Солнечный лучик (джен)

Человек ко многому привыкает. Приспосабливаемость — одно из лучших качеств их рода. Не чистокровность. Толку-то от нее теперь.

Как и от былых связей. Репутация нарабатывается столетиями, а разрушается за часы. Как и вся привычная жизнь.

Ничего не осталось. Но Драко почти привык. И к тому, как он теперь жил, и к окружению. Осталось лишь одно.

Постоянный шум — то, к чему он пока никак не может привыкнуть. Хотя и в этом тоже можно найти пользу: не хочется так отчаянно спать.

Смены... Они сменяют одна другую. Времени на сон почти не остается. Впрочем, не остается и времени, чтобы остановиться и подумать, где он теперь и как жалка и ничтожна его жизнь. Не думать о тех, кого он потерял, о том, скольких ещё потеряет, если так продолжится. Поэтому в его случае высокие нагрузки — благо. Мало времени для сна — будет меньше кошмаров. Больше дела, больше пользы... Для всех.

— Рейчел, пожалуйста, займитесь Джошем из пятой палаты, — Драко Малфой слегка улыбнулся своей студентке. Давно на него никто так не смотрел — как на самого авторитетного человека в мире, приятно было, что уж там.

В основном-то в родном, скажем так, мире все смотрят с презрением или брезгливостью. А вот она, Рейчел... Да, девчонка такая... Светлая, что ли. Даром что магла. Вот и сейчас кивнула, улыбнулась в ответ и убежала выполнять распоряжения. Вообще, у маглов он не изгой, не отщепенец, а... Свой, что ли. Как бы странно ни звучало.

Но именно здесь его уважали, даже, кажется, любили и смотрели порой как на бога... Без капли запугивания, боли или Империуса. Чисто его. Проклятому лорду такое и не снилось.

Впрочем, по-иному он бы, наверное, и не смог долго проработать в детском отделении госпиталя святого Патрика. Наверное, без лишней скромности стоит сказать: никто из магов не смог бы так. Уверенно скрываться среди маглов, почти не используя магию, но все-таки помогать, так как маглу было бы сложно, каким бы талантливым специалистом тот не был. Ведь магия давала Драко чутье. И это чутье вело его.

Подобное было у самых опытных врачей, но он-то работал не так долго. Да, другие волшебники, пусть и целители, по мнению Драко, тут не подходили. Кроме него самого.

Он-то... Он и сам не знал, зачем изначально устроился сюда. Ему и так сказочно повезло — даже не упрятали в Азкабан после последней битвы. И его, и маму то ли пожалели, то ли посчитали неопасными — в отличие от отца. Да уж, скорее, второе все же. Победители, они такие... С одной стороны, корчилили из себя милостивых, а с другой — порой в глазах их Драко ловил ничем не прикрытую ненависть, ну или брезгливость. Последнее хуже. Не привык он, чтоб к нему относились как к таракану какому.

Наверное, будь Поттер в себе, отношение было б получше. Но проклятого Поттера угораздило принять на себя ту сумасшедшую штуку.

Так что чудо, что их с мамой отпустили.

Хотя авроров он время от времени замечал рядом. Слежка была не постоянная, ну или он был слишком погружен в свои заботы, чтобы отследить точные перемещения аврорского пригляда. Наверняка те были в шоке от его нового места работы... Плевать на это. Поди ж, думали, что он затевает что-то ужасное по отношению к бедным маглам, но... Это не подтвердилось. И слежка ослабела.

Прежде Драко посчитал бы себя униженным и оскорбленным только из-за этого, но сейчас... Ему было все равно настолько, что, даже если бы соглядатаи ходили в открытую, для него это ничего бы не поменяло.

Да и на уме другое всегда. Выжить. Спасти мать... Она после заключения отца в тюрьму, потери и поместья, и состояния слегка тронулась, что ли... Нет, это была не та приснопамятная иллюзорность. Болезнь избранных.

Обычный нервный срыв и надломленность. Драко готов был показывать ее лучшим врачам... Тем, кто согласится их принять. Но целителям надо было платить, особенно лучшим, поэтому Драко был благодарен, что сумел устроиться к маглам. Они неплохо платили по магловским меркам. А то, что у маглов он ощущал себя человеком, а не общипанной птицей без крыльев — это лишь приятный бонус. Главное было — вылечить маму, сохранить ту часть семьи Малфой, что ещё осталась.

А маглы врачей уважали. И платили хорошо. Диплом он, честно говоря, подделал. Учёба в магловском меде стоила неприлично дорого и отнимала уйму времени. Не в его положении было страдать за идею. Но аврорам было не к чему прикопаться. Ведь сертификат целителя у него уже был. Значит, подпускать к больным было можно.

Да и сначала он просто поступил в интернатуру. Это тоже обучение. Именно магловским методам. Хотя перед этой авантюрой Драко прошерстил огромный пласт литературы, даже видеолекции посмотрел — он теперь не брезговал магловской техникой... Маглы оказались довольно изобретательны. Что-то не помешало бы взять на вооружение и в Мунго. Признать, что маглы хоть в чем-то обскакали волшебников, было непросто, но Драко признавал.

Те, кто считались целителями мясниками, на самом деле порой творили настоящие чудеса с помощью умелых рук и технологий. Вообще... Было бы интересно запихнуть кого-то под иллюзорностью в МРТ и посмотреть на работу их мозга. Взмахи палочкой не давали такого обзора. Но этим проектом и так было кому заняться. Та же Грейнджер давно бы предложила, если б хотела, а Драко старался держаться подальше.

А то ещё скажут, что выдумывает, как бы посильнее навредить Поттеру и компании. Нет уж, спасибо.

Конечно, в интернатуре было тяжело, но...

Он справлялся. Драко соврет, если скажет, что не был этим горд. Его хвалили. Он быстро продвигался. И в должности, и в зарплате.

Так что в сочетании со второй работой, Драко впритык, но хватало и на жизнь, и на лечение матери. Ему еще и в том повезло, что тетя Андромеда согласилась приютить обездоленных родственников.

Да что там, Мерлин, сама связалась и предложила, чтобы мать пожила с ней. Сестра как-никак. Родная кровь. И плевать, что тетушка связалась в свое время с маглорожденным. Драко сейчас вообще маглов лечит. И мир не рухнул. Тоже люди... Некоторые намного приятнее победивших волшебников.

Драко тогда выдохнул с облегчением: так он мог не снимать квартиру, подходящую для леди Малфой. А самому ему и конура рядом с Мунго сойдет — все равно он там почти и не бывает, разрываясь между сменами у маглов и магов. Повезло, что Мунго фактически в магловской части Лондона. Добираться даже без помощи магии близко. А он частенько и к этому прибегал, когда хотел привести мысли в порядок за ходьбой.

Но, как выяснилось позднее, у его тетки было свое особое, Моргана ее подери, видение ситуации. Об этом Андромеда ему сразу же и сообщила, после первого маминого приступа паники. Тогда её пришлось на неделю отправить в Мунго. Вот прямо в палате и сообщила.

— Исключено, Драко, — бросила она, едва только он, бледнея, начал что-то такое объяснять, говорить, что бесконечно благодарен и, как только сможет достаточно заработать, чтобы содержать мать, тотчас избавит от ее обременения Андромеду.

— Глупый мальчишка, — она покачала головой. — Весь в Люциуса, — и это, похоже, был вовсе не комплимент. Но сжимать зубы и терпеть в пределах магического мира стало для него привычным. — Неужели ты думаешь, что разлука с тобой пойдёт на пользу твоей матери?

— Я буду часто заходить, — упрямо повторял Драко, стараясь не смотреть в глаза Андромеде.

— Это не то, — она отмахивалась от его аргументов как от мух. — Да и так ты нескоро скопишь на что-то приличное, как ты выразился.

— Маме нужно... — Драко чувствовал себя совсем маленьким и крошечным, пылинкой в огромном мире. Он не смог даже договорить, и мучительная краснота залила лицо. Он был жалок, и сам это понимал.

— Нарциссе нужен покой и близкие люди, — твердо сказала Андромеда. И на секунду Драко вспомнил свою другую, самую безумную тетушку Блэк. А также то, что все они сестры, и вполне очевидно, что похожи больше, чем иные привыкли думать. Так что спорить с Андромедой резко расхотелось. Особенно после ее следующих слов. — Хорошо, что она будет со мной. Вы оба будете. А честно заработанные галеоны оставь на лечение. Думаю, тебе еще не раз придется приводить сюда мать.

— Почему вы это делаете? — невольно вырывается у Драко. Его мучил стыд и одновременно было странное чувство... Признательность? Эта женщина пустила под свою крышу, где воспитывала в одиночку внука, людей с темной меткой. Она это сделала, не нахмурив и брови.

— Кровь не вода, — Андромеда отвечает не сразу. — Да и Нарцисса в меньшей степени похожа на...

Она прерывается, хотя Драко кажется, что он прекрасно понял невыговоренное.

— А ее вы бы впустили? — за этот вопрос ему ужасно стыдно, но почему-то важным кажется задать. Ему нужен ответ. Потому что тетя Белла пугала даже его. Потому что тетю Беллу он бы лучше забыл... Потому что внешне Андромеда и Беллатриса были схожи куда больше, чем Андромеда и Нарцисса. За исключением глаз. У тети Беллы те всегда горели. Андромеда же казалось спокойной. Но рисковать разозлить ее и вызвать хлёсткий огонь он бы не стал.

На этот раз Андромеда не колебалась:

— Нет, — предельно сухо и ясно. — У меня только одна сестра.

Драко не решился дальше продолжить расспрашивать, как не смог спросить, откуда же она узнала про их бедственное положение.

Догадывался, конечно, ведь слишком часто приходила в гости, "повозиться с малышом Тедди" вездесущая Грейнджер.

Просто... Не зная наверняка, мог не чувствовать себя настолько обязанным и таким... униженным. И так уже был всем на свете обязан. За себя, что не посадили в Азкабан, что дали окончить нормально Хогвартс и даже поступить в Академию Целителей. За мать, которую и лечат, и принимают, как будто в ее доме не обретался один из самых Тёмных волшебников современности, а муж и сын не ходили с метками на руках.

Будто это не его жуткая тётушка оставила на теле Грейнджер жуткие шрамы. Будто не она же расправилась с Люпином.

Наверное, это странно: Драко думал, что будет счастлив, когда все закончится. Счастлив, что не нужно бояться за жизни родителей каждую минуту. И, даже если отправится в Азкабан, все равно будет счастлив, потому что красноглазого ублюдка не будет. Потому что так, как Лорд, их никто не унижал. Потому что Драко никого так не боялся.

Да, он думал об этом даже во время произносимой Поттером речи в его последней дуэли. Думал, слушал и почему-то верил Поттеру.

Его ожидания оказались такими же пустыми, как и карманы, да. Он не был счастлив, и, быть может, именно потому, что все победители были слишком милостивы. Малфой мог сколько угодно хорохориться и не убеждать себя, что те двуличны и смотрят на него как на грязь, но внутри всегда знал: это не совсем так.

А думает так он, потому что не заслужил. Лучше б это его, а не Поттера разбила треклятая иллюзорность, это было хотя бы справедливо, но... Он, Пожиратель, с меткой жил и даже жил достойно. Будь на нем и правда такое клеймо, его бы не пустили в целители, выдали волчий билет... Но его не было.

Драко точно знал это. И вот эта милость, даже какое-то подобие сочувствия были унизительны. Даже более чем брезгливые взгляды, становившиеся все большей редкостью. О ненависти и вовсе, наверное, теперь оставалось только мечтать. И не обманывать себя по поводу того, что видел в глазах Грейнджер.

Жалела ли она, что он здесь с ними, в то время как Поттер и Уизли в палате без выхода? Несомненно. Ненавидела ли его? Вряд ли.

Драко выдохнул, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Не здесь, не сейчас. За прошедшее время он неплохо научился держать лицо, как сказал бы отец. Фирменный взгляд Малфоев, проигравших, одиноких, никому не нужных. Кроме маглов. Отец бы наверняка сошел с ума от такой новости, если бы уже нет...

Его не пускали к нему. И все же долетали слухи. Азкабан даже без дементоров ужасное место. Да и крах всего вряд ли хорошо сказался на его здоровье. Отец ошибся. Подвел семью, поставил на грант вымирания. С этим не каждый справится. Он раньше думал: отец сильный и может все. Лорд же показал отца, ползающего на коленях, раздавленного грузом своих ошибок. Это было невыносимо.

Драко отвернулся. В глазах щипало.

Что ж, по крайней мере, здесь он может помочь, да. Драко вернулся к обходу своего отделения. Его маленькие пациенты были его ответственностью. Может, когда-нибудь станет легче.

А пока дети... Удивительно, но, кажется, они помогали ему исцеляться. В Мунго детей ему не доверяли — боялись всё же. В Мунго он хватался за любую работу, какую только давали. Но не здесь.

Здесь он мог позволить себе не натянутую улыбку, а самую обычную. И шариковую ручку с зайчонком на конце.

Удивительно, но мелкие маглы его любили. Всего-то и надо было продемонстрировать пару дешевых фокусов... Ну, так думали маглы. На самом же деле Драко тихонько магичил. Без палочки и без риска быть замеченным. Такое могли и сами маглы. Но ему это давалось с той же лёгкостью, что и дыхание, а награда — чистый смех — чуть облегчала сам процесс его новой жизни.

Кто бы мог подумать... Кстати, Драко полюбился не только маглам. Тедди сначала опасался к нему подходить, но не потому, что Андромеда запрещала. Просто сам Драко был мрачным и замкнутым. Но маленькие маглы его расшевелили... Это удивительно, но они поладили.

Хоть он практически только спал в том доме, но это было заметно. Наверное, хорошее отношение к ее внуку — это самое малое, что Драко мог для Андромеды.

А он все же мог многое. Большая часть из того, маглам показывать было нельзя, но Драко хотелось сотворить, демонстрировалась Тедди.

Но сейчас была смена. Смена, в которой очередной больной ребенок внезапно оживал, проявляя интерес к выбившейся из шапочки Драко платиновой прядке. Раньше он бы пришел в ярость. Сейчас улыбался: для этого малыша подобное оживление было хорошим знаком.

Вообще, Драко нравилась его работа. Изначально он пошел в целители, чтобы помогать. Отмыть имя Малфоев от клейма разрушения в сторону созидания, чтобы иметь возможность самому помогать маме, а теперь втянулся. И вряд ли смог бы жить без этого.

Полностью сосредоточившись на делах, он бы и время обеда пропустил. Но старательная Рейчел, привыкшая к чудачествам своего наставника, напомнила и не успокоилась, пока они вместе не отправились в кафетерий. Да, мисс Грин бывала очень настойчива. В их деле это несомненный плюс. Наверное, и из Поттера вышел бы не только твердолобый аврор, как тот и хотел... Ведь у него тоже было сострадание к людям.

Тем удивительнее для Драко было обнаружить это качество у себя.

— Тебе делать, что ли, нечего, — не удержался однажды Драко, ввернув слегка скептично, — следить, чтобы я не получил язву?

— Мой папа говорил, — Рейчел нисколько не смутилась, — что такие, как вы, доктор Малфой, задают тон. Поэтому вам нужны силы, это не только для вашего блага, но и для отделения, — и она очаровательно улыбнулась.

Драко поморщился: откуда только берутся все эти сентиментальные моральные установки? А, ну раз папа... Драко не чувствовал себя «задающим тон», но спорить с Рейчел бесполезно. Упрямица похлеще Поттера.

— Ты из-за отца пошла в медики? — больше из вежливости поинтересовался.

— Да, — она кивнула, а потом тише продолжила, — он посвятил свою жизнь этой работе. Умер от онкологии, когда мне было шестнадцать.

— Сочувствую, — Драко не обманывал. Видел, что отец был для нее авторитетом. Да, как и его собственный для него когда-то. И пусть папа ошибся и привел их к краху... Любить его Драко не переставал.

Однако мисс Грин умела удивлять, потому что в следующую минуту, благодарно кивнув, спросила:

— А вы сами как выбрали медицину? Мне кажется, у вас тоже кто-то из родных был медиком...

Драко чуть не поперхнулся:

— С чего так решила?

— Не знаю, — пожала плечами Рейчел. — Просто вы так хорошо ладите с пациентами, — она слегка покраснела, — да и у вас самый большой процент выздоровления среди, казалось бы, безнадежных случаев... Вот я и подумала, что...

Да, наблюдательная у него студентка. Драко почувствовал, как по спине мурашки поползли. И как на это ответить? Сказать, что пришел в магловский мир, чтобы не казаться себе таким убожеством? Чтобы иметь возможность хоть что-то делать? Рассказать ей, как ему везет, что до сих пор за внезапные выздоровления магловских детей не прихватили его авроры?

Это ж вмешательство получается сильнейшее, по сравнению с которым его фокусы для отвлечения от боли маленьких пациентов кажутся детским лепетом. За это можно занять соседнюю с отцом камеру. Да, в Азкабан можно попасть одинаково как за убийство маглов, так и за помощь им же.

Но по-другому не мог. Не всех, мучительно выбирал среди обреченных, погружаясь в еще более глубокую бездну отчаяния из-за этого. Сколько так еще продержится, не провалившись окончательно в черноту — не ясно. Но сказать, вывалить все это на Рейчел, не мог. Не потому, что Статут даже — Рейчел не производила впечатления болтливой. Просто никому не нужно нести эту ношу.

— Ошибаешься, — он постарался ответить как можно спокойнее, — я первый в своей семье.

Рейчел смутилась ещё больше, вероятно, подумав, что позволила себе непозволительно много. Драко вдруг неожиданно стало весело. Не истерически, как, бывало, накатывало (был такое слово у маглов, вполне и к волшебникам применимо), а как-то легко очень. Он даже не думал, что может ещё такие чувства испытывать.

Вообще, Драко все чаще ловил себя на мысли, что если б не мама, он мог и вовсе остаться среди маглов. Там он жил, а не делал вид. Но это было невозможно. Волшебнику необходимо использовать магию и не те крохи, что он себе позволял, у маглов. Да и чертово ограничение... Многих он не спасал, хотя мог бы, будь можно. Это тоже убивало, медленнее, но все же. А в мире магов он мог выпустить весь свой ищущий выхода целительский потенциал. Чем и занимался.

Приподнятое настроение сохранялось и до конца дежурства, после которого он, выпив укрепляющие и бодрящие зелья, поспешил — пешком, потому что было недалеко, а такие прогулки неплохо прочищали разум — на свое второе, в больницу святого Мунго.

Не переставал удивляться, что его вообще туда взяли, с таким-то прошлым, но опять же, победители проповедовали мир и дарование вторых шансов. Некоторым. Драко скривился: в отношении, например, отца, они такую милость проявлять не хотели. И на данный момент Драко беспокоило это больше всего. Отец сильно сдал в Азкабане, даже несмотря на отсутствие там дементоров. И Драко бился головой об стену, неразрушимую, очевидно, даже бомбардой: навестить отца не давали разрешения... Он мог знать лишь по слухам, по слабо подкупленным каналам (денег-то не хватало): папа болен, слабеет с каждым днем, было очевидно по тем весточкам, что удавалось получить Драко, что в этих условиях отец не выйдет из Азкабана.

Как и многие другие заключенные — победители, проявившие к одним неслыханную милость, явно не готовы были простить тех, кого уже осудили. Драко отправлял тысячи сов — единственный способ попытаться что-то изменить был через прошения, но результата не было. Видимо, для него лимит добра и доверия был исчерпан. Надо было бы радоваться, что и так удачно сложилось, но сил на это не было, как и изображать благодарность.

Единственное, что он мог — работать в Мунго.

Он не сдавался — не имел права. И не только ради матери, а просто из-за любви. Да, можно любить и неидеального, запутавшегося, сделавшего много неверных шагов. Но любить. И это чувство было одним из немногих доступных ему выборов. Не подчиняться обстоятельствам, не исходить из принципа меньшего зла, а иметь возможность любить кого хочешь и не скрывать этого.

Иронично, что этот выбор появился лишь после поражения. Да, если бы Темный Лорд со своими сторонниками победил, Драко был бы лишен и этой малости. И любить, и работать там, где хочется, и быть в каком-то смысле. Стал бы проигравшим победителем.

Погруженный в свои невеселые мысли, он уже почти дошел до Мунго, когда странная возня в переулке у бара привлекла его внимание.

Собственно, нередкая картина в этой части Лондона — и маги, и маглы одинаково мерзки, когда напьются в поросячий визг. Это он давно уяснил. Видел, что Пожиратели закатывали в их поместье после классного... рейда.

Сейчас же здоровенный мужик тащил вглубь подвыпившую девчонку. Сопротивляющуюся, надо сказать, пусть и вяло. Драко вздохнул: его не должно это касаться, вот правда.

Магла сама виновата — должна понимать, что ждет одинокую девчонку в злачном местечке. А он совсем не герой, спасающий прекрасную даму в беде. В этом мире другие герои, те, что теперь на вечном покое в Мунго. И все-таки... Пройти мимо не смог — непохоже, чтобы девушка сама делала выбор. И его кольнуло: если б это была Рейчел?! Скорее, за нее тут все решили, поэтому...

Драко вздохнул и вытащил палочку, искренне надеясь, что рядом не окажется кто из аврората. Или потом не найдут следы колдовства...

Быть волшебником в магловском мире имеет свои преимущества. Хватило одного легкого заклятия, чтобы эта туша отпустила девчонку и, бессмысленно что-то промычав, отправилась по срочным делам. То, что срочные дела — это отлить прямо на телефонную будку — тоже мерзко, но привычно. В больницах Малфой стал куда менее брезгливым...

Однако оставалось ещё не разрешенное дело. Драко раздраженно посмотрел на свалившуюся и пытавшуюся подняться на ноги девчонку. М-да, алкоголя в ней, должно быть, больше, чем думал.

В принципе, можно было оставить ее здесь, хотя тогда все может повториться с другим мужиком, ну или чуть разориться и вызвать такси — он и так уже кучу времени потратил, еще немного и опоздает на смену в Мунго.

В конце концов, рыцарем Драко никогда не был, но и подонком себя не считал. Поэтому склонялся ко второму, когда...

«Не вариант», — пронеслось унылое в голове, когда ноги уже сами понесли его к несостоявшейся жертве насилия. Врач в его мозгу протестовал. Слишком уж плохо выглядела, чтоб отправить на такси.

И только лишь подойдя почти вплотную — Мерлин побери городские власти, не обеспечивающие достаточного освещения на улицах — понял, что он точно опоздает сегодня на смену. Потому что меньше всего ожидал встретить в переулке задрипанного бара лохматую, пьяную до невозможности, исцарапанную Грейнджер.