Выбор (джен)

— Итак, что мы знаем об Эмме Берроуз? — спросила МакГонагалл, строго глядя на собравшихся в кабинете коллег. Вид у Филиуса был немного растерянный, Невилл хмурился и явно нервничал, а вот на лице Снейпа, напротив, застыло совершенно непроницаемое выражение, и это лишь усиливало раздражение Минервы. Ей не нравилась вся эта ситуация с портретом в целом, но ещё больше ей не нравился тот факт, что Снейп принял столь ответственное решение, даже не посоветовавшись с ней. Поручив ему разобраться с магическим паразитом, она и предположить не могла, что всё закончится вот так.

— Я мало что смог найти, — честно признался Филиус, беспомощно разводя руками. — Самые ранние официальные сведения о Кейндоне датированы XVI веком — это период, когда в Эссексе началась охота на ведьм. Но о более ранних годах почти нет никакой достоверной информации. Только отчёт монаха из аббатства Святого Августина в Кентербери, согласно которому некая женщина по имени Эмма Берроуз нарушила законы природного равновесия, за что и была проклята. А ещё выписка из приходской книги, датированная 1317 годом, согласно которой в местной церкви Святого Николая запрещалось крестить девочек с именем Эмма, а всем прежде урождённым с этим именем полагалось покинуть Кейндон ещё до наступления зимы.

— И это всё, что тебе удалось выяснить? — спросила МакГонагалл, нахмурившись.

— Боюсь, что так, — подтвердил Филиус. — Никакого иного упоминания об Эмме Берроуз, проживавшей в деревне Кейндон, за прошедшие семьсот лет я так и не нашёл. Как и о том, почему единственная упомянутая в архивах женщина с таким именем была проклята. Бинс сказал мне, что примерно в тот же период в Кентербери случилось крупное землетрясение, многие церкви пострадали и большинство архивных записей было попросту уничтожено. Возможно, именно поэтому мои поиски не увенчались успехом.

— И каковы шансы, что эта проклятая женщина и есть наша Эмма Берроуз?

— Ничтожные, — ответил за Филиуса Снейп. — Мисс Берроуз совсем не похожа на женщину, родившуюся семьсот лет назад. Она говорит на современном английском, знает, что такое автобус и азбука Морзе…

— Но при этом никогда не бывала в Хогвартсе и ничего о себе не помнит? — раздражённо перебила его МакГонагалл.

— Вы правы, директор, — неохотно согласился Снейп. — Всё это странно. Она англичанка, но никогда не училась в Хогвартсе и не упоминается в нашей Книге Доступа, а её воспоминания о детстве и о прошлой жизни весьма обрывочны. Она знает, что жила когда-то в деревне, а затем её долгое время держали в заточении, но она понятия не имеет, где именно, а главное — почему. Всё, что осталось в её памяти о том месте, это ощущение замкнутого пространства и всепоглощающего ужаса. Она не знает, как ей удалось сбежать, а самое первое её осознанное воспоминание связано с автобусом.

— Или она просто нам что-то не договаривает, — резюмировала Минерва.

— Она не врёт, она и правда совершенно растеряна, — попытался вступиться за девушку Невилл, но под взглядом Минервы мгновенно стушевался.

— Я видел часть её воспоминаний, — немного помедлив, поддержал Лонгботтома Снейп. — Они хаотичны и отрывочны, и через всё это красной нитью проходит ощущение обречённости и страха. Она и правда многое пережила. Но наша память странно избирательна и в попытках залатать образовавшиеся дыры часто подсовывает нам ложные воспоминания. Возможно, Эмма — это действительно не её настоящее имя, возможно, она просто случайно где-то его услышала и ошибочно решила, что оно принадлежит ей. Дайте ей время, директор. Как только она поймёт, что в безопасности, как только успокоится, воспоминания начнут к ней возвращаться, и мы наконец получим ответы на наши вопросы.

— Возможно ты прав, — постучав пальцами по столу, сказала Минерва. — Но я не могу так рисковать. Свяжитесь с Авроратом. Если она ни в чём не виновата, если она действительно попала в беду — ей нечего их бояться. Пусть они по крайней мере выяснят, кто она такая.

— Хорошо, утром мы свяжемся с Поттером, — неохотно пообещал Снейп. — Он наведёт нужные справки и не будет много болтать.

* * *

Оставшись в кабинете одна, МакГонагалл заварила чай и долго стояла перед дремавшим портретом Дамблдора, пытаясь понять, как на её месте поступил бы Альбус. За последние несколько месяцев они пережили столько жутких событий, что новое испытание вполне могло оказаться ей не по плечу. Сначала её директорский портрет и собственные неуместные желания, толкнувшие её на путь школьного террора, затем проклятые кристаллы желаний, затуманившие разум едва ли не всей школе, за ним последовало отравление, унёсшее немало жизней и взбудоражившее всю магическую Британию, и вот теперь — неизвестное проклятие, опасной тенью замаячившее на пороге Хогвартса. Готова ли она вновь сделать необдуманный шаг?

Так и не найдя ответа на этот вопрос, Минерва решительно отставила чашку в сторону и связалась по каминной сети с Гризельдой Марчбэнкс.

— Мне нужен совет, — сказала она, обращаясь к подруге.

Марчбэнкс выслушала её внимательно, ни разу не перебив, не задавая лишних вопросов, и долго ещё молчала после того, как Минерва закончила свой рассказ.

— Мне жаль бедную девочку, — наконец произнесла Гризельда, и в голосе её прозвучало искреннее сочувствие. — По-видимому, она и правда немало натерпелась. Стать частью автобуса или каминной сети! Мерлин упаси от такого кошмара! Я никогда ещё не слышала о подобной магии. И всё же, как бы там ни было, держать её портрет в школе опасно. Что если она и правда проклята?

— Что если она и правда проклята… — почти беззвучным эхом повторила Минерва и замолчала. Она уже и сама задала себе не менее дюжины подобных вопросов. Что если Эмма не может контролировать свои перемещения? Что если она внезапно перестанет осознавать себя? Что если она вновь сделается камином и подожжёт замок? Или окажется внутри Хогвартс-экспресса и пустит поезд под откос? Что если она на самом деле проклята, и следом за ней в Хогвартс явятся очередные неприятности? И только один, самый последний из этих «что если», никак не давал Минерве покоя: что если эта девчонка и правда в опасности и ей нужна помощь?

— Думаю, тебе стоит передать её портрет в Министерство, — словно прочтя её мысли, сказала Марчбэнкс. — Если хочешь, я могу это устроить. Я знаю многих сведущих в различных проклятьях волшебников, которые смогут ей помочь. Без суеты, прессы и ненужной болтовни. И без лишней опасности для Хогвартса.

«Что если?» — мысленно повторила Минерва, а вслух произнесла:

— Я обдумаю твое предложение, Гризельда, и спасибо за совет. Дай мне время до вечера, а пока пусть всё, что я тебе рассказала, останется между нами.

— Конечно, — пообещала Марчбэнкс и, ободряюще улыбнувшись, исчезла в зелёном пламени камина.

* * *

Уже поздно вечером, когда солнце опустилось за горизонт, а на тёмном небе появились первые звёзды, Минерва спустилась вниз и прошла в галерею второго этажа. Именно здесь теперь висел портрет женщины, которую все они назвали Эммой Берроуз, и Минерва понимала, почему Эмма выбрала это место. Сквозь высокие стрельчатые окна галереи открывался прекрасный вид на озеро и акведук, а рано утром над тёмной полосой Запретного леса вставало рассветное солнце. И даже сейчас, в сумраке ночи, вид за окном был до невозможности прекрасен. Утопающий в огнях Хогвартс вперемежку с ранними звёздами отражался в воде, а маленький фонарь на лодке Хагрида, раскачиваясь из стороны в сторону, едва различимо поскрипывал на ветру.

МакГонагалл остановилась возле портрета и долго смотрела на нарисованную на нём молодую женщину. Лицо её казалось бледным и осунувшимся, а под зелёными уставшими глазами залегли тени. Минерва собиралась так много у неё узнать, спросить, что она помнит, почему бежит и скрывается и откуда у неё этот странный дар? Что она чувствовала, став камином, и опасна ли она для замка? Но так ничего и не спросила. Они молчали очень долго, и в какой-то момент Минерве даже стало казаться, что она и так поняла все ответы без слов. И всё же она задала единственный вопрос.

— Почему вы здесь? — спросила Минерва.

— Потому что я не знаю, куда мне ещё пойти, и потому что мне страшно, — ответила Эмма.

* * *

Спустя час, когда Марчбэнкс вновь связалась с ней по каминной сети, МакГонагалл уже приняла решение.

— Так мне договориться насчёт портрета? — спросила Гризельда.

— Нет. Портрет останется в Хогвартсе.

Марчбэнкс посмотрела на неё внимательно и покачала головой.

— Это неразумно, ты же знаешь...

— Знаю, — подтвердила МакГонагалл. — Но в Хогвартсе тот, кто просит помощи, всегда её получает.