Щит, пламя и роботы (джен)

Пока в башне Гриффиндора братья сидели у камина, разбирая тактику и вспоминая каждое мгновение злополучного спарринга, за стенами замка уже давно опустился вечер. Осеннее солнце, всего час назад заливавшее окна Большого зала багрянцем, окончательно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь узкую полосу оранжевого на стыке неба и Запретного леса. Над Хогсмидом, раскинувшимся внизу, зажглись первые магические фонари, и их мягкий золотистый свет отражался в мокрой от недавнего дождя брусчатке.

В маленьком кафе «Сладкая палочка» было тепло и уютно. Пахло корицей, свежей выпечкой и горячим шоколадом. Магические свечи на каждом столике мягко мерцали, не коптя, и создавали ощущение, что время здесь течёт медленнее, чем в остальном мире. За одним из столиков у окна сидели три девушки в мантиях Когтеврана. На подоконнике, запотевшем от разницы температур, оседали капли, и за стеклом смутно угадывались огни деревни.

Элли, та самая, о которой только что говорили в башне Гриффиндора, держала в руках чашку с почти допитым молочным коктейлем и рассеянно ковыряла соломинкой остатки шоколадной крошки. Напротив неё расположились Миранда и Софи — такие же третьекурсницы, но куда более оживлённые и, как показалось бы постороннему наблюдателю, куда более типичные представительницы своего возраста.

— Элли, ты чего молчишь? — Софи, поправив очки, с интересом смотрела на подругу. — Мы тут уже целый час сидим, а ты слова не сказала. У тебя всё в порядке?

— Всё хорошо, — ответила Элли, отставляя чашку. — Просто задумалась.

— О чём? — тут же встряла Миранда, отрываясь от своего кофе. — О мальчиках? — её глаза загорелись предвкушением сплетен.

— О книгах, — спокойно ответила Элли. — У Блэквуда в «Теории магического поля» интересный раздел про волновое гашение. Я дочитала до середины, а там… — она запнулась, заметив, что подруги переглядываются с выражением «ну вот, опять».

— Элли, — Миранда наклонилась к ней, понижая голос до заговорщического шёпота, — мы тебя очень любим, правда. Но мы сейчас не в библиотеке. Мы в кафе. В Хогсмиде. В выходной, можно сказать. Неужели нельзя хотя бы полчаса не думать о книгах?

— А о чём тогда думать? — искренне удивилась Элли.

— Ну, например, о том, что сегодня на защите произошло! — подхватила Софи, подаваясь вперёд. — Весь факультет только об этом и говорит. Говорят, ты какого-то гриффиндорца так уделала, что он отлетел к стене. Это правда?

Элли поморщилась.

— Не к стене. Просто на спину. И я его не уделала, я просто… показала, как работает щит под нестандартной атакой.

— Показала! — Миранда чуть не подпрыгнула на стуле. — Элли, мне наши ребята рассказали, что профессор Вейн даже бровью дёрнул! А он вообще никогда эмоций не показывает. Это же событие! Расскажи!

— Да, расскажи! — поддержала Софи, отодвигая тарелку с печеньем, чтобы ничто не отвлекало. — Мы хотим всё с самого начала.

Элли вздохнула, но на губах её заиграла лёгкая улыбка. Она отодвинула чашку, сложила руки на столе и начала рассказывать тем спокойным, чуть насмешливым тоном, который так контрастировал с азартом подруг:

— Ну, слушайте. У нас была защита от тёмных искусств. Профессор — суровый такой, ну, вы знаете его — решил устроить практическое занятие по щитам. Там, Protego, всё такое. Разбил нас на пары. Мне достался этот парень с Гриффиндора, такой весь из себя герой, вечно на занятиях выпендривается. Профессор говорит: «Ваша задача — удержать щит под давлением».

— Это тот самый, которого ты уложила? — перебила Миранда.

— Не перебивай, — шикнула Софи.

— Ну, я как умная когтевранка сразу подумала: «Окей, значит, надо не просто поставить щит, а продумать структуру, чтобы он гасил импульс, а не ломался от первого же удара». — Элли взяла печенье, откусила кусочек, задумчиво прожевала. — А этот гриффиндорец, видимо, услышал только слово «давление». Профессор дал команду начинать — и он сходу бабахает по моему щиту заклинанием! Да так, что у меня чуть палочка из рук не вылетела. Щит, кстати, выдержал. Я даже обрадовалась, думаю: «Ага, работает моя схема!»

— А он? — Софи подалась вперёд, не сводя глаз с подруги.

— А он, видимо, обиделся, что с первого раза не пробил. И начинает лупить по мне заклинаниями, как по тренировочному манекену. Одно, второе, третье. Я стою, щит держу, а сама уже чувствую, что сейчас лопну от напряжения — и заклинание держать, и ржать хочется, потому что вид у него был такой злой и сосредоточенный, будто он не со мной на паре, а вселенское зло побеждает.

Миранда фыркнула в кофе.

— И что дальше?

— В какой-то момент я не выдерживаю и говорю: «Может, хватит? Я уже поняла, что щит работает». А он зыркает на меня и выдаёт: «Ты просто боишься!» — Элли изобразила голосом гриффиндорскую самоуверенность, и подруги хихикнули. — Ну всё, тут меня понесло. Я с таким спокойствием говорю: «Хорошо, тогда давай я атакую, а ты защищайся». Он согласился, такой весь гордый. Щит поставил.

— И тут ты ему врезала? — с придыханием спросила Миранда.

— Не врезала, — поправила Элли. — Я вспомнила одну штуку, которую вычитала в той самой книге Блэквуда — про резонанс и волновое гашение. Вместо того чтобы бабахать по его щиту силой, я пустила в него такое… не заклинание даже, а такую пульсацию, которая начала его же собственный щит раскачивать. Ну, знаете, как если качели раскачивать в такт — сначала чуть-чуть, а потом они сами летят.

Софи и Миранда переглянулись.

— И? — выдохнули они почти хором.

— И буквально через десять секунд его Protego начало мерцать, потом треснуло — и он слетел с ног. — Элли откусила ещё печенья, делая паузу для эффекта. — Не больно, я не жёстко, просто… показательно. Он лежит на спине, на меня смотрит, а по всей аудитории тишина. Даже профессор поднял бровь — это от него максимум эмоций, что можно добиться.

— А ты что сказала? — в один голос спросили подруги.

— А я ему говорю: «Видишь? Не всегда нужно молотком махать. Иногда достаточно знать, куда дунуть».

Миранда и Софи разразились смехом. Элли улыбнулась, допивая остатки коктейля.

— Ой, не могу, — вытирая слёзы, простонала Миранда. — Представляю его лицо! Гриффиндорца, который на спине лежит и не понимает, что произошло!

— Он, наверное, со мной никогда в жизни не заговорит больше, — добавила Элли. — Зато теперь на защите, когда нас в пары ставят, все парни с Гриффиндора гонору поубавят, хотя это ж гриффиндорцы, ну их всех.

— А ты что? — спросила Софи, успокаиваясь и снова становясь серьёзной.

— А я сижу на лавочке у озера, книжку читаю и думаю: может, ну его, этот Protego, пойти на древние руны профилироваться? — Элли пожала плечами. — Там хоть гриффиндорцы не долбят по голове, если что-то не так поняли.

— Не-е-ет, — протянула Миранда, откидываясь на спинку стула. — Ты не уйдёшь с защиты. Ты теперь звезда, Элли. Весь курс обсуждает, как ты уделала этого гриффиндорца. А он, кстати, как его зовут?

— Лео, кажется. — Элли безразлично махнула рукой. — Не помню точно.

— Лео? — Софи подняла бровь. — Это, случайно, не брат того самого Кая, о котором все вздыхают?

— Какого Кая? — нахмурилась Элли.

— Ну как же! — Миранда чуть не подпрыгнула. — Кай с Гриффиндора, шестой курс, один из лучших игроков в квиддич, высокий, тёмные волосы, всегда такой спокойный, уверенный… Ты что, его не знаешь? Он, между прочим, на твоём курсе по чарам был в прошлом году, когда ты ту штуку с трансфигурацией сделала. Он тогда ещё смотрел на тебя с интересом.

— Смотрел с интересом? — переспросила Элли с недоумением. — Он, наверное, просто смотрел, как Дамблдор объясняет превращение. Я не помню.

— Как можно не помнить? — Миранда чуть не подпрыгнула на стуле. — Элли, этот парень — мечта половины Хогвартса. И он, между прочим, не встречается ни с кем, хотя ему уже шестой курс. Все гадают, кого он выберет.

— А он вообще кого-то должен выбирать? — резонно заметила Элли. — Может, ему просто нравится учиться.

— Учиться! — Софи и Миранда сказали это почти хором, с таким выражением, будто Элли предложила им съесть лягушку в сыром виде.

— Ты неисправима, — покачала головой Софи, откидываясь на спинку стула. — Ей рассказывают о самом красивом парне в школе, а она говорит «учиться».

— Ну, простите, — Элли улыбнулась, чувствуя, что спорить бесполезно. — Я просто не понимаю всей этой суеты. Он красивый, ну и что? Я красивых книг тоже много видела, но не бегаю за ними с криками «ой, какой переплёт!».

Миранда фыркнула, но потом, спохватившись, заговорщически понизила голос:

— Кстати, о Кае. Моя знакомая, которая в Большом зале дежурит, видела его сегодня после ужина. Он с каким-то профессором разговаривал, а потом направился в башню Гриффиндора. И, говорят, у него был такой вид… ну, знаешь, как у человека, который что-то задумал.

— Может, он просто домой шёл, — резонно заметила Элли.

— А может, он пошёл узнавать, как его брат сегодня опозорился на защите, — хихикнула Софи. — Или, может быть, хочет познакомиться с той, кто его брата так эффектно уложил.

— Зачем ему со мной знакомиться? — Элли искренне удивилась. — Мы даже не знакомы. Я его разве что в коридорах пару раз видела. С чего бы ему меня искать?

— Может, ему интересно, кто заставил его брата сесть за книги, — предположила Миранда. — Слышала я, что этот Лео после вашего спарринга сразу к профессору побежал, записываться на дополнительные занятия. Представляешь? Гриффиндорец, который сам просится на дополнительные занятия! Это ж надо было его так приложить, чтобы он до такого дошёл.

Элли задумалась, но ненадолго.

— Ну, если он взялся за ум, то это хорошо, — сказала она спокойно. — Может, на следующей паре он уже не будет просто бахать, а подумает, прежде чем атаковать.

— Или он захочет реванша, — заметила Софи.

— Пусть захочет, — пожала плечами Элли. — Книги не заканчиваются, я тоже могу прочитать что-нибудь новенькое.

Подруги рассмеялись, и разговор переключился на другие темы — на грядущий матч по квиддичу, на странные и сумасшедшие выходки Пивза, на новые туфли, которые Миранда увидела в витрине. Элли слушала вполуха, иногда вставляя короткие реплики, и думала о своём. О том, что книга Блэквуда лежит у неё в сумке, и до закрытия кафе ещё есть время, чтобы дочитать главу про невербальные щиты. О том, что завтра на защите, возможно, придётся снова встретиться с тем гриффиндорцем или его братом — но во второй раз всё может быть по-другому. О том, что осень в этом году какая-то особенно тёплая, и вечера в Хогсмиде стоят того, чтобы проводить их в кафе с подругами, даже если они говорят о глупостях.

— Элли, ты опять зависла, — тронула её за руку Софи. — Мы уже собираемся. Дождь перестал, можно идти в замок.

— Да, идём, — Элли допила остатки коктейля, поднялась, накинула мантию.

Они вышли на улицу. Влажный воздух пах листвой и чем-то сладким из соседней кондитерской. Фонари мягко освещали дорогу к Хогвартсу, и вдалеке, на вершине скалы, уже виднелись огни замка. Где-то там, в башне Гриффиндора, Лео, наверное, уже лёг спать, размышляя о том, как ему завтра идти к профессору.

— Элли, — окликнула её Миранда, когда они свернули на тропинку к замку, — а если этот Лео или его брат Кай действительно придут за реваншем? Ты не боишься?

— Нет, — улыбнулась Элли, глядя на звёзды, начинающие проступать сквозь облака. — Если они и правда что то интересное умеют, будет интересно. А если нет… ну, книги не заканчиваются. Я всегда смогу придумать что-то новое.

— И ты ни капли не сомневаешься? — спросила Софи с каким-то уважением в голосе.

— Конечно, сомневаюсь, — призналась Элли. — Но это же и есть самое интересное. Если бы я знала всё заранее, зачем было бы учиться?

Они вошли в ворота замка, и их голоса растворились в гулких каменных коридорах, где уже давно затихала дневная суета и наступил вечер, полный шорохов, далёких шагов и тихого шелеста страниц в библиотеке, куда завтра, возможно, придёт один гриффиндорец, чтобы впервые в жизни взять в руки книгу не потому, что надо, а потому, что хочет понять.