Гарри Поттер и две куноити (джен)

Выйдя из комнаты, Гарри отправился на кухню, чтобы помочь своим опекуншам исправить ужин. Голоден он не был. Просто не знал, чем себя занять. Обычно при возвращении из школы он до вечера ехал на поезде в Лондон, ужинал и ложился спать. Сегодня же, благодаря Дамблдору, от путешествия на Хогвартс-экспрессе мальчик был избавлен и уже находился в доме. А поскольку природа наделила его способностями к кулинарии, он решил, что протянутая рука помощи будет не лишней.

Реакция самих опекунш на такое была... странной. Сначала Кушина попыталась выпроводить мальчика:

— Ты что это, думаешь, мы как твои тётка с её мужем да сыночком? — Гарри померещилось, что её волосы шевельнулись. — Мы не используем детский труд!

— Да я...

— Мы не собираемся заставлять тебя что-то делать, ясно? Можешь...

— Кушина, — Микото посмотрела на них с лёгкой ласковой улыбкой. — Он сам пришёл сюда. Давай дадим ему работу, если так хочет помочь?

Её рыжеволосая подруга с тяжёлым вздохом прикрыла глаза, подышала пару минут, а потом поставила перед ним тарелку с помидорами.

— Очистить сможешь? — спросила она. — Я сама не люблю помидоры и редко их готовила.

— Значит, она будет только рада, — Микото подхватила один томат и надкусила, — если их будет как можно меньше. Так что не стесняйся, милый, съешь несколько, если хочешь.

Гарри, начавший было счищать кожуру со взятого овоща, рассмеялся, но один из помидоров всё же надкусил. Если разрешают, почему нет? Кушина и Микото в ответ лишь улыбнулись и вернулись к хлопотам. Гарри посмотрел на них и сам всё же принялся за работу.

— Профессор Дамблдор говорил, что спас вас от работников министерства. Это правда?

— Да всё до предела просто, — брюнетка прибавила газ на плите. — Мы вдвоём ни с того ни с сего очнулись на какой-то полянке, окружённые людьми в ярко-красных плащах. Они стояли и направляли на нас свои волшебные палочки. И тут появился профессор с криком "Доченьки, наконец-то отца навестили!", обнял нас и потащил из оцепенения.

— Но вы ведь даже друг на друга не похожи.

— Один из тех людей ему то же самое сказал, — Кушина зажевала листок салата. — Дамблдор ответил, что мы от разных матерей. Кто-то заявил, что между нами разница в семьдесят лет. Так Дамблдор надулся от гордости и сказал, что великий волшебник велик во всём, включая...

— Кушина, ему рано такое знать! И вы не слишком налегаете ли на наш ужин? Мы ещё ничего не приготовили.

— Так на это и расчёт, — Гарри сам удивился собственной шутке. — Ведь тогда вам нужно будет меньше работать.

В ответ ему послышался тихий смех двух мелодичных голосов.

* * *

Специально ли женщины сделали так или нет, но за ужином Гарри разместился во главе стола, а обе женщины пододвинулись как можно ближе к нему. И смотрели на своего воспитанника как-то странно. Будто бы грустили о чём-то. Пару раз ему казалось, что то одна, то другая тянулись к нему, желая то ли обнять, то ли погладить по голове. Гарри, пусть и не был любителем такого рода нежностей, возражать бы не стал. Хотят — пусть гладят, плохого ведь ничего не будет. Однако, женщин что-то останавливало.

— Всё хорошо? — спросил он, когда Кушина снова потянула и отдёрнула руку, чуть не коснувшись его плеча.

— Да, дорогой, — зелёные глаза наполнились слезами. — Тут просто очень спокойно. Понимаешь?

Гарри не понял. Он скосил глаза на Микото, надеясь, что она всё объяснит. Но та сидела, опустив глаза.

* * *

— Мы обе трусихи, да, Микото? — спросила ночью Кушина, когда Гарри заснул, а они шли в свои комнаты.

— Нет, подруга, — вздохнула её собеседница, чуть замедляясь. — Мы с тобой просто слабачки. Так и не смогли найти в себе силы признаться ему, что видим в нём своих детей.

Следующий вздох, синхронный, был полон горечи и ужаса. Обе — особенно бывшая джинчурики Кушина — ещё слишком хорошо помнили, как девятихвостый вырвался на свободу, какой хаос он устроил в их деревне. Должно быть, при этом высвободилось столь большое количество чакры, что они оказались в ином мире. И здесь чакры не было вовсе. Не было даймё и синоби. Были волшебники и магия, о чём им любезноо сообщил Дамблдор, когда увёл от тех людей и напоил горячим чаем в ближайшем кафе, а после вызвал врача и обеспечил тайную реабилитацию. Он предложил легализовать их в этом мире, дать работу в возглавляемой им школе, укрыть от опасностей. Но Микото и Кушина могли думать в тот момент исключительно об оставшихся в их родном мире детях. Утиха о своих растущих сыновьях, что остануться под присмотром сурового отца, а Удзумаки о своём едва появившемся на свет в ночь высвободдения Курамы Наруто. И тогда старик, сам бывший не совсем с ними, вероятно, желая утешить их, рассказал о Гарри Поттере и его тяжёлой судьбе. Расстроганные рассказом женщины, охваченные тоской по своим сыновьям, злостью на опекунов Гарри и жалостью к нему самому, немного побив старика за отдачу ребёнка сующим его в шкаф людям, попросили у него отдать юного Поттера им, клянясь, что с ними мальчик будет сыт, одет, любим и защищён. Дамблдор согласился. Он быстро нашёл им жильё, обустроил их в нём и привёл Гарри к ним. К мальчику они привязались быстро: скромный, добрый, не капризный. Сам предложил помочь с готовкой. А уж если старый профессор говорил правду, и он в столь юном возрасте бросился в опасное место, лишь бы не допустить возрождения опасного тёмного колдуна, то ещё и благородный, храбрый и самоотверженный. Мечта, а не сын.

Вот только ни одна не могла рассказать Гарри правду о том кто они и откуда; что общаются с ним только благодаря артефакту, данному им Дамблдором; что они усыновили его из тоски по своим сыновья. Они боялись обидеть мальчика. И потому решили молчать о себе. Ведь в молчании нет ничего дурного? Ведь от него не случится беды?