Маг. Сдвиг (гет)

Поздний вечер. Кабинет Пьера Лашоля был залит приглушённым светом настольной лампы, который едва разгонял густые тени по углам. Атмосфера была наэлектризована до предела. Маг сидел на стуле с прямой спиной, сохраняя пугающее спокойствие. Рядом с ним застыли Даша и Антон. Татьяна Алексеевна Ермолаева, тренер, заметно нервничала — она то и дело поправляла воротник пиджака.

Пьер Лашоль, признанный формалист, для которого буква закона всегда была священна, находился в состоянии лёгкого ступора. За десятилетия карьеры он видел тысячи атлетов, сотни протестов и десятки допинговых скандалов, но с «призраком из монастыря» он сталкивался впервые. В его голове, привыкшей к чётким параграфам, набатом бились два слова: «друг» и «монах». Для Лашоля сейчас решалось всё — либо он признает Мага «легальным исключением», либо распишется в собственной профнепригодности как автора «дырявой» поправки 34.bis.

Он медленно поднял взгляд на Владимира, словно пытаясь разглядеть под его кожей скрытые механизмы.

— Так вы... монах?! — голос председателя судейского комитета дрогнул, выдавая его внутреннее замешательство.

Маг слегка качнул головой, ни на секунду не отводя взгляда.

— Нет, месье Лашоль. В монастыре я был трудником. Так называют мирян, которые добровольно, без пострига, живут и работают в обители на благо монастыря. Я не давал обетов, но жил по их уставу.

Лашоль откинулся на спинку кожаного кресла. Его мозг лихорадочно искал зацепку в регламентах ИСУ. «Трудник»... «Добровольно»... С точки зрения формалиста, это означало отсутствие профессионального контракта и официального статуса занятости. Это была серая зона, которую он сам же и создал.

Он понимал: если сейчас «утопит» этого человека, то признает величайший провал в истории судейства. Чтобы выжить, ему нужно превратить эту юридическую ошибку в триумф олимпийского духа и гуманизма.

— Вы понимаете, Владимир, — Лашоль подался вперёд, и свет лампы подчёркнул глубокие морщины на его лице, — что дух закона требует прозрачности? Но буква моей поправки... она была создана для экстренных ситуаций, чтобы спасти карьеру спортсменов и интересы зрителей. И ваш выход на замену ради «друга»...

Он замолчал, подбирая слова, которые завтра могут стать его защитой в суде. В кабинете повисла тишина, нарушаемая только тиканьем тяжёлых напольных часов. Позиция «так и задумано» была его единственным шансом сохранить карьеру.

Затянувшееся молчание, в котором было слышно лишь прерывистое дыхание Татьяны Алексеевны, прервал Владимир. Его голос прозвучал спокойно, почти буднично, как у человека, давно привыкшего к любой неопределённости:

— Скажите, месье Лашоль, как сейчас в целом обстоит ситуация?

Лашоль встрепенулся, стряхивая минутное оцепенение и чувствуя, как возвращается в привычное русло административных войн и официальных докладов. Его лицо вновь приобрело маску непроницаемого чиновника.

— Ситуация критическая, — Лашоль сцепил пальцы в замок и положил руки на кипу бумаг. — Серебряные призёры уже подали официальный протест в технический комитет ISU. Их полностью поддерживает федерация США. Требования жёсткие: ваша немедленная дисквалификация и полная аннуляция наград основной пары, Дарьи и Антона.

Даша вздрогнула, а Ермолаева едва не упала со стула. Лашоль обвёл их тяжёлым взглядом.

— Американцы бьют в самое больное место — они называют произошедшее «рынком олимпийских медалей». Их юристы настаивают, что ваше появление, Владимир, — это спланированная юридическая диверсия, подрывающая основы честной игры.

— Месье Пьер, а почему вы позвали нас? — Маг прямо посмотрел на чиновника. — И к чему были все эти расспросы?

Лашоль замялся. Признаваться в том, что его собственной карьере тоже может прийти конец, он не спешил.

— Потому что ответчиками перед временной группой CAS будете вы, ваша команда и ISU. Протест серебряных призёров на уровне технического комитета мы отклоним, но они гарантированно пойдут дальше.

— Подождите, что за «временная группа»? — Владимир взглянул на спутников. — Я знаю, что спортивные споры годами решаются в суде Лозанны.

— Во время Игр создаётся Ad Hoc Division, — хмыкнул Лашоль. — Выездная панель суда. Она принимает решения максимум за сорок восемь часов.

Маг на мгновение растерялся от такой скорости правосудия, но Даша быстро перехватила инициативу:

— Месье Лашоль, какой вердикт они вынесут, учитывая ваш опыт?

— Скорее всего, вас дисквалифицируют и отберут золото за нарушение Хартии МОК.

— А вас, как автора поправки, что ждёт? — вставил Маг.

Лашоль неудобно заёрзал в своём кожаном кресле.

— Думаю, дисциплинарное разбирательство внутри союза.

— Насколько я помню, — подала голос Татьяна Алексеевна, — временная группа имеет право не выносить решение сразу во время Игр, если дело слишком запутанное. И тогда оно переносится в основной суд в Лозанне?

— Да, регламент это позволяет, — подтвердил Лашоль после короткой паузы. — Мне нужно посовещаться с юристами ISU. Подключайте своих, с ними свяжутся.

— Моя федерация за меня не заступится, — отрезал Маг. — Кому нужен ветеран с ворохом проблем? Они сразу умоют руки.

Председатель перевёл взгляд на Дашу:

— А Голландия будет отстаивать своих?

— Думаю, да, — помедлив, ответила она.

— Тогда готовьте письменные свидетельства. Все свободны.

Когда команда направилась к выходу, Лашоль негромко добавил:

— А вас, Маг, я попрошу остаться.

* * *

Даша, Антон и Татьяна Алексеевна вышли в пустой коридор административного блока, оставив Владимира наедине с Лашолем. Тренер, чьё лицо всё ещё хранило следы переживаний, быстро достала телефон.

— Мне надо поставить федерацию в известность. Срочно, — бросила она и отошла в сторону, к окну.

До Даши и Антона, оставшихся у дверей, доносились лишь рваные обрывки её разговора: «...экстренный случай...», «...статья тридцать четыре-бис...», «...американцы требуют аннулирования...».

Антон, чья правая рука была надёжно зафиксирована в жёстком ортезе и прижата к корпусу поддерживающей повязкой, тяжело прислонился к стене. Боль после перелома лучевой кости ещё давала о себе знать, но куда сильнее его жгла горечь.

— В какую же жопу втянул нас Маг! — глухо произнёс он, мотнув головой в сторону закрытой двери кабинета.

Даша резко повернулась к нему. В её взгляде больше не было растерянности — только та самая сталь, которую она обрела за последние сорок восемь часов.

— Антон, ты несправедлив к нему, — отрезала она. — Он спрашивал разрешения помочь, и я согласилась. Напомню — и ты тоже. Тогда вопрос стоял не о золоте, а о том, чтобы вообще выйти на лёд. Никто не мог знать, чем всё закончится.

— Даша, так нас теперь просто сгноят! — Антон вскинул здоровую руку, едва не задев проходящего мимо волонтёра. — Мы станем не просто токсичными, а радиоактивными! Ты слышала, что Лашоль говорил? «Рынок олимпийских медалей»! Нас живьём закопают.

— Так что ты предлагаешь делать? Поднять лапки вверх и сказать: «Мы сдаёмся»? — Даша сделала шаг к нему, сокращая дистанцию. — Пошли они в жопу со своей очередью за медалями. Мы будем защищаться. И Володя тоже будет стоять за нас.

Он с прищуром посмотрел на партнёршу. В его глазах отразилось подозрение, смешанное с ревностью.

— А с каких это пор ты его называешь «Володя»?

Даша на мгновение замялась.

— Владимир и Володя — это же одно и то же имя, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И он был не против. Если хочешь, ты тоже можешь так к нему обращаться.

— Нет уж, спасибо, — отрезал Антон и отвернулся.

«Гандон он, а не Володя», — мысленно пронеслось у него в голове. Он всё ещё чувствовал себя лишним на этом празднике, где «запасной» сотворил историю, которая теперь грозила раздавить их всех.

* * *

Маг вернулся в кабинет и сел на стул. Лашоль выдержал паузу, прежде чем заговорить.

— Давайте сразу проясним: наш разговор не должен выйти за пределы этого кабинета.

— Хорошо, — ответил Владимир. — Даю вам слово. Но можно вопрос?

Лашоль коротко кивнул.

— Верно ли я понял из нашего прошлого разговора, что вас могут выгнать с позором и, вероятно, запретить занимать должности?

Лашоль опешил от такой прямоты. Его лицо на миг окаменело.

— Месье Маг, если такое случится, я приложу все усилия, чтобы похоронить и вас, и ваших партнёров. Вы меня ясно поняли?

— Да.

— Значит, в ваших же интересах, чтобы я оставался при должности.

— Пьер, вы честный человек и отличный профессионал, — спокойно сказал Маг. — Я не хотел подставлять вас под удар.

— Оставьте комплименты при себе, — Лашоль немного смягчился. — В суде они не сработают.

— Вы правы. Но они могут сработать в прессе.

Лашоль замер и очень внимательно посмотрел на Мага.

— Скажите, Пьер, у вас есть знакомый журналист для небольшого интервью? Я опишу историю со своей стороны и упомяну вас как честного председателя и реформатора, которому не плевать на спортсменов. Который следует не только букве, но и духу закона.

Чиновник встал и начал мерить кабинет шагами. Наконец он резко обернулся:

— Я организую встречу. Вам сообщат. Свободны.

Маг молча кивнул и вышел.

* * *

Владимир вышел из кабинета Лашоля. Спутники тут же накинулись на него с одним вопросом:

— Что он сказал?

Маг немного помедлил, обвёл взглядом Дашу, Антона и притихшую Татьяну Алексеевну и наконец произнёс:

— В общем, он пожелал нам удачи в нашем общем нелёгком деле.

Выдержав небольшую паузу, Владимир добавил:

— Но самое главное — он сведёт меня с журналистом. Мы сейчас должны захватить информационную повестку.

Он перевёл взгляд на Ермолаеву, а затем на Дашу:

— Татьяна Алексеевна или Даша, вы можете вызвонить Светлану Сергеевну? Нам нужно сейчас собраться и обсудить нашу стратегию у меня в номере.

* * *

Была уже ночь, когда все собрались в номере Мага. Владимир стоял, остальные устроились на стульях и кровати. Светлану Сергеевну ввели в курс дела, но её первый вопрос обескуражил Мага.

— Так ты монах? — спросила Иванова.

— И вы туда же, — с досадой отозвался Владимир.

— Ну а как, по-твоему, называют людей, которые живут в монастыре? Пресса тебя точно окрестит монахом, так что привыкай.

— А по сути дела?

— А по сути, надо мной уже начали подшучивать коллеги, что я покрываю наёмника. Так что уж лучше будь монахом.

— Ладно. Татьяна Алексеевна, что слышно от федерации Голландии?

— Они сказали, что окажут юридическую помощь на этом этапе разбирательства, — ответила Ермолаева.

— Что значит «на этом этапе»? — напряглась Даша.

— Это значит, Даша, что за всё остальное надо платить, — вставила Иванова.

— Насколько я знаю, судиться в Лозанне довольно дорого, — Маг посмотрел на Ермолаеву. — А за этот Ad Hoc Division нужно платить?

— Нет. Это разбирательство бесплатное для спортсменов.

— Ага, бесплатно головы отрубят, — ехидно вставил Антон.

Даша укоризненно посмотрела на него:

— Антон, блин!

Маг удивился поведению Антона, но продолжил:

— А всё же, сколько стоит основной суд?

— Сотни тысяч долларов, приблизительно, — вздохнула Ермолаева.

Магу стало не по себе. План перевести дело в основной суд теперь не выглядел таким уж удачным.

— А где спортсмены берут такие деньги?

— В основном расходы оплачивает федерация. Иногда сами атлеты.

Маг начал мерить комнату шагами, потом остановился:

— А может, в дело включиться третья сторона?

— Такое возможно. Надо уточнить у юристов.

— Какая ещё третья сторона? — Даша подалась вперёд.

— Светлана Сергеевна, — Маг повернулся к Ивановой, — может ли федерация России вмешаться в дело?

— Чисто теоретически — да. Но зачем им это?

— Пиар, возможность утереть нос сопернику. К тому же Даша начинала в России. — Он посмотрел на Антона. — Я только не знаю, какие корни у тебя.

— Мои родители эмигрировали из России, когда мне было пять. Но я выступал только за Голландию.

— Светлана Сергеевна, забросьте удочку, чем чёрт не шутит. Татьяна Алексеевна, что ещё говорили юристы?

— Написать письменные показания. И сказали не высовывать нос Антону из лазарета.

Маг задумчиво почесал подбородок:

— Ну ладно, на сегодня всё. — Он обвёл всех взглядом. — В бой, эорлинги!

— Какие ещё эорлинги? — растерялась Ермолаева.

Иванова и Даша тихонько засмеялись, Антон закатил глаза.

— Всё нормально, Таня, — пояснила Иванова. — Владимир просто любит фэнтези. Это значит — за работу.

Ермолаева покачала головой:

— Главное, чтобы в суде вы случайно на древнеэльфийском не заговорили.

В комнате впервые за вечер раздался общий смешок.

В этот момент в дверь постучали.

* * *

На пороге стоял тот же чиновник, что позвал их к Лашолю, только теперь в компании мужчины, который был одет довольно вызывающе.

— Месье Маг, это Луи Шварц, — представил он своего спутника. — Вы хотели с ним побеседовать. Так как месье Луи не знает русского, я буду переводчиком.

— Пожалуйста, проходите, — сказал Маг, пропуская визитёров.

Журналист и переводчик вошли. Едва переступив порог, Луи автоматически отметил, кто держится рядом с кем, кто избегает смотреть в глаза и кто напряжён сильнее остальных. Профессиональная привычка начинала работать раньше приветствий.

Когда Иванова увидела гостя, она быстро встала, подошла к Владимиру и шепнула на ухо:

— Мне нужно поговорить с тобой наедине.

Маг кивнул и сказал гостям:

— Вы пока располагайтесь, а я сейчас вернусь.

Он вышел со Светланой в коридор.

— Ты знаешь, кого тебе привели? — спросила Иванова.

— Журналиста.

— Это не просто журналист, а скорее эксцентричный скандалист, который обожает задавать неудобные вопросы.

— А его слово имеет вес?

— О, ещё какой.

— Может, нам сейчас такой и нужен?

— Может, но будь с ним осторожен. — Она помедлила и добавила: — Слушай, я помню, что обещала тебе помочь Даше, а ты мне пообещал незабываемое шоу. Но... — тут она развела руками.

— Светлана Сергеевна, я всё пойму, если вы решите отойти в сторону, — Маг посмотрел ей в глаза. — Только попрошу не топить нас.

Иванова резко ответила:

— Я не буду крысой, бегущей с корабля. Но если мы всё это разгребём — ты будешь отрабатывать.

— Ну, я не знаю... — вздохнул Маг. — Хотите, могу вам картошку на даче выкопать?

— Нет, Владимир. После такого одной картошкой ты не расплатишься. — Она развернулась и пошла обратно в номер.

* * *

Маг вернулся в номер. Там уже стало немного тесно от такого количества людей. Журналисту и переводчику уступили стулья, а команда перераспределилась по оставшимся местам. Маг подошёл к столу, развернулся и опёрся о него спиной.

Сначала интервью проходило довольно обычно: представление всех участников, пара стандартных вопросов каждому. Потом Маг начал постепенно «скармливать» свою историю. Шварц время от времени делал записи в своём планшете и задавал уточняющие вопросы.

Переводчик перевёл:

— Я правильно вас понял: вы четыре года не поддерживали контактов с основной парой, но ваша команда поставила программу за сорок восемь часов?

— Мы использовали наработки четырёхлетней давности. И не за сорок восемь часов, так как ещё нужно было время на сон и еду.

Шварц сделал пометку в планшете. Когда речь зашла о том, что Владимир помогал другу, журналист указал стилусом сначала на Дашу, потом на Антона. Маг кивнул в сторону Даши.

Услышав о монастырском прошлом Владимира, Луи слегка приподнял брови. Несколько секунд он молчал, делая заметки в планшете. Момент с пари, когда Даша стала тренером Владимира, тоже его заинтересовал.

Переводчик:

— Я видел фрагмент вашего выступления в шоу «Щелкунчик», вы там тоже использовали пари. Скажите, вы азартный человек?

— Я бы так не сказал. Но я люблю поспорить с достойным соперником, если награда интересная.

В конце Маг перевёл тему на председателя ISU, завершив:

— Лашоль — не сухой чиновник, а человек, который нашёл в правилах место для милосердия и спас мечту атлетов.

Владимир уже начал расслабляться, решив, что интервью завершено. Но тут Шварц задал ещё один вопрос. Переводчик как-то странно замялся и озвучил:

— Вы имели интимные отношения с вашей партнёршей?

В комнате наступила гробовая тишина, а у Даши округлились глаза. Маг ответил спокойно и уверенно, глядя в глаза Луи:

— Нет.

Журналист сделал пометку и, указав на обручальное кольцо на руке Мага, спросил. Переводчик опять неудобно заёрзал:

— Ваша жена знает, что вы катаетесь на льду в паре с красивой девушкой, в довольно тесном контакте?

Тут уже Владимир окаменел, но ответил:

— Нет. — И добавил после паузы: — Её нет в этом мире.

Шварц выслушал перевод и, взглянув на Мага, сказал:

— Je suis désolé. (фр.)

Владимир кивнул, поняв смысл без перевода. Но последовал ещё вопрос:

— Что для вас значит медаль?

— Для меня это мусор, который не стоит жизни человека. Но, к сожалению, для профессионального спортсмена это и есть вся их жизнь.

— Последний вопрос. О чём вы говорили с Савиной в технической зоне, когда встретили её после четырёх лет отсутствия?

— Я просил разрешения помочь.

Шварц сделал пометку в планшете и начал собираться на выход. Уже возле самых дверей он обернулся и сказал:

— Au revoir. (фр.) — И вышел с переводчиком.

Все пребывали в лёгком ступоре после его ухода. Первым нарушил молчание Владимир:

— Сейчас уже поздно, всем надо немного отдохнуть.

Люди начали вставать и двинулись к выходу. Достав смартфон, Маг увидел на часах, что уже почти час ночи, но тут он вспомнил:

— Секунду! Задержитесь все.

Команда начала в недоумении переглядываться. Маг взял листочек со стола и что-то написал.

— Вот мой номер, ниже напишите свои, чтобы я мог держать с вами связь.

Каждый по очереди подходил, записывал свой номер на листок и уходил. Даша была последней. Она отметила, что номер Мага состоял только из единиц и троек, а в конце заканчивался на 13-13. Девушка записала свой номер и посмотрела на Мага:

— Не такого я ожидала от интервью.

— Как есть уже, — вздохнул Маг.

Возле дверей она обернулась и спросила:

— А о чём вы говорили со Светланой Сергеевной?

Маг устало сказал:

— Просила выкопать картошку на даче.

— Какую картошку?! — недоумённо спросила Даша.

— Не знаю, она сорт не уточняла. Отдыхай, Даша.