В вечном танце стихий (гет)

Предрассветный туман Столицы пах вулканическим пеплом, перегоревшим порохом и жасмином. Праздник кончился. Улицы, ещё вчера бурлившие восторженными толпами, теперь нежились в объятиях тишины.

Аанг затянул последний ремень на седле Аппы. Руки едва заметно дрожали — не от утренней прохлады, а от изнуряющей, ядовитой смеси ревности и бессилия, которая всю ночь выжигала его изнутри. Ему казалось, что если он останется здесь ещё хоть на час, если случайно увидит, как Катара улыбается новоиспечённому мужу, а тот крепко держит её за руку, — воздух в лёгких тут же превратится в жидкое пламя.

— Улетаешь, так и не попрощавшись? — раздался тихий, хриплый голос из темноты.

Аанг резко обернулся. Из тени храмовых колонн вышла Тоф. На ней уже не было вчерашнего тяжёлого церемониального платья — только привычные удобные зелёные одежды народа Земли с толстым кожаным поясом. Её слепые глаза были устремлены прямо на Аанга.

— Так будет лучше, Тоф, — он постарался, чтобы голос звучал ровно, как и подобает Аватару. — Мир стабилен. Моя миссия здесь завершена.

Тоф сделала шаг вперёд и упрямо скрестила руки на груди. Земля под её ногами едва заметно дрогнула.

— Ты можешь врать тупым булыжникам-министрам или своим фанатам, Твинклтос, но не мне, — жёстко отрезала она. — Я чувствую, как бешено колотится твоё сердце. Ты бежишь от неё. И от него. От того, что они теперь законно вместе.

Слова Тоф содрали защитную корку с едва затянувшейся раны. Воздух на террасе мгновенно сгустился, закручивая опавшие лепестки огненных лилий в яростный вихрь. Татуировки на руках и голове Аватара обожгли кожу предупреждающей пульсацией. На секунду ему захотелось закричать, обрушить этот ненавистный дворец Хозяина Огня, затопить его океанской волной — доказать им всем, что он не просто покорный мальчик-монах, которого можно оставить позади.

Но он стиснул зубы, сделал медленный, судорожный выдох, силой заставляя стихию подчиниться. Вихрь опал.

— Да, бегу, — глухо признался он, не глядя в лицо Тоф. — Потому что иначе я разрушу всё, за что мы сражались. Передай им... передай, что я желаю им счастья.

Он легко вскочил на голову Аппы и схватился за поводья, как за спасительную соломинку.

— Хип-хип!

Бизон тяжело оттолкнулся от каменной плиты, взмахивая огромным хвостом. Столица Нации Огня, увенчанная золотыми крышами королевского дворца, стремительно уменьшалась внизу, превращаясь в крошечное чёрное пятно среди бескрайнего океана.

* * *

Перелёт занял три дня. Чем ближе были Южные горы, тем холоднее становился ветер. Он больше не был ласковым, как в детстве — он хлестал Аанга по лицу, словно наказывая за слабость.

Южный Храм Воздуха встретил его звенящей, мёртвой тишиной. Белокаменные башни, некогда населённые сотнями монахов, теперь сиротливо подпирали серое небо, полуразрушенные, поросшие травой и мхом. Всё пространство кругом покрывал вековой слой пыли, кое-где смешанный со старым пеплом — следами трагедии столетней давности.

Аанг спрыгнул с Аппы на главную площадь Храма. Одиночество этого места, которое раньше пугало Аватара до дрожи, теперь принесло странное, извращённое облегчение. Здесь не перед кем было притворяться. Не нужно было улыбаться.

Он подошёл к краю обрыва, откуда открывался вид на заснеженные пики Патолы. Внутри снова поднялась волна — удушающий гнев на Зуко, укравшего его будущее, и жгучая обида на Катару, которая так легко забыла всё, что прежде их связывало.

«Земные привязанности — это лишь иллюзия, Аанг, — прозвучал в голове строгий, но любящий голос монаха Гиацо. — Чтобы принять космическую энергию, ты должен научиться отпускать».

— Я отпускаю, — прошептал Аанг в пустоту, но голос сорвался.

Он сел в позу лотоса прямо на холодные камни площади. Закрыл глаза и сознательно начал возводить внутри себя стену. Блок за блоком. Он брал каждое воспоминание о Катаре — её смех, её заботу, тепло её магии, излечивающей его ужасающую рану на спине — и безжалостно заталкивал в самый дальний, тёмный угол своего сознания. Он запечатывал эти чувства сухими догмами кочевников. Если любовь приносит такую разрушительную боль, значит, у Аватара не должно быть любви. Монахи были правы. Привязанность — это слабость, которая едва не погубила мир в день Прихода Кометы.

Когда Аанг открыл глаза, мир вокруг показался ему блёклым, словно подёрнутым серой дымкой. Сердце больше не стучало в бешеном ритме гнева. Оно билось ровно, холодно и пусто. Баланс был найден, но это был баланс абсолютного нуля.

Аанг поднялся на ноги. Взгляд его упал на разрушенные галереи храма. Его народ был уничтожен огнём. Теперь девушка, которую он любил, правит теми, кто устроил этот геноцид.

Нет. Больше никаких мыслей о них.

У него есть долг, который превыше любых душевных метаний и горечи от потери первой любви. Он — последний маг воздуха. И если судьба оставила его в живых, значит, его истинная цель — не личное счастье, а возрождение его уничтоженной нации.

Он должен направить всю свою силу, весь свой гнев и нерастраченную нежность на эти стены. Он отстроит этот Храм заново. Он найдёт способ вернуть культуру Воздушных Кочевников в этот мир, заполнит звенящую пустоту вокруг себя шумом голосов новых учеников, даже если на это уйдут десятилетия.

Аанг подобрал с земли старую, обгоревшую метлу, оставшуюся здесь ещё со времен войны, и сделал первый шаг к разрушенному залу Совета. Мир пошёл дальше, вычеркнув Аватара из своей счастливой хроники. Что ж, значит, он создаст свой собственный мир здесь, среди облаков, где никто и никогда больше не сможет сделать ему больно.

* * *

Первые полгода он жил затворником. Но постепенно слухи о том, что Аватар вернулся в древнюю обитель своего народа, разнеслись по миру. К Храму потянулись люди.

Это не были маги. Это были беженцы, сироты минувшей войны, философы из Царства Земли и даже уставшие от имперского пафоса юноши из Нации Огня. Они не умели подчинять себе ветер, но они искренне любили культуру Воздушных Кочевников, черпали их философию из уцелевших древних свитков и хотели одного — мирной жизни без страха и горя.

Аанг принял их всех и назвал их Адептами Аватара. Вместе они принялись за работу, начали восстанавливать Храм: отмывали вековую копоть со стен, разбивали новые сады на скалах и чинили старые планеры. Но сам Аанг оставался отстранённым. Он руководил ими, как мудрый, но бесконечно далёкий и холодный наставник, слишком отрешённый от мира для своих шестнадцати с небольшим лет. Внутри он по-прежнему ощущал ледяную глыбу, сковавшую все лишние чувства и эмоции. Так могло продолжаться вечность, — по крайней мере, Аанг рассчитывал именно на это. Но однажды все его планы пошли прахом.

Это случилось ясным утром, когда Аанг медитировал на краю главной площади Храма. Адепты потихоньку занимались своими делами, никто не смел нарушать покой Аватара во время медитации. Только вечный спутник ущелья — ветер, — вёл свою бесконечную тоскливую песню внизу.

Но вдруг эту вязкую, давящую тишину гор нарушил звонкий, до боли знакомый девичий голос:

— Уф! Ну и лестницы у вас тут! Я насчитала четыре тысячи двести двенадцать ступеней, и на четырёхтысячной у меня почти закончилась позитивная карма!

Аанг резко открыл глаза и оглянулся. Прямо перед ним, тяжело дыша, но сияя широченной улыбкой, стояла его старая знакомая — акробатка, бывшая соратница принцессы Азулы — розовощёкая Тай Ли. На ней не было привычных доспехов Нации Огня или яркого макияжа воинов Киоши. Вместо них на её плечах красовался лёгкий дорожный плащ, из-под которого виднелся её любимый розовый цирковой наряд. К ногам она скинула огромный бесформенный вещевой мешок.

Аанг немедленно вскочил, его брови взлетели вверх от изумления. Тело сработало непроизвольно — он мгновенно сжал кулаки и выставил правую ногу вперёд, принимая более устойчивую позу. В памяти вспыхнули картины того, как эта девушка лёгким движением пальцев лишала сильнейших магов способности управлять стихиями и собственным телом.

— Тай Ли? — в голосе Аанга смешались недоверие и тревога. — Что ты здесь делаешь? Ты ведь стала воином Киоши. И осталась дружить с Мэй!

— О, — легкомысленно отмахнулась Тай Ли. — Воины Киоши до смерти мне надоели с их этой строгостью, вечной напряжённостью и одинаковыми лицами. У Мэй — затяжной кризис, она пытается залечить раны после разрыва с Зу-Зу новыми отношениями. Кажется, это уже её десятый... или одиннадцатый парень? Мне это совершенно не интересно! — Тай Ли кокетливо крутанула пальцем прядь волос у виска и уверенно пнула свой мешок прямо к ногам Аватара. — Я уволилась! И теперь я буду жить здесь.

Аанг приоткрыл рот, в миг растеряв всю свою напускную монашескую уравновешенность.

— Что? В смысле… жить здесь? Это монастырь, Тай Ли. Храм Воздуха, а не развлекательный столичный квартал. Здесь живут послушники, мы медитируем, изучаем философию, постигаем дзен…

— Вот именно! — Тай Ли задорно упёрла руки в бока и заглянула ему в лицо. — Я видела твоих Адептов внизу. Аанг, милый, прости, но твоё племя слишком "воздушное" даже на мой исключительно предвзятый взгляд. Они такие одухотворённые, что вот‑вот улетят в Мир Духов без всякой магии! Они медитируют часами, но при этом подпустили незнакомку к самому Аватару на расстояние удара. А если бы я была врагом? Они ведь совершенно беспомощны! И у них полнейший беспорядок в чакрах. Твоя собственная аура, кстати, сейчас цвета тухлой капусты. Тебе срочно нужна я! Я помогу навести здесь порядок, научу твоих послушников правильной растяжке, открою их заблокированную энергию и верну этому унылому месту радость.

Аанг сделал шаг назад. Рациональная часть его разума кричала, что пускать бывшую элитную шпионку и мастера блокировки ци в самое сердце возрождающейся культуры Воздуха — это безумие. Она опасна. Она чужая. Она из Нации Огня. Из его нации.

— Тай Ли, я не могу… Я не уверен, что могу доверять тебе, — честно и тихо сказал Аанг. — Прошлое ещё слишком близко. Всего четыре года прошло.

— Не «всего» четыре, а УЖЕ четыре, — усмехнулась Тай Ли.

Аанг даже не улыбнулся, а напротив, ещё больше помрачнел. Тай Ли мгновенно сбросила маску весёлости. Аанг с удивлением увидел за ней искренние, немного грустные глаза человека, который тоже всю жизнь бежал от одиночества, навешанных ярлыков и чужих ожиданий.

— Я знаю, Аанг, — мягко произнесла она, делая шаг навстречу. — Я совершила много ошибок. Но я больше не хочу быть оружием в чужих руках. Я хочу найти место, где меня примут настоящей. Философия твоих монахов учит, что воздух не борется с препятствием, он обтекает его. Позволь мне пробыть этим препятствием. Позволь мне помочь. Если через месяц ты скажешь, что я не справляюсь, что я здесь лишняя, — я уйду. Обещаю.

Аанг посмотрел на неё, затем на бескрайние горы вокруг. Философия несопротивления, которой его учили с детства, действительно гласила: «Принимай мир таким, какой он есть, и не пытайся остановить течение реки». К тому же, в глубине души, Аанг впервые за долгое время почувствовал, как ледяная глыба внутри дрогнула. Его сердце жаждало искреннего, живого тепла. Оно всё ещё было живо. Тай Ли не пыталась быть ему заботливой мамочкой, мудрым наставником или добрым другом. Она хотела просто быть. В этом они были до смешного похожи.

Аанг вздохнул, и на его губах появилась слабая, но настоящая улыбка.

— Ладно, Тай Ли. Ты можешь остаться. Но… чур, овсянку по утрам ты ешь вместе со всеми. Без капризов.

— Ура! — взвизгнула Тай Ли, подпрыгнула, от радости сделала в воздухе безупречное тройное сальто и изящно приземлилась на самый край обрыва. — Обещаю, Аватар! И первое, что мы сделаем — расцветим эти унылые белые стены и те жуткие коврики для медитаций у твоих Адептов. Розовый цвет отлично стимулирует сердечную чакру!

Аанг со вздохом прикрыл глаза ладонью, понимая, что спокойная монашеская жизнь в Южном Храме Воздуха только что закончилась. Но, как ни странно, невыносимый груз на его плечах в эту минуту стал чуточку легче.