Двадцать два веронца, или Как вам это понравится, сэр Уильям? (джен)

Если вы нахмурясь выйдете из дома,

Если вам не в радость солнечный денёк,

Пусть вам улыбнется как своей знакомой

Славный, вовсе незнакомый, встречный паренёк.

И улыбка, без сомнения,

Вдруг коснется ваших глаз.

И хорошее настроение

Не покинет больше вас!

С широкой улицы, покинутой мною ради возможности спокойно поразмышлять в почти необитаемом тупике, доносился будничный шум. Совершенно обыкновенные звуки, только с поправкой на семь веков от нашего. Какой-то уличный торговец басовито расхваливал свой товар, а его силился перекичать энергичный тенорок, визгливым фальцетом возмущалась пожилая женщина, неторопливо и важно переговаривались мужчины, колокольчиками переливались молодые, свежие голоса, слышался даже смех, топот и шорох ног, звон монет и пряжек; где-то мягко, упруго фыркнула лошадь и заскрипели колёса тронувшейся повозки. Я глубоко вдохнула, втягивая полные лёгкие веронского воздуха. Аромат яблочного пирога сверху аппетитно щекотал ноздри и нёбо, так что я облизнулась, невольно подумав о том, насколько высоко надо мной сейчас находится это окно. Вот уж нет, дорогая моя! Мы не рассматриваем воровство, по крайней мере, не как первичный способ выживания. Если ты достаточно находчив, можно взломать правила любого мира, даже того, о котором ничего не знаешь, а я об этом успела разузнать уже всю основополагающую информацию! Хорошо, почти всю. Значит, взломать правила не совсем шекспировской Вероны будет раз плюнуть. Да уж, если у меня и был какой-нибудь вечный и неисчерпаемый козырь в рукаве, то это моя жизнерадостность. Я даже помирать буду с музыкой. Что, в общем-то, даже логично, если вспомнить, что я в мюзикле.

Итак, что нам гласит энциклопедия юного попаданца, которую я никогда не читала ввиду отсутствия оной в нашем мире? Шаг первый: осмотрись вокруг. Ничего сложного, примерно как «что делать, если ты потерялся на необитаемом острове/в пустыне/посреди шекспировской пьесы/в торговом центре/т.д.» Я повертела головой. Вокруг меня на данный момент итальянский город, география которого мне абсолютно незнакома; если смотреть чуть уже, то вокруг пока ещё затенённый тупиковый переулок меж двух жилых домов; над моей головой между двумя окнами от одного дома к другому натянуты бельевые верёвки, на которых весёлыми парусами полощутся чьи-то панталоны; в конце тупика две бочки с гниющими отходами, копошащийся в них полосатый кот и прямо на земле палка. Отлично, это нам пригодится. Я потянулась за палочкой, которая оказалась какой-то обломанной с непонятного дерева тонкой веткой. Будем считать это подарком судьбы — тетради для наглядного планирования жизнь мне не предоставила, зато вся пыль земли веронской к моим услугам.

Шаг второй: пойми, что тебе известно о месте, где ты находишься.

Ну это совсем легко. Я в мюзикле. Судя по тому, что я уловила знакомые мотивы «Вероны», я именно в легендарном мюзикле Пресгурвика, что, к счастью, отнюдь не отменяет текста шекспировской пьесы между музыкальными номерами. И, похоже, не влияет на течение времени — солнце на небе сдвинулось в лучшем случае на пару градусов, нового колокольного боя я не слышала, а значит, не прошло и получаса между началом событий и вступительной песней герцога. В этом веке же отмечали колоколом каждые полчаса, да? Или каждую четверть? Или только час? Книга про самые стародавние времена, которую я читала, описывала всего лишь восемнадцатый век, что для нынешних событий являлось далёким будущим, так что судить по ней о порядках в четырнадцатом веке было, наверное, бессмысленно. Когда вернусь, надо будет подтянуть историю на случай, если меня закинет куда-нибудь ещё. Только не к шведам, пожалуйста. Я буду очень хорошей, только не к шведам.

Так, это перспектива, а пока вернёмся к нашим актуальным баранам. Что ещё я знаю о механике этого мира? Во время музыкального номера люди, оказавшиеся в «ансамбле», напрочь теряют контроль над своим телом, по себе поняла. Я поёжилась, вспоминая специфическое ощущение: скованность и вместе с тем необъяснимая воздушность во всём теле, звенящая пустота в голове и полная, безропотная покорность воле того, кто ведёт этот номер. Возможно, такое воздействие свойственно только песням герцога, но не хотелось бы лишний раз проверять это на себе. Интересно, можно ли посмотреть номера со стороны, не участвуя в них? Как это сделать? А как будет звучать, например, «Судьба» или «Не моя вина», то есть внутренние монологи героев, во время которых остальной мир как будто перестаёт для них существовать? Замирает ли время так же, как на сцене, пока кто-то заводит свою шарманку? А как звучит «Вражда», исполняемая одновременно двумя людьми в разных локациях? Вряд ли дома Монтекки и Капулетти выстроены так, чтобы их обитателям было удобно таращиться друг на друга и голосить дуэтом. Я постучала палочкой по подбородку. Это и впрямь любопытно... Надо будет попробовать что-нибудь спеть и посмотреть, как на это будут реагировать остальные. Если я верно понимаю принцип действия, то стоит лишь подобрать правильную песню, как все, кого я решу назначить участниками своего номера, будут подвержены моему сценарию. И удобно, и крайне опасно. Интересно, а можно ли остановить время песней? А промотать несколько часов или даже лет, как в «Монте-Кристо»? А достучаться до конкретного человека и вывести его на дуэт, как Ромео и Джульетта на балу? Я встряхнулась, заставляя себя вынырнуть из мыслей на увлекательную, но не самую животрепещущую тему. Я обязательно применю механику мира мюзикла, как только пойму, для чего, а пока нужно разобраться с моим арсеналом ресурсов и планом действий.

Знания о мире — есть. Связи в мире — эм, Грегори и Самсон считаются? Надо как-нибудь обзавестись более существенными. Без обид, ребята. Иные ресурсы вроде денег, одежды, еды... Отсутствуют. Живот снова предательски заурчал. Потерпи, миленький, уже скоро я что-нибудь придумаю! Или на худой конец начну петь колядки прямо на итальянских улицах...

Палочкой я решительно провела черту недалеко от своих ног, затем разделила её надвое. Две вертикальные чёрточки слева — решённые задачи, одна справа — нерешённая. Если добавить к ней все вопросы, чуточку менее значимые, чем «как не умереть с голодухи в пьесе Шекспира», чёрточек станет на пару сотен больше, но это погрешность, которой можно пренебречь. Я знаю, у меня на втором курсе статистика была. Я постучала палочкой по туфле и обозначила справа ещё одну крупную черту, обозначавшую задачу, к которой должно было устремиться всё — ключевая конечная цель моего пребывания в этом мире пока не была определена. Давай же, горе-приключенец, соображай. Ты в пьесе о токсичной маскулинности и губительном чересчур консервативном патриархальном строе, приправленной каламбурами так же щедро, как тушёный гусь острым соусом, и ты собираешься сломать этот сюжет. Желательно вдребезги, чтоб Шекспир перевернулся в гробу на все триста шестьдесят. Простите меня, сэр Уильям. Вообще, раз есть такая возможность, надо с попаданским героизмом спасать единственного человека, которого мне было жалко всегда с момента первого просмотра хорошо поставленного спектакля.

Какова моя конечная цель? Спасти Джульетту. А учитывая, что их с Ромео брак действительно может стать основанием для примирения, пусть и вынужденного, можно спасти вообще весь город. А что, неплохо. Стану национальной героиней Вероны. Имени моего никто, конечно, не узнает, но попаданцы на то и попаданцы — нам законом писано менять сюжет самыми мыслимыми и немыслимыми способами, приводя его к такому грандиозному и неканоничному финалу, что автор с радостью дал бы каждому из нас добрую дюжину затрещин. И любому попаданцу, который не хочет в процессе ломания чужого сюжета расстаться с собственной головой, нужен план. Я принялась чертить палочкой в пыли.

Итак, моя сверхцель — спасти Верону от вражды Монтекки и Капулетти. Под длинной горизонтальной чертой, около носка моей левой туфли, появились неровно выцарапанные на приличном расстоянии друг от друга «М» и «К». Для этого нужно легализовать брак Ромео и Джульетты. Буквы «Р» и «Д» появились чуть ниже и ближе друг к другу. Для легализации — в первую очередь, сделать действие публичным... Хм. Я поковыряла палочкой в пыли, образовав между «Р» и «Д» заметную ямку. Это будет непросто... учитывая, что благословения родителей на такой брак Джульетта точно не получит, логичнее будет поставить их перед фактом: противостоять ни воле Господа, ни власти герцога они не смогут, а церковь в лице Лоренцо и единолично правящая политическая партия, то есть наш уставший от кровопролитий Эскал, этот брак точно поддержат и благословят. Лоренцо — по доброте душевной, Эскал — с политическим расчётом и от великой задолбанности. Почему-то я была уверена, что на герцога в этом отношении можно рассчитывать. Я начертила от «Р» и «Д» две чуть отклоняющиеся в стороны стрелочки, которые отныне должны были означать неканонично благословлённый и канонично тайный брак. Пока подвесим в воздухе обе идеи; первая почему-то не видится мне совсем уж невозможной. Я что-то упускаю, но ещё успею понять, что именно. Пока посмотрим на вторую стрелочку. Чтобы можно было спокойно рассказать о венчании, надо... Разумеется! Я вздохнула. Можно было даже не пытаться думать об экспозиции, всё равно мы неизбежно упрёмся в кульминацию. Надо предотвратить дуэль Меркуцио и Тибальта.

В общем-то, это было очевидно с самого начала. Под второй стрелочкой появились слипшиеся, как два Богом забытых вареника, буквы «МТ». Я нахмурилась, заметив, что Меркуцио и Монтекки теперь были означены одинаковыми инициалами. А если «К» — козёл?.. Нет, «К» — это Кормилица, с ней так нельзя. Да ещё и Капулетти, кстати. На голодный желудок я туго соображаю. Да и не тяготею я к безосновательным оскорблениям, привыкла звать людей по имени, даже если они меня раздражают, поэтому «Д» и «И» я решительно отмела. «Ф» тоже — кто знает, будет ли Меркуцио фиолетовым в этой версии мира? Хотя вероятность велика. Ладно, что имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет... будет Меркуцио. Я ткнула палочкой в две злосчастные буквы. Чтобы Ромео ещё мог назвать Джульетту законной женой, надо, чтобы он не убил Тибальта. Чтобы Ромео не убил Тибальта, надо, чтобы Тибальт не убил Меркуцио. Почему всё крутится вокруг вас... Нет, конечно, можно просто сделать так, чтобы Ромео разминулся с дуэлянтами и, скажем, направился напрямую к Эскалу — тогда ему не придётся... Ёлки-палки! Я закрыла лицо рукой и потёрла лоб, горящий от мыслительных усилий. Трудно анализировать чужую пьесу, которую ты еле помнишь, да ещё находясь прямо в ней, когда счёт уже идёт на часы. Ромео не может пойти мимо, он же и пришёл-то туда для того чтобы брататься с Тибальтом. Тянет же тебя на неприятности, парень! Ах да, добавим ко всему этому тот факт, что сам Тибальт вполне целенаправленно шёл убивать Ромео. Значит... значит... я подвела под буквой «Т» две крупные черты. Малозначительный драчун в оригинальной пьесе, в мюзикле ставший особым типом антагониста, жёстко и жестоко противопоставленный главным героям не только своей вспыльчивостью и враждебностью, но и неоправданной инцестуальной ревностью, которая всегда казалась мне диким, необоснованным и очень неприятным кульбитом сознания авторов мюзикла. Тибальт, Тибальт, ты надоел мне ещё до начала произведения. Всё сходится на тебе. Почему всё сходится на тебе?

Я положила палочку, закрыла глаза и с силой, до звёзд в болотно-серой темноте, надавила пальцами на веки. С каждой секундой мне становился всё яснее необходимый реестр моих действий. Чтобы избавиться от проблемы, нужно воздействовать на корень проблемы. Или как можно ближе к нему. Корень проблемы в том, что Джульетта одна. Как женщина, она не имеет никаких прав в этом мире, нет никого, кто мог бы отстоять её выбор и её интересы: отец и двоюродный брат знать ничего не хотят о её желаниях, будущий муж — нынешний враг... В этом сюжете мне нужны властные мужчины. Что ж, Лоренцо будет на нашей стороне, Эскала нужно лишь своевременно привлечь, но ключевым союзником в молодом поколении может и должен стать только Тибальт. Да, вот этот звездец в пламенной куртке, который я видела меньше часа назад. У Ромео есть друзья, которые пошпыняют его и успокоятся, к тому же, Ромео мужчина; у Джульетты есть только Кормилица и эта кровно-родственная проблема с шилом в одном месте. Кормилица как женщина тоже не в счёт. Увы и ах. Но мы в средневековой Вероне, а на средневековую Верону, даже мюзикловую, распространяются законы древнего патриархата. Если не найдётся никого в семье, кто поддержал бы выбор Джульетты, её поступок будет равносилен бегству с Ромео. Отречение семьи, позор, лишение наследства, покровительства, защиты... А если с Ромео что-то случится — так, в будущей перспективе, — велика вероятность, что Монтекки её просто затравят. Нет, Бенволио, наверное, не даст, но... Я отняла руки от лица. Перед глазами ещё плясали развесёлые искорки, но схема с многократно подчёркнутой «Т» была мне отлично видна.

Итак, решено. Вот как мы будем портить трагедию Шекспиру.

Тот, кто сам назначил себя страшнейшим врагом Ромео, теперь должен обратиться в вернейшего друга и защитника Джульетты, если он в самом деле хоть немного желает ей счастья. Да.

Нет! Минута охватившей меня решительности прошла так же стремительно, как наступила, и я со стоном уронила голову обратно на руки. Ну это невозможно! Легче убедить Феба де Шатопера принять целибат, чем Тибальта — сложить оружие в войне с Монтекки.

А если Парис?.. Я устроила голову на коленях на манер Васнецовской Алёнушки и, искоса подглядывая в свою схему, начертила рядом с «Д» буковку «П». Нет, персонаж, конечно, милый, но чем он поможет? Да ещё и конкурент Ромео. Да ещё и умер в каноне и в венгерской версии. Надеюсь, я не в венгерской версии, хотя костюмы и облик героев, которых я успела увидеть, свидетельствуют о том, что к этому миру вообще неприменимы критерии какой-либо конкретной постановки. Иначе я бы, простите, повесилась, слегка опередив Ромео в порыве предсмертного вдохновения. Ладно, кто ещё? Эскал? Буква «Э» сформировалась в крайней правой части схемы. А если пригласить Эскала на венчание? Так вообще можно? Хотя вряд ли он это одобрит, Джульетта как бы числится невестой его... сына? Родственника? Ох уж эти бесконечные шекспировские kinsman'ы, с вами не разберёшься.

Живот снова издал протестующую трель, требовательно напоминая о самой насущной проблеме. И тут же, вторя моему брюшному органокомплексу, церковный колокол отметил десять минувших часов. У меня оставалось меньше полудня до бала, а значит, есть у меня детальный план или нет — неважно, время брать действие в свои руки. Я выпрямилась, заткнула палочку за пояс — оказалось, что вместо пояса у меня была весьма удобно повязана какая-то длинная льняная лента, — глубоко вдохнула и сделала шаг на улицу. Вот сейчас и проверим в действии мюзикловую механику. Если всё удастся, я выиграла эту жизнь; если нет, что ж, сидеть мне в местном сумасшедшем доме.

Я положила руку на стену дома. Если музыка не желает возникать сама собой, мы её вызовем.

«Пам-па-парам, пам-па-парам, па-парам-пам-пам,» — выстучала я. Какой-то прохожий покосился на меня и заспешил дальше по своим делам. Я натянула улыбку до ушей, закрыла глаза и попыталась поймать нужное настроение. Солнышко светит, птички поют, меня окружают шедевры древней итальянской архитектуры, а сегодня вечером меня позвали на бал — ну же, это должен быть лучший день в жизни!

Пам-па-парам, пам-па-парам...

Па-парам-пам-пам! — отозвалась невидимая гитара.

Я стукнула каблуком о землю, лихо вылетая почти на самый центр улицы.

— Этот город — самый лучший город на Земле! — Я распахнула объятия Вероне, сияя живописной улыбкой на полтрагедии. — Он как будто нарисован мелом на стене! Нарисованы бульвары, реки и мосты... — ну же, подпевайте! — Разноцветные веснушки, белые банты!

Несколько прохожих обернулись на меня с явным любопытством. Кое-кто остановился, а один старичок даже приподнял головной убор и смешно, совсем по-мультяшному вытянул тоненькую цыплячью шею, встопорщив несоразмерно крупные моржовые усы растерянной улыбкой. Я подлетела к стоявшей ближе всех женщине и подхватила её под локоть, фамильярно привлекая к себе.

— Этот город, просыпаясь, смотрит в облака, — я ткнула пальцем в небо и подмигнула своей новой партнёрше, и та запрокинула голову с искренне заворожённым взором. Работает? — Где-то там совсем недавно пряталась луна, — я покрутила пальцами на манер фокусника, будто сообщала великую тайну, — а теперь взрывают птицы крыльями восход...

Я отпустила женщину, игриво крутанув её на одном месте, и крупными прыжками рванула куда-то вдаль по улице. Меня влекла музыка и мало заботило полное несоответствие песни антуражу города и времени действия.

— И куда-то уплывает белый пароход!

В конце концов, если она играет, значит, я всё делаю правильно?

— Этот город не похожий ни на что вокруг! — Я вскочила прямо на оказавшуюся на пути пустую телегу и даже не успела удивиться тому, что хозяин телеги, румяный щекастый мужчина с блестящей лысиной, с широкой улыбкой протянул мне здоровенное наливное яблоко, цветом похожее на его щёки. Я подмигнула ему обоими глазами. — Улыбается прохожий, и за пять минут, помогая человеку верить в чудеса, — я вдохновенно указала пальцем в сторону главной площади, — распускаются фонтаны прямо в небеса!

Вся улица обернулась в ту сторону, где, как по заказу, взметнулась вверх чистейшая серебряная струя. Меня несло на крыльях вдохновения.

— Я не знаю, где ещё на этом свете есть такая же весна! — совершенно честно заявила я. — Я, пожалуй, отпущу попутный ветер и останусь навсегда...

И тут музыка схлопнулась. Я осеклась на полуслове. Вся улица испытующе уставилась на меня.

— ...или на пару дней, — пожала плечами я.

И под новый гитарный трунь, раздавшийся с небес, спрыгнула с телеги, утанцовывая прочь в пока что неопределённом даже для себя направлении. Вокруг меня неожиданно образовался кордебалет. Мужчины и женщины бодро выплясывали прямо на месте, с лёгкой, задорной синхронностью кружились и менялись парами, прихлопывали и притопывали в такт песне — всё это рождало в душе какой-то доселе незнакомый, невероятный душевный подъём, который практически буквально отрывал ноги от земли и нёс, нёс куда-то в самое светлое утро. Я была поистине счастлива и, пожалуй, совершенно искренне верила в то, о чём пела.

Правда, дальше пришлось всё-таки адаптировать текст к веронским реалиям: ярко-жёлтые трамваи обратились в моём исполнении в кареты, и сейчас же мимо пронеслась изящная повозка с позолоченными элементами. Я схватилась за выступ на задней части и ловко вспрыгнула на подножку, позволяя силе судьбы везти меня по шекспировским дорогам.

— Я, пожалуй, отпущу попутный ветер и останусь на три дня в Вероне! — Счастливо проорала я, махая дружелюбным горожанам рукой с зажатым в ней яблоком.

Эй, а мне начинает нравиться! Что ж, если весь шекспировский квест будет таким, у меня есть шанс пройти его с реальным удовольствием.

Под затихающую музыку группы «Браво» вперемежку со скрипом колёс и цоканьем копыт повозка уносила меня всё вдаль и вдаль от танцующей улицы.