Шаг назад (гет)

Гарри бежал по просторной комнате времени — в точности как каждое утро последние два с половиной месяца. Иначе как личным адом он это время назвать не мог.

Филмор полностью сдержал слово и лично позаботился о том, чтобы выжать из Гарри всё, на что вообще способен человек. От запредельных физических нагрузок подростка то и дело тошнило, а временами он и вовсе терял сознание.

Хотя снаружи прошло всего десять недель, для самого Гарри минуло уже пятнадцать: каждый день без исключения он проводил в комнате времени по двенадцать часов, обучаясь всему, чему только можно, лишь бы стать как можно более сильным волшебником.

Но даже когда часы в комнате заканчивались, день только начинался. Именно тогда, по настоянию Кроукера, Гарри занимался самостоятельно; кроме того, невыразимец лично рассказывал мальчику об эпохе, куда тому предстояло отправиться, чтобы он умел вести себя подобающе, не выделялся и не вызывал ни у кого подозрений. К собственному огорчению, Гарри пришлось продолжить и занятия окклюменцией, дабы научиться защищать разум от любых попыток проникновения. Впрочем, его радовало, что уроки с Филмором проходили куда приятнее и толковее, чем со Снейпом: Гарри даже сумел вполне сносно овладеть этим искусством, хотя и понимал, что знатоком в этой области никогда не станет.

День неизменно начинался одинаково: Филмор будил подростка щедрой порцией жалящих заклятий — для лучшей мотивации. Затем заставлял бегать и тренироваться до упаду, и только после этого разрешал позавтракать.

После еды, едва успев перевести дух, Гарри приступал к магической подготовке: осваивал самые разные заклинания, полезные в бою — чары, трансфигурацию или проклятия, способные дать ему наилучший шанс не просто выжить, но и победить.

Затем его сажали на несколько часов за теорию заклинаний, которые предстояло разучивать на следующий день. Гарри был этому только рад: наконец-то появлялась возможность передохнуть и набраться сил, прежде чем начнётся настоящее испытание.

Когда это время истекало, начинались многочасовые дуэли с бойцами из команды Филмора — узнать, кто они такие, ему так и не позволили.

Одно Гарри знал наверняка: бойцами они были превосходными. В этом пришлось убедиться на собственной шкуре — весь первый месяц его непрерывно побеждали и осыпали заклятиями, пока он наконец не подтянулся до их уровня. Лишь врождённые способности и то, что из него безжалостно выжимали всё возможное, позволили с этим справиться. И хотя Гарри без конца проклинал Филмора, своими успехами под их началом он был доволен.

В чём нельзя было усомниться, так это в том, что Гарри Поттер — как считали и со временем воочию убедились Филмор с Кроукером — был исключительно одарённым волшебником.

Они перепробовали всё, доводили его до предела человеческих возможностей, но парень и не думал сдаваться — и по мере тренировок это вызывало у них всё большую гордость.

По прошествии первого месяца они не могли нарадоваться результатам. Парень с лёгкостью научился аппарировать, хватал на лету всё, чему его учили, и даже просил всё больше помощи. В подростке горел голод — ненасытный голод, который никуда не исчезал, как бы тяжело и беспощадно они его ни гоняли.

Для них было очевидно, насколько он предан делу, и это вселяло в обоих надежду на успех. В начале второго месяца Гарри даже пересдал экзамены по зельеварению, заклинаниям, трансфигурации, Истории магии и Уходу за магическими существами и существенно улучшил оценки: получил «Превосходно» по всем предметам, кроме заклинаний, а по трансфигурации к огромной радости Кроукера заслужил «Превосходно+».

Ему даже предложили исправить оценки по Астрономии и Прорицаниям, но Гарри наотрез отказался тратить время на эту зубрёжку. Его и на Историю магии удалось уговорить с трудом, так что оба наставника с лёгким сердцем позволили ему бросить эти предметы.

Да, Гарри Поттеру пришлось нелегко, но стоило ему свыкнуться с новым изнурительным расписанием, как он не просто показал выдающиеся успехи, а расцвёл — пусть начало этой работы и стало неожиданностью для всех них.

Воспоминание

Гарри подскочил от резкой боли: жалящее заклятие врезалось прямо в бедро, и в следующее мгновение его бесцеремонно выволокли из кровати за ноги.

— Шевели задницей, Поттер, бегом марш! — взревел Филмор, запуская в подростка ещё одно заклятие.

Гарри охнул от неожиданности, но тут же подчинился: маршрут выстроился сам собой, пока Филмор осыпал его новыми заклятиями, подгоняя к комнате времени.

Гарри ввалился внутрь, уже задыхаясь; следом вошёл Филмор, явно не впечатлённый парнем.

— Будешь торчать здесь столько, сколько потребуется, пока из тебя не выйдет толк, Поттер, ясно?! — потребовал он.

Гарри кивнул.

— Я не слышу! — раздражённо рявкнул Филмор.

— Ясно! — запальчиво ответил Гарри.

— «Так точно, сэр»! — вызверился Филмор и приложил Гарри ещё одним заклятием. — А теперь упал — двадцать отжиманий! — скомандовал он.

— Есть, сэр! — выкрикнул в ответ Гарри и упал на живот выполнять приказ.

Филмор одобрительно кивнул и дождался, пока Гарри закончит, прежде чем изложить распорядок, по которому тому предстояло жить.

Гарри слушал, какими будут его дни, и чувствовал себя выжатым от одного только описания. Он понимал: впереди испытание тяжелее всего, что он способен вообразить, но он заставит себя стать сильнее — он обязан стать сильнее и хотел этого больше всего на свете.

— По расписанию начнём завтра с утра. Сегодня нужно разобраться с твоей палочкой и посмотреть, на что ты способен, — объяснил Филмор.

— Да, сэр, — мгновенно отозвался Гарри, не желая схлопотать очередное заклятие.

Филмор осклабился.

— Быстро учишься, Поттер. Здесь тебе это понадобится, — со знанием дела заметил он. — А теперь за мной.

Гарри пошёл за Филмором в комнату, где накануне вечером шёл его допрос. Там их уже ждали Кроукер и ещё один пожилой мужчина.

— Надеюсь, ты хорошо выспался, мистер Поттер, — с улыбкой встретил его Кроукер. — Это мистер Тобин, он изготовит для тебя палочку. Не беспокойся, он прекрасно умеет хранить тайны.

Гарри лишь кивнул.

— Садись, парень, — очень грубым голосом велел Тобин.

Гарри подчинился и впервые рассмотрел мастера как следует.

Тот был стар, хотя Гарри заподозрил, что не настолько, насколько казался: в глазах плясал совсем ещё юный огонёк. Тёмно-седые волосы, почти чёрные глаза — умные и проницательные, но без тревожной бесцеремонности.

— Позволь спросить, что не так с твоей нынешней палочкой? — осведомился Тобин.

— Кажется, я из неё вырос, — вздохнул Гарри. — Когда я колдую, она сильно нагревается и слушается уже не так легко, как раньше.

— Хм. Можно взглянуть? — с любопытством спросил мастер.

Гарри вытащил палочку из рукава и протянул Тобину. Тот осмотрел её до мельчайших деталей и даже приложил к уху, словно к чему-то прислушиваясь. Затем достал собственную палочку, наложил на неё несколько заклинаний и, закончив, победно улыбнулся.

— Скажи мне, парень, тебя случайно не разоружали в последнее время? Силой палочку не отбирали? — спросил Тобин.

— Нет, — уверенно покачал головой Гарри.

— Любопытно, — задумчиво протянул Тобин. — Что ж, из палочки ты вырос, это ясно. Однако нагреваться при колдовстве она всё равно не должна: так бывает только тогда, когда палочка признаёт хозяином кого-то другого.

— Но палочка выбрала меня, она со мной с одиннадцати лет, — с грустью ответил Гарри.

— Весьма любопытно, — прошептал Тобин. — Если палочку у тебя силой не отбирали, значит, где-то существует её близнец. И хозяин той палочки будет хозяином этой, — уверенно заключил он.

Гарри тяжело сглотнул, когда до него дошло.

— Волдеморт, — прошептал он.

— Что, прости? — нахмурился Кроукер.

Гарри со вздохом раздражённо потёр глаза.

— У Волдеморта палочка-близнец моей. Сердцевина из пера того же самого феникса, — ответил он.

Кроукер и Филмор удивлённо переглянулись, а Тобин прищурился, глядя на Гарри.

— Вероятность встречи двух палочек-близнецов крайне мала, — начал мастер. — А учитывая вашу с Тёмным Лордом историю, я бы сказал, что дело тут не только в этом. — Он покачал головой: — Между вами не происходило ничего из ряда вон выходящего?

Гарри снова сглотнул и неохотно кивнул.

— Раньше между нами была связь, но с тех пор как он вселился в меня, шрам поблек, и я больше не вижу того, что он делает, — честно ответил Гарри.

— Какая именно связь? — нахмурившись, перебил Кроукер.

— Не знаю, — признался Гарри. — Раньше я видел, как он пытал и убивал людей. Обычно это происходило, когда он злился. Снейп пытался учить меня окклюменции, чтобы я мог это блокировать, — объяснил он. — Но ничего не помогло.

Трое мужчин постарше переглянулись, прежде чем Кроукер заговорил:

— Приведи Сэнди, — велел он Филмору, и тот сразу же вышел.

— Мистер Поттер, подобных связей попросту не бывает, и если ты не мог перекрыть её с помощью окклюменции, значит, проблема исходила не извне — она крылась внутри тебя самого, — серьёзно произнёс он. — Сэнди — наш специалист по малоизученной магии и лучшая в своей области, она разберётся, в чём тут дело. Мистер Тобин, мы можем продолжить завтра, если у вас есть другие дела; прошу прощения за столь неожиданный оборот, — искренне добавил он.

— Всё в полном порядке, мне и самому любопытно докопаться до сути: нечасто всплывают подобные аномалии, — с готовностью ответил Тобин.

— Конечно, оставайтесь. В конце концов, это может пойти на пользу: вы и сами человек весьма сведущий, — отдал ему должное Кроукер.

Минут через пять Филмор вернулся, ведя за собой невысокую женщину в очках.

— Надеюсь, повод стоящий, Кларенс, я страшно занята, — раздражённо проворчала она.

— Сэнди, это мистер Поттер, — представил он подростка. — Нам нужны твои познания в одном деле.

Женщина повернулась к Гарри, вскинула бровь и спросила:

— Что именно от меня требуется? — неохотно поинтересовалась она.

Кроукер пересказал всё, о чём говорил Гарри, и женщина слушала с неослабным вниманием.

— Так что, как видишь, мы в некотором тупике, — закончил Кроукер.

Женщина несколько секунд молчала, явно погрузившись в свои мысли.

— Мистер Поттер, есть ли у вас способности, происхождение которых вы не можете объяснить? — спросила она.

— Я говорю на парселтанге, — пожал плечами Гарри. — Дамблдор считает, что Том передал этот дар мне, — объяснил он.

— Прошу прощения, Том? — в замешательстве переспросила Сэнди.

— А, это настоящее имя Волдеморта — Том Риддл, — ответил Гарри.

— Откуда тебе это известно? — спросил Кроукер.

— Он сам мне сказал. Да и Дамблдор знает, он ведь его учил, — пожал плечами Гарри.

— Сейчас это не имеет значения, — вмешалась Сэнди. — Вы всё ещё можете говорить на нём? — настороженно спросила она.

— Да, Дамблдор уже проверял, — подтвердил Гарри, начиная слегка нервничать.

— Понятно, — задумчиво протянула Сэнди.

В мгновение ока она выхватила палочку и привязала Гарри к стулу так, что он не мог пошевелиться.

— Прошу прощения, мистер Поттер, но если всё так, как я думаю, вы можете быть крайне опасны для нас, — торопливо объяснила она.

— В чём дело? — встревоженно спросил Кроукер.

Сэнди вздохнула, прежде чем ответить.

— Мне известны лишь два явления, способных объяснить сказанное вами, и одержимость — одно из них, — мрачно начала она. — Но это не она: вы сами сказали, что тот человек вселился в него, а мальчик дал ему отпор. Остаётся лишь одно, — покачала она головой.

— Что именно? — нетерпеливо потребовал Кроукер.

— Учитывая, что окклюменция ничуть не помогла, а палочка вдруг перестала работать, я полагаю, мы имеем дело с крестражем, — с сокрушением произнесла она.

Трое мужчин в комнате заметно побледнели и настороженно уставились на Гарри.

— Ты уверена? — ошеломлённо выдавил Кроукер.

— Почти уверена, но это нетрудно выяснить, — уверенно пояснила она. — Мистер Поттер, сидите смирно и постарайтесь быть как можно спокойнее, — мягко попросила она.

— Что происходит? — с явным страхом спросил Гарри.

— Я сейчас всё объясню, — пообещала Сэнди. — Просто поверьте мне, прошу вас.

Гарри тяжело сглотнул и кивнул.

Сэнди принялась накладывать на него заклинания одно за другим и закончила тем самым, которое применял сам Дамблдор: голова словно распухала изнутри.

— Невероятно, — потрясённо прошептала она, закончив.

— Что там? — потребовал ответа Кроукер.

— Погоди секунду, Кларенс, — отмахнулась Сэнди.

Затем она отвела чёлку Гарри и взглянула на то, что осталось от шрама.

— Он всегда был таким бледным? — серьёзно спросила она.

Гарри покачал головой.

— Раньше он был гораздо темнее, и голова от него раскалывалась постоянно, — постарался объяснить как можно спокойнее Гарри. — Иногда он даже кровоточил, — добавил он.

— Думаю, от вас и впрямь можно ожидать великих свершений, — прошептала она и улыбнулась ему.

— Да объяснишь ты наконец, чёрт побери?! — запальчиво перебил Филмор.

Сэнди лишь вскинула бровь, глядя на него, и произнесла:

— Его больше нет, — просто подтвердила она. — Мерлин ведает как, но он исчез, а мистер Поттер остался абсолютно цел и невредим, и это чертовское чудо, — серьёзно закончила она.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Кроукер.

— Внутри мальчика было заперто пятьдесят процентов души Волдеморта. Уму непостижимо, что он мог больше пятнадцати лет подсознательно бороться с этим человеком, — объяснила она.

— Как такое вообще возможно, чёрт возьми? — спросил Филмор. — Оно должно было полностью подчинить его себе, — со знанием дела добавил он.

— Должно быть, мистер Поттер — совершенно исключительный волшебник. Большинство людей не обладает и половиной силы того человека, а он давал ему отпор. Полагаю, когда тот вселился в мальчика, осколок души попросту ушёл вместе с ним, хотя я уверена, что он создал его совершенно случайно, — объяснила она. — Ни один волшебник в здравом уме не стал бы делать подобное намеренно, — с уверенностью добавила она.

— Значит, он исчез? — спросил Кроукер.

— Да, — повторила Сэнди. — И если только он не создал новых после своего возвращения, то больше их нет, — уверенно пояснила она.

Все трое мужчин с облегчением выдохнули.

— Может мне кто-нибудь объяснить, что только что произошло? — раздражённо потребовал Гарри.

— Это уже совершенно не важно, мистер Поттер, — заверил его Кроукер. — Нам просто нужно было убедиться в безопасности. Зато теперь мы знаем, почему твоя палочка не работает: она с самого начала не должна была тебе принадлежать, — заявил он, и Тобин согласно кивнул.

— Считайте, что вам крупно повезло, мистер Поттер, — вмешалась Сэнди. — Мало кто вообще способен пережить то, через что прошли вы, — мрачно пояснила она.

— Вы хотите сказать, что во мне была половина души Волдеморта? — встревоженно спросил он женщину.

— Была, но сейчас её там точно нет, — ответила она. — С нетерпением буду ждать возможности увидеть, на что вы способны, — добавила она, попрощалась с коллегами и ушла.

— Продолжим? — помолчав немного, спросил Тобин.

— Безусловно, — отозвался Кроукер, освобождая Гарри от пут на стуле.

Гарри был сбит с толку всем случившимся и решил обдумать это позже. В общих чертах он уловил суть сказанного, но так и не понял, как подобное вообще могло произойти — да и вряд ли когда-нибудь поймёт.

— Протяните мне руку, в которой держите палочку, — попросил Тобин, прервав его мысли.

Гарри очнулся от раздумий и подчинился. Он наблюдал за тем, как мастер измерил его руку и принялся делать пометки.

Затем тот вытащил из кармана несколько уменьшенных сундуков, вернул им прежний размер и взмахом палочки распахнул каждый из них.

— Для начала выясним, какая сердцевина вам подойдёт, — объяснил он. — Просто опустите руку в сундук и нащупайте то, что нужно. Ваша магия сама всё подскажет.

Гарри молча кивнул и сунул руку в сундук, нащупав внутри несколько флаконов.

Не почувствовав ничего, он нахмурился и покачал головой.

— Любопытно, — задумчиво произнёс Тобин. — Попробуйте следующий, — указал он на другой сундук.

Когда Гарри получил тот же результат, мастер нахмурился.

— С вами непросто, мистер Поттер, но есть иной способ, — объяснил он. — Мне понадобится маленький флакон вашей крови, если вы позволите, — попросил он, жестом предлагая Гарри протянуть руку.

Гарри вздохнул, но всё же протянул руку. С той самой ночи на кладбище с Томом он ревностно оберегал собственную кровь и делиться ею ему не слишком-то хотелось.

Тобин провёл палочкой по ладони Гарри, неглубоко надрезав кожу, чтобы наполнить небольшой флакон, а закончив, запечатал ранку.

— Это займёт несколько минут. Почему бы вам пока не попробовать древесину? — предложил он, указав на самый большой из сундуков.

Гарри кивнул и подошёл ближе, тут же ощутив, как что-то влечёт его внутрь большого сундука.

Он опустил руку внутрь и достал небольшой брусок угольно-чёрного дерева, слегка поблёскивавший на свету.

Он всё ещё чувствовал притяжение сундука и снова полез внутрь, на сей раз достав кусок тёмно-фиолетовой древесины, заметно более светлой, чем первая.

Он вернулся к Тобину и положил бруски на стол, отчего тот слегка приподнял бровь.

— Оба? — спросил он, и Гарри кивнул.

— Чёрное дерево и пурпурное дерево, — кивнув, констатировал он. — В таком случае, полагаю, вам понадобятся две сердцевины, — добавил мастер, слегка нахмурившись. — Что ж, посмотрим, — заключил он и вновь переключил внимание на флакон с кровью, плавно круживший над столом.

Гарри терпеливо ждал, пока мастер освободится, и наблюдал за тем, как его кровь меняет цвета и, кажется, принимает внутри стекла форму крошечных жидких созданий.

Прошло ещё несколько минут. Всё прекратилось, и пузырёк вновь опустился на стол.

Тобин тут же взял его, внимательно осмотрел и удовлетворённо кивнул.

— Любопытно, чрезвычайно любопытно, — задумчиво произнёс он. — Первая сердцевина, которая нам потребуется, — волос фестрала. Никогда прежде не использовал его в палочках, — пояснил мастер. — Будет крайне интересно посмотреть, как он себя покажет, — добавил он уже скорее для себя.

— А почему никогда не использовали? — с любопытством спросил Гарри.

— Фестралы — довольно сложные создания, — начал Тобин. — Они живут табунами, но при этом весьма независимы, яростно защищают своих и могут быть очень опасны. Полагаю, эти качества присущи и вам, — уверенно предположил он.

Гарри лишь кивнул в знак согласия: описание и впрямь подходило ему.

— Вторая сердцевина ещё интереснее, и добыть её влетит в копеечку, — задумчиво ответил Тобин.

— Ещё интереснее? — вмешался Кроукер.

— Да, сердечная жила украинского железнобрюха, — серьёзно ответил Тобин.

— Но они же вымерли, — нахмурился Кроукер.

— Кое-какие части всё ещё можно найти на рынке, — отмахнулся Тобин.

— Кто такой украинский железнобрюх? Дракон? — догадался Гарри.

— Именно, — ответил Кроукер. — Пожалуй, самая опасная порода из когда-либо существовавших, что доказывает факт их целенаправленного истребления в конце прошлого века, — сообщил он юноше.

— Их ещё называли «безмолвным адом», — вставил Тобин. — Когда их удавалось разглядеть, они поражали размерами, но при этом великолепно прятались, а в одиночку такой дракон мог испепелить деревню за считаные секунды. Будучи спровоцированы, они были абсолютно безжалостны, хотя вне охоты вели себя довольно смирно, — профессионально подытожил он, бросив на Гарри весьма оценивающий взгляд.

От такого описания брови Гарри поползли вверх, и он стал ждать, что мастер скажет дальше.

— Я знаю место, где можно достать необходимое, но это обойдётся примерно в десять тысяч галлеонов, — сообщил Тобин.

— Деньги у меня есть, — тут же ответил Гарри.

Тобин кивнул.

— Хорошо, я схожу за всем необходимым и скоро вернусь.

Гарри вышел из комнаты, набрал для мастера нужную сумму золотом и передал ему увесистый мешок.

— Ваша палочка выйдет самой дорогой и, пожалуй, одной из сложнейших за всю мою жизнь, мистер Поттер, — с улыбкой заметил Тобин. — Я даже с нетерпением жду подобного вызова, — добавил он перед тем, как покинуть комнату.

— Что ж, раз у нас есть немного времени, почему бы тебе не показаться нашим медикам? — предложил Кроукер. — Нам нужно, чтобы ты был в наилучшей форме, — серьёзно заключил он.

Гарри вздохнул, но согласно кивнул.

Примерно два часа спустя донельзя раздражённый Гарри Поттер, которого ощупали, потыкали и наконец сочли годным по здоровью, вернулся в комнату и застал мистера Тобина, наносившего на палочку последние штрихи.

— А, мистер Поттер! — весьма бодро поприветствовал его мастер. — Я сию секунду освобожусь.

Гарри терпеливо подождал, пока тот закончит. Завершив работу, Тобин с лицом, полным предвкушения, жестом пригласил юношу подойти.

Гарри подошёл к столу и увидел перед мастером две совершенно одинаковые палочки: обе глянцево-чёрные, с вертикальными фиолетовыми прожилками по всему древку.

— Владеть двумя палочками незаконно, — заметил Гарри, вспомнив правила ношения палочек из книги, которую раздобыл для него Добби.

— А вы собираетесь донести аврорам? — вскинул бровь Тобин. — Запасная всегда должна быть под рукой, на всякий случай, — твёрдо произнёс он.

Гарри лишь пожал плечами и взял одну из палочек. Она тут же отозвалась: по телу мощной волной разлилось тепло.

— Мне пришлось соединить обе породы древесины с помощью аметиста. Я выбрал его, потому что он будет менее заметен, чем любой другой камень: как видите, он идеально сочетается с пурпурным деревом, — с гордостью пояснил мастер.

Гарри не мог не признать, что палочка вышла на редкость красивой, и даже фиолетовый цвет почему-то странно ему нравился.

— Ну же, опробуйте её в деле, — нетерпеливо велел Тобин.

Гарри глубоко вздохнул, подумал о том, что увидит родителей живыми, и отдался охватившему его сладостному предвкушению.

— Экспекто Патронум, — прошептал он.

Из палочки тут же вырвался Сохатый — такой чёткий и ослепительно яркий, каким Гарри не видел его ещё никогда. Юноша невольно улыбнулся.

— Поистине впечатляет, мистер Поттер, — с благоговением глядя на Патронуса, похвалил Тобин. — Полагаю, у нас всё получилось? — с надеждой спросил он.

Гарри улыбнулся и кивнул мастеру, позволив оленю растаять в воздухе.

— Сколько я вам должен? — поинтересовался он.

— Всего десять галлеонов, — ответил Тобин.

Гарри отдал ему пятьдесят, и мастер вопросительно посмотрел на него.

— Вы провели здесь целый день, — напомнил Гарри. — За возможную потерю дохода, — добавил он, указав на сумку.

— Весьма щедро с вашей стороны, мистер Поттер, — с благодарностью сказал мастер. — Ах да, вам же понадобятся кобуры, — с кивком заметил он.

Тобин залез в один из сундуков, достал две чёрные кобуры и протянул их Гарри.

— Кожа гебридского чёрного дракона, — пояснил он. — Уверен, мистер Кроукер объяснит, как они действуют.

— Спасибо. За всё, — ответил Гарри, протягивая руку.

— Мне было только в радость, мистер Поттер. Берегите их: творения вышли поистине выдающиеся, — ответил мастер, пожимая юноше руку. — Кроукер, — кивнул он невыразимцу, после чего принялся уменьшать свои сундуки, рассовал их по карманам и покинул комнату.

— Ну а теперь, мистер Поттер, полагаю, Филмор уже заждался тебя в комнате времени, — заговорил Кроукер, жестом предлагая Гарри идти вперёд.

Они вошли и застали там Филмора и троих неизвестных в тёмно-серых мантиях.

— Наконец-то, Поттер, — прорычал Филмор. — Вот эти люди и я займёмся твоей подготовкой, — злорадно осклабился он. — Имена их не имеют значения, но это лучшие из лучших, так что тебе придётся стать чертовски хорошим, чтобы хотя бы близко с ними сравниться. Уяснил?

— Да, сэр, — чётко ответил Гарри.

Филмор одобрительно кивнул.

— А теперь посмотрим, из какого ты теста, — произнёс он, прищурившись на подростка.

Следующие несколько часов Гарри гоняли без пощады, заставляя применять самые разные заклинания и проклятия, многие из которых он лишь недавно вычитал в книгах.

Приноровиться удалось не сразу, однако Филмор требовал творить всё исключительно невербально и за малейшую осечку награждал жгучим заклинанием, что превосходно мотивировало делать всё без ошибок.

Гарри был счастлив уже тому, что палочка наконец-то слушалась его: заклинания слетали с неё куда охотнее прежнего, а воздействие любых сглазов и проклятий стало куда мощнее, чем когда-либо.

Сильнее всего перемена ощущалась во взрывных и режущих заклинаниях: они попросту стирали учебные манекены в порошок и рвали в клочья, впечатляя всех, кто наблюдал за тренировкой и делал пометки.

Наконец, после того как он показал им своего Патронуса, ему скомандовали остановиться — к огромному его облегчению.

Пятёрка наблюдавших отошла в другой конец комнаты обсудить увиденное, оставив Гарри перевести дух.

Минут через двадцать они вернулись. Филмор уважительно кивнул юноше, а Кроукер и вовсе выглядел невероятно довольным.

— Силы в тебе до хрена, — начал Филмор. — Над филигранностью и движением ещё работать и работать, но чёрт побери, парень, потенциал у тебя бешеный. Как себя чувствуешь?

— Сначала немного устал, но сейчас уже нормально, — честно ответил Гарри.

— Чёрт... — покачал головой Филмор. — Любой из нас после такого с ног бы валился. Любопытно, до каких пределов удастся развить твою выносливость. Ты парень особенный, тут без сомнений. Посмотрим, до какой грани мы сможем тебя дожать, — закончил он с хищной ухмылкой.

— Отличная работа, мистер Поттер, — похвалил Кроукер. — Ответишь мне на один вопрос?

— Если смогу, — согласился Гарри.

— Есть ли в пророчестве что-то ещё, о чём, по-твоему, нам стоит знать? — спросил он. — Это может быть важно.

— Думаю, после всей оказанной вами помощи меньшее, что я могу сделать, — это пересказать его целиком. Всё равно здесь это уже никакой роли не играет.

— Спасибо, — с благодарностью отозвался Кроукер.

Как и обещал, Гарри пересказал им текст пророчества. Все согласились, что речь идёт о нём и Волдеморте, но так и не поняли, что означает сила, неведомая Тёмному Лорду; Филмор, правда, предположил, что дело в путешествии во времени, хотя уверенности не было ни у кого.

Оба сошлись во мнении, что Гарри равен врагу и по способностям, и по силе, а это лишь укрепило Филмора в решимости выжать из юноши максимум возможного. Именно эта решимость и привела к тем адским неделям, которые Гарри предстояло пережить во имя спасения магического мира — цели, казавшейся ему куда более благородной, чем дамблдоровское «всеобщее благо».

Конец воспоминания

И вот время пребывания Гарри здесь подходило к концу. Филмор заверил, что подготовил юношу насколько было в его силах, — теперь всё зависело от него самого.

В Хогвартсе у него будет ещё два года, чтобы продвинуться ещё дальше, и Гарри был более чем готов к этому. Тем более что там его уже ждала комната, которую лишь предстояло открыть, — место, о котором не знали даже Мародёры, способное дать ему всё необходимое для работы над собой.

И всё же на душе было неспокойно: бывали минуты, когда хотелось просто вернуться домой или побыть с друзьями — ему их по-настоящему не хватало, — но Гарри знал и принимал, что это невозможно.

Он изо всех сил старался заглушить печаль, наполнявшую его при мысли о том, что он больше никогда никого из них не увидит, но сомневался, что это чувство способно когда-нибудь по-настоящему утихнуть. Он понимал, что в какой-то мере всегда будет по ним скучать, но всё же надеялся, что однажды, в том или ином виде, сможет увидеть их снова. Вот только чтобы это стало хотя бы возможным, придётся ждать, пока пройдёт время, — долгие годы, — да и тогда всё уже не будет прежним.

* * *

Альбус Дамблдор сидел за столом, впервые за свою долгую жизнь чувствуя себя побеждённым.

И он сам, и каждый, кого только можно было привлечь, сделали всё возможное, однако о местонахождении Гарри Поттера так ничего и не узнали — к глубокому отчаянию директора и многих других.

Недели расследования не принесли ровным счётом ничего. Он не появлялся в Гринготтсе и никоим образом ни с кем не связался. Альбус Дамблдор зашёл в тупик.

Он знал: бежать от ответственности совершенно не в характере Гарри, и всё ещё был убеждён, что где бы тот ни находился, он жив.

Северус подтвердил, что мальчика у Волдеморта нет: тот и сам бросил на поиски подростка самых способных сторонников и пока терпел такую же неудачу, как и Орден Феникса.

Римус был безутешен и отчаянно стремился найти сына погибшего друга; он провёл немало ночей в самых мрачных местах, надеясь услышать хоть слушок о том, где Гарри, но всё тщетно.

Сам Дамблдор испробовал все возможные пути. Фоукс не смог отыскать мальчика, директор даже обратился за помощью к Добби, который связал себя магическими узами с подростком, но даже домовой эльф не нашёл и следа.

Ситуация с исчезновением Гарри Поттера становилась поистине безнадёжной, и у Альбуса Дамблдора больше не оставалось вариантов. Директору оставалось только ждать, не объявится ли Гарри сам, — ведь от этого мальчика зависел исход войны.

* * *

День, к которому Гарри так упорно шёл, наконец настал. Внутри всё смешалось: он и сам толком не понимал, что чувствует перед переменами, которые вот-вот перевернут его жизнь.

Он смирился с неизбежностью ухода, но легче от этого не становилось — ни на сердце, ни в мыслях. Ведь там навсегда останутся воспоминания и чувства к тем, кого в этом мире больше не будет.

И всё же Гарри держал себя в руках: мысль о том, что он увидит свою семью и узнает её по-настоящему, была единственным лучом надежды. Он отчаянно цеплялся за неё всякий раз, когда накатывали тяжёлые чувства, хотя не стал бы скрывать, что перед грядущим испытанием нервы были натянуты до предела.

Уложив чемодан и посадив Буклю обратно в клетку, он направился в комнату времени — выслушать последние наставления и сделать шаг в путешествие, из которого нет возврата.

Гарри радовался, что ему позволили взять с собой пернатую подругу. Кроукер даже настоял на этом: так у юноши оставалась хоть какая-то нить, связывающая его с родным временем, и он был за неё бесконечно благодарен.

Когда-то он спросил, почему отправиться должен именно он и непременно один. В ответ последовало подробное объяснение всех тонкостей расчётов, призванных гарантировать успех.

Если коротко, Гарри уяснил лишь одно: комната сможет перенести только его самого, ведь забросить так далеко в прошлое можно было не больше одного человека. Появись в уравнении ещё кто-то, прыжок сократился бы вдвое, и так далее.

По словам Кроукера, Букля за второго человека не считалась: она была обычной, пусть и очень красивой совой, и была слишком мала, чтобы сколько-нибудь заметно повлиять на результат сложных формул.

Гарри понимал, что отправить могут только его, и принял это как мог. Смириться с такой правдой было нелегко, но из-за пророчества он знал: это должен быть именно он.

Вздохнув, он уменьшил свои пожитки, рассовал по карманам и в последний раз пошёл в комнату времени.

В комнате Гарри застал Кроукера, Филмора и его людей: они перепроверяли всё до мелочей, убеждаясь, что приборы готовы и работают как надо.

— Как вы себя чувствуете, мистер Поттер? — спросил Кроукер с неприкрытой тревогой в голосе.

Гарри пожал плечами и с трудом сглотнул.

— Не знаю, — честно признался он. — Мутит. Страшно. Всё сразу.

— Понимаю, — сочувственно улыбнулся Кроукер. — То, на что вы решились, требует исключительного мужества. Моё уважение к вам и вашей жертве просто безгранично.

— Согласен, — вставил Филмор. — Времечко здесь выдалось чертовски нелёгкое, но ты до чёртиков впечатлил и меня, и мою команду. Больше я ничем не смогу подготовить тебя, парень, так что просто желаю тебе всей возможной удачи. Ты чертовски хороший волшебник и чертовски стоящий человек, раз взялся за это.

Гарри с благодарностью кивнул, боясь проронить хоть слово: голос мог дрогнуть.

— Вот, — Кроукер передал Гарри тёмно-серую мантию и кожаный бумажник. — Полагаю, вы очутитесь прямо здесь, в Отделе. Это понадобится, чтобы выйти: просто покажите значок и не опускайте капюшон, — проинструктировал он. — С таким удостоверением вас никто не станет расспрашивать, — пояснил он.

Гарри взял мантию, натянул через голову и поднял капюшон. Затем взял значок и открыл кожаную корочку.

Это была простая золотая пластинка: по кругу красовалась гравировка «Невыразимец первого класса».

— Значок временный, — предупредил Кроукер. — Как только вы выйдете из Отдела, он исчезнет.

Гарри понимающе кивнул.

— Первым делом отправляйтесь в Косой переулок и купите газету, чтобы точно узнать дату. Вы должны прибыть примерно в середине августа 1976 года, плюс-минус пару дней, — уверенно напутствовал Кроукер. — Вы избавились от всего, что могло бы выдать вас, попадись оно кому-нибудь на глаза?

Гарри кивнул и сглотнул, подавляя новый приступ боли: вспомнилось, как пришлось оставить «Молнию». Впрочем, снимок Отряда Дамблдора, сделанный Колином, ему всё же разрешили сохранить.

— А вещи, которые мы тебе достали, при тебе? Хотя подозреваю, одежды тебе понадобится побольше, — поинтересовался Филмор.

— Всё с собой: золото, одежда, всё, о чём говорили, — подтвердил Гарри.

— Отлично, — кивнул Филмор. — Значит, готовы. — Он чуть неохотно вздохнул: — Удачи, Поттер. Было приятно работать с тобой. — И крепко стиснул руку юноши.

— Вам тоже, сэр. Хотя я до сих пор вас ненавижу за то, через что вы меня прогнали, — усмехнулся Гарри.

— Значит, я сделал свою работу как надо, — хохотнул Филмор. — Береги себя.

Каждый из его команды коротко кивнул Гарри на прощание, и они вышли из комнаты.

— Я тоже желаю вам всей удачи на свете, мистер Поттер, — произнёс Кроукер, протягивая руку.

— Спасибо, мистер Кроукер. За всё, — тепло ответил Гарри.

— Пожалуй, после всего, через что мы прошли с вашего появления здесь, вы заслужили право звать меня Кларенсом, — с лёгким смешком отозвался Кроукер.

— А по мне, «мистер Поттер» звучит так, будто я куда старше своих лет, — заметил Гарри.

Кроукер улыбнулся юноше:

— Я молюсь за твой успех, Гарри, — искренне сказал он.

— Я сделаю всё, что в моих силах, Кларенс, — пообещал Гарри.

— Большего мы от вас и просить не вправе, — сказал Кроукер, ободряюще хлопнул Гарри по плечу и тоже вышел, оставив юношу наедине с совой.

— Теперь всё будет совсем по-другому, Букля, — прошептал Гарри, поглаживая перья сквозь прутья клетки.

Сова лишь негромко ухнула и нежно прихватила клювом его палец.

Прошло несколько минут после ухода Кроукера, когда Гарри почувствовал вокруг себя возмущение пространства. Возмущение нарастало с каждой секундой, и вскоре комната заходила ходуном.

Тряска становилась всё неистовее; Гарри уже казалось, что комната вот-вот схлопнется сама в себя, но прежде чем угроза стала реальной, дикий рывок подбросил его в небытие. Понять, где он, было невозможно — веки словно спаяло. Это ни капли не походило на Маховик времени на третьем курсе: нагрузка оказалась куда грубее и ощутимее физически, а бешеная круговерть длилась невыносимо долго и никак не желала хотя бы замедляться.

Но стоило этому ощущению пойти на спад, как всё стихло куда быстрее, чем начиналось. С трудом разомкнув веки, Гарри обнаружил, что стоит всё в той же комнате — и всё же она разительно переменилась.

Ни тренировочных снарядов, ни площадки для отработки заклинаний больше не было. Вместо них стояли шкафы, сплошь уставленные маховиками времени, а по всей комнате тянулись столы с хрупкими на вид приборами.

Самого Гарри изрядно мутило, хотя до худших опасений всё же не дошло. Он проверил, цела ли Букля и не пострадали ли при переходе вещи, а затем двинулся к выходу — и тут же нос к носу столкнулся с заметно помолодевшим Филмором.

— Ты ещё кто, чёрт подери, такой, и что забыл в моей комнате? — прорычал тот.

Гарри просто достал выданный значок и показал невыразимцу. Брови мужчины взлетели к самым волосам.

— Прошу прощения, сэр! — тут же принялся извиняться Филмор. — Я не знал... — растерянно пробормотал он.

Задавив готовый вырваться смешок, Гарри лишь сдержанно кивнул, вышел из комнаты и без малейших помех покинул Отдел Тайн.

Выбравшись из атриума Министерства магии, он оказался в туалетной кабинке на поверхности. Снял выданную серую мантию, запер за собой дверь, опустился на крышку унитаза и, уронив голову на руки, долго и беззвучно плакал.

Он плакал о тех, кого оставил позади, плакал от захлестнувшей его бури чувств: горечь утраты мешалась со счастьем, липкий страх — с нетерпеливым волнением.

Всего этого оказалось слишком много для подростка, и он знал, что должен дать слезам выход. В конце концов, он слишком долго держался изо всех сил.

Утерев слёзы и справившись с подступавшими рыданиями, Гарри поднялся и глубоко вздохнул, готовясь встретить всё, что ждало его впереди.

Он был совершенно один. Пусть рядом была Букля, такого всепоглощающего одиночества он не чувствовал со времен до начала учебы в Хогвартсе, и любить это чувство ему было не за что.

Гарри вздохнул и вышел из кабинки: пора было браться за дело. Сначала убедиться, что он попал в нужное время, затем купить одежду и лучшую метлу из тех, что найдутся в продаже. Метла не была предметом первой необходимости, но он знал, что с ней на душе станет хоть чуточку легче, да и просто хотелось взглянуть, на чём летают в эту эпоху.

Наметив в голове план действий, он аппарировал в Косой переулок. Пора было начинать.

Он появился возле кирпичной стены, через которую можно было пройти в «Дырявый котёл», и постучал палочкой по нужным кирпичам, открывая проход.

Войдя в паб, он сразу заметил перемены. Обстановка выглядела куда менее обветшалой, а почти за каждым столиком сидели компании — люди выпивали и оживлённо беседовали. Гарри впервые оказался в магическом мире без того, чтобы на него пялились и проталкивались вперёд, желая поприветствовать. К такому, решил он, определённо можно привыкнуть.

Он подошёл к стойке, где его встретил заметно помолодевший Том. Трактирщик широко улыбался, сверкая целым рядом белоснежных зубов, и хотя волосы у него были седыми, какими Гарри их и помнил, в них ещё проглядывали каштановые пряди.

— Добрый день, сэр. Чем могу помочь? — спросил Том с тёплой белозубой улыбкой.

— Мне бы комнату, пожалуйста, — попросил Гарри.

— И на какой срок? — поинтересовался Том, снимая ключ с висевшей позади планки с крючками.

— Пока точно не знаю, — нерешительно ответил Гарри. — Но готов оплатить неделю сразу, а если понадобится остаться дольше, заплачу ещё.

— Прекрасно, сэр, — кивнул Том. — Будьте добры, следуйте за мной.

Он направился к лестнице сбоку от стойки.

Гарри поднялся за ним по ступенькам. Том остановился перед одной из дверей, отпер её, шагнул внутрь и жестом пригласил гостя войти.

— Уверен, этого будет вполне достаточно, — уверенно произнёс Том. — Ванная отдельная, завтрак входит в стоимость. За неделю выйдет двенадцать галлеонов, — закончил он выжидающе.

Гарри удивился столь низкой цене, но быстро расплатился и поблагодарил трактирщика за помощь.

Забрав золото, Том попрощался с юношей: внизу его ждал полный зал посетителей.

Гарри вытащил из кармана уменьшенный сундук, вернул ему прежний размер и достал ещё золота, зная, что оно понадобится для покупок.

Он опустился на кровать со вздохом и выпустил Буклю из клетки. Сова тут же перепорхнула к нему на плечо и ласково потёрлась головой о щёку.

— Как думаешь, стоит написать Дамблдору? — спросил он птицу.

Букля неодобрительно ухнула.

— Считаешь, лучше сразу отправиться в Хогвартс?

Букля ухнула снова и закивала, вызвав у Гарри короткий смешок.

— Пожалуй, ты права, девочка, — согласился он. — Тут нужно говорить лично, — добавил он уже с меньшей уверенностью. — Хочешь размять крылья? Ты ведь давно не была на свежем воздухе.

Сова снова подала голос и тут же перебралась на подоконник, явно горя желанием полетать.

Усмехнувшись, Гарри открыл окно и выпустил её. Он знал, что с ней всё будет в порядке и она вернётся, когда налетается.

Проверив, всё ли взял с собой, он наложил на себя чары незаметности: привлекать внимание к тому, насколько сильно он похож на отца, не стоило, пока он не встретится с Дамблдором и во всём не разберётся.

Затем Гарри покинул паб и впервые взглянул на Косой переулок в его нынешнем виде.

Сам переулок почти не изменился, разве что появилось несколько незнакомых лавок, а те, что он узнавал, выглядели свежее и новее, чем в его воспоминаниях.

Он зашагал по улице и вскоре наткнулся на газетный киоск, где купил свежий номер «Ежедневного пророка».

— Четырнадцатое августа 1976 года… Сработало, — с облегчением прошептал он, убедившись, что прибыл ровно в назначенное время.

Удостоверившись, что перемещение прошло по плану, Гарри направился в ателье мадам Малкин — судя по всему, открывшееся совсем недавно, — и полностью обновил гардероб, пусть здешняя мода и показалась ему чересчур эксцентричной.

Он предпочёл простой гардероб и выбрал джинсы по фигуре вместо расклешённых, которые порекомендовала мадам Малкин. Остальными покупками Гарри остался вполне доволен: они выглядели куда нейтральнее, без кричащих расцветок, и к его немалому облегчению оказались вполне нормальными по сравнению с теми брюками-клёш.

Он также приобрёл разную обувь — туфли и кроссовки — и подобрал одежду для тренировок: Гарри обещал Филмору, что не забросит занятия.

Покончив с одеждой, он заглянул во «Всё для квиддича» и купил «Комету-200» — лучшее из того, что продавалось в те годы. Метла его вполне устроила, хотя он и понимал, что с его «Молнией» она не идёт ни в какое сравнение.

Гарри подумывал зайти в Гринготтс и открыть счёт, чтобы положить туда внушительную сумму золота, которую носил с собой, но пока решил повременить: лишние расспросы ему были ни к чему. Придётся таскать всё при себе, хоть эта мысль и не доставляла особого удовольствия.

Закончив с покупками, он вернулся в номер и решил, что отправится в Хогвартс завтра же: не стоило оттягивать неизбежное дольше необходимого, хоть эта мысль и заставляла его изрядно нервничать.

От завтрашнего дня зависело всё, и он прекрасно это понимал, но предстоящая встреча с Дамблдором внушала немалую тревогу.

* * *

На следующее утро Гарри впервые за долгие месяцы проснулся сам, а не от града жалящих заклятий и отборной ругани Филмора, выгонявших его из постели, — перемена, безусловно, приятная.

Потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя и вспомнить, где именно он находится, после чего он тяжело вздохнул при мысли о том, с чем ему предстоит столкнуться сегодня. Но пока что нужно было сделать утреннюю зарядку, прежде чем вообще о чём-то думать.

Натянув спортивную одежду и сунув Букле лакомство перед уходом, он вышел из паба и побежал по улицам маггловского Лондона. Миновав вокзал Чаринг-Кросс, Гарри в конце концов оказался в Сент-Джеймсском парке, сделал там несколько кругов и направился обратно к «Дырявому котлу», где завершил тренировку отжиманиями и другими упражнениями.

Он принял душ и, хотя на улице стояло тепло, с наслаждением подставил уставшие мышцы под горячие струи воды, после чего оделся и спустился на завтрак.

— Доброе утро, сэр, — с улыбкой поздоровался Том. — Желаете позавтракать? — спросил он.

— Можно мне овсянки, пожалуйста, и, если найдутся, фруктов? — попросил Гарри: после утренних трудов у него разыгрался аппетит.

— Сию минуту, — отозвался Том с неизменной улыбкой.

Гарри принялся за еду, размышляя о том, как подступиться к Дамблдору. Хотя за долгие годы он провёл рядом с директором немало времени, здешний Дамблдор мог оказаться совсем иным. Тот, из его времени, отличался широтой взглядов, но как отреагирует на него эта, более молодая версия, Гарри не знал. Оставалось лишь надеяться, что директор не сочтёт его сумасшедшим и не упечёт в больницу Святого Мунго.

Он отчаянно пытался придумать надёжный план, но так и не смог выстроить ничего толкового, поэтому решил действовать по обстоятельствам и сделать всё необходимое, лишь бы Дамблдор ему поверил. Он просто обязан был заставить его поверить.

В конце концов Гарри собрался с духом, вышел из паба и аппарировал в Хогсмид.

Дорога от деревни до ворот Хогвартса показалась ему бесконечной: нервозность накатила с новой силой, и всю дорогу Гарри изводил себя бесконечными сомнениями.

Наконец он подошёл к воротам, но те оказались заперты. Гарри с облегчением выдохнул, словно получив неожиданную отсрочку, хотя и сомневался, что у него хватит смелости вернуться, если он сейчас уйдёт.

Он снова вздохнул, взъерошил пятернёй волосы и уже повернулся, чтобы уйти, как вдруг знакомый до боли голос заставил его замереть на месте.

— Ты чего тут забыл? Ученикам летом здесь быть не положено, — сказал ему Хагрид.

Гарри нерешительно повернулся к полувеликану; вид старого друга согрел душу и принёс мимолётное облегчение.

Выглядел он в точности так, как помнил Гарри, вплоть до коричневого кротового тулупа, разве что кожа вокруг глаз была не такой морщинистой.

— Ой, прости, я думал, ты из здешних. Уж больно похож на парня из школы, — нахмурившись, извинился Хагрид.

Эти слова натолкнули Гарри на мысль, и он мысленно поблагодарил великана за невольную подсказку.

— Вообще-то я надеялся поступить сюда и хотел поговорить об этом с профессором Дамблдором, — с улыбкой ответил Гарри.

— Ну, не знаю, — с сомнением протянул Хагрид. — Ворота-то велено на замке держать, — объяснил он.

— Я с радостью отдам волшебную палочку, — предложил Гарри.

В этот миг к воротам подскочил огромный, обильно пускающий слюни пёс. Бешено виляя хвостом, он всеми силами пытался привлечь к себе внимание Гарри.

— Привет, — поздоровался Гарри и принялся гладить чудище сквозь прутья. — Ну и слюнявый же ты, а? — усмехнулся он, пока пёс продолжал пускать слюни, оставив между ними на земле целую лужу.

Пёс радостно гавкнул, когда Хагрид оттащил эту громадину назад.

— Назад, Дозер, пёс бестолковый, — проворчал он.

— Дозер? — спросил Гарри, вскинув бровь.

— Да он только и делает, что дрыхнет, — ответил Хагрид, тряхнув косматой головой.

— Ясно, — сухо отозвался Гарри.

— Впустить я тебя так просто не могу, но могу узнать у профессора Дамблдора, примет ли он тебя, — решил Хагрид.

— Хорошо, — нервно ответил Гарри.

— Сиди тут, Дозер, побудь с парнем, — велел Хагрид собаке, и та сразу бросилась вперёд, чтобы Гарри снова её потискал. — Видать, парень ты хороший, он мало к кому идёт, — рассудил вслух Хагрид, прежде чем повернуться и зашагать к замку.

Гарри нервно ждал, рассеянно поглаживая пса, пока минут через пятнадцать Хагрид не вернулся и не принялся отпирать ворота.

— Ты уж извини, но нынче осторожность не помешает, — объяснил он. — Профессор Дамблдор сказал, что примет тебя, только палочку убери подальше, — посоветовал он.

— Я понимаю, — ответил Гарри. — Хотя глупо было бы нападать на Дамблдора: жить мне ещё не надоело, — усмехнулся Гарри, зная, что толика лести в адрес директора непременно расположит к нему полувеликана.

Хагрид провёл Гарри через двор и знакомые школьные коридоры к каменной горгулье, которая тут же отскочила в сторону при их приближении.

Гарри остановился и глубоко вдохнул, готовясь к тому, что ему предстояло сделать.

— Ты в порядке, парень? — обеспокоенно спросил Хагрид.

— Всё в порядке, просто немного нервничаю, — искренне ответил Гарри.

Хагрид хохотнул.

— Да брось ты, профессор Дамблдор человек хороший, во всём разберётся, — успокоил он, хлопнув Гарри по спине так, что тот едва не растянулся на полу. — Мне пора, до начала семестра дел невпроворот. Надеюсь, ещё увидимся. Меня, кстати, Хагридом зовут, — представился он, протягивая парню ручищу размером с лопату.

— Гарри, — ответил парень, с радостью пожимая его руку.

— Всё будет хорошо, Гарри, — пообещал Хагрид, прежде чем развернуться и оставить подростка перед винтовой лестницей.

Гарри глубоко вздохнул, поднялся по винтовой лестнице и, оказавшись наверху, тихо постучал в дверь.

— Войдите, — мгновение спустя глухо отозвался голос директора.

Гарри нерешительно приоткрыл дверь и вошёл в кабинет. Всё выглядело точно так же, как всегда, разве что человек, сидевший за столом, казался чуть моложе, чем помнил Гарри.

— Чем могу пом…

Директор осёкся, и брови его заметно приподнялись, едва он увидел Гарри.

— Надо же, как ты похож на одного из наших учеников, — заметил Дамблдор, цепко и оценивающе глядя на него. — Сходство просто поразительное, — добавил он с искренним изумлением.

Прежде чем ответить, Гарри с трудом сглотнул.

— В каком-то смысле из-за этого я и пришёл, сэр, — ответил он, не зная, с чего начать.

Дамблдор заметил явную тревогу юноши и тепло ему улыбнулся.

— В таком случае присаживайся и расскажи, что тебя привело, не торопясь, — предложил он, указав на кресло напротив.

Гарри кивнул и опустился на предложенное место, радуясь возможности сесть: ноги начали слегка подрагивать.

— Здравствуй, Фоукс, — поздоровался Гарри с фениксом, и тот отозвался трелью, слетел с жёрдочки и взобрался парню на плечо.

— Вижу, ты знаком с моим другом, — вмешался Дамблдор. — Хотя я абсолютно уверен, что мы никогда не встречались, — озадаченно добавил он, пытаясь припомнить, не доводилось ли ему видеть этого юношу прежде.

Гарри провёл рукой по волосам, совершенно не зная, что сказать.

— Почему бы тебе просто не сказать прямо то, что должен? По моему опыту, излишне тщательный подбор слов редко идёт делу на пользу, — посоветовал Дамблдор, слегка подавшись вперёд.

Гарри кивнул и снова собрался с духом, прежде чем заговорить.

— Что вы думаете о путешествиях во времени, сэр? — тихо спросил он.

Дамблдор откинулся на спинку кресла, явно обдумывая заданный вопрос.

— Магия — удивительная штука, и боюсь, мы едва прикоснулись к тому, на что она способна, — вслух поразмыслил он. — Мне посчастливилось стать свидетелем поистине невероятных вещей, которые большинство сочло бы невозможными, но я собственными глазами видел обратное, — покачал он головой. — Путешествия во времени в сравнении с ними не так уж впечатляют, хотя всем известно, что и у них есть свои пределы, — он нахмурился. — Ты хочешь сказать, что совершил далёкое путешествие во времени? — скептически осведомился Дамблдор.

Гарри снова кивнул.

— На двадцать лет, — сипло ответил он.

— Вот как? — не без веселья переспросил Дамблдор. — Весьма впечатляющее свершение. И как же твоё имя, молодой человек? — закончил он, глянув на Гарри поверх очков-половинок.

Гарри вздохнул и судорожно сглотнул, прежде чем ответить.

— Гарри Джеймс Поттер, сэр, — ответил он.

Дамблдор задумчиво посмотрел на него и кивнул.

— Едва ты вошёл, ты напомнил мне юного Джеймса, хотя глаза у тебя совсем как у другой нашей ученицы, — негромко произнёс Дамблдор.

— Лили Поттер… Эванс, — уточнил Гарри.

— Действительно, — согласился Дамблдор. — Значит, мистер Поттер всё же преуспеет в своём стремлении, — добавил он, задумчиво поглаживая бороду.

Гарри промолчал, ожидая, пока старик заговорит.

— Послушай, Гарри, я не сомневаюсь, что ты тот, за кого себя выдаешь, но в такое время осторожность лишней не бывает, — помолчав, снова заговорил Дамблдор. — Мне так или иначе придется подтвердить твою личность, — серьезно добавил он.

— Я сделаю всё, что потребуется, сэр, — искренне ответил Гарри.

— Вот и славно, — тепло улыбнулся Дамблдор. — Я могу применить чары проверки крови или расспросить тебя под сывороткой правды — выбор за тобой.

— Можно зелье? — спросил Гарри, которому совершенно не хотелось отдавать старику кровь: кто знает, как тот ей распорядится.

Дамблдор кивнул.

— Солли, — позвал он.

В кабинете с хлопком возник домовой эльф в переднике с гербом Хогвартса и поклонился директору.

— Не мог бы ты узнать у профессора Слизнорта, не согласится ли он одолжить мне немного сыворотки правды? — попросил Дамблдор. — Передай, что я, разумеется, возмещу потраченное.

Эльф с хлопком исчез.

Несколько минут они провели в спокойном, благожелательном молчании, пока не вернулся эльф с маленьким флаконом прозрачной жидкости в руке. Передав его Дамблдору, домовик с хлопком исчез, и они снова остались одни.

— Ты знаком с сывороткой правды, Гарри? — поинтересовался Дамблдор.

Гарри кивнул.

— Да, сэр, хотя по доброй воле пить еще не приходилось, — пояснил он.

— Хорошо, — кивнул Дамблдор, поднимаясь из-за стола и подходя к юноше. — Открой рот, пожалуйста.

Гарри послушался. Директор капнул ему на язык три капли зелья и стал ждать, пока глаза юноши не подернутся характерной стеклянной поволокой — признаком того, что зелье подействовало.

— Как тебя зовут? — спросил Дамблдор.

Гарри сразу же почувствовал, что способен побороть действие зелья, но решил не сопротивляться: в конце концов, ему нужно было завоевать доверие директора.

— Гарри Джеймс Поттер, — честно ответил он.

— Какова твоя дата рождения? — осведомился Дамблдор.

— Тридцать первого июля тысяча девятьсот восьмидесятого года, — ответил Гарри.

— Кто твои родители? — продолжил расспросы Дамблдор.

— Лили и Джеймс Поттер, — без запинки отозвался Гарри.

— А зачем ты прибыл сюда? — с любопытством спросил Дамблдор.

— Чтобы убить Тома Риддла, не дать ему истребить наш народ и спасти свою семью, — выдохнул Гарри; голос перехватило, когда перед мысленным взором встали Сириус и родители.

Дамблдор вздохнул, вернулся на свое место и стал ждать, пока действие зелья рассеется.

Почувствовав, что чары спали, Гарри тяжело сглотнул и посмотрел на Дамблдора.

— Прости за последний вопрос, мальчик мой, но мне необходимо было знать, — объяснил Дамблдор. — Значит, о наших бедах ты осведомлен более чем подробно.

Гарри кивнул.

— И ты уже сталкивался с ним лично? — нахмурился Дамблдор.

— С самого рождения, — мрачно подтвердил Гарри.

— Не пояснишь? — попросил директор.

Гарри вздохнул.

— Почему бы вам не взглянуть самому? Уверен, волшебник вашего масштаба сведущ в легилименции, — предложил Гарри. — Я опущу щиты окклюменции вокруг воспоминаний о нем, если вы пообещаете смотреть только их и никуда больше не лезть. Там слишком много личного, — серьезно добавил он.

— Ты владеешь окклюменцией? — неподдельно удивился старик.

— Без нее мне не уберечь свои тайны, — заметил Гарри.

— И верно. Что ж, легилименция незаконна, мистер Поттер, — заметил Дамблдор. — Но у меня есть Омут памяти: так ты сам сможешь выбрать, какие воспоминания мне показать.

А применение сыворотки правды строго ограничено законом, — подумал про себя Гарри.

Тем не менее он кивнул. Дамблдор призвал каменную чашу и поставил ее на стол между ними.

Вздохнув, Гарри кончиком палочки извлек воспоминания из головы и перенес их в чашу.

— Я не хочу видеть это снова, — произнес он и жестом предложил Дамблдору погрузиться в Омут одному.

Дамблдор понимающе кивнул и погрузился в толщу мрачных воспоминаний.

Он вынырнул лишь спустя немалое время — мрачный и глубоко потрясенный, с блестевшими от нахлынувших чувств глазами.

Не говоря ни слова, директор открыл нижний ящик стола, щедро плеснул себе какой-то коричневой жидкости и выпил залпом.

Пока директор был занят, Гарри воспользовался моментом, забрал воспоминания и вернул их на место.

— Мне очень жаль, что тебе выпала столь тяжелая жизнь, Гарри, — искренне прошептал Дамблдор. — Но если ты убьешь его из мести, ты станешь ничем не лучше него, — умоляюще добавил он.

— Дело не только в мести. Есть и другие причины, о которых я пока не готов говорить, — объяснил Гарри.

Он решил не говорить старику о пророчестве, чтобы тот не попытался взять его под контроль. В конце концов, ему нужен был союзник, а не опекун.

— Надеюсь, со временем ты сможешь мне довериться, мальчик мой, — с пониманием отозвался Дамблдор.

— Я тоже на это надеюсь, — тихо ответил Гарри.

Дамблдор кивнул и глубоко вздохнул.

— Значит, ты хочешь учиться в Хогвартсе? — спросил он.

— Да, сэр, — ответил Гарри. — Мне всё еще нужно закончить последние два курса.

— Конечно, — кивнул Дамблдор. — Но как ты намерен поступить со своей семьей? Здесь ты одного возраста с собственным отцом.

— Честно говоря, не знаю, — прямо ответил Гарри. — Я надеялся, что смогу познакомиться с ним поближе и, может быть, мы даже подружимся. — Он пожал плечами.

— Вы слишком похожи, — покачал головой директор. — И поить тебя Оборотным зельем тоже нельзя, — добавил он, нахмурившись.

Гарри скривился от одной этой мысли.

— Менять имя и внешность ты бы не согласился? — полувопросительно произнес Дамблдор, уже зная ответ.

— Нет, — твердо ответил Гарри.

— Тогда остается лишь один выход, — вздохнул директор, поднимаясь и направляясь к камину.

— Что вы делаете? — встревоженно вскочил на ноги Гарри.

Дамблдор снова вздохнул.

— Стоит людям бросить на тебя один взгляд, как они поймут, что ты Поттер. Это неоспоримо, да и мне самому не по душе мысль скрывать правду, — с сокрушением признал он. — Прятать тебя — слишком много хлопот, а оставлять одного в этом мире чересчур опасно. Поэтому я свяжусь с Чарлусом и Дореей и посмотрю, что они смогут предложить. В конце концов, они твоя семья, и я уверен, они всё поймут.

— Нет, постойте, я не готов с ними встречаться! — взмолился Гарри. — И я могу сам о себе позаботиться! — твердо добавил он.

— Мальчик мой, чем дольше мы откладываем, тем будет хуже, — печально отозвался Дамблдор. — По крайней мере, сейчас у нас есть время всё обдумать, а тянуть дальше некуда: до начала занятий меньше трех недель, — заключил он с сочувственной улыбкой.

Гарри лишь ошарашенно хлопал глазами, не в силах связать и пары слов, и в конце концов обреченно опустил голову.

— Вот и молодец, — мягко произнес Дамблдор. — Я останусь рядом и поддержу тебя, каким бы ни был исход, обещаю.

Гарри удрученно опустился обратно в кресло. Мелькнула даже мысль сбежать, хотя он понимал: раз уж Дамблдор всё решил, это ничего не даст.

Дамблдор глубоко вдохнул и бросил в пламя горсть летучего пороха.

— Поместье Поттеров! — четко назвал он цель и опустил голову в позеленевшее пламя.

Мгновение спустя он вынырнул из камина и снова сел за стол.

— Они сейчас будут, — кивнул он Гарри.

Гарри глубоко вздохнул и с трудом сглотнул, пытаясь унять подступившую тошноту, хотя мысль о встрече с дедушкой и бабушкой одновременно наполняла его волнением.

Как Дамблдор и обещал, всего через пару минут камин вспыхнул, и из огня появилась женщина лет пятидесяти с небольшим. Взмахом палочки она смахнула с себя пепел.

Она едва успела сделать шаг в глубь кабинета, как подняла глаза — и замерла как вкопанная при виде подростка в кресле, потрясенно распахнув глаза.

Это была очень красивая женщина с длинными густыми черными волосами, тонкими чертами лица и светло-серыми глазами. Миниатюрная, стройная, ростом футов пяти с половиной.

Минуло всего мгновение, как огонь вспыхнул снова, выпустив внушительного мужчину под шесть футов ростом. Он был статен и крепко сложен; темно-каштановые волосы цветом в точности совпадали с карими глазами.

— Надеюсь, повод чертовски важный, Дамблдор, — проворчал он, тоже выходя из камина и смахивая золу с черной мантии, но тут же налетел на жену, которая всё так же завороженно смотрела на Гарри.

Натолкнувшись на нее, мужчина нахмурился, поднял глаза и, заметив юношу, в изумлении вскинул брови до самых волос.

— Как я уже сказал, нам предстоит обсудить весьма щекотливое дело, — нарушил тишину Дамблдор. — Присаживайтесь, пожалуйста, — попросил он, жестом указав на два кресла рядом с Гарри.

Голос директора вывел обоих из оцепенения, и они заняли предложенные места, явно не находя слов.

Поняв, что Гарри не в силах вымолвить ни слова, Дамблдор вздохнул и взял слово сам:

— Этим утром ко мне явился этот молодой человек, — серьёзно начал директор, — и поведал весьма примечательную историю. Прошу вас, дайте мне всё объяснить, — добавил он, заметив, что Чарлус готов перебить. — Уверен, когда я закончу, Гарри ответит на любые ваши вопросы.

Поттеры кивнули: пока они просто не знали, что ещё остаётся делать.

— Я проверил каждое его слово и не сомневаюсь: он позволит вам сделать то же самое любым способом, какой сочтёте нужным, — продолжил Дамблдор, бросив вопросительный взгляд на Гарри.

Гарри кивнул в знак согласия, и Дамблдор продолжил:

— Как бы трудно ни было в это поверить, но этот юноша — на самом деле ваш внук.

Чарлус тут же фыркнул.

— Что за шуточки, старый ты хрыч? — сердито потребовал ответа он. — Джеймс с ним почти ровесники, а других детей у нас нет, и тебе это прекрасно известно.

— Именно так, — со вздохом признал Дамблдор. — Юный Гарри родился в тысяча девятьсот восьмидесятом году.

Чарлус отрывисто расхохотался.

— Ты спятил, — отрезал он. — Это, чёрт побери, через четыре года!

— Чарлус, — предостерегающе вмешалась Дорея. — Уверена, этому есть объяснение, — рассудила она, с живым любопытством ожидая, куда повернёт разговор.

— Есть, — Дамблдор слегка склонил голову. — Но полагаю, объясниться стоит самому Гарри. Мне известны лишь самые общие черты.

Поттеры повернулись к Гарри, и под их пристальными взглядами он сразу почувствовал сильную неловкость.

— Простите, — начал он. — Я не собирался вас тревожить и ничего от вас не прошу, — искренне добавил он. — Но мне пришлось вернуться сюда, чтобы убить Волдеморта.

— Убить?.. Ты же просто мальчишка, — встревоженно произнесла Дорея. — С какой стати тебе вообще этим заниматься? — недоверчиво спросила она.

Гарри со вздохом покачал головой.

— Вы многого не понимаете, — неуверенно отозвался он.

— Так попробуй объяснить, — твёрдо потребовала Дорея.

Гарри снова вздохнул.

— Джеймс действительно мой отец, и я родился в тысяча девятьсот восьмидесятом. Моё имя — Гарри Джеймс Поттер, — честно признался он. — Волдеморт убил моих родителей, когда мне был год, и пытался убить меня, но не сумел. И с тех самых пор пытается снова и снова, — торопливо закончил он.

— Джеймса убили? — с ужасом переспросила Дорея.

— Да, — подтвердил Гарри. — И маму тоже. А вырастили меня мамины родственники.

— Какого дьявола тебя растили не мы?! — яростно вмешался Чарлус.

— Вы уже были мертвы. И я даже не знал о вашем существовании, пока пару месяцев назад мне всё не открылось, — пожал плечами Гарри.

Дорея покачала головой, с грустью глядя на мальчика.

— Но это всё равно не объясняет, почему убить его должен именно ты, — заметила она.

— Всё сложно, — ответил Гарри, покосившись на директора и давая понять, что не желает обсуждать некоторые вещи в его присутствии.

— Прости, но мы должны понять, — настояла Дорея.

Гарри кивнул.

— Кто-нибудь из вас владеет легилименцией? — спросил он, не придумав другого способа показать то, что пытался объяснить.

— Я владею, — отозвался Чарлус.

— Я сниму щиты окклюменции, и вы сами увидите, почему я обязан это сделать. Но предупреждаю: многие воспоминания далеко не из приятных, — сказал он. — Я не стану мешать вам смотреть всё, что сочтёте нужным. Просто хочу, чтобы вы убедились: я говорю правду и ни в чём не пытаюсь вас провести.

— Ты знаешь окклюменцию? — явно удивился Чарлус.

Гарри лишь кивнул.

Чарлус с Дореей переглянулись, и мужчина решительно кивнул:

— Ладно, — согласился он, пожимая плечами. — Зато снимем все сомнения.

Он достал палочку и задумчиво посмотрел на Гарри.

— Легилименс, — прошептал он и погрузился в сознание мальчика.

Дамблдор тут же наколдовал стакан и наполнил его той же коричневой жидкостью, какую пил сам чуть раньше. Он поставил его на стол перед креслом Чарлуса, вызвав тревожный взгляд Дореи.

— Ранее я видел часть его воспоминаний. Боюсь, когда твой муж закончит, это ему понадобится, — серьёзно пояснил директор.

Дорея лишь вскинула бровь, глядя на директора, и осталась ждать, пока закончит муж. Она терпеть не могла легилименцию, но понимала её необходимость в эту минуту.

Гарри наблюдал, как вся его жизнь смутным вихрем проносится перед глазами. Он потерял счёт времени, но понял, что прошло немало, когда всё наконец прекратилось; голова раскалывалась от чудовищного напряжения.

Почти целый час Дамблдор и Дорея наблюдали, как Чарлус и Гарри недвижно смотрят друг на друга, пока мужчина беспрепятственно просматривает воспоминания юноши.

Закончив, Чарлус покинул сознание Гарри, тут же вскочил на ноги, отвернулся и зашагал к стене, неудержимо дрожа всем телом.

— Чарлус?.. — встревоженно позвала Дорея.

Он лишь покачал головой и повернулся к Гарри. В его глазах блестели слёзы, а во взгляде, прикованном к мальчику, застыли ужас и немое потрясение.

— Чарлус, что ты там увидел? — спросила Дорея.

Она сразу поняла: увиденное ужасно. Её муж был самым стойким человеком из всех, кого она знала, он сам прошёл через войну, но в таком состоянии она не видела его никогда.

— Чарлус, — умоляюще повторила она.

Чарлус повернулся к ней и тяжело сглотнул.

— Что ты увидел? — снова спросила она.

— То, чего никто никогда не должен видеть. Тем более ребёнок, — глухо ответил он. — Как, чёрт тебя дери, ты вообще жив? — слабо спросил он у Гарри.

Гарри растирал виски, пытаясь унять пульсирующую боль в голове.

— Мне просто везло, — вздохнул он.

Чарлус покачал головой.

— Тут дело не в одном везении, — произнёс он, заметив на столе стакан и опрокинув его залпом. — Ты чертовски сильный волшебник, — переведя дух, закончил он.

— Я просто хотел, чтобы вы поняли: я не лгу, — объяснил Гарри. — Как я и сказал, мне ничего от вас не нужно. Я просто хотел познакомиться с вами... и, может быть, подружиться с отцом, — искренне добавил он.

— Я не сомневаюсь, что ты говоришь правду, — шёпотом отозвался Чарлус. Он снова сел на своё место и положил руку Гарри на плечо. — Но я не могу позволить тебе драться с ним. Ты просто мальчишка, и эта ноша не должна быть твоей заботой.

— Вы же сами видели: она уже моя, — возразил Гарри.

Чарлус лишь посмотрел на него и тяжело вздохнул.

Парню было всего шестнадцать, а он повидал больше, чем положено видеть любому взрослому. Ему бы думать об уроках да веселиться с друзьями, а не вынашивать планы схватки с маньяком-убийцей — и всё из-за такой глупости, как пророчество. Уж чем-чем, а Прорицаниями Чарлус никогда не обольщался.

Он видел, что переубедить мальчишку не удастся: упрямства тому было не занимать — вылитая Дорея.

— Тебе осталось отучиться два года. Почему бы не закончить школу, а там посмотрим, как пойдут дела? — предложил он. — По крайней мере, это даст тебе время подготовиться.

— Я так и планировал, — отозвался Гарри. — Я собирался вернуться в Хогвартс, ради этого сегодня и пришёл. Я вовсе не хотел всё это заваривать.

— И в этом кроется главная трудность, с которой нам предстоит разобраться, — вмешался Дамблдор. — Как видите, сходство между юным Джеймсом и Гарри поразительное. Именно поэтому я и позвал вас обоих. Разумеется, мы могли бы применить чары изменения внешности, чтобы скрыть эти черты...

Чарлус нахмурился и покачал головой:

— Это несправедливо по отношению к парню. К тому же достаточно его оглушить, и это сорвёт маскировку, — заметил он. — Он не должен скрывать, кто он такой. Мальчик и так уже многое пережил, — с горьким вздохом добавил Чарлус.

— Сказать, что он внебрачный ребёнок, мы тоже не можем — его затравят, — вставила Дорея.

— Ага, как и нас, — заметил Чарлус.

— Я не хочу создавать проблем, — подал голос Гарри, чувствуя, сколько хлопот навлёк на их головы.

— Глупости, — отрезал Чарлус. — Ты наша семья, откуда бы и из какого бы времени ты ни пришёл. Братьев и сестёр у меня нет, так что племянником тебя тоже не объявишь, — со вздохом добавил он.

— Но придумать-то что-то надо! Мальчишку же вполне можно принять за близнеца Джеймса, — в сердцах бросила Дорея.

Чарлус резко вскинул голову и с усмешкой посмотрел на жену.

— Повтори-ка, — попросил он.

— Что именно? Что его... — Она осеклась на полуслове. — ...можно принять за близнеца Джеймса, — шёпотом закончила она и задумчиво смерила Гарри взглядом.

— Погодите, — подал голос Гарри, сообразив, к чему всё клонится. — Нет. Просто... нет.

— А ведь это может сработать, — заключила Дорея, пропустив его протест мимо ушей.

— Да как такое сработает? — слабо спросил Гарри.

— Вполне может, — согласился Чарлус. — О Джеймсе никто не знал, пока мы не отправили его в школу, кроме Дилис, которая уже умерла, да ещё... Арктуруса. Он единственный бывал у нас в доме, пока Джеймс рос, — со вздохом закончил он.

— Ему мы всегда сможем рассказать, — предложила Дорея. — Он поймёт. Это же семья, Чарлус, он поймёт.

Чарлус кивнул.

— Скажем просто, что отправили его учиться с наставниками на дому. Чёрт, парень более чем одарён, в это легко поверят, — заметил Чарлус. — Он же прямо вундеркинд, — добавил он совершенно искренне. — И скажем, что вернули домой из-за войны: захотели держать поближе, — победно подытожил он.

— Я бы не советовал ставить в известность мистера Блэка, — веско вмешался Дамблдор.

— Это семейное дело, Дамблдор, — с раздражением отрезал Чарлус. — И тебя оно больше не касается.

Дамблдор лишь пожал плечами и промолчал.

Дорея вздохнула.

— Всё это замечательно, но ты забываешь об одном, — покачала она головой.

Чарлус нахмурился и вопросительно взглянул на жену.

— Джеймс, — с досадой напомнила Дорея.

— А, — бесстрастно уронил Чарлус.

Некоторое время оба сидели молча, пока Чарлус снова не заговорил:

— Скажем ему правду, — просто произнёс он.

Дорея нахмурилась и покачала головой:

— Ему всего шестнадцать, Чарлус, нельзя взваливать на него такое, — вздохнула она.

— Мы не можем врать сыну. Чёрт возьми, он заслуживает шанса узнать парня, и нянчиться с ним вовсе не требуется. Глядишь, хоть немного повзрослеет, пойдёт только на пользу, — ответил он.

Он вздохнул, прежде чем продолжить:

— Я не говорю, что будет легко, вовсе нет. Но будет куда хуже, если мы попытаемся от него это скрыть, — подчеркнул он. — Мы семья, и в каком бы родстве мы ни состояли, мы обязаны держаться друг за друга. Нас и так слишком мало, чтобы плодить между собой ложь и тайны, — закончил он, печально покачав головой.

— Честное слово, всё в порядке, — снова подал голос Гарри. — Я могу просто сменить имя и наложить чары изменения внешности, — предложил он, хотя и без малейшей охоты.

— И не вздумай, — твёрдо возразил Чарлус. — Ты Поттер, — просто добавил он.

— Из-за меня одни проблемы, а я этого не хотел, — с грустью сказал Гарри. — Мне ничего не нужно, со мной всё хорошо. Золота у меня более чем достаточно, чтобы купить себе дом после школы. Может, лучше просто забудем обо всём? — предложил он и поднялся, чтобы уйти.

Он правда не хотел создавать семье проблем: он шёл сюда лишь затем, чтобы поступить в школу и, быть может, обрести столь нужного союзника в лице Дамблдора, а оказался втянут во всё это совершенно неожиданно.

— А как же мы? — взволнованно спросила Дорея, поднимаясь на ноги. — Ты думаешь, мы сможем просто забыть, что встретили тебя? — покачала она головой. — Ты наш внук, и неважно, как именно ты сюда попал, — твёрдо закончила она.

Гарри замер, взявшись за дверную ручку, и тяжело сглотнул.

Чарлус встал и положил руку жене на плечо.

— Я же говорю, Гарри, наша семья немногочисленна, — тихо произнёс он. — После Джеймса нам так и не довелось завести ещё детей, — голос его перехватило. — Мы не можем просто сделать вид, будто тебя нет. Ты наша семья, и у тебя больше никого нет. Джеймс поймёт. Наверное, не сразу, но поймёт. Он всегда хотел брата — точно так же, как мы хотели ещё детей, — закончил он со слабой улыбкой.

— У меня никогда не было семьи, — прошептал Гарри.

— А теперь есть, — ответил Чарлус. — Придётся привыкать, но мы как-нибудь со всем разберёмся, — добавил он с кивком.

— Но это несправедливо к отцу, — покачал головой Гарри.

— А прятаться от него и не дать ему шанса — ещё несправедливее, — заметил Чарлус.

Гарри запустил пятерню в волосы.

Ситуация была ещё более дикой, чем он мог себе представить, и он совершенно не знал, как быть. Казалось, выбора у него просто нет. Он мог развернуться, спрятаться и жить со знанием, что ранил единственную семью, какая у него когда-либо была, — либо встретить лицом к лицу то, что надвигалось.

Он повернулся к супругам и увидел мольбу в их глазах.

Как он мог отказать им?

Простой ответ: никак, и он это знал. Они готовы хотя бы попытаться — значит, должен попытаться и он. Уйди он сейчас, не попробовав, — потом локти себе искусает.

Он вздохнул и кивнул, заметив, как лица дедушки и бабушки озарились облегчением.

— Я приведу его, — предложила Дорея, направляясь к камину, но вдруг остановилась: — Там же Сириус.

При упоминании крёстного у Гарри перехватило дыхание.

— О нём побеспокоимся после того, как поговорим с Джеймсом, — ответил Чарлус.

Дорея кивнула, бросила в огонь щепотку летучего пороха и исчезла в пламени.

— Если ты намерен учиться в Хогвартсе, Гарри, мне потребуются какие-то свидетельства об успеваемости, — нарушил Дамблдор повисшую тишину.

Гарри кивнул, достал из кармана принесённые результаты СОВ и передал директору.

Дамблдор бегло просмотрел пергамент и воодушевлённо закивал:

— Весьма впечатляюще, — похвалил он. — Поистине впечатляюще, — добавил он с улыбкой.

Чарлус нахмурился, забрал у него пергамент, чтобы прочесть самому, и брови его заметно поползли вверх.

— Сплошные «Превосходно» и «Превосходно+», — с гордостью произнёс он. — Меньшего я и не ожидал. Особенно после всего, через что тебе пришлось пройти. Василиск в двенадцать лет — надо же! — добавил он с явным восхищением.

— Василиск? — всполошился Дамблдор.

— Парень более чем впечатляет, — отмахнулся Чарлус, явно не желая делиться подробностями со стариком. — Дорея обрадуется одной твоей способности, хотя лучше держи её при себе: люди до сих пор уверены, что это тёмная магия, — посоветовал он, покачав головой.

Гарри кивнул в знак согласия.

Он понял, что Чарлус имеет в виду дар змееуста, и по собственному опыту знал, насколько тот прав.

Всего несколько минут спустя Дорея вновь шагнула из камина и кивнула мужу:

— Он идёт. Я сказала, что нам предстоит серьёзный семейный разговор, — взволнованно пояснила она.

Чарлус лишь кивнул и приготовился ждать появления сына.

Спустя мгновение пламя снова взметнулось, и Гарри впервые увидел отца вживую.

Они и вправду походили друг на друга как две капли воды, разве что глаза были другими, а черты лица Гарри — чуть тоньше. Впрочем, даже встань они рядом, различия едва ли бросились бы в глаза: только по взгляду и можно было безошибочно понять, что перед тобой два разных человека.

Джеймс Поттер шагнул из камина и сразу принялся оправдываться, явно решив, что дело в каких-то школьных провинностях:

— Что бы там ни случилось, это не я! Я прилично себя вёл…

Он осёкся, заметив Гарри, и на его лице застыло ровно то же выражение, что и у родителей, когда те впервые его увидели.

— Чёрт… — прошептал он.

— Выбирай выражения, Джеймс, — с досадой покачала головой Дорея.

— Не каждый день заходишь в комнату и видишь собственного двойника, — резонно возразил Джеймс. — Это что, Оборотное зелье? — спросил он, подходя ближе и с благоговейным изумлением разглядывая Гарри.

— Нет, Джеймс, и перестань тыкать в бедного мальчика, — осадила Дорея. — Как раз об этом нам и нужно поговорить. Сядь, пожалуйста, — серьёзно потребовала она.

— Значит, я не влип? — с облегчением уточнил Джеймс.

— Нет, — подтвердил Чарлус. — Но разговор предстоит очень серьёзный.

Джеймс нахмурился и сел на стул, на который указала мать, выжидающе глядя на родителей.

Чарлус вздохнул: он очутился в том же положении, что и Гарри немного раньше, и понятия не имел, с чего начать.

— Это, — начал он, — Гарри, — и жестом указал на юношу.

— Ладно, — со скепсисом протянул Джеймс. — И что, он какой-то давно потерянный родственник? — спросил он, уже успев подметить их невероятное сходство.

— В некотором роде, — признал Чарлус. — Но он не отсюда, — со вздохом добавил он.

Джеймс нахмурился:

— Ну и откуда же тогда? — с любопытством спросил он.

Чарлус и Дорея переглянулись, и заговорила Дорея:

— Гарри родился в тысяча девятьсот восьмидесятом, — вздохнула она.

Джеймс помотал головой и в полном недоумении уставился на родителей.

— Сейчас семьдесят шестой, — напомнил он.

Чарлус вздохнул и запустил пятерню в шевелюру, наглядно показав, от кого Гарри перенял эту привычку.

— Мы в курсе, — раздражённо бросил он. — Гарри переместился во времени, — просто объяснил он.

Джеймс лишь рассмеялся и покачал головой, но тут же осёкся, увидев, насколько у родителей помрачнели лица.

— Вы серьёзно?.. — выдавил он.

— Вполне, — тихо подтвердила Дорея.

Джеймс вскинул брови и пристально вгляделся в Гарри, изучая в нём каждую мелочь.

— Ты выглядишь точь-в-точь как я, — прошептал он.

Гарри тяжело сглотнул и кивнул.

— Ты мой брат? — спросил Джеймс, и от прежнего веселья на его лице не осталось и следа.

Гарри снова сглотнул и едва заметно покачал головой.

— Тогда кто ты? — спросил Джеймс почти с отчаянием.

Гарри попытался заговорить, но слова застряли в горле — он не смог издать ни звука.

— Он твой сын, — сдавленно произнесла Дорея.

От этого признания глаза Джеймса полезли на лоб. Он вскочил, потрясённо мотая головой, и вдруг расхохотался:

— Нет, бред какой-то, не может быть! Он что, вернулся назад на…

— На двадцать лет, — перебил его Гарри.

Джеймс повернулся к нему и снова помотал головой:

— Это невозможно, — отрезал он. — Какого чёрта ты вообще явился? Почему я из будущего о тебе не забочусь? — спросил он в полном замешательстве.

Гарри вздохнул и с грустью посмотрел на отца.

— Ты погиб, — прошептал Гарри.

Джеймс замер, и на его лице застыл ужас.

— Как? — едва слышно выдавил он мгновение спустя.

— Тебя убили, когда я был ещё младенцем, — с волнением объяснил Гарри. — Это одна из причин, почему я вернулся: не дать этому случиться с тобой и с мамой.

Джеймс повернулся к родителям, затем взглянул на Дамблдора — тот наблюдал за ним с явным беспокойством.

— Это правда? — спросил он у директора. — Вы ведь не пытаетесь так расквитаться со мной за все розыгрыши?

— Боюсь, что правда, мистер Поттер. И я, и твои родители уже всё проверили, — серьёзно ответил Дамблдор.

Джеймс снова посмотрел на мать с отцом, и оба они кивнули в подтверждение.

— Но мне ведь всего шестнадцать, — упавшим голосом проговорил он. — Я не готов быть отцом.

— От тебя этого никто и не ждёт, Гарри тоже, — ответил Чарлус.

— Мне не нужен отец, — тихо перебил Гарри. — У меня его никогда не было, не нужен он и сейчас, — с грустью вздохнул он.

— Тогда зачем мы здесь? Я ему не нужен, он сам это сказал, — обратился Джеймс к родителям.

— На него это свалилось точно так же внезапно, как и на нас, Джеймс. Он всего лишь пришёл записаться в школу, а Дамблдор связался с нами, — объяснил Чарлус. — Парень вообще не хотел тебе говорить, он просто собирался уйти, — покачав головой, добавил он.

— Зачем ему это? — спросил Джеймс, глядя на Гарри.

— Потому что он не хотел создавать проблем. Но мы не могли просто дать ему уйти: он наша семья, — ответила Дорея.

Джеймс с пониманием кивнул. Мать всегда внушала ему, что семья превыше всего.

— Это правда не шутка? — переспросил он.

— Нет, сын, это не шутка, — твёрдо ответил Чарлус.

Джеймс вздохнул, провёл рукой по волосам и подошёл к Гарри.

— Ты ведь не пытаешься меня провести? — строго спросил он парня.

Гарри покачал головой.

— Мне ничего ни от кого из вас не нужно. Я просто хотел узнать тебя получше и, может быть, стать твоим другом, — искренне ответил Гарри. — Деньги у меня свои, и всё необходимое тоже есть, — пожав плечами, добавил он.

Джеймс кивнул, хотя Гарри это не слишком убедило.

— Почему бы нам не применить чары проверки крови? Они всё тебе докажут, — предложил он.

Джеймс посмотрел на родителей — те пожали плечами.

— Ладно, — согласился он.

— Хотите, чтобы это сделал я? — предложил Дамблдор.

Джеймс кивнул, и оба юноши подошли к столу.

— Мне нужен лишь образец вашей крови вот в этих флаконах, — распорядился директор.

Гарри кивнул, достал палочку и сотворил два серебряных кинжала тонкой работы.

— Как ты это сделал? — зачарованно спросил Джеймс, принимая один из предложенных кинжалов.

— Гарри — очень одарённый волшебник, — избавил того от ответа Чарлус. — Я не стану раскрывать его секреты, о них он вправе рассказать сам, но он действительно особенный юноша, — твёрдо добавил он.

Джеймс лишь покачал головой и снова обратил внимание на Дамблдора и другого парня.

Он наблюдал, как Гарри буднично полоснул себя по ладони и даже не поморщившись наполнил выданный ему флакон, а закончив, быстро залечил порез.

Джеймс повторил всё за ним, но не сдержал болезненного шипения, когда лезвие врезалось в плоть.

Когда он закончил, Гарри взял его за руку и затянул рану. Только тогда Джеймс впервые обратил внимание на его палочку.

— Странная у тебя палочка, — нахмурившись, заметил он.

— Пришлось заказать новую. Из прежней я вырос, — с грустью объяснил Гарри, не желая обсуждать ни судьбу старой палочки, ни её связь с Волдемортом.

— Красивая, — кивнув, оценил Джеймс.

Дамблдор кашлянул, привлекая внимание обоих юношей.

— Если вы действительно отец и сын, кровь станет золотой; если родство более дальнее — серебряной, — пояснил он, доставая палочку и нараспев произнося заклинание на латыни.

Гарри и без того знал, что кровь станет золотой, и даже не смотрел, а вот Джеймс пристально, не мигая следил за обоими образцами.

И действительно, всего мгновение спустя оба флакона наполнились ярко-золотой жидкостью. Джеймс глубоко вздохнул и, не проронив ни слова, вернулся на своё место.

— А кто была твоя мама? — с внезапным любопытством спросил он.

Гарри тяжело сглотнул, не зная, стоит ли говорить, но скрывать что-либо от отца ему не хотелось.

— Посмотри сам, — ответил Гарри, подошёл ближе к отцу и указал на свои глаза.

Джеймс нахмурился, вгляделся туда, куда указывал парень, и глаза его вдруг расширились от потрясения.

— Лили, — прошептал он, узнав смотрящие на него глаза.

Гарри кивнул.

— Только ей ни слова, — попросил Гарри.

Джеймс покачал головой.

— Она мне всё равно не поверит. Она считает меня идиотом, — пробормотал он.

— Ага, Сириус примерно так и говорил, — хмыкнул Гарри.

— Ты знал Сириуса? — с оживлением спросил Джеймс.

— Он был моим крёстным отцом, — ответил Гарри. — И Римуса я тоже знал, — добавил он.

— А Питера? — поинтересовался Джеймс.

— На сегодня расспросов хватит, — вмешался Чарлус. — Не стоит говорить слишком много, Гарри: это может изменить больше, чем тебе хотелось бы, — предостерёг он.

Гарри с пониманием кивнул.

— Помни: то, что люди совершили там, откуда ты прибыл, здесь ещё не произошло. Ты не можешь винить их за это, к тому же сейчас ты способен всё предотвратить. Помни об этом, — посоветовал Чарлус.

Гарри понял, на что тот намекает. Он мог не дать людям стать теми, кем они стали, и судить их следовало без предубеждения. Он понимал, что с отдельными личностями это будет очень непросто, но решил попытаться.

Гарри согласился с этим, снова кивнув.

— Всё это прекрасно, но как мы всё объясним? — спросил Джеймс неизвестно у кого.

— Мы уже всё придумали, — немного нервно отозвалась Дорея.

Она принялась излагать план, к которому они пришли сегодня днём, и Джеймс нахмурился.

— Или можно просто сделать вид, будто ничего этого не было, — добавил Гарри, когда женщина закончила.

Джеймс вздохнул.

— Поздновато уже, — заметил он. — К этому ещё надо привыкнуть, но, думаю, всё получится. Было бы свинством знать всё это и оттолкнуть тебя... да я, наверное, теперь и не смог бы, — искренне закончил он чуть ли не шёпотом.

Дорея улыбнулась сыну.

— А ты неплохо держишься, — заметила она.

Джеймс пожал плечами.

— Ты сама всегда говорила мне, что семья превыше всего, — ответил он. — К тому же получится первостатейный розыгрыш! — усмехнулся он. — И главное, пелёнки мне менять не придётся, — закончил он с озорной ухмылкой.

Дорея с досадой покачала головой.

— Когда ты уже повзрослеешь, Джеймс? — раздражённо спросила она.

— Никогда, — просто ответил парень.

Дорея снова покачала головой.

— Как мы скажем Сириусу? Он всё-таки живёт у нас, — с ноткой беспокойства спросила она.

— Сириус не создан для таких разговоров, — покачал головой Джеймс. — Но я знаю, как всё провернуть. Заодно и разыграем его! — добавил он, когда до него дошло.

— Джеймс, сейчас не время для твоих шуток, — упрекнула Дорея.

— Мам, я знаю Сириуса лучше всех. Если мы попытаемся объяснить всё вот так в лоб, у него крышу снесёт, — уверенно заявил Джеймс. — Нужно обставить всё как сущий пустяк, поверь мне, — взмолился он.

Дорея посмотрела на мужа, и тот пожал плечами.

— Возможно, он прав, — согласился Чарлус.

— Ладно, — неохотно уступила Дорея. — Но только без перегибов, — предупредила она.

Джеймс лишь ухмыльнулся.

— Ну что, как ты смотришь на то, чтобы провернуть свою первую шалость? — ухмыльнувшись, спросил Джеймс у Гарри.

Гарри покачал головой.

— И почему у меня такое чувство, что мне это не понравится?.. — вздохнул он.

Джеймс снова ухмыльнулся и принялся прикидывать план.

— Где ты остановился, Гарри? — спросил Чарлус. — Ты, кажется, не говорил.

— В «Дырявом котле», — ответил Гарри. — До начала школы всего пара недель, — пожал он плечами.

— Что ж, если мы собираемся это провернуть, тебе лучше забрать вещи и поехать к нам, — предложил Чарлус.

Гарри кивнул: в словах мужчины был резон.

— Я пойду с тобой, — вызвался Джеймс. — Будет повод познакомиться поближе, — пожал он плечами.

— Хорошо, но возвращайся сразу сюда и не позволяй ему затащить тебя в магазин товаров для квиддича, — велела Дорея Гарри.

— Метла у меня уже есть, — ответил Гарри.

— Ты играешь в квиддич? — Глаза Джеймса загорелись.

Теперь настала очередь Гарри ухмыльнуться.

— Самый юный ловец за сотню лет? — небрежно отозвался он.

Джеймс поперхнулся и тряхнул головой.

— А на каком факультете ты учился? — спросил он.

Все трое взрослых в кабинете подались вперёд — им было ничуть не менее любопытно.

— Гриффиндор, — ответил Гарри, хотя у него и возникло искушение потянуть время.

Джеймс с видимым облегчением выдохнул.

— А я уж подумал, ты из змей, — пробормотал он.

— Джеймс, сколько раз тебе повторять, что не все они плохие? Я сама училась в Слизерине, — с горячностью вмешалась Дорея.

— Ну да, ты-то нормальная, — дерзко пробормотал Джеймс.

— Что, прости? — переспросила Дорея, прищурившись на сына.

— Ничего, мам, — с самым невинным видом отозвался Джеймс. — Разве нам уже не пора? — обратился он к Гарри и принялся подталкивать его к двери.

— Можете воспользоваться моей каминной сетью, если хотите? — предложил Дамблдор.

Гарри покачал головой.

— Я правда не люблю каминную сеть, — честно ответил он. — Да и свежий воздух мне совсем не помешает, — добавил он.

— Ладно, но будьте осторожны, — взмолилась Дорея.

— Поверь мне, всё с ними будет в порядке, — вмешался Чарлус и ободряюще положил руку жене на плечо.

После этих слов Гарри и Джеймс вышли из кабинета и направились к главным дверям замка.

— Он воспринял всё куда лучше, чем я думала, — заметила Дорея.

— Это точно, — согласился Чарлус. — Будем надеяться, так пойдёт и дальше, — вздохнул он.

* * *

Гарри и Джеймс вышли из кабинета и зашагали по школьным коридорам в молчании, которое первым нарушил Гарри.

— Прости за всё это, — искренне сказал он. — Я не хотел, чтобы всё так вышло. Хотя ты держишься отлично — куда лучше, чем держался бы я. — Он пожал плечами.

Джеймс остановился, посмотрел на него и покачал головой:

— Ты не виноват, на тебя это свалилось точно так же, как и на нас, — с сочувствием произнёс он. — Если честно, до меня ещё толком не дошло, и к этому придётся привыкать. Но мама права: откуда бы и из какого времени ты ни явился, ты наша семья.

— Спасибо, что относишься с пониманием, — отозвался Гарри.

— Мама всегда больше всего на свете хотела детей, — серьёзно продолжил Джеймс. — После меня она больше не могла родить. Она ни за что не признается, но так с этим и не смирилась. Просто не расстраивай её, прошу.

Гарри кивнул, и они снова молча пошли по школьным землям. Дошли до ворот, вышли за ограду, и на этот раз тишину нарушил Джеймс:

— А как мы доберёмся до Лондона?

В ответ Гарри просто протянул ему руку.

— Ты умеешь аппарировать? — оживился Джеймс. — Научишь меня? — умоляюще попросил он.

Гарри лишь кивнул, ухватил его за плечи и сразу же аппарировал.

Они очутились у чёрного входа в «Дырявый котёл». Джеймс покачнулся, и Гарри пришлось придержать его, чтобы тот не свалился.

— Мне это не понравилось, — произнёс Джеймс, заметно побледнев.

— Сам аппарируешь — переносится легче, — сочувственно объяснил Гарри и повёл его через бар наверх, в свою комнату.

Гарри принялся собирать вещи, проверяя, не забыл ли чего.

— А как получилось, что мы с Лили сошлись? — вдруг спросил Джеймс.

Гарри посмотрел на него и вздохнул:

— Сириус говорил, ты просто повзрослел. Вот и всё, что я знаю. — Он пожал плечами.

Джеймс с пониманием кивнул и снова ушёл в свои мысли.

— И ты знаешь, что Римус…

— Оборотень? — перебил Гарри. — Да, знаю, — подтвердил он, и Джеймс с облегчением выдохнул. — И про Сохатого знаю всё, — с улыбкой добавил он.

Джеймс вскинул голову и вопросительно уставился на Гарри.

Тот с усмешкой покачал головой, полез в сундук, достал оттуда потрёпанный кусок пергамента и небрежно протянул Джеймсу.

— У тебя Карта? — благоговейно выдохнул Джеймс.

Гарри кивнул и снова полез в сундук, вытащив серебристую, шелковистую мантию-невидимку.

— И мантия? — еле слышно проговорил Джеймс. — Ты хоть понимаешь, что можно устроить с двумя картами и двумя мантиями? — Глаза его расширились. — Это же безграничные возможности!

Гарри лишь тихо усмехнулся: он прекрасно понимал, что Джеймс уже замышляет такую череду проделок, какой Хогвартс ещё не видывал.

— А что именно ты знаешь о Сохатом? — помолчав, полюбопытствовал Джеймс.

Гарри лишь улыбнулся и вытащил палочку.

— Экспекто Патронум, — шепнул он.

Джеймс заворожённо смотрел на столь сложную магию и при виде собственной анимагической формы начисто лишился дара речи.

Через пару мгновений Гарри развеял чары, и Джеймс повернулся к нему.

— Я твой Патронус? — потрясённо выдохнул он.

— С тех пор как Лунатик научил меня в тринадцать лет, — ответил Гарри.

— В тринадцать? — хмыкнул Джеймс. — Чёрт, а ты хорош, — шепнул он не без гордости.

— Пришлось научиться, — уклончиво отозвался Гарри.

Джеймс кивнул.

— Ты ни словом не обмолвился о Хвосте, — заметил он. — Я не представляю, как мы могли бы не дружить с ним. Что случилось?

Гарри сглотнул вставший в горле ком и вспомнил слова Чарлуса. Как бы сильно ему ни хотелось оттащить отца от этой крысы и прикончить ублюдка, он понимал: вмешиваться не его дело. Пока что.

— Твой отец прав: мне не стоит говорить лишнего. Но я обещаю, что не допущу беды.

Джеймс хотел возразить, но передумал, рассудив, что Гарри, скорее всего, прав: знание будущего даёт преимущество, и если изменить слишком многое, для самого Гарри всё может обернуться куда хуже, чем было.

Он кивнул, хотя Гарри видел, что ему это не по душе.

— Есть вещи, о которых я не стану рассказывать, но спрашивать ты можешь всегда, — искренне объяснил Гарри. — Если я промолчу, пойми правильно: дело не в недоверии. Просто тебе и правда лучше этого не знать.

На этот раз Джеймс кивнул куда более убеждённо.

— Знаешь, тебе ведь придётся привыкать называть их мамой и папой, — заметил он. — Ах да, и старшим братом буду я. Тут и так всё странно, только не хватало, чтобы старшим оказался ты. — И он покачал головой.

— Договорились, — тут же согласился Гарри.

Оказаться ровесником собственного отца было достаточно дико, не хватало ещё считаться старше него.

В эту минуту в окно влетела Букля, опустилась Гарри на плечо и ласково ущипнула за ухо.

— Какая красивая, — заметил Джеймс, шагнул ближе и погладил птицу. Та посмотрела на него оценивающим взглядом.

— Единственное живое существо, которое мне удалось забрать с собой, — с грустью ответил Гарри.

Джеймс перестал гладить сову и посмотрел на него.

— Тебе, должно быть, жутко тяжело, — тихо сказал он. — Я и не подумал о твоих друзьях или ком-то ещё, кого ты знал... а ты ведь остался совсем один. — Он покачал головой. — Почему ты вернулся?

— У меня не было выбора, — ответил Гарри. — Думаю, однажды ты узнаешь почему, но не сейчас, — твёрдо добавил он. — Ты готов?

Джеймс кивнул, и Гарри отправил Буклю в полёт, зная, что она без труда его найдёт.

— А ты научишь меня вызывать Патронуса? — спросил Джеймс, когда они вышли из паба и аппарировали обратно в Хогсмид.

* * *

В кабинете Дамблдор, Чарлус и Дорея с нетерпением ждали возвращения мальчиков, причём Дорея нервно мерила комнату шагами туда и обратно.

— Ради Мерлина, Дор, сядь ты наконец, всё с ними будет в порядке, — в сердцах вздохнул Чарлус.

Дорея остановилась и бросила на мужа тревожный взгляд.

— Их нет уже целую вечность, — ответила она.

— Прошло всего пятнадцать минут, — заметил Чарлус. — За это время они едва успели бы выйти за ворота, — со знанием дела добавил он.

Дорея вдруг прижала ладонь к губам и широко распахнула глаза.

— Мы же даже не проверили, как они туда доберутся! — спохватилась она.

— Полагаю, Гарри их аппарирует, — пожал плечами Чарлус.

— У него же нет лицензии! — возмутилась Дорея. — Ты должен запретить ему, иначе авроры его задержат.

— Я сам получил лицензию только после войны, и меня ни разу не поймали, — беззаботно отозвался муж.

— Чарлус, — угрожающе процедила Дорея.

— Ладно, поговорю я с ним, — проворчал он, запустив руку в волосы. — Только не забывай: он тебе не сын, — твёрдо напомнил он.

— Считай, что сын, — отрезала Дорея.

Чарлус вздохнул.

— С ним нужно осторожнее, Дор. Он вырос без матери. Чёрт подери, он десять лет спал в чулане! — с раздражением объяснил он.

— Он что?.. — опасным тоном переспросила Дорея.

— Зря я вообще сказал, — покачал головой Чарлус. — Просто будь осторожна, прошу тебя. Он не такой, как Джеймс. Ему пусть и шестнадцать, но он совсем не ребёнок. Не пытайся окружить его чрезмерной материнской опекой — не думаю, что он этого хочет, да и без того всё чертовски запутано, — закончил он.

— Значит, мальчику пора научиться быть ребёнком, — парировала Дорея.

— Я согласен, — отозвался Чарлус. — Надеюсь, рядом с Джеймсом и Сириусом он оттает. Видит Мерлин, ему это нужно — а не зацикливаться на том, чтобы убить этого ублюдка, — с грустью подытожил он.

— Почему он считает, что это должен сделать именно он? — печально спросила Дорея.

— Не здесь, — предостерёг Чарлус. — Но поводов для этого у него более чем достаточно. Я всё понимаю, просто... пока не время, — скомканно закончил он.

Разговор супругов прервал смех, донёсшийся с лестницы: в кабинет, оживлённо беседуя, вошли Гарри и Джеймс.

— Да ладно, он правда так сделал? — давясь от смеха, спросил Гарри, держась за бока.

— Правда, — с абсолютно невозмутимым видом подтвердил Джеймс. — Макгонагалл эту банку просто обожала. И тут — бабах! Пара фейерверков, меня на месяц засадили на отработки, а Сириус выходит сухим из воды, — покачал он головой.

Гарри рассмеялся, но тут же осёкся, поняв, что они вернулись в кабинет Дамблдора, и тронул Джеймса за плечо, привлекая внимание.

Дорея смотрела на обоих с неодобрением, в то время как Чарлус с Дамблдором пытались скрыть усмешки.

— И как же вы двое добрались до Лондона и обратно? — вскинув бровь, поинтересовалась она.

— Аппарировали, — пожал плечами Гарри.

Дорея нахмурилась, а Джеймс хлопнул себя ладонью по лбу.

— Правило номер один: никогда ни в чём не признавайся маме. Отрицай всё начисто — наказание всё равно будет одинаковым, — покачав головой, шепнул он.

— Спасибо, Джеймс, — прорычала Дорея. — Никакой аппарации, пока не получишь лицензию. Если только не случится что-то экстренное, — твёрдо добавила она.

Гарри пожал плечами.

— Я всё равно больше люблю летать, — отозвался он.

— А какую метлу ты взял? — поинтересовался Джеймс. — Ты свою с собой привёз?

— Мою мне взять не разрешили — она бы сразу меня выдала. Но я купил «Комету-200», — ответил Гарри.

Джеймс одобрительно кивнул.

— Ну что, вы двое готовы идти? — спросил ребят Чарлус.

— Да. Только когда вернёмся, делайте всё, как Гарри, — напутствовал Джеймс. — Ах да, и старший тут я, — пояснил он.

Чарлус с Дореей лишь покачали головами.

— Наш адрес — поместье Поттеров. В тебе течёт наша кровь, так что защитные чары тебя пропустят, — сообщила Гарри Дорея.

Гарри понятливо кивнул. Чарлус с Дореей попрощались с Дамблдором и отправились через каминную сеть.

— Спасибо, профессор. За всё, — искренне сказал Гарри старику.

Дамблдор тепло ему улыбнулся.

— Всё сложилось как нельзя лучше, — радостно ответил он. — Ах да, хоть раньше ты и учился на Гриффиндоре, тебе всё равно придётся пройти Распределение. Для виду, разумеется, — сообщил он Гарри.

Гарри сглотнул и кивнул, зная, что без труда сможет уговорить Шляпу отправить его куда угодно.

— Снова пойдёшь на Гриффиндор, — уверенно бросил Джеймс, прежде чем шагнуть в огонь и исчезнуть.

Гарри кивнул и последовал за ним — чтобы впервые встретиться с шестнадцатилетним крёстным.

* * *

Гарри шагнул из камина и, к великому своему облегчению, впервые в жизни ухитрился не пропахать носом пол.

Чарлус и Дорея уже ждали его, когда Гарри почувствовал, как кто-то легонько тронул его за плечо.

— На, держи, — шепнул Джеймс, протягивая ему очки из-под мантии-невидимки.

Гарри взял их и с сомнением покачал головой.

— Ты точно в этом уверен? — с тревогой спросил он.

— Так будет лучше всего, — уверенно отозвался Джеймс. — Поверь, уж я-то его знаю.

Гарри оставалось только признать его правоту. Хотя он и знал Сириуса, тот человек из его времени провёл двенадцать лет бок о бок с дементорами, а перед ним был совсем другой Сириус.

Гарри кивнул, надел очки и позволил Джеймсу вести себя по старинному особняку.

В конце концов они дошли до гостиной, и Гарри впервые увидел своего крёстного подростком.

Тот выглядел почти так же, каким его помнил Гарри, разве что был заметно здоровее и куда менее измождённым.

Глубоко вздохнув, Гарри вошёл в комнату и взял со стола попавшийся на глаза журнал по квиддичу. Он сел напротив парня, который развалился на диване со своей книгой и при его появлении даже глаз не поднял, чтобы поздороваться.

— Ну и чего хотел Дамблдор? — небрежно поинтересовался Сириус.

— Извинился за месячную отработку, которую мне влепили из-за жестянки Макгонагалл, — пожал плечами Гарри. — Сказал, теперь знает, чьих это рук дело, и в начале семестра виновных накажут, — добавил он, мысленно порадовавшись собственной сообразительности.

Гарри услышал, как Джеймс прямо за его спиной давится смехом.

Сириус тут же вскочил на ноги с выражением ужаса на лице и уже открыл рот, но разглядел собеседника и так и застыл с отвисшей челюстью.

— Знаешь, — перебил его Гарри, — ты бы не пялился на меня так. О тебе и без того уже всякое болтают, — добавил он с совершенно серьёзным видом.

У Сириуса глаза едва не вылезли из орбит, и он что-то бессвязно залепетал. И очень кстати: Джеймс, всё ещё укрытый мантией, громко хрюкнул от смеха.

— В смысле «всякое болтают»?! — возмутился Сириус.

— Ну, их можно понять, — пожал плечами Гарри. — Все эти средства для волос, чары аромата... Да и штаны у тебя больно уж в обтяжку, — невозмутимо перечислил он.

— Ты же знаешь меня, Сохатый! Да у меня было больше ведьм, чем у тебя, Лунатика и Хвостика вместе взятых! — в отчаянии выпалил Сириус.

— Насколько я могу судить, ты просто пытаешься что-то компенсировать, — заметил Гарри.

Он отложил журнал и посмотрел на приятеля — тот всё ещё стоял с неподдельным ужасом на лице.

— Слушай, я не против, дело твоё, — вполне искренне заверил Гарри. — Но чтобы ты сразу знал: это не по моей части. Хотя с такими скулами, если немного постараться, из тебя вышла бы вполне хорошенькая девчонка. — И он с пониманием кивнул.

Гарри слышал, как из-за кресла прыскает Джеймс, и кашлянул, пытаясь заглушить звуки, доносившиеся от спрятанного под мантией парня.

Сириус жалобно пискнул, снова уставился на собеседника, нахмурился — и мгновение спустя глаза его полезли на лоб.

— Ты не Джеймс, — отчеканил он деревянным голосом.

— Ты какую чушь несёшь, Бродяга? — с раздражением спросил Гарри.

Как раз в эту секунду в гостиную вошла Дорея, и Сириус тут же повернулся к ней:

— Тётя Дорея, взгляните на Джеймса, — попросил он, и палочка скользнула ему в ладонь.

Дорея повернулась к Гарри и пожала плечами:

— Да, Сириус, это мой сын, — с недоумением подтвердила она.

— Это не Джеймс! Он похож на него, но это не он! — в отчаянии воскликнул Сириус.

— Ради Мерлина, Сириус, уж наверное я знаю, как выглядит мой собственный сын, — возмущённо фыркнула Дорея.

Сириус замотал головой.

— У него черты тоньше, и глаза, чёрт побери, зелёные! У Джеймса они карие! — в отчаянии выпалил Сириус.

— И ты ещё удивляешься, почему о тебе ходят слухи, — с разочарованием в голосе вставил Гарри.

Тут Джеймс окончательно сдался. Сил сдерживаться у него больше не осталось: хохот вырвался наружу, и он сдёрнул мантию, являя себя миру, а на глазах у него блестели выступившие от смеха слёзы.

— Это же чистое золото! — объявил он, хлопая Гарри по плечу.

Сириус переводил взгляд с одного парня на другого с выражением полного недоверия и растерянности на лице.

В глубоком ступоре он сумел лишь указать пальцем на обоих и выдать какие-то невнятные звуки, будучи не в состоянии связать ни единого слова.

— Ты вообще кто такой, чёрт возьми? — сумел-таки выдавить он, заикаясь и переводя ошалелый взгляд с одного парня на другого — почти неотличимого.

— Это, — встрял Джеймс, — мой брат, Гарри.

И с этими словами представил парня лучшему другу.

Сириус вскинул брови и покачал головой.

— Нет у тебя никакого брата, — отчеканил он. — Я знаю тебя с первого курса и провёл здесь два прошлых лета. Ты ни единым словом о брате не обмолвился!

— Это семейная тайна. Точнее, была семейной тайной, — поправился Джеймс.

— Зачем вообще делать из брата семейную тайну? — озадаченно спросил Сириус.

Джеймс вздохнул и запустил руку в волосы.

— Гарри… особенный, — просто сказал он.

Сириус нахмурился, бросил взгляд на парня и наклонился ближе к Джеймсу.

— В каком смысле? Особенный, как Крэбб с Гойлом? — шепотом спросил он.

Джеймс покачал головой и усмехнулся.

— Скорее уж как Дамблдор, — совершенно серьезно ответил он.

От такого признания брови Сириуса заметно взлетели.

— Серьезно? — переспросил он и покачал головой. — Но зачем было скрывать от меня? У нас же нет секретов друг от друга, — вздохнул он.

— Пришлось, Бродяга. Ты лучше кого бы то ни было знаешь, что такое семейные тайны, — заметил тот.

Сириус кивком признал его правоту: уж кому-кому, а ему было слишком хорошо известно, насколько скрытна его собственная семья.

— Прости, Сириус, — искренне сказал Джеймс. — Это единственное, что я когда-либо от тебя утаил, обещаю.

Сириус вздохнул и кивнул.

— Понимаю, — отозвался он с грустной улыбкой. — Но почему именно сейчас? И где он вообще был?

— С одиннадцати лет Гарри занимался за границей с частными наставниками. Мы знали, что Хогвартс ему тогда не подходил: ему требовалось особое внимание, — объяснила Дорея. — Но с тем, что творится сейчас здесь, мы захотели вернуть его домой.

— То есть он и правда особенный? — нахмурившись, спросил Сириус.

— Весьма, — серьезно произнес Чарлус, входя в комнату. — Уверен, скоро ты и сам в этом убедишься, — уверенно закончил он.

Даже Джеймс во все глаза уставился на отца. Он и так понимал, что Гарри — выдающийся волшебник, судя по той крупице магии, которую успел увидеть, но о масштабе его способностей даже не догадывался.

— Значит, он поедет в Хогвартс? — оживился Сириус.

— Поедет, — подтвердил Чарлус. — Ради этого мы и ходили к Дамблдору, — с неприязнью добавил он.

Сириус перевел взгляд с одного парня на другого и снова нахмурился.

— Так вы близнецы? — спросил он.

Джеймс кивнул.

— Он младший, — пояснил он.

— Даже вблизи чертовски похожи. Разве что глаза другие да сложен ты вроде покрепче, — заметил он, глядя на Гарри. — Ах да, я Сириус Блэк, кстати, — представился он и протянул Гарри руку.

— Гарри Поттер, — с улыбкой ответил Гарри, пожимая протянутую руку.

Сириус внезапно покатился со смеху.

— Ты чего? — нахмурился Джеймс.

Сириус помотал головой, и лицо его расплылось в торжествующей ухмылке.

— У Нюниуса и змеек просто крышу сорвет, когда они о нем узнают, — с совершенно невозмутимым видом выдал он.

Глаза Джеймса радостно округлились.

— А я об этом и не подумал, — прошептал он. — Это же будет умора! — объявил он.

— А еще можно разыграть Лунатика и Хвостика! — в полном восторге добавил Сириус. — Ждите здесь, — внезапно велел он и без предупреждения выбежал из комнаты.

— Побежал за блокнотом, — вздохнув, объяснил Джеймс. — Не люблю врать ему, — с грустью признался он.

Гарри сглотнул и кивнул.

— Я тоже. Может, когда все уляжется, расскажем. Я знаю, ему можно верить, но пока нельзя, — искренне отозвался Гарри.

Джеймс благодарно улыбнулся.

— Да, — согласился он. — Ему в последнее время и так досталось, так что пока подождем, — решил он.

Гарри вспомнил разговор с Сириусом, когда тот рассказывал, как в шестнадцать лет сбежал из дома к Поттерам, и понял, что имел в виду Джеймс.

— Когда до него по-настоящему дойдет, вопросов у него прибавится, — заметил Гарри.

— Будем разбираться по мере поступления. Нам всем еще нужно к этому привыкнуть, — вздохнул Джеймс.

Спустя несколько часов Гарри уже лежал в постели, совершенно вымотанный событиями минувшего дня.

Остаток дня троица провела за придумыванием розыгрышей для соучеников и разговорами, узнавая друг друга получше: Сириус засыпал Гарри вопросами о нем самом и о том, чем тот вообще занимался всю жизнь.

Было ясно, что ни Гарри, ни Джеймсу не нравилось держать все в тайне от друга, но пока приходилось: они и сами еще не свыклись с тем положением, в котором оказались.

Гарри вздохнул, поглубже зарылся в постель и вскоре уснул, просто наслаждаясь мыслью о том, что у него наконец-то есть семья.

И пусть всё пошло шиворот-навыворот, у него была семья — то единственное, чего он всегда желал больше всего на свете.