Записки из Северной башни (гет)

Блейз никогда не считал себя героем. В этой войне он не принял ни одну из сторон. Он просто пытался выжить ну и не попасть в Азкабан. Хоть никто не воспринимал всерьез из-за его поведения, но он был наблюдателен и видел, как война ломала людей. Особенно в тот год. Видел, как исчезали ученики, а преподаватели делали вид, что ничего не происходит. Видел, как Драко превратился в тень самого себя и пугался любого шороха, хотя делал вид, что это не так. Видел, как раненные, ослабленные от пыток Круциатуса ученики выходили из кабинета ЗОТИ, и помогал им дойти до Больничного крыла; на большее Блейз не был способен. Конечно, он рисковал, но, если бы ему дали возможность вернуться назад, он сделал бы это снова.

В битве он не был среди тех, кто сражался в первых рядах. Во время эвакуации студентов Блейз помогал выносить раненых вместе с мадам Помфри, несколькими старшекурсниками и домовыми эльфами.

И именно там он увидел тело Колина Криви. Колин был младше него на год. Они не были друзьями, но Блейз сразу его узнал. Фотоаппарат неизменно висел на шее, а объектив был сломан. Блейз помнил Колина совсем другим. Он помнил его любопытным, улыбчивым и с огромным желанием фотографировать все вокруг. Ему казалось невозможным, что этот мальчик, который совсем недавно бегал по коридорам, теперь лежит неподвижно среди обломков.

Через несколько дней после битвы Министерство составляло список погибших. И Блейз случайно увидел его. В списке было написано всего лишь несколько сухих строк:

Колин Криви.

Гриффиндор.

Погиб во время Битвы за Хогвартс.

Всего три строчки. Только имя. И именно тогда Блейз понял, что через несколько лет останутся только эти три строчки. А еще через несколько десятилетий исчезнет и память о нем. И в тот же вечер Блейз купил в Косом переулке толстую тетрадь. На первой странице написал только одну фразу:

"Человек жив до тех пор, пока о нем можно рассказать историю."

Вот так и появился первый том.

Блейз начал писать именно про Колина, потому что именно его смерть стала символом войны. Ведь он не был ни героем, ни профессором, ни Избранным. Он был обычным мальчиком, который любил жить. Блейз сознательно начал с него, потому что посчитал, что именно таких людей забывают быстрее всего.

Да, это правда, что они не были друзьями, но они постоянно пересекались. В первый раз они познакомились, когда Блейз был на третьем курсе, когда Колин случайно сфотографировал его. Блейзу это тогда не понравилось, и поэтому он раздраженно сказал:

— Удали.

Колин же просто ответил:

— Не могу.

— Почему?

— Потому что ты там улыбался.

И убежал. Блейз ему тогда не поверил, но позже Колин принес снимок. И действительно, Блейз над чем-то смеялся вместе с Тео. Это была единственная фотография, где он выглядел обычным подростком. И Колин просто подарил ее ему, не прося ничего взамен. Эту фотографию он сохранил до сих пор. После Колин попросил сфотографировать команду Слизерина, но все отказали, и Блейз решил ему помочь. Потом, конечно, полчаса слушал, как правильно держать камеру. Колин всегда здоровался с ним. Даже если Блейз проходил с каменным лицом, он просто говорил:

— Доброе утро, Забини.

И шел дальше. Для Колина это была простая вежливость, а Блейзу в глубине души было приятно.

Лежа на кровати, Блейз прокручивал момент, когда Грейнджер пришла к нему. Сначала Блейз думал, что сейчас все закончится. Он привык, что люди воспринимают его негативно из-за факультета. Он ожидал услышать обвинения:

— Ты не имеешь право писать о нем.

— Откуда тебе знать, каким он был?

— Очередная попытка слизеринца выглядеть лучше?

Он ждал злости, насмешки, но не тихого "зачем?". Он сначала даже растерялся, решив, что ему послышалось. У него в голове прокручивались разные ответы, но они казались ему бессмысленными. Конечно, он мог наплести абсолютную чушь, но не хотел. Блейз и так был сыт по горло этой ложью и ответил честно. А потом трусливо сбежал.

* * *

Утро не принесло облегчения. Проснувшись, Гермиона сразу вспомнила старую башню, полумрак и Забини.

Она зажмурилась.

Мерлин...

Щеки вспыхнули от одного воспоминания. Она не хотела подглядывать и нарушать его уединение. Гермиона даже не думала читать, она просто задержала взгляд на секунду. Но, к сожалению, и секунды было достаточно, чтобы вторгнуться туда, куда ее никто не приглашал. Стыд оказался тяжелым чувством. Он не исчезал, а следовал за ней, наступал на пятки, словно напоминая, что она сделала то, чего сама бы не потерпела по отношению к себе.

Сидя за завтраком, Гермиона не слушала разговор друзей. В голове все снова и снова прокручивался один и тот же момент.

Почему он ушел? Неужели из-за раздражения, что ему помешали?

От этой мысли стало еще неприятнее. Ведь если это место было единственным, где он мог спокойно писать, то она одним своим присутствием превратила его убежище в место, где ему нужно будет держаться начеку. Тогда он имел полное право злиться на нее. От этого осознания она почувствовала неприятную горечь во рту.

Весь день Гермиона ловила себя на том, что невольно искала его взглядом в Большом зале, коридоре или на лестницах. И всякий раз, когда замечала мантию с эмблемой Слизерина, сердце тревожно сжималось. Она была еще не готова столкнуться с ним лицом к лицу. Гермиона даже не знала, что сказать Забини при встрече.

"Прости"?

Это было слишком просто.

"Я не хотела следить за тобой"?

Это звучит глупо и больше смахивает на оправдание. А вдруг он не захочет с ней разговаривать? От этой мысли у нее заболела голова. Сейчас она вообще жалела, что решилась пойти на поводу у своего любопытства. Не зря же говорят, что любопытство кошку сгубило.

Гермиона с раздражением захлопнула книгу, которую читала уже больше получаса, не понимая ни единой строчки. Буквы буквально расплывались перед глазами. Зря только решила, что чтение ее успокоит; вместо этого она стала еще раздражительнее. Гермиона не думала, что чужое молчание заденет сильнее любого упрека. Именно потому, что Забини не сказал ни слова, не повысил голоса, не потребовал объяснений. А просто взял и ушел. И эта спокойная реакция оказалась гораздо тяжелее, чем если бы он просто накричал на нее. Теперь ей оставалось гадать, простит ли он ее за грубое вторжение или нет. Со стороны Забини не выглядел злопамятным человеком. Он же не будет ей мстить... или будет? Хотя от слизеринца можно ожидать чего угодно.

* * *

Закат на Черном озере был поистине прекрасен. Лучи солнца окрашивали небо в нежно-оранжевый цвет, а мимо пролетали птицы, выкрикивая непонятные звуки. За всем этим наблюдал Блейз. Он сидел возле озера и выглядел умиротворенным. Это было одним из его любимых мест в Хогвартсе, где можно расслабиться, ни о чем не думая. Здесь его ничто не отвлекало, и он наслаждался этим спокойным временем. Его мысли спокойно текли в голове, пока взгляд не зацепился за издалека идущую Грейнджер.

Блейз вспомнил, как она выглядела утром в Большом зале: круги под глазами, словно она не спала всю ночь, нахмуренное лицо, волосы растрепаны и взгляд такой, будто она кого-то искала. Конечно, Блейз понял, что она искала его после вчерашнего происшествия. И решил не попадаться ей на глаза. Зная, что она сейчас мучается от чувства вины, он давал себе возможность насладиться этим. Все-таки он был немного зол из-за ее выходки. Каким бы он ни был приятным человеком для других, Блейзу не нравилось, когда вторгались в его личное пространство. И, конечно же, он — слизеринец. Но за целый день злость почти испарилась, и сейчас ему было интересно, что она от него хочет. Ведь Блейз прекрасно понимал, что Грейнджер не просто так здесь гуляет. И точно, она целенаправленно шла к нему.

Грейнджер подошла к нему и сразу затароторила:

— Забини, я хочу извиниться. Я не хотела подглядывать, мне было любопытно, что ты...

Блейз движением руки остановил ее монолог, не давая договорить.

— Не нужно никаких извинений, — сказал Блейз и, похлопав рядом с собой, продолжил: — Садись и наслаждайся видом на озеро.

Гермиона, если и удивилась, то постаралась не подавать виду. Сев рядом с Забини, она смотрела на озеро.

Они сидели и молчали, наслаждаясь видом. Блейз посмотрел на Грейнджер, подмечая, что она очень красивая. Солнечный свет падал на ее лицо, показывая веснушки, а ее волосы были цвета теплой карамели. Она выглядела привлекательной, когда была спокойна, как сейчас, а брови не были нахмурены. Пока он наблюдал за ней, Грейнджер заговорила:

— У Колина пленка лежала в правом кармане, а в левом у него были шоколадные лягушки.

Блейз переварил информацию и сказал:

— Учту, спасибо.

Гермиона встала и уже собиралась уходить, как Забини схватил её за руку. Она удивлённо на него посмотрела.

— Слушай, Грейнджер, если ты хочешь, то можешь присоединиться ко мне, — медленно сказал он, словно сомневаясь в только что сказанном.

— Ты доверишь мне книгу? — шокированно спросила Гермиона.

Блейз серьезно смотрел на неё и кивнул.

— Не книгу, а людей, — просто ответил он.

Немного подумав, Гермиона ответила:

— Конечно.

И ушла. А Блейз смотрел ей вслед, а после продолжил наблюдать, как солнце медленно скрывается за озером.