Прощай, мой табор (джен)

Глава третья.

"Говори, с чем пришёл!"

(Юр. Корчевский, "Темник Мамай")

"Такой скромный — с пьедестала не слезает"

(Ю. Лемеш, "Убить эмо").

— И что ты орёшь как девочка, которая впервые в жизни вставший труп увидела?- сердито схватил его за плечи Алмаз.

— Так ВАМПИРЫ же! — повторил тот.

— Ну пойдём посмотрим, с чем пожаловали, — сверкнув разноцветными глазами, объявил Алмаз, не успел ещё вайда открыть рот.

Рубина покачала головой. Да уже и так понятно, что ни с чем хорошим!

А вообще, не многовато ли, кстати, в её жизни упырей-то стало? Ладно муж, так нет, вон ещё и из Империи соседи заглянули...

А уж на поляне так действительно многовато, ничего не скажешь. Всей этой самой трижды проклятой Империей решили заявиться, что ли?!

— Ну, говорите, что хотели, — решительно вышел им навстречу Алмаз.

И сестра с трудом удержалась, чтобы не засмеяться. Ибо ни у одного кровососа небось ещё не было такой обалдевшей от изумления рожи!

— Ты с кем так разговариваешь, презренный?! — выпалил в ответ один из незваных гостей.

— Ну, вообще-то мои предки по мужской линии все были вайдами, начиная с миров, — бросил в ответ Алмаз. — Так что кто тут "презренный" — это ещё вопрос. И да, так на вопрос отвечать будем или продолжим происхождением меряться?

— Мишто ракирэса, батям! — воскликнул восторженный Рув, явно чуть не захлопав в ладоши. Но Рубина тут же хлопнула его по затылку, хотя бить сироту вообще-то не полагалось.

— Не оскорбляй наш язык, говоря на нём ПРИ НИХ! — сердито выпалила она, мотнув головой в сторону недругов.

— А НА КАКОМ же языке при них ему говорить, дорогая мачеха?! — мигом обернувшись, язвительно спросил Ульпо. — На родном русском, может, чтобы уж точно язык не оскорбить?!

Рубина только вздохнула. Нет, ну что за ребёнок! Только бы надерзить лишний раз, а по какому поводу — не важно! И зачем только муж его вообще с собой притащил?..

— Ладно, замолчали все. Ещё ПРИ НИХ собачиться не хватало, — сердито прервал их Алмаз и вновь обернулся к пришлецам. — Итак, в третий раз спрашиваю — чего надо?

— Отдайте цветок папоротника, — прозвучало в ответ. — Нам он нужен, а у вас как раз есть, мы знаем.

— Что?! — изумлённо вытаращился Алмаз. — А с какой стати? ВЫ нам его давали? Нет? Ну и пошли на хрен тогда, ещё что-то требовать они будут!

Глаза требовавшего от гнева тут же превратились в два бездонных чёрных колодца. В ответ Алмаз тут же выхватил из-за голенища сапога цыганский нож и взмахнул им. Нож сразу же, прямо в руке, превратился в осиновый кол. Алмаз выразительно взглянул на противника, но тот связываться с магом вне рангов что-то не спешил.

Однако и сдаваться просто так, отступив, тоже не хотел. Как и его сородичи, с ненавистью буравившие взглядом остальных веталов. Напряжение в воздухе возникло — хоть топор вешай.

— И вот после этого ты ещё надеешься стать ВАЙДОЙ? — послышался за спиной Алмаза голос его отца.

— Надеюсь, — огрызнулся тот, обернувшись.- Ну а КАК ещё с ними, а?!

— Вот так, — прозвучал ответ. И в руках баро появился цветок папоротника.

— Так ты что же, — чуть не заорала Рубина, вытаращив глаза, — у больного Банчо отбираешь ради них?!

— Не ради них, — ответил отец. — Ради безопасности моего народа. Забирайте и уходите.

— Заберём, — кивнул один из непрошенных гостей. — Но дерзость должна быть наказана.

И он бросил быстрый недовольный взгляд на Алмаза.

— Так С КЕМ ты хотел по-хорошему?! — возмущённо спросил тот у отца. — Вот с ними?!

— А сил-то хватит, Яцек? — произнёс ещё один голос. И из воздуха прямо перед своими собратьями появился муж Рубины.

Тот, кого он назвал Яцеком, что-то возмущённо выпалил на незнакомом языке — очевидно, Тёмном. И получил немедленный (и. судя по эмоциям недруга, не очень-то его обрадовавший) ответ на том же самом языке.

А. понятно, интересуется, не слишком ли высоко этот Яцек хватил, что пытается на того, в чьих жилах — половина крови Потомков Бастет, прыгать. Ну да, от скромности-то муженёк явно не помрёт!

Хотя при таком могуществе, как у него, можно и вообще забыть про скромность. И с пьедестала можно тоже не слезать...

Один из упырей тоже возмущённо выкрикнул что-то. И Тёмный быстро обернулся к нему.

— А ДАВНО это я, интересно знать, упырям своим стал? — отчеканил он ледяным тоном на Всеобщем, очевидно, чтобы цыгане тоже поняли. — Помнится, когда я явился за статусом хозяина вампиров, вы мне очень доходчиво объяснили, что Потомку Бастет не видать его как своих ушей. А теперь говорите — "своих предаёшь"?!

— А ты, кстати, думаешь, что статус поможет тебе помешать нам отплатить им за дерзость, я правильно понял? — спросил кто-то.

— Правильно понял, — тон Тёмного стал ещё холоднее, хотя Рубина была уверена, что дальше уже некуда.

— А ничего, что нас много, а ты, на минуточку, один? — последовал очередной вопрос.

— Он не один, — Алмаз шагнул вперёд и встал рядом, вновь взмахнув колом. — И первый, кто только шевельнётся, получит это в грудь.

Тагра и Гожо последовали примеру брата. И все остальные цыгане тоже напряглись, готовые к бою. Которому сейчас бессилен был помешать даже вайда, чувствовавший, что даже он сейчас не сможет остановить мужчин табора.

Но он ошибся. Первыми начали не мужчины.

— Да что тут разговаривать?! Бей кровососов!!! — вдруг неожиданно для всех завопила Рубина и взмахом руки нанесла телекинетический удар Яцеку, что оказался ближе всех к ней, в лицо.

Тот не постоял за ответом. Братья кинулись к ней, но было поздно — она вдруг упала и покатилась по земле. Вниз, под уклон.

И последнее, что она спела увидеть, это расширившиеся чёрные глаза мужа. который вдруг понял, что нет, не быть у них с Рубиной здоровому сыну...

Глава четвёртая.