Прощай, мой табор (джен)

Рубина ненавидела Одессос.

Но, с другой стороны, а что там любить-то можно было? Убогая дыра, где пираты только постоянно пьют и дерутся, и срамные девки вокруг них крутятся, тоже не гнушаясь выпить... Вот ЧТО хорошего, спросить бы?

Это только Алмаз, чуть что, сразу начинает — мол, а в Индии что, разве лучше было? Нет, не лучше. Но разве для того они откочевали оттуда, чтобы и в других местах тоже плохо жить?

Хотя вайду послушать, так якобы очень даже хорошо живут. Денег у пиратов полно, так хоть каждый день сабли им новые куй, если ты мужского пола. Да и суеверные они, поэтому на гадания тоже денег не жалеют, как и их шлюхи. А в Индии, мол, в бытность-то бродячими артистами, какая жизнь была? Сегодня — впроголодь, завтра не евши сидели, хорошо, что ли?

И всё такое прочее. А со старшими в роду, как известно, не спорят, даже их собственные дочери. Поэтому Рубина кивала и соглашалась.

Рубина в сердцах сплюнула на землю. Да, соглашалась, ибо что ещё было делать... Но как она при этом ненавидела гадать всем этим самым здешним шлюхам — кто бы знал! Впрочем, кто её вообще будет спрашивать-то...

И вдруг она резко перестала плевать и во все глаза уставилась на чёрные фигуры всадников, видневшиеся между деревьями. А это ещё что за новости?!

Она прищурила глаза, напряжённо вглядываясь. Да нет, не показалось. Чёрные волосы, чёрная одежда, чёрные кони... точно вампиры, чтоб им пусто было. Но откуда они здесь-то, за пределами Империи?

И другой вопрос — и что же ей теперь делать? Убежать точно не успеет — на лошадях же вмиг догонят. Отбиться — дара не хватит. Воззвать к отцу или братьям? А если убьют?

Да и вообще, вон её уже заметили. Так что теперь уже поздно что-то выбирать.

И один из нах (хозяин вампиров?), натянув поводья, мигом очутился рядом с ней. Так и что и бежать было уже поздно. Хоть и очень хотелось.

Ладно, будь что будет...

— Ты цыганка? — сразу же спросил он на на Всеобщем, не успев оказаться рядом.

— А что, так не видно? — огрызнулась она. И тут же пожалела — теперь небось точно убьёт, ведь они же лишали жизни и за меньшее. Вот КТО её за язык тянул, спрашивается?

Но, к её удивлению, ничего не произошло. Незваный гость только рассмеялся.

— И вашему брату-пану тоже не гадаю, не взыщи уж, — процедила Рубина следом.

— Ну, мне-то уж могла бы, — возразил он. — Я ведь не оттуда, к счастью.

Ну и кому ты это рассказываешь? Да даже дети и то знают, что упыри живут в империи и больше нигде!

А он тем временем одним звериным прыжком слетел с коня и очутился с неё лицом к лицу.

— И жаль, — продолжал незваный гость. — А то я хотел узнать, добьюсь ли когда-нибудь права считаться Именованным магом.

Рубина чуть не вытаращила глаза. Ну ничего себе, куда хватанул-то!

Ну ладно, может, хоть отстанет наконец после этого...

А сам-то ведь точно хозяин вампиров, по силе, исходящей от него, чувствуется! Да-а, а ведь расскажи кому — не поверят...

— Не добьёшься, — объявила Рубина, разглядывая узкую длинную ладонь. Породистое лицо кровососа посмурнело, и он гневно уставился куда-то вдаль, мимо неё, невидящими глазами.

А кстати, а что у него с этими самыми глазами-то? Вроде с виду обычные, чёрные, как у всех вампиров, но что-то в них было такое...

— Ладно, пусть подавятся, — ледяным тоном отчеканил он всё с тем же недовольным видом.

Ну, знаешь ли, не всегда же бывает так, как мы хотим. Вон Рубина тоже не хотела со своими проклятьем ведь жить. Но её что, кто-то спрашивал?

Хотя по сравнению с предстоящей свадьбой и жизнью с Хе-Хе, будь он неладен, существование под властью проклятья могло оказаться ещё ничего. И ведь сто лет бы ей он не нужен, но... Но где это видано, чтобы цыганка не замужем была? Даже если на ней порча?

И тут несостоявшийся Именованный маг, прервав её размышления, вдруг сделал такое, отчего сердце Рубины ухнуло куда-то в желудок. Он быстро и гневно скребанул по коре ближайшего дерева молниеносно вылетевшими из пальцев когтями.

Ох ты, провалиться на этом месте... Он что, ещё и Потомок Бастет?!

А ведь глаза-то, кстати, кошачьи по форме, как она сразу-то не заметила... Вот это-то странным и его лице и казалось, а она-то и не разглядела, надо же...

А хотя, с другой стороны, ну не может же такого быть, чтобы вот так запросто и нежданно-негаданно можно было с Потомком встретиться! В это же ещё меньше, чем во встречу с хозяином вампиров, поверят!

Да, но когти-то — вот они...

А хотя, впрочем, их уже и не было. Этот непонятно кто втянул их обратно, обернулся и мягко заговорил:

— А может, раз уж ты мне погадала, то заодно и познакомимся?

Рубина, замерев на месте от неожиданности, выругалась про себя. Ну, вот только этого ещё и не хватало!

— Ну, так что? Если хочешь, могу оказать тебе честь и представиться первым. Среди Других я зовусь "Тёмный", среди людей — Израиль бар Соломон.

— Ка-а-ак?! — не поверила своим ушам Рубина, и он терпеливо повторил. — Из Одессоса, что ли?

Хотя это-то как раз можно было и не спрашивать. Ибо где ещё можно увидеть Других еврейской национальности, кроме как в Одессосе?

Другой вопрос — что, собственно, происходит и что за шуточки насчёт вампира этой самой еврейской национальности. Ну не бывает же таких на свете, хоть убейте!

— Нет, из Палестины, — прозвучал ответ, хотя понятнее от этого не стало. — А сюда прибыл за статусом хозяина вампиров.

— И давно это в Палестине вообще вампиры живут? — недоверчиво поинтересовалась Рубина. Хотя стоило бы, конечно, начать с того, откуда вообще они могли взяться среди евреев...

— Это к делу не относится, — холодно отрезал он. — Лучше скажи, как всё-таки тебя-то зовут.

— Рубина, — ответила она. И глаза нового знакомого тотчас вспыхнули что твои угли.

— "Рубина"?! — переспросил он так, будто разбирался в цыганских именах и статусах.

И вдруг ей резко захотелось обратно в табор, причём так, как никогда ещё в жизни. Нет, вот надо же было именно на её пути попасться этому кровососу...

— Сгиньте, — тем временем бросил он, повернув голову к своим спутникам, безмолвно дожидавшимся в отдалении своего господина. И те послушно исчезли, будто их и не было.

Рубина с некоторым страхом взглянула в его чёрные бездонные глаза. И зачем это он отослал свою братию? Неужто приставать будет?! Вон же как взглядом пожирает ведь...

И что же делать, если вот так же исчезать она не умеет? Всё-таки бежать в табор? Так догонит! Эх, боги-боги, всегда хранившие цы Ганг, народ Ганга, где же вы?!

А он тем временем продолжал неотрывно смотреть, будто ждал чего-то. Ладно, была ни была...

— Ну, если у тебя появились какие-то мысли насчёт меня, то, во-первых, я уже почти замужем, то есть со дня на день жду сватов. Во-вторых, мой отец, вайда, глава нашего табора, ничего подобного с твоей стороны не допустит, при всём твоём могуществе. А в-третьих... — Рубина помолчала, собираясь с духом. — Я НЕНАВИЖУ вампиров!..

Глава вторая.

"- Сколько раз мне твердили — не лезь в юшковскую, каторгой меченную, родову, не лезь, намаешься! Так рази ж мы родительское слово слушаем? Брови у его соболиные, чуб огневой, голос — за рекой слыхать! Вот и запели, завеселились..."

(Вик. Астафьев, "Последний поклон").

И как она всё-таки вышла за него замуж, Рубина не понимала. Хоть убейте — не понимала.

Хотя, с другой стороны, с проклятием-то с этим выбор у неё был ведь весьма ограниченный. Ну не за дурака же этого, Хе-хе, в самом деле, замуж выходить! А из своих кто бы её такую взял? Вот и пришлось связать себя узами с вампиром...

Рубина покачала головой, покрытой (наконец-то) платком замужества. Да, чудны дела богов всё-таки, ничего не скажешь!

Нет, а любовь-то он какую изображает, вы только гляньте! Дышать прямо будто без неё, жены-то своей новоявленной, не может!

При этой мысли Рубина только усмехнулась. Ага, ну прямо на дышинэла! Только вот веталийке, которая кого угодно насквозь видит, хоть не рассказывал бы!

Хотя она-то тоже хороша — "вайда, мой отец, никогда не разрешит", ля-ля-ля... Да прекрасно же всё разрешил, зная, что выбирать не приходится!

Она погладила свой же весьма заметный живот. Ну посмотрим, достанет ли у её мужа сил всё-таки победить проклятие...

"Ты НИКОГДА не будешь иметь здорового сына!" — всплыли в её памяти слова шувани. Но Рубина только решительно тряхнула головой, отгоняя воспоминания. И вышла из шатра.

Табор жил своей обычной жизнью. Кто-то гадал пришедшим гадже, кто-то продавал им же травяные зелья, кто-то подковывал лошадей, тко-то чинил гитару, бегали дети... А на одном из деревьев Рубина увидела своего брата, собиравшего мёд.

— Алмаз, не упади! — взмолилась она. И тотчас он сорвался и полетел вниз, успев, правда, с истинно веталийской ловкостью в последний момент схватиться за ветку.

— Чего озёвываешь, дура! — гаркнул он, не успев толком спуститься.

— Алмаз! — возмущённо одёрнул сына вайда, привстав с поленницы, на которой сидел.

— Прости, баро, — покорно склонил голову Алмаз и вновь обернулся к сестре. — Ладно, достал я твой мёд, можешь не беспокоиться.

— Не могу, — покачала головой Рубина. — А вдруг мы всё же не успеем Банчо вылечить?

— Можем и не успеть, — вздохнул брат. — Твой муженёк вон не спешит что-то его исцелять.

— Ну, вообще-то мог бы и повежливее, — огрызнулась Рубина. — пусть он не хочет тратить силы на прямое исцеление, но хоть для Банчо цветок папоротника достал, если ты забыл. Что-то никто из нас не смог этого сделать.

— Да не только я, его же весь табор не любит! — напомнил Алмаз. — Как и его сына, вообще-то.

Рубина оглянулась. Мимо как раз пробежал этот самый сын, гоняясь за бабочками.

Да, тут её брат прав, его, Улпо, к сожалению, тоже не любят, как и отца. Но чем он-то виноват, что у него такие родители?

Хотя ТАКОГО она не ожидала даже от своего мужа, даром что вампир. Ну вот с кем (простите, предки) спал?! С торгующей собой девкой?! Да если бы она знала, что у него до неё была такая...

...то всё равно бы вышла. Ибо он хоть выглядит нормально, в отличие от этого сватавшегося за неё дурака Хе-Хе.

И бабушка тоже зря сразу начала — вот, мол, нраз у него отец побывал на каторге, то не пара он тебе, намаешься ты с ним... А КТО ей вообще тогда "пара", спросить бы?

"...никогда не сможешь иметь здорового сына!" — опять прозвучали в её голове слова шувани. Но Рубина опять резко отогнала эти воспоминания.

Нет, в этот раз стараниями мужа всё получится как надо, она в этом не сомневалась. Разве он не делает всё, чтобы у ней наконец родился нормальный здоровый сын?

Эх, не был бы ещё он, муж этот самый, вампиром, тогда было бы совсем хорошо... Но что есть, то есть...

— Да, а ещё говорят, что НАША, мужская, душа темна, — вздохнул Алмаз. — Да она прозрачна как паны по сравнению с женской! Но ты его, кстати, хоть любишь?

— Знаешь, мне вот только о любви ещё думать и не хватало, — огрызнулась в ответ Рубина.

Это вон родители её мужа явно любили, да так, что пришлось аж в Палестину бежать, ибо небось им никто спасибо за такой выбор не сказал. А вот ОНА не могла полюбить кровососа, хоть убейте. и как её свёкор сам когда-то полюбил вампиршу, понимать отказывалась.

Она задумчиво подняла глаза к небу. Жаль, никто оттуда не расскажет, ПОЧЕМУ нельзя было её мужу было позволить родиться просто Потомком Бастет, зачем было делать так, чтобы его отец влюбился в кровососку, и сын, соответственно, пошёл в это же племя, будь оно трижды неладно...

— Дыкх, чтобы он тебя тоже куда-нибудь не сманил, — вдруг улыбнулся Алмаз. — Например, в свою страну.

— Не выдумывай, — осадила его Рубина. — Ты же знаешь. что я всей душой люблю наш табор и никогда в жизнин е покину его.

Она помолчала, вновь.обозревая родные картины таборной жизни, так знакомые с детства.

— И вообще, что-то мы разболтались, а время-то идёт, зелье для исцеления надо же варить. Чюв, — она протянула раскрытый мешок брату, и тот положил туда плотно запечатанный туесок с мёдом.

— А со ту вдруг перестала на чистом Всеобщем говорить, пхэйэ? — снова улыбнулся он. — Больше не сердишься?

— Да на тебя долго сердиться невозможно, ты же знаешь. Хотя надоело, конечно, что ты постоянно моего мужа злословишь. Ведь он же в своём происхождении не виноват, в конце-то концов!

Да и жалко их с сыном, просто жалко. Вот так взять и среди абсолютно чужого народа оказаться.. Спасибо, хоть Всеобщим веталы тоже пользуются, а то не понимали бы даже друг друга...

Вздохнув, она направилась к шатру больного Банчо. Но сварить обещанное исцеляющее зелье ей всё-таки было не суждено.

Потому что в табор, громко топоча сапожками, вдруг влетел перепуганный Пико. И заорал как оглашенный:

— Спасайся кто может!!! Вампиры!.."

Глава третья.

"Говори, с чем пришёл!"

(Юр. Корчевский, "Темник Мамай")

"Такой скромный — с пьедестала не слезает"

(Ю. Лемеш, "Убить эмо").

— И что ты орёшь как девочка, которая впервые в жизни вставший труп увидела?- сердито схватил его за плечи Алмаз.

— Так ВАМПИРЫ же! — повторил тот.

— Ну пойдём посмотрим, с чем пожаловали, — сверкнув разноцветными глазами, объявил Алмаз, не успел ещё вайда открыть рот.

Рубина покачала головой. Да уже и так понятно, что ни с чем хорошим!

А вообще, не многовато ли, кстати, в её жизни упырей-то стало? Ладно муж, так нет, вон ещё и из Империи соседи заглянули...

А уж на поляне так действительно многовато, ничего не скажешь. Всей этой самой трижды проклятой Империей решили заявиться, что ли?!

— Ну, говорите, что хотели, — решительно вышел им навстречу Алмаз.

И сестра с трудом удержалась, чтобы не засмеяться. Ибо ни у одного кровососа небось ещё не было такой обалдевшей от изумления рожи!

— Ты с кем так разговариваешь, презренный?! — выпалил в ответ один из незваных гостей.

— Ну, вообще-то мои предки по мужской линии все были вайдами, начиная с миров, — бросил в ответ Алмаз. — Так что кто тут "презренный" — это ещё вопрос. И да, так на вопрос отвечать будем или продолжим происхождением меряться?

— Мишто ракирэса, батям! — воскликнул восторженный Рув, явно чуть не захлопав в ладоши. Но Рубина тут же хлопнула его по затылку, хотя бить сироту вообще-то не полагалось.

— Не оскорбляй наш язык, говоря на нём ПРИ НИХ! — сердито выпалила она, мотнув головой в сторону недругов.

— А НА КАКОМ же языке при них ему говорить, дорогая мачеха?! — мигом обернувшись, язвительно спросил Ульпо. — На родном русском, может, чтобы уж точно язык не оскорбить?!

Рубина только вздохнула. Нет, ну что за ребёнок! Только бы надерзить лишний раз, а по какому поводу — не важно! И зачем только муж его вообще с собой притащил?..

— Ладно, замолчали все. Ещё ПРИ НИХ собачиться не хватало, — сердито прервал их Алмаз и вновь обернулся к пришлецам. — Итак, в третий раз спрашиваю — чего надо?

— Отдайте цветок папоротника, — прозвучало в ответ. — Нам он нужен, а у вас как раз есть, мы знаем.

— Что?! — изумлённо вытаращился Алмаз. — А с какой стати? ВЫ нам его давали? Нет? Ну и пошли на хрен тогда, ещё что-то требовать они будут!

Глаза требовавшего от гнева тут же превратились в два бездонных чёрных колодца. В ответ Алмаз тут же выхватил из-за голенища сапога цыганский нож и взмахнул им. Нож сразу же, прямо в руке, превратился в осиновый кол. Алмаз выразительно взглянул на противника, но тот связываться с магом вне рангов что-то не спешил.

Однако и сдаваться просто так, отступив, тоже не хотел. Как и его сородичи, с ненавистью буравившие взглядом остальных веталов. Напряжение в воздухе возникло — хоть топор вешай.

— И вот после этого ты ещё надеешься стать ВАЙДОЙ? — послышался за спиной Алмаза голос его отца.

— Надеюсь, — огрызнулся тот, обернувшись.- Ну а КАК ещё с ними, а?!

— Вот так, — прозвучал ответ. И в руках баро появился цветок папоротника.

— Так ты что же, — чуть не заорала Рубина, вытаращив глаза, — у больного Банчо отбираешь ради них?!

— Не ради них, — ответил отец. — Ради безопасности моего народа. Забирайте и уходите.

— Заберём, — кивнул один из непрошенных гостей. — Но дерзость должна быть наказана.

И он бросил быстрый недовольный взгляд на Алмаза.

— Так С КЕМ ты хотел по-хорошему?! — возмущённо спросил тот у отца. — Вот с ними?!

— А сил-то хватит, Яцек? — произнёс ещё один голос. И из воздуха прямо перед своими собратьями появился муж Рубины.

Тот, кого он назвал Яцеком, что-то возмущённо выпалил на незнакомом языке — очевидно, Тёмном. И получил немедленный (и. судя по эмоциям недруга, не очень-то его обрадовавший) ответ на том же самом языке.

А. понятно, интересуется, не слишком ли высоко этот Яцек хватил, что пытается на того, в чьих жилах — половина крови Потомков Бастет, прыгать. Ну да, от скромности-то муженёк явно не помрёт!

Хотя при таком могуществе, как у него, можно и вообще забыть про скромность. И с пьедестала можно тоже не слезать...

Один из упырей тоже возмущённо выкрикнул что-то. И Тёмный быстро обернулся к нему.

— А ДАВНО это я, интересно знать, упырям своим стал? — отчеканил он ледяным тоном на Всеобщем, очевидно, чтобы цыгане тоже поняли. — Помнится, когда я явился за статусом хозяина вампиров, вы мне очень доходчиво объяснили, что Потомку Бастет не видать его как своих ушей. А теперь говорите — "своих предаёшь"?!

— А ты, кстати, думаешь, что статус поможет тебе помешать нам отплатить им за дерзость, я правильно понял? — спросил кто-то.

— Правильно понял, — тон Тёмного стал ещё холоднее, хотя Рубина была уверена, что дальше уже некуда.

— А ничего, что нас много, а ты, на минуточку, один? — последовал очередной вопрос.

— Он не один, — Алмаз шагнул вперёд и встал рядом, вновь взмахнув колом. — И первый, кто только шевельнётся, получит это в грудь.

Тагра и Гожо последовали примеру брата. И все остальные цыгане тоже напряглись, готовые к бою. Которому сейчас бессилен был помешать даже вайда, чувствовавший, что даже он сейчас не сможет остановить мужчин табора.

Но он ошибся. Первыми начали не мужчины.

— Да что тут разговаривать?! Бей кровососов!!! — вдруг неожиданно для всех завопила Рубина и взмахом руки нанесла телекинетический удар Яцеку, что оказался ближе всех к ней, в лицо.

Тот не постоял за ответом. Братья кинулись к ней, но было поздно — она вдруг упала и покатилась по земле. Вниз, под уклон.

И последнее, что она спела увидеть, это расширившиеся чёрные глаза мужа. который вдруг понял, что нет, не быть у них с Рубиной здоровому сыну...

Глава четвёртая.

Глава пятая.

"Кай амэ джяса, кай нэ джяса..."

(из цыганской песни)

"Раз я цыганка, то со мной можно делать всё что угодно?! Ты ошибаешься!"

(из к/ф "Есения")

— А может, маме-то всё-таки НАДО было сказать? — вдруг спросил я, остановившись.

— Палсо?! — брат, обернувшись, взглянул на меня с нескрываемым удивлением.

— Так неудобно же. Мама же всё-таки, а мы у неё даже разрешения не спросили.

— Неудобно штаны через голову надевать. Или ты думаешь, она вот так взяла и отпустила бы?

— Нет, не думаю, — вынужден был сознаться я.

— И вообще, тебе ещё не надоело маменькиным сынком-то быть? — продолжал брат. — Вон остальные цыганские дети сами собой растут, как ветер в поле, а ты...

— Да, мне это нравится, — согласился я. — Но также мне не нравится, например, быть рождённым от вампира, но кто меня спрашивал-то? Кто меня вообще в этой жизни о чём-то спрашивал?

— Да, и вот кто вообще только пустил этих сволочей в этот мир... — покачал головой Ульпо. — Вот сидели бы у себя, в СВОЁМ мире, так нет...

Он выпрямился, глядя полным гнева взглядом куда-то вдаль, поверх моей головы.

И вдруг я отчётливо увидел, что он сам вообще-то и есть самый настоящий вампир. Высокий и худой, чёрные волосы, породистое лицо, тонкий орлиный нос... Только глаза — синие, а не чёрные, как у них...

— А ты ведь сам похож на них, — начал было я. — Вон у тебя нос...

— А у тебя — глаз! — огрызнулся он. — В зеркало-то давно смотрел? Не забыл, что у тебя зрачок в правом глазу размыт кровью? Ну и какие после этого ещё нужны кому-то доказательства твоего происхождения от вампира?!

— Ну, ты не сравнивай, пожалуйста! — возмутился я. — Я-то во всём остальном в свою фейрийскую бабушку пошёл, и если на странные глаза не смотреть, вполне себе по-деревенски выгляжу! А вот ты выглядишь по-господски, в вампиров!

— Слушай, цыганёнок, — усмехнулся брат, — а ты мне случайно не завидуешь?

— Случайно завидую, — вынужден был признаться я, раз уж он всё равно меня раскусил. — Я же в смысле происхождения ещё поблагороднее тебя буду, ведь мои веталийские предки мужского пола вайдами все были. А выгляжу при этом как какой-то кухаркин сын! Вон мама как-то ходила гадать к богатой ведьме, так у той была кухарка, и у неё сын и то лучше меня выглядел!

Да, и вот почему из всей нашей семьи в эту самую фейрийскую бабушку пошёл именно Я?! Мне что, одного маленького роста мало? Вот есть ли вообще в жизнь справедливость, спросить бы...

— Зато ты кхэрэ живёшь, — неуклюже попробовал утешить меня брат.- А я — нет.

— Жаль, что и ТВОИМ домом наш табор не стал, — вздохнул я.

— И не станет, — Ульпо отвернулся и зачем-то стал разглядывать ствол ближайшей чинары. — Убегу я отсюда.

— Не говори глупостей, — перебил его я. — И вообще, пошли всё-таки уже лучше корни для зелья искать наконец.

— Кай амэ джяса? — прямо как в песне спросил брат и завертел головой.- В первопоселенских книгах написано, мандрагора растёт под сухими ветками деревьев. Но что-то я не вижу тут таких.

— Ух ты, пшала, ты ещё и КНИГИ читаешь?! — с завистью спросил я.

— Аи, я же говорил тебе. Читал у отца... Ладно, пошли посмотрим, что вон на той чинаре за ветка, нге сухая ли.

Он двинулся в означенном направлении, и я пошёл за ним.

— А кровососы всё-таки сволочи, — повторил вдруг он, обернувшись. — Если почти самый могущественный народ на земле, так думают, сразу здешними хозяевами стали?! Эх, Потомков на них нет!

— Копать ТЫ будешь? — вместо ответа спросил я, не желая продолжать тему.

— Да, я, — Ульпо, явно тоже волнуясь, взял протянутую лопату. — Я же старше и Темнее, поэтому буду именно я.

— И кто это вообще только выдумал, что для зелья обязательно нужен СВЕЖИЙ корень? — вздохнул я. Которому уже что-то резко расхотелось вообще со всеми этими дурацкими мандрагорами связываться.

Да и разве нельзя было вообще без них обойтись в рецепте, а?..

— Значит, нельзя, — откликнулся брат (оказывается, я произнёс это вслух и даже не заметил). — Ты же знаешь, магия никогда ни у кого ничего не спрашивает. В том числе и то, хочешь ли ты что-то делать. И кстати, тебя же никто силой в лес не тащил, ты сам пошёл.

Он слегка ткнул лопатой в землю, примеряясь, с чего начинать копать. И вдруг резко выпрямился, будто что-то заметив, и заорал:

— Алеко, смотри! Кровосос!

— Где?! — теперь настал уже мой черёд вертеть головой.

— Да не там. Вон за тем кипарисом, что возле сломанной чинары, — показал брат пальцем. — Теперь видишь?

Я посмотрел в требуемую сторону и наконец увидел между деревьев высокую фигуру в чёрном, стоявшую к нам спиной.

— И чего ему тут только понадобилось?! — недовольно поинтересовался я.

— Спроси что полегче, — пробурчал в ответ Ульпо. — Я вот понятия не имею. и не хочу знать, если честно. Знаю только, что гады они все, как я уже говорил, как и наш дорогой папочка. Думают, всё им можно, в том числе и с женщинами делать что хотят! И особенно с вашими, раз те — цыганки!

А кстати, помнится, дядя Алмаз как-то сказал, что, мол, назвать характер Ульпо "сложным" было бы слишком мягко. И не потому ли это, случайно, что мой брат и по характеру тоже в этих самых кровососов и пошёл?..

— А ЧТО он всё-таки делает-то, не пойму? — переспросил я, напряжённо вглядываясь и отметая уже вообще-то поднадоевшие плохие смысли о брате.

— Разрыв-траву собирает, не иначе, — вдруг сообразил Ульпо, вновь указывая пальцем на фигуру. — Вон, видишь? А ведь её и так же ни хрена уже в лесах нет! Ах ты сволочь, да чтоб тебя самого разорвало...

И вдруг, к нашему несказанному изумлению, фигура незваного гостя действительно взорвалась мощным кровавым фонтаном, будто повинуясь его слову.

Мы с братом переглянулись. И так быстро, как в тот раз к баро, мы никогда ещё до этого в жизни не бегали...