Боевой Маг / War Wizard (джен)

Джаспер Эйршир был прямым потомком Адриана Эйршира — волшебника, который был лучшим другом Винаса Соламна, основателя ордена Рыцарей Соламнии. В нынешние времена, спустя столетия, мало кто помнил историю Адриана. Семья Эйршир составляла исключение: они всегда гордились своим предком, ведь Адриан погиб как герой Восстания Розы, спасая жизнь Соламна ценой собственной.

Соламн передал вдове Адриана его имущество — в том числе гримуар с выгравированным именем волшебника. Эта книга заклинаний осталась в семье как драгоценная реликвия, вместе с экземпляром «Падения Далтигота», где была рассказана его история.

Шли годы, и род Эйршир процветал. У них был талант к ведению торговли: они построили прядильную фабрику в провинциальной столице — Маэлготе, что стоит на севере Соламнии, на реке Вингаард. Прядильная фабрика Эйршир, прявшая овечью шерсть, — была единственной в регионе, и семья разбогатела. Теперь, когда у них появились деньги, им хотелось, чтобы их считали землевладельцами и людьми благородного круга, и ради этого они приобрели старый живописный замок у обедневшего рыцаря Соламнии, которому в ту пору пришлось нелегко. К замку прилагались обширные земельные владения неподалёку от деревни Ленция. Род Эйршир обновил здание и нарек его Замком Эйршир.

Следующей амбициозной целью семьи стало вступление в правящий класс — в ряды Рыцарей Соламнии. Винас Соламн отвоевал свободу страны у эрготского императора, но не желал править Соламнией как король. Он учредил орден Рыцарей в качестве управляющего органа молодой державы. Каждый рыцарь входил в круг, именуемый Советом рыцарей, — этим советам или Кругам — предоставлялась местная и региональная автономия для решения собственных дел. Центральный орган управления Соламнии состоял из избранных рыцарей от каждого из Кругов. Рыцари Большого Круга собирались ежегодно в Башне Верховного Жреца, чтобы вести дела государства.

Эмиль Эйршир твёрдо решил, что его сын Джаспер должен стать рыцарем, пусть даже их род и не был благородным по крови. Для этого было необходимо, чтобы какой‑нибудь рыцарь выступил покровителем мальчика, и в конце концов он нашёл такого.

— Я с радостью стану покровителем юного Джаспера, но должен быть уверен, что вы оба понимаете, какая работа предстоит, — сказал рыцарь. — Не говоря уже о расходах.

— Расходах? — нахмурился Эмиль.

— Работа, сэр? Какая именно работа? — с тревогой спросил Джаспер.

— Те, кто хочет стать рыцарями, начинают осваивать воинское искусство у мастера боя с семи лет. Обучение продолжается до восемнадцати, и лишь тогда юноша получает право быть посвящённым в орден, — ответил рыцарь. — В эти годы вам придётся нанимать наставников, чтобы сын изучал «Меру», историю Соламнии, а также военную стратегию и тактику.

От вас будут ожидать, что вы обеспечите сына лошадью, доспехами, оружием и снаряжением. В четырнадцать лет Джаспер должен уже стать моим оруженосцем — а это значит, что следующие четыре года ему придётся сопровождать меня в битвах. Если он выживет и я сочту, что он достойно мне служил, Совет рассмотрит его кандидатуру для посвящения в рыцари.

Джасперу вовсе не нравилась мысль о том, что придётся часами сидеть с каким‑нибудь скучным старым наставником; не радовала его и перспектива скакать в бой, рискуя сложить голову. Эмиль пришёл в смятение, услышав, во сколько ему обойдётся эта затея.

— У моего сына нет времени на всю эту чепуху, — заявил Эмиль. — Ему нужно учиться вести семейное дело. Уверен, мы сможем как‑то договориться. Что, если я сделаю предложение, которое вас заинтересует…

Он не успел договорить: рыцарь развернулся и ушёл.

Впоследствии Джаспер унаследовал и прядильную фабрику, и Замок Эйршир — он стал богатым человеком. Но богатства ему было мало. Он был самым состоятельным человеком в провинции: у него был замок, земли и арендаторы, которые снимали шляпы, стоило ему проехать мимо. Однако, не будучи рыцарем, он не мог заседать в Совете рыцарей и не имел права голоса в решении собственных дел.

Он мог бы заявиться в Совет рыцарей с прошениями, запросами и жалобами — как какой‑нибудь фермер, спорящий из‑за межевого камня, — но считал это унизительным. Ему нужен был рыцарь‑покровитель: тот, кто представлял бы его в Совете рыцарей и поддерживал его начинания. С этой целью он пригласил сэра Бенедикта Хьюза с супругой провести выходные в Замке Эйршир.

Сэр Бенедикт был молод — он лишь недавно заслужил свои шпоры. У него были обширные владения возле крепости Виранеш, к северу от Маэлгота. И хотя сам он не входил в Совет рыцарей, его отец состоял в Большом Круге. В Маэлготе поговаривали, что амбициозный и хорошо связанный родством сын непременно пойдёт по стопам отца.

Джаспер принимал сэра Бенедикта и его супругу с размахом и был уверен, что его план развивается как надо: рыцарь и его дама явно получали удовольствие от пребывания в замке. Но однажды за ужином Джаспер испытал настоящий шок.

— Кажется, я слышал, будто один из ваших предков участвовал в Восстании Розы и сражался бок о бок с Винасом Соламном, — заметил сэр Бенедикт.

— Адриан Эйршир, — добавила его супруга. — Говорят, он был волшебником.

Они с мужем обменялись многозначительными взглядами.

— Разумеется, человек не властен над своими предками, — произнёс сэр Бенедикт, — но мой отец и Большой Круг подумывают о том, чтобы закрепить запрет на волшебство из «Меры» в качестве закона — так, чтобы любому, кто намерен практиковать магию, было бы запрещено жить в Соламнии.

Джаспер пришёл в ужас. Если сэр Бенедикт узнает, что в его жилах течёт кровь волшебника, он будет опозорен, а все его шансы быть принятым в благородном обществе рухнут.

— Разговоры о том, что мой предок был магом, — не более чем злые слухи, сэр, — произнёс Джаспер. — Адриан был рыцарем. И погиб в Восстании Розы.

Он напряжённо ждал, что сэр Бенедикт заявит, будто точно знает: Адриан был магом, — и поинтересуется, как Джаспер вообще живёт с таким позором. К счастью, этого не случилось.

— Должно быть, вы очень гордитесь тем, что можете проследить свой род так далеко в прошлое, — сказал сэр Бенедикт. — Есть ли у вас какие‑нибудь семейные реликвии? У меня, например, есть щит прадеда — одна из самых дорогих мне вещей.

Джаспер пробормотал что‑то про латную перчатку и спросил, не желают ли гости ещё жаркого. На самом деле у него и правда была бесценная семейная реликвия, но вовсе не перчатка. Это был собственный гримуар Адриана — его передавали от отца к сыну на протяжении столетий, и теперь он стоял на полке в библиотеке Джаспера.

— «Бесценная реликвия», чтоб её! — пробормотал Джаспер себе под нос. — Скорее уж проклятая.

Остаток выходных Джаспер провёл в страхе, что сэру Бенедикту взбредёт в голову заглянуть в библиотеку и обнаружить гримуар. Он выдохнул с облегчением, лишь когда рыцарь с супругой уехали. То, что он напрочь забыл обо всех своих деловых начинаниях, ясно показывало, в каком напряжении он находился.

Джасперу нужен был совет, и он обратился к единственному человеку, которому, как ему казалось, мог доверять, — к пожилому слуге, служившему в доме уже семьдесят лет.

— Я слышал, в округе завелись воры, — объяснил Джаспер старику. — Боюсь, они могут вломиться в дом и украсть ту ценную книгу, что стоит у нас в библиотеке.

— Книгу? — фыркнул старик. — Лучше бы вы о серебре беспокоились, сэр.

— Я имею в виду книгу, которая принадлежала моему предку, Адриану Эйрширу, — настаивал Джаспер.

— А, ту самую магическую книжку, сэр? — понял слуга. — Да пусть её хоть все воры мира заберут, мне не жалко. Я ещё вашему отцу говорил, что не надо держать её в библиотеке, где каждый может увидеть. Люди и так косятся на нашу семью.

— Согласен, — кивнул Джаспер. — Унесите её и сожгите.

— Сжечь? Да ни за что, сэр! — ужаснулся старик. — По семейной легенде, книга нашлёт проклятие на всякого, кто попытается её уничтожить.

— Думаешь, это возможно? — неуверенно спросил Джаспер.

— Это книга злых чар, сэр, — серьёзно произнёс слуга. — С ней шутки плохи.

— Пожалуй, ты прав, — вздохнул Джаспер. — Нужно убрать её в надёжное место, где она никому не навредит.

— Спрячьте на чердаке, сэр, — посоветовал старик. — Та часть замка уже много лет опечатана. Туда никто не ходит.

— Отличная мысль, — одобрил Джаспер. — Буду признателен, если ты отнесёшь её туда сегодня.

— С радостью, сэр, да только мои старые колени уже не одолеют столько ступеней, — развёл руками старик. — Но я принесу вам ящик, чтобы её упаковать.

Слуга принёс Джасперу деревянный ящик из‑под припасов с кухни, а заодно пару кожаных перчаток для верховой езды.

— Голыми руками к ней лучше не прикасаться, сэр, — предостерёг старик. — А то ещё все пальцы отвалятся.

Джаспер счёл этот совет весьма разумным. Он натянул перчатки, затем вошёл в библиотеку. Когда‑то гримуар выставляли на почётном месте в центре зала — под стеклянным колпаком. Но с годами люди к нему охладели и задвинули книгу на полку, рядом с «Падением Далтигота» и тридцатью семью томами «Меры».

Джаспер смотрел на гримуар с отвращением. Отводя взгляд, он осторожно, едва касаясь, поднял книгу в перчатках и швырнул в ящик — вместе с «Падением Далтигота». Не стоит рисковать. Он захлопнул крышку, будто в ящике сидела ядовитая змея, и вместе со стариком они понесли его в старую часть замка.

Джаспер взбирался по бесчисленным лестничным пролётам, таща ящик, пока слуга ждал его внизу. Он дотащил ношу до чердака и спрятал в самом тёмном углу, какой только смог отыскать.

— Готово, — доложил Джаспер, спустившись вниз.

— Как камень с души, сэр, — облегчённо вздохнул старик.

— Если кто спросит, будем говорить, что Адриан Эйршир был рыцарем и погиб, сражаясь в Восстании Розы бок о бок с Винасом Соламном, — произнёс Джаспер. — А если боги благословят меня сыном, я позабочусь, чтобы он стал рыцарем и пошёл по стопам своего предка. Своего вымышленного предка, — торопливо поправился Джаспер. — Не настоящего.

Последняя фраза, которую Винас Соламн написал на последней странице последнего тома «Меры», гласит: «Порой боги смеются над нами».