Дафна Гринграсс и важность намерения (гет)

Примечание автора. Эта история написана исключительно ради моего — и, надеюсь, вашего — удовольствия. Ничто из использованного мира мне не принадлежит, и никакой прибыли от публикации этой работы я не получаю.

За исключением пролога и эпилога, действие происходит на шестом курсе Гарри и Дафны и соответствует канону до «Ордена Феникса» включительно. Я постараюсь по возможности придерживаться идей «Принца-полукровки», «Даров Смерти» и общего канона, особенно в том, что касается тех немногих сведений, которые нам известны об Астории Гринграсс.

Как вы увидите, вся история будет рассказана с точки зрения Дафны. В этой главе будет немало сведений о семье Гринграсс, но не бойтесь: дальше Избранный станет куда заметнее.

Дафна сбросила одеяло и медленно поднялась с кровати, встречая очередной день своего, казалось, бесконечного шестого курса в Хогвартсе — года, когда все ее планы на будущее официально полетели к черту.

Ее семья всегда шла по тонкому канату, стараясь сохранять максимально возможный нейтралитет в бессмысленных и на редкость идиотских войнах, которые волшебники устраивали последние два столетия. Цели Гринграссов были просты в формулировке и невероятно сложны в исполнении: пользоваться всеми общественными преимуществами, которые давало соблюдение чистокровных традиций, и одновременно получать финансовую выгоду от торговли с маглами.

Именно прапрапрадед Дафны оказался достаточно умен, чтобы разглядеть, какие перемены происходят в магловском мире во время промышленной революции. Новые магловские технологии позволяли ему все дешевле закупать товары у маглов и все дороже продавать их волшебникам, которым не хотелось иметь дело с такими скучными немагическими необходимостями, как продукты, одежда и строительные материалы.

Постепенно дело росло. Потом росло еще. И еще.

Маглы продолжали развиваться, тогда как волшебный мир, если уж на то пошло, упорно пятился назад. За последние полтора столетия достижения маглов помогли семье Гринграсс войти в число богатейших волшебных семей Англии. Они попали в идеальный экономический шторм: себестоимость неуклонно снижалась, а собственные цены снижать почти не требовалось.

План родителей Дафны был изложен ей еще в детстве. Поступить в Хогвартс и внешне стать образцом чистокровного превосходства — только без лишнего шума. Безупречные манеры, отличная учеба, а громкое позерство и показную надменность оставить тем чистокровным идиотам, на которых ее семья зарабатывала деньги.

Насколько хорошо Дафна научится пользоваться магией на практике, в общей картине было почти неважно. Настоящее образование она должна была получать во время каникул и через совиную почту, пока отец передавал ей подлинную семейную магию: деловую хватку, умение управлять чужими эмоциями и знание политических связей.

Итак, она должна была окончить Хогвартс, желательно первой на курсе, войти в семейное дело, а со временем сменить отца во главе компании. Отец мечтал, чтобы она занялась бизнесом и вышла замуж — по его словам — за «чистокровного, но не идиота». Поскольку такие экземпляры встречались удручающе редко, он был готов согласиться просто на «не идиота». В конечном счете выбирать все равно предстояло ей. Никаких неловких смотров, никаких принудительных помолвок — лишь бы избранник не был идиотом, независимо от происхождения.

Если Дафна будет счастлива, отец тоже будет счастлив.

Дафна охотно согласилась на этот план по двум причинам. Во-первых, она была честолюбива и любила сложные задачи. Во-вторых, ее согласие означало, что младшую сестру, Асторию, не обременят семейными обязанностями.

Освободить сестру от этого груза было самым меньшим, что Дафна могла для нее сделать, учитывая то, с чем Астории приходилось жить.

Лучше об этом не думать.

К несчастью для Дафны, приближающаяся война, если выражаться предельно просто, плохо влияла на бизнес. Достаточно было летом пройти по Косому переулку и увидеть закрытые лавки, чтобы понять, к чему привело подтвержденное в июне возвращение Сами-Знаете-Кого.

Но падение прибыли было всего лишь небольшой краткосрочной неприятностью.

Настоящая проблема заключалась в другом. Чем ближе подступала война, тем громче от «правильных чистокровных» требовали определиться, на чьей они стороне. Количество «деловых встреч», которые отцу пришлось провести с уважаемыми чистокровными сановниками — то есть Пожирателями смерти — во время рождественских каникул, ясно показывало, насколько сильно на них давят.

Пока отец достаточно умело обходился с идиотами, но рано или поздно что-то должно было сломаться. Семье отчаянно требовалось еще одно «чудо Поттера» — опять же, выражение отца, не ее, — чтобы Волдеморт исчез. На этот раз желательно навсегда.

Надеяться, что очередной годовалый младенец прогонит Темного Лорда, казалось не самой разумной стратегией. А если шестнадцатилетний Поттер действительно был «Избранным», ему следовало бы перестать тянуть и уже заняться делом.

Из размышлений Дафну вышибла подушка, с силой врезавшаяся ей в голову.

Она повернулась и увидела раздраженное лицо своей лучшей подруги Трейси Дэвис.

— Опять переживаешь из-за того, чего не можешь изменить, да?

— Разумеется, нет, — автоматически ответила Дафна.

В нее тут же прилетела вторая подушка.

— Ладно, хорошо, — сдалась Дафна, вставая. — Я ничего не могу с собой поделать, и ты это прекрасно знаешь. Но почему-то продолжаешь швыряться подушками.

Она направилась к двери ванной, и тут в затылок прилетела еще одна.

— За. Что. Это. Было? — процедила Дафна. Она была слишком уставшей и слишком напряженной для подобной чепухи.

— Ради веселья? — Трейси пожала плечами. — Времена нынче нервные. Надо веселиться при каждой возможности.

Она усмехнулась и собрала волосы в свободный хвост.

— А теперь хватит мрачнеть. Собирайся. Я голодная.

Приведя себя в порядок, Дафна вместе с Трейси отправилась завтракать в Большой зал, как делала каждый день: идеальная осанка, высоко поднятая голова, взгляд строго вперед. На взгляды мальчишек, которых с каждым годом становилось все больше, она подчеркнуто не обращала внимания.

Однако недавно среди наблюдателей появился новичок, и именно это пробудило любопытство Дафны.

— Он опять смотрит, — тихо сказала Трейси, когда они сели и начали накладывать еду.

Дафна осторожно подняла глаза, чтобы убедиться, что под «он» подруга имеет в виду того, кого она предполагала.

Самого Избранного. Гарри Поттера.

Когда несколько недель назад Дафна впервые заметила его взгляд, это застало ее врасплох. Раньше он, кажется, ею совершенно не интересовался. Первые пять лет учебы Поттер был либо растерян, либо зол, либо подавлен, либо слишком занят чем-то другим, чтобы тратить время на разглядывание красивых девушек. В редкие моменты, когда его все-таки отвлекало противоположное половина человечества, он совершенно бесстыдно пялился на Чжоу Чанг.

А в этом году большая часть его взглядов в сторону слизеринского стола была посвящена Драко. Дафна даже не знала, кто следил за Драко внимательнее — ее сестра или Поттер.

Но самым странным было другое: Поттер смотрел на нее совсем не так, как остальные. Ни желания, ни тоски, ни мечтательного выражения. Только холодная, почти безличная оценка.

Словно она была задачей по арифмантике, которую предстояло решить.

Хотя Дафне и не хотелось это признавать, Поттер был одним из немногих мальчиков Хогвартса, от которых такой взгляд ее бы не раздражал. Вот только действительно ли ей был интересен Поттер — или он стал ей интересен лишь потому, что не проявлял интереса к ней?

Понятия не имела.

Гормоны — ужасно запутанная вещь.

— Со дня на день, думаю, — пробормотала Трейси.

С тех пор как начались эти взгляды, ее любимым развлечением стало разгадывание мотивов Поттера. Дафна подозревала, что привлекательность занятия была двойной: Трейси действительно хотела понять, что задумал Поттер, и одновременно получала неподдельное удовольствие от того, как бесит Дафну бесконечным обсуждением этой темы.

— Сегодня он выглядит иначе. Будто наконец что-то решил, — с авторитетным видом объявила Трейси. — Предсказываю контакт в ближайшие сорок восемь часов.

— Интересно, утром, днем или вечером? — Дафна одарила ее взглядом. — Наверное, стоит расчистить место в ежедневнике.

— Скорее вечером. После ужина, — невозмутимо продолжила Трейси, намеренно проигнорировав сарказм. — Не захочет же он, чтобы вас прервали уроки или другие дела.

— Разумеется, — протянула Дафна и вернулась к завтраку, пытаясь сменить тему. — Значит, утром Трансфигурация, днем Защита, да?

— Не больше сорока восьми часов, — повторила Трейси с улыбкой, не позволив ей уйти от разговора. — Просто приготовься услышать «я же говорила», когда это случится.

— Ну, по крайней мере, теперь есть чего ждать. Пошли.

Дафна быстро собрала вещи и поднялась, направляясь на занятия. Уже у выхода она смутно услышала, как за спиной Трейси бормочет:

— Точно вечером.

К счастью, остаток дня прошел без обсуждений Гарри Поттера. Даже Снейп каким-то чудом сумел не отпустить ни одного язвительного замечания в его адрес на дневном уроке Защиты.

Дафне надоели оскорбления, которыми декан ее факультета осыпал Поттера, еще в первые недели первого курса. То, что профессор не только не прекратил, но с годами делал это все чаще и злее, оставалось для нее загадкой.

Единственным объяснением было то, что профессор Снейп страдал тем же недугом, что и Драко: синдромом комплекса неполноценности перед Поттером.

СКНП, если сокращенно.

Драко был поражен им настолько тяжело, что среди Дафны и Трейси это давно стало постоянной шуткой.

— Драко сегодня был особенно СКНПнутым.

— Если Поттер каким-то образом заберет яйцо у дракона, СКНП Драко станет невыносимым. Я, конечно, не хочу, чтобы Поттер погиб, но иногда это кажется предпочтительнее очередного нытья Драко.

— Предупреждаю: внизу СКНП в полной силе. Не ходи в гостиную, если не хочешь услышать часовой доклад о том, почему Поттер наверняка сквиб.

Большинство учеников либо ненавидело Драко, либо терпело его. Дафне же в основном было его жаль. Она помнила приятного, слегка самовлюбленного мальчика, с которым была знакома в детстве, — до того как поклонение отцу и зависть к Поттеру превратили его в того мерзавца, которым он был сейчас.

В ее глазах Драко был безнадежен.

Безвреден, раздражающ и безнадежен.

Во всем Хогвартсе, пожалуй, только Астория еще сохраняла в него веру. Она так и не до конца переросла детскую влюбленность, несмотря на то каким отвратительным человеком он стал.

— Он не такой. Не по-настоящему, — упрямо повторяла Астория всякий раз, когда Дафна рассказывала о новой выходке Драко. — Однажды он разберется, что для него важно.

Дафна улыбнулась, войдя в Большой зал и увидев сестру за столом Хаффлпаффа. Отчасти чтобы избежать размышлений Трейси обо всем, что связано с Поттером, а отчасти потому, что после каникул они ни разу этого не делали, Дафна решила поужинать с хаффлпаффцами — точнее, с сестрой.

— Привет, Дафна! — радостно встретила ее Астория, когда она села рядом. — Все еще постоянно обо всем переживаешь?

— Замолчи, ты, — ласково ответила Дафна. — Мне Трейси хватает. Давай лучше поговорим о другом.

Астория закатила глаза.

— Ладно. Что с Драко? Он в последнее время какой-то… не знаю. Все время напуганный.

— Понятия не имею, Астория, — равнодушно ответила Дафна. — Я стараюсь его не замечать. Может, увидел гиппогрифа и его настигли воспоминания о смертельном ранении?

— Я серьезно, Дафна, — продолжила Астория, заметно помрачнев. — Что-то не так. Я волнуюсь.

— Почему ты не можешь быть нормальной и влюбиться в Гарри Поттера, как все остальные девочки? Это было бы намного менее тревожно.

— Я НЕ влюблена в Драко, — неубедительно возразила Астория. — Я просто переживаю, потому что он…

Она резко замолчала, широко распахнула глаза, опустила взгляд в тарелку и пробормотала:

— Кстати о Гарри Поттере. Только не оборачивайся, но…

Дафна не успела осмыслить резкую смену темы, как за спиной кто-то нарочито прочистил горло.

Она обернулась и увидела — совершенно необъяснимо — самого Гарри Поттера, который нервно смотрел на нее.

— Кажется, ты уронила это на Защите, — пробормотал Гарри и быстро протянул ей кусок пергамента.

Дафна бегло осмотрела лист и, сразу поняв, что почерк не ее, ответила:

— Извини, Поттер, но это не…

Он наклонился ближе и перебил ее гораздо тише, но настойчивее, так чтобы слышала только она:

— Я совершенно уверен, что это предназначено тебе, Дафна. Но я бы подождал и проверил, когда останешься одна. Похоже, там что-то конфиденциальное.

Дафна всегда посмеивалась над членами фан-клуба Поттера, когда слышала восторженные речи о его гипнотических зеленых глазах.

Но сейчас, когда эти глаза находились всего в нескольких дюймах от ее лица, пришлось признать: возможно, в этом что-то было.

— Эм… хорошо. Спасибо, — наконец ответила она, вернув самообладание, и тут же сунула пергамент в сумку, следуя его весьма прозрачному намеку.

На лице Гарри появилось явное облегчение.

— Не за что, — тихо сказал он, оглянулся, оценивая, кто заметил их разговор, и быстро вышел из зала. Двое его лучших друзей с озадаченными лицами поспешили следом.

В голове Дафны тут же пронесся миллион мыслей. Она намеренно игнорировала ошеломленные лица вокруг.

Несколько минут она сосредоточенно занималась ужином, а затем наконец рискнула посмотреть в сторону стола Слизерина.

Трейси Дэвис смотрела на нее с самым самодовольным выражением, какое Дафна когда-либо видела на человеческом лице.

Очень медленно, беззвучно, Трейси произнесла губами:

«Я. Же. Говорила».