Отрава (гет)

Пребывая в прескверном расположении духа, Снейп направился в кабинет Минервы, собираясь поговорить с портретами старых директоров, но в коридоре восьмого этажа вновь встретил Лонгботтома. На этот раз рядом с ним, рассматривая портрет Доброго доктора, стояла Дафна. Снейп остановился на соседней картине и прислушался. Всё-таки у портретов имелись свои неоспоримые преимущества: все, кто учился в Хогвартсе, так привыкали к висящим на стенах картинам, что совершенно не обращали на них внимания, и поэтому подслушивать, будучи портретом, было намного удобнее.

— Кто бы мог подумать, что портреты тоже могут болеть, — сказала Дафна, осторожно касаясь рамы рукой. — Пока я училась в Хогвартсе, я никогда не задумывалась: бывает ли им страшно или одиноко, скучают ли они по дому или по своим родным.

— Большинство портретов — всего лишь слабый слепок с оригинала, частичная копия, — ответил Невилл. — Они умеют делать только самые простые вещи, и у них нет настоящих воспоминаний.

— И всё же этому портрету больно, — Дафна достала из кармана скальпель и самым кончиком очень осторожно соскоблила немного чёрного налёта в пробирку, а затем вновь коснулась рамы рукой. Пальцы у неё были тонкими, невесомыми, и Снейп невольно залюбовался тем, с какой грацией они скользили по дереву.

— Мне жаль, что всё сложилось именно так. Я бы хотела ему помочь, — сказала она тихо и так посмотрела на Невилла, что он зарделся под этим взглядом, явно мгновенно теряя берега. — Но мне нужно знать, что произошло с ним на самом деле.

— Ну... — начал Невилл. — У нас был ещё один портрет, и этот портрет...

— Лонгботтом, — Снейп выступил из тени соседнего портрета, решительно прерывая опасный разговор, стремительно сворачивающий к запретной теме. — Вы-то мне и нужны! — он бросил на Дафну неодобрительный взгляд, словно она только что пыталась совершить что-то особенно предосудительное, и недовольно добавил: — Вы же читали о происшедшем в газете, не так ли, мисс Гринграсс? Это был выброс отрицательной магической энергии. Что-то случилось с портретом Великой Кассандры, висевшим в кабинете профессора Трелони, и это что-то распространилось и на другие портреты.

— Могу я в таком случае взглянуть на этот портрет? — сдержанно спросила Дафна, явно раздосадованная его вмешательством.

— Конечно, — ответил Снейп. — Портрет хранится в кладовой на заднем дворе Хогвартса. Уверен, Филч с радостью вам его покажет.

Дафна ушла, а Снейп, проводив её настороженным взглядом, накинулся с упреками на Невилла.

— Вы что творите, Лонгботтом! — рассерженно воскликнул он. — Вы чуть не выболтали ей все наши секреты!

— Но ведь она нам не враг, — удивился Невилл. — Она же хочет помочь.

— Вы понятия не имеете, чего она хочет на самом деле! Мы вообще не знаем, почему она приехала в Хогвартс!

— Что же, по-вашему, если она слизеринка, то обязательно что-нибудь замышляет?

— Я тоже слизеринец, и я постоянно что-то замышляю, а вы, Лонгботтом, настоящий гриффиндорский лопух. Просто тюфяк! Стоило красивой женщине вам улыбнуться, и вы тут же доверчиво развесили уши. А я, между прочим, запретил вам распространяться и о книге, и о портрете Минервы!

— Простите, профессор, но я же ничего такого не сказал, — смущённо пробормотал Невилл. — Я просто подумал...

— О, вы сделали всё, что угодно, но только не это. А сейчас снимите эту картину со стены и потрудитесь отнести меня на ней в библиотеку.

— Отнести? — растерянно переспросил Невилл. — Но зачем вам в библиотеку?

— Мне нужно идентифицировать Ктулху, — сухо ответил Снейп.

На самом деле Северусу хотелось проверить одну из своих немногочисленных теорий, но он совершенно точно не собирался рассказывать об этом Лонгботтому.

Невилл послушно снял картину со стены, перехватил её поудобнее и направился в Восточное крыло.

— А почему вы направляетесь в библиотеку таким странным способом? — спросил он где-то на середине пути.

— Потому что проклятие младшекурсников действует и на меня, — сердито ответил Снейп. — И я не смог попасть в библиотеку, передвигаясь по портретам.

— Я думал, что это странное проклятие «непопадучести» распространяется только на классы трансфигурации и травологии.

— Возможно, так и есть, а возможно, оба кабинета просто расположены на пути в библиотеку. Как бы там ни было, проход в Восточное крыло замка временно ограничен, и мы понятия не имеем, почему.

В библиотеке они зашли в секцию фантастических тварей, и Невилл, опустив картину на пол, немного растерянно осмотрелся.

— И что мне искать?

— Ктулху.

— Простите? — не понял Невилл, оглядывая бесконечные стеллажи, уходящие под самый потолок.

— Вы же видели картину, на которой я преподаю Защиту. Закройте глаза, представьте Ктулху и скажите «Акцио, книга». Мерлин, неужели на Гриффиндоре вас не научили пользоваться библиотекой?

Невилл закрыл глаза и послушно произнёс «Акцио». Из соседней секции со свистящим звуком прилетела книга и упала Невиллу в руки.

«Технические характеристики магловских подводных лодок» — было написано на обложке.

— Какая у вас странная фантазия, — немного озадаченно сказал Снейп. — А теперь сосредоточьтесь ещё раз, думая не о форме, а о содержании.

Невилл попытался снова…

А затем снова…

И снова…

И с пятой попытки им всё же удалось найти подходящую книгу.

— «Титулус дифицилис химера», — прочитал Снейп, когда Невилл поднёс открытую книгу к его портрету. — МлекоМагопитающееся, крайне восприимчивое к сторонней магии, обладает даром предвидения, умеет накликивать беду, трусливое и не любит сквозняки.

Странно, подумал Снейп. Никаких сквозняков в кабинете Защиты от тёмных искусств не было.

Судя по содержимому книги, Ктулху в зимнюю спячку не впадали, а ещё, судя по тому, что вместе с Лонгботтомом сам Снейп всё же смог попасть в библиотеку, его догадка была верна: младшие ученики могли пройти в Восточное крыло только в сопровождении кого-то из учителей. Но откуда взялся этот странный магический патронаж, и почему самого Снейпа замок считал таким же несостоятельным, как и первокурсников, Северус по-прежнему не понимал.

Пока он прокручивал в голове все эти новые знания, неожиданно обнаружилась хозяйка портрета, на котором он отправился в библиотеку — бледная, тощая и высокая каланча в платье с кринолином и таким количеством оборок, что Снейп удивился, как со всем этим благообразием она вообще умудряется умещаться в свой портрет.

— Вы что себе позволяете?! — закричала она, появляясь на картине. — Кто разрешил вам трогать мой портрет? Не успела я на минутку отлучиться в гости к подруге, как уже вынесли дом!

— Тише, — осадил её Снейп. — Считайте это приключением — когда ещё вас покатает целый младший преподаватель травологии.

Но дама в оборках продолжала шуметь и даже не думала успокаиваться.

Где-то за стеллажами, с сердитым скрежетом отодвигая стул от своего рабочего стола, медленно поднялась Ирма Пинс.