Зимняя ярмарка (джен)

П.А: Если прошлую главу вы закончили читать на появлении детектива, вернитесь на неё, потому что я добавила после того момента ещё 5 страниц, решив, что так будет логичнее, чем делать из них отдельную главу (как было сразу).

Слежавшийся снег был тяжелее только выпавшего, но благодаря едва заметному использованию «Смутной печали» удалось относительно быстро расчистить не только дорожки к калитке и сараю, но и место во дворе под автомобиль. Чуя с видом победителя стукнул лопатой о замёрзшую землю, упёр руку в бок и выдохнул облачко пара, осматривая плоды своих трудов.

Теперь двор не казался неухоженным, а в сравнении с соседским мог и вовсе считаться образцово-показательным.

Чуя улыбнулся, довольный собой.

Поднял руку, смахнул со лба выступившие капли пота. Он устал. Не сильно, но с непривычки достаточно. Ладони покалывали и как будто горели от твёрдого черенка, что наверняка было признаком образования мозолей, поясница тянула. Чуя запрокинул голову, проведя взглядом плывущие редкие облака, с лёгкой досадой отметил, что солнце уже сместилось ближе к западу и начали сгущаться сумерки. День прошёл как-то слишком быстро, а он ничего толком и не успел. Мурасэ-сан вышел с лопатой наперевес из-за другой стороны дома, и Чуя даже с расстояния заметил, как удивлённо распахнулись глаза детектива при виде полностью убранной отведённой ему части участка. Не сдержавшись, гордо фыркнул, задрав нос.

— Ну ты и метеор. — подошёл Мурасэ-сан, продолжая крутить головой, принимая работу. — Я бы точно до позднего вечера возился. Молодец, спасибо.

Чуя сильнее сжал черенок лопаты, проигнорировав занывшие подушечки ладони, неловко откашлялся, буркнув что-то вроде: «ничего особенного». Было странно слышать в свой адрес похвалу и слова благодарности. В конце концов, он ведь и правда ничего особого не сделал, только выполнил свою часть сделки. Очень неравноценной сделки, учитывая, сколько детектив отдал за него из своего кармана, но говорить об этом вслух казалось опасным: мало ли передумает и не захочет отдавать честно оплаченное. От возникшего внутри чесания в носу Чуя скривился, приоткрыл рот и, в последний момент успев прикрыться предплечьем, оглушительно чихнул.

— Будь здоров, — прокомментировал Мурасэ-сан, слегка нахмурившись. — Простыл?

— Спасибо, — шмыгнул носом Чуя. — Нет. — качнул головой и поправил сползшую шапку. — Зимой я всегда так, всё нормально.

— В любом случае, пошли в дом: хоть поешь и согреешься.

Согласился он как-то без промедления и не задумываясь.

Просто кивнул, опомнившись только когда промокшая куртка заняла место на косяке межкомнатной двери, а во влажные ботинки легли вкладыши электросушилки.

Мурасэ-сан сан вышел из спальни переодевшимся в домашние серые штаны и спокойного мятного цвета кофту, скрылся в гостиной и, пока Чуя отогревал озябшие пальцы в ванной под струёй горячей воды, принёс ему чистое полотенце и аккуратно сложенную одежду, какую Чуя не узнал.

— Должна подойти, — пояснил на его удивлённый взгляд. — С тебя пот ручьём, сполоснись, а я пока разогрею поесть. — отдал указание и скрылся в коридоре.

Чуя потупил ещё несколько секунд, обрабатывая наказ, пожал плечами и, отложив выданное на стиральную машинку, решительно скинул насквозь промокшую одежду, предусмотрительно развесив ту на змеевике. Мелькнула мысль спросить разрешения постирать, но, учитывая стремительно клонящееся к горизонту солнце, до наступления темноты шмотки бы не высохли, а снова ночевать у Мурасэ-сана, чтобы потом получать в спину косые взгляды не хотелось. Не то что бы его сильно волновало, что и как думают о его общении с детективом — в конце концов, он никогда не мешал никому из банды заводить собственные полезные знакомства как со взрослыми, так и с домашними погодками, — но противные шепотки, что он слишком много времени проводит с ним и уже скоро чуть ли не бросит их в угоду потенциальному приёмному папаше раздражали не на шутку.

Решив не тратить время на разнеживания и отмокания в ванне, Чуя решительно задёрнул занавеску и включил дождик: душ казался лучшим вариантом. Воду удалось отрегулировать достаточно быстро — он даже не успел замёрзнуть — и следующие несколько минут он просто наслаждался обдающими озябшие тело горячими струями и паром, позволяя каждой клеточке промокнуть достаточно, прежде чем начать наносить мыло и шампунь.

Это Ринна открыла ему глаза на настроения в банде. Отозвала в сторону под предлогом обсуждения остатков лекарств, когда он заявился в убежище в новеньких тёплых ботинках, и напряжённо спросила, правда ли он собрался уйти с «тем полицейским». Обалдевший взгляд Чуи сполна ответил на вопрос, но девочка всё равно дождалась устного: «с хрена́ ли?» прежде чем криво улыбнуться и ошарашить реальностью, что оказывается, в банде уже чуть ли не ставки делают, когда он станет домашним, примерным ребёнком.

Первым желанием было подскочить к ребятам и, пылая праведным негодованием, поинтересоваться, что за грязные слухи они распускают. Вторым — набить морду первоисточнику сплетен.

Чуя не сделал ни того ни другого.

Неимоверными усилиями совладал с переполняющими эмоциями и, дыша сквозь зубы, попросил Ринну пояснить, что конкретно заставило банду так думать.

Оказалось, ничего особенного: просто сам факт появления в его жизни адекватного взрослого.

Ребята подмечали все его встречи с детективом, ловили все его так или иначе упоминания о нём, косились на новые вещи и совершенно как должное принимали любые подачки булочек, печенья и медикаментов, коими Мурасэ-сан периодически баловал через Чую всю банду, что-то бормоча про то что не может угощать сладостями только одного из стайки детей. Поначалу Чуя пытался держать в памяти и считать должок, потом, когда счёт перевалил за известные ему цифры, начал убеждать себя, что растрачиваемые суммы для детектива — пустяк, раз так легко разбрасывается деньгами, и вообще, это всё правильно, ведь взрослые обязаны обеспечивать выживание детей. Слишком активная и неуместная при жизни в трущобах совесть не уставала напоминать, что подобной благотворительностью должны заниматься специальные службы, а не один-единственный полицейский, которому почему-то не плевать, но каждый раз, когда Чуя решал проявить твёрдость и отказаться от помощи, язык почему-то прилипал к нёбу и вместо решительного мотания головой получался только радостный кивок, после которого в руках вновь оказывалось что-то полезное.

Вода смыла обилие пены с волос и тела, завертелась у стока маленьким круговоротом, унеся с собой и большинство мыслей. Чуя постоял под горячими струями ещё около минуты, ловя последние моменты чистого кайфа, и с явной неохотой повернул кран, заканчивая банные процедуры. Полотенце было всё таким же пушистым и мягким, моментально впитывающим влагу, дарящим телу потрясающие ощущения нежности. Чуя закончил вытираться, приподнялся на носочки и повесил его на крючок, попутно бросив хитрый взгляд на запотевшее зеркало. Указательный палец пробил сначал одну, потом другую дорожку среди пара и скалящаяся кривая рожица отзеркалила часть лица своего создателя.

Чуя довольно улыбнулся.

Новая одежда оказалась... разорвавшей все ожидания. К невероятно удобным тёмно-коричневым штанам с мягкой тёплой подкладкой Чуя не имел никаких претензий, а вот морковного цвета вязаный свитер, несмотря на приятную к телу ткань, вызвал бурю эмоций, начиная от молчаливого шока и заканчивая искренним негодованием. Чуя помялся, покрутится у зеркала и так и эдак, возмущённо посопел себе под нос, но, не имея альтернативы и совершенно не желая мёрзнуть в одних штанах, таки покинул ванную.

Мурасэ-сан, как и обещал, нашёлся в кухне, что-то помешивающим в высокой кастрюле длинной пластиковой ложкой.

— Отлично, как раз хотел тебя звать. — не поворачивая головы, но плохо пряча улыбку прокомментировал его шаги, продолжая возиться с едой. Такое поведение детектива окончательно уверило Чую в злом умысле в выборе новой одежды.

— Вы это специально, признавайтесь! — обвинительно выставив указательный палец, прошипел он. Мурасэ-сану хватило выдержки и мастерства, наконец обернувшись, не рассмеяться сразу, а достаточно правдоподобно изобразить недоумение, и, закипая от негодования и едва заметно подрагивающих кончиков чужих губ, Чуя ухватился за грудки своего свитера и несколько раз легонько дёрнул. — Почему именно оранжевый? Я похож на грёбаный мандарин!

Что конкретно стало последней каплей в самоконтроле Мурасэ-сана — озвученная Чуей правда или просто его внешний вид — сказать было трудно, но в итоге взрослый сначала отчаянно пытался прикрывать лицо ладонями, а потом рассмеялся уже в открытую.

Чуя несколько раз открыл и закрыл рот подобно выброшенной на берег рыбе.

— Как по мне, скорее на тыковку, — утерев слёзы с уголков глаз, отсмеявшись, прокомментировал Мурасэ-сан и, очевидно, заметив в глазах Чуи вопрос, пояснил: — коричневые штаны как ножка и яркий верх.

Чуя зло топнул ногой:

— Точно специально!

Детектив рассмеялся снова, уже гораздо контролируемо, разлил по ждущим на кухонной тумбе тарелкам дымящийся паром суп и попытался перенести посуду на стол, но, шипя, одёрнул руки и несколько раз взмахнул ими, остужая. Чуя подошёл к плите, коснулся пальцем сначала края одной, а потом и другой тарелки.

— Это вам за издевательство. — чувствуя себя отомщённым, довольно ухмыльнулся он, активировав способность, заставил тарелки взмыть в воздух и плавно полететь в сторону стола. — И тыква — она — женского рода, а я не девчонка, чтобы так меня называть.

— Хорошо, как скажешь... — протянул Мурасэ-сан, проводив летающую посуду странным, но не слишком удивлённым взглядом, посмотрел на гордого собой Чую и как-то слишком довольно улыбнулся: — Спасибо, тыквёночек.

— Эй!

Чуя резко развернулся на носках.

Тарелки аккуратно стукнулись основанием о стол, занимая каждая своё место, потеряли алое свечение, освобождая Чую от контроля способности, давая ему возможность полностью сосредоточиться на наглом взрослом.

Мурасэ-сан и не думал скрывать охватившее его удовлетворение.

— Да вы наслаждаетесь, раздражая меня! — зарычал Чуя, снова указав пальцем в бессильной злости.

— Ну если только совсем чуть-чуть.

— Ужас.

Краска смешанного с недовольством смущения окрасила щёки в насыщенный красный, заставив кожу гореть. Чуя поспешно отвернулся. Сравнение с рыжим овощем не было ни оскорблением, ни унижением, обвинять детектива в чём-то таком было бы глупо и от беспомощности хотелось совершенно по-детски топать ногами, защищая своё доброе имя. Вот только такое поведение очков ему точно бы не прибавило, увы.

Они сели за стол в молчании, сохраняя каждый свою позицию.

Чуя зачерпнул ложкой бульон, подумал, подул и только потом осторожно поднёс к губам. Тепло разлилось по внутренностям приятным бальзамом, несмотря на то что горячий душ уже и так смыл всю дрожь и зябкость.

— Вкусно. — не особо задумываясь, что, по сути, капитулировал перед детективом, прокомментировал он, отправив в рот очередную ложку.

Мурасэ-сану хватило совести ничего не отвечать, и заканчивали ужин они в тишине, нарушаемой только тиканьем настенных часов и лёгким пыхтением стоящего на плите чайника, что всё собирался, но никак не мог закипеть уже как будто целую вечность. Чуя выхлебал остатки супа, с удовольствием втянул губами последнюю макаронину лапши и отставил миску, облизнувшись на манер насытившегося трущобного кота. Мурасэ-сан тотчас протянул ему салфетку, и, закатив глаза от невысказанных поучений, Чуя с видом величайшего одолжения послушно промокнул губы от остатков бульона.

Вытянув руку над головой, обхватив правый локоть левой ладонью, прогнулся в пояснице, медленно наклонил голову в разные стороны в попытке размять как-то не так повернувшуюся и теперь неприятно потягивающую мышцу шеи. Взгляд зацепился за виднеющуюся из кухни тумбочку, на которую можно было сесть, обуваясь, и внутри которой детектив, как оказалось, хранил домашние тапочки и летние босоножки. На мягкой обивке виднелось собрание пакетов и двух коробок, поверх которых гордо восседала та самая игрушечная ворона, с которой и началось их противостояние, и мягкий, толстый тёмно-синий кот в чёрную полоску и с белой мордочкой и пузом, которого Мурасэ-сан выбил в ярмарочном тире, настояв, что не позволит Чуе подарить Хоши в память о себе ворованное. Первых хозяев вороны отыскать не удалось — не то что бы Чуя действительно хотел или старался — и Мурасэ-сан заявил, что, когда пойдёт на работу, обязательно передаст дежурному в отделение, чтобы, если вдруг что, полиция могла сразу вернуть пропажу владельцам. Чуя не сдержался и пару раз покрутил пальцем у виска, демонстрируя своё мнение относительно этой идеи, но спорить не стал: по большому счёту ему было всё равно, что дарить, лишь бы у Хоши действительно осталось о нём и ребятах хоть какое-то воспоминание, что можно было увидеть и потрогать. Что малыши так быстро освоились в новом для себя мире не стало неожиданностью: он исправно навещал их, стараясь не слишком частить, чтобы трущобная жизнь не удерживала грядущее будущее, а все рассказанные радости и печали переживал как свои собственные, несколько раз даже порываясь вмешаться и как следует накостылять их немногим обидчикам. Но в целом всё складывалось куда лучше, чем смел надеяться.У Айи вроде как завязались вполне хорошие отношения сначала с одной из девочек параллельного класса в школе, а потом и с её мамой-учительницей, Юджи всерьёз увлёкся рисованием, а вот Минато пусть пока и не определился, чего хочет, и больше боролся за лидерство среди подобных ему сорванцов, но и детектив, и директор интерната с неловкими улыбками уверяли, что это нормальный период адаптации и ребёнок «далеко пойдёт». Далеко или нет Чуя не особо беспокоился. Главным было, что детские распри перестали оборачиваться страшными синяками и разбитыми губами, а сам Минато с каждой их встречей выглядел всё более довольным и, болтая ногами над скамейкой, с энтузиазмом вещал то про придуманные новые игры, то про то, сколько раз он сумел полностью пройти «полосу препятствий» на площадке, то про то, какие вкусные пирожные им приготовили к какому-то празднику и как он хотел сохранить для него, для Чуи, одно, но сам не заметил, как потихоньку уплёл оба. Такие рассказы растекались по тревожащемуся сердцу целебным бальзамом, и Чуя не сдерживал широкой улыбки, щурясь и выставляя вверх большой палец. У малышки Хоши дела пошли лучше всего: отчаявшаяся родить своего кроху семейная пара однажды заявилась в интернат, заметила его девочку и, собственно, на ней и остановилась. Судя частоте и длительности, как они забирали её к себе, в скором времени эти отношения имели все шансы перерасти в удочерение. Хоши довольно сверкала дырками выпавших зубов, хвасталась подаренными раскрасками и сама не замечала, как периодически называла опекунов родителями. Чуя не поправлял её и на всякий случай держал пальцы скрещенными.

— Я так хотел отдать мелюзге подарки сегодня, — составив тарелку в раковину, повернулся к Мурасэ-сану Чуя, встретился с ним взглядом и расстроенно посмотрел в окно, за которым уже была темнота, разбавляемая только жёлтым светом редких уличных фонарей. — Но до закрытия мы уже не успеем, да?

Мурасэ-сан тихо вздохнул, посмотрел на настенные часы над дверью и мотнул головой.

— Уже нет.

Кухня снова погрузилась в тишину. Чуя поджал губы, скрывая своё разочарование, повернулся обратно к раковине и включил тёплую воду. Детектив не говорил ему мыть посуду, но нужно было как-то занять руки и мысли, чтобы не наговорить и не наделать того, за что потом станет неловко и стыдно. Мурасэ-сан подошёл к нему, снял с крючка кухонное полотенце и, приняв тарелки, тщательно вытер от воды прежде чем поставить в шкафчик.

— Я всё хотел спросить, почему игрушку ты только для Хоши решил взять, остальным разве ничего не подаришь?

Чуя рывком выключил воду, отёр руки о штаны, оставив на коричневом цвете мокрые пятна.

— Она просто самая маленькая, — пожав плечами, деланно безразлично объяснил он. — А ещё потому что та семья, что приходит к ней и часто забирает к себе на выходные и праздники, скоро… Ну, я надеюсь, заберёт её насовсем. Хотел, чтобы у неё осталось что-нибудь в память обо мне и ребятах... Айе и Юджи с Минато я думал отдать те светящиеся в темноте фигурки. Они вроде прикольные и их можно легко спрятать, чтобы никто не спёр, если что.

— О как. — удивился Мурасэ-сан. — Ты всё продумал.

— Ну да. — изогнув бровь согласился Чуя, в этот раз не сдержав вздох. Рассеянно обхватил левый локоть ладонью. — У меня было столько планов на этот день, а по факту… Ай, ладно. — он махнул рукой, не желая вдаваться в бесполезные размышления. Помолчал. А потом распрямил плечи: — Вы, конечно, поиздевались, подсунув мне такие шмотки, но я почти уверен, что мои ещё не высохли, так что не против, если я пойду домой в них?

— Начинается метель. — вместо ответа вдруг заявил Мурасэ-сан. Чуя скривился:

— Я знаю. — и, прекрасно понимая, к чему клонил мужчина, поспешил с аргументами: — и небо вечером было очень звёздное, так что точно будет мороз. Я… Вы как раз помогли с покупкой одеял, а я ещё и несколько пар вязанных носков купил. Со всем этим точно не замёрзнем.

— Послушай…

— Я не останусь с ночёвкой. — в свой голос Чуя вложил максимум твёрдости. Да, его тело и разум совершенно точно не были против уютного тёплого дивана с хрустящим бельём поверх, но страх, что кто-нибудь из «Овец» не переживёт ночь только потому что он выбрал собственный комфорт в то время как мог принести им припасы — ладно бы, не удалось ничего найти, тогда была бы совершенно другая история — не позволял потакать собственному эгоизму. — Я как бы их лидер. Я не могу бросить их замерзать там, а сам греться. В вашем доме мы все всё равно не поместимся, — пробурчал последнюю фразу себе под нос и, поймав краем глаза подскочившие ко лбу брови детектива, добавил ещё тише: — да и я бы не хотел, чтобы они знали адрес…

Мурасэ-сан молчал долго, зачем-то сверлил его взглядом, словно хотел вот так, без слов продавить свою позицию, но Чуя отказывался подчиняться.

Гляделки продлились некоторое время, прежде чем взрослый со вздохом сдался.

— Ладно. — с явной неохотой согласился Мурасэ-сан. — Но в таком случае я подвезу тебя до трущоб.

— У меня классная способность, мне не тяжело всё унести, если вы за это переживаете. — удивился относительно быстрой победе Чуя, позволив себе лёгкую улыбку.

— Я переживаю, что ты попадёшь в метель. — раздражённо отозвался Мурасэ-сан. — На машине будет больше шансов добраться до вашего логова живым и здоровым.

— Ладно. — не стал спорить Чуя, рассудив, что в словах детектива определённо бы смысл. Они прошли в прихожую, где их дожидались куртки с ботинками. — Тогда я заскочу к вам через пару дней, чтобы наведаться к малышам, хорошо?

— Хорошо… — быстро застегнув замок и кнопки куртки, натянув на голову шапку и укутавшись шарфом, Мурасэ-сан взял коробки и часть пакетов, проследил, как Чуя тоже облачился в верхнюю одежду и как будто между прочим заметил:- Тыквёночек.

— Чт?! — Чуя почувствовал как максимально широко распахнулись глаза, несколько раз закрыл и открыл рот, не находя слов, моргнул. А потом наконец отмер и, топнув ногой, указал пальцем в грудь нахально ухмыляющемуся детективу: — Только попробуйте назвать меня так перед кем-нибудь!