Гарри Поттер и гость дедушки Уизли (джен)

К тому времени, когда странности в Норе продолжались уже третий день подряд, даже Рон перестал считать их забавными.

Правда, произошло это лишь после того, как он обнаружил, что кто-то вычистил его комнату настолько тщательно, что исчезла целая коллекция вещей, которые он предпочитал хранить в местах, известных только ему самому.

— Это переходит все границы, — заявил он за завтраком.

— Что именно? — спросил Гарри.

— Кто-то трогал мои вещи.

— Разве это плохо?

— Конечно плохо! Теперь я не могу найти половину своих вещей.

— Возможно, потому что их наконец-то убрали на место, — заметила Гермиона.

— Именно это меня и беспокоит.

Гермиона закатила глаза, но вместо привычного спора достала из сумки пергамент и начала что-то записывать.

Гарри заметил это первым.

— Что ты делаешь?

— Веду список.

— Какой ещё список?

— Всех странностей.

Рон тяжело вздохнул.

— Конечно.

— Если мы хотим понять, что происходит, нам нужны факты, а не догадки.

— Иногда мне кажется, что ты родилась с пером в руке.

— Спасибо.

— Это не было комплиментом.

Но Гермиона уже не слушала. Она быстро выводила строки на пергаменте.

«Кухня убрана.»

«Картофель очищен.»

«Бельё сложено.»

«Носки рассортированы.»

«Завтрак приготовлен.»

«Комната Джинни приведена в идеальный порядок.»

Она задумалась.

— Всё это связано с домашними делами.

— То есть кто-то очень любит уборку? — спросил Гарри.

— Или очень не любит беспорядок.

В этот момент Джинни, до сих пор молча ковырявшая вилкой тост, внезапно выпрямилась.

— Подождите.

Все посмотрели на неё.

— Тайник.

На несколько секунд воцарилась тишина.

— Какой тайник? — спросил Гарри.

— Тот самый, под лестницей.

Джинни быстро рассказала о находке. С каждым новым словом лица друзей становились всё серьёзнее. Когда она закончила рассказ о фотографиях, письмах и деревянном обереге, Гермиона уже сидела, наклонившись вперёд.

— Почему ты раньше не сказала?

— Потому что тогда это казалось просто старым тайником.

— А теперь?

— Теперь я начинаю сомневаться.

Через несколько минут вся компания уже сидела на лестнице возле четвёртой ступеньки.

Тайник открылся с тем же глухим щелчком. Вещи лежали именно там, где их оставила Джинни. Фотографии выглядели безобидно. Письма тоже.

Зато записная книжка сразу привлекла внимание Гермионы.

— Начнём с неё.

Они устроились в гостиной и принялись листать страницы. Большинство записей действительно были совершенно обычными. Дедушка Уизли записывал покупки, домашние дела и различные мелочи, которые казались важными только ему самому. Однако постепенно начали попадаться странные заметки.

Сначала Гарри нашёл короткую запись на полях одной страницы. «Поставить лишнюю тарелку.»

— Опять эта тарелка, — пробормотал он.

— Та самая, что стоит на кухне? — спросила Гермиона.

— Да.

Через несколько страниц обнаружилась другая запись. На этот раз длиннее. «Хороший дом всегда найдёт место ещё для одного гостя.»

Несколько секунд все молчали.

— Странная фраза, — сказала Джинни.

— Очень странная, — согласилась Гермиона.

— Может быть, дедушка просто любил гостей? — предположил Гарри.

— Тогда почему он записал это как напоминание?

Ответа ни у кого не нашлось. Чем дальше они читали, тем загадочнее становились записи. В одном месте упоминался «мой маленький друг». В другом — «старый помощник». Через несколько страниц встретилось выражение «хранитель очага». Имя при этом не называлось ни разу. Словно дедушка специально избегал его писать.

— Кто это вообще такой? — спросил Рон.

— Может быть, сосед? — предположил Гарри.

— Сосед не может быть хранителем очага, — ответила Гермиона.

— Может быть, это прозвище.

— Очень странное прозвище.

Они продолжали изучать записи до самого вечера. Постепенно складывалось ощущение, что дедушка Уизли долгие годы скрывал какую-то тайну, связанную с неизвестным существом или человеком. Однако доказательств пока не было.

Когда солнце начало садиться, Гермиона аккуратно закрыла записную книжку.

— Что бы это ни было, связь между тайником и происходящим в доме существует.

— Из-за оберега? — тихо спросила Джинни.

Никто сразу не ответил. Гарри посмотрел на лежащие рядом половинки расколотого дерева. Впервые с момента их находки ему показалось, что это вовсе не обычная безделушка. За окном медленно темнело. Старая Нора поскрипывала под вечерним ветром. А где-то глубоко внутри дома словно затаилось ожидание чего-то, что ещё только должно было произойти.

На следующее утро Гарри проснулся от странного ощущения, будто дом был не совсем тем же самым, в котором он засыпал.

Сначала это было трудно объяснить. В Норе и раньше всё было слегка непредсказуемым: двери могли скрипнуть без причины, лестницы иногда издавали недовольные звуки, а некоторые комнаты словно «перемещались» в настроении самого дома. Но сегодня ощущение было другим. Слишком точным. Слишком осмысленным. Когда Гарри спустился к лестнице, он остановился. Лестница выглядела… иначе. Не сломанной и не повреждённой, а просто неправильно расположенной. Ступени шли под другим углом, чем вчера, а перила казались сдвинутыми в сторону, словно кто-то ночью аккуратно разобрал дом и собрал его заново, но с небольшой ошибкой в чертеже.

— Вы это видите? — спросил он, когда на лестнице появился Рон.

Рон сонно посмотрел вниз.

— Вижу что?

— Лестницу.

— А что с ней?

— Она… не такая.

Рон моргнул.

— Гарри, это лестница. Она либо есть, либо нет. Всё остальное — философия Гермионы.

Но уже через несколько шагов стало ясно, что дело действительно не в воображении.

Когда они попытались спуститься, ступени неожиданно изменили направление. То, что должно было вести вниз, мягко повернуло вправо, выводя их не в кухню, а в маленький коридор, который никто из них не помнил.

— Это невозможно, — пробормотала Гермиона, сверяясь с планом дома, которого, разумеется, у неё не было, но который она мысленно явно пыталась построить.

— В Норе многое невозможно, — ответил Рон. — Это её нормальное состояние.

Но даже он выглядел встревоженным. На кухне их ждала следующая странность. Дверь, которая обычно вела в сад, теперь открывалась в чулан. Чулан же, в свою очередь, выводил в гостиную. Гостиная оказалась там, где вчера была кладовая.

— Это уже не смешно, — тихо сказала Джинни.

Дом словно перестраивался.

Не разрушался и не ломался, а именно перестраивался — аккуратно, уверенно, будто следуя какому-то невидимому плану.

Мебель тоже начала вести себя странно.

Стулья слегка смещались, как будто подбирали себе правильное положение.

Стол на кухне медленно повернулся, пока не оказался под другим углом к окну.

Даже чайник, который обычно стоял неподвижно, теперь иногда оказывался на другой полке.

— Кто-то точно здесь живёт, — сказал Рон, наблюдая, как его ботинки сами по себе аккуратно выстраиваются в ряд у двери.

— Или что-то, — добавила Гермиона.

С каждым часом Нора становилась всё менее знакомой.

Коридоры будто удлинялись, комнаты могли оказаться не там, где их ожидали, а лестницы начинали вести себя так, словно не могли решить, куда именно им вести людей.

Именно в один из таких моментов Гарри и Джинни оказались отделены от остальных.

Они просто пытались подняться на второй этаж, но после того как лестница снова изменила направление, оказались в маленькой комнате, которую никто из них не узнавал.

— Это не наша комната, — сказала Джинни, оглядываясь.

— Я уже начинаю думать, что в этом доме нет понятия «наша», — ответил Гарри.

Он подошёл к двери. Она была закрыта. Он толкнул её. Ничего не произошло.

— Заперто?

— Похоже на то.

Джинни подошла к окну, но в тот момент, когда она попыталась его открыть, стекло словно дрогнуло. А затем исчезло. Не разбилось, не распалось, а просто пропало, будто его никогда и не существовало. Пустой проём выходил в сад, но теперь он казался слишком далёким, словно дом отодвинулся от мира.

— Ладно, — тихо сказал Гарри. — Это уже серьёзно.

Он попробовал открыть дверь снова, но она оставалась неподвижной, будто стала частью стены.

Снизу донёсся голос Рона, но слова звучали глухо, словно через толщу воды.

— Гарри! Вы где?!

— Здесь! — крикнул он в ответ.

Но ответ растворился в странной тишине.

Джинни посмотрела на стену, где только что было окно.

— Это не похоже на случайность.

— Нет, — согласился Гарри.

Он впервые за всё время почувствовал, что дом не просто ведёт себя странно. Он реагирует. Словно на что-то злится. Словно что-то пытается исправить. И в этот момент Гарри окончательно понял, что все их прежние предположения были неверны.

Это не беспорядок. И не шутка. И даже не просто магия, вышедшая из-под контроля. Это было что-то, что действовало с целью. И у этой цели, похоже, был собственный характер.

После происшествия с комнатой и исчезнувшим окном в доме повисло тяжёлое молчание, которое нарушалось только редкими звуками перестраивающейся Норы.

Гарри, Джинни, Рон и Гермиона собрались в гостиной, где привычные предметы теперь выглядели слегка смещёнными, словно комната пыталась заново определить своё назначение.

— Мы не можем просто сидеть и ждать, — сказала Гермиона, перелистывая одну из старых страниц записной книжки дедушки Уизли.

— Мы и не сидим, — ответил Рон. — Мы стоим. Очень активно.

— Ты понимаешь, о чём я.

Гермиона резко остановилась на одной из страниц.

— Вот это.

Она развернула книгу к остальным.

На полях, почти незаметно среди заметок, было написано слово, которое раньше они либо не замечали, либо не придавали ему значения.

«Брауни».

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

— Это что, как домовой эльф? — осторожно спросил Гарри.

— Похоже на то, но не совсем, — ответила Гермиона, быстро перелистывая страницы. — В некоторых старых источниках брауни описываются как домашние духи, которые помогают семье, если их уважают… но могут стать крайне непредсказуемыми, если чувствуют пренебрежение или нарушение старых договоров.

Джинни побледнела.

— Я разбила тот оберег.

Тишина стала ещё тяжелее.

— Ты не знала, что это было, — быстро сказал Гарри.

— Но если это связано с ним…

Рон нервно провёл рукой по волосам.

— Отлично. Значит, у нас в доме обиженный домашний дух, который решил перестроить всё под себя?

— Или исправить, — тихо добавила Гермиона.

— Это не утешает.

После короткого обсуждения они пришли к выводу, который казался одновременно логичным и пугающим.

Если брауни действительно существует и реагирует на разрушение оберега, значит, он воспринимает происходящее как нарушение старого порядка.

А значит, его нужно либо успокоить, либо остановить.

И ни один из вариантов не выглядел простым.

— Мы не можем просто ждать, пока он решит разобрать дом на части, — сказал Рон.

— Тогда нам нужно его найти, — ответила Гермиона.

Так начались приготовления. В течение дня Нора стала напоминать место, где кто-то очень серьёзный готовится к охоте на невидимого противника. Гермиона чертила схемы, пытаясь предугадать, где дух может появиться. Рон помогал, хотя чаще задавал вопросы, чем давал полезные идеи. Гарри проверял комнаты, где чаще всего происходили изменения. Джинни молча наблюдала за домом, всё ещё чувствуя вину за случившееся.

Ловушки оказались разными. На лестнице были установлены магические сигнальные нити. В коридорах появились скрытые чары, реагирующие на движение. В гостиной они оставили приманки — предметы, которые, по мнению Гермионы, могли заинтересовать духа, если тот действительно связан с порядком и домом.

— Если он пытается всё привести в порядок, — объясняла она, — возможно, он не устоит перед возможностью исправить заранее подготовленную ситуацию.

— Или решит, что мы мусор, который нужно убрать, — добавил Рон.

— Это тоже вариант, — признала Гермиона.

К ночи дом затих. Слишком сильно. Даже Нора, обычно полная скрипов и шорохов, будто затаила дыхание. Герои заняли позиции. Гарри и Рон находились на лестнице. Гермиона — у входа в гостиную. Джинни — ближе к кухне, где всё началось. Минуты тянулись медленно.

Первые полчаса ничего не происходило. Потом часы в коридоре резко щёлкнули. И в тот же момент одна из сигнальных нитей вспыхнула слабым светом.

— Он здесь, — прошептала Гермиона.

Сначала ничего не происходило. Затем дверцы шкафа на кухне резко распахнулись. Потом ещё один шкаф. И ещё.

Дом словно проснулся. Стены начали слегка вибрировать, как будто внутри них двигалось что-то большое и невидимое. Лестница под Гарри и Роном внезапно сместилась, заставив их потерять равновесие. Книги в гостиной слетели с полок и зависли в воздухе.

— Стойте! — крикнула Гермиона. — Это он реагирует на ловушки!

Но было уже поздно.

Дом начал сопротивляться.

Стулья с грохотом перемещались по комнате.

Двери хлопали с такой силой, что казалось, они могут вырваться из петель.

Лестницы меняли направление, не позволяя никому перемещаться свободно.

Гарри едва успел увернуться от летящей тарелки.

— Мы его разозлили! — крикнул Рон.

— Мы его спровоцировали, — поправила Гермиона.

— Это не делает ситуацию лучше!

Джинни отступила к стене, пытаясь удержаться на ногах.

— Он не нападает на нас… — сказала она внезапно.

— Что?

— Он защищается.

Эта мысль повисла в воздухе.

И именно в этот момент стало ясно, что их первоначальная догадка была неверной.

Это не было нападением. И не было хаосом. Дом не пытался избавиться от них. Он пытался удержать что-то внутри себя. И чем сильнее они сопротивлялись, тем сильнее становился ответ.