Гарри Поттер и две куноити (джен)

Утро Гарри Поттера можно было бы назвать хорошим. Солнечное, тёплое, полное разговоров с друзьями и радости, каким и положено быть утру июньского дня. Лишь одно омрачало его: сегодня он уезжал из Хогвартса на летние каникулы. Возвращался к ненавидящим его дяде и тёте. В дом, где всё напоминало об унижениях, издевательствах длиной почти в десятилетие, о голоде и побоях, об оскорблении его родителей. Даже думать об этом было невыносимо. Но ничего поделать было нельзя: чары кровной защиты его матери требовали его присутствия в доме Дурслей. Радовало одно — теперь у него есть друзья, с которыми он пошёл за Философским камнем, есть люди, которые хранят память о его родителях, есть Хогвартс — место, которое он мог назвать своим домом.

Тяжело вздохнув, Гарри переглянулся с Роном и Гермионой и уже направился к поезду, когда ему на плечо легла чья-то рука. Он обернулся и увидел улыбающегося ему Дамблдора.

— Профессор? — удивился такой встрече всего за несколько минут до отправления поезда Поттер. — Что-то случилось?

— Да, мой мальчик, — старый чародей улыбнулся. — Ты не едешь к Дурслям в этом году. Идём, я отведу тебя в иное место.

Гарри замер, не веря своим ушам. Ведь совсем недавно Дамблдор говорил ему совсем иное. Убеждал жить с Дурслями, настаивал на узах любви матери. А теперь...

— Я не обманываю тебя, Гарри, — директор улыбнулся. — Есть причины на такое переселение. Идём. Я всё тебе объясню.

Мальчик ничего не понимал. Однако новость о возможности не ехать к ненавистной семье его обрадовала: не будет хоть один год криков, не будет оскорблений и ужаса. А если и есть для этого причины, то не важно, какие они. Потому, обнявшись с друзьями и попрощавшись с ними до следующей встречи, он пошёл за Дамблдором. А тот подошёл к отчего-то стоящему на станции камину.

— Ты ещё не пользовался летучим порохом, потому я тебя научу, — старик взял что-то из висящей рядом миски. — Ты берёшь вот такой порошок, летучий порох, встаёшь в камин, а потом называешь, в полный голос или мысленно, адрес места, куда хочешь попасть, и бросаешь порох себе под ноги. Вот так.

Он кинул серо-зелённую массу вниз, и все звуки для Гарри оказались заглушены рёвом пламени.

* * *

Спустя несколько секунд его выбросило в каком-то доме. Увидеть Гарри ничего не успел, так как очки слетели с его лица. Он лишь проехал по полу на животе и остановился, мыленно ворча на Дамблдора. Он попытался встать, и тотчас под пояс юного волшебника схватили чьи-то нежные тёплые руки.

— Ты в порядке? — спросил женский голос, прежде чем появившийся перед глазами женский кареглазый силуэт вернул очки на их законное место.

Перед ним стояли две женщины. Одна из них, румяная с красновато-рыжими длинными локонами, весело улыбалась, чуть приоткрыв губы и осматривая его с озорной смешинкой в светло-зелёных глазах. Вторая — брюнетка, волосы которой рассыпались по плечам, словно специально чтобы подчеркнуть сиявшую на бледном лице усталую улыбку, над которой сияли двумя янтарями карие глаза. На обеих были повязаны фартуки, под которыми угадывались рубашки и штаны.

— Да, спасибо, — ответил мальчик. — А вы...

— А это, Гарри, — голос Дамблдора был весел и спокоен, — госпожи Кушина и Микото. Они будут тебя лечить.

— От чего? — Поттер от услышанного замер, не зная, как реагировать на эту новость. Он ведь совсем недавно покинул больничное крыло и, по словам мадам Помфри, полностью восстановился после стычки с Квиреллом. Так что ему ещё лечить, ведь травм он не получал...

Внезапно в его голову пришла ужасная мысль: что если мадам Помфри нашла у него какую-то опасную болезнь и не смогла справиться с нею сама? При таком раскладе идея не общаться с Дурслями переставала ему нравиться.

— От дурных воспоминаний, — ответил Дамблдор. — Это твои новые родственники. Видишь ли, мальчик мой, защита крови твоей мамы хороша, когда тебя любят. А у вас с Дурслями, как я понял, взаимная неприязнь. Потому я стал искать тебе семью. Но не находил и велел тебе вернуться к дяде и тёте. Но за пару дней до нашего разговора я узнал о высоком скачке энергии, после которого здесь появились эти женщины. Я забрал их из-под носа сотрудников министерства и убедил стать твоей семьёй.

— И хорошо сделали, — Кушина схватила директора за плечо и затолкала его в камин за доли секунды. — Потому что в доме жить лучше, чем в шкафу под лесницей! Идите, познакомимся без вас!

Она схватила горсть летучего пороха, бросила его в камин, и директор исчез во взметнувшихся языках пламени. Увидев такое обращение с директором, Гарри вздрогнул, пообещав себе никогда не злить рыжеволосую. А та обернулась, и на её лице играла приветливая улыбка.

— Не бойся, — Микото прижалась к мальчику, обнимая его. — Она добрейшей души человек. Просто очень злится на твоих дядю и тётю за обращение с тобой и на Дамблдора — за то, что отдал тебя им. Ну, да ты это и сам увидишь, пойдём, покажу тебе комнату.

* * *

— Вот тут ты жить и будешь, — Микото покружилась по комнате, будто хотела показать одновременно во все её стороны. — Нравится?

— Да, — ответил Гарри с лёгкой улыбкой. Обстановка в выделенной ему части дома была максимально минималистичной: у стены, рядом с окном, кровать, напротив — небольшой письменный стол с пуфиком вместо стула. У двери платяной шкаф. Но даже такая обстановка нравилась ему больше, чем в жилье Вернона и Петуньи. Пусть они и переселили его во вторую спальню, всё в четвёртом доме на Тисовой улице дышало неприязнью к нему.

— Да я же говорила! — Кушина обняла мальчика и поцеловала его. — Мы выбрали для тебя самую лучшую комнату.

— Спасибо... Как мне к вам обращаться?

— А зови по именам! — женщина улыбнулась. — Ты что-то хочешь спросить?

— Да, почему ваши духи пахнут дымом?

— Что? — Кушина принюхалась и выбежала из спальни. — Ужин!

— Мы же договорились, что ты присмотришь за плитой! — Микото побежала следом. — Прости, милый, ужин будет позже!

Выйдя из комнаты, Гарри отправился на кухню, чтобы помочь своим опекуншам исправить ужин. Голоден он не был. Просто не знал, чем себя занять. Обычно при возвращении из школы он до вечера ехал на поезде в Лондон, ужинал и ложился спать. Сегодня же, благодаря Дамблдору, от путешествия на Хогвартс-экспрессе мальчик был избавлен и уже находился в доме. А поскольку природа наделила его способностями к кулинарии, он решил, что протянутая рука помощи будет не лишней.

Реакция самих опекунш на такое была... странной. Сначала Кушина попыталась выпроводить мальчика:

— Ты что это, думаешь, мы как твои тётка с её мужем да сыночком? — Гарри померещилось, что её волосы шевельнулись. — Мы не используем детский труд!

— Да я...

— Мы не собираемся заставлять тебя что-то делать, ясно? Можешь...

— Кушина, — Микото посмотрела на них с лёгкой ласковой улыбкой. — Он сам пришёл сюда. Давай дадим ему работу, если так хочет помочь?

Её рыжеволосая подруга с тяжёлым вздохом прикрыла глаза, подышала пару минут, а потом поставила перед ним тарелку с помидорами.

— Очистить сможешь? — спросила она. — Я сама не люблю помидоры и редко их готовила.

— Значит, она будет только рада, — Микото подхватила один томат и надкусила, — если их будет как можно меньше. Так что не стесняйся, милый, съешь несколько, если хочешь.

Гарри, начавший было счищать кожуру со взятого овоща, рассмеялся, но один из помидоров всё же надкусил. Если разрешают, почему нет? Кушина и Микото в ответ лишь улыбнулись и вернулись к хлопотам. Гарри посмотрел на них и сам всё же принялся за работу.

— Профессор Дамблдор говорил, что спас вас от работников министерства. Это правда?

— Да всё до предела просто, — брюнетка прибавила газ на плите. — Мы вдвоём ни с того ни с сего очнулись на какой-то полянке, окружённые людьми в ярко-красных плащах. Они стояли и направляли на нас свои волшебные палочки. И тут появился профессор с криком "Доченьки, наконец-то отца навестили!", обнял нас и потащил из оцепенения.

— Но вы ведь даже друг на друга не похожи.

— Один из тех людей ему то же самое сказал, — Кушина зажевала листок салата. — Дамблдор ответил, что мы от разных матерей. Кто-то заявил, что между нами разница в семьдесят лет. Так Дамблдор надулся от гордости и сказал, что великий волшебник велик во всём, включая...

— Кушина, ему рано такое знать! И вы не слишком налегаете ли на наш ужин? Мы ещё ничего не приготовили.

— Так на это и расчёт, — Гарри сам удивился собственной шутке. — Ведь тогда вам нужно будет меньше работать.

В ответ ему послышался тихий смех двух мелодичных голосов.

* * *

Специально ли женщины сделали так или нет, но за ужином Гарри разместился во главе стола, а обе женщины пододвинулись как можно ближе к нему. И смотрели на своего воспитанника как-то странно. Будто бы грустили о чём-то. Пару раз ему казалось, что то одна, то другая тянулись к нему, желая то ли обнять, то ли погладить по голове. Гарри, пусть и не был любителем такого рода нежностей, возражать бы не стал. Хотят — пусть гладят, плохого ведь ничего не будет. Однако, женщин что-то останавливало.

— Всё хорошо? — спросил он, когда Кушина снова потянула и отдёрнула руку, чуть не коснувшись его плеча.

— Да, дорогой, — зелёные глаза наполнились слезами. — Тут просто очень спокойно. Понимаешь?

Гарри не понял. Он скосил глаза на Микото, надеясь, что она всё объяснит. Но та сидела, опустив глаза.

* * *

— Мы обе трусихи, да, Микото? — спросила ночью Кушина, когда Гарри заснул, а они шли в свои комнаты.

— Нет, подруга, — вздохнула её собеседница, чуть замедляясь. — Мы с тобой просто слабачки. Так и не смогли найти в себе силы признаться ему, что видим в нём своих детей.

Следующий вздох, синхронный, был полон горечи и ужаса. Обе — особенно бывшая джинчурики Кушина — ещё слишком хорошо помнили, как девятихвостый вырвался на свободу, какой хаос он устроил в их деревне. Должно быть, при этом высвободилось столь большое количество чакры, что они оказались в ином мире. И здесь чакры не было вовсе. Не было даймё и синоби. Были волшебники и магия, о чём им любезноо сообщил Дамблдор, когда увёл от тех людей и напоил горячим чаем в ближайшем кафе, а после вызвал врача и обеспечил тайную реабилитацию. Он предложил легализовать их в этом мире, дать работу в возглавляемой им школе, укрыть от опасностей. Но Микото и Кушина могли думать в тот момент исключительно об оставшихся в их родном мире детях. Утиха о своих растущих сыновьях, что остануться под присмотром сурового отца, а Удзумаки о своём едва появившемся на свет в ночь высвободдения Курамы Наруто. И тогда старик, сам бывший не совсем с ними, вероятно, желая утешить их, рассказал о Гарри Поттере и его тяжёлой судьбе. Расстроганные рассказом женщины, охваченные тоской по своим сыновьям, злостью на опекунов Гарри и жалостью к нему самому, немного побив старика за отдачу ребёнка сующим его в шкаф людям, попросили у него отдать юного Поттера им, клянясь, что с ними мальчик будет сыт, одет, любим и защищён. Дамблдор согласился. Он быстро нашёл им жильё, обустроил их в нём и привёл Гарри к ним. К мальчику они привязались быстро: скромный, добрый, не капризный. Сам предложил помочь с готовкой. А уж если старый профессор говорил правду, и он в столь юном возрасте бросился в опасное место, лишь бы не допустить возрождения опасного тёмного колдуна, то ещё и благородный, храбрый и самоотверженный. Мечта, а не сын.

Вот только ни одна не могла рассказать Гарри правду о том кто они и откуда; что общаются с ним только благодаря артефакту, данному им Дамблдором; что они усыновили его из тоски по своим сыновья. Они боялись обидеть мальчика. И потому решили молчать о себе. Ведь в молчании нет ничего дурного? Ведь от него не случится беды?

Гарри проснулся отдохнувшим и счастливым. Мало того, что за вчерашний день его почти не сморила усталость, так теперь у него появились адекватные и добрые опекунши. Конечно, он знал их меньше дня, но, по сравнению с Дурслями, что Микото, что Кушина были добры как ангелы. А для лучшего знакомства у них были весь июль и весь август. Так что они ещё смогут стать семьёй не только по названию. А пока что эти женщины просто ему нравились.

Встав с постели, Гарри не торопясь переоделся и отправился на кухню, чтоб умыться. К его удивлению, чем ближе он подходил, тем явтвеннее слышал тихие шаги и голоса, доносящиеся оттуда. А потом его ушей коснулся шум воды.

— Доброго тебе утра, Гарри, — произнесла Микото, выглянув с кухни. — Хочешь умыться?

— И вам доброго утра, — Гарри хотел пожать ей руку, но женщина подняла их выше.

— Прости, милый, — извиняясь, она поцеловала его. — Руки мокрые и ледяные. Держи меня за талию. Так, встань где-нибудь и спокойно умойся. Стыдно признаться, но мы с Кушиной вчера напрочь забыли помыть посуду.

— Привет, Гарри! — вторая опекунш помахала ему, вытянув вверх руку с половником. — Даже не думай нам помогать, мы не настолько неумёхи!

— И не собирался, — ответил Гарри, выдавливая пасту на щётку и беря её в рот.

— И правильно! — рыжеволосая наклонилась и по примеру подруги поцеловала его, на этот раз в лоб, но, попытавшись обнять, едва не ударила половником. — Прости, не ушибла? Дай-ка я лучше отойду...

Гарри покачал головой и обнял её и Микото сам, не желая обижать.

* * *

"Дорогая Гермиона.

Прости, что не написал тебе сразу и, скорее всего, заставил волноваться. Но ты, в отличие от меня, провела весь свой день в поезде и наверняка хотела отдохнуть. К тому же новость, что я сообщу тебе, заставила меня позабыть обо всём: у меня появились опекуны. Опекунши, если точнее. Две добрые женщины. Когда-нибудь я вас познакомлю. Прости, что не писал.

Гарри".

Дважды перечитав письмо подруге, Поттер положил его в конверт, отдал Букле и выпустил сову из дома. Его снедало расскаяние: наверняка друзья о нём беспокоятся: он исчез после разговора с Дамблдором и не подаёт весточки. Рон и Гермиона, те самые, которым он обещал писать, не получили от него ни строчки и места себе не находят, а сам Гарри тут радуется новообретённой семье. Так нельзя.

Вдруг сзади раздались шаги, и чьи-то тёплые нежные руки прикрыли ему глаза.

— Угадай кто, — прошептал радостно-ласковый голос.

— Кушина? — предположил Гарри.

— Верно! — руки сползли на плечи и развернули мальчика к светло-зелёным глазам. — Как ты догадался?

— Ваши голоса легко различить, — гриффиндорец взял протянутую руку. — Что-то случилось, у вас глаза блестят?

— Идём, — женщина потянула его к дивану. — Ты уже открывал альбом?

Гарри моргнул, не вполне понимая, о чём она, и лишь потом догадался, что речь идёт о фотоальбоме, подаренном ему Хагридом.

— Да, там снимки моих родителей. А что?

— Смотри! — Микото протянула ему альбом. — Мы похожи на них?

Поттер, окончательно растерявшись, посмотрел на расскрытую страницу. На приклеенной к нему фотокарточке сидели и махали фотографу Джеймс и Лили Поттеры. Мальчик поднял голову, посмотрел на опекунш, желая спросить, о чём они говорят, и только сейчас понял, что отдалённо Кушину можно принять за его мать, а Микото отдельными чертами лица напоминает отца.

— Похожи, — голос его надломился и стал тихим. — Но зачем вам это нужно?

— Гарри? — Кушина бросилась к нему и обняла. Микото присоединилась к ней, обвивая волшебника со спины. — Мы...

— Разве мы не подружимся без этого? — спросил мальчик, прижимаясь к ним обеим.

Ответ раздался не сразу, но, уткнувшись в плечо брюнетки, Гарри почуствовал, как две руки гладят его по голове.

— Подружимся, но... — голос Кушины был тихим. — Если люди спросят... — она замолчала, провела пальцем по его щеке, и Гарри почуствовал, что она задрожала. — Мы ведь так мало знаем друг друга... Мы подумали...

— Прости, Гарри, — шепнула Микото, не пытаясь прятать слёз. — Мы не хотели. Думали, это поможет нам сойтись...

Поттер не ответил. Только обнял их чуть крепче.

* * *

После этого случая все молчали. Что было на душе у Микото и Кушины, он знать не мог, но самому ему было перед ними очень стыдно: он повёл себя перед ними глупо. Сейчас ему казалось, что их вопрос был шуткой или попыткой добиться его доверия: смотри, мы похожи на твоих родителей! Может, мы твои родственники? Что ему стоило ответить: "Да, похожи"? Зачем нужно было спрашивать, не подружатся ли они без родства? Ведь женщины о нём ничего не знают.

До самого обеда он хотел извиниться, поговорить, но Кушина и Микото закрылись на кухне, впустив его только на обед. Сев на прежнее своё место, Гарри посмотрел на женщин и вздрогнул. Их лица были опухшими, а глаза красными. Верный признак того, что эти добрые люди плакали. Совесть заскребла его ещё сильнее.

— Я... — начал было он, но тут с громким клёкотом в дом влетела Букля. На стол упало письмо. Гриффиндорец машинально потянулся к нему, но Кушина быстро вскочив со стула, бросила в мальчика ложку. Гарри ойкнул, потёр лоб и хотел возмутиться, когда послание задрожало и с громким хлопком исчезло.

Тотчас Микото, встав со стула, спрятала мальчика за собой. В её руке появился необычный нож, в ту же секунду полетевший в окно. На улице раздался короткий крик, и Гарри показалось, что в воздухе недалеко от окна показался и исчез чей-то силуэт.

— Что... — не совсем владея собой, но отдалённо что-то понимая, прошептал Гарри. — За нами что, следили?

— Не совсем, — ответила Микото. — Мы бы заметили. Скорее, просто обнаружили.

— Да, это сильно меняет дело, — в голосе Кушины слышалась насмешка. — Он ведь может вернуться.

— Но как вы смогли понять?

— Кушина Удзумаки и Микото Утиха, — женщины развернулись и немного напоказ ему поклонились. — Мы куноити, Гарри. Женщины-синоби.

Гарри сидел среди шумящих от ветра деревьев, ел наложенный ему в тарелку суп и слушал рассказ своих опекунш о себе, другом мире и приведших их в этот мир событиях. Рассказ, в который он поверил лишь частично: в то, что Микото и Кушина — куноити, ниндзя. В это поверить он мог, ведь как иначе можно объяснить их скорость, меткость, невесть откуда взявшийся кинжал? Как объяснить, что они заметили неладное с письмом? Но принять то, что где-то существует мир, в котором живут синоби, в котором пользуются какой-то чакрой, где существуют многохвостые звери? Нет, он не сошёл с ума. Наверняка Удзумаки и Утихе нельзя обо всём говорить, вот и выдумали.

Сразу после обнаружения слежки обедать перебрались в растущий вокруг дома сад. И только сейчас Гарри смог увидеть, что рядом с их домом есть и небльшой пруд с перекинутым через него мостиком и беседка. А уж о размерах сада и говорить не приходилось.

— Ты прощаешь нас, Гарри? — спросила Микото, отрывая его от созерцания пейзажа.

— Да, — ответил мальчик, не вполне понимая, за что должен прощать тех, кого сам обидел. — А вы...

— А мы зла и не держали! — Кушина прижала его к себе, едва не перекрывая воздух. — За что нам на тебя злиться, дурачок! А теперь, если доел, скажи, ты понимаешь, почему мы вышли сюда?

Гарри задумался. Посмотрел на них, на дом, на стоящую неподалёку беседку. На забор, через который сбежал таинственпый раненный Микото человек

— Чтобы следить за территорией? — спросил он.

— Молодец! — Микото потрепала ему волосы. — В доме мы видим только то, что позволяют окна, а тут всё открыто и легко спрятаться.

— Думаете, тот человек может вернуться?

— То письмо исчезло, — улыбка Утихи померкла. Лицо стало суровым. — Если бы ты коснулся его, тоже мог исчезнуть. Наш дом выследили, перехватили твою сову, околдовали твоё письмо. А теперь мы ещё и ранили соглядатая. Они вернутся. Их много.

— Но как они нашли дом?

— Так ты же отправил письма друзьям, — Кушина встала. — За их домом наверняка следили, а по твоей сове нас и отыскали. Так что там явно не один человек. Им для чего-то нужен ты. Потому будем готовиться к их приходу.

— Каким образом?

— Придут они скоро, может, даже сегодня или завтра. Надеяться научить тебя сражаться за столь кототкий срок глупо, так что, — Удзумаки обняла его и Микото, — устроим на них засаду!

* * *

Привязывая верёвку к дверной ручке, Гарри думал, кем могут быть их враги. На ум приходил только Волан-де-Морт и его слуги. Ведь Дамблдор говорил, что даже уничтожение Философского камня он сможет найти способ вернуть себе тело. Вот только зачем для этого нужен он, гриффиндорец понять не мог.

Осмотрев гостиную и убедившись, что ловушки не сработают от случайности и не будут мешать, Поттер отправился наверх, где с грохотом и скрипом переставляли мебель Утиха и Удзумаки, надеясь, что сможет им помочь.

Поднявшись по лестнице, он не узнал своей комнаты: окно было плотно заколочено и занавешено одеялом, разорванные и сплетённые в верёвки простыни тянулись во все стороны, опрокинутые стул и стол лежали на полу на манер баррикад.

— Гарри! — Микото, увидев мальчика в дверях, подошла к нему и подвела к шкафу, который они с Кушиной отодвигали от стены. — Помоги вытащить это в коридор, пусть помучаются! Потом останется только кухня!

— А ваша комната? — спросил Гарри, вставая рядом с ней.

— А над ней мы с Микото уже потрудились достаточно, — отозвалась Кушина. — Пусть попробуют там пройти, их ждёт много боли! И как всё закончится, напиши господину Дамблдору письмо.

— А почему не сразу сейчас? Он мог бы нам помочь!

— Да потому что не ясно, что это за люди, — Узумаки утёрла со лба пот. — Мы при встрече горячо убеждали старика, что сможем тебя защитить. Это может быть банальная проверка.

Гарри едва не споткнулся о порог, услышав такое.

— Вы думаете, он способен на это?

— Кто знает? — Микото выдохнула. — Ну вот, теперь на кухню. Заодно приготовим ужин.

* * *

Мальчик непонимающим взглядом смотрел, как женщины, расстелив на земле неиспользованные простыни, улеглись на них не раздеваясь и устроились почти вплотную, оставив между собой небольшое место.

— Ну что ты стоишь? — прошептала Кушина. — Ложись рядом! Надо хоть немного отдохнуть, пока они не пришли. Ложись, не бойся, мы детей не едим.

Гарри, чувствуя себя от неоходимости спать рядом с кем-то крайне неловко, краснея от этой необходимости как запрещающий сигнал светофора, лёг на пустое место. Сразу же после этого куноити плотно прижались к нему и обняли. В сей же миг Гарри ощутил тепло. И снаружи, от их тел, и внутри, от чего-то ему неизвестного.

— Спи, дорогой, — шепнула Узумаки. — Ты должен отдохнуть, проверка или нет, но случиться может всё. Спи, набирайся сил.

— А вы?

— А мы синоби, — голос Учихи был твёрдым, но таким же тёплым, как у её подруги. — Мы обучены не спать по нескольку дней ради выполнения задания. Мы привыкли. Вдобавок мы не знаем, когда они придут. Постоим на часах.

— Я могу помочь. Мы ведь семья? Мы ведь друзья...

— Помогать ты нам будешь кашу варить, — прошептала Кушина. — Помогать ты нам будешь мыть полы. А защищать будешь, когда наши руки не смогут наносить удары. До тех пор мы встанем между тобой и любой опасностью, будь это проверка Дамблдора или возродившийся Волан-де-Морт. А пока спи, не думай о проблемах. Ночь тёплая, безветренная. Микото, ты захватила её?

— Да...

— Что же... прости, милый.

— За что простить? Что она захватила?

Ответа не было. Прежде чем он успел забеспокоиться, женщины поцеловали его в щёки.

* * *

— Ну вот, теперь он спит, — Узумаки убрала руку от шеи мальчика. — Давай!

Микото достала из кустов свёрток ткани, развернула и встряхнула. Лёгкая мантия серебристого цвета едва касалась земли. Они нашли её, готовясь к битве, в чемодане воспитвнника, где искали ткань для недостающего жгута, полагая, что Гарри не обидится на потерю заплатанной футболки. Но нашли мантию. Микото перекинула её через плечо, намереваясь отпороть, когда Кушина тихо вскрикнула и подвела её к зеркалу, в котором отразилась лишь половина. Тогда они и вспомнили, что Дамблдор, говоря о судьбе мальчика, упоминал мантию-невидимку его отца, что и сам Гарри, рассказывая о своём приключении, говорил о ней. И решили не портить такую вещь. Зачем, когда можно использовать? Тем более, есть для чего.

Усыпив воспитанника нажатием на нужную точку, женщины накрыли его мантией. Теперь он был надёжно спрятан от врага. Не хватало ещё, чтобы он, которому нет и двенадцати, участвовал в бою. Тем более, что колдовать он толком не умеет и не может из-за запрета. А они справятся и вдвоём.

Вдохнув ночной воздух, куноити переглянулись, кивнули друг другу и, описывая широкие дуги, чтобы запутать незваных гостей, если те возьмутся обыскивать сад, добежали до крыльца, запрыгнули на него и вошли в дом. Чутьё опытных воительниц подсказывало им, что вторжение скоро начнётся, а значит им лучше занять позиции, чтобы не тратить время.

— Будет трудно, — Кушина, разливая на ступенях лестницы подсолнечное масло, облизнула губы. — Они маги, могут колдовать на расстоянии.

— Значит надо быть быстрее и не позволить им колдовать, — Микото перескочила на площадку перед поворотом. — Идём! Нужно закончить как можно быстрее и разбудить мальчика.

— Сама знаю! — огрызнулась Узумаки. — Как думаешь, они хотя бы подозревают о ловушках или попадутся в них как малые дети? Впрочем, мы их победим!

— Ты же только что сомневалась в победе?

— Кто сказал тебе подобную чепуху? — рыжеволосая улыбнулась. — Я в победе уверена. У нас есть, кого защищать.

Микото лишь покачала головой, но на её лице играла похожая на оскал улыбка.

* * *

Кушина стояла в коридоре, ожидая удобного момента. Совсем недавно во дворе раздались шесть хлопков. Тихих, но для двух готовых к схватке синоби они были подобны сигнальной трубе. Спустя несколько секунд хлопнуло снова. И по дороге зашагали семь человек. Шесть шли спокойно, мерно, никуда не торопясь. Седьмой пытался выступать грозно и величественно, поддерживая весьма странную скорость: вроде она была и стремительной, но... точного описания подобрать, наверное, никто не смог бы. Хотя на это и времени не было. Шаги стихли. Раздался звук прыжка вверх. Окно открылось. Послышался шёпот. На пол один за другим упали гвозди, за ними доски. В окне показался силуэт. С трудом Узумаки заметила секундный блеск клинка и резкое движение руки подруги. Комнату огласил громкий крик, и вторженец упал на землю.

Микото отпрыгнула. Кушина не мешкая метнула кунай ⁽¹⁾ во врагов. Снова закричал человек, но ввалился уже во внутрь. Женщины выскочили из комнаты, пробежав по коридору, обогнули шкаф, прижались к стенам и затаили дыхание. Вскоре в комнате загрохотали установленные там ловушки. Послышались стоны, вопли и ругательства. А потом зазвучали по коридору быстрые шаги, слегка приостановившиеся у шкафа. Спустя мгновение коридор озарила яркая вспышка, шкаф разлетелся на кусочки и упал. Женщины бросились вперёд и начали биться как умели лучше всего. В рукопашную.

Кушина ударом в колено заставила согнуться одного из противников, схватила его и, занеся над собой, сделала вид, что хочет закруться вокруг своей оси, чем напугала своего истошно завопившего пленного, после чего с полуразворота бросила в его коллег. Те бросились врассыпную, а Узумаки, словно только этого и ожидавшая, кинулась на них, нанося удары руками и ногами во все стороны. В пылу драки она не заметила, как один из пришельцев ухитрился оказаться позади неё и попытался напасть, но Микото, до того спокойно наблюдавшая за буйством подруги, в один бросок оказалась рядом, оттащила неизвестного за плечо и с невероятной быстротой несколько раз приложила головой об стену, отпустила, локтем ударила в живот его товарища, сорвала с него сапог и метнула в третьего. Тот увернулся от необычного снаряда, но попал под безжалостный кулак Кушины. Тотчас рыжеволосая синоби прыгнула вверх и ударила подбиравшегося к ней человека каблуком по носу. Он повалился назад, быстро вскочил, попытался напасть, но был оглушён ударом ребра ладони Утихи.

Женщины отскочили и побежали к лестнице. Сражаться в коридоре, узком и заваленном обломками шкафа, было неудобно, да это и не входило в их планы. Уворачиваясь от редких вспышек заклятий, они сбежали по ступенькам, собрались как кошки, перескочили опасное место и приземлились на пол. Вскочив на ноги, приготовились к битве. А пять их противников плотной толпой бежали вниз. В нужнный момент один из них поскользнулся и съехал по ступеням вниз, обрекая на падение натолкнувшихся на него товарищей, за которых, помимо прочего, попытался ухватисться.

Вся толпа оказалась на полу. Кушина и Микото, схватив заранее припасённые сковородку и скалку, оглушили их.

Когда они остановились, дверь с громким скрипом открылась и порог переступила фигура в сером плаще. Переступила и тут же схлопотала прямое попадание в лоб обоих кухонных инструментов.

— Так, тут пять, это шестой, — пробормотала брюнетка. — Где ещё один?

— Может, на улице? Давай-ка посмотрим.

* * *

Гарри открыл глаза и увидел, что перед ним с мягкими улыбками стоят Кушина и Микото.

— Доброго утречка! — Узумаки подняла его и поцеловала в в щёки, обнимая. — Как спалось? Неплохо?

— Доброго утра... — протянул Гарри, обнимая их обеих в ответ. — Что-то произошло? Очень уж вы радостные.

— А как нам не радоваться? — Утиха обняла его за плечи. — Мы ведь прошлой ночью победили врагов и взяли их в плен! Хочешь на них посмотреть?

— А сами вы не пострадали? — Гарри, позабыв обо всём, схватил их за руки с такой силой, что женщины скривились. — Всё хорошо?

— Ну конечно, милый! Мы ведь куноити. Ну, пойдём допросим их, позавтракаем, а потом ты напишешь письмо Дамблдору.

1) японский метательный нож

Вернуться к тексту

На полу в гостиной, связанные друг с другом, сидели семеро облачённых в длинные серые балахоны людей. Выражение их покрытых синяками лиц было отстранённо-философским. Их глаза смотрели куда угодно, но не друг на друга. И лишь один из этих странных пленников со жгучей ненавистью смотрел на Гарри.

— Профессор Снейп? — Гарри не мог поверить своим глазам, но столь бледное лицо, такие грязные волосы и такой непомерно длинный нос не могли принадлежать больше никому. И больше никто не смотрел на него с такой ненавистью. — А вы что здесь забыли?

— Ты что, его знаешь? — спросила Кушина, брезгливо оглядывая Снейпа.

— Да, он зельеварение в Хогвартсе преподаёт. А вот остальные мне не знакомы.

— Естественно, мистер Поттер, — произнёс один из пленных. — Мы всё-таки сотрудники отдела Тайн. Секретное подразделение Министерства магии. А Снейп наш глава года три. Он уверял, что хочет вернуть уникальный биоматериал, спрятанный где-то в этом доме. Кстати, Снейп, а что это за материал такой, что мы всю ночь получали тумаки и порезы?

— А ты глаза подними, болван! — рявкнул Северус. — Вот эти бабы наш биоматериал и есть! Они же явились неожиданно, в месте большого скопления артефактов после эксперимента! Мы должны их исследовать! Они должны быть в наших лабораториях, а не воспитывать Поттера по прихоти Дамблдора! Не тешить эго этого самовлюблённого мальчишки.

— Какое эго? — спросила Микото, знаком руки давая знак Гарри молчать.

— Какое? Да эта рыжая вылитая Лили! Даже глаза у неё как у Лили! А та черноволосая как Джеймс выглядит, только женщина! — заорал зельевал, от злости не поняв, кто задал вопрос. — Они должны быть у нас! У меня! Лили должна быть моей! Моей! А тебе, Джеймс, я отомщу, я тебе воздам за всё! Отольются тебе мои подштанники, когда я свяжу их и...

Кулак Учихи, прилетевший ему в лицо, надолго заткнул зельевара. Микото размяла руку и оглядела пленных. После чего вернулась к подруге и воспитаннику.

— А как вы нас нашли?

— Глава нас уверил, что выследил похитителя и проследовал за ним до тайника, — ответил тот же человек. — Я думаю, он банально проследил за вами. Но когда, не могу и предположить. Может, ещё когда профессор Дамблдор поселил вас здесь. Он говорил только, что сам пытался забрать наш образец, но ему помешали.

— Забрать образец?! — Кушина подняла пленника и швырнула в стену через всю комнату. — Да он прислал Гарри зачарованное письмо, которое исчезло, когда я спихнула его, заметив свечение, а Микото ранила кого-то кунаем!

— О, так вот почему его плечо было перемотано! — воскликнул второй пленник. — И он, вероятно, хотел похитить Поттера и потребвать у вас придти к нам в качестве выкупа. Толково!

— Что ты сказал? — от зловещих ноток в голосе женщин Гарри сжался и предпочёл пойти писать письмо директору о последних событиях, изо всех сил игнорируя крики несчастного болтуна, повторявшего, что он просто аналитик.

* * *

— Всё, Северус, лопнуло моё терпение, — говорил Дамблдор, левитируя избитых сотрудников отдела Тайн к выходу. — Ты уволен из Хогвартса!

— Но не имеющие работы не имеют права быть невыразимцами! — заверещал тот. — Ведь прикрытие пропадает!

— Значит будешь сидеть без работы! А Отдел Тайн к мистеру Поттеру и его опекуншам претензий не имеет?

— Никаких! — хором заверили мужчины. — Мы об их существовании вообще не знали!

— Вот и славно! Гарри, мадам Утиха, мадам Узумаки, до встречи! — с этими словами старик исчез вместе с невыразимцами.

Кушина со вздохом закрыла дверь, оглядела разрушенный вчерашней битвой дом, посмотрела на обнимающихся Микото и Гарри и с преувеличенно-радостной улыбкой произнесла:

— Ну что, начнём убираться?

В ответ Поттер обнял её за талию, подошёл к стене и взял в руки лежащий у стены веник.

* * *

На сквороде с шипением жарилась яичница. Гарри с счастливым выражением лица орудовал лопаткой, наблюдая, как его уставшие опекунши ловко крошат овощи для рагу.

Сегодня он, как самый выспавшийся вчерашней ночью, вызвался готовить сам. Конечно, от него, мальчика одиннадцати лет, многого ждать и не приходилось, но двум куноити да и ему самому это было и не нужно.

Дом был убран только к вечеру, и сейчас все они хотели просто отдохнуть. Благо, никаких видимых угроз не было, и в доме и душе юного волшебника и принявших его женщин стояла тишина. Гарри надеялся, что вся его жизнь с Кушиной и Микото будет такой.

Раздавшийся хлопок заставил всех троих вздрогнуть и обернуться. Перед нпми стояло маленькое существо с длинными ушами, острым носом и большими зелёными глазами, обряженное в наволочку.

— Гарри Поттер! — произнесло оно. — Добби наконец-то нашёл вас! Добби хотел предупредить Гарри Поттера, что в школе Хогвартс заговор!

Один мальчик и две женщины застонали от разочарования.