Дафна Гринграсс и важность намерения (гет)

Дафна Гринграсс обвела взглядом собравшихся и постаралась скрыть довольную усмешку, в последний раз пробегая глазами по своим записям. Через несколько секунд она отпила воды и посмотрела на часы, проверяя, не пора ли начинать. Хотя на подготовку к этому моменту у нее было больше года, желудок предательски сжался, и Дафна позволила себе несколько мгновений, чтобы взять себя в руки.

Наверное, ни одного выпускного проекта за всю историю Хогвартса не ждали с таким нетерпением. Дафна прекрасно понимала: завороженная аудитория безропотно вытерпит еще несколько секунд тишины. Ведь сейчас эти люди наконец получат ответы на вопросы, волновавшие весь магический мир с прошлого мая, когда Волдеморт был окончательно побежден.

Как это произошло?

И какую роль сыграла она?

«Самое трудное ты сделала еще в прошлом году, — сказала себе Дафна. — Так что соберись».

Она сосредоточилась на родных и друзьях, стоявших в глубине зала, и почти сразу успокоилась.

Все семь лет учебы Дафна неизменно шла второй на курсе, совсем немного уступая Гермионе Грейнджер. Но сегодня этому придет конец. Если только Гермиона не сумела каким-то образом воскресить самого Мерлина, ее проект и близко не сравнится с тем, чем Дафна собиралась поделиться со своей внимательной аудиторией.

Конечно, радоваться такой мелочной победе после того, чего они с Гарри добились, уничтожив Волдеморта, было почти неприлично. Но тут уж ничего не поделаешь. Иногда Дафна бывала мелочной.

И сейчас был именно такой случай.

— Добрый день, — уверенно обратилась она к аудитории. — Сегодня я хочу рассказать о самом необыкновенном проявлении магии, в котором мне когда-либо доводилось участвовать. О том, что семь лет назад, впервые начав учебу в Хогвартсе, я сочла бы попросту невозможным. И все же, каким бы невероятным ни казался результат, основа этой магии была заложена на одном из самых первых моих уроков здесь. У успешного заклинания множество составляющих: сосредоточенность, структура, сила… но ни одна из них не сравнится с намерением. Без намерения не на чем сосредоточиться, нечего разрабатывать, изучать и совершенствовать, некуда направлять силу. Намерение важнее всего.

Дафна понимала, что жестоко заставлять их ждать, но все же снова потянулась к стакану. Горло внезапно пересохло. Несколько профессоров и высокопоставленных сотрудников Министерства буквально сидели на краешках стульев, ожидая продолжения. Они ждали этих ответов месяцами и теперь едва сдерживали нетерпение.

Дафна глубоко вдохнула и продолжила:

— Это история о том, как Гарри Поттер и я уничтожили Волдеморта и созданные им орудия, с помощью которых он пытался обмануть смерть, сидя в пустом классе Хогвартса. Мы использовали идею Гарри, мой способ ее осуществления и, самое главное, наше намерение.

«Гермиона придет в ярость», — с удовольствием подумала Дафна и начала свой рассказ.

Примечание автора. Эта история написана исключительно ради моего — и, надеюсь, вашего — удовольствия. Ничто из использованного мира мне не принадлежит, и никакой прибыли от публикации этой работы я не получаю.

За исключением пролога и эпилога, действие происходит на шестом курсе Гарри и Дафны и соответствует канону до «Ордена Феникса» включительно. Я постараюсь по возможности придерживаться идей «Принца-полукровки», «Даров Смерти» и общего канона, особенно в том, что касается тех немногих сведений, которые нам известны об Астории Гринграсс.

Как вы увидите, вся история будет рассказана с точки зрения Дафны. В этой главе будет немало сведений о семье Гринграсс, но не бойтесь: дальше Избранный станет куда заметнее.

 

---

 

Дафна сбросила одеяло и медленно поднялась с кровати, встречая очередной день своего, казалось, бесконечного шестого курса в Хогвартсе — года, когда все ее планы на будущее официально полетели к черту.

Ее семья всегда шла по тонкому канату, стараясь сохранять максимально возможный нейтралитет в бессмысленных и на редкость идиотских войнах, которые волшебники устраивали последние два столетия. Цели Гринграссов были просты в формулировке и невероятно сложны в исполнении: пользоваться всеми общественными преимуществами, которые давало соблюдение чистокровных традиций, и одновременно получать финансовую выгоду от торговли с маглами.

Именно прапрапрадед Дафны оказался достаточно умен, чтобы разглядеть, какие перемены происходят в магловском мире во время промышленной революции. Новые магловские технологии позволяли ему все дешевле закупать товары у маглов и все дороже продавать их волшебникам, которым не хотелось иметь дело с такими скучными немагическими необходимостями, как продукты, одежда и строительные материалы.

Постепенно дело росло. Потом росло еще. И еще.

Маглы продолжали развиваться, тогда как волшебный мир, если уж на то пошло, упорно пятился назад. За последние полтора столетия достижения маглов помогли семье Гринграсс войти в число богатейших волшебных семей Англии. Они попали в идеальный экономический шторм: себестоимость неуклонно снижалась, а собственные цены снижать почти не требовалось.

План родителей Дафны был изложен ей еще в детстве. Поступить в Хогвартс и внешне стать образцом чистокровного превосходства — только без лишнего шума. Безупречные манеры, отличная учеба, а громкое позерство и показную надменность оставить тем чистокровным идиотам, на которых ее семья зарабатывала деньги.

Насколько хорошо Дафна научится пользоваться магией на практике, в общей картине было почти неважно. Настоящее образование она должна была получать во время каникул и через совиную почту, пока отец передавал ей подлинную семейную магию: деловую хватку, умение управлять чужими эмоциями и знание политических связей.

Итак, она должна была окончить Хогвартс, желательно первой на курсе, войти в семейное дело, а со временем сменить отца во главе компании. Отец мечтал, чтобы она занялась бизнесом и вышла замуж — по его словам — за «чистокровного, но не идиота». Поскольку такие экземпляры встречались удручающе редко, он был готов согласиться просто на «не идиота». В конечном счете выбирать все равно предстояло ей. Никаких неловких смотров, никаких принудительных помолвок — лишь бы избранник не был идиотом, независимо от происхождения.

Если Дафна будет счастлива, отец тоже будет счастлив.

Дафна охотно согласилась на этот план по двум причинам. Во-первых, она была честолюбива и любила сложные задачи. Во-вторых, ее согласие означало, что младшую сестру, Асторию, не обременят семейными обязанностями.

Освободить сестру от этого груза было самым меньшим, что Дафна могла для нее сделать, учитывая то, с чем Астории приходилось жить.

Лучше об этом не думать.

К несчастью для Дафны, приближающаяся война, если выражаться предельно просто, плохо влияла на бизнес. Достаточно было летом пройти по Косому переулку и увидеть закрытые лавки, чтобы понять, к чему привело подтвержденное в июне возвращение Сами-Знаете-Кого.

Но падение прибыли было всего лишь небольшой краткосрочной неприятностью.

Настоящая проблема заключалась в другом. Чем ближе подступала война, тем громче от «правильных чистокровных» требовали определиться, на чьей они стороне. Количество «деловых встреч», которые отцу пришлось провести с уважаемыми чистокровными сановниками — то есть Пожирателями смерти — во время рождественских каникул, ясно показывало, насколько сильно на них давят.

Пока отец достаточно умело обходился с идиотами, но рано или поздно что-то должно было сломаться. Семье отчаянно требовалось еще одно «чудо Поттера» — опять же, выражение отца, не ее, — чтобы Волдеморт исчез. На этот раз желательно навсегда.

Надеяться, что очередной годовалый младенец прогонит Темного Лорда, казалось не самой разумной стратегией. А если шестнадцатилетний Поттер действительно был «Избранным», ему следовало бы перестать тянуть и уже заняться делом.

Из размышлений Дафну вышибла подушка, с силой врезавшаяся ей в голову.

Она повернулась и увидела раздраженное лицо своей лучшей подруги Трейси Дэвис.

— Опять переживаешь из-за того, чего не можешь изменить, да?

— Разумеется, нет, — автоматически ответила Дафна.

В нее тут же прилетела вторая подушка.

— Ладно, хорошо, — сдалась Дафна, вставая. — Я ничего не могу с собой поделать, и ты это прекрасно знаешь. Но почему-то продолжаешь швыряться подушками.

Она направилась к двери ванной, и тут в затылок прилетела еще одна.

— За. Что. Это. Было? — процедила Дафна. Она была слишком уставшей и слишком напряженной для подобной чепухи.

— Ради веселья? — Трейси пожала плечами. — Времена нынче нервные. Надо веселиться при каждой возможности.

Она усмехнулась и собрала волосы в свободный хвост.

— А теперь хватит мрачнеть. Собирайся. Я голодная.

Приведя себя в порядок, Дафна вместе с Трейси отправилась завтракать в Большой зал, как делала каждый день: идеальная осанка, высоко поднятая голова, взгляд строго вперед. На взгляды мальчишек, которых с каждым годом становилось все больше, она подчеркнуто не обращала внимания.

Однако недавно среди наблюдателей появился новичок, и именно это пробудило любопытство Дафны.

— Он опять смотрит, — тихо сказала Трейси, когда они сели и начали накладывать еду.

Дафна осторожно подняла глаза, чтобы убедиться, что под «он» подруга имеет в виду того, кого она предполагала.

Самого Избранного. Гарри Поттера.

Когда несколько недель назад Дафна впервые заметила его взгляд, это застало ее врасплох. Раньше он, кажется, ею совершенно не интересовался. Первые пять лет учебы Поттер был либо растерян, либо зол, либо подавлен, либо слишком занят чем-то другим, чтобы тратить время на разглядывание красивых девушек. В редкие моменты, когда его все-таки отвлекало противоположное половина человечества, он совершенно бесстыдно пялился на Чжоу Чанг.

А в этом году большая часть его взглядов в сторону слизеринского стола была посвящена Драко. Дафна даже не знала, кто следил за Драко внимательнее — ее сестра или Поттер.

Но самым странным было другое: Поттер смотрел на нее совсем не так, как остальные. Ни желания, ни тоски, ни мечтательного выражения. Только холодная, почти безличная оценка.

Словно она была задачей по арифмантике, которую предстояло решить.

Хотя Дафне и не хотелось это признавать, Поттер был одним из немногих мальчиков Хогвартса, от которых такой взгляд ее бы не раздражал. Вот только действительно ли ей был интересен Поттер — или он стал ей интересен лишь потому, что не проявлял интереса к ней?

Понятия не имела.

Гормоны — ужасно запутанная вещь.

— Со дня на день, думаю, — пробормотала Трейси.

С тех пор как начались эти взгляды, ее любимым развлечением стало разгадывание мотивов Поттера. Дафна подозревала, что привлекательность занятия была двойной: Трейси действительно хотела понять, что задумал Поттер, и одновременно получала неподдельное удовольствие от того, как бесит Дафну бесконечным обсуждением этой темы.

— Сегодня он выглядит иначе. Будто наконец что-то решил, — с авторитетным видом объявила Трейси. — Предсказываю контакт в ближайшие сорок восемь часов.

— Интересно, утром, днем или вечером? — Дафна одарила ее взглядом. — Наверное, стоит расчистить место в ежедневнике.

— Скорее вечером. После ужина, — невозмутимо продолжила Трейси, намеренно проигнорировав сарказм. — Не захочет же он, чтобы вас прервали уроки или другие дела.

— Разумеется, — протянула Дафна и вернулась к завтраку, пытаясь сменить тему. — Значит, утром Трансфигурация, днем Защита, да?

— Не больше сорока восьми часов, — повторила Трейси с улыбкой, не позволив ей уйти от разговора. — Просто приготовься услышать «я же говорила», когда это случится.

— Ну, по крайней мере, теперь есть чего ждать. Пошли.

Дафна быстро собрала вещи и поднялась, направляясь на занятия. Уже у выхода она смутно услышала, как за спиной Трейси бормочет:

— Точно вечером.

К счастью, остаток дня прошел без обсуждений Гарри Поттера. Даже Снейп каким-то чудом сумел не отпустить ни одного язвительного замечания в его адрес на дневном уроке Защиты.

Дафне надоели оскорбления, которыми декан ее факультета осыпал Поттера, еще в первые недели первого курса. То, что профессор не только не прекратил, но с годами делал это все чаще и злее, оставалось для нее загадкой.

Единственным объяснением было то, что профессор Снейп страдал тем же недугом, что и Драко: синдромом комплекса неполноценности перед Поттером.

СКНП, если сокращенно.

Драко был поражен им настолько тяжело, что среди Дафны и Трейси это давно стало постоянной шуткой.

— Драко сегодня был особенно СКНПнутым.

— Если Поттер каким-то образом заберет яйцо у дракона, СКНП Драко станет невыносимым. Я, конечно, не хочу, чтобы Поттер погиб, но иногда это кажется предпочтительнее очередного нытья Драко.

— Предупреждаю: внизу СКНП в полной силе. Не ходи в гостиную, если не хочешь услышать часовой доклад о том, почему Поттер наверняка сквиб.

Большинство учеников либо ненавидело Драко, либо терпело его. Дафне же в основном было его жаль. Она помнила приятного, слегка самовлюбленного мальчика, с которым была знакома в детстве, — до того как поклонение отцу и зависть к Поттеру превратили его в того мерзавца, которым он был сейчас.

В ее глазах Драко был безнадежен.

Безвреден, раздражающ и безнадежен.

Во всем Хогвартсе, пожалуй, только Астория еще сохраняла в него веру. Она так и не до конца переросла детскую влюбленность, несмотря на то каким отвратительным человеком он стал.

— Он не такой. Не по-настоящему, — упрямо повторяла Астория всякий раз, когда Дафна рассказывала о новой выходке Драко. — Однажды он разберется, что для него важно.

Дафна улыбнулась, войдя в Большой зал и увидев сестру за столом Хаффлпаффа. Отчасти чтобы избежать размышлений Трейси обо всем, что связано с Поттером, а отчасти потому, что после каникул они ни разу этого не делали, Дафна решила поужинать с хаффлпаффцами — точнее, с сестрой.

— Привет, Дафна! — радостно встретила ее Астория, когда она села рядом. — Все еще постоянно обо всем переживаешь?

— Замолчи, ты, — ласково ответила Дафна. — Мне Трейси хватает. Давай лучше поговорим о другом.

Астория закатила глаза.

— Ладно. Что с Драко? Он в последнее время какой-то… не знаю. Все время напуганный.

— Понятия не имею, Астория, — равнодушно ответила Дафна. — Я стараюсь его не замечать. Может, увидел гиппогрифа и его настигли воспоминания о смертельном ранении?

— Я серьезно, Дафна, — продолжила Астория, заметно помрачнев. — Что-то не так. Я волнуюсь.

— Почему ты не можешь быть нормальной и влюбиться в Гарри Поттера, как все остальные девочки? Это было бы намного менее тревожно.

— Я НЕ влюблена в Драко, — неубедительно возразила Астория. — Я просто переживаю, потому что он…

Она резко замолчала, широко распахнула глаза, опустила взгляд в тарелку и пробормотала:

— Кстати о Гарри Поттере. Только не оборачивайся, но…

Дафна не успела осмыслить резкую смену темы, как за спиной кто-то нарочито прочистил горло.

Она обернулась и увидела — совершенно необъяснимо — самого Гарри Поттера, который нервно смотрел на нее.

— Кажется, ты уронила это на Защите, — пробормотал Гарри и быстро протянул ей кусок пергамента.

Дафна бегло осмотрела лист и, сразу поняв, что почерк не ее, ответила:

— Извини, Поттер, но это не…

Он наклонился ближе и перебил ее гораздо тише, но настойчивее, так чтобы слышала только она:

— Я совершенно уверен, что это предназначено тебе, Дафна. Но я бы подождал и проверил, когда останешься одна. Похоже, там что-то конфиденциальное.

Дафна всегда посмеивалась над членами фан-клуба Поттера, когда слышала восторженные речи о его гипнотических зеленых глазах.

Но сейчас, когда эти глаза находились всего в нескольких дюймах от ее лица, пришлось признать: возможно, в этом что-то было.

— Эм… хорошо. Спасибо, — наконец ответила она, вернув самообладание, и тут же сунула пергамент в сумку, следуя его весьма прозрачному намеку.

На лице Гарри появилось явное облегчение.

— Не за что, — тихо сказал он, оглянулся, оценивая, кто заметил их разговор, и быстро вышел из зала. Двое его лучших друзей с озадаченными лицами поспешили следом.

В голове Дафны тут же пронесся миллион мыслей. Она намеренно игнорировала ошеломленные лица вокруг.

Несколько минут она сосредоточенно занималась ужином, а затем наконец рискнула посмотреть в сторону стола Слизерина.

Трейси Дэвис смотрела на нее с самым самодовольным выражением, какое Дафна когда-либо видела на человеческом лице.

Очень медленно, беззвучно, Трейси произнесла губами:

«Я. Же. Говорила».

Если появление Поттера за ужином выбило Дафну из колеи, то содержание переданного им послания оказалось раз в десять хуже.

«Дафна,

Я работаю над одним проектом и хотел бы попросить тебя о помощи. Если тебе интересно узнать больше, встретимся завтра в семь вечера у кабинета Трансфигурации. Ради твоей и моей безопасности прошу прийти одной. Я тоже буду один.

Понимаю, что такое предложение может вызвать подозрения. Все, что я могу сказать: я не собираюсь причинять тебе вред и мне действительно нужна твоя помощь.

Если бы подобную записку получил я от слизеринца, то тоже отнесся бы настороженно. Правда, поскольку я тупой гриффиндорец, скорее всего все равно пришел бы — потому что я смелый, отважный и все в таком духе.

Надеюсь, ты воспользуешься своей хитростью и честолюбием и вспомнишь то, что сама видела за последние годы. Я никогда сознательно не оскорблял и не причинял вреда людям без причины и всегда говорил правду. То, в чем мне нужна твоя помощь, в случае успеха принесет имени Гринграсс огромный престиж и серьезное политическое влияние. Да, я совершенно откровенно играю на твоем честолюбии — но по крайней мере делаю это честно.

Я прошу только прийти и выслушать меня. Обещаю ответить на любые вопросы, на которые смогу.

Если ты решишь не встречаться, я пойму и больше никогда не стану тебя беспокоить. В любом случае ради собственной безопасности советую уничтожить это письмо сразу после прочтения.

Надеюсь увидеть тебя скоро».

Дафна проигнорировала последний совет и перечитала письмо не меньше тридцати раз. Она и сама не понимала зачем: решение прийти было принято практически сразу.

Поттер использовал все правильные слова — «политическое влияние», «честолюбие», «тупой гриффиндорец» — и успешно зацепил ее любопытство. А если вспомнить собственные наблюдения за ним за прошедшие годы, приходилось признать: Поттер действительно вступал в конфликты только после провокации.

Даже самые безумные и невероятные слухи о нем обычно сводились к тому, что он совершал какие-нибудь героические поступки — настолько нелепые и неправдоподобные, что в них трудно было поверить. А если доверять комментариям Драко — чего Дафна не делала, — Поттер вообще был всего лишь мошенником. Неумелым и безобидным мошенником.

Ничего страшного в том, чтобы его выслушать.

Поэтому ровно в шесть пятьдесят семь следующего вечера Дафна стояла у кабинета Трансфигурации, бормоча:

— Инсендио.

Она методично сжигала записку.

«Лучше поздно, чем никогда», — подумала Дафна, наблюдая, как последний клочок пергамента превращается в пепел.

— Кажется, я просил тебя сжечь ее сразу, — раздался словно из ниоткуда знакомый голос.

— Мерлин, Поттер! — Дафна едва не вскрикнула и резко обернулась. — Хватит подкрадываться ко мне!

— Прости, — ответил он таким тоном, что сожалением там и не пахло. — Иногда забываю, насколько это полезная штука.

Ее взгляд тут же упал на мантию в его руках.

— Это…

— Мантия-невидимка. Ага, — без всяких церемоний подтвердил Гарри.

— Может, стоило бы быть немного… не знаю… осторожнее, когда рассказываешь о такой вещи? Кто-нибудь может пройти мимо и услышать.

В ответ она получила понимающую улыбку.

— Не переживай. Я знал, что мы одни, благодаря вот этому.

Он поднял потертый кусок пергамента.

На первый взгляд это была старая карта — совершенно обыкновенная, если не считать того, что надписи на ней двигались. И, кажется, Дафна видела там собственное имя рядом с надписью «Гарри Поттер».

— Что это… — начала она.

— Пойдем, — перебил Гарри уже тише и кивнул на пустую комнату неподалеку. — Ты права. Нам стоит найти место поуединеннее.

Главный урок, который отец вбивал ей в голову касательно любых переговоров, звучал просто: всегда контролируй ситуацию, не позволяй другой стороне понять тебя и держи ее в напряжении.

Они еще даже толком не начали разговаривать, а Дафна уже с треском провалила этот урок. Голова шла кругом.

«Соберись, — приказала она себе, наблюдая, как Поттер запирает дверь чарами и накладывает на комнату заклинание тишины. — Возьми разговор под контроль. Задай тон».

Когда он снова повернулся к ней, Дафна демонстративно прислонилась к стене, скрестила руки на груди и надела свой лучший холодный взгляд.

— Надеюсь, это действительно важно, Поттер. Я не люблю, когда тратят мое время.

Поттер зажал переносицу и раздраженно прикрыл глаза.

— Может, мы сразу пропустим эту ерунду? — спросил он, подняв взгляд к потолку.

— Просвети меня: о какой именно ерунде речь? — прохладно спросила Дафна, из последних сил поддерживая видимость того, что контролирует ситуацию.

Гарри тут же передразнил ее: прислонился к стене, скрестил руки и одарил преувеличенно суровым взглядом.

— Вот об этой, — прямо сказал он, а потом сел, считая, что свою мысль доказал.

— Пожалуйста, — добавил Гарри и жестом предложил сесть ей. — Я не пытаюсь тебя обмануть. Не пытаюсь выиграть какую-то игру в остроумие. Я просто хочу поговорить и попросить о помощи. И вообще предпочитаю, чтобы меня называли Гарри, а не Поттером.

Дафна поняла, что бессмысленно выигрывать поединок воли у человека, который вообще не собирается в нем участвовать. Она наконец ослабила защиту, коротко кивнула и села.

— Приятно наконец познакомиться, Гарри. Я Дафна.

На лице Гарри появилось облегчение. Он заметно расслабился, несколько секунд подбирал слова, глубоко вдохнул и начал:

— То, с чем мне нужна помощь, должно остаться между нами. В буквальном смысле от этого зависят жизни. Поэтому прежде чем я расскажу какие-либо подробности, нам придется принести кровную клятву не раскрывать намеренно ничего из того, что мы будем обсуждать или над чем будем работать, если только мы оба не согласимся.

Он тут же поднял руку, останавливая готовый сорваться с ее губ протест.

— Я понимаю, что это огромная ответственность, и не прошу тебя давать клятву сегодня. Я хочу только поговорить и позволить тебе задать любые вопросы. Потом ты спокойно все обдумаешь.

Дафне было очевидно, о чем речь, но она должна была удостовериться.

— Значит, твоя просьба связана с Сами-Знаете-Кем?

— С ним единственным, — мрачно усмехнулся Гарри.

— Тогда пророчество действительно существует, и ты действительно…

— Избранный? — подсказал он.

В этот момент Дафне показалось, будто ему на плечи вдруг свалился вес всего мира.

— В общем, да. В конечном счете это не особенно важно, потому что Волдеморт уже решил, что я тот самый, не услышав пророчество целиком. Но без клятвы больше я сказать не могу.

Дафна собралась с мыслями, кивнула и некоторое время молчала, решая, с чего начать.

— Хорошо. Первый вопрос: почему я?

— Мне нужен умный человек, хорошо разбирающийся в теории магии, — немедленно ответил Гарри.

Очевидно, этого вопроса он ждал.

— То, что я ищу, связано с созданием или изменением заклинания. Возможно, сама идея невозможна. Но мне нужен кто-то, кто выслушает ее, проверит и, надеюсь, разовьет.

Он пожал плечами.

— Я знаю, что это твоя сильная сторона. Не обязательно практика, а именно понимание и объяснение магии. А я либо от природы ужасен в этой части, либо просто слишком ленив, чтобы стать хорошим. Вот тут и нужна ты.

Дафна нахмурилась.

— Откуда ты вообще это знаешь? Мы не занимаемся вместе ни Заклинаниями, ни Трансфигурацией, а Арифмантику и Древние руны ты не изучаешь.

Гарри рассмеялся.

— Я лучший друг Гермионы Грейнджер. Поверь, я много слышал о том, кого она считает главным конкурентом. Ты фигурируешь в этих разговорах постоянно. Сильные стороны, слабые стороны… Она воспринимает все очень серьезно. Слишком серьезно.

Дафна позволила себе насладиться комплиментом, но тут ее осенила очевидная мысль.

— Ты только что сказал, что Гермиона — твоя лучшая подруга. Почему не попросил ее?

— Ты права: Гермиона — не Грейнджер — была для меня замечательной подругой. Лучше и пожелать нельзя. Но есть две причины, почему я не говорил с ней об этом.

Он помрачнел.

— Главная проблема — она доверяет суждениям Дамблдора больше, чем моим. Особенно в этом году. И не только она. Почти все на «моей» стороне такие.

— Последние пять с половиной лет мне все повторяют: «слушай Дамблдора, доверяй Дамблдору, поговори с Дамблдором». Вокруг полно умных людей, которые хотят мне помочь, но как только речь заходит о решениях директора, они почему-то перестают думать.

— Если все говорят одно и то же, возможно, в этом что-то есть. Почему тогда не поговорить с Дамблдором? — возразила Дафна. — Он забыл о магии больше, чем я когда-либо узнаю.

Лицо Гарри потемнело. Дафна видела: он тщательно выбирает слова.

— Я пытался. Ему неинтересно. У него есть собственное представление о том, что нужно делать, и последние пять лет он выдавал мне информацию по капле — ровно столько, сколько считал необходимым, чтобы я делал то, чего хочет он. В этом году я наконец узнаю больше, но то, что мы разбирали четыре месяца, можно было рассказать за неделю.

Гарри сделал паузу.

— Его не интересуют чужие идеи. Он настолько привык командовать… ему нравится командовать… что, по-моему, он разучился принимать советы.

Дафна понимала: он еще не закончил. Ему нужно было кому-то это сказать. Возможно, он уже пытался — и каждый раз в ответ слышал очередное «доверяй Дамблдору».

— Помнишь, что Дамблдор сказал на четвертом курсе? После убийства Седрика? Что всем придется выбирать между легким и правильным?

Гарри не стал ждать ответа и продолжил, глядя в стол:

— После смерти родителей он, по сути, контролировал всю мою жизнь. Где и как я рос. Что знал о родителях. Что знал о волшебном мире.

Он машинально ковырнул щепку, торчавшую из края парты, так и не подняв головы.

— И я понял одну вещь: когда дело касается меня, он почему-то раз за разом выбирает легкое вместо правильного.

Гарри тихо усмехнулся и наконец встретился с Дафной взглядом.

— Извини. Немного ушел в мрачные мысли. Я стараюсь от этого избавляться, но старые привычки иногда возвращаются.

Он выпрямился.

— Я все еще слушаю Дамблдора. Учусь у него всему, чему могу, и работаю по его плану. Но хочу проверить и свою идею. Может, она ничего не стоит. Но я хочу попробовать.

Повисла долгая пауза. Дафна дождалась, пока станет ясно, что он закончил, и прочистила горло.

— Что ж, ты не шутил, когда обещал быть честным. Полагаю, я первая, кому ты все это рассказал?

Гарри фыркнул.

— Если я жду от тебя помощи, ты заслуживаешь знать все.

— Спасибо. Следующий вопрос. Ты объяснил, почему считаешь, что я могу помочь. А почему решил, что я захочу? Откуда ты знаешь, что моя семья не поддерживает Сами-Знаете-Кого?

— По тому, что я знаю о вашей семье, я почти уверен: мы на одной стороне.

— Вот как? — Дафна приподняла бровь. — Тогда просвети меня насчет моей семьи и наших мотивов.

К ее изумлению, Гарри полез в сумку, вытащил несколько листов пергамента и начал перечислять факты:

— Одна из Священных двадцати восьми семей. Понятия не имею, почему это так важно, но людям почему-то не все равно.

— Родители — Сайрус и Аманда Гринграсс. Ни у одного нет братьев и сестер.

— Одна сестра, Астория. На два года младше, Хаффлпафф. По моим наблюдениям, заметно жизнерадостнее старшей сестры.

Дафна прищурилась, но Гарри продолжил.

— В зависимости от издания, которому верить, ваша семья занимает место примерно между десятым и двадцатым среди самых богатых волшебных семей Британии. Я думаю, на самом деле выше, если учитывать инвестиции в магловские предприятия.

— Вложения распределены по множеству отраслей, но главный источник дохода — импорт произведенных маглами товаров в волшебное общество. Чистокровный статус и происхождение семьи делают вас предпочтительным поставщиком для большинства покупателей, поэтому вы можете держать цены выше конкурентов почти без ущерба продажам.

— Семья никогда публично не занимает сторону в конфликтах, если только на нее не нападают напрямую, что случается редко благодаря финансовым ресурсам и репутации людей, с которыми лучше не связываться.

— Есть подозрения, что вы тайно финансировали борьбу против Грин-де-Вальда, а потом и Волдеморта во время его первого возвышения, но доказательств никогда не было.

— За последние пятьдесят лет состояние семьи в целом уменьшилось из-за сокращения волшебного населения Британии. Идея избавиться от маглорожденных и полукровок плохо влияет на бизнес. Следовательно, Волдеморт плохо влияет на бизнес.

Гарри опустил лист.

— И еще одно. Ты не носила значок. И сестра тоже.

— Значок? — выдавила Дафна, все еще пытаясь переварить услышанное.

— «Поттер — вонючка», — выплюнул он, но тут же смягчился. — Четвертый курс был тяжелым. То, как со мной обращались… Для меня много значило, что несколько слизеринцев и хаффлпаффцев не присоединились.

Гарри замолчал и посмотрел на Дафну. Та уставилась на него, потрясенная количеством сведений, которые он только что вывалил ей на голову. Быстро собравшись, она ответила:

— Хорошо, хорошо, ты доказал свою мысль. И я НЕ менее жизнерадостная, чем сестра. Ну… совсем чуть-чуть. Но откуда ты все это знаешь? Ты не производишь впечатления человека, который любит копаться в справочниках.

Гарри широко ухмыльнулся.

— Возможно, я совершенно случайно и намеренно сказал Гермионе, что ты мне нравишься и мне все равно, темная у тебя семья или нет. Что я и без расследования вижу: ты хороший человек. Этого оказалось достаточно. Через три дня у меня лежало полное досье.

— Очень по-слизерински. Но не понимаю, почему это заставило ее так взяться за дело.

Взгляд Гарри потеплел.

— Я же говорил, она очень хороший друг. Мы спорим, особенно в этом году, но она яростно меня защищает. Раньше я часто прыгал, не посмотрев, поэтому она решила убедиться, что тебе и твоей семье можно доверять. Кстати, проверку вы прошли.

— Прекрасно. Всегда приятно знать, что наш вымышленный роман получил официальное одобрение.

Дафна посмотрела на часы и поняла, что до отбоя осталось меньше получаса.

— Как бы ни было интересно, нам пора. Но вопросы у меня еще есть. Я хочу отделить выдумки от реальности во всех историях о том, чем ты занимался последние пять лет. Встретимся завтра? В то же время?

— Конечно! — с готовностью ответил Гарри, явно обрадованный, что она не отвергла предложение с порога. — Я отвечу на все, на что смогу. Правда, кое во что тебе будет трудно поверить.

Он вдруг оживился — явно придумал что-то.

— Можешь встретиться со мной у женского туалета на втором этаже? Того, что над Большим залом?

— Туалет Плаксы Миртл? — Дафна невольно поморщилась. — Хорошо. Но зачем?

— Хочешь увидеть Тайную комнату? Это будет неплохим доказательством части того, что я расскажу. Только предупреждаю: не надевай ничего хорошего. Там внизу довольно мерзко.

Дафна понимала, что таращится. Понимала, что выглядит довольно глупо, пока смысл его слов добирается до сознания.

— То есть ты хочешь сказать… Тайная комната… действительно существует? И находится в туалете Плаксы Миртл?

— Технически там только вход. Я же говорил: трудно поверить. Если это кажется нелепым, подожди, пока услышишь, что росло на затылке Квиррелла… Хотя нет, оставлю на другой день. По-моему, я слегка сломал тебе мозг.

— Совсем чуть-чуть, — пискнула Дафна.

Она рассеянно попрощалась и направилась к двери. Когда они разошлись в разные стороны, за спиной смутно прозвучало:

— Торжественно клянусь, что замышляю только шалость…

Утром после самого странного разговора в своей жизни Дафна вошла в пустой кабинет Арифмантики за целых полчаса до начала урока.

Последние два года она привыкла приходить сюда заранее и быстро повторять материал предыдущей недели. Логика и образ мышления, требовавшиеся в арифмантике, настолько отличались от других предметов, что короткое освежение памяти помогало не отставать от Грейнджер. А с ее посредственными результатами по Защите Дафне было жизненно необходимо блистать во всем остальном, если она хотела удержаться рядом с гриффиндоркой в общем рейтинге.

Еще и Патил из Рейвенкло была раздражающе умной и честолюбивой.

Но сегодня привычного повторения не будет.

Заняв свое обычное место в первом ряду — «уверенность проявляется и в больших, и, что еще важнее, в мелочах», как годами вдалбливала мать, — Дафна достала чистый пергамент, самопишущее перо и принялась за дело.

Вчера Гарри застал ее врасплох. Хотя в записке он обещал быть честным, годы в Слизерине и отцовская школа научили Дафну воспринимать такие слова максимум как полуправду. Да, гриффиндорец наверняка будет говорить правду, но важные куски придется вытаскивать клещами: хитрить, очаровывать, задавать вопросы под правильным углом, вовлекать его в тонкий танец манипуляций, пока он не выдаст то, что изначально не собирался говорить.

Она ошиблась сильнее, чем могла представить.

Гарри совершенно добровольно рассказал все, что ей было нужно услышать, чтобы начать ему доверять. Два часа разговора промчались так быстро, будто длились пятнадцать минут. К концу вечера ураган по имени Поттер умудрился полностью расположить ее к себе, кажется, даже не стараясь.

Дафна пришла играть в шахматы.

Гарри настоял на шашках.

Оказалось, в шашках он чертовски хорош.

Раз тонкости больше не требовались, Дафна решила действовать практично: составить список вопросов на сегодняшний вечер после того, как увидит Тайную комнату.

«После того, как я увижу Тайную комнату».

Она повторяла эту фразу про себя с прошлого вечера бесчисленное количество раз, и она по-прежнему казалась нелепой. Наверняка настоящая история окажется куда прозаичнее слухов — Дафна была почти уверена, что над кроватью Гарри не висит голова убитой им горгоны, — но сам факт, что он нашел Тайную комнату и вошел туда, производил впечатление.

«Черт, Дафна, — пробормотала она себе под нос, снова поймав себя на том, что отвлеклась. — Хватит мечтать».

Она взялась за перо.

«Вопросы для МК».

Первый курс. Правда ли он убил тролля мечом Гриффиндора? Почему они с друзьями получили столько баллов факультету в самом конце года? Что он говорил про что-то, растущее на Квиррелле?

Второй курс. Что вообще произошло? Он наследник Слизерина? Почему пытался убить Финч-Флетчли змеей? Что случилось с Локонсом?

Третий курс. Он действительно может вызвать Патронуса? Правда ли он убил Сириуса Блэка мечом Гриффиндора?

Четвертый курс. Как ему удалось сбежать от Сами-Знаете-Кого? Он тайно встречался с участницей-вейлой? Правда ли он связан душами с ее младшей сестрой?

Пятый курс. Почему перед началом учебного года его судили в Министерстве? Что произошло в Министерстве — он действительно сражался с Сами-Знаете-Кем? Что такое ОД? Почему ее не пригласили?

Шестой курс. Почему он так много смотрит на Драко?

Дафна только успела записать последний вопрос — «Почему Снейп его ненавидит?» — и убрать пергамент, как за спиной кто-то прочистил горло.

Она подняла голову и увидела улыбающуюся Гермиону Грейнджер.

— Не возражаешь, если я сяду здесь? — спросила та и тут же села, не дожидаясь ответа.

Дафна огляделась. Все остальные места были свободны.

Подозрительно.

Они с Грейнджер общались вполне вежливо, временами даже почти дружелюбно, но никогда не сидели вместе. Что-то определенно происходило.

Через девяносто минут урок Арифмантики закончился, и Дафна не могла вспомнить ни единой обсуждавшейся темы. Все занятие она ждала, что Грейнджер что-нибудь сделает. Хоть что-нибудь.

Но та, к полному недоумению Дафны, не сделала ничего.

Ни украдкой брошенных взглядов. Ни записок. Ни приглушенных наставлений. Только вежливая улыбка и «до свидания», когда она собрала вещи и вышла из класса.

Все гриффиндорцы такие непонятные или исключительно Гарри и его друзья?

* * *

Есть забавная особенность у ожидания возле туалета. Если тебе кажется, что ты хотя бы теоретически хочешь туда зайти, знание о том, что облегчение находится в двух шагах, мгновенно превращает легкое желание в настоятельную необходимость.

С Плаксой Миртл Дафна познакомилась на первом курсе и тогда же поклялась больше никогда не приближаться к этому туалету. Группа третьекурсников-слизеринцев отправила ее туда ради шутки, и следующие двадцать минут Миртл… другого слова просто не существовало… ныла о том, как несправедливо, что Дафна жива, а она умерла.

«Наверняка она где-нибудь в трубах на другом конце замка», — убеждала себя Дафна, когда мочевой пузырь победил нежелание сталкиваться с привидением.

Она как раз вышла из кабинки, когда постоянная обитательница туалета возникла рядом.

— Пришла позлорадствовать, вижу, — жалобно сказала Миртл.

— Прошу прощения? — Дафна постаралась скрыть раздражение. — Позлорадствовать над чем?

— Над тем, что ты до сих пор жива, конечно! Ну все, ты доказала свое превосходство, теперь уходи! — выпалила Миртл, уже готовая разрыдаться.

Дафна закатила глаза, вымыла руки и ответила:

— Как бы мне ни хотелось, я вообще-то встречаюсь здесь с человеком. Мы собираемся в Тайную комнату. У меня для тебя плохие новости: он тоже жив.

Миртл мгновенно перестала плакать и подозрительно оживилась.

— Гарри скоро придет?

— Он самый. Кстати, как отсюда попасть внутрь?

Привидение тут же насторожилось.

— Откуда мне знать, что ты меня не обманываешь?

Дафна открыла рот, но из дверей прозвучал голос:

— Все в порядке, Миртл. Она говорит правду. Как ты?

Лицо Миртл смягчилось.

— Здравствуй, Гарри. Почему ты так давно ко мне не приходил? Я тебя целую вечность не видела!

— Прости. Эм… Я ведь так и не поблагодарил тебя как следует за помощь на озере? Спасибо. Ты правда очень помогла.

Если призраки способны краснеть, Миртл покраснела.

«Даже мертвые на него западают», — подумала Дафна, наблюдая, как Гарри подходит к раковине.

Он посмотрел на ее одежду и нахмурился.

— Кажется, я просил надеть старые вещи? Внизу действительно мерзко.

Дафнина защитная реакция сработала прежде, чем разум успел ее остановить.

— Это и есть старые вещи. Просто некоторые из нас предпочитают не носить лохмотья каждый день.

Слова уже вылетели. Она тут же пожалела.

— Моя ошибка, — пробормотал Гарри, и по его лицу было видно одновременно смущение и разочарование.

Миртл немедленно вмешалась:

— Она мне не нравится, Гарри. Зачем тебе показывать ей Тайную комнату?

Гарри повернулся к призраку и улыбнулся.

— Она нормальная, Миртл. Просто немного… испорчена жизнью.

Улыбка исчезла, когда он посмотрел на Дафну.

— Готова?

Она не хотела его задеть. Правда не хотела. Вчера все прошло так хорошо. Она должна была понимать, что его вопрос о ее одежде не был оскорблением. И никто добровольно не стал бы носить то, что обычно носил он. Значит, была причина.

Дафна мысленно отругала себя за привычку использовать унижение как легкий способ доказать собственное превосходство.

— Прости. Я не хотела…

— Готова? — уже настойчивее повторил Гарри. — Нам пора.

Он дождался ее кивка, повернулся к раковинам и зашипел.

«Это всегда будет звучать жутко», — решила Дафна.

На ее глазах раковина со скрипом раздвинулась, открывая проход.

«Я действительно увижу Тайную комнату».

Дафна осторожно заглянула внутрь. Там уходила вниз огромная, довольно отвратительная труба. Один запах уже не предвещал ничего хорошего.

Она повернулась к Гарри и только теперь заметила, что он держит метлу.

— У тебя два варианта, — деловито объяснил он. — Можешь лететь со мной, и я постараюсь по дороге не задевать всю эту гадость. Или можешь просто скатиться по трубе. Это безопасно. Мы в прошлый раз так и сделали.

Дафне не потребовалось ни секунды.

— Метла. Определенно метла.

Она снова взглянула на трубу с таким выражением, будто та лично ее оскорбила, села позади Гарри и обхватила его руками.

Миртл тут же подала голос:

— Мое предложение все еще в силе, Гарри, — застенчиво сказала она. — Если с тобой что-нибудь случится и ты умрешь там внизу, можешь поселиться в моем туалете.

Затем милое выражение исчезло, когда она посмотрела на Дафну.

— Но не она. Она напоминает мне Оливию.

Кто такая Оливия, Дафна не знала, но была почти уверена, что это не комплимент.

— Не бойся. Если я умру, поселюсь в одном из туалетов на седьмом этаже. Вид на территорию там гораздо лучше.

— Разумно, — хмыкнул Гарри.

Дафна улыбнулась, радуясь, что хотя бы немного разрядила обстановку.

Потом Гарри повернулся к Миртл с улыбкой, которой позавидовал бы сам Златопуст Локонс.

— Миртл, можешь проследить, чтобы никто не входил сюда, пока мы не вернемся? Я буду очень благодарен. А если я… ну… умру… этот туалет будет первым местом, которое я приду привидением навещать. Вместе с тобой.

Дафне стало ясно: это обаяние, эта притягательность давались Гарри совершенно естественно. Даже когда он почти не старался.

Миртл отреагировала так, как и положено девочке с эмоциональным развитием тринадцатилетней, когда с ней флиртует шестнадцатилетний Гарри Поттер. А то, что она ждала подобного внимания больше пятидесяти лет, только усилило эффект.

Ее полупрозрачный рот открылся. Она тупо кивнула и медленно поплыла к двери, не отрывая от Гарри глаз.

Когда призрачный караул занял пост, Гарри и Дафна начали осторожно спускаться по трубе.

Гарри действительно старался не касаться стен. И все же Дафна была уверена: туфли, которые на ней сейчас, она больше никогда не наденет. С каждой кочкой на них становилось все больше грязи.

Родители не зря в детстве прозвали ее Принцессой. Как ни неприятно это признавать, прозвище подходило.

Летать с Гарри оказалось совершенно новым опытом. Дафна, разумеется, раньше летала — она все-таки ведьма, — но всегда воспринимала полет как средство добраться из одной точки в другую. Банальный транспорт.

Но Гарри вел метлу так плавно, будто они сами стали частью воздушного потока внутри трубы, и Дафна впервые хотя бы отчасти поняла, о чем все эти идиоты-мальчишки в Слизерине могли говорить часами.

Вот это было ЛЕТАТЬ.

Наконец они приземлились, и Дафна с неожиданным разочарованием поняла, что полет закончился. Впрочем, тут же вспомнила, куда они направляются.

— Отсюда еще немного идти, — сказал Гарри.

Она кивнула, и они двинулись дальше.

Несколько минут шли молча. Потом Гарри тихо заговорил:

— Я живу у магловских родственников. Они меня не особенно любят. И не любят, когда у меня есть хорошие вещи.

— Гарри, ты не обязан…

Но он упрямо продолжил. Раз уж начал, останавливаться не собирался.

— Магловская одежда, которую я ношу, раньше принадлежала кузену. Его старые вещи. Думаю, они специально отдают мне только самые изношенные.

Он смотрел вперед и продолжал идти.

— После стольких лет, когда выбора вообще не было, я просто не думаю о том, как выгляжу. Наверное, стоило бы начать. У меня даже есть приличные вещи. Костюм с прошлого лета.

Дафна больше не выдержала. Схватила его за локоть, заставляя остановиться.

— Я действительно прошу прощения. Тебе не нужно ничего объяснять.

И вдруг поняла, что сама теперь не может остановиться.

— Я так привыкла общаться с идиотами, которые бросаются оскорблениями и угрозами просто потому, что могут, что меня выбивает из равновесия, когда кто-то, кроме семьи или Трейси, по-настоящему добр ко мне. Я все жду, когда ты тоже начнешь оскорблять.

Ей стало бесконечно легче, когда Гарри чуть улыбнулся и кивнул.

— Ничего страшного. Приятно знать, что я попал в категорию «не идиотов».

— Еще рано, Поттер. Ты можешь быть переквалифицирован в любой момент, так что…

Фраза оборвалась. Перед ними лежала гигантская змеиная шкура длиной не меньше двадцати футов.

— Скажи, пожалуйста, что мы не идем в гости к бывшему владельцу этого.

Гарри смущенно провел рукой по волосам.

— Идем. Но он мертв. И… немного больше.

Дафна вытаращила глаза.

— Ты его убил, я правильно понимаю? — тупо спросила она.

Гарри моментально занервничал и опустил голову.

— Да. Но в основном повезло. Если бы у меня не было меча…

— Стой. — Дафна вскинула руку. — Не говори мне, что меч Гриффиндора у тебя действительно был.

— Ну, сейчас уже нет, — спокойно ответил он. — Я… вернул его Дамблдору, когда… закончил.

Дафна уставилась на него.

— Ладно, — наконец сказал Гарри, не дождавшись реакции. — Продолжим?

Она тупо кивнула.

Теперь этот кивок вполне можно было официально назвать «кивком Поттера» — Гарри, кажется, научился вызывать его по желанию.

Они двинулись дальше. До следующей двери никто не сказал ни слова. Гарри снова прошипел что-то, и проход медленно открылся.

— Хозяин той шкуры сразу за дверью, — предупредил он. — Я уже говорил: он… довольно большой.

Иногда бывают мгновения, которые навсегда и необратимо меняют взгляд человека на мир.

Когда Дафна вошла в Тайную комнату и увидела чудовищную массу василиска — василиска! — это стало одним из таких мгновений.

Он был не меньше пятидесяти футов длиной.

Пятидесяти.

Футов.

Дафна слышала бесчисленные безумные истории о Мальчике-Который-Выжил. В детстве она даже читала несколько дурацких книжек из серии «Приключения Гарри Поттера».

Ни одна из них не приближалась к тому, что лежало сейчас перед ней: материальному доказательству того, что этот мальчик сделал в двенадцать лет.

Она взглянула на Гарри. Он наблюдал за ней, оценивая реакцию на чудовище и — Дафна была почти уверена — на него самого.

Он выглядел нервным? Смущенным?

Это было совершенно непостижимо.

Дафна медленно подошла ближе к змее.

— То есть ты просто зарезал эту штуку?

Гарри потребовалась секунда, чтобы ответить.

— Эм… да. На макушке, наверное, видно рану. Она пыталась меня укусить, а я всадил меч ей в пасть, через нёбо, и он вышел сверху. Она меня тоже достала. Укусила в руку.

Дафна медленно приблизилась к голове.

Она понимала, что это нелепо и иррационально, но размеры и ощущение силы, исходившее от зверя, заставляли думать, будто его невозможно убить. Что он лишь притворяется мертвым и вот-вот бросится на нее.

Наконец она увидела ту самую рану на голове. И заметила, что оба глаза выколоты.

Шок постепенно отступал, аналитическая часть мозга снова включалась.

Они начали с конца истории.

Теперь можно было отматывать к началу.

— Кто сделал это с глазами? — спросила Дафна, не отрывая взгляда от змеи.

— Фоукс. Феникс Дамблдора. Я разговаривал с Томом… Ладно, до этого дойдем позже. Я проявил верность Дамблдору, и Фоукс прилетел на помощь. Выцарапал василиску глаза.

Дафна внезапно вспомнила, что Гарри говорил об укусе, и медленно подошла к нему.

До сих пор он был безупречно честен, но эта часть истории должна быть преувеличением. Яд василиска смертелен. Быстро. Однозначно смертелен.

— Ты сказал, он тебя укусил. Покажешь?

Гарри закатал рукав и указал на гладкий блестящий участок кожи над локтем.

Дафна впилась взглядом в его руку и, сама не заметив, провела пальцем по шраму.

— Как ты остался жив?

Она подняла глаза. Гарри улыбался — открыто, искренне. Дафна не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь видела его настолько расслабленным.

И это ему шло.

— Фоукс. Он был великолепен. Ты права: я умирал. Я это понимал. Но Фоукс плакал прямо в рану. Слезы феникса все исцелили.

Говоря о фениксе, Гарри заметно расслаблялся — куда сильнее, чем когда речь шла о его собственных поступках.

Еще одна невероятная деталь. Заслужить доверие и привязанность феникса настолько, чтобы тот поделился целительными слезами, — редчайшее событие, почти неслыханное.

Дафна невольно задумалась, был бы Фоукс так же щедр, если бы помощь понадобилась ей.

Она хотела услышать все. Ей было необходимо услышать все.

Но один вопрос выделялся сильнее остальных, и понять его Дафна не могла.

Она снова посмотрела на василиска, затем на Гарри.

— Прежде чем ты расскажешь что-нибудь еще, я хочу знать зачем.

— Зачем что? — не понял Гарри.

— Ты спустился сюда. Один. В двенадцать лет. И сражался с этим. Зачем? Почему не убежал? Почему не позвал преподавателей?

Гарри снова посмотрел себе под ноги, словно ему было неловко отвечать.

— Помнишь надпись на стене? «Ее скелет навеки останется в Тайной комнате». Это было правдой. Здесь действительно умирала ученица.

Дафну снова поразила его защитная интонация.

Он сделал нечто невероятное. Невозможное. Почему же не гордился? Почему хотя бы не хвастался?

— Рон пошел со мной, но в тоннеле нас разделило обвалом. Там, где ты видела камни. Мы пытались позвать взрослых, но ничего не вышло, а времени не оставалось. Я знаю, ты скажешь, что это было глупо, и это было глупо, но я не мог просто не попытаться. Кто-то умирал!

«Двенадцать лет», — снова и снова повторялось у Дафны в голове. «Он сделал это в двенадцать лет».

Она всегда считала себя и свою семью хорошими людьми. Теми, кто поступает правильно, когда может.

И только сейчас поняла, что это было неправдой.

Они поступали правильно, когда это было удобно. Когда не было риска. Когда правильный поступок не мешал или даже помогал их интересам.

Дафна почувствовала себя мошенницей.

— Так, — тихо сказала она.

Взмахом палочки очистила участок пола, сотворила два простых стула и дождалась, пока Гарри сядет. Потом посмотрела ему прямо в глаза.

— Я все еще хочу услышать подробности второго курса и вообще все, что с тобой происходило. Но я согласна.

Она опустила взгляд и продолжила почти скороговоркой, выталкивая слова прежде, чем успеет струсить:

— Я хочу поговорить с родителями. Это затрагивает мою семью. Они должны знать, и мне нужен их совет насчет формулировки кровной клятвы. Но даже если они будут против — я согласна. Это важно. Если я могу помочь, я хочу хотя бы попытаться. Только ты должен знать: в Защите я ужасна. Если рассчитываешь, что я буду прикрывать тебя от Пожирателя смерти, лучше заранее планируй похороны.

Она подняла голову.

Гарри смотрел на нее с открытым ртом, очевидно пытаясь что-то сказать и совершенно не преуспевая.

«Приятно оказаться по эту сторону глупого выражения лица», — подумала Дафна и с усмешкой ждала, пока он придет в себя.

Наконец Гарри прочистил горло.

— Эм… Это прекрасно. То есть правда прекрасно. Честно говоря, я думал, будет гораздо сложнее, но это… прекрасно!

— Только сделай так, чтобы это стоило моего времени, Гарри. Пока ты удивительно мало похож на идиота. Не испорть впечатление.

Он рассмеялся и посмотрел на часы.

— До отбоя тридцать минут. Можем вернуться и продолжить потом. Или можем остаться сколько хочешь, а потом прокрасться обратно после отбоя.

Дафна скрестила руки и задумалась.

— Мантия-невидимка у тебя с собой?

Гарри улыбнулся и кивнул.

— А та штука? Пергамент, которым ты пользовался вчера?

Еще одна улыбка. Еще один кивок.

— Почему бы и нет? Я только что согласилась помогать тебе бороться с Сам-Знаешь-Кем. Нарушение отбоя теперь кажется наименьшей из моих проблем. Можем остаться и рискнуть?

Гарри широко ухмыльнулся.

— Конечно. Я же тупой, смелый гриффиндорец, помнишь? Мы таким занимаемся.

Дафна улыбнулась в ответ. По-настоящему — той улыбкой, которую обычно видели только Трейси и Астория.

— Отлично. Раз уж мы начали со второго курса, давай теперь с самого начала.

Гарри кивнул.

— Надеюсь, ты не возражаешь пропустить отбой на очень много часов. История длинная. Все началось в «Флориш и Блоттс» примерно за месяц до начала учебного года…

Отбой они пропустили уже на несколько часов, но Дафне даже в голову не приходило уходить. У нее складывалось отчетливое впечатление, что большей частью того, о чем Гарри рассказывал этой ночью, он не делился ни с кем. Вероятно, ему прямо советовали не делиться.

Иногда он что-то пропускал или намеренно говорил расплывчато — наверняка слишком важное для разговора до клятвы, — но даже того, чем он поделился, хватало с избытком.

Они почти добрались до конца четвертого курса, и сказки первых лет окончательно утратили очаровательную нелепость. Больше никаких забавных историй о трехголовых псах по имени Пушок и летающих автомобилях. Их место заняли дементоры, оборотни, Непростительные заклятия и теперь… кладбище.

— Я должен был забрать его тело. Не мог оставить его там. С ними.

Гарри замолчал и снова опустил голову, уставившись в пол.

— Я должен был понять, что Кубок — ловушка…

— Заткнись, Поттер, — без церемоний перебила Дафна, не позволяя ему снова свернуть на уже знакомую дорожку.

Быстрый взгляд на часы показал половину третьего ночи.

За несколько часов она услышала одну невероятную историю за другой, и на каждом повороте Гарри старательно объяснял, что ему повезло, что следовало догадаться раньше, что он мог сделать лучше или что он где-то не справился.

При том, что Сами-Знаете-Кого он встречал… Дафна остановилась и пересчитала… трижды. Трижды! И не просто остался жив, а каждый раз каким-то образом одержал верх.

— То, что ты сделал… через что прошел… это невероятно. Я бы буквально не поверила ни слову, если бы вон там не лежал пятидесятифутовый василиск, подтверждая твою историю.

Она глубоко вдохнула и собралась.

Как взрослые в его жизни умудрились оставить у него настолько низкую самооценку? В Слизерине он бы не протянул и месяца.

Дафне вдруг стало стыдно за собственный факультет.

Раньше ей казалось нелепым, что Гарри обратился за помощью к ней, шестикурснице, когда целая толпа взрослых специалистов находилась буквально в соседних коридорах.

Теперь она понимала.

Им либо было лень относиться к нему всерьез, либо они просто боялись.

До сегодняшней ночи Дафна не испытывала к директору особенно сильных чувств.

Теперь она его ненавидела.

— Хватит себя оскорблять, иначе сделка отменяется. Да, иногда тебе везло. Да, как бы мне ни было неприятно это признавать, Грейнджер и Уизли тоже были храбрыми и умными. Это никак не отменяет того, что ты сделал. Я даже не знаю подходящего слова.

На протяжении всей тирады Дафна смотрела прямо на него, словно вызывая на спор. Гарри молчал, упрямо глядя в пол, будто ему было неловко слушать очевидные факты.

Дафна специально замолчала и позволила тишине затянуться, пока он наконец не поднял голову.

Только тогда она продолжила.

— Мне шестнадцать. И есть всего две вещи — точнее, двое людей, — в которых я действительно верю: моя семья и Трейси. Все остальное… все остальные… рано или поздно меня разочаровывали. Тебе понадобилось три дня, чтобы заставить меня поверить в тебя, Гарри. Так что заткнись.

Гарри долго смотрел на нее, потом уголок его рта дрогнул.

— Можно мне что-нибудь сказать? Обещаю постараться не оскорблять себя.

— Придурок, — отозвалась Дафна, но улыбнулась и кивнула.

Он тут же посерьезнел и опять уставился в этот проклятый пол.

— Пятый курс был очень тяжелым. Я пришел в Министерство, потому что думал, что человек, который мне близок… мой крестный… в опасности. Оказалось, Волдеморт подстроил ловушку, чтобы получить пророчество, о котором писали в «Пророке». Крестный не был в опасности. Его там изначально вообще не было. Но из-за того, что я повелся, он пришел в Министерство помогать и… погиб.

Гарри судорожно вдохнул.

— Это несправедливо. Тяжело. Когда люди умирают… когда умирают из-за тебя… трудно гордиться. Или радоваться. Они не заслуживали…

— Моя сестра умирает, — выпалила Дафна, не успев подумать.

Она сама не верила, что произнесла это вслух.

Даже Трейси не знала того, что сейчас услышит Гарри. Если Астория когда-нибудь узнает, она будет в ярости.

Дафне внезапно стало жизненно необходимо смотреть в потолок. Глаза защипало, и она яростно заморгала, не позволяя слезам появиться. В последний раз она плакала об этом в семь лет и не собиралась начинать снова.

— Сотни лет назад нашу семью прокляли. Несколько поколений проклятие не проявлялось. Мы думали, оно иссякло. А потом оно появилось у Астории. Если она будет очень осторожна… не станет перенапрягаться… не заведет детей и вообще будет избегать лишней нагрузки, то, возможно… в лучшем случае… доживет до пятидесяти.

Дафна хрипло усмехнулась.

— К сожалению, она похожа на тебя. Она старается. Так что ей еще повезет, если дотянет до тридцати пяти.

Она снова посмотрела на Гарри. Он молча ждал продолжения.

— Она гораздо лучше меня. Даже лучше родителей. Думаю, единственный человек в Хогвартсе, который каким-то образом одновременно верит и в тебя, и в Драко. Знаешь, я ведь однажды надела значок «Поттер — вонючка». Просто Драко и Панси не затыкались, пока я не согласилась. Думаю, проходила с ним секунд тридцать, прежде чем Астория примчалась от хаффлпаффского стола, обозвала меня трусихой и заявила, что я не настолько глупа, чтобы всерьез считать, будто ты этого заслуживаешь. Все это время она смотрела на Драко так, словно собиралась прожечь в нем дыру. А потом подошла к Седрику и отчитала его за то, что он позволяет друзьям и другим хаффлпаффцам носить эти значки.

Дафна уже понимала, что болтает без остановки, но остановиться не могла.

Она знала Гарри всего несколько дней, а он был так похож на Асторию. Он заслуживал знать, насколько Дафна восхищается такими людьми — теми, кто всегда пытается.

На людях признавать подобные вещи было трудно. Но здесь, в Тайной комнате, далеко от всех, после всего, что он рассказал, ей хотелось это сказать.

— Это было совершенно нелепо. Она была тогда на втором курсе и заставила меня, Драко и Седрика — чемпиона Хогвартса! — чувствовать себя полными ничтожествами. И самое ужасное: она была права. Наверное, девяносто процентов хаффлпаффцев ее ненавидели в тот год, но это только делало ее упрямее. Она знала, что права, и была так разочарована всеми вокруг. И такая упрямая. Я уверена: если бы Драко проводил с моей сестрой хотя бы половину времени, которое проводит с отцом, он перестал бы быть засранцем. Ну… почти перестал.

— Удачи с этим, — хмыкнул Гарри. — У Драко… проблемы.

— Раньше он был не таким плохим. В детстве был вполне милым. Немного заносчивым, но кто бы не был с таким отцом?

Гарри теперь смотрел на нее очень внимательно.

— Когда мы приехали в Хогвартс, реакция всех вокруг на тебя будто выдавила из него все хорошее. Астория считает, что он хотел того внимания, которое получал ты, но из-за отца был уверен, будто заслуживает его по праву рождения. В его голове ты ведь тоже ничего не сделал, чтобы получить это внимание, так почему он должен?

— Ничего, — сухо пробормотал Гарри. — Просто вырос без двух убитых родителей, пока все вокруг праздновали день их смерти.

— Именно это Астория и сказала! — Дафна рассмеялась. — Мерлин, вы двое ужасно похожи. Надо будет проверить ее на подозрительные шрамы.

Гарри тоже рассмеялся.

— Правда, она намного жизнерадостнее тебя. Слишком жизнерадостная. Иногда даже раздражает, — добавила Дафна, не имея в виду ни слова. — Единственный момент, когда она грустит, — если замечает, что я или родители думаем о ее болезни. Тогда обычно называет нас идиотами и уходит.

— Она звучит замечательно, — сказал Гарри с еще одной искренней улыбкой. — Не могу поверить, что выбрал не ту сестру.

— Я же сказала: она похожа на тебя. Арифмантика и Руны ее совершенно не заинтересовали. Она без труда могла бы быть в пятерке лучших на своем курсе, но держится где-то в середине. Если хочешь улыбаться и целыми днями читать журналы — можешь выбрать ее. Если хочешь, ну знаешь… добиться успеха… тогда выбрал правильно.

Гарри поднял руки.

— Ладно, ладно. Видимо, придется довольствоваться успешной и серьезной. Хотя журналы звучат заманчиво.

Дафна важно кивнула.

— Я помогу тебе с важными вещами вроде уничтожения Сами-Знаете-Кого. А когда он исчезнет, будешь развлекаться с Асторией и заниматься глупостями. Мне как раз пригодится отдых.

На мгновение лицо Гарри помрачнело — мысли явно ушли куда-то в сторону.

Дафна решила не спрашивать. На сегодня откровений было достаточно.

И тут поздний час наконец настиг ее. Она широко зевнула.

— Думаю, это знак, что пора заканчивать, — сказал Гарри, вставая и направляясь к метле. — Про пятый курс, наверное, лучше рассказать уже после клятвы.

Дафна согласилась, но прежде чем уйти, вспомнила еще об одной вещи. Теперь, когда шок от василиска прошел, проснулось деловое воспитание.

— Ты понимаешь, что на этом василиске можно заработать огромные деньги? Особенно яд, но и шкура тоже. Они невероятно редкие и безумно дорогие. Отец мог бы организовать разделку…

— Ни за что, — перебил Гарри. — Мне нужно не привлекать внимания. Тащить сюда толпу людей, чтобы они распотрошили эту штуку, — последнее, что мне нужно. Если бы ты могла каким-то волшебным образом вынести василиска отсюда так, чтобы никто не узнал, я бы не возражал.

Дафна именно этого ответа и ждала. Он был разумным.

— Тогда, возможно, после войны. Жаль, что домовики верны Хогвартсу. Двое или трое легко могли бы аппарировать его отсюда.

Она как раз уничтожила сотворенные стулья и в последний раз рассматривала тушу, когда услышала за спиной:

— Правда?

— Что правда?

Дафна видела: Гарри уже думает.

— Домовики действительно могут это сделать?

— Да. Но ты не хочешь, чтобы кто-то узнал. Дамблдор наверняка все выяснит. Домовики всегда верны хозяевам.

— А если я знаю домовика в Хогвартсе, который верен… по-настоящему верен мне? Он мог бы уговорить одного-двух других помочь и сохранить тайну?

— Ты о том сумасшедшем домовике со второго курса? Который пытался тебя спасти, пытаясь убить?

— Он не пытался меня убить! Только… э-э… покалечить, — упрямо возразил Гарри. — Просто не до конца все продумал. С тех пор успокоился. В конце концов, именно он дал мне жабросли для озера.

Гарри вдруг замер.

— Он украл эти жабросли у Снейпа. У профессора Хогвартса. Значит, он вернее мне, чем Хогвартсу. Так?

Дафна раньше не связывала эти факты, но он был прав. С точки зрения всего, что она знала о домовиках, это не имело смысла.

— Так не должно быть. Если его хозяин — Хогвартс, он не смог бы украсть у школы.

В глазах Гарри появился знакомый блеск: идея складывалась.

— Хогвартс ему не хозяин! Он свободный домовик, который работает в Хогвартсе, но верен мне.

Теперь оживилась и Дафна.

Помогать Гарри ради высшего блага, конечно, великолепно и все такое, но это… это могло принести очень много галлеонов и дать отцу вход на новый рынок.

Она настолько долго училась у отца, что уже прекрасно представляла, как он воспользуется шансом. Исключительная редкость василисковых ингредиентов позволит заставить покупателей, которые хотят получить яд, перевести к Гринграссам и основные закупки зелий и компонентов.

Волшебный бизнес был похож на волшебную культуру в целом: страшно не любил перемены. Именно это годами помогало Гринграссам в торговле магловскими товарами — и одновременно мешало войти в традиционные магические рынки, где они так и оставались мелкими игроками.

Яд василиска мог наконец убедить крупных зельеваров сменить основного поставщика.

А если Гарри Поттер будет полезен бизнесу, отец с гораздо большим энтузиазмом воспримет его планы по поводу Сами-Знаете-Кого.

— Гарри, это гениально! Можешь его позвать?

Гарри посмотрел озадаченно.

— Сейчас? Уже поздно. Не хотелось бы будить его.

При всем, что он совершил, легко было забыть, насколько мало Гарри знает о волшебной культуре.

— Сейчас прозвучит очень неправильно. Просто выслушай до конца, прежде чем злиться, и вспомни, как этот домовик ведет себя.

Дафна дождалась кивка.

— Если он придет на зов посреди ночи, он будет счастливее, чем если бы ты позвал в полдень.

Гарри открыл рот, но Дафна подняла руку.

— Дай закончить.

— Домовики счастливее всего, когда помогают хозяевам. Для нас это кажется глупостью, но если помощь доставляет им неудобство, они даже довольнее — потому что сильнее служат хозяину. Твой домовик сильно рисковал, когда крал жабросли. Думаю, оттого, что они помогли тебе, он был еще счастливее.

Дафна видела, как Гарри перебирает факты.

— Он постоянно хочет себя наказать, если считает, что провалил задание или разозлил меня. Значит, верно и обратное. Когда помогает или радует меня… особенно если это сложно… ему становится лучше.

— Да! — Дафна внезапно перестала чувствовать усталость. — Если ты попросишь его о помощи сейчас, он будет в восторге.

Гарри кивнул.

— Думаю, если мы продадим василиска и заработаем немного денег, твоим родителям будет легче принять твое участие в моем проекте, да?

— Именно! — почти выкрикнула Дафна.

Как же приятно было обсуждать такие вещи с кем-то кроме отца.

— Попробовать не повредит. Добби?

Мгновенно перед ними возник сонный, но явно счастливый домовик.

— Гарри Поттер позвал Добби, чтобы Добби помог?

В его голосе звучала отчаянная надежда, что ответ окажется «да».

Он уже подпрыгивал на месте и нервно тер ладони, ожидая, что скажет Гарри. Казалось, ему требовалась вся сила воли, чтобы не броситься Поттеру на шею.

— Эм… привет, Добби. Мы с подругой хотели спросить, можешь ли ты как-нибудь вынести этого… э… василиска… из замка так, чтобы сотрудники школы не узнали.

Домовик отвел взгляд от Гарри и посмотрел на василиска. Глаза расширились.

Потом Добби увидел Дафну, и глаза стали еще шире. Он внезапно занервничал.

— Добби думает, что может помочь Гарри Поттеру со змеей, но…

Он оборвался и начал колотить кулаком себя по лбу.

Гарри, похоже, ожидал этого.

— Добби, прекрати! Никаких наказаний, хорошо? Успокойся и медленно, тихо скажи, в чем проблема.

Домовик остановился и буквально заставил себя успокоиться. Это явно давалось с трудом. Он снова нервно посмотрел на Дафну.

— Добби знает, что Гарри Поттер — великий волшебник, но Добби боится за друга Гарри Поттера. Друг Гарри Поттера — друг плохого хозяина Добби!

Дафна внезапно вспомнила, почему домовик кажется знакомым.

Он служил Малфоям.

Значит, дневник на втором курсе подбросил Люциус Малфой. Гарри намеренно туманно говорил об этой части истории, но теперь все сходилось.

Дафна опустилась на колени, чтобы оказаться на уровне глаз Добби, и заговорила как можно мягче.

— Я вспомнила тебя. Ты раньше работал у Малфоев, да? Мне жаль, что они плохо с тобой обращались. Гарри рассказал, как ты помог ему с дневником и жаброслями. Это было очень храбро. Не думаю, что я смогла бы быть такой храброй.

Добби немедленно разрыдался.

Мерлин, какой эмоциональный домовик.

Дафна бросила взгляд на Гарри. Тот изо всех сил пытался не рассмеяться.

— Добби виноват! Теперь Добби видит, что Грини Гарри Поттера — добрая и хорошая ведьма. Она и сестра Грини всегда были добры к Добби. Плохие хозяева Добби всегда были добрее, когда Грини приходили. Добби просто боялся за Гарри Поттера!

— Все хорошо, Добби, — вмешался Гарри. — Дафна знает Малфоев, но она точно мой друг, и я ей доверяю. Спасибо, что беспокоишься. Так ты думаешь, что сможешь помочь с василиском?

Добби моментально переключился на задачу и внимательно осмотрел тушу.

— Добби может помочь, но Добби нужен еще один домовик. Добби думает, в Хогвартсе есть тот, кто сможет, но…

Он снова замолчал и начал нервно теребить уши.

— Нужна помощь Гарри Поттера.

Гарри повторил жест Дафны и тоже опустился на колени.

— Все хорошо, Добби. Просто скажи, что нужно. Если смогу, сделаю.

Домовик распрямился, явно набравшись решимости.

— Змея очень большая. Если Гарри Поттер не хочет, чтобы директор узнал, Добби нужен еще один свободный домовик. В замке есть такой. Гарри Поттер помнит Винки?

Гарри кивнул.

— Винки работает в Хогвартсе, но ей не нравится быть свободной. Добби пытается помогать, но Винки все еще очень грустная. Винки пьет много сливочного пива. Винки не сможет помогать, пока не станет счастливее и не перестанет пить. Чтобы стать счастливее, Винки нужен Хозяин.

Добби нервно посмотрел на Гарри. Сейчас будет самое сложное.

— Продолжай, — сказал Гарри.

— Добби много рассказывал Винки о великом Гарри Поттере. Винки очень восхищается Гарри Поттером. Если Винки станет домовиком Гарри Поттера, Винки будет счастлива и сможет помогать Гарри Поттеру в Хогвартсе.

Гарри посмотрел на Дафну. В его глазах ясно читалось: «Что это вообще означает и что мне делать?»

Дафна с удовольствием пришла на помощь.

— Думаю, идея хорошая, Добби. Но если Винки хочет стать домовиком Гарри Поттера, ей придется перестать пить и доказать, что ей можно доверять. Мне кажется, помощь со змеей отлично это докажет.

Добби немедленно запрыгал и закивал так быстро, что спокойствия как не бывало.

— Добби согласен с мисс Грини! Добби поговорит с Винки. Добби уверен, Винки захочет помочь. Когда Винки перестанет пить, Винки сможет помочь Добби.

Дафна постаралась сохранить невозмутимость. Отец будет невероятно ею доволен.

— Думаешь, она сможет помочь к следующей субботе вечером?

Добби снова отчаянно закивал.

Дафна куда спокойнее кивнула Гарри, передавая разговор обратно ему.

— Хорошо, Добби. Поговори с Винки, но объясни, что это секрет. Завтра вечером я тебя позову, чтобы узнать новости. Хорошо?

Еще один счастливый кивок.

— Отлично. Спасибо за помощь. И спасибо, что пришел посреди ночи. Для меня это много значит.

Добби с восторгом вцепился Гарри в ноги, обнимая, затем совершенно неожиданно обнял и Дафну — и с хлопком исчез.

— С тобой ни минуты скуки, Гарри, — сказала Дафна, когда они направились к выходу.

— Полагаю, нам следует обсудить распределение прибыли от василиска. Предлагаю шестьдесят на сорок от чистой выручки после расходов на разделку. Отец предоставит полную отчетность и по расходам, и по продажам.

— Ладно, — сразу ответил Гарри, пожав плечами и даже не сбившись с шага.

Дафна пробормотала ругательство.

Она специально предложила себе большую долю, чем считала справедливой, ожидая торга.

А он просто пожал своими чертовыми плечами.

И дело было даже не в наивности. Ему просто все равно.

Это бесило.

«Шашки, а не шахматы. Шашки, а не шахматы».

Дафна остановилась.

— Гарри, после первого предложения ты должен торговаться и выбивать лучший процент. Ты убил эту чертову штуку и заслуживаешь больше шестидесяти процентов.

Гарри оглянулся с искренне озадаченной улыбкой.

— Я думал, мои сорок!

Дафна посмотрела на него.

— Хорошо, — пробормотал Гарри, расправил плечи и изобразил серьезного делового человека. — Семьдесят на тридцать, и ни процентом меньше. А если это все еще несправедливо, скажи отцу, что я специально дал вам больше в знак доброй воли за помощь с Волдемортом.

— Ты идиот, но договорились, — сказала Дафна и протянула руку.

Она намеренно не думала о том, что только что сторговала собственную долю с шестидесяти процентов до тридцати.

— Приятно иметь с вами дело, — ответил Гарри, пожимая руку. — Когда сможешь поговорить с родителями?

— Завтра отправлю письмо и попрошу их приехать в субботу. Скажу, что речь о большой деловой возможности. С учетом василиска это даже не будет ложью. А вечером мы с тобой встретимся здесь, когда Добби и Винки, надеюсь, перенесут тушу. Тогда же разберемся с клятвой.

Гарри кивнул.

— Только убедись, что там, где будешь говорить с родителями, нет портретов. Они обо всем докладывают Дамблдору.

— Умно. Я бы не подумала.

Дафна училась в замке больше пяти лет и ни разу не задумывалась, что нужно следить за словами рядом с портретами.

Слишком скучная жизнь расслабила ее.

Теперь придется отвыкать.

Общение с Гарри Поттером было чем угодно, только не скучным.

Они поднялись по трубе и выбрались в туалет. Гарри специально поблагодарил Миртл, которая честно никого не пускала, пока они были внизу. Он даже сказал, что они вернутся в субботу, отчего Миртл застенчиво улыбнулась. Она была вежлива даже с Дафной.

Странно.

В коридоре Гарри тут же накрыл их мантией, вытащил потертый пергамент, коснулся палочкой и прошептал:

— Торжественно клянусь, что замышляю только шалость.

Карта ожила, показывая весь Хогвартс и местонахождение каждого человека внутри.

«Точно не скучно», — подумала Дафна, когда они тихо двинулись к подземельям.