Шаг назад (гет)

Онемение — вот всё, что чувствовал Гарри Поттер. Он кричал, срывал голос, рвал и метал, но теперь всё это казалось подростку бессмысленным и даже слегка глупым. Он стоял, выравнивая дыхание, ставшее тяжёлым и натужным в приступе ярости.

Онемение казалось Гарри странным: он и сам признавал, что в чувствах всегда был открытой книгой, и они неизменно бросались в глаза, в каком бы расположении духа он ни находился. Но когда от переполнявшего его гнева последняя хрупкая вещица Дамблдора просто взорвалась у него в руке, вместе с ней внутри что-то сломалось.

Печаль, гнев и полное отчаяние тут же испарились, оставив его опустошённым, не чувствующим ровным счётом ничего. Он прекрасно понимал, что вовсе не утратил способности чувствовать, но словно научился управлять своими чувствами — даже отстраняться от них, топить в небытии и хоронить глубоко внутри себя.

Он тряхнул головой: та пульсировала с тех самых пор, как Том вторгся в его разум, оставив после себя головокружение и сильную боль.

— Ты в порядке, Гарри? — с тревогой спросил Дамблдор.

— В порядке, — буднично ответил Гарри. — Но сейчас я хотел бы пойти спать. Мне нужно время, чтобы всё осознать, — пояснил он.

— Конечно, мой мальчик, — тихо согласился Дамблдор.

Старик смотрел, как Гарри выходит из кабинета, чувствуя, как по спине пробегает лёгкий холодок.

— Боюсь, случившееся этой ночью могло повлиять на него сильнее, чем я ожидал, — печально сказал он Фоуксу.

Птица скорбно вывела трель: феникс и сам чувствовал, что мальчик как-то изменился, хотя и не был уверен, к добру это или к худу.

Дамблдор вздохнул и рассеянно погладил птицу по грудке.

— Пожалуй, ему нужно побыть одному, — пробормотал он. — Но Ордену Феникса всё равно придётся приглядывать за ним: важно, чтобы он оставался в безопасности, — заключил он и, снова вздохнув, отправил в рот лимонную дольку.

* * *

Гарри поднялся в башню Гриффиндора и зашёл в спальню. По пути ему никто не встретился, чему он был только рад: обмениваться дежурными любезностями не хотелось совершенно.

Он разделся, забрался в постель и задёрнул полог, отгораживаясь от всех, а для верности ещё и запечатал занавеси чарами приклеивания — правда, из-за явной усталости заклинание легло как надо лишь со второй попытки.

Он принялся массировать виски, пытаясь унять изводящую его пульсирующую боль, и стал прокручивать в памяти события этой ночи. Восстанавливая их шаг за шагом с того самого мига, как вышел с экзамена по Истории магии, он осознал сразу несколько вещей.

Во-первых, его провели, и этому не было никаких оправданий. Он почувствовал укол злости на собственную наивность, но подавил его — чего обычно не делал.

Вместо этого он продолжал бы злиться на себя и винить во всём свою поспешность и глупости, наделанные сгоряча. Подавив же злость, он стал размышлять о произошедшем куда логичнее.

Разумеется, его обманули: в конце концов, он был всего лишь довольно несведущим пятнадцатилетним подростком, а Волдеморт — куда старше и опытнее.

— Больше никогда, — пробормотал он, давая себе клятву.

Гарри понимал: нужно мыслить яснее, даже когда положение кажется безнадёжным. Поспешные действия уже не раз едва не стоили ему жизни — и эта мысль повлекла за собой следующую.

Нам очень повезло, — признался он себе.

Он понимал, что им с друзьями действительно крупно повезло. Они выступили против одних из лучших бойцов Волдеморта и отделались лишь травмами. Гарри отдавал себе отчёт в том, что всех их должны были убить, и оставалось считать редкой удачей, что они уцелели.

Он попытался понять, почему им так повезло, но не нашёл ни единой причины; от этих мыслей пульсация в голове только усилилась, так что он бросил пустые размышления.

Мысли переключились на друзей, отправившихся с ним. Они пострадали из-за того, что пошли за ним, однако привычного укола вины юноша так и не почувствовал. Нахмурившись, он задумался об этом глубже.

— Я говорил им не ходить, они пошли по собственной воле, — пробормотал он, осознав это.

Хотя Гарри и понимал, что ему, пожалуй, стоило бы чувствовать хотя бы толику вины, заставить себя он не мог. Он не просил их идти с ним и никоим образом не принуждал. Ему было жаль, что они пострадали, но взваливать вину на себя он не собирался. В конце концов, не он лично метал в них проклятия.

Было и ещё кое-что, не дававшее ему покоя: разница между магией, которую использовали Орден Феникса и Пожиратели смерти.

Пожиратели смерти били на поражение, стремясь убить или покалечить, а члены Ордена не пускали в ход ничего серьёзнее оглушающих заклинаний.

Гарри с досадой покачал головой.

Даже он, наивный пятнадцатилетний подросток, понимал: войну не выиграть оглушающими заклинаниями и взятием пленных, ведь из Азкабана они уже однажды сбежали.

— Мне нужно учиться магии, которая лучше годится для боя, — со знанием дела произнёс он.

Он догадывался, что Дамблдору это не понравится, но ведь Волдеморт охотился именно за ним, за Гарри. И юноша прекрасно понимал, что не годится ему в подмётки как волшебник, отчего снова осознал, как же сильно ему везло во всех их прежних столкновениях.

При первой же возможности придётся отправиться в библиотеку: наверстать нужно было прорву всего.

Он не позволял себе думать о крёстном отце: этот ком печали он пока проглотить не мог. Он тосковал по нему и знал, что будет скучать и дальше, но встретиться с этой болью сейчас не желал, прекрасно понимая, что не справится с ней. Однако это не мешало ему размышлять о пророчестве — о том, о чём он должен был знать и к чему его следовало готовить, хотя Дамблдор явно не горел желанием этим заниматься.

В каком-то смысле Гарри понимал, почему директор скрывал правду, и его мотивы были бы вполне понятны, будь у Гарри хоть подобие детства, но суровая правда заключалась в том, что никакого детства у него не было.

Гарри показалось странным, что к директору он ничего не чувствует: он ожидал хотя бы укола злости, но его так и не последовало. Дамблдор утратил значительную часть уважения, которое заслужил в глазах Гарри, и теперь великий человек, каким подросток всегда его считал, стал попросту незначительным. Гарри не испытывал к нему ни симпатии, ни антипатии и после откровений этого вечера даже не был уверен, что по-прежнему относится к нему с прежним почтением.

Гарри глубоко зевнул и продолжил думать, пока наконец не поддался столь необходимому сну, который накатывал на него с тех самых пор, как несколько часов назад он вернулся в Хогвартс.

* * *

Проснулся он с удивительно ясным, даже отличным самочувствием. Укол тоски при мысли о Сириусе удалось подавить в зародыше: Гарри знал, что сейчас нужно сосредоточиться на намеченном — на походе в библиотеку.

Ему не терпелось взяться за себя, и впервые в жизни тело ничуть не протестовало против предстоящей изнурительной зубрёжки. И разум, и тело были готовы к делу.

Протянув руку, Гарри взял с тумбочки очки и нацепил их на нос. В животе грозно заурчало, напоминая, что во рту у него не было ни крошки уже чёрт знает сколько времени. Есть хотелось зверски — куда сильнее обычного, так что Гарри решил сначала принять душ и заглянуть на кухню, а уж потом идти в библиотеку. Толку от занятий всё равно не будет, пока тело отчаянно требует подпитки: голод будет только отвлекать.

Достав из сундука одежду, он отдёрнул полог кровати — и тут же наткнулся на Невилла, на лице которого отразилось явное облегчение.

— Привет, Невилл. Как нос? — спросил Гарри.

— Рад, что ты проснулся, — улыбнулся Невилл и пожал плечами: — Мадам Помфри сразу всё вправила.

— Который час? — нахмурился Гарри.

Слишком поздно быть никак не могло: солнце явно взошло совсем недавно.

— Восемь, — растерянно ответил Невилл.

— Невилл, я лёг в два ночи, — возразил Гарри. — Я проспал всего шесть часов.

Невилл усмехнулся и покачал головой.

— Сейчас воскресенье, Гарри, — пояснил он. — В Министерство мы ходили в пятницу.

От такой новости брови у Гарри полезли на лоб.

— Я проспал больше суток? — недоверчиво переспросил он.

— Ага, — подтвердил Невилл. — И Рон в бешенстве, что ты до сих пор к ним не заглянул.

Гарри тяжело выдохнул и запустил пятёрню в волосы.

— Почему ты меня не разбудил? — нахмурился он.

— Я пытался, и не раз, но полог не открывался, — ответил Невилл.

Гарри попытался сообразить, в чём дело: он ведь наложил обычные чары приклеивания, ничего больше.

— Да там всего лишь чары приклеивания были, — с лёгкой досадой отозвался Гарри.

— Знаю, но снять их никто из нас так и не смог, — объяснил Невилл и усмехнулся: — Даже Макгонагалл пробовала. Решила, что ты выставил защитные чары. Она от тебя отстала только потому, что Дамблдор велел не трогать.

Гарри лишь покачал головой, так и не поняв, с какой стати преподаватель не сумела снять его чары приклеивания.

— Гарри, тебе бы очки починить, — перебил его мысли Невилл.

— А? — удивился Гарри. — С ними всё нормально, — добавил он: видно-то было прекрасно.

На этот раз нахмурился Невилл и качнул головой.

— В них стёкол нет.

Гарри мигом сдёрнул очки с носа, чтобы проверить. Невилл не соврал: стёкол в оправе не было.

— Но я же вижу, — опешил Гарри.

— Может, зрение само восстановилось? — неуверенно пожал плечами Невилл.

— А такое бывает? — с недоумением спросил Гарри.

— Не знаю, — отозвался Невилл. — Но к Помфри тебе показаться стоит.

— Да уж, — согласился Гарри, погружаясь в свои мысли.

— Я как раз скоро туда собираюсь: Джинни и Луну сегодня выписывают. Пойдём со мной — и их проведаешь, и глаза покажешь, — предложил Невилл.

— Пойдём, — кивнул Гарри. — Только дай мне сначала принять душ и поесть.

— Ладно, я подожду, а потом пойдём позавтракаем.

— Только не в Большой зал, — чуть ли не взмолился Гарри. — Спустимся на кухню, — предложил он, не желая сталкиваться с большим количеством людей.

Невилл кивнул. Гарри отправился в душ, вернулся минут через пятнадцать, и вдвоём они покинули башню, направляясь прямиком на столь необходимую кухню.

Набив желудок так плотно, как не ел, пожалуй, никогда в жизни, Гарри вместе с Невиллом пошёл в больничное крыло: проведать остававшихся там друзей и заодно показаться колдомедику, из-за чего немного нервничал.

Он понятия не имел, почему зрение вдруг исправилось само по себе и надолго ли это вообще; оставалось надеяться, что мадам Помфри сумеет хоть что-то объяснить.

Войдя в больничное крыло, они увидели Луну и Джинни: целительница явно давала обеим строгие наставления на время после выписки.

Заметив Гарри и Невилла, Джинни отошла от мадам Помфри и обняла обоих.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Гарри.

— Нормально, только нога всё ещё ноет, — нахмурилась Джинни и шёпотом добавила, косясь через плечо Гарри: — Рон дуется.

Гарри коротко кивнул и повернулся к Луне.

— А ты как, Луна, всё в порядке? — поинтересовался он.

— О да, — мечтательно отозвалась та. — Только жаль, что нам не попалось ничего такого, о чём папа мог бы написать в статье про Заговор Клыкастой смерти, — легко вздохнула она.

Гарри переглянулся с Невиллом, но тот лишь покачал головой, без слов призывая не расспрашивать.

— Ну, я рад, что ты в порядке, — понял намёк Гарри.

Луна лишь подпрыгивала на носках и беззаботно замурлыкала себе под нос какую-то мелодию.

— А где твои очки? — спросила Джинни, только сейчас заметив их отсутствие.

Гарри достал из кармана пустую оправу и недовольно уставился на неё.

— Судя по всему, они мне больше не нужны, — растерянно ответил он. — Вот хотел попросить мадам Помфри проверить глаза.

— О чём вы хотели меня попросить, мистер Поттер? — подошла к ним целительница.

— Ну... я проснулся, а очки мне больше не нужны, — неловко объяснил Гарри.

Мадам Помфри смерила его оценивающим взглядом и велела сесть на ближайшую кровать.

— Что ж, случаи, когда зрение восстанавливается само, науке известны, — заговорила она. — Хотя это редкость, особенно при поражениях магической природы. Ваши проблемы со зрением были вызваны магией?

— Не знаю, — пожал плечами Гарри. — Тётя с дядей ещё в детстве отвели меня к магловскому окулисту, и мне выписали вот это, — он указал на оправу в руке.

— То есть колдомедику вас ни разу не показывали? — нахмурилась Помфри.

— Пока я не попал к вам на первом курсе — ни разу, — уверенно ответил Гарри.

Мадам Помфри раздражённо фыркнула и принялась бормотать что-то про некомпетентность и детей, лишённых должного ухода.

— Хорошо, мистер Поттер, сейчас я осмотрю ваши глаза. Не волнуйтесь, это простое заклинание, чтобы выявить возможные нарушения, — успокаивающе произнесла она.

Гарри просто кивнул и не стал мешать, доверяя ей своё здоровье так же безоговорочно, как и всегда.

Стоило ей начать заклинание, как возникло ощущение, будто глаза превратились в жидкое желе — чувство до крайности неприятное. Но чары развеялись так же быстро, как начались, и его захлестнула волна облегчения.

— Жутковато, — коротко резюмировал он, резко тряхнув головой.

— Что ж, похоже, с глазами у вас полный порядок, мистер Поттер. Не знаю, что было не так раньше, но сейчас всё прошло, — сообщила она, сама явно пребывая в некотором замешательстве. — Считайте, вам крупно повезло: мало кому выпадает счастье вот так ни с того ни с сего исцелиться, — заключила целительница, задумчиво хмурясь.

— Спасибо, мадам Помфри, — с благодарностью отозвался Гарри, радуясь добрым вестям.

— Пожалуй, мне стоит провести полный осмотр, — задумчиво предложила Помфри.

— Нет, не нужно, — быстро отказался Гарри. Лишней возни ему не хотелось: за всю жизнь его и так осматривали предостаточно, особенно под присмотром мадам Помфри. — Правда, всё в порядке.

— Ладно, — неохотно уступила она. — Но если почувствуете хоть малейшее недомогание — немедленно сюда. Вы меня слышите?

Гарри просто кивнул, сполз с кровати и вернулся к Невиллу и девочкам, которые уже собрались вокруг Рона.

Подойдя ближе, Гарри заметил, что Рон уже свирепо хмурится, и внутренне вздохнул в предчувствии неминуемой ссоры.

— Всё-таки соизволил явиться? — огрызнулся Рон и раздражённо скрестил руки на груди.

— Рон, я до сегодняшнего утра был в полной отключке, — объяснил Гарри.

— Да ладно, не так уж тебе и досталось, — буркнул в ответ Рон. — Ты-то здесь не валялся, в отличие от нас! — запальчиво добавил он.

— Я спал, — повторил Гарри. — Я же не нарочно сюда не шёл.

— Ну да, ты у нас отсыпался спокойно, — проворчал Рон. — Хотя мы здесь только из-за тебя! — ядовито бросил он.

— Рон! — возмущённо оборвала его Джинни, предостерегающе глянув на брата.

Гарри прищурился, глядя на друга, поражаясь собственному спокойствию. В любое другое время он пришёл бы в ярость и высказал бы всё не раздумывая — судя по тревожным взглядам, которыми остальные переводили взгляд с одного на другого, именно такой вспышки от него и ждали.

Задавив в себе непривычно слабый порыв злости, Гарри заговорил.

— Скажи мне, когда это я заставлял тебя идти со мной? — спокойно спросил он рыжего. — В какой именно момент я проклял кого-то из вас или натравил на тебя тот мозг? — добавил он, приподняв бровь.

Рон нахмурился и невнятно пробормотал что-то в ответ: сказать ему было явно нечего.

— Ни в какой, — ответил за него Гарри, голос его оставался всё таким же ровным. — Если ты помнишь, я велел вам всем остаться, но ты настоял на том, чтобы пойти следом. Как и всегда, — заметил он. — Я никогда не просил о помощи и ни к чему тебя не принуждал. Да, мне жаль, что тебе досталось, но я не позволю винить меня в том, на что ты пошёл по собственной воле, — твёрдо закончил он.

— Из-за тебя нас чуть не убили! Из-за тебя погиб Сириус! — запальчиво бросил Рон.

Гарри подавил укол вины и тоски, отозвавшийся на это обвинение, прищурился и шагнул к Рону, позволив гневу чуть пробиться наружу.

— Сириус погиб, исполняя обещание, данное моим родителям, — защищая меня. И я прекрасно знаю, что он оказался там из-за меня, мне не нужны твои напоминания, — произнёс Гарри едва громче шёпота. — Но вот что я скажу тебе, Рон: хочешь винить меня — пожалуйста. Только помни, что у тебя в голове есть собственные мозги. Пользуйся ими впредь, пока тебя трагически не сбили с пути, — посоветовал он, договорив фразу в каких-то шести дюймах от лица рыжего.

Рон просто не нашёлся с ответом. Он привык, что Гарри вспыльчив, что он срывается на крик и вопит, — к такому он готов не был, и видеть друга столь спокойным оказалось куда страшнее. По спине пробежал холодок от того, с какой лёгкостью Гарри говорил с ним подобным тоном. Рон невольно вздрогнул и судорожно сглотнул.

— А теперь у меня есть дела. Сообщите мне, пожалуйста, когда Гермиона очнётся, ладно? — попросил Гарри, на что Невилл лишь тупо кивнул в знак согласия.

После этого Гарри направился к выходу из больничного крыла, оставив за спиной трёх ошеломлённых друзей.

— Это совсем не похоже на Гарри, — нарушила тишину Луна.

— Когда он не кричит, это куда страшнее, — покачал головой Невилл.

— Что с ним такое? — встревоженно спросила Джинни.

— У него только что погиб крёстный, — напомнил ей Невилл.

— Не думаю, что дело в горе. В нём что-то сильно изменилось, — совершенно уверенно возразила она.

— Может, нам стоит присмотреть за ним? — нервно спросил Невилл.

— Да, — тут же согласилась Джинни. — Думаю, мы обязаны, — добавила она уже твёрже. — Рон, ты в порядке? — повернулась она к побледневшему брату.

— Почему он не кричал? — растерянно спросил Рон. — Когда мы злимся друг на друга, мы кричим, пару дней сидим порознь, а потом миримся, — объяснил он, всё ещё сбитый с толку случившимся и слегка дрожащий.

Остальные трое лишь пожали плечами: они понимали происходящее ничуть не лучше, чем он сам.

* * *

Выйдя из больничного крыла, Гарри направился в библиотеку. После стычки с Роном желание отвлечься стало ещё сильнее. Он снова подавил нахлынувшие чувства, напомнив себе: нужно собраться и ни в коем случае не раскисать из-за того, что произошло за последние дни.

В библиотеке почти никого не было, лишь пара студентов с Рейвенкло. Гарри принялся изучать полки в поисках всего, что могло бы пригодиться в схватке с Пожирателями смерти.

Целый час с лишним бесплодных поисков заставил его обречённо вздохнуть. Здесь едва ли нашлось бы хоть что-то способное помочь, и он с затаённой жаждой покосился на запретную секцию, прекрасно понимая: никто не позволит ему брать оттуда книги ради простого любопытства.

И тут его осенила ещё одна мысль — простая и очевидная, о которой следовало подумать с самого начала, но в спешке он упустил её из виду.

До летних каникул оставалось меньше двух недель. Забрать книги с собой он не сможет, а если Дамблдор проведает, чем он занимается, то непременно положит этому конец.

Мне нужны собственные книги, — мысленно вздохнул он.

Гарри знал, что золота в сейфе более чем достаточно, но добраться до него не было никакой возможности: он не сможет попасть в Косой переулок, не говоря уже о Лютном переулке, чтобы найти то, что ему нужно.

Библиотеку он покинул в скверном расположении духа, ломая голову над тем, как раздобыть необходимые книги. Гарри подумывал расспросить кого-нибудь со старших курсов, но сильно сомневался, что у других учеников найдётся то, что ему требовалось.

Поднявшись в спальню пятикурсников, он с облегчением обнаружил, что там никого нет, и без сил рухнул на кровать.

— Может, Римус поможет?.. — задумчиво пробормотал он.

Но встретиться взглядом с надломленным оборотнем, который сейчас наверняка оплакивал гибель последнего настоящего друга, Гарри был не готов.

Он снова подавил укол вины и тоски и вернулся к размышлениям.

— Точно, — произнёс он мгновение спустя, хотя полной уверенности в плане у него не было. — Добби? — позвал он чуть нерешительно.

С громким хлопком появился домовой эльф, сияющий от восторга, что его позвал Гарри.

— Что Добби может сделать для сэра Гарри Поттера? — спросил домовик с привычной неуёмной энергией, подпрыгивая от счастья.

— Добби, мне нужно, чтобы ты успокоился и выслушал меня, — попросил Гарри.

Эльф тут же замер как вкопанный и приготовился слушать.

— Я могу доверить тебе свои тайны? — прямо спросил Гарри.

— Добби никогда не выдаст секреты сэра Гарри Поттера! — тут же отозвался тот, замотав головой так, что его уши, похожие на крылья летучей мыши, комично захлопали.

— Хорошо, — с благодарностью сказал Гарри. — Ты можешь как-нибудь достать золото из моего сейфа в Гринготтсе?

— Если сэр Гарри Поттер даст Добби свой ключик, Добби сможет это сделать, — сообщил эльф.

— Чёрт, у меня нет ключа, — раздражённо выругался Гарри. — Другого способа нет? — спросил он с ноткой отчаяния.

— Нет, сэр Гарри Поттер, — грустно ответил Добби, разочарованно понурив голову. — А что нужно сэру Гарри Поттеру?

Гарри с досадой вздохнул и потёр виски.

— Мне нужны кое-какие книги, но в библиотеке их нет, — объяснил он.

— Какие книги, сэр Гарри Поттер? — переспросил эльф.

— Книги, которые научат меня сражаться с Пожирателями смерти, — прошептал Гарри, украдкой покосившись на дверь.

Добби повторил его движение и наклонился ближе.

— Сэру Гарри Поттеру нужны нехорошие книги? — шёпотом уточнил он. Настолько серьёзным Гарри его ещё не слышал.

— Да, — решительно кивнул Гарри.

— Добби знает, где есть такие книги, сэр Гарри Поттер, — взволнованным шёпотом отозвался эльф.

— Где? — вскочив на ноги, загорелся Гарри.

— Они в Выручай-комнате, Гарри Поттер, сэр, — ответил эльф; в его голосе сквозило то же волнение и капелька озорства.

Гарри разочарованно вздохнул и снова опустился на кровать.

— Оттуда ничего нельзя вынести, — покачал он головой.

— Они в особой комнате, сэр Гарри Поттер, их прятали там люди, — пояснил эльф.

Гарри снова поднялся.

Полной уверенности не было, но он рассудил: если вещи там просто спрятаны, значит, их можно забрать.

— Проведёшь меня? — спросил он эльфа, чувствуя, как внутри снова разгорается азарт.

— Добби встретит вас там, — кивнул домовик и с хлопком исчез.

Гарри со всех ног бросился вон из башни, на бегу хваля эльфа.

Добравшись до гобелена с танцующими троллями, он едва переводил дыхание. Добби уже стоял перед старинной дубовой дверью.

— Они здесь, сэр Гарри Поттер, — сообщил домовик, приглашая войти.

Гарри тут же переступил порог, и Добби последовал за ним.

От увиденного у него перехватило дыхание; он замер, ошеломлённый.

Повсюду высились груды вещей, чью немалую ценность признал бы даже он. Всё это напоминало огромную магловскую антикварную лавку.

Он заметил несколько Омутов памяти, старые мётлы и даже пару мантий-невидимок, похожих на его собственную, — а они одни стоили целое состояние.

— Отсюда можно что-нибудь забрать? — на одном выдохе спросил он, всё ещё не в силах поверить своим глазам.

— Да, сэр Гарри Поттер, это всё спрятали волшебники и волшебницы, — подтвердил Добби.

И тут Гарри посетило второе за день блестящее озарение.

Он прекрасно понимал, что денег при себе почти нет, а Дамблдор непременно настоит, чтобы все покупки к следующему учебному году за него сделала Молли Уизли. Значит, выгрести приличную сумму золота из сейфа не удастся. К тому же монеты могли понадобиться в любой момент, а ключа у него снова не окажется. Но ведь ценности из этой комнаты можно продать! Никто всё равно не хватится, а дело того стоило.

— Добби, ты можешь взять вещи и продать их? — взволнованно спросил он, надеясь на спасительную соломинку.

— Добби может это сделать! — обрадовался эльф, поняв, к чему он клонит. — Добби раньше продавал вещи для своего прежнего хозяина.

— Отлично. Я хочу, чтобы ты взял всё ценное и продал, ладно? — попросил Гарри. — А где ты сможешь держать золото? — спохватился он, сообразив, что монеты нужно где-то прятать.

— Добби может взять сундук, сэр! Он сделает его внутри настолько большим, насколько захочет! — с радостью ответил домовик.

— Сделаешь это для меня, пожалуйста? — с надеждой спросил Гарри.

— Добби всё сделает, сэр Гарри Поттер! — воскликнул эльф, сияя от мысли, что выполняет для Гарри столь важное поручение. — Добби даже позовёт на помощь Винки, — рассудительно добавил он.

Гарри улыбнулся и кивнул, радуясь, что хоть что-то наконец складывается удачно.

— Хорошо. А где книги? — спросил он, оглядевшись по сторонам.

— Они вон там, — серьёзно ответил Добби. Он взял Гарри за руку и повёл его по проходам между вещами.

Вскоре перед ними открылась настоящая книжная сокровищница. Гарри тут же принялся перебирать тома, откладывая всё, что казалось полезным. Он перелистал несколько книг, с ликованием находя именно то, что искал, а среди прочего наткнулся даже на труд по дуэльному искусству, написанный самим Салазаром Слизерином.

Добби, видя, что Гарри занят, без промедления взялся за поручение и позвал Винки — та была только рада выбраться с кухни и послужить настоящему волшебнику.

Лишь пару часов спустя Гарри облегчённо перевёл дух, закончив наконец сортировку. Из трёх сотен томов он отобрал около пятидесяти тех, что были бы ему полезны; заклинания в некоторых из них вызывали куда больше чем просто сомнения.

Гарри скрепя сердце признал: именно такие проклятия и прочее в том же роде ему и придётся освоить, если он хочет получить хоть какой-то шанс в бою с Пожирателями смерти — не говоря уже о самом Волдеморте. Полагаться на прежнее везение больше нельзя. Ему нужно стать куда более умелым волшебником и бойцом, и он добьётся этого любой ценой.

С помощью Добби он сложил книги в найденный здесь же сундук, попросил эльфа уменьшить его и наложить облегчающие чары, чтобы всегда носить его при себе.

Почувствовав, что снова голоден, Гарри дождался обеда, который принёс Добби, а затем отправился обратно в башню — полистать новые книги и немного поспать перед тем, как завтра вернуться сюда и взяться за заклинания, без которых ему не обойтись.

* * *

На следующее утро он проснулся рано и выскользнул из спальни как можно тише, стараясь никого не разбудить. Быстро заглянув на кухню позавтракать, Гарри отправился в Выручай-комнату, попросив место, где можно было бы попрактиковаться в заклинаниях.

Комната оказалась похожа на ту, в которой весь год собирался Отряд Дамблдора — пока их, разумеется, не раскрыла Амбридж.

Он снял мантию, достал первую книгу, заклинания из которой решил опробовать, и встал напротив неподвижного манекена футах в пятнадцати от себя.

Гарри открыл написанную Слизерином книгу по дуэльным заклинаниям и повторил теорию того, с которого решил начать, — режущего заклятия.

В тексте подробно не разъяснялось, к чему именно приводит заклятие, поэтому Гарри решил увидеть всё сам. Он был уверен, что сил на это хватит, однако возникла одна загвоздка: сам Слизерин особо подчёркивал преимущества невербального колдовства. Прежде Гарри такого не пробовал, хотя и видел, как этот приём использовали в поединке Дамблдор и Волдеморт, и отлично понимал: над этим нужно работать в первую очередь, если он рассчитывает набраться умения для схватки с самим Тёмным Лордом.

Он поднял палочку, приготовился впервые выпустить заклятие и ничуть не удивился, когда ничего не произошло, хотя лёгкая досада всё же шевельнулась.

Следующие десять минут он безуспешно пытался наложить заклятие на манекен, всё сильнее раздражаясь от того, что ничего не выходит. Гарри чувствовал, как магия буквально рвётся наружу по его воле, но накапливающаяся сила просто рассеивалась, доходя до кисти, и оставляла после себя лишь лёгкое покалывание в пальцах.

Спустя ещё пять минут бесплодных попыток в нём вскипела злость. Гарри резко взмахнул палочкой в сторону манекена: из неё вырвался ломаный лиловый луч и ударил точно в центр груди.

Полюбоваться своей работой он, впрочем, не успел. Едва заклинание сорвалось с палочки — словно преодолевая яростное сопротивление, — дерево в ладони раскалилось до предела. Палочка обожгла кожу, заставив его выронить её и вскрикнуть одновременно от боли и неожиданности.

— Чёрт, да какого хрена? — выругался он и принялся дуть на руку, пытаясь остудить ожог.

Спустя несколько мгновений он заставил себя забыть о боли и подошёл к манекену взглянуть на последствия удара. Оказалось, заклятие начисто отсекло голову, шею и одно плечо, оставив рваную линию там, где отделило их от туловища.

В изумлении покачав головой, он отвернулся от манекена и с опаской поднял палочку с пола, с облегчением заметив, что она снова остыла. Гарри сильно сомневался, что от заклинания дерево должно раскаляться так, чтобы его невозможно было держать, но знал, что выполнил всё верно, пусть и колдовал в изрядном раздражении.

Он решил пока отложить это заклятие и взялся за другие, но результат оказался прежним. Каждый раз, когда заклинание удавалось сотворить, палочка раскалялась до невыносимости, и ему приходилось снова её ронять.

Когда это повторилось в пятый раз, он решил ограничиться отработкой самых простых заклинаний невербально. С ними, как выяснилось, можно было обойтись без ожогов, хотя палочка всё равно непривычно сильно нагревалась — и в этом определённо стоило разобраться, как только появится возможность.

* * *

Так Гарри и провёл оставшиеся дни учебного года в Хогвартсе. Он просыпался по утрам, шёл на кухню позавтракать, а затем до конца дня оставался в комнате, отрабатывая всё, что мог, по дуэльному искусству — оно давалось ему так же естественно, как когда-то полёты.

Палочка по-прежнему вела себя крайне своенравно, так что он в основном работал над движениями и стойками, вычитанными в книгах, и учился связывать пассы быстро, чётко и как можно эффективнее.

По большей части его не трогали: Рон так и не попытался с ним заговорить, даже после того как покинул больничное крыло.

Гермиона очнулась через неделю после событий в Отделе Тайн и, похоже, не держала на Гарри зла, однако настойчиво повторяла, что ему нужно пережить горе, — и это довольно быстро начало его раздражать.

Он замечал, что и Невилл, и Джинни искали любые поводы побыть с ним, стоило ему выйти из комнаты, и это тоже действовало на нервы.

Он был совершенно не против проводить время с ними обоими, но казалось, будто никакой иной причины, кроме желания приглядывать за ним, у них не было. А Гарри уже хватило надзора, особенно за последний год.

Впрочем, к собственному облегчению, ему в основном удавалось избегать обоих, когда хотелось побыть в комнате, и он рассчитывал просто сесть на поезд домой без новых проблем и поводов для раздражения, которых в этом году ему и так досталось с лихвой.

Однако уехать спокойно ему было не суждено.

Всё началось за два дня до отхода поезда на Кингс-Кросс, когда его вызвали в кабинет Дамблдора. Это не стало полной неожиданностью, но и радости не принесло.

Войдя в кабинет директора, он сел напротив него и стал ждать, пока тот заговорит сам: Гарри сказать старику было нечего.

Прежде чем заговорить, Дамблдор какое-то время задумчиво и испытующе разглядывал Гарри.

— Как ты, Гарри? — с участием спросил он.

— Нормально, сэр, — пожал плечами Гарри.

Ему и правда было нормально. Всякий раз, когда накатывала тоска, он просто загонял её вглубь.

Дамблдор лишь кивнул, нисколько не убеждённый, но развивать этот разговор не стал.

— Боюсь, мой мальчик, тебе придётся вернуться к родственникам — по крайней мере на первую часть лета, — помолчав, продолжил Дамблдор.

— Я так и думал, — сухо бросил Гарри, прекрасно понимая, что к этому всё и шло.

— Уверен, позже мы сможем подыскать другое место, — попытался утешить его Дамблдор.

— На площадь Гриммо я не вернусь, — отрезал Гарри, совершенно не желая оставаться в доме Сириуса. — А Нора отпадает: Рон со мной не разговаривает.

— Уверен, мистер Уизли со временем остынет, — попытался успокоить его Дамблдор.

— Вообще-то, сэр, я бы предпочёл, чтобы этим летом меня просто оставили в покое, — попросил Гарри. — У меня есть дела поважнее квиддича и попыток увернуться от шуточек Фреда с Джорджем, — со всей серьёзностью добавил он.

Дамблдор вздохнул и покачал головой.

— Не думаю, что тебе стоит проводить всё время одному, Гарри, — заметил он.

— Но это мой выбор, сэр, — с лёгким раздражением ответил Гарри.

Дамблдор вздохнул ещё раз и молча согласился с этим, кивнув.

— Хорошо, но кто-то из членов Ордена Феникса будет неотлучно дежурить на страже, — пояснил он.

— Вы хотите сказать — следить за мной, — парировал Гарри.

— Они там для твоей безопасности, Гарри, — твёрдо возразил Дамблдор.

Гарри коротко усмехнулся.

— Для этого есть защитные чары, — покачал головой он. — Вы сами говорили, что любой, кто замыслил зло, не сможет их преодолеть. Так что держать там человека из Ордена Феникса — пустая трата времени.

— Это дополнительная защита, Гарри, — спокойно отозвался Дамблдор. — Не стоит относиться к ней легкомысленно.

— Значит, покоя мне снова не будет, — нахмурился Гарри. — Жить с ними и так не сахар, а тут за мной ещё и будут непрерывно следить люди, которые вообще-то должны быть на моей стороне. Я не ребёнок, директор, и няньки мне не нужны.

— Боюсь, мой мальчик, иначе нельзя, — печально вздохнул Дамблдор.

Гарри лишь с досадой покачал головой.

— Это всё? — спросил Гарри, взяв себя в руки.

Дамблдор снова вздохнул и кивнул.

— До свидания, профессор, — сказал Гарри, направляясь к двери.

— Заглушать в себе чувства опасно, Гарри, — предостерёг Дамблдор. — Это лишь ожесточит тебя и приведёт на путь, который тебя недостоин: ты гораздо лучше этого. Я умоляю тебя пересмотреть планы на лето, — закончил он с неподдельной тревогой.

Гарри приоткрыл дверь и замер, но оборачиваться к директору не стал. Выслушав его, он лишь покачал головой на эти слова и вышел.

Следующая неприятность подстерегла его, когда он уже покидал замок, чтобы сесть на поезд до Лондона: в вестибюле дорогу ему заступили Малфой, Крэбб и Гойл.

Гарри уже выходил, когда блондин силой развернул его к себе — от ярости на Гарри Малфой буквально кипел.

— Ты заплатишь за то, что сделал с моим отцом, — угрожающе прошипел Малфой.

Гарри он просто забавлял: после всего пережитого за последние пару недель этот тип не представлял для него ровным счётом никакой угрозы.

— Ну давай, — с вызовом бросил Гарри, небрежно скрестив руки на груди.

— Что? — нахмурился Малфой.

— Давай, попробуй, — поторопил Гарри, незаметно сжимая спрятанную в рукаве палочку.

Малфой глянул на своих громил, но те лишь тупо таращились на него. Поняв, что помощи от них не дождаться, он полез в карман и принялся неловко вытаскивать свою палочку.

Прежде чем он успел понять, что происходит, кончик чужой палочки упёрся ему прямо в щёку, а запястье зажало мёртвой хваткой. Остриё было неприятно горячим, но блондина куда больше отвлекал прищур зелёных глаз, впившихся прямо в него.

— Если ты ещё хоть раз посмеешь мне угрожать, Малфой, то, что твоего папашу дерут в Азкабане, покажется тебе меньшей из бед, — угрожающе прошептал Гарри. — Уяснил? — спросил он, шагнув ближе к парню, и тот лишь тяжело сглотнул и кивнул.

— Поттер, — раздался сердитый голос: к ним уже шёл профессор Снейп. — Что ты делаешь? — подозрительно спросил он.

— Просто прощаюсь с Драко, сэр, — жизнерадостно ответил Гарри и снисходительно похлопал того по голове.

Снейп брезгливо скривил губы, глядя на него.

— Убирайся отсюда, Поттер, — раздражённо распорядился он.

Гарри тут же ушёл и направился к каретам. Ему удалось добраться до поезда без новых задержек и занять свободное купе. Он заперся изнутри и опустил шторку на окне, не желая, чтобы ему докучали.

Он с облегчением вздохнул оттого, что наконец покинул замок — и подумать не мог, что когда-нибудь станет этому радоваться, — и принялся читать книгу по искусству обращения с палочками, которую для него купил Добби.

Он намеревался расспросить Дамблдора о своей палочке, но во время встречи был так раздражён стариком, что напрочь обо всём забыл.

С этим нужно было как можно скорее что-то решать, но он понимал, что сейчас это невозможно. Убедить Вернона отвезти его в Лондон не удастся ни за что, а выбраться за пределы Тисовой улицы он бы не смог — особенно если рядом окажется Грюм, в чём Гарри ни секунды не сомневался.

* * *

Когда поездка уже близилась к концу, Гарри в бессилии захлопнул книгу. О волшебных палочках он узнал немало и даже проникся к ним уважением, но найти хоть что-то дельное касательно своей беды так и не смог.

Гарри вытянул из рукава палочку из остролиста и задумчиво уставился на неё.

— Почему ты не работаешь? — пробормотал он.

От мыслей его отвлекло появление Добби и Винки: они возникли с громким хлопком, неся на пару большой сундук.

— Добби и Винки всё продали, сэр Гарри Поттер, — устало сообщил Добби.

— Уже? — удивился Гарри: он не ожидал, что они управятся так быстро.

— Добби и Винки знают своё дело, — твёрдо кивнула Винки.

— Здорово! — обрадовался Гарри. — Сколько выручили? — спросил он, понимая: пара тысяч галлеонов очень пригодилась бы, если понадобятся деньги до того, как удастся добраться до своего сейфа — когда бы это ни случилось.

— Мы получили почти четыре миллиона галлеонов, сэр Гарри Поттер, — ответил Добби. — Этого… хватит? — неуверенно добавил он.

От названной цифры у Гарри брови полезли на лоб: сумма оказалась куда больше, чем он мог вообразить.

— Сколько?! — переспросил он, совершенно ошарашенный такой суммой.

— Торговцы в тёмном месте думают, что Добби всё ещё эльф Малфоев, сэр Гарри Поттер, — объяснил Добби. — Они сразу заплатили по высшей цене.

Гарри лишь недоверчиво покачал головой, глядя на домовиков.

— Спасибо, — с благодарностью сказал он. — Возьмите себе оттуда сколько захотите.

Винки от такого предложения прямо оскорбилась, а Добби замотал головой.

— Нам не нужны галлеоны, сэр Гарри Поттер! Добби доволен своим галлеоном в месяц, а Винки вообще не хочет платы, сэр! — твёрдо ответил Добби.

Гарри вздохнул, понимая, что уговорить их взять хоть что-то всё равно не выйдет.

— Ладно. Но если я смогу хоть чем-то вам помочь — только скажите, — искренне отозвался он.

— Мы просто хотим работать, сэр, — ответила Винки. — В замке теперь совсем пусто.

— Что ж… А если я буду звать вас летом, когда понадобится помощь? — с лёгким сомнением предложил Гарри.

Глаза обоих домовиков при этой мысли вспыхнули, и они радостно запрыгали от восторга.

— Добби и Винки счастливы! — воскликнул Добби, и они с громким хлопком исчезли.

Гарри лишь покачал головой им вслед и принялся уменьшать принесённый сундук. Палочка слушалась всё хуже, но после нескольких попыток чары наконец подействовали, и Гарри убрал его в свой сундук — туда же, где уже лежал ещё один, с книгами.

Вскоре поезд прибыл на станцию. Гарри быстро вышел из вагона и покинул платформу, чтобы не столкнуться с друзьями: он догадывался, что те его ищут. У него не было никакого настроения терпеть вечно надутого Рона или Гермиону с её советами обратиться к психологу, чтобы справиться с горем.

Он уже сообразил, что переписываться летом им всё равно запретят, как и в прошлом году, так что принялся высматривать Дурслей. Хотелось поскорее добраться до дома и продолжить учёбу, за которую он засел ещё до конца семестра.

Заметив родственников, он нахмурился: с ними разговаривали люди из Ордена. Даже издали было видно, что беседа складывается отнюдь не дружеская. Вернон уже налился опасным багрянцем, а Петуния с тревогой вглядывалась в толпу, явно уповая на то, что никто из знакомых не застанет их за разговором с этой странной компанией.

Гарри подошёл ближе и встал между ними, повернувшись лицом к тёте и дяде.

— Идите в машину и ждите там, — спокойно, но твёрдо велел он. — Я сам разберусь.

Вернон вроде бы собирался возразить, но Петуния положила ладонь на его мясистую руку и мягко увлекла за собой, бросив на Гарри взгляд, показавшийся ему благодарным.

Гарри развернулся к четырём членам Ордена и покачал головой.

— Мои каникулы у них и без вашего вмешательства не сахар, — тихо произнёс он. — Всё, чего вы добились, — дали им лишний повод запирать меня, морить голодом и избивать, когда вздумается. Спасибо огромное, — язвительно закончил он.

— Мы только хотели помочь, — попытался объяснить Артур Уизли.

— Так не надо, — отрезал Гарри.

— Будь всё настолько плохо, Дамблдор не оставил бы тебя у них, — недоверчиво вмешалась Тонкс.

— Однако оставляет, — пожал плечами Гарри. — Я просто хочу, чтобы от меня отстали. Знаю, Дамблдор велел вам нянчиться со мной и вы будете торчать поблизости, но видеть никого из вас я не желаю, — жёстко добавил он.

— Гарри, тебе нужно выговориться, — отчаянно попытался достучаться до него Римус. — Если ты замкнёшься в себе и отгородишься от друзей, лучше не станет.

Гарри покачал головой: никогда ещё Римус не выглядел так плохо.

— Значит, Гермиона тебе написала, — заключил он. — Мне жаль Сириуса, Римус, правда жаль. Но сейчас мне нужно сосредоточиться на вещах поважнее, и если ты не понимаешь на каких, спроси у Дамблдора. Если, конечно, он счёл нужным вам хоть что-то рассказать. Или не счёл? — поинтересовался он.

Когда никто — даже Грюм — не ответил, Гарри покачал головой.

— Я так и думал, — раздражённо констатировал он. — Просто оставьте меня в покое, ясно? — потребовал он, развернулся и зашагал прочь со станции.

— О чём он вообще, чёрт возьми? — с грустью спросил Римус.

— Не знаю, но я поговорю с Альбусом. С мальчишкой что-то не то, — прорычал Грюм.

— Что ты имеешь в виду? — с тревогой спросил Артур.

— Он напоминает мне одного парня, которого я знал… аккурат перед тем, как тот стал безжалостным ублюдком, да ещё и тёмным в придачу, — на полном серьёзе ответил Грюм.

Остальные трое с тревогой переглянулись.

— Кого? — едва слышным шёпотом спросила Тонкс.

— Меня, — прорычал Грюм.

На его лице проступила зловещая усмешка. Он развернулся и зашагал прочь, и каждый второй его шаг отдавался глухим стуком.

* * *

Едва сев в машину Дурслей, Гарри сразу понял: разборок с этой троицей сегодня не избежать. Он вздохнул и всю дорогу ехал молча, глядя, как у взвинченного дяди нервно подёргиваются усы.

Вернон был человеком жалким и представлял куда меньшую угрозу, чем даже Малфой, — это сравнение откровенно забавляло Гарри. Все эти годы единственным преимуществом дяди оставалось превосходство в габаритах, но те времена остались позади.

Да, весом и обхватом Вернон всё ещё превосходил племянника, но Гарри уже перерос его и теперь видел в нём лишь мелкого задиру — терпеть выходки которого больше не собирался. Гарри не раз сталкивался лицом к лицу с Пожирателями смерти и самим Тёмным Лордом, так что дядя на их фоне казался не более чем досадной помехой.

Когда машина заехала на подъездную дорожку, Гарри достал из багажника сундук и вошёл в дом. В прихожей его уже поджидали все трое Дурслей.

— Никакое сборище уродов не смеет мне угрожать! — взревел Вернон, брызжа слюной во все стороны. — Они не имеют права указывать, что творится в моём доме! — яростно добавил он.

Гарри лишь вздохнул и покачал головой.

— Полностью с тобой согласен, — пожал плечами он к немалому удивлению родственников.

— Ты что, издеваешься, паршивец? — с угрозой спросил Вернон, сделав шаг к племяннику.

Гарри молниеносно выхватил палочку и, не сводя с дяди тяжёлого взгляда, наставил её тому прямо между глаз.

— Если ты не заметил, Вернон, я как раз положил этому конец, — спокойно, но с явным предупреждением в голосе напомнил Гарри.

— Не посмеешь пустить её в ход! — самоуверенно бросил Вернон. — Тебя вышвырнут из твоей школы, я помню то письмо! — со знанием дела добавил он.

Гарри лишь усмехнулся, хотя смешного тут не было ничего.

— У Министерства магии сейчас есть заботы куда важнее того, что происходит здесь, — отрезал он. — Не нарывайся, Вернон, — предупредил Гарри, чувствуя, как внутри закипает ярость, от которой палочка в ладони раскалилась до предела.

Они буравили друг друга взглядом, словно выжидая, кто сделает первый шаг, но тут раздалась трель дверного звонка.

— Я открою! — громко объявила Петуния, пытаясь прервать их противостояние.

— Убери её, — прошипел Вернон, пока жена шла к двери.

Гарри опустил палочку, но продолжал крепко сжимать её в руке, хотя дерево всё ещё обжигало пальцы.

Петуния распахнула дверь и в ужасе вскрикнула, заставив Гарри тут же насторожиться.

— Добрый день, миссис Дурсль. Могу я перекинуться парой слов с Гарри? — разнёсся по прихожей голос Дамблдора.

Петуния ничего не ответила, лишь с явной неохотой посторонилась, пропуская гостя.

— А, Гарри, вижу, вы с родными беседуете о том о сём, — кивнул он, переступая порог. — Можем мы поговорить наедине? — спросил директор.

Гарри провёл его в гостиную под испепеляющим взглядом Вернона, который, впрочем, на сей раз благоразумно промолчал.

— Ко мне только что заходили Римус и Аластор, они оба очень за тебя переживают, — начал Дамблдор, опустившись в кресло.

— Я просто сказал им не лезть к моим родственникам, вот и всё, — объяснил Гарри, чувствуя раздражение на обоих.

— Понимаю, — отозвался Дамблдор. — Не думаю, что оставаться здесь — хорошая мысль, поэтому Артур любезно предложил тебе провести остаток лета в Норе, — пояснил он с лукавым блеском в глазах.

— Мы уже говорили об этом, сэр, — напомнил Гарри.

— Юного мистера Уизли предупредили, что нужно вести себя благоразумно, — с надеждой в голосе заметил Дамблдор.

Гарри лишь покачал головой.

— Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое, — вздохнул он. — Если вы ждёте, что я убью Тома, позвольте мне поступить по-своему, — с лёгкой мольбой произнёс Гарри.

— Ты не одолеешь Тома, встав на тот же путь, что и он, — серьёзно возразил Дамблдор. — Вас отличает способность любить, которой обладаешь ты, — уверенно добавил он.

— Последний человек, к которому я чувствовал любовь, теперь мёртв, — прорычал в ответ Гарри. — Сразиться с ним придётся мне, профессор, и если вы не станете меня готовить, я подготовлюсь сам, — твёрдо закончил он.

— Я непременно подготовлю тебя, Гарри, — заверил его Дамблдор.

— Значит, вы научите меня сражаться? — недоверчиво спросил Гарри, ощутив мимолётный азарт при мысли, что сможет перенять хоть крупицу того волшебства, которое Дамблдор использовал в схватке с Волдемортом.

— В этом не будет необходимости, — нахмурившись, ответил Дамблдор.

Гарри снова вздохнул.

— То есть вы всерьёз думаете, что его опять убьёт собственное заклятие? — в сердцах спросил он.

Старик промолчал, и Гарри нервно рассмеялся — скорее от потрясения.

— Вы и правда именно на это рассчитываете! — поражённо воскликнул он. — Я не собираюсь полагаться на слепую удачу. Я не выйду против него и Пожирателей смерти без подготовки.

— Пожиратели смерти — не твоя забота, Гарри, — небрежно отозвался Дамблдор.

— Они служат ему, значит, это и моя забота, — просто ответил Гарри. — Вы, может, и готовы рисковать моей жизнью ради идиотского плана, а я нет, — горячо добавил он.

— Как бы мне хотелось, чтобы ты мне доверял, Гарри, — вздохнул Дамблдор.

— Сейчас, сэр, я не доверяю никому. Особенно тем, кто ждёт от меня битвы без подготовки.

Дамблдор поднялся и печально покачал головой.

— Надеюсь, ты всё же передумаешь, — мягко произнёс он. — Если я могу помочь тебе чем-то ещё, я сделаю всё возможное, — искренне добавил директор, направляясь к двери.

— Вообще-то можете, — вдруг сказал Гарри. — С той самой ночи в Министерстве магии палочка работает с перебоями. Вы не знаете почему? — с надеждой спросил он, протягивая палочку Дамблдору.

Дамблдор достал свою и принялся что-то бормотать себе под нос; Гарри терпеливо ждал.

— С ней всё в полном порядке, — сообщил Дамблдор.

— Нет, не в порядке, — возразил Гарри. — Когда я колдую, она дико нагревается, и заклинания почти не срабатывают. Я чувствую внутри отклик магии, но наружу она не идёт, — с досадой объяснил он.

Дамблдор нахмурился, затем глаза его расширились от внезапной догадки, и он улыбнулся.

— Похоже, мой мальчик, ты перерос свою палочку. Поистине редкое достижение, — довольно произнёс он, хотя в его взгляде промелькнула задумчивость, которая Гарри совсем не понравилась.

— Перерос? — с сомнением переспросил Гарри.

— Случается, что волшебник превосходит возможности своей палочки, — со знанием дела пояснил Дамблдор. — Или если в нём самом происходят перемены, — добавил он шёпотом, испытующе разглядывая Гарри.

Гарри лишь нахмурился, толком не понимая, к чему он клонит.

— Скажи мне, Гарри, болела ли у тебя голова с тех пор, как Том завладел тобой? — спросил Дамблдор, и в голосе его прозвучала слабая надежда.

Гарри вспомнил последнюю пару недель и понял, что голова не болела вовсе: шрам не побеспокоил его ни разу.

— Нет, ни капли. Шрам даже не болел, — ответил Гарри.

— Вот как... — прошептал Дамблдор, взглянув туда, где под волосами скрывалась знаменитая отметина. — Позволишь мне провести пару диагностических чар? — спросил он. — Хочу кое-что проверить. Ничего инвазивного, обещаю.

Гарри лишь пожал плечами, соглашаясь.

Дамблдор принялся накладывать одно заклинание за другим, раз за разом повторяя чары, чтобы удостовериться в результатах.

— Не против поговорить со змеёй, если я призову её? — поинтересовался директор.

— Если это поможет, — растерянно отозвался Гарри.

Дамблдор призвал змею, и Гарри коротко переговорил с ней, как уже случалось прежде с подобными тварями.

— Хм, — задумчиво протянул Дамблдор, заставив змею исчезнуть. — Я хотел бы испробовать ещё одно заклинание, но оно покажется неприятным, — предупредил он.

— Если это поможет с палочкой — делайте, — вздохнул Гарри.

Дамблдор кивнул и, поводя палочкой над головой Гарри, затянул речитатив на незнакомом наречии.

Гарри показалось, будто мозг распирает прямо в черепе, и он стиснул зубы от болезненного давления. Впрочем, ощущение быстро схлынуло, стоило Дамблдору замолчать. Тот смотрел на него с сияющей улыбкой, а глаза директора безумно поблёскивали.

— Ну что? — с лёгким нетерпением спросил Гарри.

— Мне нужно всё обдумать, — с волнением отозвался директор. — Тебе не о чем тревожиться, мой мальчик, — заверил он юношу.

— Значит, мне нужна новая палочка? — с раздражением уточнил Гарри.

— Полагаю, да, — ответил Дамблдор. — Недели через две я зайду за тобой, и мы отправимся в магазин Олливандера, — пообещал он. — Позволишь взглянуть на твой шрам? — попросил старик.

Гарри вздохнул и приподнял чёлку.

— Невероятно... — прошептал Дамблдор.

— Что там? — вздохнул Гарри.

— Твой шрам почти исчез, — с новой улыбкой сообщил Дамблдор.

— И что это значит? — спросил Гарри.

— Скоро я всё тебе объясню, как только сам разберусь до конца, — искренне ответил Дамблдор.

Гарри лишь кивнул, понимая, что больше ничего от него не добьётся.

— Я пойду, но, пожалуйста, подумай о том, о чём мы говорили, — попросил он.

— Хорошо, я подумаю, — уступил Гарри.

— Вот и молодец, — отозвался Дамблдор и вышел из комнаты.

Гарри лишь запустил руку в волосы и дождался, пока Дамблдор покинет дом, прежде чем снова выйти в коридор.

— Так ты не уезжаешь? — с надеждой спросила Петуния.

— Нет, тётя Петуния, — ответил Гарри. — Как насчёт того, чтобы просто не лезть в дела друг друга? — предложил он. — Я прослежу, чтобы вся работа по дому выполнялась, а вы трое просто оставите меня в покое. Мне нужна будет только ванная, а еду я добуду сам, — сказал он, надеясь, что они согласятся.

— Ладно, — согласился Вернон. — Но с условием: держись от нас подальше, — предупредил он.

— Меня устраивает, — пожал плечами Гарри.

Дни на Тисовой улице Гарри проводил одинаково: вставал рано и старался как можно больше времени уделять учёбе, отрабатывая движения для новых заклинаний и не сомневаясь, что сумеет применить их как надо, когда обзаведётся новой палочкой.

Зная, что его нынешние занятия куда важнее, он попросил Добби и Винки помочь по хозяйству. Домовые эльфы с радостью согласились выручить подростка, а Винки стала приносить ему еду по нескольку раз в день, чему он был только рад: аппетит у него в последнее время явно разыгрался.

Если не считать того, что о себе никто ни в каком виде не напоминал, Гарри беспокоило ещё одно: в нём словно скопилось огромное количество неизрасходованной энергии — куда больше, чем когда-либо раньше. Поначалу он списывал это на обильную еду, но затем начал задумываться, не связано ли это с тем, что пытался выяснить Дамблдор.

Пытаясь дать этой энергии выход, он начал по утрам делать упражнения и сразу ощутил пользу: теперь он мог сосредоточиться на занятиях и больше не ёрзал на месте, как прежде. Он отжимался, делал гимнастику и порой даже выходил на пробежку, неизменно под присмотром того, кто дежурил в дозоре в тот день.

С тех пор как он вернулся из Хогвартса, прошло почти две недели. Гарри сидел за столом, дочитывая последнюю за вечер страницу, когда будильник пискнул, оповещая о наступлении полуночи.

Дочитав страницу, он потянулся, готовясь к своим нынешним четырём часам сна за ночь — не то чтобы по собственному выбору, просто оказалось, что он отлично высыпается даже за этот, по его меркам, ничтожный срок.

Он только убрал прочитанную книгу обратно в сундук, как в комнате раздались два едва слышных хлопка. Гарри инстинктивно выхватил палочку, но оказался недостаточно быстр.

Разворачиваясь, он успел лишь мельком заметить две фигуры в тёмных мантиях, прежде чем в него ударил луч красного света — и сознание угасло.

* * *

Альбус Дамблдор сидел за столом в Большом зале в окружении членов Ордена Феникса, собираясь с духом перед разговором о Гарри.

Последние пару недель он провёл в размышлениях о мальчике и об открытии, что каким-то чудом крестраж внутри Гарри исчез.

Сначала эта весть привела Дамблдора в восторг, но вскоре поставила в тупик. Поначалу он решил: раз Гарри сумел избавиться от крестража, значит, пророчество исполнилось. Впрочем, эта мысль развеялась очень быстро. В пророчестве ясно говорилось, что один должен погибнуть от руки другого, а ни тот, ни другой ещё не были мертвы.

Это отчасти объясняло и то, почему волшебная палочка больше не слушалась Гарри: она попросту перестала ему подходить. Влияние Тома на Гарри явно оказалось куда сильнее, чем Дамблдор мог предполагать, — вплоть до того, что предопределило изначальный выбор сердцевины, ведь у обоих она была совершенно одинаковой.

Дамблдор также полагал, что Гарри перерос возможности своей палочки, и собирался расспросить об этом тех членов Ордена, кто недавно виделся с мальчиком. Сам он успел заметить, что Гарри стал гораздо спокойнее обычного: даже услышав, что останется у родственников, он не стал кричать и выходить из себя, как всегда, а принял известие невозмутимо.

Что бы там ни было в догадках, одно директору было предельно ясно, и признавать это было мучительно: Гарри действительно придётся обучать и готовить к битве с Томом. Дамблдору меньше всего на свете хотелось к этому приходить, но выбора больше не оставалось. Либо помочь Гарри и увести его с той тропы, на которую он ступил, либо продолжать попытки контролировать мальчика, не давая ему ни малейшего повода доверять кому бы то ни было и принося его невинность в жертву грядущей победе — победе, которой, как подозревал старик, Гарри добьётся любой ценой.

Убедившись, что весь Орден, кроме дежурившей на часах Тонкс, в сборе, он кашлянул, чтобы начать.

— Я собрал вас сегодня, чтобы обсудить юного мистера Поттера, — обратился он к присутствующим.

— И что же тут обсуждать? — раздражённо спросил Снейп. — Вы сами сказали, мальчишка потребовал оставить его в покое и собирается дуться всё лето. По мне, так пусть себе сидит, — протянул он.

— Всё уже далеко не так просто, Северус, — тяжело отозвался Дамблдор. — Заметил ли кто-нибудь из вас перемены в Гарри? — спросил он. — Хоть что-нибудь?

— Последние две недели семестра он почти не показывался. Мистер Лонгботтом и мисс Грейнджер были крайне обеспокоены: похоже, он совсем отгородился от всех, — встревоженно заметила Минерва.

— Рон тоже упоминал, что, когда они с Гарри поспорили в больничном крыле, тот не разозлился, как бывало обычно, — вмешалась Молли.

— Да, я наблюдал то же самое, — задумчиво произнёс Дамблдор. — Что-нибудь ещё?

— Прямо перед отъездом учеников на каникулы я наткнулся на Поттера и мистера Малфоя. Они о чём-то говорили, но без привычных криков и вспышек, — задумчиво ответил Снейп. — Что бы там ни случилось, у Драко остался изрядный ожог на щеке, и он был явно потрясён, — нахмурившись, пояснил он.

— Ага, и парню совсем не понравилось, что мы решили потолковать с его родственниками. Я знаю, что прав насчёт мальчишки, Альбус, — мрачно проговорил Грюм.

— Боюсь, ты почти прав, Аластор, но мы ещё можем это предотвратить, — вздохнул Дамблдор.

— Ты правда думаешь, что Гарри ступает на тёмный путь? — с тревогой спросил Ремус.

— Я верю, что Гарри готов пойти на всё, лишь бы убить Тома, — ответил Дамблдор. — Нельзя отрицать очевидного: он изменился. Все свидетельства указывают на это.

— Мальчишка просто дуется. К концу лета он вернётся к своему обычному высокомерию, помяните моё слово, — возразил Снейп.

— Хотел бы я, чтобы так оно и было, Северус, но нет никаких сомнений: Гарри изменился навсегда. Как бы мне ни хотелось обратного, это правда, — печально произнёс Дамблдор.

— Что ты имеешь в виду? Ты уверен, что дело не просто в скорби? — обеспокоенно спросил Артур.

Дамблдор вздохнул.

— Перемены неоспоримы — я убедился в этом во время нашего последнего разговора, когда Аластор поделился своими опасениями, — начал директор. — Гарри перерос свою палочку, а такого не произошло бы, не будь изменения необратимыми, — пояснил он.

— Так что же нам делать? — спросил Ремус, не скрывая тревоги за подростка.

— Мы должны ему помочь, — твёрдо ответил Дамблдор. — Мы обязаны подготовить его к схватке, которой он непременно станет искать.

— Он бы ни за что не стал! — воскликнула Молли.

— Он уже готовится, пусть я и не знаю как. Лучшее, что мы можем сделать, — обучать его и помогать ему. Иначе он займётся этим один и попросту оттолкнёт нас, если мы не пойдём навстречу, — покачав головой, ответил Дамблдор.

— Ты говорил, что до этого не дойдёт! — сердито зарычал Ремус, тыча в него дрожащим пальцем.

— Боюсь, это уже не в моей власти, — сокрушённо отозвался Дамблдор. — Завтра я заберу его, и остаток лета он проведёт здесь, в Хогвартсе, где я буду обучать его вместе с теми из вас, кто сможет помочь, — закончил он тоном, не терпящим возражений.

— Да, я помогу, — объявил Грюм. — Если мы научим его, то, может, удержим от некоторых поступков.

— Я тоже, — неохотно согласился Ремус.

— И чему вы станете его учить? — спросила Минерва.

— Убивать этого ублюдка и его прихвостней, — с азартом прорычал Грюм.

Бывшему аврору явно осточертела та пассивная война, которую вёл Орден.

Дамблдор с неохотой кивнул на грубые слова Грюма.

— Я не верю своим ушам! — ошеломлённо перебила Молли. — Он же всего лишь ребёнок, а вы собираетесь учить его убивать! — заявила она, покачав головой.

— Да, и готов поспорить, у парня отлично выйдет: задатки у него есть, — весело заметил Грюм.

— Куда больше, чем ты думаешь, — вздохнул Ремус.

Впрочем, продолжить разговор они не успели: в зал, тяжело дыша, ворвалась Тонкс.

— Гарри похитили! — объявила она, осторожно прижимая ладонь к боку.

— Что случилось? — в тревоге спросил Дамблдор, мгновенно поднимаясь на ноги.

— Я дежурила снаружи и увидела в окне вспышку красного заклятия. Когда я вбежала внутрь, Гарри и все его вещи уже исчезли, — торопливо объяснила Тонкс.

— Мальчишка явно сбежал, — ни капли не встревожившись, протянул Снейп.

— Я знаю, что видела, Снейп! — запальчиво бросила Тонкс.

Дамблдор проигнорировал перепалку и призвал Фоукса, чтобы тот немедленно перенёс его к дому Гарри.

Не прошло и получаса, как Дамблдор вернулся — вид у него был крайне мрачный. Гарри действительно похитили, отрицать это было невозможно, но директор никак не мог понять, каким образом.

Защитные чары оставались нетронутыми, и любой, кто желал мальчику зла, не сумел бы проникнуть в дом. Но, быть может, Том нашёл способ? Директору было ясно одно: Гарри не сбегал. Он чувствовал следы чужой магии, хотя по природе своей она и не казалась откровенно тёмной.

Он снова сел за стол и посмотрел на членов Ордена, замерших в выжидании.

Прежде чем заговорить, он тяжело вздохнул.

— Гарри действительно похищен, — сообщил он. — Но это не мог сделать никто из тех, кто желает ему зла, в этом я уверен, — твёрдо закончил он.

— Что нам делать? — спросила Тонкс, чувствуя вину за то, что всё произошло в её дежурство.

— Северус, тебе нужно убедиться, что Гарри не похищен Томом, — распорядился он, обращаясь к человеку с сальными волосами. Тот скривился в усмешке, но покорно кивнул. — Остальные должны навести все возможные справки. Найти его — задача первостепенной важности, — настойчиво добавил директор.

После этих слов собравшиеся покинули зал, чтобы приступить к своим поручениям.

— Только будь цел, мальчик мой, — с мольбой прошептал Дамблдор.

* * *

Гарри очнулся и обнаружил, что привязан к стулу. Потребовалось мгновение-другое, чтобы мысли обрели связность, и он вздохнул, когда вспомнил, что произошло.

— Добрый вечер, мистер Поттер, — поприветствовал его чей-то голос.

Гарри с досадой мотнул головой: угораздило же попасться так легко. Он понимал, что следовало быть бдительнее, хотя его и уверяли, будто он в безопасности.

— Почему бы вам просто не отвести меня к Тому и покончить с этим? — предложил он, не желая оттягивать неизбежное.

— Кто ещё, к чёрту, такой этот Том? — сердито спросил другой голос, вызвав у Гарри слабую усмешку.

Он понимал, что, наверное, должен бояться, но страха почему-то не было. Гарри знал, что их противостояние с Риддлом однажды подойдёт к концу, но не ожидал, что развязка наступит так скоро.

Он мрачно усмехнулся, прежде чем ответить.

— Ваш хозяин, — просто сказал он. — Не говорите только, что не знали, что он полукровка, — с усмешкой вздохнул он. — Его зовут Том Риддл, и его отец был маглом.

— Ты уверен, что его только оглушили? — спросил первый голос, начисто проигнорировав слова Гарри.

— Только оглушили, — подтвердил второй.

— Мистер Поттер, я понятия не имею, кто такой Том Риддл, и мы привели вас сюда вовсе не для того, чтобы обсуждать это. Прошу прощения, что пришлось действовать подобным образом, но нам нужно было поторопиться, — объяснил первый голос.

— Тогда кто вы, к чёрту, такие? — раздражённо спросил Гарри.

Первый мужчина усмехнулся, когда Гарри наконец посмотрел на них.

— Меня зовут Кларенс Кроукер, я глава Отдела Тайн, — объяснил он.

— Вот дерьмо, — пробормотал Гарри, понимая, что дело плохо.

— Именно что дерьмо, — с кивком согласился Кроукер. — За последний месяц вы обеспечили нам немалую головную боль, — небрежно сообщил он подростку.

— Послушайте, мне жаль, что так вышло. Я даже возмещу ущерб, который мы нанесли, — попытался сказать Гарри, желая лишь, чтобы всё это поскорее закончилось.

— Нет-нет, мистер Поттер, дело вовсе не в этом, — с сожалением отозвался Кроукер.

— Тогда чего вы от меня хотите? — встревоженно спросил Гарри.

Кроукер вздохнул.

— Похоже, мы оказались в положении, когда вынуждены помочь друг другу, — неохотно ответил он. — Хотя то, какую помощь мы окажем вам, будет зависеть от вашей готовности к сотрудничеству, — серьёзно добавил он.

— Чем я могу вам помочь? — растерянно спросил Гарри. — Я всего лишь подросток, — напомнил он.

— Вы поможете нам, если откроете содержание пророчества, которое забрали, — вмешался второй мужчина.

— Не могу, — твёрдо ответил Гарри.

— Сможете, — запальчиво бросил тот. — Или я сам вытащу его из вашего разума, — пригрозил он, доставая палочку.

— Отставить, Филмор, — скомандовал Кроукер и снова перевёл взгляд на Гарри.

— Мистер Поттер, нам нужно найти способ выстроить хоть какое-то доверие друг к другу, — вздохнул он. — Как насчёт того, чтобы я объяснил, чего мы от вас хотим, а вы добровольно поделитесь всем, чем сможете, и дальше будем исходить из этого? Так или иначе вы нам поможете, но вам самому будет куда легче, если вы сделаете это по собственной воле, а мы окажем вам всю необходимую поддержку, — предложил он. — Заверяю вас, мы на одной стороне, — искренне добавил он.

Судя по тому, как Гарри понимал ситуацию, выбора у него почти не оставалось. Он мог либо сотрудничать с этими людьми и принять предложенную помощь, либо отказаться и пережить насилие над разумом со стороны Филмора — а по собственному опыту он знал, насколько это неприятно.

— Хорошо, — уступил он. — В чём именно вам нужна моя помощь? — неуверенно спросил Гарри.

— Вот и славно, — с явным облегчением отозвался Кроукер. — Не хотите чего-нибудь выпить? Разговор может затянуться.

— Воды, пожалуйста, — попросил Гарри, чувствуя сухость во рту.

Кроукер наколдовал стакан, наполнил его водой и передал Гарри. Затем он на несколько мгновений задумался, решая, с чего лучше начать.

— Скажите, мистер Поттер, со сколькими людьми вы делите спальню в Хогвартсе? — спросил он.

Гарри нахмурился, не ожидая такого вопроса.

— Всего нас пятеро, — озадаченно ответил он.

— А в моей было двадцать, — ответил Кроукер. — О чём это вам говорит? — продолжил он расспрос.

— О том, что волшебников и ведьм стало меньше, чем прежде, — подумав мгновение, заключил Гарри.

— Именно, — согласился Кроукер. — А почему, как вы думаете?

— Из-за войны? — спросил Гарри.

— По большей части да, но корни проблемы лежат глубже, — ответил Кроукер.

Гарри снова выглядел озадаченным, и Кроукер вздохнул.

— Что вы знаете о чистокровных семьях Британии? — спросил он.

— Толком ничего, — пожал плечами Гарри. — Меня вырастили маглы, — объяснил он.

Кроукер понимающе кивнул.

— Что ж, перед прошлой войной насчитывалось около двухсот двадцати чистокровных семей, — со знанием дела начал он. — К её завершению в 1981 году осталось всего пятьдесят, а сейчас — лишь сорок три, — объяснил он. — Одни семьи сгинули на службе у Волдеморта, другие уничтожили его сторонники за отказ примкнуть к нему, — пояснил он подробнее. — А что вы замечали в отношении чистокровных к полукровкам и маглорождённым?

— По большей части они нас недолюбливают, — предположил Гарри. — Смотрят свысока и считают себя лучше нас, — заключил он.

— Именно. А это значит, что они обычно женятся только на других чистокровных, что при столь малом числе оставшихся семей превращается в настоящую проблему, — мрачно закончил он.

— В каком смысле? — спросил Гарри, чувствуя искренний интерес к разговору.

— Из-за того что семей осталось так мало, чистокровные теперь вступают в близкородственные браки и производят на свет больше сквибов, чем когда-либо, — начал Кроукер. — Но само по себе это лишь половина беды, — вздохнул он.

— А в чём вторая? — нахмурившись, спросил Гарри.

— Линии маглорождённых, если они заводят детей друг с другом, угасают всего за поколение или два, — объяснил Кроукер. — Им нужна чистая магическая кровь, чтобы поддерживать полученный дар. Мы не до конца понимаем почему, но такова природа вещей, — закончил он, пожав плечами.

— Простите, но какое отношение всё это имеет ко мне? — спросил Гарри.

— Правда в том, мистер Поттер, что волшебникам уже нанесён непоправимый ущерб. Наше вымирание — лишь вопрос времени, и сделать что-либо, чтобы это предотвратить, уже невозможно. Особенно сейчас, когда на горизонте новая война: мы попросту не протянем дольше нескольких поколений при самом лучшем раскладе, — объяснил он.

— Я всё ещё не понимаю, при чём тут я, — покачал головой Гарри.

— Вот для этого нам и нужно содержание пророчества. Я знаю, что оно касается вас и Тёмного Лорда, — со знанием дела произнёс Кроукер.

Гарри вздохнул и в досаде потёр виски.

— Хорошо, ответьте мне вот на что, — предпринял попытку Кроукер. — Сказано ли там, что убить его можете только вы?

— Там сказано, что один из нас должен погибнуть от руки другого, — неохотно признался Гарри.

Кроукер откинулся на спинку кресла с более чем явным облегчением.

— Отлично, значит, мы точно сможем использовать это в своих интересах! — воскликнул он, обращаясь к Филмору, и тот неохотно кивнул. — Мистер Поттер, вы нам нужны, — просто сказал Кроукер. — Если волшебники должны выжить, нам необходима ваша помощь, — серьёзно повторил он.

— Вы же сказали, что процесс необратим, — указал Гарри.

— Необратим сейчас, — согласился Кроукер. — Но он стал таковым лишь в период с 1978 по 1981 год, когда случилась большая часть военных потерь — после того как Барти Крауч подписал бумаги, дающие аврорам право убивать, — объяснил он.

Гарри дал себе время осмыслить услышанное, а затем, осознав суть сказанного, расхохотался.

— Вы говорите о том, чтобы отправить меня в прошлое, — с недоверием констатировал он. — Я точно знаю, что с помощью маховика времени можно вернуться назад максимум на несколько часов, — со знанием дела заявил он и продолжил смеяться.

— Мы совершенно серьёзны, Поттер, — раздражённо оборвал его Филмор, заставив Гарри подавить смех.

— Вы не шутите? — упавшим голосом спросил он.

— Нет, — строго подтвердил Кроукер. — Вы сможете убить Тёмного Лорда до того, как всем нам будет нанесён непоправимый ущерб, и тем самым спасти множество жизней, — объяснил он.

— Но мне не по силам его убить, — прямо сказал Гарри.

— Перед отправкой мы вас обучим, — заверил его Кроукер. — Филмор, принеси табель успеваемости мистера Поттера из Хогвартса, — распорядился он.

Филмор вышел из комнаты выполнять распоряжение, хотя и без особого восторга.

— Вы сирота, — произнёс Кроукер, когда его спутник вышел. — Эта возможность даст вам шанс спасти своих родителей и даже узнать их поближе, — добавил он.

При этих словах Гарри резко вскинул голову.

— Мы намерены отправить вас в 1976 год. Вы будете их ровесником и пойдёте на шестой курс Хогвартса, — объяснил Кроукер.

— Но к тому времени, как мы будем готовы отправить меня назад, я стану старше, — заметил Гарри.

— А вот здесь вы ошибаетесь, — с лёгким воодушевлением сообщил Кроукер. — Идёмте за мной, — позвал он, освобождая Гарри от пут.

Они вышли из комнаты, и Кроукер повёл его по знакомому коридору в другое помещение, остановившись на пороге.

— Узнаёшь эту комнату? — спросил он Гарри.

— Вроде бы, — неуверенно отозвался Гарри, оглядывая огромное пустое пространство.

— Раньше здесь мы изучали время, — объяснил Кроукер.

— Раньше? — переспросил Гарри.

— Да, пока вы с друзьями не уничтожили все наши маховики времени, — ответил Кроукер. — Вот почему Филмор так к тебе враждебен: это была его комната, и он более чем завидует тебе.

— Простите, я не нарочно, — искренне сказал Гарри. — А чему завидовать? — с любопытством спросил он.

Кроукер подвёл его к одной из стен и указал на неё.

Гарри пригляделся и увидел, что стена покрыта каким-то зернистым слоем.

— Вы с друзьями сами того не ведая создали нечто поистине поразительное, — с улыбкой пояснил Кроукер.

— Чего? — тупо переспросил Гарри.

— Эти крупицы — на самом деле песок из маховиков времени, — начал Кроукер. — Каким-то образом вы создали пространство, где время не идёт. Как бы невероятно это ни звучало, это чистая правда, — совершенно серьёзно подтвердил он.

— Но как это получилось? — заворожённо прошептал Гарри.

— Честно говоря, понятия не имеем, — пожал плечами Кроукер. — Мы и сами узнали об этом, только когда начали наводить порядок. Один из наших сотрудников зашёл сюда и, казалось, тут же вышел, хотя сам утверждал, что убирался здесь несколько часов. Проверив всё и убедившись, что в комнате действительно чисто, мы смогли это подтвердить, — объяснил он, явно и сам пребывая в недоумении. — Мы задействуем эту комнату для твоих тренировок, а потом с её же помощью отправим тебя в прошлое. Нужный механизм собирают прямо сейчас.

Гарри лишь кивнул, не до конца понимая всё сказанное. По правде говоря, все его мысли были заняты возможностью увидеть живыми родителей и Сириуса. И тут его обожгла внезапная мысль.

— А как я вернусь сюда, когда закончу? — с тревогой спросил он.

Кроукер вздохнул и увёл Гарри из комнаты обратно в ту, где они начали разговор. Жестом предложив ему сесть, он заговорил:

— Возврата нет, мистер Поттер, — напрямик сказал он. — В тот миг, когда ты уйдёшь, эта временная линия перестанет существовать в том виде, в каком ты её знаешь.

— Что же тогда случится здесь? — спросил Гарри, тяжело сглотнув.

— С уверенностью утверждать нельзя, но мы полагаем, что эта линия изменится и отразит исход событий и то, чего ты достигнешь в прошлом, хотя мы этого даже не осознаем. Тебя в твоём нынешнем виде здесь попросту не будет, а мы обо всём этом ничего не вспомним. По крайней мере, мы так считаем, — твёрдо повторил он.

— Значит, я уйду и больше никогда не увижу друзей, — прошептал Гарри.

— Боюсь, это необходимая жертва, — сочувственно отозвался Кроукер. — Вот почему мне нужно твоё содействие. Мы хотим помочь тебе и сделать всё как можно легче. Дело в том, мистер Поттер, что назад ты отправишься в любом случае, но мы хотим дать тебе наилучший шанс. Светлая сторона в том, что в случае успеха ты сможешь узнать родителей и как-то прожить жизнь рядом с ними, — закончил он, пытаясь хоть немного приободрить Гарри.

Гарри печально вздохнул, но кивнул: это всё же было лучше, чем ничего.

— Но разве мне не придётся сменить имя? — удручённо спросил он.

Кроукер улыбнулся.

— О, тут ты глубоко заблуждаешься, мистер Поттер. Ты отправишься туда самим собой. Там уже есть семья, которая, я знаю наверняка, будет счастлива тебя принять, — серьёзно произнёс он.

— Кто? — в замешательстве спросил Гарри.

— Твоя собственная, разумеется, — ответил Кроукер. — Чарлус и Дорея примут тебя без колебаний, как только поймут, кто ты, — уверенно добавил он.

— Чарлус и Дорея? — с недоумением переспросил Гарри.

— Твои дедушка и бабушка, — нахмурился Кроукер.

— И как я им всё объясню? Моему отцу? — спросил Гарри. — Он же будет моим ровесником, — заметил он. — И разве все вокруг не знают, что у них всего один ребёнок?

— Твоя семья славится своими секретами, — отмахнулся Кроукер. — Никого особо не поразит, что Чарлус и Дорея скрывали нечто подобное: в конце концов, они вели чрезвычайно замкнутый образ жизни. Уверен, вместе вы сумеете придумать подходящее объяснение.

Гарри лишь кивнул, хотя сомнения никуда не делись.

— Что же мне им сказать? Особенно отцу? — слабо спросил он.

— Скажи правду. Всю до единого слова. Тебе не пойдёт на пользу что-то скрывать или лгать им, — наставительно произнёс Кроукер.

Заметив нерешительность Гарри, он вздохнул и продолжил:

— Человеком, пользовавшимся тогда наибольшим доверием, был Дамблдор, — начал он. — Он сможет подтвердить, кто ты, и поможет тебе с родными. Советую первым делом разыскать именно его.

Гарри кивнул, чувствуя, что на душе стало чуть легче. Если кто и поверит ему, так это Дамблдор.

— Постойте, вы знали моих дедушку и бабушку? — с надеждой спросил Гарри.

— Я несколько раз встречал Чарлуса, когда служил аврором, но близко его не знал. Он был достойным человеком и поступит правильно: в конце концов, ты его семья, а семью он ставил превыше всего на свете, — уверенно объяснил Кроукер.

Гарри кивнул. В груди зарождалось волнение от мысли об обретении семьи — желание и надежду на это он не терял никогда.

Дверь отворилась, прервав разговор: в комнату вернулся Филмор. Он протянул Кроукеру папку и встал, скрестив руки на груди и сверля Гарри недобрым взглядом.

— Простите за вашу комнату, — искренне сказал ему Гарри.

— Ещё пожалеешь, — прорычал Филмор в ответ.

Их перебил покашливанием Кроукер: глядя на Гарри, он укоризненно качал головой.

— Должен сказать, я разочарован, — протянул он, указав на папку.

— Почему? — нерешительно спросил Гарри.

— Я ожидал от тебя куда большего, мистер Поттер. Похоже, тебе потребуется куда более серьёзная помощь, чем мы думали, — объяснил он, передавая ему папку.

Гарри пролистал лежавшую внутри ведомость с оценками, включая результаты СОВ, и нахмурился.

— Всё не так уж плохо, — заметил он, дочитав до конца.

— Большинство оценок средние. Твоё спасение — разве что Защита от тёмных искусств и Заклинания, но по остальным предметам явно предстоит пропасть работы, и, возможно, кое-что стоит пересдать перед отправкой. Такие результаты Чарлусу и Дорее точно не понравятся, — предупредил он.

Гарри согласно кивнул: он и сам знал, что мог бы учиться лучше.

— Я могу лучше, — признал Гарри.

Филмор выхватил папку, пробежал глазами содержимое и покачал головой.

— Мы зря тратим на него время, — сердито заявил он.

— Мы это уже обсуждали, — раздражённо возразил Кроукер. — Я согласен, что Прорицания — предмет весьма сомнительный, но мы не можем рисковать и отказываться от этой попытки, — подчеркнул он. — Мы оба знаем, что пророчества бывают подлинными. Мы обязаны довериться ему, — предостерегающе подытожил он.

— Да он же ничтожество! — горячо возразил Филмор. — Оценки говорят сами за себя, у него нет шансов, — процедил он сквозь зубы и с отвращением шваркнул папку о стол.

— Я могу лучше, — вставил Гарри, которого Филмор уже начал порядком раздражать.

— Это я сам решу, — отрезал Филмор, направляя палочку на Гарри. — Легилименс! — рявкнул он.

Гарри с ужасом наблюдал, как вся его жизнь проносится перед глазами: волшебник бесцеремонно вторгся в его разум и принялся рыться в воспоминаниях.

Он видел, как мелькают все ключевые моменты: письмо из Хогвартса, тролль в подземелье, схватка с Квирреллом, события в Тайной комнате, спасение Сириуса от дементоров, весь четвёртый курс и столкновение с Волдемортом на кладбище — и, наконец, ночь, которую они с друзьями провели в Отделе Тайн.

Тот покинул разум Гарри так же стремительно, как и вторгся, бледный и явно потрясённый увиденным.

— Чёрт... — ошеломлённо прошептал Филмор и посмотрел на Гарри с чем-то похожим на уважение. — Похоже, я тебя недооценил, Поттер, — признал он.

— У него есть потенциал? — спросил Кроукер, явно не одобряя методов коллеги.

— Сам взгляни, — слабо отозвался тот.

Кроукер сразу понял: увиденное должно быть чем-то поистине поразительным, раз вызвало у Филмора подобную реакцию.

— Позволишь? — спросил он у Гарри.

Гарри тяжело сглотнул и неохотно кивнул.

Кроукер повторил всё вслед за Филмором и вынырнул из воспоминаний не менее удивлённым, но явно довольным.

— Ну и ну, мистер Поттер... Потенциал у тебя и впрямь есть. Эти оценки определённо не отражают твоих истинных способностей, — серьёзно произнёс он. — Теперь ты убедился, на что он способен? — строго спросил он у Филмора.

Филмор кивнул.

— Никогда ничего подобного не видел, — сказал тот с ноткой волнения в голосе. — Мы с моей группой сделаем из него волшебника, чёрт возьми, лучшего, на какого только способны. Обещаю.

Гарри с облегчением перевёл дух, радуясь, что они больше не считают его пустой тратой времени.

— Не радуйся раньше времени, Поттер, — предупредил Филмор. — Я превращу твою жизнь в ад, — добавил он со зловещей ухмылкой.

Гарри сглотнул, но всё-таки кивнул.

— Значит, мы договорились? — спросил Кроукер у Гарри. — Мы помогаем тебе, а ты сотрудничаешь с нами?

Поколебавшись секунду, Гарри кивнул: выбора у него, по сути, не оставалось. Либо вернуться подготовленным, либо таким, какой он сейчас, — тут и думать нечего.

— Хорошо, вот твоя палочка, — с улыбкой сказал Кроукер, протягивая её Гарри.

Гарри вздохнул, но палочку взял.

— Мне нужна новая, — пояснил он.

— По-моему, с ней всё в порядке, — нахмурился Кроукер.

— Дамблдор считает, что я её перерос или вроде того, — добавил Гарри.

Кроукер с пониманием кивнул.

— С самого утра сюда вызовут мастера по изготовлению палочек, — пообещал он. — Филмор проводит тебя в комнату, твои сундуки уже ждут там. Я заметил, у тебя весьма завидное собрание книг. И откуда только столько золота? — с любопытством поинтересовался он.

Гарри лишь ошарашенно уставился на него, не зная, что сказать.

— Не беспокойся, мистер Поттер, мы не авроры, — усмехнулся Кроукер. — Я всецело одобряю то, что ты читаешь: это признак инициативы, я такое уважаю, — примирительно пояснил он. — Но вот золото… этого я не понимаю, — в замешательстве добавил он.

Гарри с облегчением выдохнул, поняв, что неприятности ему не грозят.

— Я подумал, что мне могут понадобиться деньги, если всё пойдёт наперекосяк, — объяснил он. — Нашёл кое-какие ценные вещи и велел домовым эльфам их продать. Ключа от Гринготтса у меня нет, а выходить из дома мне запрещали, — закончил он, нахмурившись.

Филмор хмыкнул.

— Находчивый мелкий засранец, — одобрительно оценил он.

— И впрямь весьма находчивый, — согласился Кроукер. — Это избавит нас от необходимости вести тебя в Гринготтс, чтобы ты запасся золотом. По возвращении оно тебе, конечно, понадобится — на всякий случай, — пояснил он. — Но боюсь, мистер Поттер, отсюда тебе выходить нельзя: мы не можем рисковать тем, что кто-то узнает о твоём присутствии.

— Но Дамблдор же станет меня искать, — заметил Гарри.

— Он ни за что не узнает, что ты здесь, — серьёзно ответил Кроукер. — А теперь советую тебе отдохнуть: у Филмора и его команды есть привычка подниматься ни свет ни заря, — посоветовал он.

Гарри попрощался с ним. Голова шла кругом от всего, что он узнал за вечер, но одна мысль затмевала всё остальное.

Я увижу родителей и Сириуса, — с ликованием подумал он, следуя за Филмором, чтобы наконец-то урвать время на столь необходимый сон.

Гарри бежал по просторной комнате времени — в точности как каждое утро последние два с половиной месяца. Иначе как личным адом он это время назвать не мог.

Филмор полностью сдержал слово и лично позаботился о том, чтобы выжать из Гарри всё, на что вообще способен человек. От запредельных физических нагрузок подростка то и дело тошнило, а временами он и вовсе терял сознание.

Хотя снаружи прошло всего десять недель, для самого Гарри минуло уже пятнадцать: каждый день без исключения он проводил в комнате времени по двенадцать часов, обучаясь всему, чему только можно, лишь бы стать как можно более сильным волшебником.

Но даже когда часы в комнате заканчивались, день только начинался. Именно тогда, по настоянию Кроукера, Гарри занимался самостоятельно; кроме того, невыразимец лично рассказывал мальчику об эпохе, куда тому предстояло отправиться, чтобы он умел вести себя подобающе, не выделялся и не вызывал ни у кого подозрений. К собственному огорчению, Гарри пришлось продолжить и занятия окклюменцией, дабы научиться защищать разум от любых попыток проникновения. Впрочем, его радовало, что уроки с Филмором проходили куда приятнее и толковее, чем со Снейпом: Гарри даже сумел вполне сносно овладеть этим искусством, хотя и понимал, что знатоком в этой области никогда не станет.

День неизменно начинался одинаково: Филмор будил подростка щедрой порцией жалящих заклятий — для лучшей мотивации. Затем заставлял бегать и тренироваться до упаду, и только после этого разрешал позавтракать.

После еды, едва успев перевести дух, Гарри приступал к магической подготовке: осваивал самые разные заклинания, полезные в бою — чары, трансфигурацию или проклятия, способные дать ему наилучший шанс не просто выжить, но и победить.

Затем его сажали на несколько часов за теорию заклинаний, которые предстояло разучивать на следующий день. Гарри был этому только рад: наконец-то появлялась возможность передохнуть и набраться сил, прежде чем начнётся настоящее испытание.

Когда это время истекало, начинались многочасовые дуэли с бойцами из команды Филмора — узнать, кто они такие, ему так и не позволили.

Одно Гарри знал наверняка: бойцами они были превосходными. В этом пришлось убедиться на собственной шкуре — весь первый месяц его непрерывно побеждали и осыпали заклятиями, пока он наконец не подтянулся до их уровня. Лишь врождённые способности и то, что из него безжалостно выжимали всё возможное, позволили с этим справиться. И хотя Гарри без конца проклинал Филмора, своими успехами под их началом он был доволен.

В чём нельзя было усомниться, так это в том, что Гарри Поттер — как считали и со временем воочию убедились Филмор с Кроукером — был исключительно одарённым волшебником.

Они перепробовали всё, доводили его до предела человеческих возможностей, но парень и не думал сдаваться — и по мере тренировок это вызывало у них всё большую гордость.

По прошествии первого месяца они не могли нарадоваться результатам. Парень с лёгкостью научился аппарировать, хватал на лету всё, чему его учили, и даже просил всё больше помощи. В подростке горел голод — ненасытный голод, который никуда не исчезал, как бы тяжело и беспощадно они его ни гоняли.

Для них было очевидно, насколько он предан делу, и это вселяло в обоих надежду на успех. В начале второго месяца Гарри даже пересдал экзамены по зельеварению, заклинаниям, трансфигурации, Истории магии и Уходу за магическими существами и существенно улучшил оценки: получил «Превосходно» по всем предметам, кроме заклинаний, а по трансфигурации к огромной радости Кроукера заслужил «Превосходно+».

Ему даже предложили исправить оценки по Астрономии и Прорицаниям, но Гарри наотрез отказался тратить время на эту зубрёжку. Его и на Историю магии удалось уговорить с трудом, так что оба наставника с лёгким сердцем позволили ему бросить эти предметы.

Да, Гарри Поттеру пришлось нелегко, но стоило ему свыкнуться с новым изнурительным расписанием, как он не просто показал выдающиеся успехи, а расцвёл — пусть начало этой работы и стало неожиданностью для всех них.

Воспоминание

Гарри подскочил от резкой боли: жалящее заклятие врезалось прямо в бедро, и в следующее мгновение его бесцеремонно выволокли из кровати за ноги.

— Шевели задницей, Поттер, бегом марш! — взревел Филмор, запуская в подростка ещё одно заклятие.

Гарри охнул от неожиданности, но тут же подчинился: маршрут выстроился сам собой, пока Филмор осыпал его новыми заклятиями, подгоняя к комнате времени.

Гарри ввалился внутрь, уже задыхаясь; следом вошёл Филмор, явно не впечатлённый парнем.

— Будешь торчать здесь столько, сколько потребуется, пока из тебя не выйдет толк, Поттер, ясно?! — потребовал он.

Гарри кивнул.

— Я не слышу! — раздражённо рявкнул Филмор.

— Ясно! — запальчиво ответил Гарри.

— «Так точно, сэр»! — вызверился Филмор и приложил Гарри ещё одним заклятием. — А теперь упал — двадцать отжиманий! — скомандовал он.

— Есть, сэр! — выкрикнул в ответ Гарри и упал на живот выполнять приказ.

Филмор одобрительно кивнул и дождался, пока Гарри закончит, прежде чем изложить распорядок, по которому тому предстояло жить.

Гарри слушал, какими будут его дни, и чувствовал себя выжатым от одного только описания. Он понимал: впереди испытание тяжелее всего, что он способен вообразить, но он заставит себя стать сильнее — он обязан стать сильнее и хотел этого больше всего на свете.

— По расписанию начнём завтра с утра. Сегодня нужно разобраться с твоей палочкой и посмотреть, на что ты способен, — объяснил Филмор.

— Да, сэр, — мгновенно отозвался Гарри, не желая схлопотать очередное заклятие.

Филмор осклабился.

— Быстро учишься, Поттер. Здесь тебе это понадобится, — со знанием дела заметил он. — А теперь за мной.

Гарри пошёл за Филмором в комнату, где накануне вечером шёл его допрос. Там их уже ждали Кроукер и ещё один пожилой мужчина.

— Надеюсь, ты хорошо выспался, мистер Поттер, — с улыбкой встретил его Кроукер. — Это мистер Тобин, он изготовит для тебя палочку. Не беспокойся, он прекрасно умеет хранить тайны.

Гарри лишь кивнул.

— Садись, парень, — очень грубым голосом велел Тобин.

Гарри подчинился и впервые рассмотрел мастера как следует.

Тот был стар, хотя Гарри заподозрил, что не настолько, насколько казался: в глазах плясал совсем ещё юный огонёк. Тёмно-седые волосы, почти чёрные глаза — умные и проницательные, но без тревожной бесцеремонности.

— Позволь спросить, что не так с твоей нынешней палочкой? — осведомился Тобин.

— Кажется, я из неё вырос, — вздохнул Гарри. — Когда я колдую, она сильно нагревается и слушается уже не так легко, как раньше.

— Хм. Можно взглянуть? — с любопытством спросил мастер.

Гарри вытащил палочку из рукава и протянул Тобину. Тот осмотрел её до мельчайших деталей и даже приложил к уху, словно к чему-то прислушиваясь. Затем достал собственную палочку, наложил на неё несколько заклинаний и, закончив, победно улыбнулся.

— Скажи мне, парень, тебя случайно не разоружали в последнее время? Силой палочку не отбирали? — спросил Тобин.

— Нет, — уверенно покачал головой Гарри.

— Любопытно, — задумчиво протянул Тобин. — Что ж, из палочки ты вырос, это ясно. Однако нагреваться при колдовстве она всё равно не должна: так бывает только тогда, когда палочка признаёт хозяином кого-то другого.

— Но палочка выбрала меня, она со мной с одиннадцати лет, — с грустью ответил Гарри.

— Весьма любопытно, — прошептал Тобин. — Если палочку у тебя силой не отбирали, значит, где-то существует её близнец. И хозяин той палочки будет хозяином этой, — уверенно заключил он.

Гарри тяжело сглотнул, когда до него дошло.

— Волдеморт, — прошептал он.

— Что, прости? — нахмурился Кроукер.

Гарри со вздохом раздражённо потёр глаза.

— У Волдеморта палочка-близнец моей. Сердцевина из пера того же самого феникса, — ответил он.

Кроукер и Филмор удивлённо переглянулись, а Тобин прищурился, глядя на Гарри.

— Вероятность встречи двух палочек-близнецов крайне мала, — начал мастер. — А учитывая вашу с Тёмным Лордом историю, я бы сказал, что дело тут не только в этом. — Он покачал головой: — Между вами не происходило ничего из ряда вон выходящего?

Гарри снова сглотнул и неохотно кивнул.

— Раньше между нами была связь, но с тех пор как он вселился в меня, шрам поблек, и я больше не вижу того, что он делает, — честно ответил Гарри.

— Какая именно связь? — нахмурившись, перебил Кроукер.

— Не знаю, — признался Гарри. — Раньше я видел, как он пытал и убивал людей. Обычно это происходило, когда он злился. Снейп пытался учить меня окклюменции, чтобы я мог это блокировать, — объяснил он. — Но ничего не помогло.

Трое мужчин постарше переглянулись, прежде чем Кроукер заговорил:

— Приведи Сэнди, — велел он Филмору, и тот сразу же вышел.

— Мистер Поттер, подобных связей попросту не бывает, и если ты не мог перекрыть её с помощью окклюменции, значит, проблема исходила не извне — она крылась внутри тебя самого, — серьёзно произнёс он. — Сэнди — наш специалист по малоизученной магии и лучшая в своей области, она разберётся, в чём тут дело. Мистер Тобин, мы можем продолжить завтра, если у вас есть другие дела; прошу прощения за столь неожиданный оборот, — искренне добавил он.

— Всё в полном порядке, мне и самому любопытно докопаться до сути: нечасто всплывают подобные аномалии, — с готовностью ответил Тобин.

— Конечно, оставайтесь. В конце концов, это может пойти на пользу: вы и сами человек весьма сведущий, — отдал ему должное Кроукер.

Минут через пять Филмор вернулся, ведя за собой невысокую женщину в очках.

— Надеюсь, повод стоящий, Кларенс, я страшно занята, — раздражённо проворчала она.

— Сэнди, это мистер Поттер, — представил он подростка. — Нам нужны твои познания в одном деле.

Женщина повернулась к Гарри, вскинула бровь и спросила:

— Что именно от меня требуется? — неохотно поинтересовалась она.

Кроукер пересказал всё, о чём говорил Гарри, и женщина слушала с неослабным вниманием.

— Так что, как видишь, мы в некотором тупике, — закончил Кроукер.

Женщина несколько секунд молчала, явно погрузившись в свои мысли.

— Мистер Поттер, есть ли у вас способности, происхождение которых вы не можете объяснить? — спросила она.

— Я говорю на парселтанге, — пожал плечами Гарри. — Дамблдор считает, что Том передал этот дар мне, — объяснил он.

— Прошу прощения, Том? — в замешательстве переспросила Сэнди.

— А, это настоящее имя Волдеморта — Том Риддл, — ответил Гарри.

— Откуда тебе это известно? — спросил Кроукер.

— Он сам мне сказал. Да и Дамблдор знает, он ведь его учил, — пожал плечами Гарри.

— Сейчас это не имеет значения, — вмешалась Сэнди. — Вы всё ещё можете говорить на нём? — настороженно спросила она.

— Да, Дамблдор уже проверял, — подтвердил Гарри, начиная слегка нервничать.

— Понятно, — задумчиво протянула Сэнди.

В мгновение ока она выхватила палочку и привязала Гарри к стулу так, что он не мог пошевелиться.

— Прошу прощения, мистер Поттер, но если всё так, как я думаю, вы можете быть крайне опасны для нас, — торопливо объяснила она.

— В чём дело? — встревоженно спросил Кроукер.

Сэнди вздохнула, прежде чем ответить.

— Мне известны лишь два явления, способных объяснить сказанное вами, и одержимость — одно из них, — мрачно начала она. — Но это не она: вы сами сказали, что тот человек вселился в него, а мальчик дал ему отпор. Остаётся лишь одно, — покачала она головой.

— Что именно? — нетерпеливо потребовал Кроукер.

— Учитывая, что окклюменция ничуть не помогла, а палочка вдруг перестала работать, я полагаю, мы имеем дело с крестражем, — с сокрушением произнесла она.

Трое мужчин в комнате заметно побледнели и настороженно уставились на Гарри.

— Ты уверена? — ошеломлённо выдавил Кроукер.

— Почти уверена, но это нетрудно выяснить, — уверенно пояснила она. — Мистер Поттер, сидите смирно и постарайтесь быть как можно спокойнее, — мягко попросила она.

— Что происходит? — с явным страхом спросил Гарри.

— Я сейчас всё объясню, — пообещала Сэнди. — Просто поверьте мне, прошу вас.

Гарри тяжело сглотнул и кивнул.

Сэнди принялась накладывать на него заклинания одно за другим и закончила тем самым, которое применял сам Дамблдор: голова словно распухала изнутри.

— Невероятно, — потрясённо прошептала она, закончив.

— Что там? — потребовал ответа Кроукер.

— Погоди секунду, Кларенс, — отмахнулась Сэнди.

Затем она отвела чёлку Гарри и взглянула на то, что осталось от шрама.

— Он всегда был таким бледным? — серьёзно спросила она.

Гарри покачал головой.

— Раньше он был гораздо темнее, и голова от него раскалывалась постоянно, — постарался объяснить как можно спокойнее Гарри. — Иногда он даже кровоточил, — добавил он.

— Думаю, от вас и впрямь можно ожидать великих свершений, — прошептала она и улыбнулась ему.

— Да объяснишь ты наконец, чёрт побери?! — запальчиво перебил Филмор.

Сэнди лишь вскинула бровь, глядя на него, и произнесла:

— Его больше нет, — просто подтвердила она. — Мерлин ведает как, но он исчез, а мистер Поттер остался абсолютно цел и невредим, и это чертовское чудо, — серьёзно закончила она.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Кроукер.

— Внутри мальчика было заперто пятьдесят процентов души Волдеморта. Уму непостижимо, что он мог больше пятнадцати лет подсознательно бороться с этим человеком, — объяснила она.

— Как такое вообще возможно, чёрт возьми? — спросил Филмор. — Оно должно было полностью подчинить его себе, — со знанием дела добавил он.

— Должно быть, мистер Поттер — совершенно исключительный волшебник. Большинство людей не обладает и половиной силы того человека, а он давал ему отпор. Полагаю, когда тот вселился в мальчика, осколок души попросту ушёл вместе с ним, хотя я уверена, что он создал его совершенно случайно, — объяснила она. — Ни один волшебник в здравом уме не стал бы делать подобное намеренно, — с уверенностью добавила она.

— Значит, он исчез? — спросил Кроукер.

— Да, — повторила Сэнди. — И если только он не создал новых после своего возвращения, то больше их нет, — уверенно пояснила она.

Все трое мужчин с облегчением выдохнули.

— Может мне кто-нибудь объяснить, что только что произошло? — раздражённо потребовал Гарри.

— Это уже совершенно не важно, мистер Поттер, — заверил его Кроукер. — Нам просто нужно было убедиться в безопасности. Зато теперь мы знаем, почему твоя палочка не работает: она с самого начала не должна была тебе принадлежать, — заявил он, и Тобин согласно кивнул.

— Считайте, что вам крупно повезло, мистер Поттер, — вмешалась Сэнди. — Мало кто вообще способен пережить то, через что прошли вы, — мрачно пояснила она.

— Вы хотите сказать, что во мне была половина души Волдеморта? — встревоженно спросил он женщину.

— Была, но сейчас её там точно нет, — ответила она. — С нетерпением буду ждать возможности увидеть, на что вы способны, — добавила она, попрощалась с коллегами и ушла.

— Продолжим? — помолчав немного, спросил Тобин.

— Безусловно, — отозвался Кроукер, освобождая Гарри от пут на стуле.

Гарри был сбит с толку всем случившимся и решил обдумать это позже. В общих чертах он уловил суть сказанного, но так и не понял, как подобное вообще могло произойти — да и вряд ли когда-нибудь поймёт.

— Протяните мне руку, в которой держите палочку, — попросил Тобин, прервав его мысли.

Гарри очнулся от раздумий и подчинился. Он наблюдал за тем, как мастер измерил его руку и принялся делать пометки.

Затем тот вытащил из кармана несколько уменьшенных сундуков, вернул им прежний размер и взмахом палочки распахнул каждый из них.

— Для начала выясним, какая сердцевина вам подойдёт, — объяснил он. — Просто опустите руку в сундук и нащупайте то, что нужно. Ваша магия сама всё подскажет.

Гарри молча кивнул и сунул руку в сундук, нащупав внутри несколько флаконов.

Не почувствовав ничего, он нахмурился и покачал головой.

— Любопытно, — задумчиво произнёс Тобин. — Попробуйте следующий, — указал он на другой сундук.

Когда Гарри получил тот же результат, мастер нахмурился.

— С вами непросто, мистер Поттер, но есть иной способ, — объяснил он. — Мне понадобится маленький флакон вашей крови, если вы позволите, — попросил он, жестом предлагая Гарри протянуть руку.

Гарри вздохнул, но всё же протянул руку. С той самой ночи на кладбище с Томом он ревностно оберегал собственную кровь и делиться ею ему не слишком-то хотелось.

Тобин провёл палочкой по ладони Гарри, неглубоко надрезав кожу, чтобы наполнить небольшой флакон, а закончив, запечатал ранку.

— Это займёт несколько минут. Почему бы вам пока не попробовать древесину? — предложил он, указав на самый большой из сундуков.

Гарри кивнул и подошёл ближе, тут же ощутив, как что-то влечёт его внутрь большого сундука.

Он опустил руку внутрь и достал небольшой брусок угольно-чёрного дерева, слегка поблёскивавший на свету.

Он всё ещё чувствовал притяжение сундука и снова полез внутрь, на сей раз достав кусок тёмно-фиолетовой древесины, заметно более светлой, чем первая.

Он вернулся к Тобину и положил бруски на стол, отчего тот слегка приподнял бровь.

— Оба? — спросил он, и Гарри кивнул.

— Чёрное дерево и пурпурное дерево, — кивнув, констатировал он. — В таком случае, полагаю, вам понадобятся две сердцевины, — добавил мастер, слегка нахмурившись. — Что ж, посмотрим, — заключил он и вновь переключил внимание на флакон с кровью, плавно круживший над столом.

Гарри терпеливо ждал, пока мастер освободится, и наблюдал за тем, как его кровь меняет цвета и, кажется, принимает внутри стекла форму крошечных жидких созданий.

Прошло ещё несколько минут. Всё прекратилось, и пузырёк вновь опустился на стол.

Тобин тут же взял его, внимательно осмотрел и удовлетворённо кивнул.

— Любопытно, чрезвычайно любопытно, — задумчиво произнёс он. — Первая сердцевина, которая нам потребуется, — волос фестрала. Никогда прежде не использовал его в палочках, — пояснил мастер. — Будет крайне интересно посмотреть, как он себя покажет, — добавил он уже скорее для себя.

— А почему никогда не использовали? — с любопытством спросил Гарри.

— Фестралы — довольно сложные создания, — начал Тобин. — Они живут табунами, но при этом весьма независимы, яростно защищают своих и могут быть очень опасны. Полагаю, эти качества присущи и вам, — уверенно предположил он.

Гарри лишь кивнул в знак согласия: описание и впрямь подходило ему.

— Вторая сердцевина ещё интереснее, и добыть её влетит в копеечку, — задумчиво ответил Тобин.

— Ещё интереснее? — вмешался Кроукер.

— Да, сердечная жила украинского железнобрюха, — серьёзно ответил Тобин.

— Но они же вымерли, — нахмурился Кроукер.

— Кое-какие части всё ещё можно найти на рынке, — отмахнулся Тобин.

— Кто такой украинский железнобрюх? Дракон? — догадался Гарри.

— Именно, — ответил Кроукер. — Пожалуй, самая опасная порода из когда-либо существовавших, что доказывает факт их целенаправленного истребления в конце прошлого века, — сообщил он юноше.

— Их ещё называли «безмолвным адом», — вставил Тобин. — Когда их удавалось разглядеть, они поражали размерами, но при этом великолепно прятались, а в одиночку такой дракон мог испепелить деревню за считаные секунды. Будучи спровоцированы, они были абсолютно безжалостны, хотя вне охоты вели себя довольно смирно, — профессионально подытожил он, бросив на Гарри весьма оценивающий взгляд.

От такого описания брови Гарри поползли вверх, и он стал ждать, что мастер скажет дальше.

— Я знаю место, где можно достать необходимое, но это обойдётся примерно в десять тысяч галлеонов, — сообщил Тобин.

— Деньги у меня есть, — тут же ответил Гарри.

Тобин кивнул.

— Хорошо, я схожу за всем необходимым и скоро вернусь.

Гарри вышел из комнаты, набрал для мастера нужную сумму золотом и передал ему увесистый мешок.

— Ваша палочка выйдет самой дорогой и, пожалуй, одной из сложнейших за всю мою жизнь, мистер Поттер, — с улыбкой заметил Тобин. — Я даже с нетерпением жду подобного вызова, — добавил он перед тем, как покинуть комнату.

— Что ж, раз у нас есть немного времени, почему бы тебе не показаться нашим медикам? — предложил Кроукер. — Нам нужно, чтобы ты был в наилучшей форме, — серьёзно заключил он.

Гарри вздохнул, но согласно кивнул.

Примерно два часа спустя донельзя раздражённый Гарри Поттер, которого ощупали, потыкали и наконец сочли годным по здоровью, вернулся в комнату и застал мистера Тобина, наносившего на палочку последние штрихи.

— А, мистер Поттер! — весьма бодро поприветствовал его мастер. — Я сию секунду освобожусь.

Гарри терпеливо подождал, пока тот закончит. Завершив работу, Тобин с лицом, полным предвкушения, жестом пригласил юношу подойти.

Гарри подошёл к столу и увидел перед мастером две совершенно одинаковые палочки: обе глянцево-чёрные, с вертикальными фиолетовыми прожилками по всему древку.

— Владеть двумя палочками незаконно, — заметил Гарри, вспомнив правила ношения палочек из книги, которую раздобыл для него Добби.

— А вы собираетесь донести аврорам? — вскинул бровь Тобин. — Запасная всегда должна быть под рукой, на всякий случай, — твёрдо произнёс он.

Гарри лишь пожал плечами и взял одну из палочек. Она тут же отозвалась: по телу мощной волной разлилось тепло.

— Мне пришлось соединить обе породы древесины с помощью аметиста. Я выбрал его, потому что он будет менее заметен, чем любой другой камень: как видите, он идеально сочетается с пурпурным деревом, — с гордостью пояснил мастер.

Гарри не мог не признать, что палочка вышла на редкость красивой, и даже фиолетовый цвет почему-то странно ему нравился.

— Ну же, опробуйте её в деле, — нетерпеливо велел Тобин.

Гарри глубоко вздохнул, подумал о том, что увидит родителей живыми, и отдался охватившему его сладостному предвкушению.

— Экспекто Патронум, — прошептал он.

Из палочки тут же вырвался Сохатый — такой чёткий и ослепительно яркий, каким Гарри не видел его ещё никогда. Юноша невольно улыбнулся.

— Поистине впечатляет, мистер Поттер, — с благоговением глядя на Патронуса, похвалил Тобин. — Полагаю, у нас всё получилось? — с надеждой спросил он.

Гарри улыбнулся и кивнул мастеру, позволив оленю растаять в воздухе.

— Сколько я вам должен? — поинтересовался он.

— Всего десять галлеонов, — ответил Тобин.

Гарри отдал ему пятьдесят, и мастер вопросительно посмотрел на него.

— Вы провели здесь целый день, — напомнил Гарри. — За возможную потерю дохода, — добавил он, указав на сумку.

— Весьма щедро с вашей стороны, мистер Поттер, — с благодарностью сказал мастер. — Ах да, вам же понадобятся кобуры, — с кивком заметил он.

Тобин залез в один из сундуков, достал две чёрные кобуры и протянул их Гарри.

— Кожа гебридского чёрного дракона, — пояснил он. — Уверен, мистер Кроукер объяснит, как они действуют.

— Спасибо. За всё, — ответил Гарри, протягивая руку.

— Мне было только в радость, мистер Поттер. Берегите их: творения вышли поистине выдающиеся, — ответил мастер, пожимая юноше руку. — Кроукер, — кивнул он невыразимцу, после чего принялся уменьшать свои сундуки, рассовал их по карманам и покинул комнату.

— Ну а теперь, мистер Поттер, полагаю, Филмор уже заждался тебя в комнате времени, — заговорил Кроукер, жестом предлагая Гарри идти вперёд.

Они вошли и застали там Филмора и троих неизвестных в тёмно-серых мантиях.

— Наконец-то, Поттер, — прорычал Филмор. — Вот эти люди и я займёмся твоей подготовкой, — злорадно осклабился он. — Имена их не имеют значения, но это лучшие из лучших, так что тебе придётся стать чертовски хорошим, чтобы хотя бы близко с ними сравниться. Уяснил?

— Да, сэр, — чётко ответил Гарри.

Филмор одобрительно кивнул.

— А теперь посмотрим, из какого ты теста, — произнёс он, прищурившись на подростка.

Следующие несколько часов Гарри гоняли без пощады, заставляя применять самые разные заклинания и проклятия, многие из которых он лишь недавно вычитал в книгах.

Приноровиться удалось не сразу, однако Филмор требовал творить всё исключительно невербально и за малейшую осечку награждал жгучим заклинанием, что превосходно мотивировало делать всё без ошибок.

Гарри был счастлив уже тому, что палочка наконец-то слушалась его: заклинания слетали с неё куда охотнее прежнего, а воздействие любых сглазов и проклятий стало куда мощнее, чем когда-либо.

Сильнее всего перемена ощущалась во взрывных и режущих заклинаниях: они попросту стирали учебные манекены в порошок и рвали в клочья, впечатляя всех, кто наблюдал за тренировкой и делал пометки.

Наконец, после того как он показал им своего Патронуса, ему скомандовали остановиться — к огромному его облегчению.

Пятёрка наблюдавших отошла в другой конец комнаты обсудить увиденное, оставив Гарри перевести дух.

Минут через двадцать они вернулись. Филмор уважительно кивнул юноше, а Кроукер и вовсе выглядел невероятно довольным.

— Силы в тебе до хрена, — начал Филмор. — Над филигранностью и движением ещё работать и работать, но чёрт побери, парень, потенциал у тебя бешеный. Как себя чувствуешь?

— Сначала немного устал, но сейчас уже нормально, — честно ответил Гарри.

— Чёрт... — покачал головой Филмор. — Любой из нас после такого с ног бы валился. Любопытно, до каких пределов удастся развить твою выносливость. Ты парень особенный, тут без сомнений. Посмотрим, до какой грани мы сможем тебя дожать, — закончил он с хищной ухмылкой.

— Отличная работа, мистер Поттер, — похвалил Кроукер. — Ответишь мне на один вопрос?

— Если смогу, — согласился Гарри.

— Есть ли в пророчестве что-то ещё, о чём, по-твоему, нам стоит знать? — спросил он. — Это может быть важно.

— Думаю, после всей оказанной вами помощи меньшее, что я могу сделать, — это пересказать его целиком. Всё равно здесь это уже никакой роли не играет.

— Спасибо, — с благодарностью отозвался Кроукер.

Как и обещал, Гарри пересказал им текст пророчества. Все согласились, что речь идёт о нём и Волдеморте, но так и не поняли, что означает сила, неведомая Тёмному Лорду; Филмор, правда, предположил, что дело в путешествии во времени, хотя уверенности не было ни у кого.

Оба сошлись во мнении, что Гарри равен врагу и по способностям, и по силе, а это лишь укрепило Филмора в решимости выжать из юноши максимум возможного. Именно эта решимость и привела к тем адским неделям, которые Гарри предстояло пережить во имя спасения магического мира — цели, казавшейся ему куда более благородной, чем дамблдоровское «всеобщее благо».

Конец воспоминания

И вот время пребывания Гарри здесь подходило к концу. Филмор заверил, что подготовил юношу насколько было в его силах, — теперь всё зависело от него самого.

В Хогвартсе у него будет ещё два года, чтобы продвинуться ещё дальше, и Гарри был более чем готов к этому. Тем более что там его уже ждала комната, которую лишь предстояло открыть, — место, о котором не знали даже Мародёры, способное дать ему всё необходимое для работы над собой.

И всё же на душе было неспокойно: бывали минуты, когда хотелось просто вернуться домой или побыть с друзьями — ему их по-настоящему не хватало, — но Гарри знал и принимал, что это невозможно.

Он изо всех сил старался заглушить печаль, наполнявшую его при мысли о том, что он больше никогда никого из них не увидит, но сомневался, что это чувство способно когда-нибудь по-настоящему утихнуть. Он понимал, что в какой-то мере всегда будет по ним скучать, но всё же надеялся, что однажды, в том или ином виде, сможет увидеть их снова. Вот только чтобы это стало хотя бы возможным, придётся ждать, пока пройдёт время, — долгие годы, — да и тогда всё уже не будет прежним.

* * *

Альбус Дамблдор сидел за столом, впервые за свою долгую жизнь чувствуя себя побеждённым.

И он сам, и каждый, кого только можно было привлечь, сделали всё возможное, однако о местонахождении Гарри Поттера так ничего и не узнали — к глубокому отчаянию директора и многих других.

Недели расследования не принесли ровным счётом ничего. Он не появлялся в Гринготтсе и никоим образом ни с кем не связался. Альбус Дамблдор зашёл в тупик.

Он знал: бежать от ответственности совершенно не в характере Гарри, и всё ещё был убеждён, что где бы тот ни находился, он жив.

Северус подтвердил, что мальчика у Волдеморта нет: тот и сам бросил на поиски подростка самых способных сторонников и пока терпел такую же неудачу, как и Орден Феникса.

Римус был безутешен и отчаянно стремился найти сына погибшего друга; он провёл немало ночей в самых мрачных местах, надеясь услышать хоть слушок о том, где Гарри, но всё тщетно.

Сам Дамблдор испробовал все возможные пути. Фоукс не смог отыскать мальчика, директор даже обратился за помощью к Добби, который связал себя магическими узами с подростком, но даже домовой эльф не нашёл и следа.

Ситуация с исчезновением Гарри Поттера становилась поистине безнадёжной, и у Альбуса Дамблдора больше не оставалось вариантов. Директору оставалось только ждать, не объявится ли Гарри сам, — ведь от этого мальчика зависел исход войны.

* * *

День, к которому Гарри так упорно шёл, наконец настал. Внутри всё смешалось: он и сам толком не понимал, что чувствует перед переменами, которые вот-вот перевернут его жизнь.

Он смирился с неизбежностью ухода, но легче от этого не становилось — ни на сердце, ни в мыслях. Ведь там навсегда останутся воспоминания и чувства к тем, кого в этом мире больше не будет.

И всё же Гарри держал себя в руках: мысль о том, что он увидит свою семью и узнает её по-настоящему, была единственным лучом надежды. Он отчаянно цеплялся за неё всякий раз, когда накатывали тяжёлые чувства, хотя не стал бы скрывать, что перед грядущим испытанием нервы были натянуты до предела.

Уложив чемодан и посадив Буклю обратно в клетку, он направился в комнату времени — выслушать последние наставления и сделать шаг в путешествие, из которого нет возврата.

Гарри радовался, что ему позволили взять с собой пернатую подругу. Кроукер даже настоял на этом: так у юноши оставалась хоть какая-то нить, связывающая его с родным временем, и он был за неё бесконечно благодарен.

Когда-то он спросил, почему отправиться должен именно он и непременно один. В ответ последовало подробное объяснение всех тонкостей расчётов, призванных гарантировать успех.

Если коротко, Гарри уяснил лишь одно: комната сможет перенести только его самого, ведь забросить так далеко в прошлое можно было не больше одного человека. Появись в уравнении ещё кто-то, прыжок сократился бы вдвое, и так далее.

По словам Кроукера, Букля за второго человека не считалась: она была обычной, пусть и очень красивой совой, и была слишком мала, чтобы сколько-нибудь заметно повлиять на результат сложных формул.

Гарри понимал, что отправить могут только его, и принял это как мог. Смириться с такой правдой было нелегко, но из-за пророчества он знал: это должен быть именно он.

Вздохнув, он уменьшил свои пожитки, рассовал по карманам и в последний раз пошёл в комнату времени.

В комнате Гарри застал Кроукера, Филмора и его людей: они перепроверяли всё до мелочей, убеждаясь, что приборы готовы и работают как надо.

— Как вы себя чувствуете, мистер Поттер? — спросил Кроукер с неприкрытой тревогой в голосе.

Гарри пожал плечами и с трудом сглотнул.

— Не знаю, — честно признался он. — Мутит. Страшно. Всё сразу.

— Понимаю, — сочувственно улыбнулся Кроукер. — То, на что вы решились, требует исключительного мужества. Моё уважение к вам и вашей жертве просто безгранично.

— Согласен, — вставил Филмор. — Времечко здесь выдалось чертовски нелёгкое, но ты до чёртиков впечатлил и меня, и мою команду. Больше я ничем не смогу подготовить тебя, парень, так что просто желаю тебе всей возможной удачи. Ты чертовски хороший волшебник и чертовски стоящий человек, раз взялся за это.

Гарри с благодарностью кивнул, боясь проронить хоть слово: голос мог дрогнуть.

— Вот, — Кроукер передал Гарри тёмно-серую мантию и кожаный бумажник. — Полагаю, вы очутитесь прямо здесь, в Отделе. Это понадобится, чтобы выйти: просто покажите значок и не опускайте капюшон, — проинструктировал он. — С таким удостоверением вас никто не станет расспрашивать, — пояснил он.

Гарри взял мантию, натянул через голову и поднял капюшон. Затем взял значок и открыл кожаную корочку.

Это была простая золотая пластинка: по кругу красовалась гравировка «Невыразимец первого класса».

— Значок временный, — предупредил Кроукер. — Как только вы выйдете из Отдела, он исчезнет.

Гарри понимающе кивнул.

— Первым делом отправляйтесь в Косой переулок и купите газету, чтобы точно узнать дату. Вы должны прибыть примерно в середине августа 1976 года, плюс-минус пару дней, — уверенно напутствовал Кроукер. — Вы избавились от всего, что могло бы выдать вас, попадись оно кому-нибудь на глаза?

Гарри кивнул и сглотнул, подавляя новый приступ боли: вспомнилось, как пришлось оставить «Молнию». Впрочем, снимок Отряда Дамблдора, сделанный Колином, ему всё же разрешили сохранить.

— А вещи, которые мы тебе достали, при тебе? Хотя подозреваю, одежды тебе понадобится побольше, — поинтересовался Филмор.

— Всё с собой: золото, одежда, всё, о чём говорили, — подтвердил Гарри.

— Отлично, — кивнул Филмор. — Значит, готовы. — Он чуть неохотно вздохнул: — Удачи, Поттер. Было приятно работать с тобой. — И крепко стиснул руку юноши.

— Вам тоже, сэр. Хотя я до сих пор вас ненавижу за то, через что вы меня прогнали, — усмехнулся Гарри.

— Значит, я сделал свою работу как надо, — хохотнул Филмор. — Береги себя.

Каждый из его команды коротко кивнул Гарри на прощание, и они вышли из комнаты.

— Я тоже желаю вам всей удачи на свете, мистер Поттер, — произнёс Кроукер, протягивая руку.

— Спасибо, мистер Кроукер. За всё, — тепло ответил Гарри.

— Пожалуй, после всего, через что мы прошли с вашего появления здесь, вы заслужили право звать меня Кларенсом, — с лёгким смешком отозвался Кроукер.

— А по мне, «мистер Поттер» звучит так, будто я куда старше своих лет, — заметил Гарри.

Кроукер улыбнулся юноше:

— Я молюсь за твой успех, Гарри, — искренне сказал он.

— Я сделаю всё, что в моих силах, Кларенс, — пообещал Гарри.

— Большего мы от вас и просить не вправе, — сказал Кроукер, ободряюще хлопнул Гарри по плечу и тоже вышел, оставив юношу наедине с совой.

— Теперь всё будет совсем по-другому, Букля, — прошептал Гарри, поглаживая перья сквозь прутья клетки.

Сова лишь негромко ухнула и нежно прихватила клювом его палец.

Прошло несколько минут после ухода Кроукера, когда Гарри почувствовал вокруг себя возмущение пространства. Возмущение нарастало с каждой секундой, и вскоре комната заходила ходуном.

Тряска становилась всё неистовее; Гарри уже казалось, что комната вот-вот схлопнется сама в себя, но прежде чем угроза стала реальной, дикий рывок подбросил его в небытие. Понять, где он, было невозможно — веки словно спаяло. Это ни капли не походило на Маховик времени на третьем курсе: нагрузка оказалась куда грубее и ощутимее физически, а бешеная круговерть длилась невыносимо долго и никак не желала хотя бы замедляться.

Но стоило этому ощущению пойти на спад, как всё стихло куда быстрее, чем начиналось. С трудом разомкнув веки, Гарри обнаружил, что стоит всё в той же комнате — и всё же она разительно переменилась.

Ни тренировочных снарядов, ни площадки для отработки заклинаний больше не было. Вместо них стояли шкафы, сплошь уставленные маховиками времени, а по всей комнате тянулись столы с хрупкими на вид приборами.

Самого Гарри изрядно мутило, хотя до худших опасений всё же не дошло. Он проверил, цела ли Букля и не пострадали ли при переходе вещи, а затем двинулся к выходу — и тут же нос к носу столкнулся с заметно помолодевшим Филмором.

— Ты ещё кто, чёрт подери, такой, и что забыл в моей комнате? — прорычал тот.

Гарри просто достал выданный значок и показал невыразимцу. Брови мужчины взлетели к самым волосам.

— Прошу прощения, сэр! — тут же принялся извиняться Филмор. — Я не знал... — растерянно пробормотал он.

Задавив готовый вырваться смешок, Гарри лишь сдержанно кивнул, вышел из комнаты и без малейших помех покинул Отдел Тайн.

Выбравшись из атриума Министерства магии, он оказался в туалетной кабинке на поверхности. Снял выданную серую мантию, запер за собой дверь, опустился на крышку унитаза и, уронив голову на руки, долго и беззвучно плакал.

Он плакал о тех, кого оставил позади, плакал от захлестнувшей его бури чувств: горечь утраты мешалась со счастьем, липкий страх — с нетерпеливым волнением.

Всего этого оказалось слишком много для подростка, и он знал, что должен дать слезам выход. В конце концов, он слишком долго держался изо всех сил.

Утерев слёзы и справившись с подступавшими рыданиями, Гарри поднялся и глубоко вздохнул, готовясь встретить всё, что ждало его впереди.

Он был совершенно один. Пусть рядом была Букля, такого всепоглощающего одиночества он не чувствовал со времен до начала учебы в Хогвартсе, и любить это чувство ему было не за что.

Гарри вздохнул и вышел из кабинки: пора было браться за дело. Сначала убедиться, что он попал в нужное время, затем купить одежду и лучшую метлу из тех, что найдутся в продаже. Метла не была предметом первой необходимости, но он знал, что с ней на душе станет хоть чуточку легче, да и просто хотелось взглянуть, на чём летают в эту эпоху.

Наметив в голове план действий, он аппарировал в Косой переулок. Пора было начинать.

Он появился возле кирпичной стены, через которую можно было пройти в «Дырявый котёл», и постучал палочкой по нужным кирпичам, открывая проход.

Войдя в паб, он сразу заметил перемены. Обстановка выглядела куда менее обветшалой, а почти за каждым столиком сидели компании — люди выпивали и оживлённо беседовали. Гарри впервые оказался в магическом мире без того, чтобы на него пялились и проталкивались вперёд, желая поприветствовать. К такому, решил он, определённо можно привыкнуть.

Он подошёл к стойке, где его встретил заметно помолодевший Том. Трактирщик широко улыбался, сверкая целым рядом белоснежных зубов, и хотя волосы у него были седыми, какими Гарри их и помнил, в них ещё проглядывали каштановые пряди.

— Добрый день, сэр. Чем могу помочь? — спросил Том с тёплой белозубой улыбкой.

— Мне бы комнату, пожалуйста, — попросил Гарри.

— И на какой срок? — поинтересовался Том, снимая ключ с висевшей позади планки с крючками.

— Пока точно не знаю, — нерешительно ответил Гарри. — Но готов оплатить неделю сразу, а если понадобится остаться дольше, заплачу ещё.

— Прекрасно, сэр, — кивнул Том. — Будьте добры, следуйте за мной.

Он направился к лестнице сбоку от стойки.

Гарри поднялся за ним по ступенькам. Том остановился перед одной из дверей, отпер её, шагнул внутрь и жестом пригласил гостя войти.

— Уверен, этого будет вполне достаточно, — уверенно произнёс Том. — Ванная отдельная, завтрак входит в стоимость. За неделю выйдет двенадцать галлеонов, — закончил он выжидающе.

Гарри удивился столь низкой цене, но быстро расплатился и поблагодарил трактирщика за помощь.

Забрав золото, Том попрощался с юношей: внизу его ждал полный зал посетителей.

Гарри вытащил из кармана уменьшенный сундук, вернул ему прежний размер и достал ещё золота, зная, что оно понадобится для покупок.

Он опустился на кровать со вздохом и выпустил Буклю из клетки. Сова тут же перепорхнула к нему на плечо и ласково потёрлась головой о щёку.

— Как думаешь, стоит написать Дамблдору? — спросил он птицу.

Букля неодобрительно ухнула.

— Считаешь, лучше сразу отправиться в Хогвартс?

Букля ухнула снова и закивала, вызвав у Гарри короткий смешок.

— Пожалуй, ты права, девочка, — согласился он. — Тут нужно говорить лично, — добавил он уже с меньшей уверенностью. — Хочешь размять крылья? Ты ведь давно не была на свежем воздухе.

Сова снова подала голос и тут же перебралась на подоконник, явно горя желанием полетать.

Усмехнувшись, Гарри открыл окно и выпустил её. Он знал, что с ней всё будет в порядке и она вернётся, когда налетается.

Проверив, всё ли взял с собой, он наложил на себя чары незаметности: привлекать внимание к тому, насколько сильно он похож на отца, не стоило, пока он не встретится с Дамблдором и во всём не разберётся.

Затем Гарри покинул паб и впервые взглянул на Косой переулок в его нынешнем виде.

Сам переулок почти не изменился, разве что появилось несколько незнакомых лавок, а те, что он узнавал, выглядели свежее и новее, чем в его воспоминаниях.

Он зашагал по улице и вскоре наткнулся на газетный киоск, где купил свежий номер «Ежедневного пророка».

— Четырнадцатое августа 1976 года… Сработало, — с облегчением прошептал он, убедившись, что прибыл ровно в назначенное время.

Удостоверившись, что перемещение прошло по плану, Гарри направился в ателье мадам Малкин — судя по всему, открывшееся совсем недавно, — и полностью обновил гардероб, пусть здешняя мода и показалась ему чересчур эксцентричной.

Он предпочёл простой гардероб и выбрал джинсы по фигуре вместо расклешённых, которые порекомендовала мадам Малкин. Остальными покупками Гарри остался вполне доволен: они выглядели куда нейтральнее, без кричащих расцветок, и к его немалому облегчению оказались вполне нормальными по сравнению с теми брюками-клёш.

Он также приобрёл разную обувь — туфли и кроссовки — и подобрал одежду для тренировок: Гарри обещал Филмору, что не забросит занятия.

Покончив с одеждой, он заглянул во «Всё для квиддича» и купил «Комету-200» — лучшее из того, что продавалось в те годы. Метла его вполне устроила, хотя он и понимал, что с его «Молнией» она не идёт ни в какое сравнение.

Гарри подумывал зайти в Гринготтс и открыть счёт, чтобы положить туда внушительную сумму золота, которую носил с собой, но пока решил повременить: лишние расспросы ему были ни к чему. Придётся таскать всё при себе, хоть эта мысль и не доставляла особого удовольствия.

Закончив с покупками, он вернулся в номер и решил, что отправится в Хогвартс завтра же: не стоило оттягивать неизбежное дольше необходимого, хоть эта мысль и заставляла его изрядно нервничать.

От завтрашнего дня зависело всё, и он прекрасно это понимал, но предстоящая встреча с Дамблдором внушала немалую тревогу.

* * *

На следующее утро Гарри впервые за долгие месяцы проснулся сам, а не от града жалящих заклятий и отборной ругани Филмора, выгонявших его из постели, — перемена, безусловно, приятная.

Потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя и вспомнить, где именно он находится, после чего он тяжело вздохнул при мысли о том, с чем ему предстоит столкнуться сегодня. Но пока что нужно было сделать утреннюю зарядку, прежде чем вообще о чём-то думать.

Натянув спортивную одежду и сунув Букле лакомство перед уходом, он вышел из паба и побежал по улицам маггловского Лондона. Миновав вокзал Чаринг-Кросс, Гарри в конце концов оказался в Сент-Джеймсском парке, сделал там несколько кругов и направился обратно к «Дырявому котлу», где завершил тренировку отжиманиями и другими упражнениями.

Он принял душ и, хотя на улице стояло тепло, с наслаждением подставил уставшие мышцы под горячие струи воды, после чего оделся и спустился на завтрак.

— Доброе утро, сэр, — с улыбкой поздоровался Том. — Желаете позавтракать? — спросил он.

— Можно мне овсянки, пожалуйста, и, если найдутся, фруктов? — попросил Гарри: после утренних трудов у него разыгрался аппетит.

— Сию минуту, — отозвался Том с неизменной улыбкой.

Гарри принялся за еду, размышляя о том, как подступиться к Дамблдору. Хотя за долгие годы он провёл рядом с директором немало времени, здешний Дамблдор мог оказаться совсем иным. Тот, из его времени, отличался широтой взглядов, но как отреагирует на него эта, более молодая версия, Гарри не знал. Оставалось лишь надеяться, что директор не сочтёт его сумасшедшим и не упечёт в больницу Святого Мунго.

Он отчаянно пытался придумать надёжный план, но так и не смог выстроить ничего толкового, поэтому решил действовать по обстоятельствам и сделать всё необходимое, лишь бы Дамблдор ему поверил. Он просто обязан был заставить его поверить.

В конце концов Гарри собрался с духом, вышел из паба и аппарировал в Хогсмид.

Дорога от деревни до ворот Хогвартса показалась ему бесконечной: нервозность накатила с новой силой, и всю дорогу Гарри изводил себя бесконечными сомнениями.

Наконец он подошёл к воротам, но те оказались заперты. Гарри с облегчением выдохнул, словно получив неожиданную отсрочку, хотя и сомневался, что у него хватит смелости вернуться, если он сейчас уйдёт.

Он снова вздохнул, взъерошил пятернёй волосы и уже повернулся, чтобы уйти, как вдруг знакомый до боли голос заставил его замереть на месте.

— Ты чего тут забыл? Ученикам летом здесь быть не положено, — сказал ему Хагрид.

Гарри нерешительно повернулся к полувеликану; вид старого друга согрел душу и принёс мимолётное облегчение.

Выглядел он в точности так, как помнил Гарри, вплоть до коричневого кротового тулупа, разве что кожа вокруг глаз была не такой морщинистой.

— Ой, прости, я думал, ты из здешних. Уж больно похож на парня из школы, — нахмурившись, извинился Хагрид.

Эти слова натолкнули Гарри на мысль, и он мысленно поблагодарил великана за невольную подсказку.

— Вообще-то я надеялся поступить сюда и хотел поговорить об этом с профессором Дамблдором, — с улыбкой ответил Гарри.

— Ну, не знаю, — с сомнением протянул Хагрид. — Ворота-то велено на замке держать, — объяснил он.

— Я с радостью отдам волшебную палочку, — предложил Гарри.

В этот миг к воротам подскочил огромный, обильно пускающий слюни пёс. Бешено виляя хвостом, он всеми силами пытался привлечь к себе внимание Гарри.

— Привет, — поздоровался Гарри и принялся гладить чудище сквозь прутья. — Ну и слюнявый же ты, а? — усмехнулся он, пока пёс продолжал пускать слюни, оставив между ними на земле целую лужу.

Пёс радостно гавкнул, когда Хагрид оттащил эту громадину назад.

— Назад, Дозер, пёс бестолковый, — проворчал он.

— Дозер? — спросил Гарри, вскинув бровь.

— Да он только и делает, что дрыхнет, — ответил Хагрид, тряхнув косматой головой.

— Ясно, — сухо отозвался Гарри.

— Впустить я тебя так просто не могу, но могу узнать у профессора Дамблдора, примет ли он тебя, — решил Хагрид.

— Хорошо, — нервно ответил Гарри.

— Сиди тут, Дозер, побудь с парнем, — велел Хагрид собаке, и та сразу бросилась вперёд, чтобы Гарри снова её потискал. — Видать, парень ты хороший, он мало к кому идёт, — рассудил вслух Хагрид, прежде чем повернуться и зашагать к замку.

Гарри нервно ждал, рассеянно поглаживая пса, пока минут через пятнадцать Хагрид не вернулся и не принялся отпирать ворота.

— Ты уж извини, но нынче осторожность не помешает, — объяснил он. — Профессор Дамблдор сказал, что примет тебя, только палочку убери подальше, — посоветовал он.

— Я понимаю, — ответил Гарри. — Хотя глупо было бы нападать на Дамблдора: жить мне ещё не надоело, — усмехнулся Гарри, зная, что толика лести в адрес директора непременно расположит к нему полувеликана.

Хагрид провёл Гарри через двор и знакомые школьные коридоры к каменной горгулье, которая тут же отскочила в сторону при их приближении.

Гарри остановился и глубоко вдохнул, готовясь к тому, что ему предстояло сделать.

— Ты в порядке, парень? — обеспокоенно спросил Хагрид.

— Всё в порядке, просто немного нервничаю, — искренне ответил Гарри.

Хагрид хохотнул.

— Да брось ты, профессор Дамблдор человек хороший, во всём разберётся, — успокоил он, хлопнув Гарри по спине так, что тот едва не растянулся на полу. — Мне пора, до начала семестра дел невпроворот. Надеюсь, ещё увидимся. Меня, кстати, Хагридом зовут, — представился он, протягивая парню ручищу размером с лопату.

— Гарри, — ответил парень, с радостью пожимая его руку.

— Всё будет хорошо, Гарри, — пообещал Хагрид, прежде чем развернуться и оставить подростка перед винтовой лестницей.

Гарри глубоко вздохнул, поднялся по винтовой лестнице и, оказавшись наверху, тихо постучал в дверь.

— Войдите, — мгновение спустя глухо отозвался голос директора.

Гарри нерешительно приоткрыл дверь и вошёл в кабинет. Всё выглядело точно так же, как всегда, разве что человек, сидевший за столом, казался чуть моложе, чем помнил Гарри.

— Чем могу пом…

Директор осёкся, и брови его заметно приподнялись, едва он увидел Гарри.

— Надо же, как ты похож на одного из наших учеников, — заметил Дамблдор, цепко и оценивающе глядя на него. — Сходство просто поразительное, — добавил он с искренним изумлением.

Прежде чем ответить, Гарри с трудом сглотнул.

— В каком-то смысле из-за этого я и пришёл, сэр, — ответил он, не зная, с чего начать.

Дамблдор заметил явную тревогу юноши и тепло ему улыбнулся.

— В таком случае присаживайся и расскажи, что тебя привело, не торопясь, — предложил он, указав на кресло напротив.

Гарри кивнул и опустился на предложенное место, радуясь возможности сесть: ноги начали слегка подрагивать.

— Здравствуй, Фоукс, — поздоровался Гарри с фениксом, и тот отозвался трелью, слетел с жёрдочки и взобрался парню на плечо.

— Вижу, ты знаком с моим другом, — вмешался Дамблдор. — Хотя я абсолютно уверен, что мы никогда не встречались, — озадаченно добавил он, пытаясь припомнить, не доводилось ли ему видеть этого юношу прежде.

Гарри провёл рукой по волосам, совершенно не зная, что сказать.

— Почему бы тебе просто не сказать прямо то, что должен? По моему опыту, излишне тщательный подбор слов редко идёт делу на пользу, — посоветовал Дамблдор, слегка подавшись вперёд.

Гарри кивнул и снова собрался с духом, прежде чем заговорить.

— Что вы думаете о путешествиях во времени, сэр? — тихо спросил он.

Дамблдор откинулся на спинку кресла, явно обдумывая заданный вопрос.

— Магия — удивительная штука, и боюсь, мы едва прикоснулись к тому, на что она способна, — вслух поразмыслил он. — Мне посчастливилось стать свидетелем поистине невероятных вещей, которые большинство сочло бы невозможными, но я собственными глазами видел обратное, — покачал он головой. — Путешествия во времени в сравнении с ними не так уж впечатляют, хотя всем известно, что и у них есть свои пределы, — он нахмурился. — Ты хочешь сказать, что совершил далёкое путешествие во времени? — скептически осведомился Дамблдор.

Гарри снова кивнул.

— На двадцать лет, — сипло ответил он.

— Вот как? — не без веселья переспросил Дамблдор. — Весьма впечатляющее свершение. И как же твоё имя, молодой человек? — закончил он, глянув на Гарри поверх очков-половинок.

Гарри вздохнул и судорожно сглотнул, прежде чем ответить.

— Гарри Джеймс Поттер, сэр, — ответил он.

Дамблдор задумчиво посмотрел на него и кивнул.

— Едва ты вошёл, ты напомнил мне юного Джеймса, хотя глаза у тебя совсем как у другой нашей ученицы, — негромко произнёс Дамблдор.

— Лили Поттер… Эванс, — уточнил Гарри.

— Действительно, — согласился Дамблдор. — Значит, мистер Поттер всё же преуспеет в своём стремлении, — добавил он, задумчиво поглаживая бороду.

Гарри промолчал, ожидая, пока старик заговорит.

— Послушай, Гарри, я не сомневаюсь, что ты тот, за кого себя выдаешь, но в такое время осторожность лишней не бывает, — помолчав, снова заговорил Дамблдор. — Мне так или иначе придется подтвердить твою личность, — серьезно добавил он.

— Я сделаю всё, что потребуется, сэр, — искренне ответил Гарри.

— Вот и славно, — тепло улыбнулся Дамблдор. — Я могу применить чары проверки крови или расспросить тебя под сывороткой правды — выбор за тобой.

— Можно зелье? — спросил Гарри, которому совершенно не хотелось отдавать старику кровь: кто знает, как тот ей распорядится.

Дамблдор кивнул.

— Солли, — позвал он.

В кабинете с хлопком возник домовой эльф в переднике с гербом Хогвартса и поклонился директору.

— Не мог бы ты узнать у профессора Слизнорта, не согласится ли он одолжить мне немного сыворотки правды? — попросил Дамблдор. — Передай, что я, разумеется, возмещу потраченное.

Эльф с хлопком исчез.

Несколько минут они провели в спокойном, благожелательном молчании, пока не вернулся эльф с маленьким флаконом прозрачной жидкости в руке. Передав его Дамблдору, домовик с хлопком исчез, и они снова остались одни.

— Ты знаком с сывороткой правды, Гарри? — поинтересовался Дамблдор.

Гарри кивнул.

— Да, сэр, хотя по доброй воле пить еще не приходилось, — пояснил он.

— Хорошо, — кивнул Дамблдор, поднимаясь из-за стола и подходя к юноше. — Открой рот, пожалуйста.

Гарри послушался. Директор капнул ему на язык три капли зелья и стал ждать, пока глаза юноши не подернутся характерной стеклянной поволокой — признаком того, что зелье подействовало.

— Как тебя зовут? — спросил Дамблдор.

Гарри сразу же почувствовал, что способен побороть действие зелья, но решил не сопротивляться: в конце концов, ему нужно было завоевать доверие директора.

— Гарри Джеймс Поттер, — честно ответил он.

— Какова твоя дата рождения? — осведомился Дамблдор.

— Тридцать первого июля тысяча девятьсот восьмидесятого года, — ответил Гарри.

— Кто твои родители? — продолжил расспросы Дамблдор.

— Лили и Джеймс Поттер, — без запинки отозвался Гарри.

— А зачем ты прибыл сюда? — с любопытством спросил Дамблдор.

— Чтобы убить Тома Риддла, не дать ему истребить наш народ и спасти свою семью, — выдохнул Гарри; голос перехватило, когда перед мысленным взором встали Сириус и родители.

Дамблдор вздохнул, вернулся на свое место и стал ждать, пока действие зелья рассеется.

Почувствовав, что чары спали, Гарри тяжело сглотнул и посмотрел на Дамблдора.

— Прости за последний вопрос, мальчик мой, но мне необходимо было знать, — объяснил Дамблдор. — Значит, о наших бедах ты осведомлен более чем подробно.

Гарри кивнул.

— И ты уже сталкивался с ним лично? — нахмурился Дамблдор.

— С самого рождения, — мрачно подтвердил Гарри.

— Не пояснишь? — попросил директор.

Гарри вздохнул.

— Почему бы вам не взглянуть самому? Уверен, волшебник вашего масштаба сведущ в легилименции, — предложил Гарри. — Я опущу щиты окклюменции вокруг воспоминаний о нем, если вы пообещаете смотреть только их и никуда больше не лезть. Там слишком много личного, — серьезно добавил он.

— Ты владеешь окклюменцией? — неподдельно удивился старик.

— Без нее мне не уберечь свои тайны, — заметил Гарри.

— И верно. Что ж, легилименция незаконна, мистер Поттер, — заметил Дамблдор. — Но у меня есть Омут памяти: так ты сам сможешь выбрать, какие воспоминания мне показать.

А применение сыворотки правды строго ограничено законом, — подумал про себя Гарри.

Тем не менее он кивнул. Дамблдор призвал каменную чашу и поставил ее на стол между ними.

Вздохнув, Гарри кончиком палочки извлек воспоминания из головы и перенес их в чашу.

— Я не хочу видеть это снова, — произнес он и жестом предложил Дамблдору погрузиться в Омут одному.

Дамблдор понимающе кивнул и погрузился в толщу мрачных воспоминаний.

Он вынырнул лишь спустя немалое время — мрачный и глубоко потрясенный, с блестевшими от нахлынувших чувств глазами.

Не говоря ни слова, директор открыл нижний ящик стола, щедро плеснул себе какой-то коричневой жидкости и выпил залпом.

Пока директор был занят, Гарри воспользовался моментом, забрал воспоминания и вернул их на место.

— Мне очень жаль, что тебе выпала столь тяжелая жизнь, Гарри, — искренне прошептал Дамблдор. — Но если ты убьешь его из мести, ты станешь ничем не лучше него, — умоляюще добавил он.

— Дело не только в мести. Есть и другие причины, о которых я пока не готов говорить, — объяснил Гарри.

Он решил не говорить старику о пророчестве, чтобы тот не попытался взять его под контроль. В конце концов, ему нужен был союзник, а не опекун.

— Надеюсь, со временем ты сможешь мне довериться, мальчик мой, — с пониманием отозвался Дамблдор.

— Я тоже на это надеюсь, — тихо ответил Гарри.

Дамблдор кивнул и глубоко вздохнул.

— Значит, ты хочешь учиться в Хогвартсе? — спросил он.

— Да, сэр, — ответил Гарри. — Мне всё еще нужно закончить последние два курса.

— Конечно, — кивнул Дамблдор. — Но как ты намерен поступить со своей семьей? Здесь ты одного возраста с собственным отцом.

— Честно говоря, не знаю, — прямо ответил Гарри. — Я надеялся, что смогу познакомиться с ним поближе и, может быть, мы даже подружимся. — Он пожал плечами.

— Вы слишком похожи, — покачал головой директор. — И поить тебя Оборотным зельем тоже нельзя, — добавил он, нахмурившись.

Гарри скривился от одной этой мысли.

— Менять имя и внешность ты бы не согласился? — полувопросительно произнес Дамблдор, уже зная ответ.

— Нет, — твердо ответил Гарри.

— Тогда остается лишь один выход, — вздохнул директор, поднимаясь и направляясь к камину.

— Что вы делаете? — встревоженно вскочил на ноги Гарри.

Дамблдор снова вздохнул.

— Стоит людям бросить на тебя один взгляд, как они поймут, что ты Поттер. Это неоспоримо, да и мне самому не по душе мысль скрывать правду, — с сокрушением признал он. — Прятать тебя — слишком много хлопот, а оставлять одного в этом мире чересчур опасно. Поэтому я свяжусь с Чарлусом и Дореей и посмотрю, что они смогут предложить. В конце концов, они твоя семья, и я уверен, они всё поймут.

— Нет, постойте, я не готов с ними встречаться! — взмолился Гарри. — И я могу сам о себе позаботиться! — твердо добавил он.

— Мальчик мой, чем дольше мы откладываем, тем будет хуже, — печально отозвался Дамблдор. — По крайней мере, сейчас у нас есть время всё обдумать, а тянуть дальше некуда: до начала занятий меньше трех недель, — заключил он с сочувственной улыбкой.

Гарри лишь ошарашенно хлопал глазами, не в силах связать и пары слов, и в конце концов обреченно опустил голову.

— Вот и молодец, — мягко произнес Дамблдор. — Я останусь рядом и поддержу тебя, каким бы ни был исход, обещаю.

Гарри удрученно опустился обратно в кресло. Мелькнула даже мысль сбежать, хотя он понимал: раз уж Дамблдор всё решил, это ничего не даст.

Дамблдор глубоко вдохнул и бросил в пламя горсть летучего пороха.

— Поместье Поттеров! — четко назвал он цель и опустил голову в позеленевшее пламя.

Мгновение спустя он вынырнул из камина и снова сел за стол.

— Они сейчас будут, — кивнул он Гарри.

Гарри глубоко вздохнул и с трудом сглотнул, пытаясь унять подступившую тошноту, хотя мысль о встрече с дедушкой и бабушкой одновременно наполняла его волнением.

Как Дамблдор и обещал, всего через пару минут камин вспыхнул, и из огня появилась женщина лет пятидесяти с небольшим. Взмахом палочки она смахнула с себя пепел.

Она едва успела сделать шаг в глубь кабинета, как подняла глаза — и замерла как вкопанная при виде подростка в кресле, потрясенно распахнув глаза.

Это была очень красивая женщина с длинными густыми черными волосами, тонкими чертами лица и светло-серыми глазами. Миниатюрная, стройная, ростом футов пяти с половиной.

Минуло всего мгновение, как огонь вспыхнул снова, выпустив внушительного мужчину под шесть футов ростом. Он был статен и крепко сложен; темно-каштановые волосы цветом в точности совпадали с карими глазами.

— Надеюсь, повод чертовски важный, Дамблдор, — проворчал он, тоже выходя из камина и смахивая золу с черной мантии, но тут же налетел на жену, которая всё так же завороженно смотрела на Гарри.

Натолкнувшись на нее, мужчина нахмурился, поднял глаза и, заметив юношу, в изумлении вскинул брови до самых волос.

— Как я уже сказал, нам предстоит обсудить весьма щекотливое дело, — нарушил тишину Дамблдор. — Присаживайтесь, пожалуйста, — попросил он, жестом указав на два кресла рядом с Гарри.

Голос директора вывел обоих из оцепенения, и они заняли предложенные места, явно не находя слов.

Поняв, что Гарри не в силах вымолвить ни слова, Дамблдор вздохнул и взял слово сам:

— Этим утром ко мне явился этот молодой человек, — серьёзно начал директор, — и поведал весьма примечательную историю. Прошу вас, дайте мне всё объяснить, — добавил он, заметив, что Чарлус готов перебить. — Уверен, когда я закончу, Гарри ответит на любые ваши вопросы.

Поттеры кивнули: пока они просто не знали, что ещё остаётся делать.

— Я проверил каждое его слово и не сомневаюсь: он позволит вам сделать то же самое любым способом, какой сочтёте нужным, — продолжил Дамблдор, бросив вопросительный взгляд на Гарри.

Гарри кивнул в знак согласия, и Дамблдор продолжил:

— Как бы трудно ни было в это поверить, но этот юноша — на самом деле ваш внук.

Чарлус тут же фыркнул.

— Что за шуточки, старый ты хрыч? — сердито потребовал ответа он. — Джеймс с ним почти ровесники, а других детей у нас нет, и тебе это прекрасно известно.

— Именно так, — со вздохом признал Дамблдор. — Юный Гарри родился в тысяча девятьсот восьмидесятом году.

Чарлус отрывисто расхохотался.

— Ты спятил, — отрезал он. — Это, чёрт побери, через четыре года!

— Чарлус, — предостерегающе вмешалась Дорея. — Уверена, этому есть объяснение, — рассудила она, с живым любопытством ожидая, куда повернёт разговор.

— Есть, — Дамблдор слегка склонил голову. — Но полагаю, объясниться стоит самому Гарри. Мне известны лишь самые общие черты.

Поттеры повернулись к Гарри, и под их пристальными взглядами он сразу почувствовал сильную неловкость.

— Простите, — начал он. — Я не собирался вас тревожить и ничего от вас не прошу, — искренне добавил он. — Но мне пришлось вернуться сюда, чтобы убить Волдеморта.

— Убить?.. Ты же просто мальчишка, — встревоженно произнесла Дорея. — С какой стати тебе вообще этим заниматься? — недоверчиво спросила она.

Гарри со вздохом покачал головой.

— Вы многого не понимаете, — неуверенно отозвался он.

— Так попробуй объяснить, — твёрдо потребовала Дорея.

Гарри снова вздохнул.

— Джеймс действительно мой отец, и я родился в тысяча девятьсот восьмидесятом. Моё имя — Гарри Джеймс Поттер, — честно признался он. — Волдеморт убил моих родителей, когда мне был год, и пытался убить меня, но не сумел. И с тех самых пор пытается снова и снова, — торопливо закончил он.

— Джеймса убили? — с ужасом переспросила Дорея.

— Да, — подтвердил Гарри. — И маму тоже. А вырастили меня мамины родственники.

— Какого дьявола тебя растили не мы?! — яростно вмешался Чарлус.

— Вы уже были мертвы. И я даже не знал о вашем существовании, пока пару месяцев назад мне всё не открылось, — пожал плечами Гарри.

Дорея покачала головой, с грустью глядя на мальчика.

— Но это всё равно не объясняет, почему убить его должен именно ты, — заметила она.

— Всё сложно, — ответил Гарри, покосившись на директора и давая понять, что не желает обсуждать некоторые вещи в его присутствии.

— Прости, но мы должны понять, — настояла Дорея.

Гарри кивнул.

— Кто-нибудь из вас владеет легилименцией? — спросил он, не придумав другого способа показать то, что пытался объяснить.

— Я владею, — отозвался Чарлус.

— Я сниму щиты окклюменции, и вы сами увидите, почему я обязан это сделать. Но предупреждаю: многие воспоминания далеко не из приятных, — сказал он. — Я не стану мешать вам смотреть всё, что сочтёте нужным. Просто хочу, чтобы вы убедились: я говорю правду и ни в чём не пытаюсь вас провести.

— Ты знаешь окклюменцию? — явно удивился Чарлус.

Гарри лишь кивнул.

Чарлус с Дореей переглянулись, и мужчина решительно кивнул:

— Ладно, — согласился он, пожимая плечами. — Зато снимем все сомнения.

Он достал палочку и задумчиво посмотрел на Гарри.

— Легилименс, — прошептал он и погрузился в сознание мальчика.

Дамблдор тут же наколдовал стакан и наполнил его той же коричневой жидкостью, какую пил сам чуть раньше. Он поставил его на стол перед креслом Чарлуса, вызвав тревожный взгляд Дореи.

— Ранее я видел часть его воспоминаний. Боюсь, когда твой муж закончит, это ему понадобится, — серьёзно пояснил директор.

Дорея лишь вскинула бровь, глядя на директора, и осталась ждать, пока закончит муж. Она терпеть не могла легилименцию, но понимала её необходимость в эту минуту.

Гарри наблюдал, как вся его жизнь смутным вихрем проносится перед глазами. Он потерял счёт времени, но понял, что прошло немало, когда всё наконец прекратилось; голова раскалывалась от чудовищного напряжения.

Почти целый час Дамблдор и Дорея наблюдали, как Чарлус и Гарри недвижно смотрят друг на друга, пока мужчина беспрепятственно просматривает воспоминания юноши.

Закончив, Чарлус покинул сознание Гарри, тут же вскочил на ноги, отвернулся и зашагал к стене, неудержимо дрожа всем телом.

— Чарлус?.. — встревоженно позвала Дорея.

Он лишь покачал головой и повернулся к Гарри. В его глазах блестели слёзы, а во взгляде, прикованном к мальчику, застыли ужас и немое потрясение.

— Чарлус, что ты там увидел? — спросила Дорея.

Она сразу поняла: увиденное ужасно. Её муж был самым стойким человеком из всех, кого она знала, он сам прошёл через войну, но в таком состоянии она не видела его никогда.

— Чарлус, — умоляюще повторила она.

Чарлус повернулся к ней и тяжело сглотнул.

— Что ты увидел? — снова спросила она.

— То, чего никто никогда не должен видеть. Тем более ребёнок, — глухо ответил он. — Как, чёрт тебя дери, ты вообще жив? — слабо спросил он у Гарри.

Гарри растирал виски, пытаясь унять пульсирующую боль в голове.

— Мне просто везло, — вздохнул он.

Чарлус покачал головой.

— Тут дело не в одном везении, — произнёс он, заметив на столе стакан и опрокинув его залпом. — Ты чертовски сильный волшебник, — переведя дух, закончил он.

— Я просто хотел, чтобы вы поняли: я не лгу, — объяснил Гарри. — Как я и сказал, мне ничего от вас не нужно. Я просто хотел познакомиться с вами... и, может быть, подружиться с отцом, — искренне добавил он.

— Я не сомневаюсь, что ты говоришь правду, — шёпотом отозвался Чарлус. Он снова сел на своё место и положил руку Гарри на плечо. — Но я не могу позволить тебе драться с ним. Ты просто мальчишка, и эта ноша не должна быть твоей заботой.

— Вы же сами видели: она уже моя, — возразил Гарри.

Чарлус лишь посмотрел на него и тяжело вздохнул.

Парню было всего шестнадцать, а он повидал больше, чем положено видеть любому взрослому. Ему бы думать об уроках да веселиться с друзьями, а не вынашивать планы схватки с маньяком-убийцей — и всё из-за такой глупости, как пророчество. Уж чем-чем, а Прорицаниями Чарлус никогда не обольщался.

Он видел, что переубедить мальчишку не удастся: упрямства тому было не занимать — вылитая Дорея.

— Тебе осталось отучиться два года. Почему бы не закончить школу, а там посмотрим, как пойдут дела? — предложил он. — По крайней мере, это даст тебе время подготовиться.

— Я так и планировал, — отозвался Гарри. — Я собирался вернуться в Хогвартс, ради этого сегодня и пришёл. Я вовсе не хотел всё это заваривать.

— И в этом кроется главная трудность, с которой нам предстоит разобраться, — вмешался Дамблдор. — Как видите, сходство между юным Джеймсом и Гарри поразительное. Именно поэтому я и позвал вас обоих. Разумеется, мы могли бы применить чары изменения внешности, чтобы скрыть эти черты...

Чарлус нахмурился и покачал головой:

— Это несправедливо по отношению к парню. К тому же достаточно его оглушить, и это сорвёт маскировку, — заметил он. — Он не должен скрывать, кто он такой. Мальчик и так уже многое пережил, — с горьким вздохом добавил Чарлус.

— Сказать, что он внебрачный ребёнок, мы тоже не можем — его затравят, — вставила Дорея.

— Ага, как и нас, — заметил Чарлус.

— Я не хочу создавать проблем, — подал голос Гарри, чувствуя, сколько хлопот навлёк на их головы.

— Глупости, — отрезал Чарлус. — Ты наша семья, откуда бы и из какого бы времени ты ни пришёл. Братьев и сестёр у меня нет, так что племянником тебя тоже не объявишь, — со вздохом добавил он.

— Но придумать-то что-то надо! Мальчишку же вполне можно принять за близнеца Джеймса, — в сердцах бросила Дорея.

Чарлус резко вскинул голову и с усмешкой посмотрел на жену.

— Повтори-ка, — попросил он.

— Что именно? Что его... — Она осеклась на полуслове. — ...можно принять за близнеца Джеймса, — шёпотом закончила она и задумчиво смерила Гарри взглядом.

— Погодите, — подал голос Гарри, сообразив, к чему всё клонится. — Нет. Просто... нет.

— А ведь это может сработать, — заключила Дорея, пропустив его протест мимо ушей.

— Да как такое сработает? — слабо спросил Гарри.

— Вполне может, — согласился Чарлус. — О Джеймсе никто не знал, пока мы не отправили его в школу, кроме Дилис, которая уже умерла, да ещё... Арктуруса. Он единственный бывал у нас в доме, пока Джеймс рос, — со вздохом закончил он.

— Ему мы всегда сможем рассказать, — предложила Дорея. — Он поймёт. Это же семья, Чарлус, он поймёт.

Чарлус кивнул.

— Скажем просто, что отправили его учиться с наставниками на дому. Чёрт, парень более чем одарён, в это легко поверят, — заметил Чарлус. — Он же прямо вундеркинд, — добавил он совершенно искренне. — И скажем, что вернули домой из-за войны: захотели держать поближе, — победно подытожил он.

— Я бы не советовал ставить в известность мистера Блэка, — веско вмешался Дамблдор.

— Это семейное дело, Дамблдор, — с раздражением отрезал Чарлус. — И тебя оно больше не касается.

Дамблдор лишь пожал плечами и промолчал.

Дорея вздохнула.

— Всё это замечательно, но ты забываешь об одном, — покачала она головой.

Чарлус нахмурился и вопросительно взглянул на жену.

— Джеймс, — с досадой напомнила Дорея.

— А, — бесстрастно уронил Чарлус.

Некоторое время оба сидели молча, пока Чарлус снова не заговорил:

— Скажем ему правду, — просто произнёс он.

Дорея нахмурилась и покачала головой:

— Ему всего шестнадцать, Чарлус, нельзя взваливать на него такое, — вздохнула она.

— Мы не можем врать сыну. Чёрт возьми, он заслуживает шанса узнать парня, и нянчиться с ним вовсе не требуется. Глядишь, хоть немного повзрослеет, пойдёт только на пользу, — ответил он.

Он вздохнул, прежде чем продолжить:

— Я не говорю, что будет легко, вовсе нет. Но будет куда хуже, если мы попытаемся от него это скрыть, — подчеркнул он. — Мы семья, и в каком бы родстве мы ни состояли, мы обязаны держаться друг за друга. Нас и так слишком мало, чтобы плодить между собой ложь и тайны, — закончил он, печально покачав головой.

— Честное слово, всё в порядке, — снова подал голос Гарри. — Я могу просто сменить имя и наложить чары изменения внешности, — предложил он, хотя и без малейшей охоты.

— И не вздумай, — твёрдо возразил Чарлус. — Ты Поттер, — просто добавил он.

— Из-за меня одни проблемы, а я этого не хотел, — с грустью сказал Гарри. — Мне ничего не нужно, со мной всё хорошо. Золота у меня более чем достаточно, чтобы купить себе дом после школы. Может, лучше просто забудем обо всём? — предложил он и поднялся, чтобы уйти.

Он правда не хотел создавать семье проблем: он шёл сюда лишь затем, чтобы поступить в школу и, быть может, обрести столь нужного союзника в лице Дамблдора, а оказался втянут во всё это совершенно неожиданно.

— А как же мы? — взволнованно спросила Дорея, поднимаясь на ноги. — Ты думаешь, мы сможем просто забыть, что встретили тебя? — покачала она головой. — Ты наш внук, и неважно, как именно ты сюда попал, — твёрдо закончила она.

Гарри замер, взявшись за дверную ручку, и тяжело сглотнул.

Чарлус встал и положил руку жене на плечо.

— Я же говорю, Гарри, наша семья немногочисленна, — тихо произнёс он. — После Джеймса нам так и не довелось завести ещё детей, — голос его перехватило. — Мы не можем просто сделать вид, будто тебя нет. Ты наша семья, и у тебя больше никого нет. Джеймс поймёт. Наверное, не сразу, но поймёт. Он всегда хотел брата — точно так же, как мы хотели ещё детей, — закончил он со слабой улыбкой.

— У меня никогда не было семьи, — прошептал Гарри.

— А теперь есть, — ответил Чарлус. — Придётся привыкать, но мы как-нибудь со всем разберёмся, — добавил он с кивком.

— Но это несправедливо к отцу, — покачал головой Гарри.

— А прятаться от него и не дать ему шанса — ещё несправедливее, — заметил Чарлус.

Гарри запустил пятерню в волосы.

Ситуация была ещё более дикой, чем он мог себе представить, и он совершенно не знал, как быть. Казалось, выбора у него просто нет. Он мог развернуться, спрятаться и жить со знанием, что ранил единственную семью, какая у него когда-либо была, — либо встретить лицом к лицу то, что надвигалось.

Он повернулся к супругам и увидел мольбу в их глазах.

Как он мог отказать им?

Простой ответ: никак, и он это знал. Они готовы хотя бы попытаться — значит, должен попытаться и он. Уйди он сейчас, не попробовав, — потом локти себе искусает.

Он вздохнул и кивнул, заметив, как лица дедушки и бабушки озарились облегчением.

— Я приведу его, — предложила Дорея, направляясь к камину, но вдруг остановилась: — Там же Сириус.

При упоминании крёстного у Гарри перехватило дыхание.

— О нём побеспокоимся после того, как поговорим с Джеймсом, — ответил Чарлус.

Дорея кивнула, бросила в огонь щепотку летучего пороха и исчезла в пламени.

— Если ты намерен учиться в Хогвартсе, Гарри, мне потребуются какие-то свидетельства об успеваемости, — нарушил Дамблдор повисшую тишину.

Гарри кивнул, достал из кармана принесённые результаты СОВ и передал директору.

Дамблдор бегло просмотрел пергамент и воодушевлённо закивал:

— Весьма впечатляюще, — похвалил он. — Поистине впечатляюще, — добавил он с улыбкой.

Чарлус нахмурился, забрал у него пергамент, чтобы прочесть самому, и брови его заметно поползли вверх.

— Сплошные «Превосходно» и «Превосходно+», — с гордостью произнёс он. — Меньшего я и не ожидал. Особенно после всего, через что тебе пришлось пройти. Василиск в двенадцать лет — надо же! — добавил он с явным восхищением.

— Василиск? — всполошился Дамблдор.

— Парень более чем впечатляет, — отмахнулся Чарлус, явно не желая делиться подробностями со стариком. — Дорея обрадуется одной твоей способности, хотя лучше держи её при себе: люди до сих пор уверены, что это тёмная магия, — посоветовал он, покачав головой.

Гарри кивнул в знак согласия.

Он понял, что Чарлус имеет в виду дар змееуста, и по собственному опыту знал, насколько тот прав.

Всего несколько минут спустя Дорея вновь шагнула из камина и кивнула мужу:

— Он идёт. Я сказала, что нам предстоит серьёзный семейный разговор, — взволнованно пояснила она.

Чарлус лишь кивнул и приготовился ждать появления сына.

Спустя мгновение пламя снова взметнулось, и Гарри впервые увидел отца вживую.

Они и вправду походили друг на друга как две капли воды, разве что глаза были другими, а черты лица Гарри — чуть тоньше. Впрочем, даже встань они рядом, различия едва ли бросились бы в глаза: только по взгляду и можно было безошибочно понять, что перед тобой два разных человека.

Джеймс Поттер шагнул из камина и сразу принялся оправдываться, явно решив, что дело в каких-то школьных провинностях:

— Что бы там ни случилось, это не я! Я прилично себя вёл…

Он осёкся, заметив Гарри, и на его лице застыло ровно то же выражение, что и у родителей, когда те впервые его увидели.

— Чёрт… — прошептал он.

— Выбирай выражения, Джеймс, — с досадой покачала головой Дорея.

— Не каждый день заходишь в комнату и видишь собственного двойника, — резонно возразил Джеймс. — Это что, Оборотное зелье? — спросил он, подходя ближе и с благоговейным изумлением разглядывая Гарри.

— Нет, Джеймс, и перестань тыкать в бедного мальчика, — осадила Дорея. — Как раз об этом нам и нужно поговорить. Сядь, пожалуйста, — серьёзно потребовала она.

— Значит, я не влип? — с облегчением уточнил Джеймс.

— Нет, — подтвердил Чарлус. — Но разговор предстоит очень серьёзный.

Джеймс нахмурился и сел на стул, на который указала мать, выжидающе глядя на родителей.

Чарлус вздохнул: он очутился в том же положении, что и Гарри немного раньше, и понятия не имел, с чего начать.

— Это, — начал он, — Гарри, — и жестом указал на юношу.

— Ладно, — со скепсисом протянул Джеймс. — И что, он какой-то давно потерянный родственник? — спросил он, уже успев подметить их невероятное сходство.

— В некотором роде, — признал Чарлус. — Но он не отсюда, — со вздохом добавил он.

Джеймс нахмурился:

— Ну и откуда же тогда? — с любопытством спросил он.

Чарлус и Дорея переглянулись, и заговорила Дорея:

— Гарри родился в тысяча девятьсот восьмидесятом, — вздохнула она.

Джеймс помотал головой и в полном недоумении уставился на родителей.

— Сейчас семьдесят шестой, — напомнил он.

Чарлус вздохнул и запустил пятерню в шевелюру, наглядно показав, от кого Гарри перенял эту привычку.

— Мы в курсе, — раздражённо бросил он. — Гарри переместился во времени, — просто объяснил он.

Джеймс лишь рассмеялся и покачал головой, но тут же осёкся, увидев, насколько у родителей помрачнели лица.

— Вы серьёзно?.. — выдавил он.

— Вполне, — тихо подтвердила Дорея.

Джеймс вскинул брови и пристально вгляделся в Гарри, изучая в нём каждую мелочь.

— Ты выглядишь точь-в-точь как я, — прошептал он.

Гарри тяжело сглотнул и кивнул.

— Ты мой брат? — спросил Джеймс, и от прежнего веселья на его лице не осталось и следа.

Гарри снова сглотнул и едва заметно покачал головой.

— Тогда кто ты? — спросил Джеймс почти с отчаянием.

Гарри попытался заговорить, но слова застряли в горле — он не смог издать ни звука.

— Он твой сын, — сдавленно произнесла Дорея.

От этого признания глаза Джеймса полезли на лоб. Он вскочил, потрясённо мотая головой, и вдруг расхохотался:

— Нет, бред какой-то, не может быть! Он что, вернулся назад на…

— На двадцать лет, — перебил его Гарри.

Джеймс повернулся к нему и снова помотал головой:

— Это невозможно, — отрезал он. — Какого чёрта ты вообще явился? Почему я из будущего о тебе не забочусь? — спросил он в полном замешательстве.

Гарри вздохнул и с грустью посмотрел на отца.

— Ты погиб, — прошептал Гарри.

Джеймс замер, и на его лице застыл ужас.

— Как? — едва слышно выдавил он мгновение спустя.

— Тебя убили, когда я был ещё младенцем, — с волнением объяснил Гарри. — Это одна из причин, почему я вернулся: не дать этому случиться с тобой и с мамой.

Джеймс повернулся к родителям, затем взглянул на Дамблдора — тот наблюдал за ним с явным беспокойством.

— Это правда? — спросил он у директора. — Вы ведь не пытаетесь так расквитаться со мной за все розыгрыши?

— Боюсь, что правда, мистер Поттер. И я, и твои родители уже всё проверили, — серьёзно ответил Дамблдор.

Джеймс снова посмотрел на мать с отцом, и оба они кивнули в подтверждение.

— Но мне ведь всего шестнадцать, — упавшим голосом проговорил он. — Я не готов быть отцом.

— От тебя этого никто и не ждёт, Гарри тоже, — ответил Чарлус.

— Мне не нужен отец, — тихо перебил Гарри. — У меня его никогда не было, не нужен он и сейчас, — с грустью вздохнул он.

— Тогда зачем мы здесь? Я ему не нужен, он сам это сказал, — обратился Джеймс к родителям.

— На него это свалилось точно так же внезапно, как и на нас, Джеймс. Он всего лишь пришёл записаться в школу, а Дамблдор связался с нами, — объяснил Чарлус. — Парень вообще не хотел тебе говорить, он просто собирался уйти, — покачав головой, добавил он.

— Зачем ему это? — спросил Джеймс, глядя на Гарри.

— Потому что он не хотел создавать проблем. Но мы не могли просто дать ему уйти: он наша семья, — ответила Дорея.

Джеймс с пониманием кивнул. Мать всегда внушала ему, что семья превыше всего.

— Это правда не шутка? — переспросил он.

— Нет, сын, это не шутка, — твёрдо ответил Чарлус.

Джеймс вздохнул, провёл рукой по волосам и подошёл к Гарри.

— Ты ведь не пытаешься меня провести? — строго спросил он парня.

Гарри покачал головой.

— Мне ничего ни от кого из вас не нужно. Я просто хотел узнать тебя получше и, может быть, стать твоим другом, — искренне ответил Гарри. — Деньги у меня свои, и всё необходимое тоже есть, — пожав плечами, добавил он.

Джеймс кивнул, хотя Гарри это не слишком убедило.

— Почему бы нам не применить чары проверки крови? Они всё тебе докажут, — предложил он.

Джеймс посмотрел на родителей — те пожали плечами.

— Ладно, — согласился он.

— Хотите, чтобы это сделал я? — предложил Дамблдор.

Джеймс кивнул, и оба юноши подошли к столу.

— Мне нужен лишь образец вашей крови вот в этих флаконах, — распорядился директор.

Гарри кивнул, достал палочку и сотворил два серебряных кинжала тонкой работы.

— Как ты это сделал? — зачарованно спросил Джеймс, принимая один из предложенных кинжалов.

— Гарри — очень одарённый волшебник, — избавил того от ответа Чарлус. — Я не стану раскрывать его секреты, о них он вправе рассказать сам, но он действительно особенный юноша, — твёрдо добавил он.

Джеймс лишь покачал головой и снова обратил внимание на Дамблдора и другого парня.

Он наблюдал, как Гарри буднично полоснул себя по ладони и даже не поморщившись наполнил выданный ему флакон, а закончив, быстро залечил порез.

Джеймс повторил всё за ним, но не сдержал болезненного шипения, когда лезвие врезалось в плоть.

Когда он закончил, Гарри взял его за руку и затянул рану. Только тогда Джеймс впервые обратил внимание на его палочку.

— Странная у тебя палочка, — нахмурившись, заметил он.

— Пришлось заказать новую. Из прежней я вырос, — с грустью объяснил Гарри, не желая обсуждать ни судьбу старой палочки, ни её связь с Волдемортом.

— Красивая, — кивнув, оценил Джеймс.

Дамблдор кашлянул, привлекая внимание обоих юношей.

— Если вы действительно отец и сын, кровь станет золотой; если родство более дальнее — серебряной, — пояснил он, доставая палочку и нараспев произнося заклинание на латыни.

Гарри и без того знал, что кровь станет золотой, и даже не смотрел, а вот Джеймс пристально, не мигая следил за обоими образцами.

И действительно, всего мгновение спустя оба флакона наполнились ярко-золотой жидкостью. Джеймс глубоко вздохнул и, не проронив ни слова, вернулся на своё место.

— А кто была твоя мама? — с внезапным любопытством спросил он.

Гарри тяжело сглотнул, не зная, стоит ли говорить, но скрывать что-либо от отца ему не хотелось.

— Посмотри сам, — ответил Гарри, подошёл ближе к отцу и указал на свои глаза.

Джеймс нахмурился, вгляделся туда, куда указывал парень, и глаза его вдруг расширились от потрясения.

— Лили, — прошептал он, узнав смотрящие на него глаза.

Гарри кивнул.

— Только ей ни слова, — попросил Гарри.

Джеймс покачал головой.

— Она мне всё равно не поверит. Она считает меня идиотом, — пробормотал он.

— Ага, Сириус примерно так и говорил, — хмыкнул Гарри.

— Ты знал Сириуса? — с оживлением спросил Джеймс.

— Он был моим крёстным отцом, — ответил Гарри. — И Римуса я тоже знал, — добавил он.

— А Питера? — поинтересовался Джеймс.

— На сегодня расспросов хватит, — вмешался Чарлус. — Не стоит говорить слишком много, Гарри: это может изменить больше, чем тебе хотелось бы, — предостерёг он.

Гарри с пониманием кивнул.

— Помни: то, что люди совершили там, откуда ты прибыл, здесь ещё не произошло. Ты не можешь винить их за это, к тому же сейчас ты способен всё предотвратить. Помни об этом, — посоветовал Чарлус.

Гарри понял, на что тот намекает. Он мог не дать людям стать теми, кем они стали, и судить их следовало без предубеждения. Он понимал, что с отдельными личностями это будет очень непросто, но решил попытаться.

Гарри согласился с этим, снова кивнув.

— Всё это прекрасно, но как мы всё объясним? — спросил Джеймс неизвестно у кого.

— Мы уже всё придумали, — немного нервно отозвалась Дорея.

Она принялась излагать план, к которому они пришли сегодня днём, и Джеймс нахмурился.

— Или можно просто сделать вид, будто ничего этого не было, — добавил Гарри, когда женщина закончила.

Джеймс вздохнул.

— Поздновато уже, — заметил он. — К этому ещё надо привыкнуть, но, думаю, всё получится. Было бы свинством знать всё это и оттолкнуть тебя... да я, наверное, теперь и не смог бы, — искренне закончил он чуть ли не шёпотом.

Дорея улыбнулась сыну.

— А ты неплохо держишься, — заметила она.

Джеймс пожал плечами.

— Ты сама всегда говорила мне, что семья превыше всего, — ответил он. — К тому же получится первостатейный розыгрыш! — усмехнулся он. — И главное, пелёнки мне менять не придётся, — закончил он с озорной ухмылкой.

Дорея с досадой покачала головой.

— Когда ты уже повзрослеешь, Джеймс? — раздражённо спросила она.

— Никогда, — просто ответил парень.

Дорея снова покачала головой.

— Как мы скажем Сириусу? Он всё-таки живёт у нас, — с ноткой беспокойства спросила она.

— Сириус не создан для таких разговоров, — покачал головой Джеймс. — Но я знаю, как всё провернуть. Заодно и разыграем его! — добавил он, когда до него дошло.

— Джеймс, сейчас не время для твоих шуток, — упрекнула Дорея.

— Мам, я знаю Сириуса лучше всех. Если мы попытаемся объяснить всё вот так в лоб, у него крышу снесёт, — уверенно заявил Джеймс. — Нужно обставить всё как сущий пустяк, поверь мне, — взмолился он.

Дорея посмотрела на мужа, и тот пожал плечами.

— Возможно, он прав, — согласился Чарлус.

— Ладно, — неохотно уступила Дорея. — Но только без перегибов, — предупредила она.

Джеймс лишь ухмыльнулся.

— Ну что, как ты смотришь на то, чтобы провернуть свою первую шалость? — ухмыльнувшись, спросил Джеймс у Гарри.

Гарри покачал головой.

— И почему у меня такое чувство, что мне это не понравится?.. — вздохнул он.

Джеймс снова ухмыльнулся и принялся прикидывать план.

— Где ты остановился, Гарри? — спросил Чарлус. — Ты, кажется, не говорил.

— В «Дырявом котле», — ответил Гарри. — До начала школы всего пара недель, — пожал он плечами.

— Что ж, если мы собираемся это провернуть, тебе лучше забрать вещи и поехать к нам, — предложил Чарлус.

Гарри кивнул: в словах мужчины был резон.

— Я пойду с тобой, — вызвался Джеймс. — Будет повод познакомиться поближе, — пожал он плечами.

— Хорошо, но возвращайся сразу сюда и не позволяй ему затащить тебя в магазин товаров для квиддича, — велела Дорея Гарри.

— Метла у меня уже есть, — ответил Гарри.

— Ты играешь в квиддич? — Глаза Джеймса загорелись.

Теперь настала очередь Гарри ухмыльнуться.

— Самый юный ловец за сотню лет? — небрежно отозвался он.

Джеймс поперхнулся и тряхнул головой.

— А на каком факультете ты учился? — спросил он.

Все трое взрослых в кабинете подались вперёд — им было ничуть не менее любопытно.

— Гриффиндор, — ответил Гарри, хотя у него и возникло искушение потянуть время.

Джеймс с видимым облегчением выдохнул.

— А я уж подумал, ты из змей, — пробормотал он.

— Джеймс, сколько раз тебе повторять, что не все они плохие? Я сама училась в Слизерине, — с горячностью вмешалась Дорея.

— Ну да, ты-то нормальная, — дерзко пробормотал Джеймс.

— Что, прости? — переспросила Дорея, прищурившись на сына.

— Ничего, мам, — с самым невинным видом отозвался Джеймс. — Разве нам уже не пора? — обратился он к Гарри и принялся подталкивать его к двери.

— Можете воспользоваться моей каминной сетью, если хотите? — предложил Дамблдор.

Гарри покачал головой.

— Я правда не люблю каминную сеть, — честно ответил он. — Да и свежий воздух мне совсем не помешает, — добавил он.

— Ладно, но будьте осторожны, — взмолилась Дорея.

— Поверь мне, всё с ними будет в порядке, — вмешался Чарлус и ободряюще положил руку жене на плечо.

После этих слов Гарри и Джеймс вышли из кабинета и направились к главным дверям замка.

— Он воспринял всё куда лучше, чем я думала, — заметила Дорея.

— Это точно, — согласился Чарлус. — Будем надеяться, так пойдёт и дальше, — вздохнул он.

* * *

Гарри и Джеймс вышли из кабинета и зашагали по школьным коридорам в молчании, которое первым нарушил Гарри.

— Прости за всё это, — искренне сказал он. — Я не хотел, чтобы всё так вышло. Хотя ты держишься отлично — куда лучше, чем держался бы я. — Он пожал плечами.

Джеймс остановился, посмотрел на него и покачал головой:

— Ты не виноват, на тебя это свалилось точно так же, как и на нас, — с сочувствием произнёс он. — Если честно, до меня ещё толком не дошло, и к этому придётся привыкать. Но мама права: откуда бы и из какого времени ты ни явился, ты наша семья.

— Спасибо, что относишься с пониманием, — отозвался Гарри.

— Мама всегда больше всего на свете хотела детей, — серьёзно продолжил Джеймс. — После меня она больше не могла родить. Она ни за что не признается, но так с этим и не смирилась. Просто не расстраивай её, прошу.

Гарри кивнул, и они снова молча пошли по школьным землям. Дошли до ворот, вышли за ограду, и на этот раз тишину нарушил Джеймс:

— А как мы доберёмся до Лондона?

В ответ Гарри просто протянул ему руку.

— Ты умеешь аппарировать? — оживился Джеймс. — Научишь меня? — умоляюще попросил он.

Гарри лишь кивнул, ухватил его за плечи и сразу же аппарировал.

Они очутились у чёрного входа в «Дырявый котёл». Джеймс покачнулся, и Гарри пришлось придержать его, чтобы тот не свалился.

— Мне это не понравилось, — произнёс Джеймс, заметно побледнев.

— Сам аппарируешь — переносится легче, — сочувственно объяснил Гарри и повёл его через бар наверх, в свою комнату.

Гарри принялся собирать вещи, проверяя, не забыл ли чего.

— А как получилось, что мы с Лили сошлись? — вдруг спросил Джеймс.

Гарри посмотрел на него и вздохнул:

— Сириус говорил, ты просто повзрослел. Вот и всё, что я знаю. — Он пожал плечами.

Джеймс с пониманием кивнул и снова ушёл в свои мысли.

— И ты знаешь, что Римус…

— Оборотень? — перебил Гарри. — Да, знаю, — подтвердил он, и Джеймс с облегчением выдохнул. — И про Сохатого знаю всё, — с улыбкой добавил он.

Джеймс вскинул голову и вопросительно уставился на Гарри.

Тот с усмешкой покачал головой, полез в сундук, достал оттуда потрёпанный кусок пергамента и небрежно протянул Джеймсу.

— У тебя Карта? — благоговейно выдохнул Джеймс.

Гарри кивнул и снова полез в сундук, вытащив серебристую, шелковистую мантию-невидимку.

— И мантия? — еле слышно проговорил Джеймс. — Ты хоть понимаешь, что можно устроить с двумя картами и двумя мантиями? — Глаза его расширились. — Это же безграничные возможности!

Гарри лишь тихо усмехнулся: он прекрасно понимал, что Джеймс уже замышляет такую череду проделок, какой Хогвартс ещё не видывал.

— А что именно ты знаешь о Сохатом? — помолчав, полюбопытствовал Джеймс.

Гарри лишь улыбнулся и вытащил палочку.

— Экспекто Патронум, — шепнул он.

Джеймс заворожённо смотрел на столь сложную магию и при виде собственной анимагической формы начисто лишился дара речи.

Через пару мгновений Гарри развеял чары, и Джеймс повернулся к нему.

— Я твой Патронус? — потрясённо выдохнул он.

— С тех пор как Лунатик научил меня в тринадцать лет, — ответил Гарри.

— В тринадцать? — хмыкнул Джеймс. — Чёрт, а ты хорош, — шепнул он не без гордости.

— Пришлось научиться, — уклончиво отозвался Гарри.

Джеймс кивнул.

— Ты ни словом не обмолвился о Хвосте, — заметил он. — Я не представляю, как мы могли бы не дружить с ним. Что случилось?

Гарри сглотнул вставший в горле ком и вспомнил слова Чарлуса. Как бы сильно ему ни хотелось оттащить отца от этой крысы и прикончить ублюдка, он понимал: вмешиваться не его дело. Пока что.

— Твой отец прав: мне не стоит говорить лишнего. Но я обещаю, что не допущу беды.

Джеймс хотел возразить, но передумал, рассудив, что Гарри, скорее всего, прав: знание будущего даёт преимущество, и если изменить слишком многое, для самого Гарри всё может обернуться куда хуже, чем было.

Он кивнул, хотя Гарри видел, что ему это не по душе.

— Есть вещи, о которых я не стану рассказывать, но спрашивать ты можешь всегда, — искренне объяснил Гарри. — Если я промолчу, пойми правильно: дело не в недоверии. Просто тебе и правда лучше этого не знать.

На этот раз Джеймс кивнул куда более убеждённо.

— Знаешь, тебе ведь придётся привыкать называть их мамой и папой, — заметил он. — Ах да, и старшим братом буду я. Тут и так всё странно, только не хватало, чтобы старшим оказался ты. — И он покачал головой.

— Договорились, — тут же согласился Гарри.

Оказаться ровесником собственного отца было достаточно дико, не хватало ещё считаться старше него.

В эту минуту в окно влетела Букля, опустилась Гарри на плечо и ласково ущипнула за ухо.

— Какая красивая, — заметил Джеймс, шагнул ближе и погладил птицу. Та посмотрела на него оценивающим взглядом.

— Единственное живое существо, которое мне удалось забрать с собой, — с грустью ответил Гарри.

Джеймс перестал гладить сову и посмотрел на него.

— Тебе, должно быть, жутко тяжело, — тихо сказал он. — Я и не подумал о твоих друзьях или ком-то ещё, кого ты знал... а ты ведь остался совсем один. — Он покачал головой. — Почему ты вернулся?

— У меня не было выбора, — ответил Гарри. — Думаю, однажды ты узнаешь почему, но не сейчас, — твёрдо добавил он. — Ты готов?

Джеймс кивнул, и Гарри отправил Буклю в полёт, зная, что она без труда его найдёт.

— А ты научишь меня вызывать Патронуса? — спросил Джеймс, когда они вышли из паба и аппарировали обратно в Хогсмид.

* * *

В кабинете Дамблдор, Чарлус и Дорея с нетерпением ждали возвращения мальчиков, причём Дорея нервно мерила комнату шагами туда и обратно.

— Ради Мерлина, Дор, сядь ты наконец, всё с ними будет в порядке, — в сердцах вздохнул Чарлус.

Дорея остановилась и бросила на мужа тревожный взгляд.

— Их нет уже целую вечность, — ответила она.

— Прошло всего пятнадцать минут, — заметил Чарлус. — За это время они едва успели бы выйти за ворота, — со знанием дела добавил он.

Дорея вдруг прижала ладонь к губам и широко распахнула глаза.

— Мы же даже не проверили, как они туда доберутся! — спохватилась она.

— Полагаю, Гарри их аппарирует, — пожал плечами Чарлус.

— У него же нет лицензии! — возмутилась Дорея. — Ты должен запретить ему, иначе авроры его задержат.

— Я сам получил лицензию только после войны, и меня ни разу не поймали, — беззаботно отозвался муж.

— Чарлус, — угрожающе процедила Дорея.

— Ладно, поговорю я с ним, — проворчал он, запустив руку в волосы. — Только не забывай: он тебе не сын, — твёрдо напомнил он.

— Считай, что сын, — отрезала Дорея.

Чарлус вздохнул.

— С ним нужно осторожнее, Дор. Он вырос без матери. Чёрт подери, он десять лет спал в чулане! — с раздражением объяснил он.

— Он что?.. — опасным тоном переспросила Дорея.

— Зря я вообще сказал, — покачал головой Чарлус. — Просто будь осторожна, прошу тебя. Он не такой, как Джеймс. Ему пусть и шестнадцать, но он совсем не ребёнок. Не пытайся окружить его чрезмерной материнской опекой — не думаю, что он этого хочет, да и без того всё чертовски запутано, — закончил он.

— Значит, мальчику пора научиться быть ребёнком, — парировала Дорея.

— Я согласен, — отозвался Чарлус. — Надеюсь, рядом с Джеймсом и Сириусом он оттает. Видит Мерлин, ему это нужно — а не зацикливаться на том, чтобы убить этого ублюдка, — с грустью подытожил он.

— Почему он считает, что это должен сделать именно он? — печально спросила Дорея.

— Не здесь, — предостерёг Чарлус. — Но поводов для этого у него более чем достаточно. Я всё понимаю, просто... пока не время, — скомканно закончил он.

Разговор супругов прервал смех, донёсшийся с лестницы: в кабинет, оживлённо беседуя, вошли Гарри и Джеймс.

— Да ладно, он правда так сделал? — давясь от смеха, спросил Гарри, держась за бока.

— Правда, — с абсолютно невозмутимым видом подтвердил Джеймс. — Макгонагалл эту банку просто обожала. И тут — бабах! Пара фейерверков, меня на месяц засадили на отработки, а Сириус выходит сухим из воды, — покачал он головой.

Гарри рассмеялся, но тут же осёкся, поняв, что они вернулись в кабинет Дамблдора, и тронул Джеймса за плечо, привлекая внимание.

Дорея смотрела на обоих с неодобрением, в то время как Чарлус с Дамблдором пытались скрыть усмешки.

— И как же вы двое добрались до Лондона и обратно? — вскинув бровь, поинтересовалась она.

— Аппарировали, — пожал плечами Гарри.

Дорея нахмурилась, а Джеймс хлопнул себя ладонью по лбу.

— Правило номер один: никогда ни в чём не признавайся маме. Отрицай всё начисто — наказание всё равно будет одинаковым, — покачав головой, шепнул он.

— Спасибо, Джеймс, — прорычала Дорея. — Никакой аппарации, пока не получишь лицензию. Если только не случится что-то экстренное, — твёрдо добавила она.

Гарри пожал плечами.

— Я всё равно больше люблю летать, — отозвался он.

— А какую метлу ты взял? — поинтересовался Джеймс. — Ты свою с собой привёз?

— Мою мне взять не разрешили — она бы сразу меня выдала. Но я купил «Комету-200», — ответил Гарри.

Джеймс одобрительно кивнул.

— Ну что, вы двое готовы идти? — спросил ребят Чарлус.

— Да. Только когда вернёмся, делайте всё, как Гарри, — напутствовал Джеймс. — Ах да, и старший тут я, — пояснил он.

Чарлус с Дореей лишь покачали головами.

— Наш адрес — поместье Поттеров. В тебе течёт наша кровь, так что защитные чары тебя пропустят, — сообщила Гарри Дорея.

Гарри понятливо кивнул. Чарлус с Дореей попрощались с Дамблдором и отправились через каминную сеть.

— Спасибо, профессор. За всё, — искренне сказал Гарри старику.

Дамблдор тепло ему улыбнулся.

— Всё сложилось как нельзя лучше, — радостно ответил он. — Ах да, хоть раньше ты и учился на Гриффиндоре, тебе всё равно придётся пройти Распределение. Для виду, разумеется, — сообщил он Гарри.

Гарри сглотнул и кивнул, зная, что без труда сможет уговорить Шляпу отправить его куда угодно.

— Снова пойдёшь на Гриффиндор, — уверенно бросил Джеймс, прежде чем шагнуть в огонь и исчезнуть.

Гарри кивнул и последовал за ним — чтобы впервые встретиться с шестнадцатилетним крёстным.

* * *

Гарри шагнул из камина и, к великому своему облегчению, впервые в жизни ухитрился не пропахать носом пол.

Чарлус и Дорея уже ждали его, когда Гарри почувствовал, как кто-то легонько тронул его за плечо.

— На, держи, — шепнул Джеймс, протягивая ему очки из-под мантии-невидимки.

Гарри взял их и с сомнением покачал головой.

— Ты точно в этом уверен? — с тревогой спросил он.

— Так будет лучше всего, — уверенно отозвался Джеймс. — Поверь, уж я-то его знаю.

Гарри оставалось только признать его правоту. Хотя он и знал Сириуса, тот человек из его времени провёл двенадцать лет бок о бок с дементорами, а перед ним был совсем другой Сириус.

Гарри кивнул, надел очки и позволил Джеймсу вести себя по старинному особняку.

В конце концов они дошли до гостиной, и Гарри впервые увидел своего крёстного подростком.

Тот выглядел почти так же, каким его помнил Гарри, разве что был заметно здоровее и куда менее измождённым.

Глубоко вздохнув, Гарри вошёл в комнату и взял со стола попавшийся на глаза журнал по квиддичу. Он сел напротив парня, который развалился на диване со своей книгой и при его появлении даже глаз не поднял, чтобы поздороваться.

— Ну и чего хотел Дамблдор? — небрежно поинтересовался Сириус.

— Извинился за месячную отработку, которую мне влепили из-за жестянки Макгонагалл, — пожал плечами Гарри. — Сказал, теперь знает, чьих это рук дело, и в начале семестра виновных накажут, — добавил он, мысленно порадовавшись собственной сообразительности.

Гарри услышал, как Джеймс прямо за его спиной давится смехом.

Сириус тут же вскочил на ноги с выражением ужаса на лице и уже открыл рот, но разглядел собеседника и так и застыл с отвисшей челюстью.

— Знаешь, — перебил его Гарри, — ты бы не пялился на меня так. О тебе и без того уже всякое болтают, — добавил он с совершенно серьёзным видом.

У Сириуса глаза едва не вылезли из орбит, и он что-то бессвязно залепетал. И очень кстати: Джеймс, всё ещё укрытый мантией, громко хрюкнул от смеха.

— В смысле «всякое болтают»?! — возмутился Сириус.

— Ну, их можно понять, — пожал плечами Гарри. — Все эти средства для волос, чары аромата... Да и штаны у тебя больно уж в обтяжку, — невозмутимо перечислил он.

— Ты же знаешь меня, Сохатый! Да у меня было больше ведьм, чем у тебя, Лунатика и Хвостика вместе взятых! — в отчаянии выпалил Сириус.

— Насколько я могу судить, ты просто пытаешься что-то компенсировать, — заметил Гарри.

Он отложил журнал и посмотрел на приятеля — тот всё ещё стоял с неподдельным ужасом на лице.

— Слушай, я не против, дело твоё, — вполне искренне заверил Гарри. — Но чтобы ты сразу знал: это не по моей части. Хотя с такими скулами, если немного постараться, из тебя вышла бы вполне хорошенькая девчонка. — И он с пониманием кивнул.

Гарри слышал, как из-за кресла прыскает Джеймс, и кашлянул, пытаясь заглушить звуки, доносившиеся от спрятанного под мантией парня.

Сириус жалобно пискнул, снова уставился на собеседника, нахмурился — и мгновение спустя глаза его полезли на лоб.

— Ты не Джеймс, — отчеканил он деревянным голосом.

— Ты какую чушь несёшь, Бродяга? — с раздражением спросил Гарри.

Как раз в эту секунду в гостиную вошла Дорея, и Сириус тут же повернулся к ней:

— Тётя Дорея, взгляните на Джеймса, — попросил он, и палочка скользнула ему в ладонь.

Дорея повернулась к Гарри и пожала плечами:

— Да, Сириус, это мой сын, — с недоумением подтвердила она.

— Это не Джеймс! Он похож на него, но это не он! — в отчаянии воскликнул Сириус.

— Ради Мерлина, Сириус, уж наверное я знаю, как выглядит мой собственный сын, — возмущённо фыркнула Дорея.

Сириус замотал головой.

— У него черты тоньше, и глаза, чёрт побери, зелёные! У Джеймса они карие! — в отчаянии выпалил Сириус.

— И ты ещё удивляешься, почему о тебе ходят слухи, — с разочарованием в голосе вставил Гарри.

Тут Джеймс окончательно сдался. Сил сдерживаться у него больше не осталось: хохот вырвался наружу, и он сдёрнул мантию, являя себя миру, а на глазах у него блестели выступившие от смеха слёзы.

— Это же чистое золото! — объявил он, хлопая Гарри по плечу.

Сириус переводил взгляд с одного парня на другого с выражением полного недоверия и растерянности на лице.

В глубоком ступоре он сумел лишь указать пальцем на обоих и выдать какие-то невнятные звуки, будучи не в состоянии связать ни единого слова.

— Ты вообще кто такой, чёрт возьми? — сумел-таки выдавить он, заикаясь и переводя ошалелый взгляд с одного парня на другого — почти неотличимого.

— Это, — встрял Джеймс, — мой брат, Гарри.

И с этими словами представил парня лучшему другу.

Сириус вскинул брови и покачал головой.

— Нет у тебя никакого брата, — отчеканил он. — Я знаю тебя с первого курса и провёл здесь два прошлых лета. Ты ни единым словом о брате не обмолвился!

— Это семейная тайна. Точнее, была семейной тайной, — поправился Джеймс.

— Зачем вообще делать из брата семейную тайну? — озадаченно спросил Сириус.

Джеймс вздохнул и запустил руку в волосы.

— Гарри… особенный, — просто сказал он.

Сириус нахмурился, бросил взгляд на парня и наклонился ближе к Джеймсу.

— В каком смысле? Особенный, как Крэбб с Гойлом? — шепотом спросил он.

Джеймс покачал головой и усмехнулся.

— Скорее уж как Дамблдор, — совершенно серьезно ответил он.

От такого признания брови Сириуса заметно взлетели.

— Серьезно? — переспросил он и покачал головой. — Но зачем было скрывать от меня? У нас же нет секретов друг от друга, — вздохнул он.

— Пришлось, Бродяга. Ты лучше кого бы то ни было знаешь, что такое семейные тайны, — заметил тот.

Сириус кивком признал его правоту: уж кому-кому, а ему было слишком хорошо известно, насколько скрытна его собственная семья.

— Прости, Сириус, — искренне сказал Джеймс. — Это единственное, что я когда-либо от тебя утаил, обещаю.

Сириус вздохнул и кивнул.

— Понимаю, — отозвался он с грустной улыбкой. — Но почему именно сейчас? И где он вообще был?

— С одиннадцати лет Гарри занимался за границей с частными наставниками. Мы знали, что Хогвартс ему тогда не подходил: ему требовалось особое внимание, — объяснила Дорея. — Но с тем, что творится сейчас здесь, мы захотели вернуть его домой.

— То есть он и правда особенный? — нахмурившись, спросил Сириус.

— Весьма, — серьезно произнес Чарлус, входя в комнату. — Уверен, скоро ты и сам в этом убедишься, — уверенно закончил он.

Даже Джеймс во все глаза уставился на отца. Он и так понимал, что Гарри — выдающийся волшебник, судя по той крупице магии, которую успел увидеть, но о масштабе его способностей даже не догадывался.

— Значит, он поедет в Хогвартс? — оживился Сириус.

— Поедет, — подтвердил Чарлус. — Ради этого мы и ходили к Дамблдору, — с неприязнью добавил он.

Сириус перевел взгляд с одного парня на другого и снова нахмурился.

— Так вы близнецы? — спросил он.

Джеймс кивнул.

— Он младший, — пояснил он.

— Даже вблизи чертовски похожи. Разве что глаза другие да сложен ты вроде покрепче, — заметил он, глядя на Гарри. — Ах да, я Сириус Блэк, кстати, — представился он и протянул Гарри руку.

— Гарри Поттер, — с улыбкой ответил Гарри, пожимая протянутую руку.

Сириус внезапно покатился со смеху.

— Ты чего? — нахмурился Джеймс.

Сириус помотал головой, и лицо его расплылось в торжествующей ухмылке.

— У Нюниуса и змеек просто крышу сорвет, когда они о нем узнают, — с совершенно невозмутимым видом выдал он.

Глаза Джеймса радостно округлились.

— А я об этом и не подумал, — прошептал он. — Это же будет умора! — объявил он.

— А еще можно разыграть Лунатика и Хвостика! — в полном восторге добавил Сириус. — Ждите здесь, — внезапно велел он и без предупреждения выбежал из комнаты.

— Побежал за блокнотом, — вздохнув, объяснил Джеймс. — Не люблю врать ему, — с грустью признался он.

Гарри сглотнул и кивнул.

— Я тоже. Может, когда все уляжется, расскажем. Я знаю, ему можно верить, но пока нельзя, — искренне отозвался Гарри.

Джеймс благодарно улыбнулся.

— Да, — согласился он. — Ему в последнее время и так досталось, так что пока подождем, — решил он.

Гарри вспомнил разговор с Сириусом, когда тот рассказывал, как в шестнадцать лет сбежал из дома к Поттерам, и понял, что имел в виду Джеймс.

— Когда до него по-настоящему дойдет, вопросов у него прибавится, — заметил Гарри.

— Будем разбираться по мере поступления. Нам всем еще нужно к этому привыкнуть, — вздохнул Джеймс.

Спустя несколько часов Гарри уже лежал в постели, совершенно вымотанный событиями минувшего дня.

Остаток дня троица провела за придумыванием розыгрышей для соучеников и разговорами, узнавая друг друга получше: Сириус засыпал Гарри вопросами о нем самом и о том, чем тот вообще занимался всю жизнь.

Было ясно, что ни Гарри, ни Джеймсу не нравилось держать все в тайне от друга, но пока приходилось: они и сами еще не свыклись с тем положением, в котором оказались.

Гарри вздохнул, поглубже зарылся в постель и вскоре уснул, просто наслаждаясь мыслью о том, что у него наконец-то есть семья.

И пусть всё пошло шиворот-навыворот, у него была семья — то единственное, чего он всегда желал больше всего на свете.

Гарри проснулся рано утром. Эту ночь он спал куда спокойнее, чем предыдущую, поэтому отлично отдохнул и был готов к новому дню.

Он надел спортивную одежду, радуясь тому, что находится среди родных. Гарри никак не ожидал, что всё произойдёт так быстро, да ещё и в таком странном положении. В доме Поттеров все понимали, что к происходящему ещё предстоит привыкнуть, но Гарри был вполне доволен тем, как всё складывалось, и лишь надеялся получше узнать семью и остаться желанным её членом, с чем бы ему ни пришлось столкнуться. А пока они рядом, он не сомневался, что справится с чем угодно.

Пройдя через просторный дом, Гарри вышел за дверь и отметил, что земли вокруг особняка с лихвой хватит для утренней пробежки. Он глубоко вдохнул густой, бодрящий воздух и побежал вдоль границ поместья, просто наслаждаясь мягким утром и встающим вдалеке солнцем.

Земли Поместья Поттеров оказались красивыми, ухоженными и идеально подходящими для утренней пробежки. Владения стояли в полном уединении, по большей части окружённые лесом, — разительный контраст с городской жизнью, к которой он привык. Поттеры явно ценили уединение, и Гарри их прекрасно понимал.

Местная живность, похоже, разделяла его мнение: отовсюду доносились крики самых разных зверей и птиц, как магловских, так и магических. Впрочем, увидеть ему удалось лишь нескольких фестралов: они бродили у дальней опушки и скрылись в густой чаще, стоило ему приблизиться.

Закончив пробежку и выполнив остальные упражнения, Гарри вернулся в дом, чтобы попить воды на кухне. Время было раннее, он понятия не имел, когда проснутся остальные, поэтому решил подождать их к завтраку, а пока скоротать время за чтением — будить кого-то раньше времени отработкой заклинаний не хотелось.

Войдя в кухню, он обнаружил, что проснулся не один. За столом сидел Сириус и с задумчивым видом сжимал кружку с горячим шоколадом.

— Привет, Сириус, — поздоровался Гарри.

Сириус вздрогнул от неожиданности, но, заметив Гарри, с облегчением выдохнул.

— Привет, Гарри, — покачал он головой.

— Ты всегда так рано встаёшь? — нахмурился Гарри, отметив, что нет ещё и шести утра.

Сириус отрицательно мотнул головой.

— Да толком не спалось, — нехотя признался он. — Пытаюсь понять, как быть дальше. — Он пожал плечами.

— Насчёт чего? — спросил Гарри, наливая себе стакан воды.

Сириус вздохнул.

— Да насчёт всего, наверное, — тихо отозвался он.

— Например? — нахмурился Гарри.

— Кажется, теперь я тут лишний, — просто ответил парень, опустив голову.

— В каком смысле? — переспросил Гарри.

Сириус окинул его изучающим взглядом и снова вздохнул.

— Ну, ты ведь явно мало времени провел с Джеймсом и родителями за эти годы. Мне кажется, моё присутствие сейчас не к месту, — печально начал он. — Я тебя ни в чём не виню, это твоя семья. Просто не хочу мешать вам наверстывать упущенное. — Он с трудом сглотнул.

Гарри вздохнул и покачал головой.

— Полная чушь, — прямо сказал он.

Сириус резко вскинул голову и с любопытством уставился на него.

— Насколько я слышал, ты такой же член этой семьи, как и я, — продолжил Гарри. — А может, даже больше. Да, ты прав, я мало с ними общался, но уж лишним тебя точно никто не считает, — твёрдо произнёс он.

Он снова вздохнул и продолжил:

— Я почти ничего не знаю о твоей жизни дома, но раз ты все эти годы пропадал здесь, догадываюсь, что там не сладко. Я не хочу, чтобы в этом доме что-то менялось — и для тебя в том числе, — искренне объяснил он. — Я ни в коем случае не собираюсь вставать между тобой и Джеймсом. Да, он мой брат, но, насколько мне известно, ты для него ничуть не меньше брат. И не думай, что теперь всё изменится. Чёрт, да я и сам хотел бы узнать тебя получше — ты кажешься отличным парнем.

— Ты серьёзно? — с надеждой спросил Сириус.

Гарри кивнул.

— Чтобы быть семьёй, не обязательно иметь одну кровь, Сириус. И что касается меня — тебе здесь всегда рады. Так что даже не думай, будто ты лишний: твоё место здесь точно так же, как и моё.

Сириус улыбнулся и с облегчением перевёл дух.

— Я тоже хочу узнать тебя получше, Гарри, — ответил он. — И спасибо. Быть здесь — для меня это всё. Туда я вернуться не могу. — Он покачал головой.

— Тебе и не придётся, — ровно заметил Гарри.

Они не знали, что весь их разговор слышала Дорея: стоя за порогом кухни, она с улыбкой смотрела на них.

— Доброе утро, мальчики, — поприветствовала она их, входя в комнату. — И почему это вы поднялись в такую рань?

— Я почти уверен, что Сириус придумывал, как отомстить Джеймсу за вчерашнюю выходку, — ответил Гарри. — А я бегал. — Он пожал плечами.

— Где ты бегал? — встревоженно спросила Дорея.

— Да просто по территории, — нахмурился Гарри.

Глаза Дореи расширились.

— Ох, прости, Гарри, нам следовало предупредить тебя, чтобы ты не выходил до рассвета: иногда к дому подбираются не самые дружелюбные твари, — виновато пояснила она.

— Вы про фестралов? — с любопытством уточнил Гарри.

— Ты их видел? — с тревогой спросила Дорея. — С тобой всё в порядке?

Гарри покачал головой.

— Фестралы опасны, только если их разозлить, — ответил он. — Я уже летал на них верхом, — небрежно добавил он.

Дорея лишь покачала головой, но расспрашивать дальше не стала. Из тех крох, которыми поделился с ней Чарлус, она знала, что полёт на фестрале — сущий пустяк.

— А с тобой что? — спросил Гарри у Сириуса, заметив, что тот обиженно дуется, уставившись в свою кружку.

— Мой горячий шоколад остыл, — буркнул тот.

— Ты что, не волшебник? — усмехнулся Гарри.

— Тётя Дорея отобрала палочку, — уныло пробормотал Сириус.

— И почему же я её отобрала, Сириус? — вмешалась Дорея, вскинув бровь.

— Потому что я проклял Джеймса после того, как он проклял меня, — проворчал Сириус.

— И какой урок ты из этого извлёк? — выжидающе спросила она.

— Что натягивать трусы по-магловски при помощи магии не следует, — вздохнул Сириус, хотя ухмылка на его лице говорила об обратном.

— Вот из-за этой ухмылки твоя палочка всё ещё у меня, — заметила Дорея.

Сириус снова надулся.

— Ну хоть согрей мне напиток, — взмолился он, когда в кухню вошли Джеймс и Чарлус.

— Нет, — просто ответила Дорея и отпила чаю.

Сириус выглядел так, будто сама мысль пить холодный горячий шоколад оскорбляла его до глубины души, и с мольбой посмотрел на Гарри.

— Ладно, — усмехнулся Гарри. Он взял кружку Сириуса, согрел её содержимое и вернул парню.

Сириус ошеломлённо уставился на него.

— Что? — спросил Гарри.

— Ты только что применил беспалочковую магию, — не веря своим глазам, произнёс Сириус. — Научишь меня? — загорелся он.

— Могу попробовать, — согласился Гарри. — Но на это мало кто способен, да и работает она лишь с ограниченным набором заклинаний, — предупредил он.

Сириус с энтузиазмом закивал.

— А меня он собирается научить вызывать Патронуса, — с жаром вставил Джеймс.

— Ты и это умеешь? — вскинула брови Дорея.

Гарри просто кивнул.

— Я тоже хочу научиться! — тут же подал голос Сириус.

Гарри лишь покачал головой и снова усмехнулся.

— И тебя научу, — уступил Гарри. — Но опять же, для этого нужна немалая сила, — объяснил он.

— Покажешь? — с горящими глазами попросил Сириус.

Гарри переглянулся с Джеймсом, и тот ободряюще кивнул. Гарри не хотелось ненароком выдать родителям тайну парня: они вряд ли обрадовались бы, узнав, что сын балуется потенциально опасной магией.

Палочка скользнула ему в руку, и он выпустил оленя. Тот закружил по комнате лёгким галопом, высматривая любую опасность.

— Сохатый... — благоговейно прошептал Сириус, широко распахнув глаза.

К счастью, старшие Поттеры не обратили внимания на его слова: они и сами заворожённо смотрели на призрачного зверя, который с мягким перестуком копыт кружил по комнате, заливая её теплом и ярким белым светом.

Спустя пару мгновений Гарри развеял заклинание. Сириус уставился на него и лишь покачал головой.

— Ты обязан меня этому научить! — чуть ли не потребовал он.

— Научу, когда приедем в школу и тебе вернут палочку, — усмехнулся Гарри.

Сириус недовольно фыркнул при напоминании, что остался без палочки.

— А из чего сделана твоя палочка, Гарри? — вмешался Чарлус. — Ты ведь говорил, что перерос прежнюю.

— Так и есть, — вздохнул Гарри. — Эту пришлось делать на заказ, — пояснил он и указал на палочку в руке: — Чёрное дерево и пурпурное дерево, скреплённые аметистом.

— А сердцевина? — поинтересовался Чарлус.

— Волос фестрала и жила сердца украинского железнобрюха, — ответил Гарри.

Чарлус тихо присвистнул.

— Никогда не слышал, чтобы в палочки вплетали волос фестрала, — задумчиво произнёс он. — Да и про украинского железнобрюха тоже, если уж на то пошло, — покачал он головой.

— Разве они не вымерли? — нахмурилась Дорея.

Гарри кивнул.

— Но достать нужные части всё ещё можно, если знать, к кому обратиться, — пожал он плечами.

Дорея лишь покачала головой.

— Так какие у вас сегодня планы, мальчики? — спросила она с лёгким подозрением в голосе.

— Квиддич, — тут же отозвался Джеймс. — Хочу посмотреть, как Гарри держится на метле, и узнать, пошёл ли он в своего талантливого старшего брата, — с ухмылкой пояснил он.

— Только будьте осторожны, — попросила Дорея. — Мы с вашим отцом сегодня отправимся в Косой переулок за вашими школьными вещами.

— А нам поехать нельзя? — нахмурился Джеймс.

— Гарри привлечёт к нам слишком много внимания, Джеймс, — заметил Чарлус. — Лучше подождать, пока вы не вернётесь в школу, чем разбираться со всей этой шумихой сейчас.

— Всё в порядке, — вмешался Гарри. — Поезжайте все вместе, мне всё равно нужно позаниматься заклинаниями, — предложил он, радуясь возможности остаться одному.

— Ты уверен? — уточнила Дорея. — Нам ведь действительно нужно снять с Джеймса мерки для новой мантии? — задумчиво протянула она.

— Всё правда хорошо, — искренне заверил её Гарри. — У меня есть всё необходимое, кроме учебников.

— Ладно, — неохотно согласилась Дорея. — Мы ненадолго. Идите собирайтесь, — велела она Джеймсу и Сириусу.

Оба поднялись из-за стола, чтобы собраться в дорогу, а Дорея повернулась к Гарри.

— В подвале есть тренировочный зал. Можешь там бегать или заниматься чем нужно, — неохотно сообщила она, явно не одобряя то, как мальчик изнуряет себя.

— Заклинания можешь использовать любые, только без Адского пламени, — предупредил Чарлус.

— Адского пламени? — испуганно пискнула Дорея.

— Пойдём, любовь моя, нам тоже пора собираться, — предложил Чарлус, уводя жену из комнаты.

Гарри усмехнулся и покачал головой.

Он понимал тревогу Дореи, но знал, что выбора нет: к грядущему нужно подготовиться как можно лучше.

Когда остальные Поттеры и Сириус ушли, Гарри спустился в подвал и улыбнулся увиденному. Здесь было всё необходимое, чтобы продолжать тренировки на пределе сил, — и он выложится настолько, насколько потребуется, чтобы довести дело до конца.

* * *

Спустя несколько часов Поттеры и Сириус вернулись из похода за покупками, достав всё, что могло понадобиться мальчишкам к новому учебному году.

— Гарри, мы вернулись! — позвала Дорея, входя в кухню вместе со всеми. Не дождавшись ответа, она окликнула громче: — Гарри?

— Да он всё ещё в подвале, — вставил Чарлус.

— Прошло уже три часа, — поразилась Дорея.

— Мы сходим за ним, — предложил Джеймс, махнув рукой на себя и Сириуса.

— Нет, разберите вещи, — велела она. — Я сама позову, — вздохнула Дорея и вышла из кухни.

Спустившись в подвал, она замерла как вкопанная от увиденного.

Гарри стоял без рубашки и виртуозно орудовал огненным хлыстом, с явно отточенной точностью выдирая куски из тренировочного чучела.

Со смесью благоговения и ужаса она смотрела, как он оборвал заклинание, послал в манекен рассекающие чары, молниеносно создал из воздуха кинжал и абсолютно бесшумно исчез. Он возник за спиной другого чучела и вогнал кинжал ему прямо в затылок — ровно в тот миг, когда первое развалилось надвое от рассекающего заклятия.

То, как он колдовал, просто лишило её дара речи, но выражение его лица при этом повергло её в ужас.

Лицо исказила чистая, первобытная ярость, застыв маской беспощадной, смертоносной ненависти. Глаза жутко полыхали яркой зеленью — от этого изумрудного пламени по спине пробегал мороз.

Заметив женщину, Гарри сразу смягчился — во взгляде снова появились привычные спокойствие и тепло.

— Прости, — произнёс он, подходя ближе. — Я зачем-то понадобился?

Дорея сглотнула.

— Мы садимся обедать. Подумала, ты не откажешься перекусить, пока Джеймс с Сириусом не утащили тебя летать.

— Спасибо, — с благодарной мягкой улыбкой отозвался Гарри и повернулся, чтобы натянуть футболку.

Глаза Дореи округлились: только сейчас она разглядела, сколько на нём шрамов.

— Господи, откуда всё это?.. — выдохнула она, дрожащим пальцем указав на исполосованную кожу.

— Скажем так: родственники, которые меня вырастили, магию не особо жаловали, — ответил Гарри, не желая вдаваться в подробности жизни у Дурслей.

Дорея печально кивнула.

— А этот? — спросила она, указав на его правую руку, где шрам был толстым и очень глубоким.

Гарри вздохнул.

Рассказывать подробности не хотелось, но врать ей он не собирался — в конце концов, он уже дал себе слово этого не делать.

— Василиск, — тихо ответил он.

— Где ты столкнулся с василиском? — едва слышно спросила она, проводя пальцем по рубцу.

— Мне было двенадцать. Я убил его мечом.

Дорея покачала головой.

Она видела, что он говорит правду, и сердце сжималось от мысли, сколько всего выпало на долю этого мальчика.

— Умеешь хранить секреты? — с усмешкой спросил Гарри.

— Смотря какие, — прищурилась Дорея.

Гарри лишь ухмыльнулся и взмахнул палочкой, призывая крупную кобру.

— Какой глупппый человввек отрывает меня от обеда? — сердито зашипела змея, угрожающе приподнимаясь и недовольно раздувая капюшон.

— Просссти, друг мой. Я накормлю тебя чем пожжжелаешь, просссто хотел познакомить с бабушшшкой, — извиняющимся тоном отозвался Гарри.

Дорея ошеломлённо приоткрыла рот, чувствуя, как внутри всё переполняет гордость.

— Ты дашшь мне сочччного кролика, иначе я тебя укушшшу, — вполне серьёзно пригрозила кобра.

— Ввведи себя прилишшно, поздоровввайся, и я отправлю тебя обррратно с двумя кррроликами, — пообещал Гарри.

Змея смерила его оценивающим взглядом, затем успокоилась, став смирной и покладистой.

— Договорррились, говорррящий, но не вздумай обмммануть, — настороженно согласилась змея.

Гарри протянул руку, и кобра заскользила по ней вверх, перебралась на плечо и, устроившись поудобнее, уставилась на Дорею.

— Можешь погладить, он не укусит, — заверил Гарри.

Дорея нерешительно протянула руку и коснулась змеи, всё ещё поражаясь редкому дару мальчика.

— Ты парселтанг, — прямо констатировала она.

Гарри лишь улыбнулся и кивнул.

— Думаю, это останется нашей маленькой тайной, — улыбнулась она в ответ. — Ни Джеймс, ни Сириус не отличаются терпимостью ко всему, что принято считать тёмным, — вздохнула Дорея.

— Научатся, — успокоил её Гарри, превращая созданный кинжал в кролика. Змея тут же совершила молниеносный бросок и проглотила добычу.

— Спппасибо, говорррящий, но ты обещщщал двух, — напомнила змея. Гарри тихо рассмеялся.

Он уступил и трансфигурировал для неё ещё одного кролика.

— Знаешь ли, если сссстолько жрррать, можно и растолссстеть, — невозмутимо заметил Гарри и заставил сверлящую его взглядом кобру исчезнуть.

Дорея вздохнула.

— Знаешь, мне бы так хотелось, чтобы тебе не приходилось нести всё это на себе, — грустно произнесла она.

— Мне тоже, — шепнул Гарри. — Но я обязан защитить вас всех. Любой ценой. И я сделаю всё, что потребуется.

Дорея кивнула.

— Я знаю, — с волнением пробормотала она. — Ты замечательный мальчик, Гарри. Но, пожалуйста, береги себя, — взмолилась она, притягивая его к себе и обнимая.

Гарри тотчас одеревенел — он совершенно не привык к подобным проявлениям тепла.

— Прости, — запнулась Дорея, отстраняясь и чувствуя его скованность.

Гарри покачал головой.

— Нет, это ты прости. Я просто не привык, — пояснил он с улыбкой, не коснувшейся глаз.

Заметив неподдельную боль на её лице, Гарри вздохнул и неловко, как умел, обнял её сам.

— Хотя, наверное, стоит привыкать, — признал он и не смог сдержать улыбки, когда женщина радостно обняла его в ответ.

— Стоит, — тихо отозвалась Дорея. — А теперь пойдём поедим, пока Сириус всё не съел, — предложила она лишь наполовину в шутку.

Гарри тихо хмыкнул и первым пошёл в кухню, где остальные обитатели дома уже вовсю обедали.

— Всё в порядке, он ещё не успел всё в себя запихать! — громко объявил Гарри, переступая порог.

— В смысле? — нахмурился Сириус с набитым ртом.

— А с чего ты взял, что я про тебя? — парировал Гарри.

Сириус лишь пожал плечами и потянулся к тарелке с курицей, но Гарри без палочки приманил её к себе и подал Дорее.

— Эй! — возопил Сириус с явной обидой.

— Мы сейчас летать идём, — напомнил Гарри. — Сожрёшь ещё хоть кусок — вывернет прямо в воздухе.

Сириус лишь надулся и фыркнул.

— Я ему всегда это говорю, а толку ноль, — вставил Джеймс. — К тому же жрёт он как нюхлер.

— Ничего подобного! — капризно заныл Сириус.

— У тебя половина обеда на рубашке, — со вздохом заметил Джеймс, указав на испачканную ткань.

— У меня здоровый аппетит! — гордо провозгласил Сириус.

— Для гиппогрифа, — подал голос Чарлус, отчего Джеймс и Гарри прыснули со смеху.

Сириус покачал головой.

— Ладно ещё вдвоём на одного, но втроём — это просто нечестно, — с притворной грустью вздохнул он.

— Не переживай, Сириус, — ободряюще похлопал его по плечу Гарри. — Нам ещё предстоит отомстить Джеймсу за вчерашнюю выходку.

Глаза Сириуса озорно блеснули.

— Что?! — с испугом переспросил Джеймс. — Ты вообще-то сам в этом участвовал!

— Идея была твоя, а ты старше и обязан подавать мне хороший пример, — с усмешкой парировал Гарри.

Джеймс бросил взгляд на родителей, но те лишь пожали плечами, ничуть ему не сочувствуя.

— Спасибо, удружили, — угрюмо буркнул он.

— Может, тебе и не помешает испытать то же на собственной шкуре, — отозвалась Дорея. — А теперь шёл бы ты полетать и забыл о своих дурацких розыгрышах, — предложила она, вскинув бровь.

Джеймс тут же вскочил и побежал за метлой.

— Пошли, Гарри! — подстегнул Сириус. — Посмотрим, на что ты способен, — добавил он, взял его за руку и потянул из комнаты.

Чарлус усмехнулся.

— Их ждёт сюрприз, — с явным предвкушением произнёс он.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась Дорея.

— Пойдём посмотрим, сама всё увидишь, — ухмыльнулся Чарлус.

Не прошло и пяти минут, как Поттеры и Сириус уже стояли на лужайке поместья, готовые подняться в воздух.

— Я на ней ещё ни разу не летал, дайте пару минут привыкнуть, — попросил Гарри, указав на свою новенькую метлу.

Джеймс и Сириус пожали плечами, и Гарри впервые за долгие месяцы оттолкнулся от земли.

Он тут же сжился с метлой, инстинктивно угадав, на что та способна. Конечно, не «Молния», но для куда более скромной модели метла оказалась превосходной.

— Ладно, выпускай снитч, — крикнул он Джеймсу, державшему в руке крошечный золотой шарик.

Тот разжал пальцы. Гарри досчитал до десяти и рванул следом, выжимая из метлы абсолютный предел.

Остальные заворожённо наблюдали, как Гарри преследует снитч, ни на секунду не упуская его из виду.

Они смотрели, как он играючи входит в штопор, крутит «бочки» и свечой уходит ввысь, ахая каждый раз, когда он превращался в едва различимую тёмную точку в вышине.

Гарри давно не испытывал такого чистого восторга: весь мир вокруг перестал существовать, внимание сузилось до единственного золотого проблеска.

Снитч отвесно ринулся вниз на предельной скорости, и Гарри спикировал за ним, твёрдо зная: теперь снитч от него не уйдёт.

Он поймал снитч и лишь в последний момент успел выровнять метлу, избежав крушения, — кончики носков только чиркнули по траве.

Он победно ухмыльнулся, повернувшись к остальным, но тут же опешил: трое смотрели на него в полном шоке, и лишь Чарлус ехидно усмехался.

Дорея стряхнула оцепенение, и шок на её лице сменился облегчением.

— Ты хоть что-нибудь умеешь делать без риска для жизни? — слабо спросила она. — Ты же меня чуть до инфаркта не довёл! — отчитала она его, шлёпнув по плечу.

Гарри видел, что она вот-вот разразится тирадой, и пресёк это, просто обняв её.

— Прости, мам, — искренне сказал он.

Дорея поперхнулась следующими словами и просто крепко обняла мальчика, не зная, что сказать.

— Как ты это сделал? — шёпотом спросил Джеймс.

— Хорошие гены, — усмехнувшись, пожал плечами Гарри.

Джеймс улыбнулся и понимающе покачал головой.

— Мерлиновы яйца, это было чертовски круто! — громко объявил Сириус.

Гарри лишь пожал плечами и взъерошил волосы рукой.

— Ну так что, сыграем? — спросил он.

Джеймс с энтузиазмом закивал.

— Пап, ты с нами? — спросил он отца.

— Давненько я не летал, — протянул Чарлус. — Ну да ладно, уговорили, — с улыбкой уступил он.

Все четверо провели вторую половину дня в воздухе. Дорея снизу наблюдала за ними, то и дело качая головой и закрывая глаза, когда они выделывали рискованные, а то и откровенно опасные манёвры. И всё же она была очень рада тому, как всё складывается: Гарри пробыл у них меньше двух дней, но уже прекрасно вписался в привычный уклад дома.

* * *

Позже тем же вечером, когда супруги Поттер уже готовились ко сну, Дорея была погружена в свои мысли. Она протяжно вздохнула и покачала головой от обуревавших её противоречивых чувств.

— Что такое, милая? — спросил Чарлус.

— Гарри, — просто ответила Дорея. — Что нам с ним делать? — с тревогой добавила она.

— Тут мы мало что можем сделать, Дор, — невесело отозвался Чарлус. — Мне всё это нравится не больше твоего, но уж как есть.

— Но он ведь совсем мальчишка, Чарлус, — в отчаянии возразила она.

Чарлус покачал головой.

— Пусть ему всего шестнадцать, но никакой он не мальчишка, — твердо произнес он. — Я видел всё, что у него в голове: он никогда не был ребенком, по-настоящему никогда, — мрачно подытожил он.

Дорея снова вздохнула.

— Но что же нам делать? — спросила она почти с мольбой.

— Дать ему дом и ту любовь, которой ему так не хватало, — ответил Чарлус. — Остановить его мы не сможем, но сделать так, чтобы ему было легче, нам под силу, — попытался успокоить её он.

Дорея кивнула.

— Я видела сегодня его тренировку, и он меня пугает, — шепотом призналась она. — В нем столько ненависти и злости... — добавила она, вздрогнув.

— Так и есть, — согласился Чарлус. — Но после всего пережитого это понятно.

— Не уверена, что вообще хочу знать, — пробормотала она. — С меня и василиска довольно.

— Он рассказал тебе об этом? — с усмешкой спросил Чарлус.

— Да, и поделился секретом о змеях, — с теплотой ответила она.

— Так и знал, что тебе понравится, — сухо заметил Чарлус. — А про дракона он упомянул? — спросил он с улыбкой.

— Какого еще, к черту, дракона? — спросила она опасным тоном.

— Видимо, нет, — пробормотал Чарлус. — А откуда, по-твоему, я узнал, что он чертовски здорово летает? — добавил он.

— Он летал с драконом? — с недоверием переспросила она.

— Не по своей воле, — проворчал Чарлус.

— И с какого черта ему пришлось летать с драконом? — поинтересовалась Дорея.

— Ну, вообще-то, именно так поступать было не обязательно, — загадочно протянул Чарлус.

Заметив нетерпеливый взгляд жены, он вздохнул.

— Чтобы ты понимала, насколько этот парень хорош: он выиграл Турнир Трёх Волшебников, когда ему было четырнадцать, — объяснил он.

— Он что, смерти ищет? — вздохнула Дорея.

— Он не выставлял свою кандидатуру, его вынудили участвовать, — заметил Чарлус. — Впрочем, подробности сейчас не важны, — отмахнулся он. — Послушай, Дор: Гарри всё равно сделает то, что считает должным, кто бы что ни говорил. И если мы попытаемся его остановить, то лишь оттолкнем.

Дорея с тревогой прикусила нижнюю губу.

— Я просто не хочу, чтобы он потерял себя. Он хороший мальчик, Чарлус, я же вижу, — убежденно сказала она.

— Хороший, — согласился Чарлус. — Но его натаскивали лучшие из лучших, потому он и стал таким. Вот почему мне кажется, что они с Джеймсом и даже с Сириусом хорошо повлияют друг на друга, — с уверенностью закончил он.

Дорея согласно кивнула.

— В полете он выглядел таким счастливым, — с улыбкой заключила она.

— Так и было. И похоже, Джеймс и Сириус помогают ему расслабиться: он улыбается — по-настоящему улыбается, когда они вместе, — заметил Чарлус. — Гарри нужно немного оттаять, а тем двоим — повзрослеть. Надеюсь, они уравновесят друг друга.

— Надеюсь, — прошептала Дорея.

Ей было невыносимо думать о том, какую ответственность взвалил на себя Гарри, но и сама она понимала: его не остановить, как бы сильно ей этого ни хотелось. Оставалось лишь надеяться, что Чарлус прав и они смогут просто быть рядом, когда Гарри потребуется их поддержка.

Муж был прав насчет этой троицы: они и впрямь отлично уравновешивали друг друга, что не могло ее не радовать. Дорея лишь молилась о том, чтобы так продолжалось и когда они прибудут в Хогвартс.

* * *

Остаток каникул прошёл в том же духе. По утрам Гарри тренировался, а потом вся троица проводила день за полётами и простым общением — с каждым днём они становились всё ближе друг другу.

Единственным сколько-нибудь примечательным событием стала короткая записка от Дамблдора: директор просил Гарри добраться до замка вместе с первокурсниками ради распределения, чем изрядно разозлил Чарлуса.

Воспоминание

За несколько дней до начала семестра семья как раз села завтракать, когда их прервала влетевшая сова. Птица тут же направилась к Гарри и протянула ему лапку.

Гарри отвязал письмо, пробежал глазами строчки и вздохнул.

— Что там? — спросила Дорея.

— Дамблдор хочет, чтобы по прибытии в Хогвартс я переправился через озеро вместе с первокурсниками, — объяснил он.

— Да какая, к чёрту, разница? — раздражённо бросил Чарлус. — В каретах он доберётся до замка ничуть не хуже.

— Может, он просто хочет, чтобы Гарри прошёл через всё как положено, — вмешалась Дорея.

Чарлус покачал головой и повернулся к Гарри:

— Если Дамблдор начнёт проявлять к тебе какой-то интерес помимо обязанностей директора, напиши нам немедленно.

Гарри лишь кивнул в знак согласия.

Дамблдор, разумеется, был нужен ему как союзник, но позволять старику хоть как-то собой управлять он не собирался.

— Вот и славно, — отрезал Чарлус. — Потому что если он не уберёт свой кривой нос из дел нашей семьи, видит бог, я прокляну его старую сморщенную задницу.

— Чарлус! — укоризненно осадила его Дорея.

— Он старый пронырливый хрыч! — горячо огрызнулся Чарлус.

— Прогуляйся и остынь, Чарлус, — строго велела Дорея.

Чарлус со вздохом кивнул и вышел из кухни, всё ещё продолжая ворчать на Дамблдора.

— Отец не жалует Дамблдора, считает его редкостным говнюком, — пояснил Джеймс.

— Джеймс, — предостерегающе прорычала Дорея.

— Слова отца, не мои, — пожал плечами Джеймс.

Дорея лишь покачала головой.

Конец воспоминания

За пятнадцать минут до отправления поезда компания стояла на платформе 9¾. Джеймс прятался под Мантией-невидимкой: троица задумала разыграть Римуса и Питера, хотя со вторым Гарри встречаться совершенно не стремился.

— Ничего не забыли? — с грустью спросила Дорея.

— Всё взяли, мам, — усмехнулся Гарри.

Дорея улыбнулась и покачала головой. Стоило Гарри так её назвать, как на её лице неизменно появлялась счастливая улыбка.

— Вылез бы ты оттуда, Джеймс, право слово, — вздохнула Дорея, глядя туда, где, как она полагала, стоял её сын.

— Ну уж нет, — капризно отозвался Джеймс.

Дорея снова покачала головой:

— А ты, Сириус? Всё собрал? — изогнула она бровь.

— Может быть, — пожал плечами Сириус.

— Если что найду — пришлю, — ответила она. — И постарайтесь вести себя прилично. Все вы.

— Обязательно, — в один голос отозвались Гарри и Сириус с одинаково шкодливыми ухмылками.

— Гарри, можно тебя на пару слов? — вмешался Чарлус.

Гарри кивнул и отошёл с ним в сторону.

— Помни, что я говорил: не держи зла на людей, — напомнил Чарлус. — Знаю, это трудно, но ты постарайся. Питер — один из их лучших друзей, и, возможно, ты сумеешь ему помочь. Если ты настроишься против него враждебно, вам всем будет очень непросто.

Гарри неохотно кивнул.

— Ладно, — уступил он. — Но если он позволит себе лишнего, пощады пусть не ждёт.

— Договорились, — согласился Чарлус. — Просто дай парню шанс. У тебя есть возможность помочь ему. Он ведь не такой сильный, как вы, и, может быть, твоего присутствия рядом окажется достаточно.

— Может быть, — согласился Гарри, хотя в душе сильно сомневался.

— Вот и молодец, — похвалил Чарлус и приобнял его. — Без вас в доме станет совсем пусто.

— На Рождество мы вернёмся домой, — напомнил Гарри.

Чарлус улыбнулся.

— Твоё первое семейное Рождество... Готовься, Дорея развернётся по полной программе.

Гарри весело покачал головой.

— Спасибо вам за всё, — искренне произнёс он.

— Ты наша семья, Гарри, — просто ответил Чарлус. — И как ни посмотри, ты наш сын. Мы с Дореей оба так чувствуем. — Он понизил голос до шёпота: — А она твердит, что слишком молода, чтобы становиться бабушкой.

Гарри рассмеялся.

— Ну, тогда к лучшему, что я тоже её бабушкой не считаю, — усмехнулся он.

Они вернулись к остальным, и Дорея вопросительно взглянула на Чарлуса.

— Разговор отца с сыном, — пожал плечами Чарлус.

Дорея с улыбкой кивнула.

— Тогда вам лучше садиться в поезд, — с грустью сказала она.

Гарри крепко обнял её.

— Мы будем писать, — пообещал он. — И на Рождество обязательно увидимся.

— Знаю, — вздохнула она. — Буду по вам скучать.

— Что, даже по уборке за этой свиньёй? — спросил Гарри, указав на Сириуса.

— Эй! — возмутился Сириус.

— Даже это, — усмехнулась Дорея.

— Пойдём, Сириус, надо затащить тебя в вагон, пока ты не умудрился устроить бардак прямо на платформе, — объявил Гарри, взяв за руку насупившегося друга.

— До свидания, мальчики! — крикнула им вслед Дорея.

Гарри и Сириус помахали рукой и поднялись в поезд на поиски свободного купе.

Они прошли уже примерно полвагона, когда дверь одного из купе резко отъехала в сторону. Выходивший оттуда человек со всего маху налетел на Гарри и плюхнулся прямиком на задницу.

У Гарри перехватило дыхание: он сразу же узнал длинные рыжие волосы матери.

Стряхнув оцепенение, он протянул девушке руку.

— Прости, пожалуйста, — искренне сказал он. — Я тебя не заметил.

— Всё в порядке, — ответила Лили, принимая руку и поднимаясь на ноги.

Но стоило ей разглядеть Гарри, как она тут же брезгливо отдёрнула ладонь и сердито нахмурилась.

— Будто ты не нарочно, Поттер, — раздражённо огрызнулась она, протискиваясь мимо них.

— Прошу прощения, но, по-моему, мы не знакомы, — растерянно ответил Гарри.

Лили фыркнула:

— Какой же ты всё-таки козёл! Просто оставь меня в покое!

Гарри бросил взгляд на Сириуса, но тот лишь пожал плечами:

— Эванс. Она терпеть не может Джеймса, а он от неё без ума... — закончил Сириус с притворным придыханием. — Ай! — ойкнул он, получив пинок из-под мантии. — Пойдём уже, — со вздохом добавил он, потирая ногу.

Чуть дальше по коридору троица нашла свободное купе и устроилась на сиденьях в ожидании двух остальных мальчишек.

— Как думаете, через сколько они всё поймут? — взволнованно спросил Джеймс.

— Секунд через десять, если ты не заткнёшься, — огрызнулся Сириус.

— Да они ещё не скоро придут, — отмахнулся Джеймс. — Мамаши Римуса и Питера с них пылинки сдувают, — пояснил он уже для Гарри.

Гарри понимающе кивнул.

— Идут, — шепнул Сириус несколько минут спустя, небрежно прислонившись к стенке купе.

Дверь открылась, и Гарри сразу узнал обоих.

Римус выглядел точно так же, как всегда, только намного моложе, а вот Питер был другим — куда менее похожим на грызуна.

Может, оттого что он столько прожил крысой, он и стал на неё похож, — подумал Гарри про себя.

— Ну что, Лунатик, мамочка наконец вытерла тебе нос? — насмешливо поинтересовался Сириус, когда те вошли.

— Заткнись, Бродяга, — проворчал Римус, садясь напротив Гарри.

— Она и правда вытерла ему нос, — хихикнул Питер.

Римус смерил его сердитым взглядом.

— Моя мама хотя бы не оставила помаду у меня на щеке, — с самодовольной ухмылкой парировал он.

Питер нахмурился и принялся оттирать красное пятно с лица, отчего оно лишь размазалось и стало розовым.

— Как жизнь, Сохатый? — спросил Римус, впервые взглянув на сидевшего напротив парня, и тут же нахмурился.

— Не жалуюсь, — небрежно пожал плечами Гарри.

— Ты как-то изменился, — заметил Римус, оценивающе его разглядывая.

— В каком смысле? — с лёгким раздражением спросил Гарри.

— Выглядишь более опрятным и не таким взъерошенным, — помолчав, ответил Римус.

Гарри лишь покачал головой.

— Ты точно изменился, — вмешался Питер, тоже качая головой.

— От тебя вообще ничем не пахнет! — громко воскликнул Римус, вскакивая на ноги.

— Я же говорил, не надо было использовать чары запаха, — вздохнул Гарри.

— О чём ты? — встревоженно спросил Римус.

— Это всё из-за тебя, — проворчал Джеймс, сдёргивая мантию и указывая на Сириуса.

— Я всего лишь сказал, что он может учуять разницу, — возразил Сириус.

— Что здесь, чёрт возьми, происходит? — потрясённо спросил Римус, переводя взгляд с Джеймса на Гарри.

— Это мой брат, Гарри, — представил его Джеймс. — А это Римус и Питер, — добавил он уже для Гарри.

— Брат? — упавшим голосом переспросил Римус. — Ты никогда не говорил, что у тебя есть брат, — зашипел он, метнув взгляд на Гарри.

— Я и сам узнал о Гарри всего пару недель назад, — вставил Сириус, пытаясь успокоить оборотня. — Семейная тайна, — пожал он плечами.

— И где же он, чёрт возьми, пропадал? — нахмурился Римус.

— Учился у частных преподавателей, — небрежно бросил Джеймс.

— Вы близнецы? — подал голос Питер, округлив глаза.

— Именно, — ухмыльнулся Джеймс.

Римус лишь покачал головой.

— Могли бы просто его представить, — раздражённо проворчал он.

— Поверь мне, ты ещё легко отделался, — сердито пробормотал Сириус.

— Прости, — вздохнул Римус. — Как он и сказал, я Римус, — представился он и протянул Гарри руку.

— Рад познакомиться, Лунатик, — ответил Гарри, пожимая протянутую руку с тёплой улыбкой.

Глаза Римуса расширились, и на его лице промелькнул испуг.

— Ты знаешь? — упавшим голосом спросил он.

— Пришлось рассказать, — вмешался Джеймс. — Он бы и так всё сразу понял.

Римус тяжело сглотнул, его забила дрожь.

— И тебя это не отталкивает? — спросил он Гарри, глядя в пол.

— Нисколько, — искренне ответил Гарри. — Твоя тайна в надёжных руках, обещаю.

Римус с облегчением выдохнул и благодарно кивнул.

— Спасибо, — взволнованно прошептал он.

— Один из лучших людей, кого я знал, был оборотнем, — задумчиво произнёс Гарри. — Самой сильной своей магии я научился у него, — добавил он с улыбкой.

— Правда? — спросил Римус.

— Правда, — твёрдо кивнул Гарри.

— А я Питер, — вмешался второй мальчик, тоже протягивая Гарри руку.

Гарри мысленно вздохнул, но вспомнил слова Чарлуса.

— Приятно познакомиться, Питер, — ответил он, пожимая мальчику руку.

Питер улыбнулся и кивнул.

— Так почему ты приехал именно сейчас? — спросил Римус.

— Мама с папой хотели, чтобы из-за войны я был дома, — пожал плечами Гарри.

— А почему ты был на домашнем обучении? — поинтересовался Питер.

— Потому что он одарённый, — отмахнулся Сириус. — Нам ещё планы строить, — заявил он. — У вас будет целый год, чтобы его допрашивать, — закончил он, покачав головой.

И Гарри, и Джеймс мысленно выдохнули с облегчением. Компания устроилась поудобнее, и остаток пути они провели за разговорами, придумывая розыгрыши, которые собирались провернуть в этом году.

* * *

Поезд прибыл в Хогсмид. Компания вышла из вагона, и Гарри отделился от остальных, напомнив Джеймсу и Сириусу, что ему нужно идти с первокурсниками.

— Смотри мне, только в Гриффиндор, — проворчал Сириус. — Если окажешься змеем, я этого не переживу: ты же опозоришь нас всех, — с ухмылкой предупредил он.

— Я, может, специально попрошу шляпу отправить меня в Слизерин — чисто тебе назло, — небрежно отозвался Гарри. — Мама будет в восторге, — пожал он плечами.

Сириус изобразил оскорблённое благородство, а Джеймс потащил его за собой, лишь покачивая головой.

С этими словами Гарри зашагал на другой конец платформы, к высившемуся там громадному силуэту Хагрида.

— Здорово, Гарри, — с улыбкой поприветствовал его полувеликан.

— Привет, Хагрид, — радостно отозвался тот.

— Профессор Дамблдор сказывал, ты объявишься. Значит, уладили всё? — спросил он.

— Да. Ты извини, что не назвал настоящее имя: семейная тайна и всё такое, — объяснил Гарри.

— Пустое, — отмахнулся Хагрид. — Эт' я понимаю.

Гарри лишь улыбнулся и сел в лодку один. Она показалась ему куда меньше, чем на первом курсе, — впрочем, и дети вокруг были совсем крошечными.

Не мог же я быть настолько мелким, — подумал он, покачав головой.

Он сразу заметил, что первокурсников здесь было как минимум втрое больше, чем в его первый год, и проблема, о которой говорил Кроукер, бросалась в глаза.

При этой мысли он покачал головой. Лодки тронулись, скользя по глади озера.

Плавание пролетело незаметно. Хагрид уже вёл внушительную толпу к главным дверям замка и, подойдя, тяжело забарабанил в них огромным кулаком.

Двери распахнулись. На пороге стояла профессор Макгонагалл — заметно моложе той, к которой привык Гарри. Она оценивающе оглядела учеников и удовлетворённо кивнула.

— Спасибо, Хагрид, — сухо произнесла она и велела ученикам заходить.

Она заговорила, и Гарри сразу узнал эти слова: ровно с той же речью она встречала его в самый первый день в Хогвартсе.

Должно быть, она её долго репетировала, — подумал он.

Мысли оборвались, когда строгая волшебница подошла вплотную к нему.

— Полагаю, вы и есть мистер Поттер, — поджав губы, обратилась она к нему.

— Так и есть, — подтвердил Гарри.

— Вы подождёте здесь, пока вас не вызовут, — велела она. — И ради блага школы надеюсь, что вы не пошли в брата: видит небо, нам и одного за глаза хватает.

Она вздохнула и повела остальных учеников в Большой зал на распределение.

Прошло около часа, прежде чем дверь снова отворилась. Помолодевший, но ничуть не менее сварливый Филч поманил его внутрь как раз в тот момент, когда Дамблдор собирался представить его залу.

Гарри сразу бросилось в глаза, что учеников в замке и правда куда больше, чем он привык видеть, — мрачное напоминание о том, как опустошительно сказалась на волшебном населении война.

— И наконец, нам осталось распределить ещё одного ученика, который будет учиться на шестом курсе, — объявил директор залу. — До сих пор он находился на домашнем обучении, так что прошу вас тепло поприветствовать Гарри Поттера. — Закончив, Дамблдор жестом пригласил Гарри выйти вперёд.

При звуках этого имени по залу тут же прокатился дружный шепоток; Гарри лишь покачал головой, направляясь в переднюю часть зала.

Прямо как на первом курсе, — мысленно вздохнул он.

Он опустился на табурет. Профессор Макгонагалл опустила ему на голову шляпу и отступила на шаг.

— Хм-м, до чего же вы интересны, мистер Поттер, — начала шляпа.

Гарри покачал головой.

— И сейчас вы скажете, что из меня вышел бы отличный слизеринец? — спросил он.

— О нет, нет, змеиный факультет не для вас: в конце концов, нельзя вывести свет из тьмы, — объяснила шляпа. — Тамошняя тьма почти безнадёжна, хотя немногих ещё можно спасти — помните об этом, мистер Поттер, — со всей серьёзностью добавила она. — Нет, для вас есть только одно место. Пусть вам и присущи качества всех факультетов, ваша смелость неоспорима и превосходит всё остальное, что вы и сами не раз доказывали, — со знанием дела закончила она.

— Тогда чего вы тянете? — нахмурился Гарри.

Шляпа тихо усмехнулась.

— Я сто лет не видела Альбуса таким нервным. Меня это забавляет, — отозвалась шляпа.

— Значит, шутки вы любите, — протянул Гарри. — А как насчёт поучаствовать в розыгрыше? — предложил он.

— Слушаю во все уши — фигурально выражаясь, — радостно отозвалась шляпа.

* * *

— Да что там, чёрт возьми, так долго? — яростно прошептал Сириус, хотя по нему было видно, как он нервничает.

— Успокойся, Бродяга, — попытался урезонить его Джеймс, хотя сам, судя по всему, нервничал ещё сильнее.

— Гриффиндор! — наконец выкрикнула Шляпа.

Оба парня с облегчением выдохнули и подхватили поднявшийся вокруг них ликующий гул.

— Ты чего так долго? — спросил Сириус, когда Гарри подсел к ним за стол.

Гарри усмехнулся.

— Завербовал нам сообщника для номера семьдесят три, — с улыбкой ответил Гарри.

Сириус изумлённо распахнул глаза.

— Шляпу? — не поверил он.

— Гениально, — провозгласил Джеймс, моментально сообразив, как это провернуть.

— Отличная работа, Гарри, — похвалил Сириус.

В этот миг тарелки наполнились едой, и ребята жадно набросились на угощение.

Когда с тарелок исчезли последние крошки десерта, Дамблдор снова поднялся и тепло улыбнулся ученикам.

— Добро пожаловать на очередной учебный год в Хогвартсе, — поприветствовал он зал с лукавым блеском в глазах. — Прежде всего: Запретный лес закрыт для всех без исключения учеников, — вздохнул директор, бросив выразительный взгляд прямо туда, где сидели гриффиндорские шестикурсники. — Мистер Филч также убедительно просит напомнить, что колдовать в коридорах запрещено, а обновлённый список недозволенных предметов прикреплён к двери его кабинета.

— Ага, будто кто-то захочет туда соваться, — фыркнул Сириус.

— Также я рад вновь приветствовать профессора Мортлейка, который после годичного перерыва согласился вернуться к преподаванию Защиты от тёмных искусств, — добавил Дамблдор.

— Вот дерьмо, — шепнул Джеймс.

— Что такое? — нахмурился Гарри.

— Мортлейк — редкостный гад, и он нас терпеть не может, — вмешался Сириус, сокрушённо покачав головой.

— Ну, мы ведь подлили ему в тыквенный сок зелье для роста волос, — напомнил Питер.

— Славные были деньки, — мечтательно вздохнул Сириус.

— Будь с ним начеку, он наверняка уже и тебя заодно ненавидит, — предостерёг Римус, поднимаясь из-за стола, когда зал начал пустеть.

Компания поднялась на седьмой этаж и прошла в гриффиндорскую гостиную, заняв большие мягкие кресла в дальнем углу.

— Это наше место, — пояснил Джеймс. — Все знают, что без важного дела к нам лучше не соваться, — вполне серьёзно добавил он.

Гарри лишь кивнул. Он знал, что Мародёры всегда пользовались популярностью, но не думал, что до такой степени.

— О, а вот и Фрэнк, — прервал его мысли Джеймс. — Он наверняка захочет познакомиться, и мы договоримся насчёт отбора, — с воодушевлением объяснил он и громко позвал: — Эй, Фрэнк!

Гарри сразу узнал приближающегося Фрэнка Лонгботтома: тот был поразительно похож на Невилла, и при мысли о старом друге Гарри невольно улыбнулся.

— Привет, Джеймс... или всё-таки Гарри? — с насмешливым недоумением поздоровался Фрэнк.

— Семейная тайна, — пожал плечами Джеймс.

— Понял, — с пониманием отозвался Фрэнк, не став допытываться. — Значит, ты и есть Гарри, — заключил он, протягивая руку.

— Он самый, — подтвердил Гарри, пожимая ладонь.

— Фрэнк Лонгботтом, — представился тот. — Староста школы, — добавил он с ухмылкой.

— Продажная шкура, — пробормотал Сириус.

— Поосторожнее со словами, Блэк, а не то будешь драить туалеты без магии, — предупредил Фрэнк, усмехнувшись.

— Ты не посмеешь, — отозвался Сириус, содрогнувшись от одной этой мысли.

— Да ладно, не посмею, — признал Фрэнк. — Но было бы забавно, — добавил он с хитрым прищуром.

— Ты всё ещё капитан в этом году? — нетерпеливо вмешался Джеймс.

— Ага, только нам позарез нужен новый ловец, — вздохнул тот.

— У нас есть! — торжествующе заявил Джеймс.

— И кто же? — поинтересовался Фрэнк.

Джеймс лишь с самодовольной улыбкой указал на Гарри.

— И что, он хорош? — спросил Фрэнк.

— Без дураков, Фрэнк, я своими глазами видел, как он чудом вышел из пике с двухсот футов. Он потрясающий, — уверенно заявил Сириус.

Фрэнк ухмыльнулся.

— Поглядим, на что ты способен, — согласился он. — Начнём на следующей неделе. А теперь мне лучше пойти проверить, не намочили ли первокурсники штаны от страха, — вздохнул он.

— До встречи, Фрэнк! — крикнул ему вслед Джеймс и довольно повернулся к Гарри: — Я же говорил, что устрою тебе отбор.

Прежде чем Гарри успел ответить, их прервало негромкое покашливание. Он повернулся и снова увидел мать, рядом с которой стояла темноволосая светлокожая девушка. Справившись с накатившим волнением, Гарри откашлялся и заговорил:

— Я могу чем-то помочь, мисс? — спросил он.

— Ты ведь Гарри, правда? — с подозрением спросила она.

— Да, — подтвердил он.

— Ну, эм... Я просто хотела извиниться за то, что произошло в поезде, когда мы столкнулись, — смущённо произнесла она. — Я подумала, что ты этот идиот, — добавила она, метнув сердитый взгляд на Джеймса.

Гарри усмехнулся.

— Всё в порядке, — заверил он девушку. — Не переживай.

Лили кивнула.

— Просто не хочу, чтобы ты считал меня стервой, — объяснила она. — Ах да, я Лили, кстати. Лили Эванс.

— Приятно познакомиться, Лили, — искренне ответил Гарри, пожимая протянутую руку.

— А у вас глаза одинакового цвета, — подала голос вторая девушка.

— Ради Мерлина, Маккиннон, это просто глаза, у них не так много расцветок, — проворчал Сириус.

— Здравствуй, Сириус, — поприветствовала она его. — Смотрю, ты всё ещё дуешься из-за того, что я отказалась идти с тобой в Хогсмид, — небрежно заметила она.

— Вовсе я не дуюсь, — фыркнул Сириус, скрестив руки на груди и плюхнувшись обратно в кресло.

— Утешай себя этим дальше, но моё предложение всё ещё в силе, — с насмешливой улыбкой ответила девушка. — Если удержишь свою палочку подальше от чужих котлов, я, может, и подумаю.

— Марлин! — поперхнулась Лили.

— Она всегда настолько не стесняется в выражениях? — спросил Гарри, явно забавляясь.

— Ага, за то Сириус её и любит, — вставил Джеймс.

— Ни черта я её не люблю! — яростно запротестовал Сириус.

— Нет уж, любишь, — со знанием дела оборвала его Марлин. — Поразмысли над этим, Сириус.

Она подмигнула ему и зашагала прочь, нарочито покачивая бёдрами.

Сириус ещё глубже сполз в кресло и раздражённо застонал.

— Мне пора, но было приятно познакомиться, Гарри, — тепло сказала Лили.

— Мне тоже. Уверен, мы ещё увидимся, — улыбнулся в ответ Гарри.

— Похоже, у тебя появился соперник, Сохатый, — хмыкнул Римус, глядя Лили вслед.

— Вряд ли, — уверенно парировал Джеймс.

— Он уже нравится ей куда больше, чем ты, — заметил Римус.

— Поверь мне, в том, что касается Эванс, Гарри никакой опасности не представляет, — ответил Джеймс.

— И почему ты так уверен? — нахмурился Римус.

— Потому что меня не тянет на рыжих, — твёрдо вставил Гарри.

Римус лишь пожал плечами.

— Может, пойдём наверх? — предложил Питер. — Завтра рано вставать и всё такое, — напомнил он.

Остальные согласились, и уже минут через пятнадцать Гарри лежал в постели, наслаждаясь тем, что снова вернулся в Хогвартс — только теперь он делил это с отцом и крёстным. Правда, мысли всё же уплывали к прежним соседям по спальне, и он надеялся, что то, что он оставил позади, было куда лучше того, что ему пришлось покинуть.

* * *

На следующее утро Гарри проснулся ни свет ни заря, как обычно. Прихватив мантию и копию карты, он вышел из башни и направился в Выручай-комнату — сделать утреннюю разминку и поупражняться в чарах.

Как он и ожидал, комната предоставила ему точную копию тренировочного зала из поместья Поттеров. С благодарностью выполнив привычную программу тренировки, Гарри вернулся в башню Гриффиндора, чтобы успеть принять душ перед завтраком.

— Ты куда в такую рань? — спросил Римус.

— Гарри каждый день подрывается ни свет ни заря на тренировку, — с отвращением покачал головой Сириус.

— Что ещё за тренировки? — нахмурился Римус.

— А мы почём знаем? — вмешался Джеймс. — Мама нас к нему не пускает, говорит, слишком опасно. — Он пожал плечами.

Римус приподнял бровь, но расспрашивать дальше не стал.

— А какие предметы ты выбрал, Гарри? — с любопытством поинтересовался Питер.

— Зельеварение, Заклинания, Трансфигурацию, Защиту и Уход за магическими существами, — перечислил Гарри.

— И никаких Древних рун или Нумерологии? — искренне удивился Римус.

— Рунами я сам занимаюсь, а Нумерологию терпеть не могу. Бесполезная трата времени, если только не собираешься стать зачарователем, — пожал плечами Гарри. — К тому же на Нумерологии одни заучки сидят, — с ухмылкой добавил он, прекрасно зная, что Римус изучает этот предмет.

— Эй, вообще-то я изучаю Нумерологию! — возмутился оборотень.

— Правда? — притворно удивился Гарри. — А я думал, ты и до двадцати одного не досчитаешь, даже если разденешься догола, — пробормотал он.

Сириус с Джеймсом покатились со смеху, а Питер лишь озадаченно захлопал глазами.

— Это шутка про член, Хвостик, — раздражённо пояснил Римус. — Иди давай в душ, — потребовал он, сверля Гарри взглядом.

Покачав головой, Гарри ушёл в душ и вернулся минут через пятнадцать. Теперь вся их пятёрка могла отправиться на завтрак и забрать расписания.

— Ну, как минимум двое из нас будут с тобой на каждом уроке, — сообщил Сириус, когда они уселись за гриффиндорский стол.

Гарри кивнул и принялся накладывать себе яичницу-болтунью и поджаренные тосты.

— Хвостик и Сириус ходят на Уход за магическими существами, а на остальных предметах мы будем вообще все, — заметил Джеймс. — Так что не пропадёшь. — Он пожал плечами.

— Не знал, что мне требуется нянька, — вздохнул Гарри.

— Так безопаснее, — пискнул Питер. — Тебя тут многие сразу возненавидят, — добавил он, покосившись на стол Слизерина.

Гарри усмехнулся.

— Нисколько не сомневаюсь, — со знанием дела ответил он. — Проблем они мне не доставят, — мрачно подытожил Гарри.

— Тебе стоит остерегаться Нюниуса: он попытается тебя проклясть, просто чтобы досадить нам, — вставил Сириус.

На этот раз Гарри тихо рассмеялся.

— Пусть попробует. Результат ему не понравится, — невозмутимо отрезал он.

Прежде чем разговор успел зайти дальше, к ним подошла профессор Макгонагалл. Раздав расписания уроков, она тяжело вздохнула.

— Добро пожаловать в Гриффиндор, мистер Поттер. Очень прошу вас, не позволяйте этим оболтусам дурно на вас влиять, — взмолилась она. — Ваши оценки — одни из лучших, какие я только видела. Продолжайте в том же духе.

— Оболтусам? — насмешливо взвизгнул Сириус. — Вы раните меня в самое сердце, профессор! Я же обаятельный шельмец! — уверенно кивнул он.

Макгонагалл вскинула бровь, глядя на него, но уголок её рта всё же едва заметно дрогнул.

— Вы неисправимый негодяй, Блэк, — заключила она. — Единственное, что в вас есть обаятельного, — это мысль о том, что всего через два коротких года мы наконец от вас избавимся. И этого дня я жду с нетерпением, — закончила профессор с несвойственной ей усмешкой.

— Ай, профессор, вот это было по-настоящему больно, — отозвался Сириус, картинно схватившись за грудь.

— Ради Мерлина, идите на уроки, — велела она и пошла прочь, качая головой.

— Пошли, у нас первыми Заклинания с Хаффлпаффом, — напомнил Римус, выпроваживая остальных из зала.

— Да я ещё не доел! — проворчал Сириус.

— Раньше надо было думать, а не флиртовать с Макгонагалл, — вставил Джеймс.

— Да не флиртовал я! — заныл Сириус.

— С Макгонагалл, Сириус? Серьёзно? — вмешалась Марлин, вскинув бровь. Она подошла к ним вместе с Лили и ещё одной девушкой, которая показалась Гарри смутно знакомой.

— Отвали, Маккиннон, ты мне не интересна, — раздражённо буркнул тот.

— Ой, а я как раз думала, что мне нужно купить новое бельё, и хотела узнать твоё мнение, какое выбрать... а то грудь становится слишком большой, — со вздохом протянула она, подавшись к нему грудью.

Сириус жалобно пискнул и замотал головой.

— Не интересует, — отрезал он, хотя голос звучал совершенно неубедительно.

— Очень даже интересует, — вставил Гарри. — Соберись, Сириус, а то слюни потекут, — громким шёпотом бросил он.

— Да ни черта мне не интересно! — рявкнул Сириус и зашагал вперёд, обогнав остальных.

Гарри лишь тихо посмеивался, глядя ему вслед и покачивая головой.

— Привет, Гарри, — поздоровалась Лили. — Ждёшь первых уроков?

Гарри кивнул.

— Любопытно посмотреть, как тут всё устроено, — ответил он. — А у тебя какой любимый предмет?

— Заклинания и Зельеварение, — без колебаний выпалила она.

— Лили лучше всех на нашем курсе по Заклинаниям, — добавила вторая девушка.

— Прости, мы, кажется, ещё не знакомились. Я Гарри, — представился он миниатюрной русоволосой девушке.

— О, я Алиса Принц, — приветливо отозвалась та. — А у тебя что лучше всего получается?

Мама Невилла, — понял он.

— Самые высокие оценки у меня по Заклинаниям и Защите, — пожал плечами Гарри. — По остальным тоже «Превосходно», но вот Зельеварение не люблю больше всего, — с гримасой пояснил он.

— То есть у тебя «Превосходно+» по Заклинаниям? — взволнованно уточнила Лили.

— И по Защите, — с гордостью ответил Гарри.

— Ого, ты, должно быть, силён. По-моему, здесь одна Лили получила «Превосходно+» по Заклинаниям, — уверенно заметила Алиса.

— Значит, тебе пришлось здорово постараться, — с пониманием заметил Гарри.

— Немного, — застенчиво согласилась Лили.

Они вошли в класс, и Гарри сел рядом с Сириусом, а девочки отделились и устроились поодаль.

— Всё ещё дуешься? — поинтересовался он.

— Не дуюсь я, — прорычал Сириус. — Ты должен за меня горой стоять, а не подпевать этой банши, — добавил он, качая головой и свирепо глядя на Марлин.

— Мы оба знаем, что ты на моём месте поступил бы так же, — заметил Гарри. — И совершенно очевидно, что она тебе нравится: ты же не можешь оторвать взгляда от этих голубых глаз, — с ухмылкой добавил он.

— У неё карие глаза! — выпалил Сириус.

— Что и требовалось доказать, — победно отозвался Гарри.

Остальные покатились со смеху, пока Сириус заливался краской и неразборчиво бормотал что-то себе под нос.

— Так, класс, успокаиваемся, — пропищал вошедший в кабинет профессор Флитвик.

Крошечный волшебник выглядел в точности таким, каким его помнил Гарри, вплоть до седых волос на макушке, — годы над ним были явно не властны.

— Сегодня мы повторим заклинания, выученные в прошлом году, — объявил Флитвик. — Начните с чар Агуаменти, а дальше будет видно, — распорядился он.

Сириус уже достал палочку и шептал формулу, но с её кончика лишь вяло капала вода.

— Если злишься, ничего не выйдет, — негромко бросил ему Гарри.

Сириус глухо зарычал и продолжил попытки, но лучше результат не стал.

— Агуаменти! — в ярости прошипел он.

Из палочки с силой хлестнула мощная водяная струя, и парень, застигнутый врасплох отдачей, кубарем слетел со стула.

— Только по моей команде, мистер Блэк, — со вздохом укорил его Флитвик. — Вы выстрелили раньше времени.

— Небось не впервой, — пробормотал Питер.

Остальные в шоке уставились на него, а затем зашлись от хохота. Питер явно нечасто так шутил.

— Твою мать, Хвостик, — сухо уронил Сириус. — Я на тебя за такое даже злиться не могу — вышло отлично, — неохотно признал он.

— Так, успокойтесь, — покачал головой Флитвик. — Будем пробовать по одному. Мисс Эванс, прошу.

Лили вышла вперёд и с первой же попытки безупречно применила заклинание — как и большинство в классе. В конце концов Флитвик вызвал Гарри, и тот с лёгким волнением подошёл.

Эти чары во многом опирались на силу и имели физическую природу. Гарри знал: даже сдерживаясь, он всё равно значительно, в разы превосходит любого в этом кабинете.

— Не волнуйтесь, мистер Поттер, уверен, вы прекрасно справитесь, — ободрил его Флитвик, заметив напряжение юноши.

— Эм... профессор, лучше скажите им выставить щиты, — предостерегающе шепнул Гарри. — Даже если я сдерживаюсь, получается очень мощно.

— Уверен, всё будет в порядке, мистер Поттер, — успокаивающе отозвался Флитвик.

Гарри неохотно кивнул и вздохнул. Взмахнув рукой, он перехватил палочку и выпустил из неё сокрушительный водяной вал. Струя с яростной силой отскочила от стены, в которую он целился, и окатила водой почти всех в кабинете, включая самого профессора.

Ученики уставились на него в полном шоке; даже Флитвик оторопел.

— И это… вполсилы? — выдавил он, пока с него ручьями текла вода.

— Простите, я ведь предупреждал, — заметил Гарри.

— Просить вас показать полную мощь я не стану, — серьёзно отозвался профессор. — Вы сотворили это невербально? — слегка нахмурился он.

— Мои наставники на этом настаивали, сэр, — ответил Гарри.

— Весьма впечатляет, — заметил профессор. — Садитесь, мистер Поттер.

— Чёрт возьми, Гарри, а я думал, Сириус шутит, когда говорит, что ты одарённый, — опешил Римус.

— Извините, — ответил Гарри и принялся сушить их палочкой.

— Да, очень хорошая мысль, мистер Поттер. Мы изучим чары высушивания, раз уж того требует ситуация, — объявил Флитвик, с интересом взглянув на Гарри.

Остаток урока пролетел довольно быстро, и вскоре Гарри вместе с Питером и Сириусом уже направлялся на свой первый в этом году урок Ухода за магическими существами.

— Как ты стал таким сильным? — спросил Питер, когда троица вышла из замка.

Гарри покачал головой.

— С этим рождаются, — пожал он плечами. — Но сама по себе сила мало что значит, она влияет лишь на определённые заклинания.

— В смысле? — переспросил Питер.

— Ну, всё, что даёт физический эффект — вроде взрывного проклятия, — выйдет более разрушительным, чем обычно. А вот на вещи, требующие тонкости, вроде сложной трансфигурации, объём силы почти не влияет, — пояснил он. — Поэтому я столько тренируюсь. Силы у меня куча, но всё остальное требует не меньшего труда, а я хочу стать лучшим волшебником, каким только могу, — закончил он с ноткой решимости.

Питер с пониманием кивнул.

— Но на дуэлях это помогает, — вмешался Сириус.

— Для них это полезнее всего, — согласился Гарри. — Но опять же, в бою важно быть развитым во всём. Ты можешь быть сильнейшим волшебником на свете, но тебя победят, если противник лучше двигается и быстрее работает палочкой. Вот почему я отрабатываю всё.

— Хочу увидеть тебя на дуэли, — почти потребовал Сириус.

— Я не дуэлирую, — серьёзно отозвался Гарри. — Дуэль — это спорт. Я сражаюсь, — твёрдо добавил он.

— А в чём разница? — поинтересовался Питер.

— В бою нет правил, и цель — победить любой ценой, — прошептал Сириус с широко распахнутыми глазами.

— Именно, — мрачно подтвердил Гарри, когда они подошли к загону, где должен был проходить урок.

— Так, класс, собирайтесь вокруг, — скомандовал профессор Мерритот.

Это был коренастый мужчина лет шестидесяти, весь покрытый шрамами, а на руках у него не хватало нескольких пальцев.

Класс, состоявший из гриффиндорцев и рейвенкловцев, подчинился, и профессор продолжил:

— Сегодня мы будем изучать существо, которое большинство из вас увидеть не сможет, — с воодушевлением объяснил он.

Гарри понимающе улыбнулся, сразу догадавшись, с кем им предстоит работать.

— Ждите здесь и не подходите, — твёрдо велел профессор и скрылся в перелеске, а через пару мгновений вернулся, ведя к ним фестрала.

Ученики уставились на коренастого волшебника как на сумасшедшего: тот, судя по всему, пришёл с пустыми руками.

— И сколько же из вас видит этого красавца? — весело поинтересовался Мерритот.

Из всех учеников руку поднял только Гарри.

— А-а, мистер Поттер. Очень надеюсь, что вы куда благоразумнее своего брата, — сухо констатировал он. — Не хотите рассказать классу о фестралах? Если можете, разумеется.

Гарри вздохнул.

— Фестралов считают тёмными существами, потому что увидеть их может лишь тот, кто видел смерть, — начал он. — Но это полная чушь, — добавил он, покачав головой.

При упоминании смерти среди учеников поднялся ропот.

— И каково же ваше мнение о них? — с интересом спросил Мерритот.

— Они очень кроткие и умные создания, которых просто не понимают из-за связи со смертью. Но злить их не стоит: скорее всего, это станет последним, что вы сделаете, — искренне заключил он.

— Я думаю точно так же, — с улыбкой отозвался профессор. — Судя по вашим словам, у вас уже есть опыт общения с ними?

— Есть, — подтвердил Гарри с улыбкой, вспомнив полет верхом на одном из них.

— А как он выглядит? — спросила белокурая рейвенкловка.

— Ах, конечно! — воскликнул Мерритот. — Для тех, кто не видит: вот так он выглядит, — пояснил он, разворачивая большой лист пергамента с рисунком зверя.

— Жуть какая, — поёжилась девочка.

— Он прекрасен, — возразила Лили.

— Совершенно верно, — согласился Мерритот. — Пожалуй, одно из самых непонятых созданий в нашем мире, — грустно пробормотал он. — Они поистине удивительны и невероятно преданны, если относиться к ним с уважением, — предостерегающе добавил он. — До конца урока я хочу, чтобы вы обсудили его внешний вид и поделились своими мыслями.

— Ты что думаешь, Хвостик? — спросил Сириус.

— Думаю, он сожрёт меня при первой же возможности, — с тревогой ответил тот.

— Лунатик тоже сожрал бы, но ты же всё равно с ним таскаешься, — заметил Сириус. — А тебя я даже спрашивать не буду, — добавил он, взглянув на Гарри. — Тебе вечно нравится всякая странная дрянь, — покачал он головой.

— Приходится, раз уж я общаюсь с тобой, — парировал Гарри.

— Почему ты вечно оставляешь последнее слово за собой? — проворчал Сириус.

— Оставлю за тобой, если позовёшь Маккиннон на свидание, — парировал Гарри.

— Да заткнёшься ты наконец со своей Маккиннон?! — вспылил Сириус.

— Ты бы и правда позвал её, Бродяга, — посоветовал Питер. — От вашего сексуального напряжения уже тошнит. Клянусь, от вас обоих разит гормонами за милю, — скривился он.

— Представь, каково бедному Лунатику, — вставил Гарри.

Питер хохотнул.

— Об этом я не подумал. Видишь, Бродяга, ты ещё и хреновый друг, — насмешливо упрекнул он.

— Клянусь, я вас обоих сейчас прокляну, — раздражённо зарычал Сириус.

— Ладно, — уступил Гарри. — Но позвать её всё равно стоит.

Остаток урока Сириус провёл молча, лишь изредка сверкая глазами на приятелей.

Когда урок закончился, троица отправилась на обед в Большой зал, где встретилась с Римусом и Джеймсом.

— Ну как «Существа»? — поинтересовался Римус, накладывая себе картошки.

— Нормально, — пожал плечами Гарри.

— Только потому, что тебе не пришлось терпеть этих идиотов, — угрюмо буркнул Сириус.

— Что они опять натворили, Бродяга? — усмехнувшись, вздохнул Римус.

— Заладили про Маккиннон, рта не закрывают, — раздражённо фыркнул тот.

— И не закроем, пока не признаешь, что она тебе нравится, — вклинился Джеймс.

— Да ни черта она мне не нравится! Я не ты с Эванс — не зову её на свидания каждые пять минут, — огрызнулся он.

— Рано или поздно она сдастся, — уверенно отозвался Джеймс.

— Размечтался, Поттер! — донеслось от Лили с другого конца стола.

Гарри покачал головой.

— Знаешь, если хочешь, чтобы она пошла с тобой на свидание, прояви хоть немного зрелости, — шепнул Гарри. — Нужно быть серьёзнее, — со знанием дела добавил он.

— Я ему постоянно твержу, что надо быть более… Сириусом, — подал голос Сириус с ухмылкой.

Гарри прижал ладонь к лицу и покачал головой.

— Шутка над собственным именем, серьёзно? — вздохнул он.

— Он всегда так шутит, — пояснил Римус. — Правда, смешно только ему, — устало добавил он.

— Да смешно же! — проворчал Сириус.

— Доедайте быстрее, у нас дальше Защита, — покачал головой Римус.

Парни закончили обедать и направились в коридор четвёртого этажа, где им предстоял первый совместный урок со слизеринцами — глупейшая затея, по мнению Гарри: на самом опасном предмете сводить вместе факультеты, между которыми не было и капли взаимной симпатии.

Войдя в класс, Гарри впервые увидел тех, кому суждено было стать видными фигурами ближнего круга Волдеморта и самыми жестокими Пожирателями смерти.

Все они выглядели более молодыми и куда более здоровыми версиями самих себя из будущего — особенно те, кто угодил в Азкабан на все годы отсутствия Тёмного Лорда.

Среди учеников были Эйвери, Руквуд, братья Лестрейндж и Северус Снейп. Но отчётливее всех бросалась в глаза Беллатриса — и Гарри пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы не проклясть сидевшую там девчонку.

Именно в ней перемены были разительнее всего. Во-первых, она действительно выглядела здоровой, а её волосы вовсе не казались безжизненными и повисшими, как помнил Гарри. Она держалась по-королевски величаво, черты её лица были тонкими, а почти чёрные глаза сияли юностью — и на свету в них отчётливо проступал фиолетовый отблеск.

Он нехотя признал, что она и вправду очень красивая ведьма, хотя от одной этой мысли его пробирало отвращение до глубины души.

К удивлению подростка, она сидела отдельно от тех, с кем он всегда её связывал. В полном одиночестве, в передней части класса, она попросту игнорировала всех остальных в кабинете. Гарри был этому только рад: он не был до конца уверен, что совладает с собой и не убьёт её, спровоцируй она его хоть чем-нибудь.

Он тряхнул головой и сел с Джеймсом и остальными в глубине класса. Но их появление не осталось незамеченным: Рудольфус вместе со Снейпом и Рабастаном сверлили гриффиндорцев взглядами, полными неприкрытой ненависти.

Гарри хоть убей не понимал, что Рудольфус вообще здесь делает. Он точно знал: этот парень на два года старше своего брата.

Должно быть, оставили на второй год, — не без ехидства рассудил он.

— Ещё один предатель крови, — нарочито громко произнёс Рудольфус, явно желая, чтобы их компания услышала. — Омерзительно, что вы вообще смеете называть себя чистокровными, — с отвращением закончил он.

Гарри быстро ухватил Джеймса сзади за мантию, не дав броситься на задиру: он понимал, что Рудольфус только этого и ждёт.

— Оно разговаривает, — с притворным изумлением протянул Гарри. — А я-то ожидал максимум невнятного мычания, — вздохнул он.

— Ты бы поостерёгся, Поттер, кто бы ты там ни был, а не то прокляну, — предупредил Рудольфус.

— И как тебя только угораздило попасть на факультет Слизерин? — с совершенно серьёзным видом поинтересовался Гарри. — Видок у тебя тролльский, да и тонкости не больше, чем у тролля, про манеры за столом я вообще молчу, — покачав головой, добавил он и брезгливо скривился при виде перепачканной мантии слизеринца.

Он подался чуть ближе, прежде чем продолжить:

— Знаешь, Лестрейндж, если ты весь облился подливкой, это ещё не значит, что тебя тоже насадят на вертел. Хотя, судя по тому, как Снейп с твоим братцем лижут тебе задницу, они наверняка с радостью попробуют, — усмехнувшись, пожал плечами Гарри.

Большинство учеников отчаянно пытались сдержать смех, но безуспешно.

Рудольфусу явно пришлось напрячь извилины, чтобы переварить сказанное. До него дошло, что его только что оскорбили, но вот как именно — он так и не понял.

Заметив это, Гарри решил подлить масла в огонь.

— Ради Мерлина, Руди, если ты — лучшее, что твой папаша сумел выдавить из своих убогих яиц, то он такой же импотент, как и ты, — снова покачал головой Гарри. — Чёрт, да готов поспорить, твоя мамаша каждый раз, глядя, какого клоуна извергла из чрева, жалеет, что не сглотнула в ночь твоего зачатия, — издевательски подытожил он.

Сдерживать хохот в классе больше никто не мог — большинство так и покатилось со смеху, и даже уголок губ Беллатрисы насмешливо дёрнулся. Лишь дружки Лестрейнджа не увидели в его унижении ничего смешного.

— Я убью тебя, блядь, Поттер! — вдруг взревел Рудольфус, вскакивая на ноги и трясясь от неукротимой ярости.

Хохот мгновенно стих. Гарри небрежно и незаметно перехватил палочку в ладонь.

— Даже не знаю, Руди, — невозмутимо парировал Гарри. — Если ты палочкой целишься так же, как ложкой, то беспокоиться стоит скорее всем остальным в этом кабинете.

Рудольфус яростно зарычал и уже собрался поднять палочку, но появление профессора Мортлейка прервало его.

— Сядь, Лестрейндж, — потребовал тот. — Будешь убивать Поттера после уроков, но не за счёт моего времени, — твёрдо добавил он. — Ради Мерлина, парень, ты был на шестом курсе, ещё когда я преподавал здесь в прошлый раз. Лучше бы сосредоточился на том, чтобы наконец закончить школу, а не лез в драки, — в сердцах закончил он.

Рудольфус опустился на место, продолжая буравить Гарри взглядом. Тот едва заметно подмигнул ему, отчего парень побагровел так, что сам Вернон Дурсль позавидовал бы.

Мортлейк напоследок покачал головой и занял своё место перед классом, и Гарри впервые смог как следует его рассмотреть.

Это был высокий жилистый мужчина с резким взглядом ледяно-голубых глаз. Тёмно-серые волосы были зачёсаны назад, а на вид ему было под пятьдесят, от силы чуть за пятьдесят.

— Слушать сюда, — громко скомандовал он деловым тоном, не терпящим возражений. — Этот год будет очень напряжённым, и если вы не справляетесь — вылетаете. Никаких оправданий, — серьёзно объявил он.

Он зашагал взад-вперёд перед классом, прежде чем продолжить:

— Дамблдор настоял, чтобы на уроках мы подробнее остановились на тёмных существах, хотя вы должны были пройти это давным-давно, — раздражённо заметил он. — А значит, мы поступим немного иначе: материал, который мы обычно разбираем до Рождества, вы будете осваивать самостоятельно во внеурочное время, — сообщил он.

В ответ на это объявление класс дружно застонал, и профессор прищурился на учеников.

— Обычно я велел бы вам справляться с этим как вашей душе угодно, но у Дамблдора возникла очередная гениальная идея, — саркастически продолжил он. — Он решил, что мы обязаны развивать сотрудничество между факультетами, а мы, преподаватели, должны хотя бы дать этому шанс, — со вздохом произнёс он.

Многие ученики недоверчиво переглянулись. Все понимали, что затея дурная, а Гарри сразу сообразил: Дамблдор провернул это ради него.

— По-моему, идея глупая, — прямо заявил Мортлейк. — Но решать не мне, к тому же при том способе, который придумал я, ещё не факт, что что-то выйдет, — объяснил он. — К этому мы вернёмся в конце урока, — закончил он с явной неохотой. — Сначала повторим основы — то, что вы уже обязаны знать о тёмных существах, — объявил он. — Ты, Поттер, — окликнул он.

— Что, я? — спросил Джеймс.

— Не ты, про тебя я и так знаю, что ты идиот, — рыкнул Мортлейк. — Новенький. Судя по всему, в этом предмете ты весьма одарён — единственный ученик за тридцать лет, сдавший СОВ на «Превосходно+», — небрежно поведал он. — Посмотрим, чего стоит частное образование, — скептически резюмировал он.

Гарри мысленно вздохнул, понимая, что сейчас его начнут опрашивать, и стал ждать, пока профессор продолжит.

— Что ты сделаешь, столкнувшись с вампиром? — спросил Мортлейк.

— Что ж, со времён принятия законов об охоте в начале девятнадцатого века вампиры живут обособленно, — начал Гарри. — Если наткнуться на вампира в наши дни, то он, скорее всего, охотится нелегально, — пояснил он. — А как действовать, зависит от того, сколько их, — он пожал плечами.

— Продолжай, — велел Мортлейк.

— Они очень быстры, так что попасть одиночным заклинанием почти невозможно. Если противник один, огненного хлыста будет достаточно, чтобы его отпугнуть: огонь они не любят.

— И? — приподняв бровь, подтолкнул профессор.

— Если их больше одного, понадобится очень мощное огненное заклятие по площади, — пояснил Гарри. — Но из-за способности к регенерации они могут пройти сквозь большинство видов пламени и исцелиться в считанные секунды, — со знанием дела добавил он.

— И какой же огонь ты используешь, чтобы одолеть группу вампиров? — прищурившись, спросил Мортлейк.

— Адское пламя, — просто ответил Гарри.

Большинство учеников уставились на него с осуждением, а некоторые — с ужасом от одной мысли, что он вообще предложил применить проклятый огонь.

Мортлейк покачал головой.

— Слишком, слишком мало волшебников способны подчинить себе Адское пламя, — заметил он. — Использовать его, если ты на это не способен, глупо и безрассудно.

Гарри пожал плечами.

— А что насчёт дементоров? — осведомился Мортлейк.

— Если не можешь вызвать достаточно сильное Заклинание Патронуса, нужно уносить ноги как можно скорее. Другой защиты нет, — серьёзно отозвался Гарри.

— И как эти твари воздействуют на человека? — спросил Мортлейк.

— Первое, что ощущаешь, — холод, как бы тепло ни было вокруг, — снова заговорил Гарри. — Затем кажется, будто ты больше никогда не сможешь радоваться: они высасывают все светлые чувства, а в голове снова и снова всплывают самые жуткие воспоминания, — мрачно закончил он.

— Всё это неважно, когда владеешь окклюменцией, — с усмешкой ввернул Снейп.

Гарри покачал головой.

— Будь ты хоть лучшим окклюментом в мире, разницы никакой, — возразил Гарри. — Проведи рядом с ними достаточно времени, и ты лишишься рассудка. А потом, скорее всего, сам будешь умолять о поцелуе. Это самые омерзительные создания на свете, — закончил он, сглотнув.

Весь класс заворожённо слушал описание, которое Гарри дал этим тварям; даже Мортлейк внимал с неослабным интересом и не нашёл, к чему придраться в его словах.

Профессор покачал головой и снова окинул его оценивающим взглядом.

— А что насчёт инферналов? — спросил он с торжествующей усмешкой.

— А кто такие инферналы? — с любопытством спросила Лили.

Гарри вздохнул и припомнил, что читал о них в газетной статье, которую ему дал Кроукер.

— Инферналы создаются с помощью некромантии, восходящей ещё к временам Древнего Египта. Кажется, Фарук первым применил их в бою, — рассудил он вслух.

Он покачал головой, прежде чем продолжить:

— По сути, это оживлённые трупы, почти неуязвимые для магии. Если создатель не дурак, они встречаются только большими группами, — предположил он. — Уничтожить их по-настоящему можно лишь огнём. Ну или если их немного, а твоё взрывное проклятие достаточно мощное, чтобы разорвать их на куски, — задумчиво заключил он.

Мортлейк неохотно кивнул в знак согласия, бросил взгляд на Римуса и усмехнулся.

— А что насчёт оборотней? — спросил он, и усмешка так и не сошла с его лица.

Гарри это мгновенно разозлило. Внутри всё клокотало: препод явно загнал его в угол нарочно, так что Гарри решил немного развлечься за его счёт.

— А, ну тут опять же как посмотреть, — подытожил он.

— И от чего же конкретно? — прорычал Мортлейк.

— Ну, в первую очередь от того, принял ли оборотень зелье Волчье противоядие, — с издевательским кивком сообщил Гарри.

— Об этом зелье мало кто знает. Откуда вам о нём известно? — подозрительно прищурился Мортлейк.

— Один из моих наставников был оборотнем, он и рассказал, — гладко соврал Гарри.

Про себя он выругал себя за оплошность, вспомнив, что до выхода зелья в широкий доступ оставалось ещё несколько месяцев.

Мортлейк лишь прищурился и жестом велел продолжать.

— Любой ответственный и сознательный человек, страдающий ликантропией, сделает всё, чтобы изолировать себя и обезопасить окружающих в полнолуние, — снова заговорил Гарри. — Если вы наткнулись на оборотня, то высока вероятность, что он намеренно подобрался к поселению, дабы убивать или обращать людей, — покачал он головой. — В таком случае нужно уметь наколдовать серебро либо иметь под рукой серебряный кинжал или любой другой острый предмет, — пояснил он. — Но вступать с оборотнем в бой — скверная затея: они невероятно быстры и сильны. Даже если пырнуть его клинком, он не сдохнет сразу, если только не попасть прямо в сердце или в мозг. Разумнее всего применить чары Дезиллюминации вместе с чарами сокрытия запаха и бежать со всех ног.

— Чисто из любопытства: а что бы вы сделали, если бы эта грязная тварь приняла зелье? — поинтересовался Мортлейк, снова до бешенства взвинтив парня.

Гарри улыбнулся.

— Ну, окажись я на улице нос к носу с этим бедолагой, я бы, наверное, наколдовал мячик и научил его приносить мяч — все собаки обожают бегать за мячиком, — с самым невозмутимым видом выдал он.

Мародёры и большая часть класса покатились со смеху: мысль об оборотне, бегающем за мячиком, явно пришлась им по душе.

Мортлейк раздражённо покачал головой.

— А если бы вы наткнулись на него у себя дома? Не стали бы ведь играть в апорт? — вздохнул он.

— О нет, профессор, держать такое существо в доме категорически нельзя, — с серьёзным видом ответил Гарри.

Мортлейк усмехнулся и согласно кивнул.

— От них довольно скверно пахнет, и, подозреваю, они имеют привычку метить всё подряд, — с насмешливым покачиванием головы продолжил Гарри. — В таком случае я бы, пожалуй, наколдовал ошейник с поводком и вывел засранца на прогулку. Нельзя же позволить ему ссать на мебель, верно? — пожал он плечами.

Джеймс, Сириус и Питер так и взвыли от хохота, как и большая часть класса, а вот Римус выглядел ошарашенным и слегка встревоженным.

Мортлейк покачал головой.

— Минус десять очков с Гриффиндора, — прорычал он. — А я-то думал, вы подаёте надежды, — раздражённо добавил он.

Гарри лишь пожал плечами: по его мнению, оно того стоило.

— Так, слушайте сюда. Сейчас я объясню, чем ещё вы будете заниматься до самого Рождества, — потребовал Мортлейк, возвращаясь к кафедре.

Класс притих в ожидании того, что скажет преподаватель.

— Вы разобьётесь на пары, и на каждом уроке каждому из вас будет доставаться по пять заклятий, которые вам предстоит исследовать и описать во внеурочное время, — пояснил он. — Напарники будут определены совершенно случайно. Я выписал все ваши имена на пергамент, и они отправятся вот сюда, — объявил он, указав на стоявший на столе кубок, который весьма напоминал Кубок Огня, разве что размером был куда меньше. — Чаша будет выбрасывать по два имени зараз, и это станет вашей парой. Никаких обменов, — отрезал он.

Затем он опустил все имена в чашу; кубок засветился, и из него вырвалось ярко-зелёное пламя.

— Первая пара, — произнёс он, когда кубок выплюнул первые клочки пергамента. — Снейп и Эйвери.

Названные парни явно обрадовались такому жребию и понимающе переглянулись с усмешкой.

Язык пламени выбросил ещё два имени, и Мортлейк прочистил горло перед тем, как заговорить:

— Петтигрю и Руквуд.

Питер вздохнул, а Руквуд раздражённо покачал головой.

— Дальше у нас оба брата Лестрейндж, — заговорил Мортлейк, когда вылетели следующие два имени.

Братья явно обрадовались услышанному.

— Следующие — Поттер и Блэк, — зачитал он.

Джеймс и Сириус тут же принялись давать друг другу пять, но Мортлейк их осадил:

— Не вы двое, придурки, — прорычал он. — Гарри Поттер…

Сириус лучезарно улыбнулся Гарри.

— …и Беллатриса Блэк, — добавил Мортлейк, заставив всех Мародёров одарить Гарри сочувственными взглядами.

Беллатриса просто уставилась на профессора так, словно тот спятил, и покачала головой.

Гарри тяжело сглотнул, борясь с накатившей тошнотой и порывом сорваться от этой новости. Внутри бушевала ярость, и удержать себя в руках стоило ему всех крупиц навыка окклюменции.

Он с трудом терпел Питера, а теперь ему предстояло работать бок о бок с женщиной, убившей его крёстного отца. И хотя ярость удавалось обуздывать, от невероятного усилия подавить собственную магию его глаза начали жутко светиться.

— Смотри в оба, Гарри, — шепнул Сириус. — Она проклянёт тебя при первой же возможности.

— Очень на это надеюсь, — процедил сквозь зубы Гарри.

— Следующая пара — Поттер и Люпин, — вмешался Мортлейк.

И Римус, и Джеймс с облегчением выдохнули.

— Дальше — Эванс и Принс, — продолжил Мортлейк.

Обе девушки выглядели не менее обрадованными, чем Римус с Джеймсом, и обменялись улыбками.

— Блэк и Маккиннон, — объявил профессор мгновение спустя.

— Да вы издеваетесь! — простонал Сириус, пока Марлин насмешливо ему подмигивала.

— Против судьбы не попрёшь, Бродяга, — хихикнул Питер.

— Клянусь, я тебя прокляну, Хвост. С меня хватит, — проворчал тот.

Распределение продолжалось, пока у каждого в классе не появилась пара. Мортлейк раздал всем первый список заклинаний для изучения и отпустил класс, к огромному облегчению Гарри.

Едва урок закончился, Гарри тут же ушёл, намереваясь отправиться в Выручай-комнату, чтобы выплеснуть ярость.

Он не успел пройти и полкоридора, как его остановил чей-то злой голос.

— Куда, на хрен, ты намылился, Поттер?! — задыхаясь, прокричал Рудольфус, явно бежавший за ним со всех ног.

Гарри глухо зарычал, выбросил палочку в ладонь и повернулся к парню со злорадной ухмылкой.

Рудольфус явно не понимал, что Гарри и без того был взбешён, и продолжал нарываться.

— Я же говорил, что убью тебя, ублюдок! — взревел он, выхватывая собственную палочку.

Едва заметив это движение, Гарри коротким взмахом палочки послал в него отбрасывающее заклинание.

Не успел Рудольфус даже поднять палочку, как его кубарем швырнуло назад по коридору, мимо класса, из которого он только что выскочил; с глухим ударом он врезался в стену и бесформенной кучей осел на пол.

В ярости Гарри зашагал к нему, намереваясь проучить щенка как следует, но, когда он поравнялся с дверью класса, откуда как раз выходили ученики, мимо которых только что пролетел Рудольфус, его перехватил Джеймс.

— Пойдём, Гарри, тебе надо подышать, — предложил Джеймс, жестом позвав остальных помочь увести его подальше от Рудольфуса.

Гарри тяжело сглотнул и кивнул, хотя всё его нутро требовало разорвать этого кретина на куски.

Остальные слизеринцы в шоке глазели на то, как буднично и небрежно отшвырнули по коридору Рудольфуса, и на искажённое яростью лицо Гарри; кое-кто даже готов был поклясться, что его глаза слабо светились.

Мародёры привели Гарри в гостиную Гриффиндора и усадили на одно из их привычных мест, чтобы он остыл.

— Из-за чего всё это было? — спросил Джеймс, понимая, что дело куда глубже, чем кажется.

— Потом, — пробормотал Гарри.

Джеймс кивнул.

— Беллатриса передала, чтобы завтра после ужина ты встретился с ней в заброшенном классе на третьем этаже, — подал голос Питер.

Гарри кивнул и снова тяжело сглотнул. Он понятия не имел, как пойдёт на это и попросту её не прикончит.

Какое-то время компания сидела молча, переваривая прошедшие уроки, пока Римус не нарушил тишину нервным покашливанием.

— Гарри, — негромко шепнул он. — То зелье, о котором ты говорил... что оно делает?

Ради оборотня Гарри отодвинул мысли о Беллатрисе на задний план, понимая, насколько это для него важно.

— Оно позволяет сохранять разум во время превращений, — тихо пояснил он. — Ты всё равно перекинешься, но здесь, — он постучал пальцем по виску, — останешься собой.

Римус кивнул и побрёл по лестнице в сторону спальни, явно погружённый в мысли о зелье.

— Это подарило ему надежду, что лекарство когда-нибудь всё-таки найдут, — искренне произнёс Сириус мгновение спустя. — Для него невероятно важно знать, что кто-то над этим ещё работает, — печально покачал он головой.

— Кстати, полнолуние ведь на неделе через одну, — прошептал Джеймс. — У тебя есть форма? — с любопытством спросил он Гарри.

Гарри кивнул: он работал над этим с тех самых пор, как Кроукер сказал ему, что он отправится сюда.

— Могу изменить всё, кроме головы, — с досадой вздохнул он.

— А какая у тебя форма? — с любопытством спросил Сириус.

— Придётся подождать — сам увидишь, — уклончиво ответил Гарри.

— Больше меня? — вставил Джеймс.

Гарри кивнул.

— Ладно, Питер поможет тебе с головой, — решил Сириус. — Ему это далось труднее всего, но справился он раньше всех нас, так что подойдёт лучше всего. — Он пожал плечами.

Питер согласно кивнул.

— Ладно, — нехотя согласился Гарри.

— Пойдёмте, заберём Римуса и двинем на ужин, — предложил Джеймс.

Несколько часов спустя Гарри лежал в постели и не мог уснуть: мысли неотвязно возвращались к двум людям, которых он поклялся убить при первой же возможности.

Питер оказался совсем не таким, как Гарри ожидал. Мальчишка мог бы даже понравиться ему, если бы память то и дело не напоминала о том, что тот сотворил с его жизнью. А теперь этот предатель ещё и будет помогать Гарри завершить анимагическую форму.

Гарри покачал головой, поражаясь иронии этой ситуации.

А ещё теперь предстояло делать школьное задание в паре с Беллатрисой — к этому он совершенно не был готов, рассчитывая избегать её в обозримом будущем. Для Гарри она оставалась одной из тех неисправимых, о ком говорила Распределяющая шляпа, и находиться рядом с ней ему не хотелось ни под каким видом: он вовсе не был уверен, что сумеет сдержаться и не убить её.

Он вздохнул и решил, что пока просто сделает всё, что в его силах, а разбираться станет, только если возникнут настоящие проблемы. Хотя ему было чуточку любопытно взглянуть, какой эта девчонка была в юности — до того, как превратилась в окончательно слетевшую с катушек безумицу, какой он привык её видеть.

Он вздохнул и кулаком взбил подушку, устраиваясь поудобнее.

Что бы ни принёс завтрашний день, придётся справляться своими силами. Он закончит задание как можно скорее, чтобы провести в её обществе как можно меньше времени.

В конце концов, выбора у него всё равно не было.

Наступило ясное раннее утро. Гарри вышел из замка на пробежку вокруг озера — до этих мест со времени своего прибытия в Хогвартс он ещё не добирался.

Больше всего ему хотелось подышать свежим воздухом и проветрить голову перед началом дня: мысли должны были оставаться предельно ясными, особенно когда позже придётся встретиться с Беллатрисой ради совместного задания по Защите от тёмных искусств.

Спустя какое-то время он вернулся в спальню, довольный тем, что выбрался побегать на улицу, а отработку заклинаний отложил на вторую половину дня; в конце концов, из уроков сегодня было только зельеварение.

Гарри решил, что, как бы тяжело это ни далось, он не станет судить девушку предвзято — окажет ей то же снисхождение, что и Питеру, пусть и понимал, насколько это непросто. К встрече с крысой он готовился месяцами, а чтобы смириться с ситуацией вокруг Беллатрисы, у него были едва ли сутки. Стоило подготовиться к такому заранее, на всякий случай.

Выйдя из душа, он застал соседей по спальне в таком же бурном «восторге» от распределения на пары, кроме, разумеется, Джеймса и Римуса, которых поставили вместе.

— Серьёзно, готов поспорить, Маккиннон как-то подстроила, чтобы меня приставили к ней, — проворчал Сириус.

— Ради Мерлина, Бродяга, да заткнись ты уже, — вздохнул Джеймс. — Ты со вчерашнего вечера только об этом и трындишь. Мы все знаем, что ты на самом деле счастлив, так что спляши уже свой победный танец и проехали, — раздражённо предложил он.

Сириус сердито зыркнул на него и запустил подушкой.

— Уж кому и жаловаться, так это Гарри, — сочувственно вставил Римус.

— Твоя правда, — согласился Сириус, решительно кивнув.

— И Питеру, — заметил Джеймс.

Питер покачал головой.

— Мы с Августусом вместе выросли, с ним особых проблем не будет, — пожал плечами невысокий паренёк.

— Ты об этом ни разу не говорил, — нахмурился Сириус.

— Мы не дружим с самого детства, — объяснил Питер. — Но потерпеть друг друга сможем. А вот Гарри надо быть настороже.

— Ага, главное, не поворачивайся к ней спиной и убирайся оттуда как можно быстрее, — посоветовал Сириус. — Уж поверь мне, она тебя проклянёт просто так, без всякого повода.

Гарри покачал головой.

— Я справлюсь, — вздохнул он. — К тому же это только до Рождества, — напомнил он остальным.

— Слава Мерлину, — пробормотал Сириус.

Парни спустились на завтрак, где к ним — к вящему раздражению Сириуса — присоединились Лили, Элис и Марлин.

— Мне что, мало того, что и так придётся торчать с тобой больше положенного? — спросил он, когда девушки сели за стол.

— Ой, перестань притворяться, будто расстроен, Сириус, — осадила его Марлин. — Лили хотела кое о чём поговорить с Гарри.

— Чем могу помочь? — с любопытством поинтересовался Гарри.

— В общем, профессор Флитвик просил передать это тебе, — начала она, протягивая ему небольшую книгу в кожаном переплёте. — Сказал, это поможет получше контролировать силу.

Гарри с благодарностью взял книгу. Он уже давно пытался найти этот трактат, но тот оказался весьма редким.

— Спасибо, мне это точно не помешает, — усмехнулся он.

Лили лишь кивнула и тепло ему улыбнулась.

— Ещё я хотела спросить, что ты знаешь о заклинании Фиделиус, — вопросительно произнесла она. — Пытаюсь его изучить, но в библиотеке почти ничего нет, кроме того, как оно действует.

— Тебе нужна сама формула и происхождение чар? — спросил Гарри.

— А ты можешь достать? — оживилась она.

— Могу записать для тебя, — пожал он плечами.

Само заклинание нашлось в одной из книг, которые он утащил из Выручай-комнаты, но та была посвящена по большей части весьма агрессивным защитным чарам и писалась явно не с добрыми намерениями. Уж точно не та книга, которую ему следовало держать при себе или одалживать другим ученикам.

— Ты его знаешь? — переспросила она, вскинув брови.

— Я запишу его для тебя позже, но применить даже не пытайся. Я знаю, что ты одарённая волшебница, но тут нужна не просто исключительная мощь: люди гибли при попытке сотворить эти чары, — предупредил он.

Девушка взвизгнула от восторга и бросилась ему на шею, стиснув так, что у него перехватило дух.

Гарри судорожно сглотнул: это было первое в его памяти объятие матери. Он упивался этим ощущением, стараясь впитать и само воспоминание, и тепло момента, чтобы возвращаться к нему когда угодно.

— Обещаю, я не стану пытаться его сотворить, профессор Флитвик предупредил меня точь-в-точь так же, — объяснила она.

Гарри просто кивнул и вернулся к яичнице.

— Гарри? — позвал Питер. — А ты чем планируешь заняться после Хогвартса?

Все уставились на него, явно сгорая от любопытства.

— Я ничего не планирую, пока не закончится война, — просто ответил он.

— Пошёл бы к аврорам вместе со мной и Сириусом, — посоветовал Джеймс.

Гарри покачал головой.

— Раньше я думал об этом, но сейчас мне это неинтересно, — отозвался он. — А ты что планируешь делать, Питер?

— Хочу стать зельеваром, — широко улыбнулся паренёк.

— Значит, зельеварение — твой любимый предмет? — переспросил Гарри, немного удивлённый такими амбициями.

Тот лишь кивнул, продолжая улыбаться.

— Римус? — спросил Гарри.

Оборотень задумчиво нахмурился.

— Наверное, зачарователем, — пожал плечами тот. — Смогу работать на себя, да и золота можно прилично заработать.

Гарри мысленно согласился, что эта профессия парню подходит: способностей ему точно хватит. Оставалось лишь надеяться, что на этот раз у него всё сложится, ведь в той жизни, когда Гарри встретил его профессором Защиты, судьба обошлась с ним не слишком ласково.

— Пошли, — вздохнул Джеймс. — Зельеварение.

Компания спустилась в подземелья, где Гарри предстояло впервые побывать на хогвартском уроке зелий без Снейпа у доски — чего он, надо сказать, ждал с огромным нетерпением.

Сам Кроукер натаскивал Гарри по этому предмету, и хотя зельеварение ни в коей мере не стало его любимой дисциплиной, учиться ему нравилось куда больше, чем когда-либо под началом прежнего наставника.

Они вошли в класс, и Гарри с удовольствием отметил, что урок у них совместный с хаффлпаффцами.

Необычайно дородный профессор Слизнорт уже ждал их: необъятные усы и объёмистый живот подрагивали от предвкушения. Он стоял перед классом, окружённый несколькими весело булькающими котлами.

— Ну же, подходите ближе, встаньте в круг, — скомандовал он. — Сегодня мы познакомимся с несколькими зельями и сварим один из простейших составов нашей программы этого года, чтобы как следует войти в колею, — бодро объявил профессор.

Ученики обступили профессора, и Гарри впервые заглянул в котлы. Содержимое каждого он узнал мгновенно: свойства этих зелий намертво вбил в него Кроукер, настаивавший, чтобы тот научился безошибочно определять зелья, способные хоть как-то поставить его под удар.

— Итак, кто сможет определить вот это? — спросил Слизнорт, указывая на совершенно прозрачную жидкость.

Лили тут же подняла руку.

— А-а, мисс Эванс, мне следовало догадаться, — с кивком произнёс Слизнорт, отчего его тяжёлые мясистые щёки комично затряслись.

— Сыворотка правды, сэр, — со знанием дела ответила Лили.

— Превосходно, пять баллов Гриффиндору, — похвалил профессор. — А это? — поинтересовался он, указывая на похожую на грязь жижу в соседнем котле. — Мистер Петтигрю?

— Оборотное зелье, — уверенно ответил Питер.

— Именно так, держите пять баллов, молодой человек, — вознаградил его Слизнорт. — А как насчёт этого? — спросил он, указывая на полупрозрачное розовое варево с перламутровым блеском на поверхности. — Мистер Поттер? — обратился он к Гарри.

— Амортенция, — со знанием дела отозвался Гарри.

Слизнорт улыбнулся.

— Самое мощное приворотное зелье из известных человечеству, — просто констатировал он. — Запах этого зелья зависит от того, что именно нас привлекает, — пояснил он. — Я, к примеру, чувствую ананас, замшу и мяту. А чем оно пахнет для вас, мистер Поттер?

Гарри усмехнулся.

По правде говоря, он толком ничего не узнавал из того, чем тянуло от котла. Гарри был уверен, что пахнет какими-то ягодами, но отнюдь не сладкими — скорее с густым мускусным оттенком.

— Это ведь довольно личный вопрос, вам не кажется, сэр? — с тихим смешком поинтересовался он. — Почти столь же личный, как расспросы о чужой волшебной палочке.

— О-хо, туше, молодой человек! — добродушно отозвался Слизнорт. — Пять баллов вам лично, — закончил он с улыбкой.

— А вон то, сэр? — спросила Марлин, указывая на самый крошечный котёл, в котором колыхалась золотистая жидкость.

— О-хо, и верно, мисс Маккиннон! — воскликнул он. — Кто-нибудь может рассказать об этом зелье? — с любопытством спросил профессор.

Видя, что никто больше руку поднимать не собирается, Гарри поднял свою, и Слизнорт тут же дал ему слово.

— Это Феликс Фелицис, «жидкая удача», — сообщил он классу. — Одно из сложнейших в приготовлении зелий, и к тому же крайне токсичное.

— Прекрасно сказано, мистер Поттер, держите ещё десять баллов, — снова похвалил Слизнорт, расплывшись в улыбке. — Обычно я предлагаю флакончик в качестве награды за лучшее зелье урока, но недавно его внесли в список ограниченного доступа, так что теперь я лишён такой возможности, — вздохнул он. — Как бы то ни было, варить мы сегодня будем Напиток живой смерти. И будьте предельно осторожны: состав крайне нестабилен, — предупредил он.

Гарри принялся за работу и варил зелье точно так, как учил Кроукер, следуя его личным указаниям. В итоге получилось лучшее зелье из всех, что он когда-либо готовил на уроках.

К концу занятия он сам, Лили и Питер получили за свои старания «Превосходно», хотя Гарри видел, что у них двоих зелья вышли явно лучше его собственного. Ему было просто приятно справиться настолько хорошо с предметом, в котором прежде он был совершенно безнадёжен, — пусть даже причиной тому были постоянные придирки Снейпа и помехи от слизеринцев из его времени.

Когда Зельеварение закончилось, всем Мародёрам нужно было идти на другие уроки, так что Гарри решил завершить оставшуюся часть тренировок, пока было время. Он решил плотнее заняться контролем силы заклинаний по книге, которую дал ему Флитвик. Он знал, что временами тратит силу впустую, и хотя почти никогда по-настоящему не уставал, в затяжном бою это вполне могло сказаться. А такой бой был практически неизбежен, учитывая, что готовило ему будущее и с кем, как он знал, ему предстояло сражаться.

* * *

Чарлус Поттер вышел из тренировочной комнаты после изнурительной тренировки — он не бросал эти занятия столько, сколько себя помнил.

Обычно он уделял им больше времени, когда Джеймс учился в школе, а на каникулах относился к тренировкам спокойнее: куда приятнее было побыть с сыном, ведь этих драгоценных часов выпадало совсем немного в течение года.

Он вздохнул, задумавшись о другом мальчике, который совсем недавно появился в их жизни.

Гарри был другим — иначе и не скажешь. Мальчишка хлебнул настоящего лиха, и Чарлусу было больно от мысли, что члену его семьи пришлось пройти через подобное. Поражала лишь стойкость, которую юноша проявлял всю свою жизнь. Но старший Поттер всё равно не мог за него не тревожиться.

Он знал, что Гарри не отступится от своих целей, и понимал, что тот пойдёт на всё, лишь бы их достичь. И Чарлуса пугало, какие жертвы мальчик готов принести, чтобы положить конец собственным страданиям.

Он снова вздохнул, провёл рукой по волосам и вошёл в гостиную, где его встретил шурин.

Долго ждать не пришлось, — подумал он.

— До меня дошли довольно странные вести, Чарлус, — нахмурившись, начал Арктурус. — Похоже, у тебя недавно объявился ещё один сын, который утверждает, будто он близнец Джеймса. Не хочешь объяснить? — вопросительно произнёс он.

Чарлус жестом пригласил его в кабинет и сел напротив, решая, как именно и сколько ему стоит рассказать.

— Ты о Гарри, — просто сказал он.

Арктурус лишь кивнул.

Чарлус достал палочку, наколдовал два широких стакана, пододвинул один гостю, а затем полез в ящик стола и вытащил бутылку огневиски.

— Всё настолько скверно? — поинтересовался Арктурус.

— Да нет, не скверно, просто история совершенно невероятная, — серьёзно ответил Чарлус. — Я могу объяснить, кто он такой и как здесь оказался, но большего не жди, — предупредил он. — Гарри мало кому верит, и я не собираюсь разрушать то доверие, которое он мне оказал.

— Плевать я хотел на его историю, я просто хочу знать, какого чёрта вообще происходит. Мы оба прекрасно знаем, что этот парень тебе не сын, — раздражённо бросил Арктурус.

Чарлус кивнул.

— Гарри — наш внук, — спокойно начал он.

Арктурус нахмурился и с недоверием покачал головой, но позволил собеседнику продолжить.

— Он переместился во времени из тысяча девятьсот девяносто шестого года. В это трудно поверить, но это правда, — объяснил Чарлус.

— Слыхивал я вещи и побезумнее, — со вздохом признал Арктурус. — Зачем?

— Сказать не могу, но пришлось ему совсем несладко, и сюда он поначалу вовсе не рвался. Его отправили очень высокопоставленные лица, — туманно ответил Чарлус.

Арктурус с пониманием кивнул.

— И что ты собираешься делать? — с любопытством спросил он.

— Постараюсь дать ему хорошую жизнь. Мальчик заслужил хоть немного счастья. В конце концов, он нам родня, неважно, как и почему он здесь оказался, — вздохнул Чарлус.

— Я бы, пожалуй, поступил так же, — согласился Арктурус. — Семья превыше всего, — твёрдо добавил он. — Как Дорея это восприняла?

— Любит мальчишку как родного, — с усмешкой ответил Чарлус. — Сам знаешь, какая она.

— Знаю, — понимающе отозвался тот.

Некоторое время они сидели молча, смакуя выпивку, пока Чарлус снова не заговорил.

— Он хороший парень, — произнёс он, допив остатки из стакана.

Арктурус лишь кивнул.

— И когда мне доведётся познакомиться с этим сорванцом? Как-никак, он мне вроде как племянник, — заметил он.

— Попрошу Дор поговорить с ним на Рождество, — пообещал Чарлус. — Только помягче с ним: он не любит, когда на него давят.

— Чего ты мне недоговариваешь? — нахмурился Арктурус.

Чарлус с досадой вздохнул и провёл рукой по волосам.

— Многого я сказать не могу, но парень очень одарён. И ему пришлось быть таким, просто чтобы выжить, — уклончиво пояснил он. — Познакомься с ним поближе, заслужи его доверие — не пожалеешь.

— Что ж, тогда я с нетерпением жду встречи, — усмехнулся Арктурус.

* * *

Закончив тренировку, Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора и застал там Мародёров: их уроки на сегодня тоже завершились, и они сидели на своих привычных местах, склонившись над пергаментами.

— Чем занимаетесь, парни? — спросил он, подсаживаясь к ним.

— Домашней работой, — раздражённо вздохнул Сириус.

— Как раз заканчивал для тебя, — вставил Питер и, договорив, протянул Гарри свиток пергамента. — Лучше прочти, прежде чем мы перейдём к последнему этапу превращения, — шепнул он.

Гарри кивнул.

— Спасибо, — с благодарностью ответил он, достал себе пергамент и принялся записывать то, что обещал Лили.

Они просидели так некоторое время, пока все не завершили свои дела и дружно не вздохнули с облегчением.

— Ну так когда ты научишь меня заклинанию Патронуса? — с нетерпением спросил Сириус.

— Ты владеешь заклинанием Патронуса, — вмешался Римус, явно впечатлённый столь сложной магией.

Гарри лишь кивнул в ответ оборотню, после чего повернулся к Сириусу.

— Как насчёт начать завтра после трансфигурации? — предложил он.

Сириус с воодушевлением закивал.

— И беспалочковой магии, — напомнил он.

Гарри вздохнул.

— Ладно, только особо не обольщайся ни тем, ни другим: нужно обладать немалой силой и уметь как следует сосредоточиться, чтобы появился хоть какой-то шанс, — предупредил он.

— Эй, а как же мы? — нахмурился Джеймс.

— Я могу попробовать научить вас всех, но вряд ли получится у каждого, — заметил Гарри. — Подыщем какую-нибудь комнату для тренировок, — пожал он плечами.

Остальные с предвкушением обменялись ухмылками, но тут Римус напомнил, что уже почти пора ужинать, так что они вышли из гостиной и направились в Большой зал.

— Ну что, Сириус, — с озорной ухмылкой обратился к нему Римус. — Ждёшь не дождёшься свидания с Марлин? — невинно поинтересовался он.

— Это никакое не чёртово свидание! — раздражённо процедил Сириус.

— Ему просто хотелось бы, чтобы так и было, — подал голос Питер.

Сириус покачал головой.

— Давайте без этого, ладно? Мне и от неё достаётся, — вздохнул он. — Я позвал её один раз, она отказала, и на этом всё. Больше я её никуда не позову, — твёрдо поклялся он.

— Десять галлеонов, что к февралю, — шепнул Гарри Римусу.

— По рукам, — тут же согласился Римус и пожал ему руку.

— Не раньше Пасхи, — уверенно встрял Джеймс.

Римус и Гарри пожали плечами, но пари приняли.

— Я вообще-то прекрасно вас слышу! — сердито прошипел Сириус.

— Раз ты так уверен, почему сам не поставишь? — ухмыльнулся Джеймс.

Сириус лишь фыркнул и замолчал.

— К Рождеству, — хихикнув, шепнул Питер.

Они вошли в зал, сели за гриффиндорский стол и принялись накладывать еду по тарелкам.

— Есть мысли, как будешь работать с моей кузиной? — мрачно поинтересовался Сириус у Гарри.

— Прийти, сделать задание и уйти, — рассудил Гарри.

— Самый верный способ, — согласился Сириус. — И не встречайся с ней взглядом. Клянусь, от её взгляда душа леденеет — она наверняка отчасти дементор или вроде того, — закончил он, поёжившись.

— Да не настолько всё плохо, — вздохнул Римус. — Просто не смотри на неё слишком долго и ни в коем случае не шути. Она не любит шуток, правда ведь, Сириус? — усмехнулся он.

Сириус лишь покачал головой.

— И флиртовать тоже даже не думай, — предупредил он. — С неё вполне станется забрать твои яйца на память о проведённом вместе времени, — сурово добавил он.

— Поверь, меньше всего на свете я стал бы с ней флиртовать, — со всей серьёзностью ответил Гарри.

— А какие девушки тебе вообще нравятся, Гарри? — неожиданно спросил Джеймс.

— Да у меня нет какого-то определённого типажа, — размышляя вслух, протянул Гарри. — Но я, пожалуй, приударю за Маккиннон, если Сириус вовремя не подсуетится, — в шутку заключил он.

— Чёрта с два ты посмеешь! — запальчиво огрызнулся Сириус и тут же мысленно отругал себя за эту вспышку.

Остальные лишь победно рассмеялись.

— Знаешь, Питер, а ведь со своим прогнозом на Рождество ты вполне можешь оказаться прав, — подколол Римус.

* * *

Понимая, что оттягивать встречу с Беллатрисой больше нельзя, Гарри нерешительно вышел из гриффиндорской гостиной, напоследок поймав сочувственные взгляды остальных. Достав из кармана свою копию карты, он проверил, не устроили ли ему засаду: от Лестрейнджей вполне можно было такого ожидать, да и от Беллатрисы тоже — помочь им она бы не побрезговала.

Убедившись, что на третьем этаже она и впрямь одна, Гарри тяжело вздохнул и направился туда, где она его ждала.

Собравшись с духом, он открыл дверь и вошёл в комнату. Сама девушка уже сидела за столом в окружении многочисленных листов пергамента.

— Заставлять даму ждать вообще-то невежливо, — небрежно произнесла она, хотя Гарри чувствовал, что она им раздражена.

— Не знал, что меня ждёт дама, — пожал плечами Гарри.

Беллатриса прищурилась.

— Очень смешно, Поттер, но сути это не меняет: ты опоздал, — парировала она.

— Сейчас как раз после ужина, — заметил Гарри. — Точного времени ты не называла.

— Это значит, что, как только тарелки опустели, ты берёшь свои вещи и идёшь сюда, — прорычала Беллатриса.

— Ах вот как! В таком случае приношу глубочайшие извинения за это недоразумение, миледи, — съязвил Гарри, отвесив преувеличенно учтивый поклон.

Девушка снова прищурилась, но в её глазах мелькнула тень веселья.

— Над сарказмом тебе ещё работать и работать. А вот безжалостная прямота, которую ты применил к этому шуту Рудольфусу, удалась куда лучше, — искренне похвалила она.

— Думаю, за время, проведённое с тобой, у меня будет куча возможностей попрактиковаться, — пожал плечами Гарри, пропустив похвалу мимо ушей. — И меня удивляет, что ты до сих пор не прокляла меня за то, что я выставил его на посмешище, — добавил он уже серьёзно.

— Единственный повод проклясть тебя, о котором я думала, — это твоё опоздание, — нахмурившись, отозвалась она. — Ну и ещё эта жалкая попытка сострить, — продолжила она. — Рудольфус — кретин, и получил ровно то, чего заслуживал. А ты определённо не так прост, как кажешься, — уверенно закончила она.

Как её вообще угораздило выйти замуж за этого придурка, если она его на дух не переносит? — мысленно спросил себя Гарри. — Должно было случиться что-то серьёзное, чтобы это произошло. Что-то очень серьёзное.

Он решил отложить эти мысли и обдумать всё позже, но во всей этой истории определённо что-то не сходилось.

— И с чего ты взяла, что во мне есть что-то особенное? Мы говорим всего пару минут, — напомнил он.

— Я наблюдала за тобой вчера. Ты не похож на моего кузена и тех гриффиндорских идиотов, с которыми ты проводишь время, — пожав плечами, ответила она.

— В каком смысле? — с любопытством спросил Гарри.

Беллатриса вздохнула, отложила перо и окинула его оценивающим взглядом.

— Во-первых, ты не бросился на него сразу, когда он тебя оскорбил, и даже удержал брата от его обычной непроходимой глупости, — начала она.

Гарри неохотно кивнул: наблюдательности ей было не занимать.

— Во-вторых, ты вытащил палочку и был готов защищаться, если бы он каким-то чудом понял, о чём ты говоришь, — продолжила она. — К тому же ты сам на рожон не лез. Это он полез к тебе, как дурак, попытался напасть на того, о ком ничего не знал, и поплатился за это.

— Верно, — просто согласился Гарри.

— Вот видишь, это тебя и отличает. Поступок скорее в слизеринском духе, — с интересом заметила она. — Да и в целом ты довольно любопытный тип, учитывая, что ещё пару дней назад никто и не подозревал о твоём существовании.

— Семейная тайна, — пожал плечами Гарри.

Беллатриса лишь кивнула.

— Мне всё равно, — бросила она. — Так вот, у тебя обо мне явно сложилось предвзятое мнение. И чего же ты успел наслушаться?

Предвзятое мнение о девушке у Гарри действительно было, но сложилось оно вовсе не со слов Сириуса или остальных. Оно основывалось на собственном опыте общения с ней, и всё же Беллатриса, сидевшая перед ним сейчас, была бесконечно далека от той безумной, крикливой и вызывающей содрогание женщины, с которой он сталкивался.

Эта Беллатриса совершенно не укладывалась в знакомый образ. Должно быть, безумие изменило её где-то позже. Она вела себя куда спокойнее, чем ожидал Гарри, и даже обладала сухим чувством юмора — качеством, которого он никогда за ней не замечал.

— Ну, меня предупредили, чтобы я не поворачивался к тебе спиной, и что ты вполне можешь оставить меня без яиц, если я вздумаю пошутить или пофлиртовать, — усмехнувшись, честно признался Гарри.

Беллатриса лишь вскинула бровь, и во взгляде снова мелькнуло сдержанное веселье.

— Вполне возможно, — пожала плечами она. — Я ещё не решила, но пока оставлю их при тебе — по крайней мере, до тех пор, пока мы не закончим работу. Но тебе не помешало бы научиться составлять собственное мнение о людях, Поттер, — серьёзно добавила она. — А я-то думала, это мы, слизеринцы, должны быть предвзятыми и недалёкими, — со вздохом пробормотала она себе под нос.

Гарри лишь неохотно кивнул, понимая, что в её словах есть смысл.

Всё шло совсем не так, как он предполагал: эта Беллатриса оказалась вполне сносной и даже интересной, чего он никак не ожидал.

Ситуация очень напоминала случай с Питером. Несмотря на прошлый опыт, Гарри постепенно оттаивал к мальчишке — точно так же, как сейчас мог находиться в одной комнате с Беллатрисой и не испытывать непреодолимого желания тут же её прикончить. Впрочем, тёплых чувств к ней у него не прибавилось. Он ни на секунду не сомневался, что она проклянёт его при малейшем поводе, поэтому ради собственного блага решил просто мириться с её обществом: в конце концов, это ненадолго.

Гарри покачал головой, пытаясь избавиться от противоречивых мыслей. Он видел, что эта Беллатриса другая, но до конца вычеркнуть из памяти образ сумасшедшей, в которую она превратится, не мог.

— Может, займёмся делом? — предложил он. — Чтобы я поскорее вернулся и показал остальным, что ты меня ещё не прокляла.

Беллатриса лишь пожала плечами и достала список заклятий, которые им задали изучить.

— Заклятие кипящей крови? — спросила она.

Гарри кивнул в знак согласия.

— Да, и в следующий раз в библиотеку за книгами пойдёшь ты, — предупредила она.

— Справедливо, — со вздохом согласился Гарри.

— Что ты знаешь об этом заклятии? — нахмурилась она. — Ни в одной из этих книг его нет.

Гарри на миг задумался, пытаясь вспомнить происхождение заклятия.

— Его создал в начале восемнадцатого века польский целитель-волшебник по имени Ярек Сяуцила для лечения гипертермии, но, как и многие медицинские заклинания, его можно применять для нападения, — начал он. — При вербальном наложении результат зависит от того, сколько силы ты в него вложишь, но при невербальном этот контроль теряется, и действие заклятия будет зависеть исключительно от предела сил колдующего, — задумчиво продолжал Гарри. — Чтобы убить им человека, вовсе не обязательно быть могущественным магом: температура крови в теле должна держаться около тридцати семи градусов по Цельсию, и разница даже в несколько градусов в любую сторону без лечения может стать смертельной, — уверенно подытожил он.

— Что ж, если продолжишь в том же духе, я, пожалуй, оставлю тебя в целости и сохранности, — заявила Беллатриса, явно впечатлённая его знаниями.

— Буду премного благодарен, — с усмешкой отозвался Гарри.

— Продолжай умничать, и я их заберу и сварю — моей репутации это пойдёт только на пользу, — ухмыльнулась она в ответ.

Примерно через час они закончили работу, собрали вещи и приготовились расходиться.

— Что ж, похоже, сегодня они останутся при тебе, — с притворным разочарованием вздохнула Беллатриса. — Теперь я понимаю, почему тебе поставили «Превосходно+». Впрочем, всегда есть следующий раз, — ухмыльнулась она напоследок.

Гарри наигранно выдохнул с облегчением.

— Ну, если хочешь, я могу пару дней хромать, чтобы твоя репутация не пострадала, — с сарказмом предложил Гарри.

— Нет уж. Я-то буду знать, что это притворство, а для меня имеет значение лишь то, что я сама о себе думаю. Но за предложение спасибо: я лучше найду повод сделать это по-настоящему, — съязвила она.

— Ну, может, тебе и повезёт, — пожал плечами Гарри.

— А может, я сегодня просто проявила мягкость, — парировала Беллатриса.

Гарри прищурился и с усмешкой покачал головой.

— В то же время на следующей неделе? — спросил он.

— Нет, — отозвалась Беллатриса. — На следующей неделе тебе лучше прийти вовремя, иначе я пересмотрю свою щедрость, — предупредила она, приподняв бровь.

Гарри вышел из комнаты и мысленно оглянулся на прошедшие пару часов, всё ещё поражаясь, насколько сюрреалистичным вышел этот разговор.

Поначалу он был готов попросту проклясть девчонку, но, к собственному замешательству, быстро понял, что с ней вполне можно иметь дело. Разговаривать с ней оказалось даже любопытно: она явно была очень умна и остра на язык.

Как девчонка из этого кабинета могла превратиться в то, чем она стала потом? — с досадой спросил он себя.

Он неохотно признал, что время с ней прошло интересно и что насчёт предвзятого мнения она в какой-то мере оказалась права. Вот только Беллатриса, разумеется, не знала: Гарри видел, кем она однажды станет.

Гарри был сбит с толку, в голове роился миллион вопросов. Впрочем, он решил не зацикливаться на этом: в конце концов, сейчас это было не важно.

Он снова напомнил себе: всё это временно, и незачем попусту тратить время на дальнейшие раздумья. Ему придётся видеться с ней всего раз в неделю где-то по часу, а потом всё закончится.

Он вошёл в гостиную Гриффиндора, и к нему сразу же подошли Римус, Джеймс и Питер — вид у всех троих был довольно встревоженный.

— Мерлин, Гарри, мы уже собирались пойти за тобой, — совершенно серьёзно сообщил Джеймс.

— Меня не было всего пару часов, — отозвался Гарри.

— Мы управились за час, — вставил Римус. — Значит, она тебя не прокляла? — с тревогой спросил он.

— Нет, но, как она сама заметила, всегда есть следующий раз, — со вздохом ответил Гарри, хотя эта мысль его всё же слегка забавляла.

— Ну и как всё прошло? — поинтересовался Питер.

— Вы ей все не нравитесь, — ровным голосом произнёс Гарри. — Хотя, с другой стороны, вряд ли ей вообще хоть кто-то нравится, — задумчиво добавил он.

— Ради Мерлина, Маккиннон, мы можем уже просто закончить с этим?! — разнёсся по комнате раздражённый голос Сириуса.

Римус, Джеймс и Питер прыснули со смеху.

— Они там сидят уже два часа, и Марлин всё это время выводит его из себя, — сквозь смех пояснил Римус.

Гарри посмотрел в их сторону: Марлин лукаво ухмылялась, а у Сириуса был такой вид, будто он готов рвать на себе волосы.

— Какое же между ними невыносимое напряжение, — продолжил Римус. — Меня от этого аж мутит, — добавил он, поморщившись.

Гарри лишь сочувственно покачал головой и направился к Лили.

— Привет, Лили, — поздоровался он. — Как и обещал, — произнёс он, протягивая ей пергамент.

— Он чистый, — нахмурившись, заметила она.

— Коснись его палочкой. Я наложил чары подписи, так что прочесть сможешь только ты, — объяснил он.

Лили сделала, как он сказал, и её глаза загорелись восторгом и изумлением.

— Как ты это сделал? — спросила она. — Это же очень сложная магия!

— Как-нибудь научу, — предложил Гарри. Он намеренно использовал эти чары, чтобы появился повод провести с ней время позже.

Он знал, что ей непременно будет интересно научиться этим чарам.

— Спасибо! — с восторгом отозвалась она и порывисто обняла его.

— Ты уверен, что тебе не о чем беспокоиться насчёт Эванс и Гарри? — со всей серьёзностью спросил Римус у Джеймса.

— Ни капельки, — с улыбкой ответил Джеймс, глядя на парочку.

Римус лишь покачал головой, решительно не понимая друга. Обычно Джеймс страшно ревновал к любому парню, обратившему внимание на Лили, но сейчас он, казалось, был совершенно уверен: Гарри ему ничуть не угрожает.

Наверное, он знает своего брата лучше, чем кто-либо ещё, — подумал Римус про себя.

* * *

На следующий день, после урока трансфигурации, ушедшего на повторение материала пятого курса, Гарри с Мародёрами собрались в пустом классе на четвёртом этаже: он собирался попробовать научить их Заклинанию Патронуса.

— Так, вы должны помнить: это очень, очень сложная магия, и способны на неё лишь немногие, — серьёзно начал он. — Нужно сосредоточиться на самом счастливом воспоминании и позволить этому чувству захлестнуть вас целиком — только тогда появится хоть какой-то результат, — твёрдо наставлял он. — А если у вас вообще хоть что-то получится, это уже само по себе чертовски большое достижение.

— А у всех они разные? — подал голос Питер.

Гарри кивнул.

— Патронус обычно отражает то, что для тебя важнее всего, или то животное, на которое ты больше всего похож, — ответил Гарри. — Это может быть образ, рядом с которым чувствуешь себя в безопасности, или нечто, близкое тебе по духу.

— Покажешь своего, чтобы мы хоть представляли? — попросил Римус.

Гарри кивнул, вытащил палочку и сразу же вызвал Патронуса.

— Это же ты, — опешив, произнёс Римус, глядя на Джеймса.

Джеймс лишь гордо кивнул.

Вот почему он не боится доверить ему Лили: Гарри никогда не сделает ему больно, — заключил Римус.

— Больше я, по сути, ничем не могу помочь, — снова заговорил Гарри. — Понадобится немало времени, чтобы появилась хотя бы слабая дымка щита, так что просто тренируйтесь. И помните: главное — эмоция, нужно целиком погрузиться в неё. Если вы всё делаете правильно, а результата нет, значит, вам просто пока не хватает сил, — подытожил он, пожав плечами.

— А у тебя сколько времени ушло? — поинтересовался Сириус.

— Несколько месяцев только на то, чтобы появился щит, — ответил Гарри. — Но меньше чем за год я смог его вызвать.

— И тебе было тринадцать, когда ты научился? — недоверчиво спросил раскрасневшийся Джеймс.

Гарри просто кивнул.

Питер и Римус лишь потрясённо покачали головами.

Они провели в классе пару часов. Ни у кого из парней ничего не вышло, но никто не пал духом: Гарри сразу предупредил, что для этого придётся изрядно потрудиться.

Они вышли из класса и направились в башню Гриффиндора, довольные тем, что уроки на эту неделю наконец закончились.

В гостиной их встретил Фрэнк Лонгботтом — судя по всему, он специально их поджидал.

— Первая тренировка в понедельник, — сообщил он. — В шесть часов, без опозданий, — строго добавил он и пошёл прочь.

Гарри улыбнулся.

Ему и вправду не терпелось снова сыграть в квиддич. Конечно, здорово, что они с Джеймсом и Сириусом несколько раз сыграли между собой перед отъездом, но это не шло ни в какое сравнение с матчами в Хогвартсе — полным составом, против других факультетов.

Правда, ему было любопытно, насколько всё изменится. В конце концов, команда подобралась совершенно новая. Да и все остальные команды были другими.

Гарри отмахнулся от этих мыслей и просто наслаждался предвкушением: он сыграет в любимую игру с отцом, Римусом и Сириусом. До того как он попал сюда, это было невозможно по целому ряду причин.

И как бы всё здесь ни сложилось, он просто порадуется этой возможности — шансу вернуть хотя бы частицу украденного детства, пусть даже сейчас он был ровесником собственного отца.

* * *

В пятницу вечером Альбус Дамблдор собрал преподавателей: предстояло обсудить первую неделю занятий и дать профессорам возможность высказать накопившиеся тревоги — будь то по поводу учеников или дел в целом.

Преподаватели собрались в кабинете вокруг его стола. Дамблдор подождал, пока все рассядутся, и лишь потом заговорил.

— Есть ли какие-то неотложные вопросы, требующие моего внимания? — спросил он, по очереди глядя на коллег.

Первой заговорила профессор Макгонагалл, хотя высказаться, судя по всему, хотелось почти всем.

— Альбус, я в толк не возьму, почему Рудольфус Лестрейндж всё ещё здесь, — раздражённо начала она. — При том невежестве, какое он демонстрирует в теоретических работах, этот мальчишка просто не способен освоить программу шестого курса.

— Я понимаю твоё возмущение, но мои руки связаны, — вздохнул директор. — Рэндольф очень осложнит нам жизнь, если мы исключим его сына из школы без веских оснований. В конце концов, мальчик имеет право завершить образование.

На этих словах по кабинету прокатился общий стон.

— Этот мальчишка — форменный болван, Альбус! — воскликнул профессор Мортлейк. — Не прошло и двух минут, как он вошёл в мой класс, а уже попытался затеять драку с новым Поттером, — раздражённо сообщил он.

— Вот как? И как осваивается юный мистер Поттер? — с любопытством поинтересовался Дамблдор.

— Мальчик отлично подкован, тут сомневаться не приходится — он знал даже об инферналах, — отозвался Мортлейк. — И я уверен, что мистер Лестрейндж дважды подумает, прежде чем снова к нему лезть. Впрочем... Лестрейндж — идиот, так что вряд ли этот урок пойдёт ему впрок, — закончил он, покачав головой.

— А что, собственно, между ними произошло? — осведомилась профессор Макгонагалл.

Мортлейк вздохнул.

— Лестрейндж принялся нести свою обычную чушь, а Поттер выставил его неандертальцем — кем тот, собственно, и является, — начал Мортлейк. — Я вмешался прежде, чем дело зашло слишком далеко, но после урока Лестрейндж полез к нему разбираться — и отлетел вдоль по коридору от заклинания мальчишки. И Поттер наверняка продолжил бы нападать, если бы брат и друзья его не удержали, — предостерегающе закончил он.

— Понятно, — задумчиво произнёс Дамблдор. — Мистеру Лестрейнджу было бы неразумно и дальше задевать юного Гарри: последствия ему очень не понравятся, — тяжело добавил он, вспоминая то, что ему позволили увидеть в его воспоминаниях. — А что остальные думают о мальчике? — спросил директор затем.

— Он необычайно одарён, это совершенно очевидно, — подал голос Флитвик. — Силы в нём больше, чем я когда-либо видел у учеников, поэтому я дал ему книгу о том, как лучше её контролировать. Хотя, полагаю, обуздать её в полной мере он не сможет просто из-за того, насколько эта мощь велика, — вздохнул он.

— Согласна, — вставила Макгонагалл. — В трансфигурации он показывает образцовые результаты и без малейшего труда справляется с самыми замысловатыми чарами. Полагаю, он вполне владеет собой, но даже когда он пытается сдерживать мощь в силовых заклинаниях, этого просто недостаточно, чтобы приглушить её в должной мере, — предположила она. — Создаётся ли впечатление, что он теряет контроль, когда творит заклинания? — спросила она у крошечного преподавателя чар.

— Нет. Он даже предупредил меня, что сдерживается изо всех сил, и всё равно его чары выходили значительно мощнее, чем у тех, кто выкладывался на полную. Но, возможно, со временем он научится управлять ими лучше, — пожал плечами Флитвик.

— Хорас? — спросил Дамблдор.

— Мальчишка входит в пятёрку лучших на курсе, хотя совершенно ясно, что к предмету он страсти не питает. Впрочем, получить «Превосходно» на ЖАБАХ ему не составит никакого труда, — уверенно заявил он.

Затем Дамблдор перевёл взгляд на профессора Мерритота, и тот улыбнулся.

— Этот молодой человек оказался единственным учеником, который видит фестрала, — поделился тот. — Он явно способен на сострадание и понимание, определённо любит животных и не обращает внимания на их дурную славу, — пояснил профессор.

— Он его видит? — недоверчиво переспросила Макгонагалл.

— За годы своего обучения юному мистеру Поттеру довелось стать свидетелем весьма неприятных вещей, — вздохнул Дамблдор.

— И где же мальчик учился? — нахмурившись, вмешался Мортлейк.

— Понятия не имею, но способностей ему определённо не занимать, — ответил Дамблдор. — И всё же я предлагаю за ним приглядывать. Я ни в коей мере не считаю его тёмным, но и он точно не легкомыслен — в чём, полагаю, мистер Лестрейндж убедился бы, вмешайся другие гриффиндорцы, — серьёзно произнёс он.

* * *

Наступил вечер понедельника, и Гарри вместе с остальными направился к полю для квиддича. Питер в команде не играл, но оказался ярым болельщиком, что удивило Гарри.

Все выходные он провёл за тренировками и помогал Мародёрам с заклинанием Патронуса, и Римус даже добился первых результатов: у него начал формироваться слабый туманный щит.

Он также провёл какое-то время с Лили, помогая ей с исследовательским проектом. За эти дни он много узнал о матери, и больше всего бросалась в глаза её преданность Заклинаниям. Её способности просто поражали: пусть сам он, пожалуй, и знал больше заклинаний, чем она, но у него не осталось никаких сомнений, что в этом предмете ей не было равных.

Ему определённо нравилось проводить время в её обществе. С ней было интересно общаться, она была душевной и очень доброй — приятная передышка от бесконечных подначек и перепалок, которыми парни непрерывно изводили друг друга, хотя он ни за что на свете не променял бы время, проведённое с ними.

Урок Защиты от тёмных искусств в тот день состоял из лекции о великанах и о том, как от них спастись, если не способен сражаться, — а способны на это были единицы.

Рудольфус и вся его шайка весь урок сверлили Гарри убийственными взглядами, хотя никто больше не пытался сцепиться с ним. Впрочем, Гарри знал, что долго это не продлится.

Гарри не сомневался, что в конце концов они сунутся снова, и ему просто нужно быть наготове, когда придёт время. Рудольфус был слишком глуп, чтобы учиться на собственных ошибках и не нарываться дальше.

Хотя непрерывные гляделки раздражали, Гарри удавалось начисто их игнорировать: голова была занята куда более важными вещами, а именно квиддичем и первой командной тренировкой в этом году.

Они дошли до поля, и Гарри представили остальным игрокам. Разумеется, там был сам Фрэнк Лонгботтом, игравший охотником вместе с Джеймсом, а также пятикурсник по имени Малкольм Синглтон, который выглядел скорее как типичный загонщик. Это был рослый парень крепкого телосложения, с коротко стриженными светлыми волосами и очень яркими голубыми глазами, так и лучившимися дружелюбием.

Сириус и Римус были загонщиками, а вратарём оказался семикурсник, превосходивший габаритами даже Синглтона: ростом далеко за шесть футов, настоящая гора мышц. Его представили как Альберта Килбурна.

— Так, парни, стройся, — скомандовал Фрэнк. — Сегодня сильно не напрягаемся, надо стряхнуть летнюю ржавчину, — сообщил он. — Полетаем по стандартной схеме и поглядим, из какого теста слеплен Гарри, — с ухмылкой добавил он. — Первый матч в октябре против Слизерина, так что нужно быть готовыми к этим грязным ублюдкам, — вздохнул он.

— А кто у них в команде в этом году? — спросил Джеймс.

— Те же, что и в прошлом, — отозвался Фрэнк. — Лестрейнджи — загонщики, Блэк, Эйвери и Малсибер — охотники, Селвин на воротах, а Руквуд — ловец, — объяснил он.

— Замечательно, — раздражённо фыркнул Сириус.

— Блэк? — переспросил Гарри.

— Братец мой, Регулус, — горько буркнул Сириус.

— Не знал, что у тебя есть брат, — удивился Гарри.

— Семейная тайна, — усмехнулся Сириус. — Да и придурок он в любом случае, никакой он мне не брат, — с яростью заявил он.

Гарри лишь покачал головой.

— Ну давайте, парни, в воздух, за дело, — скомандовал Фрэнк.

Команда провела в воздухе пару часов, отрабатывая стандартные упражнения, пока Гарри гонялся по всему полю за снитчем. Он с лёгкостью поймал его несколько раз, чем произвёл на остальных глубочайшее впечатление.

— Чёрт, вы о нём ни капли не шутили! — воскликнул Фрэнк, когда они приземлились и снова собрались вместе. — Где ты, чёрт подери, так играть научился? — совершенно серьёзно спросил он. — Никогда ничего подобного не видел, — покачал он головой.

Гарри пожал плечами.

— Я на метле всегда чувствовал себя уверенно, — невозмутимо отозвался он.

— Что ж, думаю, можно смело сказать, что за снитч в этом году мы можем не волноваться: он играет на совершенно другом уровне, куда там всем остальным, — радостно объявил Фрэнк.

Вскоре тренировка закончилась, и Гарри с остальными отправился обратно в башню — отдохнуть до конца вечера и внести последние штрихи в запланированные розыгрыши.

— А как насчёт этого? — спросил Сириус, указав на один из розыгрышей, над которыми они работали.

Гарри вздохнул и покачал головой.

— Я уже не раз говорил: это не розыгрыш, это просто скотство, — заметил он.

— Да эти уроды заслужили, — проворчал Сириус.

— Слушай, если они выкинут что-то настолько гадкое, что сами напросятся, — ладно, тогда по делу. Но вот так ополчаться на кого-то одного — это просто злоба. Именно поэтому все и считают, что вы обычные задиры, — со знанием дела ответил Гарри.

— Ну тогда сам выбери то, что одобряешь! — запальчиво бросил Сириус.

— Ладно, — согласился Гарри и принялся перебирать листы пергамента.

— А как насчёт этого? — спросил он спустя пару мгновений.

— Мне нравится, но на ком? — поинтересовался Джеймс.

— На преподавателях, — с усмешкой предложил Гарри. — Назовём это генеральной репетицией перед Рождеством, только без Распределяющей шляпы.

— Ты чокнутый, — вставил Римус.

— Никто не пострадает, и это покажет, что вы цепляете не только слизеринцев, — пожал плечами Гарри. — Держу пари, Дамблдору это покажется забавным, — добавил он.

— Макгонагалл с нас живьём шкуру спустит, — перебил Сириус с весёлым огоньком в глазах. — Я в деле, — твёрдо закончил он.

— Однозначно, — поклялся Джеймс.

— Почему бы и нет, — пожал плечами Питер.

— Чёрт, — прошептал Римус. — Если что-то пойдёт не так, за это ты всю вину берёшь на себя, — предупредил он Гарри.

— Меня устраивает, — усмехнулся в ответ Гарри.

* * *

На следующий вечер Питер поднимался на второй этаж на встречу с Руквудом, чтобы закончить недельное задание по Защите от тёмных искусств. Зачем вообще напрягаться, Питер не понимал — особенно если всё пройдёт точно так же, как на прошлой неделе.

Тогда он пришёл, как было велено; Руквуд просто сказал ему разобрать два последних заклинания из списка, и они закончили работу в полном молчании. Вдвоём они управились всего за час, после чего Руквуд лишь одобрительно хмыкнул и ушёл.

Питер вздохнул, дойдя до условленного класса, и вошёл — хотелось покончить с этим поскорее и вернуться в башню.

— Всё как на прошлой неделе, — сухо бросил Руквуд, ни на миг не оторвав взгляда от книги, в которую уткнулся.

Питер лишь кивнул и прошёл на своё место. Пожалуй, так было даже лучше — без пустой болтовни. В конце концов, они уже много лет друг с другом не разговаривали. Он сел за стол и принялся за свою часть заклинаний.

Прошло около получаса, когда Питер заметил, что Руквуд пристально, оценивающе смотрит на него. Питер нахмурился в ответ.

— Что такое, Августус? — нетерпеливо вздохнул он.

— Да вот пытаюсь понять, как ты вообще попал в Гриффиндор, — с любопытством отозвался Руквуд.

— Туда меня отправила Шляпа, — пожал плечами Питер.

— Мы оба знаем, Питер, что ты сопливый трус, — заявил тот. — Ты прячешься за Поттером, Блэком и Люпином, точно перепуганный щенок. И храбрости тут никакой нет, — с отвращением добавил он.

— Они мои друзья, и мы стоим друг за друга! — горячо возразил Питер.

Руквуд покачал головой.

— Они твои друзья здесь. А что будет, когда вы окончите школу? — спросил он. — Неужели ты думаешь, что им и дальше нужен будет заурядный прихвостень, который таскается за ними, точно потерявшийся котёнок? — продолжал он допытываться.

Питер тяжело сглотнул.

Об этом он и сам размышлял. Остальные трое, да и Гарри, были куда способнее его, и не оставалось сомнений: его оставят позади.

— Ты не хуже меня знаешь, что творится за стенами школы, — шёпотом перебил Руквуд. — Всех маглорождённых и предателей крови перебьют вместе с теми, кто с ними водится. Тебе-то хоть ума хватит понять, что ты уж точно не будешь в безопасности, — заметил он.

Питер пожал плечами, не зная, что сказать в ответ, но вынужден был признать: в словах Руквуда был резон.

— Ты чистокровный волшебник, и в этом твоя защита, — продолжал Руквуд. — Тебя не тронут, если перестанешь водиться со всяким сбродом. Да и сам ты мог бы пригодиться Тёмному Лорду: за пять лет у тебя накопились сведения о предателях крови, — произнёс он с подкупающей убедительностью.

Питер помотал головой, пытаясь отогнать сомнения.

— Они мои друзья, — сердито прошипел он, хотя в голосе всё равно прозвучала нотка сомнения.

— Тогда ты сам подписываешь себе смертный приговор, и ты просто идиот. Подумай хорошенько, Питер: никто из них не защитит тебя от него, — уверенно произнёс Руквуд. — Ни один, — твёрдо повторил он. — Впрочем, жизнь твоя. Хочешь умереть — подыхай как знаешь, мне-то без разницы. — И он пожал плечами.

С этими словами он забрал стопку пергамента, собрал свои вещи и вышел из класса, оставив Питера Петтигрю в глубоких раздумьях.

* * *

Сверившись с картой, Гарри пришёл в тот же класс, где они с Беллатрисой встречались на прошлой неделе, и принялся доставать книги и пергамент, нужные для задания.

— Похоже, все части тела пока при тебе, — с притворным разочарованием вздохнула Беллатриса. — Ну, во всяком случае, пока, — добавила она с усмешкой.

Эта усмешка застала Гарри врасплох.

Не та маниакальная ухмылка, которую он привык видеть на этом лице, а искреннее веселье — улыбка, от которой она казалась по-настоящему красивой.

Он тряхнул головой, отгоняя эти мысли.

Ради всего святого, это же Беллатриса Лестрейндж, — выругал он себя. — Она безумная убийца. Она убила Сириуса, — твёрдо напомнил он себе.

— Из чистого любопытства: и что ты делаешь с трофеями от своих жертв? — спросил он, приподняв бровь.

— А вот это уже моё дело, Поттер, — ответила она; на этот раз на её лице появилась более знакомая зловещая усмешка, хотя глаза искрились весельем.

— Ну, что-то я не видел, чтобы здесь кто-то хромал, — пожал плечами Гарри.

— Потому что они усвоили: мне дорогу лучше не переходить. Особенно после того, как Рудольфус возомнил, будто может распускать свои недостойные руки, — бросила она, скривившись от отвращения при этом воспоминании. — Я приложила его меткими уменьшающими чарами, — пояснила она.

Гарри аж передёрнуло при мысли о последствиях такого заклинания.

— И кстати о Рудольфусе, — продолжила Беллатриса. — Он твёрдо намерен тебе отомстить, — предупредила она.

Гарри на это откровение лишь фыркнул.

— Этот идиот необучаем, — вздохнул он, покачав головой.

— Рудольфус болван, тут я согласна, но в своей тупости он очень опасен, — серьёзно произнесла Беллатриса. — Я видела, как он проклял второкурсницу за то, что она села на его место, и та провела две недели в больничном крыле, — сообщила она, явно не одобряя его поступка.

— Чем это он её, чёрт возьми, проклял? — спросил Гарри. — Раз она пролежала там так долго, дело было скверно.

— Никто не знает, — пожала она плечами. — Но за это ему дали два месяца отработок.

— И всё? — сердито спросил Гарри. — Проклятие явно могло её убить, иначе её выписали бы куда быстрее, — со знанием дела добавил он.

— Дамблдор назначил наказание лично, — сообщила Беллатриса.

Неудивительно, что всё катится к чертям, если за покушение на убийство отделываешься грёбаной отработкой, — кипел он про себя.

— Придурок со своими вечными искорками в глазах, — прорычал он.

— О, так ты, выходит, не поклонник превозносимого лидера Света? — поинтересовалась Беллатриса, заметно удивлённая его вспышкой.

Гарри покачал головой.

— Я не считаю его злодеем, но он уж точно не святой старичок, каким его выставляют, — со знанием дела заявил он: за всю свою жизнь он успел в полной мере столкнуться со скрытностью этого человека и его склонностью к манипуляциям.

— А ты умеешь удивлять, Поттер, — с усмешкой отозвалась Беллатриса. — А я-то думала, ты как остальные гриффиндорцы: стоишь в очереди, лишь бы вылизать ему сапоги, — насмешливо добавила она.

— Я никому и никогда не стану лизать сапоги, — твёрдо заверил Гарри. — Я живу по собственным принципам и делаю то, что лучше для меня и тех, кто мне дорог, — пожал он плечами.

Беллатриса даже улыбнулась ему, отчего ему стало слегка не по себе.

— Вот это я уважаю. В мире полно тех, кому непременно нужно на кого-то равняться, лишь бы не быть самим собой, — вздохнула она.

Гарри согласно кивнул.

— Ну что, покончим с этим? — спросил он.

Беллатриса лишь кивнула, и они принялись за работу.

Спустя чуть больше часа они закончили задание и разошлись, договорившись встретиться на следующей неделе в то же время и на том же месте.

Гарри уходил со встречи довольно растерянным, раздираемый противоречивыми чувствами. Хотя он понимал, что общение с ней доставило ему искреннее удовольствие — как бы дико это ни звучало для него самого, — признаться себе в этом он не желал, просто не мог, и уж точно ни за что не признался бы, что с нетерпением ждёт новой встречи на следующей неделе.

Как бы сильно это его ни тревожило, он вынужден был признать: она была интересной, а её чувство юмора так походило на его собственное. Казалось, у них немало общего, однако он знал, что со временем от этого ничего не останется. Он прекрасно помнил, кем ей суждено стать, и от одной мысли об их сходстве его охватывало отвращение.

Это только до Рождества, — твёрдо напомнил он себе.

Он поднялся в башню и подсел к Джеймсу и Римусу на их обычные места. Те явно за чем-то заворожённо наблюдали. Питер, судя по всему, всё ещё оставался у Руквуда, так что расспрашивать о нём Гарри нужды не видел.

— Что происходит? — нахмурившись, спросил он обоих.

— Просто смотри, — велел Джеймс. — Чистое золото, — хохотнул он, махнув рукой в сторону другого конца гостиной факультета, где Сириус сидел с Марлин.

Гарри заметил, что Сириус густо покраснел, а у Марлин был самый развеселённый вид за всё время, что Гарри её знал.

Внезапно по всей комнате разнеслись романтические звуки скрипки. Сириус вскочил на ноги и, явно вне себя от ярости, широкими шагами направился туда, где они сидели.

— Прекратите уже, пожалуйста, это же невыносимо! — взмолился он.

— Я тут ни при чём, Бродяга, — ответил Джеймс, поднимая руки в знак своей невиновности.

— Я только что вернулся, — заметил Гарри.

— Занимался нумерологией, — пожал плечами Римус.

Сириус тихо застонал и побеждённо поплёлся обратно в угол.

Все трое разом расхохотались.

— Что вы сделали? — с усмешкой спросил Гарри у Джеймса.

— Это не я, — выдавил Джеймс сквозь смех, тыча пальцем в Римуса.

Оборотень наклонился вперёд и поманил остальных ближе.

— Я зачаровал скрипку, чтобы она играла музыку каждый раз, когда звучит слово «проклятие», уменьшил её и приклеил под столом, — с гордостью объяснил он. — Самое смешное, что им достаточно пересесть в другое место, и всё прекратится, — прыснул он.

— Он тебя убьёт, — объявил Гарри.

— А ты собираешься ему рассказать? — спросил Римус.

— Справедливо, — признал Гарри.

Остаток вечера они развлекались, слушая внезапные рулады музыки, разносившиеся по комнате, и прячась от свирепых взглядов, которые Сириус метал в их сторону. Чаша терпения переполнилась, когда Марлин попыталась вытащить его на танец; он наотрез отказался, взлетел по лестнице в спальню, грохнул дверью и больше до конца ночи оттуда не показывался.

Ему понадобилось три дня, чтобы остыть хотя бы до такой степени, чтобы снова с ними заговорить, но даже тогда было ясно: он замышляет месть. Гарри решил ему помочь и предложил свои услуги и идею, на что Сириус с готовностью согласился.

Ещё три дня у них ушло на то, чтобы продумать все детали розыгрыша, но в итоге они были готовы воплотить план в жизнь — к огромной радости Сириуса, которому не терпелось расквитаться.

Они дождались, пока остальные в спальне уснут, и принялись за работу, готовя всё необходимое для задуманного. Убедившись, что всё готово, они и сами легли спать с твёрдым намерением встать пораньше, чтобы своими глазами увидеть результат.

Гарри проснулся раньше остальных соседей по спальне и растолкал заспанного, раздражённого Сириуса, который мигом оживился, едва ему напомнили, что сейчас будет.

Они собрались как можно быстрее и тише, после чего направились к двери, чтобы спуститься в гостиную.

Тут Гарри осенила ещё одна блестящая мысль, и он осторожно разбудил Питера.

— Спускайся в гостиную как можно скорее и захвати камеру, — прошептал он ему. — Джеймса не буди, — твёрдо добавил он.

Питер лишь недоумённо захлопал глазами, но покорно кивнул, и Гарри с Сириусом вышли из спальни.

Минут через десять к ним присоединились Питер и Римус, который тоже успел проснуться за это время.

— Что происходит? — нахмурившись, спросил оборотень.

— Просто подожди, — с усмешкой ответил Гарри.

Ещё через пять минут появились первые признаки того, что их затея удалась.

К этому времени в гостиной собрался уже почти весь факультет, и все нервно повернулись к лестнице, когда по всей башне прокатился оглушительный рёв.

— ГАРРИ! — в ярости завопил Джеймс. — Я ТЕБЯ УБЬЮ! — в бешенстве добавил он.

— Что ты натворил? — с тревогой спросил Римус.

— Смотри, — коротко велел Гарри. — Питер, приготовь камеру.

На лице Сириуса сияло такое нетерпеливое предвкушение, что его буквально трясло от восторга.

Прошло ещё несколько мгновений, и послышался глухой грохот: Джеймс кубарем скатился по лестнице и вывалился в гостиную, рухнув кучей на пол.

При виде его вся гостиная покатилась со смеху. Он поднялся на ноги и уставился на своих соседей по спальне; на его лице застыли одновременно шок и ярость.

Волосы и брови у него стали такими густыми, что глаз было почти не разглядеть, а прямо над верхней губой красовалась мохнатая родинка. Уши раздулись до комичных размеров, да и нос от них не отставал. Вишенкой на торте, однако, стала надетая на него футболка с простой надписью: «Уродливый близнец». Её смысл стал понятен, когда Гарри подошёл к нему и снял куртку, открыв точно такую же футболку с надписью «Красивый близнец».

— Скажи «сы-ыр», — усмехнулся он, закинув руку Джеймсу на плечо и одновременно кивнув Питеру.

Питер расценил кивок как сигнал и щёлкнул их, протянув Гарри снимок, едва тот напечатался.

— В семейный альбом, как считаешь? — спросил он у Джеймса, но тот лишь сердито на него зыркнул.

— За что ты так со мной? — прорычал он.

— Месть за то, как ты разыграл Сириуса, когда он только со мной познакомился, — пожал плечами Гарри.

— Но это же было несколько недель назад! — заныл Джеймс.

— Ага, — с ухмылкой подтвердил Сириус. — Но вернуть должок всё равно было нужно.

Джеймс надулся.

— Ну и когда, чёрт возьми, это пройдёт? — в отчаянии спросил он.

— Может, через пару часов, — предположил Сириус. — А вот футболка — через день-два, — неуверенно добавил он.

Джеймс лишь покачал головой и пошёл обратно в спальню, явно недовольный остальными.

— Знаете, пожалуй, отправлю это маме и папе, — задумчиво произнёс Гарри, напомнив себе, что всё равно собирался им написать.

— Ты же понимаешь, что он этого так не оставит? — вмешался Римус.

— Оставит, — уверенно отозвался Гарри. — А если нет, ему достанется куда сильнее.

Римус покачал головой и вздохнул.

— Надеюсь, — произнёс он. — Не хватало нам ещё разыгрывать друг друга, когда мы толком ни до кого другого не добрались, — заметил он.

— Хэллоуин, — просто напомнил Гарри.

Остальные трое парней заулыбались при одной мысли о том, что они задумали.

* * *

Вечер вторника наступил быстро: неделя пронеслась как одно мгновение. Подготовка и проведение розыгрыша, тренировки, занятия по квиддичу и отработка Заклинания Патронуса с остальными отнимали у Гарри всё время, хотя при любой возможности он старался выкроить минутку и помочь Лили с её проектом.

В привычный класс он пришёл раньше Беллатрисы и успел всё подготовить к её появлению. Та пришла через пять минут, и они взялись за заклинания, заданные на эту неделю.

— А знаешь, за всё то время, что мы занимаемся вместе, ты ни разу ничего обо мне не спросил, — заметила Беллатриса.

Гарри нахмурился, задумавшись, и понял, что она права: он действительно ни о чём её не спрашивал.

Наверное, потому что и так знаю всё, что нужно, — подумал он.

— Ладно, — уступил он, положив перо на парту. — Чем ты хочешь заняться после школы? — спросил он, искренне желая узнать, о чём мечтала эта девушка до того, как стала массовой убийцей.

Беллатриса постучала кончиком пера по подбородку, явно напряжённо размышляя над вопросом.

— Может, стать дуэлянтом, или я хотела бы писать свои книги, — неуверенно ответила она. — Что-то одно из двух, — добавила она уже немного твёрже.

Признание насчёт дуэлей Гарри ни капли не удивило. Пусть даже она была совершенно безумна, из того, что он видел, следовало признать: с палочкой в руках она представляла грозную силу. А вот то, что она подумывала писать книги, его поразило — такого он никак не ожидал.

— Любопытно, — отозвался он. — А как твоя семья?

Разумеется, он знал, что Нарцисса — её сестра, и есть ещё одна, которой суждено стать матерью Тонкс.

— У меня две сестры: Нарцисса и Андромеда, — начала Беллатриса, и глаза её наполнились такой заботой и любовью, что Гарри даже представить не мог, будто ей ведомы подобные чувства. — Энди учится на курс старше нас и планирует стать юристом, а Цисси, думаю, пойдёт в целители: она такая заботливая и отлично разбирается в зельях, — объяснила она, явно гордясь сёстрами.

— А родители? — с любопытством поинтересовался Гарри.

— Мама у меня замечательная, она всегда поддерживает нас во всём, чем бы мы ни захотели заниматься, лишь бы это приносило нам счастье, — с нежностью произнесла Беллатриса. — А вот отец хочет, чтобы мы стали идеальными домохозяйками и вышли замуж в богатые чистокровные семьи, — добавила она с усмешкой.

— Ясно, — сухо отозвался Гарри.

— Будь его воля, он бы выдал нас за каких-нибудь придурков вроде Малфоев, — с отвращением продолжила она. — Впрочем, ты и сам должен это знать: твоя мать ведь тоже Блэк.

— Я ни с кем из Блэков не встречался, — напомнил Гарри. — С одиннадцати лет почти не бывал дома. Даже Сириуса впервые увидел за пару недель до начала учебного года, — пояснил он.

— А почему ты приехал сюда? — спросила Беллатриса.

— Из-за того, что творится снаружи. Хотел быть ближе к дому, на всякий случай, — загадочно ответил он.

Беллатриса с пониманием кивнула.

— Значит, с моим дедом ты ещё не встречался? — с усмешкой поинтересовалась она.

Гарри лишь покачал головой.

— Он точно захочет с тобой познакомиться, ты ведь его племянник, — сообщила она. — Регулус в первый же день написал ему и рассказал о тебе всё, — заключила она с усмешкой.

Гарри просто пожал плечами.

Лично он этого человека не знал, но рассудил, что приятным собеседником тот вряд ли окажется, пусть даже и приходится братом его бабушке.

Они углубились в работу и закончили её с привычной лёгкостью: оба ценили и уважали знания друг друга, так что заглядывать в книги почти не требовалось.

Они вышли из класса и разошлись по своим гостиным, вновь условившись встретиться на следующей неделе в то же время и на том же месте.

Войдя в гостиную Гриффиндора, Гарри устроился в углу рядом с Римусом и Джеймсом — оба с головой ушли в работу.

— Сириус с Марлин на этой неделе вас не развлекают? — спросил он, садясь рядом.

— Не-а, с ними теперь скука смертная, — вздохнул Джеймс. — Похоже, Сириус научился её терпеть, — разочарованно добавил он.

Гарри бросил взгляд на упомянутую парочку и отметил, что Джеймс прав: они вполне мирно занимались вместе.

Он покачал головой.

— А где Питер? — спросил он.

— Он вернулся не так давно и ушёл в библиотеку — доделать кое-что по зельеварению, — пожал плечами Римус. — А ты как провёл время с Чёрной Вдовой? — с усмешкой спросил он в ответ.

— Да как обычно, — ответил Гарри. — Делаем задание и расходимся. И проклясть меня она пока не пыталась, — объяснил он.

— Лучшего от неё, пожалуй, и не стоит ждать, — вставил Джеймс.

Гарри кивнул.

Пока что всё складывалось куда лучше, чем он считал возможным в случае с этой девушкой. Ему было приятно её общество, и, как ни странно, у них нашлись общие интересы. Он определённо узнал её с той стороны, которую никак не ожидал увидеть, и неохотно признал, что она даже вызывает симпатию — хотя сам не мог понять почему. Друзьями они, конечно, не были, но и врагами тоже. Казалось, они оба по меньшей мере удивили друг друга и сумели наладить нечто вроде слаженных и приятных рабочих отношений, чему Гарри был искренне рад: каждому из них было чем поделиться с другим.

— Вы тренировались? — спросил он ребят, имея в виду работу над Заклинанием Патронуса.

— Да, но я уже начинаю слабеть, так что ничего не выходит, — вздохнул Римус.

Это напомнило Гарри, что до полнолуния оставалось всего пару дней, а он всё ещё не завершил своё превращение, пусть и понимал, что подобрался вплотную. И стоило признать, что помощь Питера оказалась для него бесценной.

— А у меня уже начинает получаться туманный щит, — гордо вставил Джеймс. — Правда, выматывает до чертей, — с досадой закончил он.

— Есть такое, — согласился Гарри. — Но с практикой станет легче, — заверил он Джеймса. — Надеюсь, я закончу своё превращение до пятницы, поработаю над ним в ближайшие пару дней, — добавил он уже шепотом, повернувшись к Римусу.

Римус с благодарностью улыбнулся Гарри.

— Спасибо, — искренне отозвался он. — Когда эти ребята рядом, всё и правда переносится легче, — от всего сердца добавил он.

— Значит, я точно доведу дело до конца, — пообещал Гарри.

* * *

Следующие пару дней он действительно без устали тренировался и сумел довести превращение до конца, хотя и понимал, что придётся ещё поработать, чтобы смена облика давалась так же легко и непринуждённо, как в своё время у Сириуса, Макгонагалл и даже Питера.

Гарри сидел вместе с остальными в гостиной. Римус ушёл в больничное крыло под тревожными взглядами друзей, искренне переживавших за него.

Гарри видел это предельно ясно. Сколько бы они ни подначивали и ни изводили друг друга, ближе друзей у них не было, и заботились они друг о друге сильнее всего на свете.

— Видеть его в таком состоянии... к этому никогда не привыкнешь, — с чувством произнёс Сириус, нарушая повисшую тишину.

— Да уж, — от всей души согласился Джеймс. — Я бы всё отдал, лишь бы ему стало лучше, — печально добавил он. — Потому мы так и корпели над своими формами, — повернулся он к Гарри. — Спросили его, можем ли чем-то помочь, а он признался, что хотел бы, чтобы мы были рядом во время превращений. Вот мы и нашли способ, — закончил он со всей серьёзностью.

— И для него это очень много значит, — с пониманием отозвался Гарри.

— Так и есть, — согласился Сириус. — Он каждый раз говорит, как благодарен, — и покачал головой.

— Но мы ведь делаем это просто потому, что он наш друг, — тихо, задумчиво пробормотал Питер.

Гарри кивнул.

— Думаю, можно выдвигаться к Хижине, — пробормотал Джеймс. — Сириус, возьми Питера под мою мантию, а я пойду с Гарри.

Компания вышла из гостиной, свернула чуть дальше по коридору в туалет и, накинув мантии, выбралась на территорию замка.

— Знаешь, что делать, Хвост, — шепнул Джеймс, когда они подошли к Гремучей иве.

Гарри услышал тихий писк и увидел, как крыса добежала до ствола, нажала на узел у основания и исчезла в подземном лазе.

— Идём, теперь безопасно, — ободрил Гарри Джеймс и повёл их к дереву.

Они забрались в туннель, сбросили мантии, зажгли палочки и двинулись вперёд, к дальнему выходу, ведшему в Хижину.

Гарри невольно вспомнил, как преодолевал этот путь на третьем курсе, и мысленно выругал себя за былую глупость. Надо было ещё тогда позволить Римусу и Сириусу прикончить крысу — скольких бед удалось бы избежать, не будь он в те времена таким высокоморальным и праведным! Впрочем, те дни и те идеалы остались далеко в прошлом.

Они вошли в Хижину, и все трое тут же обернулись к нему, явно чего-то ожидая.

— Ну? — нетерпеливо спросил Сириус.

— Что «ну»? — нахмурился Гарри.

— Показывай! — потребовал Джеймс.

Гарри вздохнул, покачал головой, но сосредоточился на изменениях, которые требовалось произвести в теле.

На превращение ушло около полуминуты, но Гарри сразу понял, что всё сделал правильно: Джеймс глядел на него в полном недоумении, а на лицах Питера и Сириуса читалось неподдельное изумление.

— Ты кто вообще? — озадаченно нахмурился Джеймс.

— Фестрал... — благоговейно выдохнул Питер.

Гарри вернул человеческий облик и вздохнул.

— Ага, только если вы с Сириусом меня видите, значит, и остальные увидят, — пояснил он.

— Логично, — вставил Сириус. — О них мало кто знает, да и магия у них наверняка своя... но чёрт побери, как же это круто!

— И чертовски полезно, — добавил Джеймс. — Ты ведь реально летать умеешь, а из нас никто не может.

— Пожалуйста, только подави желание меня съесть, — с тревогой взмолился Питер, отчего остальные трое покатились со смеху.

— Не бойся, Питер, я скорее съем Джеймса или Сириуса — ими хоть насытиться можно, — утешил его Гарри.

— Ты брось эти шуточки, — предупредил Сириус.

— Не, тебя точно не буду, — решил Гарри. — Вид у тебя такой, будто у тебя чесотка.

— Эй! — возмутился Сириус.

— Тсс, кажется, Лунатик идёт, — прервал их Джеймс.

Римус вошёл в Хижину, и вид у него был поистине ужасный. Бледный, дрожащий, обливающийся потом — но, несмотря на это, он улыбнулся, увидев, что все пришли провести ночь с ним.

— Как ты, Лунатик? — спросил Джеймс с неприкрытой тревогой.

— Как обычно, Сохатый, — слабо улыбнулся Римус. — Ну давай, показывай, — потребовал он, поворачиваясь к Гарри.

Гарри кивнул и обратился. Глаза Римуса расширились от узнавания.

— Чертовски впечатляет, — выдохнул он. — Теперь мне даже спокойнее выходить наружу, — искренне добавил он, кивнув в сторону леса.

— Всё будет хорошо, Лунатик, — заверил его Сириус. — Мы ни тебе, ни кому-то ещё не позволим пострадать.

— Знаю, Бродяга, — вздохнул Римус. — Просто жаль, что нам вообще приходится через это проходить.

— Приходится, так что выжмем из этого всё, как всегда, — предложил Джеймс, ободряюще хлопнув друга по спине.

— Спасибо вам, парни. Вы же знаете, как много это для меня значит? — спросил он.

— Ты повторяешь это каждый месяц, — напомнил Джеймс. — Но да, знаем, — мягко добавил он.

Дрожь парня стала сильнее, и Джеймс отступил.

— Превращаемся, — скомандовал он, и вскоре остальные четверо уже приняли свои звериные формы.

Со смесью ужаса и безграничного сочувствия Гарри наблюдал, как Римус упал на пол и закричал: тело шестнадцатилетнего юноши забилось в судорогах, превращаясь в гротескного получеловека-полуволка.

Когда превращение завершилось, существо лишь бессильно дрожало на полу и тихо скулило от невыносимой боли.

Сириус жалобно заскулил, а Джеймс раздражённо забил копытом, ожидая, когда Римус поднимется.

Спустя несколько мгновений тот встал и издал вой, полный ярости и боли, а затем перевёл взгляд на остальных в комнате, уставившись на Гарри цепким, оценивающим взглядом.

Оборотень приблизился и с любопытством принюхался, пытаясь понять, знаком ли запах и представляет ли зверь перед ним хоть какую-то угрозу. Похоже, решив, что опасности нет, он отвернулся и принялся шутливо бороться с Сириусом, с готовностью принявшим игру.

Спустя некоторое время они выбрались наружу и увели оборотня в лес, где провели ночь, просто бегая среди деревьев и наслаждаясь бодрящим ночным воздухом в своих обличьях, не забыв вернуться в Хижину задолго до восхода солнца.

Гарри не мог припомнить, был ли когда-нибудь в жизни так счастлив. Он слышал от Сириуса и Римуса, насколько особенными были те ночи, но никакие рассказы не шли в сравнение с тем, что он испытал сам. Упиваясь этим чувством, он вместе с ребятами вернулся под мантиями в спальню, чтобы наконец-то как следует отдохнуть.

* * *

Выходные пролетели незаметно: друзья в основном отдыхали и приходили в себя после ночи в лесу. Римус, как всегда после полнолуния, валился с ног от усталости, но пребывал в прекрасном расположении духа. Что-то между ними определённо изменилось. Пережив вместе то, что было для них свято, они сблизились сильнее прежнего, и то, что Гарри стал частью этого, создало между ними новую, особую связь.

Хотя его и раньше принимали тепло, теперь Гарри ясно чувствовал: их отношения вышли на новый уровень — как со всей компанией в целом, так и с каждым по отдельности.

Римус был безмерно благодарен Гарри за то, что тот не отвернулся от него, увидев в худшем из состояний, — а ведь оборотень так этого боялся. Но Гарри не подвёл и показал, какой он человек на самом деле. Он был преданным, заботливым и оберегал Римуса так, словно тот был его родным братом — ничуть не меньше, чем остальные.

Сириус знал его дольше всех, но даже он удивился тому, как спокойно Гарри со всем справился: без малейших колебаний пошёл с ними и поклялся хранить их тайну. В чужих чувствах Сириус порой разбирался с трудом, но сейчас ни секунды не сомневался, что Гарри искренен в каждом слове и привязался ко всем троим так же сильно, как они были привязаны друг к другу задолго до его появления.

Питер тоже был счастлив, как всё сложилось, и смотрел на Гарри снизу вверх с неприкрытым восхищением. Гарри был одарённее любого из них, но в нём не было ни капли того высокомерия, которое всё ещё проскальзывало у Джеймса и Сириуса, хотя хвастаться он имел куда больше оснований. Питер не просто уважал его — он искренне к нему тянулся и рядом с ним всегда чувствовал себя в безопасности, даже когда во время или после уроков Защиты поблизости крутились слизеринцы.

Джеймс просто гордился Гарри, и эта гордость так и распирала его, стоило лишь увидеть, как тот общается с остальными. Гарри действительно был здесь своим, будто состоял в их компании с самого начала.

Гарри упивался каждой проведённой с ними минутой, каждой мелочью, понимая, какое это сокровище — делить с ними всё. Об этом он мечтал с самого детства, когда по ночам лежал в постели и молил о семье. Теперь она у него была. Она значила для него всё, и он не позволит ничему и никому снова её отнять. На этот раз он был готов защитить её — и защитит, чего бы это ни стоило.

Заклинания прошли как обычно: Флитвик заставил класс отрабатывать маскирующие чары, вызывая каждого ученика демонстрировать их перед всеми. Сами по себе заклинания были не слишком сложными, но удерживать их без привычки оказалось утомительно.

Гарри продемонстрировал безупречные чары Дезиллюминации, сделавшие его почти невидимым, чем привёл профессора Флитвика в полный восторг. За старания ему начислили двадцать очков и пообещали дать задания посерьёзнее, если он и дальше будет показывать такие результаты.

Уход за магическими существами прошёл в том же духе: класс изучал детёныша единорога потрясающей красоты. Он был ярко-золотым и мягко светился хмурым утром конца сентября.

Студентам велели законспектировать свойства животного, а также его сходства и различия со взрослыми особями — урок выдался спокойным и приятным для всех.

На Защите от тёмных искусств снова разбирали очередное создание — на этой неделе оборотней — под испепеляющими взглядами слизеринцев.

Они Гарри порядком наскучили, хотя руки всё равно так и чесались их проклясть. Рудольфус, Рабастан и особенно Снейп порой испытывали его терпение на прочность, однако Гарри заметил, что его улыбка выводит их из себя куда сильнее, а потому улыбался им при каждом удобном случае.

Во вторник утром он вздохнул с облегчением: из уроков оставалось только Зельеварение, после чего можно было посвятить день тренировкам, а вечером закончить совместную работу по Защите с Беллатрисой, как они и делали последние три недели.

Слизнорт задал классу варить Крововосполняющее зелье — рецепт Гарри успел отлично освоить во время тренировок с невыразимцами и уроков Кроукера, настаивавшего на том, чтобы тот выучил самые необходимые лечебные составы на случай, если их придётся готовить самому.

Закончив с зельем, он отправился в Выручай-комнату оттачивать заклинания. Гарри сосредоточился на контроле своей силы и даже добился определённых успехов, хотя понимал, что для физических и ударных чар он почти ничего больше не может сделать, чтобы приглушить её. Впрочем, особой нужды в этом и не было: пускать их в ход он собирался лишь в настоящем бою, а брать пленных определённо не планировал.

До нужного класса он добрался с опозданием минут на десять: перед ужином он не успел сходить в душ, поэтому пришлось быстро ополоснуться перед встречей.

Войдя, он застал Беллатрису за разбором заданных им заклинаний.

— Прости за опоздание, немного задержался, — извиняющимся тоном пояснил он.

— Просто сделай два последних в списке, — раздражённо бросила она, даже не глянув в его сторону.

— Что, даже расчленением не пригрозишь? — в шутку спросил Гарри.

— У меня есть дела поважнее твоих опозданий. Так что садись за работу, чтобы мы поскорее убрались отсюда, идиот, — огрызнулась она.

Гарри лишь покачал головой. Настроение у неё сегодня явно было отвратительным.

Он достал пергамент, и они молча закончили задание; Беллатриса так и не оторвала взгляда от своей работы.

— Готово, — объявил Гарри, дописав последнее предложение.

— Ждёшь награды? — огрызнулась Беллатриса.

Гарри нахмурился и покачал головой.

— Ладно, — вздохнул Гарри. — На следующей неделе в то же время?

— Без разницы, — сухо бросила Беллатриса.

Гарри сложил вещи, желая поскорее убраться подальше от неё и того настроения, в котором она была. Но едва он вышел в коридор, как в плечо что-то врезалось, и он тут же ощутил, как из глубокой раны, оставленной режущим заклятием, струится кровь.

Он резко обернулся и увидел разъярённую Беллатрису: она сверлила его ровно тем же взглядом, что и её взрослая версия в Отделе Тайн, направив палочку прямо на него.

Едва он успел взглянуть на неё, как его внимание отвлёк чей-то яростный голос.

— Думал, тебе с рук сойдёт то проклятие, ублюдок? — выплюнул Рудольфус Лестрейндж, выходя из соседнего класса.

Следом из двух других кабинетов выскочили Рабастан и Снейп, взяв Гарри в кольцо.

Инстинктивно выставив серебристый купол щита, закрывший его со всех сторон, Гарри яростно зарычал.

Его провели. Стоило один-единственный раз не проверить Карту — и он угодил в засаду.

Он был в бешенстве от их наглости, но ещё сильнее злился на себя — за то, что расслабился и потерял бдительность.

Ему ни в коем случае нельзя было верить Беллатрисе, и за то, что он доверился ей хотя бы самую малость, пришлось расплачиваться. Они не были близки, но он всё равно чувствовал себя преданным, и новая волна ярости захлестнула его, когда в щит ударили первые заклинания.

Во время тренировок его, разумеется, готовили к подобным нападениям, но он и подумать не мог, что эти навыки понадобятся в школе.

Гарри снова зарычал: очередная череда заклятий с гулом разбилась о барьер. Нападавшие яростно завопили, видя, что его щит даже не дрогнул под их натиском.

Он перевёл контроль над щитом на беспалочковый режим и принялся вращать палочкой вокруг себя, накапливая как можно больше мощи.

Дождавшись, когда о барьер ударит третий залп, он сбросил щит, пригнулся и одновременно выпустил своё заклинание.

По замку прокатился грохот, похожий на пушечный залп; от сокрушительной силы заклятия пол и стены вокруг пошли трещинами.

Когда дым и каменное крошево осели, он огляделся, держа палочку наготове: все четверо нападавших лежали без сознания. Гарри тут же крепко связал их толстыми верёвками, чтобы они не вздумали напасть снова, если очнутся.

Едва он закончил и собрался заняться раной, как из-за угла с палочками наголо показался Дамблдор вместе со всеми преподавателями.

— Что всё это значит, мистер Поттер? — потребовал ответа Дамблдор.

— Эти ублюдки напали на меня, — яростно процедил Гарри. — Я лишь защищался, и, как видите, обошёлся с ними весьма снисходительно.

Прежде чем заговорить снова, он сделал шаг навстречу директору.

— В следующий раз я снисходительным не буду, — прорычал он с опасным блеском в глазах.

Дамблдор тяжело сглотнул, прежде чем заговорить.

— Что произошло? — мягко спросил он, желая, чтобы юноша успокоился.

Гарри вздохнул и покачал головой.

— Мы с Блэк делали задание по Защите на эту неделю и как раз закончили, — начал он. — Я собрался уходить, а она ударила заклятием мне в спину. Тут объявились эти идиоты и попытались напасть, — подытожил он.

— Понятно, — протянул Дамблдор, в задумчивости поглаживая бороду.

— Можешь не сомневаться, они понесут наказание, мистер Поттер, — пообещал он. — А теперь, полагаю, тебе стоит отправиться в больничное крыло, чтобы рану осмотрели.

Гарри покачал головой.

Он прекрасно представлял, что Дамблдор считает наказанием, но понимал, что поделать тут почти нечего. В конце концов, винить оставалось только себя — за собственную беспечность и за то, что доверился не тем людям.

— Я сам всё залечу, — вздохнул он. — И профессор? — обратился он к Мортлейку. — Как вы понимаете, работать с ней дальше я не стану, — твёрдо произнёс он.

— Разумеется, Поттер, — согласился тот. — Найди себе другую пару для работы, — предложил он.

Гарри лишь кивнул и, оставив профессоров разбираться с четырьмя слизеринцами, направился обратно в гостиную.

Войдя туда, он обнаружил, что все ожесточённо перешёптываются и с тревогой поглядывают на дверь.

— Что это, чёрт возьми, был за грохот? — спросил Сириус, едва Гарри закрыл за собой портрет.

— Твоя замечательная кузина и кое-кто из её дружков решили напасть на меня, — вздохнул Гарри.

— Ты в порядке? — с тревогой спросил Джеймс.

— Да, она ударила заклятием мне в спину, но у них самих теперь пару дней будет раскалываться голова, — объяснил он, указывая на плечо, куда пришёлся удар.

— Чёрт, тебе надо в больничное крыло, — заявил Сириус. — Рана действительно глубокая, — поморщившись, добавил он.

Гарри покачал головой.

— Просто помогите снять рубашку, я сам всё залечу, — велел он.

Сириус и Джеймс переглянулись, но Римус шагнул вперёд и помог ему стянуть рубашку, пока остальные гриффиндорцы наблюдали за ними с нездоровым любопытством.

— Можешь приставить кончик моей палочки к самому центру? — попросил он Римуса, и тот сразу же направил его руку куда нужно.

Затем Гарри вспомнил о чарах сращивания кожи, которым его научил Филмор — тот сам их и изобрёл, — и рана тут же затянулась, оставив лишь красный след на месте ранения.

— Дай я уберу, — предложил оборотень, принявшись удалять заклинанием запекшуюся кровь. — Гарри, откуда у тебя все эти шрамы? — поинтересовался он, вскинув брови.

— Да так, отовсюду понемногу, — отмахнулся Гарри, натягивая окровавленную рубашку обратно.

Римус переглянулся с остальными, но расспрашивать больше не стал.

— Что за заклинание ты применил, от которого было столько грохота? — спросил Сириус.

— Модифицированное оглушающее заклинание. В зависимости от того, сколько силы в него вложить, оно вырубает людей на время. Полагаю, эти проваляются без памяти до завтрашнего обеда, — прикинул он.

— Ты в порядке, Гарри? — вмешалась Лили, явно встревоженная за него.

— Бывало и хуже, — пожал плечами Гарри. — А теперь прошу простить: пойду в душ, смою с себя запах крови, — добавил он и направился наверх, в спальню.

— Откуда у него вообще столько шрамов? — спросил Римус у Джеймса.

— Не знаю, — вздохнул тот. — Мне почти ничего не известно об обучении Гарри, а мне велели не расспрашивать, — объяснил он.

— Что это вообще за обучение, после которого остаёшься в таком виде? — вслух удивился Сириус.

— Один Мерлин знает, — печально прошептал Джеймс.

* * *

Несколько недель после нападения пролетели для Гарри незаметно: он снова с головой погрузился в тренировки, обретя новую цель. Он поклялся себе, что больше никогда не позволит застать себя врасплох и оказаться столь уязвимым для подобного удара, а его настроение стало точно таким же, как в ту ночь, когда погиб Сириус.

Внешне он держался совершенно невозмутимо и непоколебимо, но внутри всё кипело, и ему раз за разом приходилось давить в себе ярость.

Как он и подозревал, слизеринцы, попытавшиеся напасть на него, отделались всего двумя неделями отработок каждый. Это ничуть не уняло кипевшую в нём злость, так что Гарри с радостью присоединился к Джеймсу и Римусу, чтобы продолжить занятия Защитой от тёмных искусств. Беллатрису он теперь начисто игнорировал, будто её вовсе не существовало, и на уроках не удостаивал даже мимолётным взглядом.

В редкие часы, свободные от тренировок, он по-прежнему проводил время с Мародёрами, но теперь ещё и больше бывал с Лили: помогал ей с проектом и просто узнавал её ближе, что доставляло ему искреннее удовольствие.

Сегодня проходил первый матч квиддичного сезона: Гриффиндор играл со Слизерином, а слизеринцы наверняка жаждали его крови после того, как он проклял их и оставил в весьма жалком состоянии на несколько дней. Как выяснилось, он вложил в заклинание куда больше силы, чем рассчитывал: вся четвёрка провалялась без сознания почти двое суток и ещё неделю приходила в себя в больничном крыле.

Гарри вздохнул, когда Фрэнк подал команде знак, что пора выходить.

Выбросив из головы все терзавшие его мысли, он на полную мощь задействовал окклюменцию, чтобы сосредоточиться на поимке снитча — Фрэнк велел поймать его как можно скорее, разумеется, если Гриффиндор будет вести в счёте.

В последний раз проверив, всё ли взял, он вышел из раздевалки и взмыл в воздух, вылетая на стадион.

* * *

Лили со смесью восхищения и ужаса наблюдала, как Гарри уворачивается от всего, что обрушивала на него слизеринская команда: бладжеров, попыток попросту сбросить его с метлы и откровенного жульничества с явным намерением причинить ему вред.

Он же, казалось, легко всё переносил и оставался совершенно невозмутим перед любыми их попытками.

От тревоги она уже сгрызла ногти почти под корень и снова вскрикнула, закрыв глаза руками, когда он спикировал с высоты в несколько десятков футов, уходя от очередной атаки братьев Лестрейндж. Те нацелились исключительно на него, нисколько не заботясь о том, что проигрывают двести очков.

— Похоже, наша Лилс втрескалась в новенького Поттера, — поддразнила Марлин.

Лили лишь сердито глянула на неё, потом вздохнула и покачала головой.

— Всё совсем не так, — отозвалась она, и в голосе прозвучало неподдельное разочарование.

— Да брось ты! — воскликнула Марлин. — Он красавчик, умный, а как летает — ты посмотри! У парня есть всё, — добавила она.

— Знаю, — горячо отозвалась Лили. — И всё вроде бы говорит, что он должен мне нравиться в таком смысле, но это не так, — пояснила она, качнув головой.

— Как он может тебе не нравиться? — недоверчиво вмешалась Алиса. — Вы же столько времени проводите вместе! Он что, даже не пытался с тобой флиртовать?

— Ни единого раза, — пожала плечами Лили. — Впрочем, как и я с ним. Вроде бы он должен мне нравиться, но каждый раз, стоит попытаться подумать о нём в таком ключе, что-то словно твердит: это неправильно, — объяснила она. — Я не понимаю, почему так. Ведь в нём есть буквально всё, чего бы мне хотелось от парня, но это просто не может быть он. В смысле, он дорог мне сильнее, чем кто-либо когда-либо, но только не так, — грустно закончила она.

— А как тогда? — нахмурилась Марлин.

— Такое чувство, будто я ему сестра или вроде того, — неуверенно ответила Лили.

— Значит, ты не против, если с ним начнёт встречаться кто-то другой? — спросила Алиса.

— Ни одну из вас я к нему близко не подпущу: знаю я вас, — многозначительно ответила Лили, сердито глянув на обеих.

— Ладно, ну а если это будет милая, невинная волшебница? Вроде Хестии: она и красавица, и парня у неё никогда не было, — поинтересовалась Алиса.

— Не знаю… Такое чувство, будто я просто должна его защищать, — прошептала Лили. — Хотя совершенно очевидно, что ему это не нужно, — добавила она, явно раздосадованная собственными мыслями.

— Вообще ничего не понимаю, — заявила Марлин.

— Я тоже, — с грустью призналась Лили.

* * *

Прищурившись, Беллатриса наблюдала, как Поттер раз за разом оставляет команду её факультета в дураках. И хотя она была в ярости на него, приходилось признать: на метле он держался более чем впечатляюще.

Она покачала головой и мысленно вернулась к событиям последних нескольких недель — с тех самых пор, как всё пошло наперекосяк. О том, что тогда произошло, она не помнила ровным счётом ничего. Она просто пошла на встречу с ним, а очнулась через два дня и узнала, что напала на него, — чего у неё и в мыслях не было.

Она даже прямо сказала об этом Дамблдору, но тот явно ей не поверил — особенно после того, как Лестрейнджи и Снейп привели точно такое же оправдание.

Сперва ей было обидно, что он вообще мог поверить, будто она сделала это по своей воле. Заводить друзей ей никогда не давалось легко — отчасти из-за репутации семьи, отчасти оттого, что сама она не отличалась открытостью. Она быстро поняла, что её факультет полон кретинов, с которыми у неё нет ни малейшего желания общаться, но из-за этого она оставалась довольно одинокой. Впрочем, она просто свыклась с этим и сосредоточилась на учёбе.

Но потом появился Поттер. Он, как оказалось, понимал её чувство юмора, и хотя поначалу у него имелись предубеждения насчёт того, какая она, они быстро рассеялись. И ей на самом деле нравилась его компания, хоть она ни за что бы в этом не призналась.

Он был умён — даже умнее её самой, как она неохотно признавала, — умел шутить и ни разу не посмотрел на неё сально, не пытаясь зайти дальше осторожного флирта и приятных обоим перепалок.

Но то было тогда, а это — сейчас. Теперь она кипела от злости: он попросту отказывался работать с ней и даже не пытался выслушать. Мальчишка ни разу не взглянул в её сторону, всегда первым выскакивал из класса, а стоило ему выйти за дверь, как его и след простывал.

Но сегодня всё будет иначе. Сегодня Беллатриса Блэк добьётся того, чтобы её выслушали, и выскажет ему всё, что думает, чего бы ей это ни стоило.

* * *

Гарри стоял под горячими струями воды в душевой раздевалки после долгой и изнурительной игры против команды Слизерина, закончившейся победой Гриффиндора с перевесом в четыреста очков. Уходить он не спешил, наслаждаясь одной из простых радостей жизни: горячим душем, помогавшим унять ноющую боль и ломоту в теле, накопившиеся за последнюю неделю, когда он загонял себя до предела.

В конце концов он перекрыл воду, вышел из кабинки, вытерся и натянул чистое белье и брюки, после чего опустился на скамью.

Он глубоко вдохнул, впитывая тишину и покой: остальные игроки разошлись уже довольно давно.

Он и впрямь выкладывался сильнее, чем когда-либо. Гарри знал, что после прибытия в Хогвартс немного запустил тренировки, но теперь это точно осталось в прошлом. Стремясь стать лучшим бойцом, каким только мог, он сделался жестче, решительнее и куда опаснее. Любые чувства он давил в себе, как научился делать еще до того, как попал сюда: в конце концов, так было лучше. Ему предстояло выполнить работу, и ничто не должно было встать у него на пути.

Скрипнула приоткрывшаяся дверь раздевалки — и палочка тут же оказалась у него в руке, нацеленная на того, кто замер в дверном проеме.

— Пришла попробовать еще раз? — ровным тоном спросил он, прищурившись.

— Ради Мерлина, Поттер, если бы я хотела тебя проклясть, неужели ты думаешь, что я стала бы просить помощи именно у Лестрейнджей? Я бы сама это сделала, — со злостью процедила Беллатриса.

Именно так ты бы и поступила — ты и твой будущий муженек, — вскипел он про себя.

Он ничего не ответил, продолжая неотрывно следить за девушкой.

— Я понятия не имею, что произошло той ночью. Я вышла из гостиной факультета тебе навстречу — и это все, что я помню, — раздраженно объяснила она.

Гарри лишь пожал плечами.

Очень удобная отговорка, — мысленно отозвался он.

— И этой же отговоркой ты оправдалась перед Дамблдором? — спросил он.

— Это правда! — горячо возразила Беллатриса. — Рудольфус и остальные сказали то же самое, — добавила она с усмешкой.

— Зачем ты вообще пришла? Какая теперь разница, — огрызнулся Гарри.

Беллатриса тяжело сглотнула и выглядела искренне задетой, но эта обида быстро сменилась гневом.

— Ну и ладно, — пожала она плечами.

Она повернулась к выходу, но у двери помедлила.

— Знаешь, а я ведь думала, ты другой, — негромко бросила она. — Оказывается, ты точно такой же, как остальные: предвзятый, ограниченный придурок.

С этими словами она вышла, вновь оставив Гарри в одиночестве.

Гарри было все равно, говорила она правду или нет, но он прекрасно понимал: больше всего он злился не столько на нее, сколько на себя самого — за то, что позволил поймать себя. Перед ним была Беллатриса Блэк, будущая миссис Лестрейндж, отнявшая самого дорогого человека, какой у него только был.

Он знал, что ведет себя с ней как последняя скотина, но не собирался снова идти на тот же риск, который уже вышел ему боком. Просто не мог.

В любом случае это было временно: наступят рождественские каникулы — и у них не останется поводов даже заговорить друг с другом, — напомнил он себе.

Единственное, в чем он неохотно признавался самому себе: ему действительно не хватало работы с ней. Работать с Джеймсом и Римусом было неплохо, но все же совсем не то.

Да, они смеялись и шутили, однако постоянно казалось, будто чего-то недостает, и этим «чем-то» была Беллатриса — Гарри прекрасно это осознавал. В ней крылось нечто такое, чего он не мог постичь. Что-то, что притягивало его и заставляло относиться к нудной работе с удовольствием и ждать ее с нетерпением.

Он и сам толком не понимал, почему Беллатриса Блэк так на него влияла, но теперь этого ему не хватало.

Он решительно тряхнул головой.

Так лучше, — снова повторил он себе, выталкивая на передний план воспоминания о ней и о безумной женщине, в которую ей предстояло превратиться.

* * *

В Хогвартс пришёл Хэллоуин, и ребята — без Римуса, которому превращение в этом месяце далось особенно тяжело, — с нетерпением ждали вечернего пира, где должен был состояться их первый розыгрыш в этом году.

Гарри поручили работу с чарами: требовалось зачаровать всё необходимое, главным образом — скрыть заклинания трансфигурации, которые Сириус с Джеймсом наложили на вещи. Питер последние две недели без устали варил нужные зелья, и теперь всё было готово. Оставалось лишь усесться поудобнее и пожинать плоды своих трудов.

Из-за подготовки к розыгрышу забот у Гарри прибавилось, но он спокойно всё совмещал. Он по-прежнему соблюдал суровый режим тренировок и без малейших трудностей делал все домашние задания.

По правде говоря, он загружал себя нарочно, чтобы мысли не возвращались к вещам, о которых он больше не хотел думать. Но порой и занятости не хватало: эти мысли всё равно всплывали на поверхность, и тогда приходилось судорожно сглатывать и снова пускать в ход приёмы окклюменции, чтобы от них избавиться.

Единственное, что сумело по-настоящему вызвать у него улыбку, — это ночь, проведённая в очередной вылазке с Мародёрами в зверином обличье, когда они помогали Римусу пережить ежемесячное превращение. Ребята официально посвятили его в Мародёры и дали ему прозвище: Тень — просто потому, что ночью его почти невозможно было разглядеть, виднелись одни лишь изумрудные глаза. Они даже потрудились вписать его имя в свою Карту, ведь только Джеймс знал, что у Гарри есть собственная.

Настал час пира, и компания отправилась в Большой зал — всех четверых одновременно распирало от нетерпения и тревоги: сработает ли и насколько удачно всё пройдёт?

Войдя в зал, Гарри наткнулся взглядом на Беллатрису. Та лишь сощурилась — в последнее время она взяла за привычку щуриться всякий раз в тех редких случаях, когда они встречались глазами.

Судя по доходившим до Гарри слухам, она весьма чувствительно прокляла Рудольфуса с приятелями и схлопотала лишний месяц отработок, так что не он один лишился её расположения.

Он уже научился не обращать внимания на её явную враждебность, вот и сейчас лишь покачал головой и уселся на своё место в ожидании представления.

Зал украсили к празднику точь-в-точь так, как Гарри помнил: над головами порхали заколдованные летучие мыши, по всему помещению были расставлены десятки тыкв и прочие зачарованные украшения. Хогвартские призраки тоже скользили по залу, пытаясь напугать ни о чём не подозревающих учеников, а Пивз, само собой, перегнул палку и принялся швыряться в людей сладостями, пока разъярённый Кровавый Барон не прогнал его прочь.

Как и рассчитывали, примерно через четверть часа после того, как Дамблдор сделал первый глоток из своего кубка, появились первые признаки успеха: густой зелёный дым стремительно окутал весь преподавательский стол, скрыв учителей из виду.

Многие ученики уставились на дым, с тревогой гадая, что за странности происходят.

В конце концов дым развеялся — судя по всему, стараниями Дамблдора: тот стоял, сжимая в руке палочку, и выглядел до крайности комично. Впрочем, досталось и правда всему преподавательскому столу — к неописуемому восторгу четырёх гриффиндорцев.

Едва прошёл первый шок, весь зал покатился со смеху: преподаватели начали соображать, что произошло, и принялись ошарашенно тыкать друг в друга пальцами.

— Это твоих рук дело, Альбус? — прошипела Макгонагалл.

Дамблдор покачал головой.

— Уверяю тебя, Минерва, я тут совершенно ни при чём. Похоже, мы стали жертвами чьей-то проказы, — вздохнул он. — Хотя, если позволишь заметить, курица из тебя вышла просто замечательная, — добавил он, усмехнувшись.

— Но как такое возможно? Я думала, ты способен распознать подобную магию, — нахмурилась Макгонагалл.

— Увы. Полагаю, чары сокрытия были наложены безупречно: даже я ничего не заметил, — пояснил он.

Макгонагалл и Флитвик тут же поглядели на гриффиндорский стол — туда, где Мародёры согнулись пополам от безудержного хохота.

— Впечатляет! — искренне пискнул профессор Флитвик.

— Филиус, у тебя зелёные волосы и оранжевое лицо, — заметила Макгонагалл.

— Полагаю, он умпа-лумпа, — с улыбкой вставила профессор Бёрбидж.

— Кто? — переспросила Макгонагалл.

— Маленькие оранжевые человечки из Лумпаленда. Это у маглов такое, — небрежно пояснила Бёрбидж.

— А я-то кем должон быть? — спросил Хагрид.

Бёрбидж вздохнула.

— Полагаю, вы изображаете бигфута — это такое существо из магловских мифов, — объяснила она.

— А-а, — невозмутимо протянул Хагрид.

— Похоже, кое-кому пора назначить отработку, — проворчала Макгонагалл, порываясь встать.

— Полно, Минерва, всё ведь сделано ради шутки. Уверен, скоро само пройдёт, — заговорил Дамблдор, пытаясь её успокоить.

Макгонагалл вздохнула.

— Пожалуй... магия и правда весьма впечатляющая, — неохотно признала она.

— Вот именно, — согласился Дамблдор. — Десять очков каждому причастному! — громко провозгласил он и взглянул на песочные часы факультетов, наблюдая, как в гриффиндорских прибавились названные баллы.

— Так я и знала, — прорычала Макгонагалл.

Гарри с друзьями с чистым восторгом смотрели на плоды своих трудов. Большинство преподавателей отнеслись к шутке добродушно, однако кое-кто был явно недоволен: Мортлейк в обличье графа Дракулы метал свирепые взгляды, а вот Слизнорт лишь уважительно кивнул ребятам, смирившись с тем, что его вырядили самым настоящим моржом.

Дамблдор на этот вечер стал капитаном Крюком, а Мерритота превратили в жутковатого клоуна.

— Глазам своим не верю, что у нас и правда всё получилось! — воскликнул Сириус.

— Да нас ещё и наградили! — добавил Джеймс, ошарашенно качая головой.

— Я же говорил, так будет лучше, — заметил Гарри. — И теперь мы знаем, что рождественский розыгрыш тоже сработает. Только можно сделать его ещё лучше, но для этого нам понадобится Римус, — закончил он загадочно.

При мысли о том, что их успех можно развить, у мальчишек загорелись глаза, и Гарри выложил им свой замысел, зная, что иначе они всё равно не дадут ему проходу.

* * *

На следующий день Гарри тренировался дольше обычного: на пиру он налег на пирог с патокой, а вчерашнее занятие пришлось урезать из-за домашних заданий, заброшенных ради подготовки к розыгрышу.

Утренний урок трансфигурации прошел так гладко, как только можно было надеяться: Макгонагалл хоть и была явно ими недовольна, но пережить её урок удалось, не навлекая профессорского гнева.

Закончив отрабатывать заклинания на сегодня, он с облегчением выдохнул и стянул опаленную и изодранную от тяжелой работы футболку, оставшись в магловских спортивных штанах, кроссовках и майке.

Он вышел из Выручай-комнаты с намерением принять душ и догнать остальных, разошедшихся по урокам: Питер ушел на Травологию, Джеймс с Сириусом — на Древние руны, а Римус все еще восстанавливался в больничном крыле.

Войдя в гостиную факультета, он удивился тому, сколько там народу, и нахмурился от повисшей среди собравшихся тяжелой, мрачной атмосферы.

— ГАРРИ! — выкрикнула Лили, заметив его, и бросилась навстречу ко входу.

— Что случилось? — спросил он.

— Ты не знаешь? — встревоженно переспросила она.

— Не знаю чего?

— Питер тебя ищет! Джеймс в больничном крыле, на него напали! — торопливо объяснила она.

Гарри тут же развернулся и выскочил из гостиной. Он со всех ног помчался в больничное крыло, а сердце от страха ушло в пятки.

Вломившись в палату, он наткнулся взглядом на виноватого Сириуса, Питера, Дамблдора, родителей Поттеров и еще нескольких преподавателей.

— Гарри! — выдохнула Дорея с явным облегчением при виде него.

Он подошел к койке и судорожно сглотнул, глядя на лежавшего на ней парня.

Джеймс был бледен, мертвенно бледен и обливался потом. Спину густо укрывали бинты, но они насквозь пропитались кровью.

— Нам удалось замедлить кровотечение, но остановить его не получается, — объяснила мадам Помфри.

— Что произошло? — потребовал Гарри опасно будничным тоном.

— Джеймс пошел в библиотеку после Древних рун, а я пришел сюда проведать Римуса, — ответил Сириус.

— Кто это сделал? — спросил Гарри, уже прекрасно понимая, кто виновники.

— Рудольфус и Снейп, — прорычал Сириус.

— Послушайте, мистер Блэк, доказательств у нас нет, — вмешался Дамблдор.

Сириус поймал взгляд Гарри и одними губами произнес «карта», подтверждая, что знает наверняка.

— Значит, вы ничего делать не собираетесь, — со злостью бросил Гарри директору. — За нападение на меня они отделались двумя неделями отработок, а за это уйдут совершенно безнаказанными?

Дамблдор вздохнул.

— Что такое? — сердито вмешался Чарлус. — Они уже делали это раньше и до сих пор здесь?

— Боюсь, без признания доказательств нет: свидетелей нападения не было, — объяснил Дамблдор.

Гарри глухо зарычал.

— И вы еще удивляетесь, почему снаружи все катится к чертям, — бесстрастно покачал головой он. — Здесь им все сходит с рук, они ничему не учатся, Дамблдор. Вы слишком мягкотелы, — отрезал он.

— Послушайте, мистер Поттер, они ведь дети. Они заслуживают шанса исправиться и сделать выводы из своих ошибок, — попытался возразить директор.

— И сколько же раз им нужно совершить эти ошибки, Альбус, прежде чем они чему-то научатся? — подала голос Макгонагалл.

Дамблдор лишь покачал головой.

— То есть они пытаются его убить, а вы ничего не сделаете, — прошипел Гарри, чувствуя, как закипает ярость. — Посмотрите на него! Он чуть жив, черт побери, а вы и пальцем не пошевелите! Вы проверили их палочки? — в бешенстве спросил он.

— Я не могу сделать этого в отсутствие их родителей, а те, полагаю, успеют стереть следы заклинаний, — ответил Дамблдор.

Гарри это ничуть не успокоило, гнев внутри продолжал закипать, а глаза опасно блеснули.

— Значит, признания хватит? — небрежно поинтересовался он.

— Боюсь, это единственное, что поможет, — вздохнул Дамблдор.

— Ладно, — согласился Гарри и стремительно вышел из палаты.

— Черт, — выругался Чарлус. — Нужно за ним, Дори, живо!

Преподаватели вместе с Поттерами, Сириусом и Питером поспешили следом за Гарри, не представляя, что он задумал.

Выскочив из больничного крыла, Гарри срезал дорогу к Большому залу, где ученики ужинали, и тут же заметил смеющихся Лестрейнджей и Снейпа — те явно радовались тому, что сотворили с Джеймсом.

Рабастан первым заметил его и предупредил остальных; все трое вскочили на ноги и выхватили палочки.

— Пришел поквитаться? — осклабился Рудольфус.

В зале воцарилась тишина: все наблюдали за происходящим, не сводя глаз с Гарри и слизеринцев.

Гарри лишь усмехнулся, глядя на эту троицу, и они, как и ожидалось, напали первыми. Рабастан запустил в него оранжевым заклинанием, но Гарри просто отбил его обратно — прямо тому в лицо.

Парень мешком рухнул на пол; из глаз, ушей, носа и рта у него хлынула кровь.

Прежде чем двое других успели опомниться, Гарри послал в Снейпа мощное дробящее заклинание и резким взмахом палочки снизу вверх притянул к себе Рудольфуса; тот выронил палочку прямо в воздухе.

Снейп попытался выставить щит, но заклинание пробило его, словно пустое место, и ударило в плечо, отшвырнув парня в стену.

Рудольфус приземлился перед Гарри. Тот вцепился парню в глотку, рывком вздернул на ноги и упер палочку прямо ему между глаз.

— А теперь отвечай: кто из вас, ублюдков, проклял моего брата? — буднично спросил он. — И только попробуй соврать: начну ломать кости, — шепотом предупредил Гарри.

В этот момент подоспели те, кто был в больничном крыле, и в шоке замерли от увиденного. И Рабастан, и Снейп выглядели плачевно, а Гарри держал Рудольфуса за горло, явно пытаясь выбить из парня признание.

Дорея вбежала в зал первой и услышала последние слова Гарри; ее охватил жуткий страх, она отчаянно не хотела, чтобы Гарри навлек на себя еще большие неприятности.

— Гарри, пожалуйста, не надо! — слабо позвала она.

Гарри пропустил ее слова мимо ушей и продолжил допрос.

— Это Снейп! — задыхаясь, выдавил Рудольфус. — Он применил проклятие, которое сам изобрел! — в панике добавил он.

— Какое проклятие? — потребовал Гарри.

— Не знаю! Но он сказал, что кровь не остановится, пока его не снимешь! — прохрипел тот.

Гарри почувствовал, как ярость перехлестывает через край: значит, эти ублюдки и вправду пытались его убить.

Кончик его палочки начал прижигать кожу между глаз Рудольфуса, и тот зашипел от боли.

Дамблдор попытался шагнуть вперед, но его остановила железная хватка Чарлуса: тот выхватил палочку и оттащил директора назад.

— Вы не вмешиваетесь, — прошипел он. — Ваше бездействие привело к этому, и теперь это дело семьи. Не заставляйте меня проклясть вас.

— Гарри, — снова позвала Дорея. — Пожалуйста, остановись. Он сказал все, что ты хотел узнать. Пожалуйста, сделай это ради меня.

Гарри посмотрел на женщину и тяжело сглотнул: он не хотел огорчать ее еще сильнее, чем она уже была расстроена.

— Тебе крупно повезло, что здесь моя мать, — прошептал он Рудольфусу, снова повернувшись к нему.

Он притянул парня ближе, почти нос к носу, прежде чем заговорить снова:

— Но если ты еще хоть раз посмотришь на моего брата так, как мне не понравится, я с тебя, блядь, живьем шкуру спущу. Ясно?

Рудольфус судорожно сглотнул, всхлипнул и понятливо закивал.

— Вот и славно, — прорычал Гарри и разжал пальцы.

Парень рухнул на пол, сотрясаясь в безудержной дрожи.

Затем он обошел слизеринский стол — сидевшие за ним в страхе сторонились, — привел в чувство Снейпа, рывком вздернул того на ноги и поволок к дверям.

— Вам стоит помочь второму Лестрейнджу, — бросил он Дамблдору. — Все еще думаете, что он способен исправиться, после такого-то проклятия? — раздраженно добавил он.

Дамблдор узнал проклятие сразу же и успел снять его вовремя, чтобы оно не вызвало слишком много проблем. Нескольких дней в больничном крыле и пары зелий для восполнения крови будет достаточно.

В нем определенно кроется куда больше, чем кажется на первый взгляд, — размышляла Беллатриса, потрясенная увиденным до глубины души.

* * *

Следующие несколько дней оказались для Гарри, его семьи и друзей особенно тяжёлыми: все ждали, когда Джеймс придёт в сознание.

Снейп нехотя применил контрзаклинание. Палочку у него отобрали — брать её позволялось только на уроки, — а на каждый вечер до конца учебного года назначили наказания.

Сам Гарри получил целый месяц наказаний, но ему было всё равно. Всё, что его заботило, — это безопасность Джеймса; остальное сейчас не имело значения.

Казалось, навестить Джеймса пришёл весь Гриффиндор, и к недавней вспышке Гарри все отнеслись куда спокойнее, чем он ожидал: большинство сходилось во мнении, что не поступи он так, Джеймс, скорее всего, умер бы.

Все понимали, что им двигали эмоции и в обычных обстоятельствах он вряд ли повёл бы себя подобным образом, так что для них он по-прежнему оставался тем самым неизменно вежливым парнем, каким они знали его всегда.

Лишь на третий день Джеймс наконец очнулся и хмуро посмотрел на всех собравшихся.

— Я ведь не пропустил Рождество, правда? — с тревогой спросил он.

— Джеймс, сейчас только ноябрь, — объяснила Дорея.

— Значит, всё в силе? — поинтересовался он, глядя на остальных Мародёров.

— И что же именно в силе, мистер Поттер? — подозрительно спросила Макгонагалл.

— Ничего, профессор. Вы уверены, что он не бредит? — спросил Сириус у колдомедсестры.

Гарри с облегчением выдохнул и просто уснул прямо в кресле, в котором просидел все эти дни, наотрез отказываясь уходить.

Остаток ноября прошёл без новых происшествий: казалось, слизеринцев, от которых исходили неприятности, пока удалось как следует приструнить.

Джеймсу потребовалось несколько недель, чтобы поправиться и покинуть больничное крыло: проклятие нанесло ему слишком тяжёлый урон. И всё же все сходились во мнении, что Гарри, пусть и действовал опрометчиво, поступил абсолютно правильно.

К счастью, в итоге всё обошлось, и Гарри отбыл все назначенные Филчем отработки. Смотритель попытался заставить его отдраивать уборные без магии и даже отобрал палочку для надёжности. Гарри, впрочем, просто воспользовался запасной, выполнил задание, а остаток времени читал, пополняя новыми заклинаниями свой и без того впечатляющий арсенал.

Когда ноябрь уступил место декабрю, погода за стенами замка переменилась словно за одну ночь: порывистый ветер и редкие дожди сменились почти буранными метелями. Самые отчаянные ученики пропадали на улице, играя в снежки, а те, кто был порассудительнее, старались по возможности избегать этой коварной непогоды.

Профессор Мерритот, известный своей любовью к свежему воздуху, из-за скверной погоды даже перенёс занятия под крышу: теперь он приносил в замок куда более хрупких созданий для изучения.

В общем и целом жизнь обитателей замка вошла в мирную колею, и многие с нетерпением ждали каникул, начинавшихся уже на следующий день, предвкушая встречу с семьями.

Гарри тоже мечтал уехать из замка, чего сам от себя никак не ожидал. Однако время в Хогвартсе перед праздниками выдалось нервным и тяжёлым; ему позарез нужна была передышка, чтобы побыть с другими Поттерами и хоть ненадолго перестать ежесекундно быть настороже.

Прежде, однако, оставалось одно дело, которое мародёрам непременно нужно было закончить перед отъездом: розыгрыш, задуманный ещё по приезде в замок.

Вся нудная подготовительная работа осталась позади: они без устали планировали шалость, выверяя последние штрихи, и теперь оставалось лишь ждать. И надеяться, что шутку воспримут именно так, как задумывалось: в конце концов, это всего лишь невинная забава.

Подошло время пира, и мародёры пришли в Большой зал одними из первых, не желая пропустить ни крупицы празднества. Когда они занимали свои места, Дамблдор окинул их оценивающим взглядом, мягко улыбнулся и с усмешкой качнул головой: он явно подозревал, что что-то затевается, но и пальцем не пошевелил, чтобы помешать.

— Думаете, он знает? — с тревогой спросил Сириус.

— Наверняка, — ответил Гарри. — Сомневаюсь, что его можно дважды поймать на один и тот же трюк.

— А почему тогда не остановит? — растерянно спросил Питер.

— Да потому что сам посмеяться не прочь, — рассудил Джеймс. — Он знает, что ничего дурного мы не сделаем.

— Спорим, Макгонагалл на этот раз просто взбесится, — вставил Римус.

— Да брось, даже если и так, Дамблдор её осадит, — уверенно отозвался Джеймс.

— Тогда ты не против взять вину на себя? — подначил Римус.

— Не выйдет, Лунатик: у меня железное алиби, я в больничном крыле валялся, — заметил Джеймс.

— По-моему, теперь твоя очередь отвечать, Римус, — встрял Питер. — Ты же сам добавил ту деталь.

— Но идея-то была Гарри, — проворчал Римус.

— Понятия не имею, о чём ты, в прошлое полнолуние тебе, должно быть, совсем мозги размягчило, — невинным шёпотом отозвался Гарри.

— Предатели, — пробормотал оборотень.

Когда ученики и преподаватели расселись, Дамблдор встал за кафедру, чтобы обратиться к залу, как делал всегда по таким случаям.

— Похоже, зимние каникулы наконец-то настали, — начал он. — Я искренне надеюсь, что, когда мы вернёмся к учёбе, все неприятности, омрачавшие этот год, забудутся и мы сможем двигаться дальше. В такие трудные времена, с какими мы столкнулись сейчас, мы должны быть едины, — серьёзно продолжил он. — Но сейчас перед нами снова праздничный пир, так что позвольте мне первому пожелать вам счастливого…

На этом слове его оборвала вспышка пламени у дверей: появившийся в ней Фоукс сжимал в когтях Распределяющую шляпу. Дамблдор лишь нахмурился, пока птица летела к нему. Подлетев, она разжала когти, и директор инстинктивно вскинул руки, поймав древнюю реликвию.

Стоило ему это сделать, как из отверстия шляпы повалил густой белый дым, быстро скрывший из виду учительский стол. Когда клубы рассеялись, шляпа исчезла в новой вспышке пламени: Фоукс вернул её на законное место в директорском кабинете.

Когда директору удалось разогнать остатки тумана, взорам учеников предстал Дед Мороз с озадаченным выражением лица в окружении преподавателей: у одних красовались оленьи рога, другие щеголяли в костюмах снеговиков.

Поняв, что произошло, ученики взорвались аплодисментами и приветственными криками, а Дамблдор лишь покачал головой.

— Полагаю, я теперь весёлый старик Санта, — рассудил он.

— Неужели мы должны терпеть это унижение на каждом пиру? — вздохнула Макгонагалл, разглядев свой красный нос. — И как они только умудрились втянуть феникса и шляпу? — с раздражением добавила она.

— Фоукс весьма благоволит мистеру Поттеру, но, полагаю, его втянула шляпа, — задумчиво произнёс вслух Дамблдор, поглаживая свою далеко не такую прямую, как обычно, бороду.

— По крайней мере, субординацию они соблюли, — ввернула Бёрбидж. — Ты всё-таки во главе оленьей упряжки, Минерва, — с хихиканьем пояснила она.

— Ну всё, они у меня за это поплатятся, — пообещала Макгонагалл.

— Нам стоит радоваться, что дело ограничилось одними костюмами. Уверен, при желании они могли бы выставить нас в куда более неловком свете, — вмешался Слизнорт.

— Почему только я эльф? — пискнул Флитвик, показывая на свой зелёный наряд и колпак, дополненные красно-белыми носками.

— А вам весьма к лицу, Филиус, — с улыбкой похвалил Дамблдор.

Затем он снова перевёл внимание на учеников, прежде чем заговорить с залом:

— Пожалуй, мне остаётся лишь пожелать всем вам счастливого Рождества, — вздохнул он.

Едва прозвучало слово «Рождество», как по всему залу грянул оркестр, заигравший «Санта-Клаус едет в город».

Дамблдор лишь покачал головой и сел на место, не желая спровоцировать что-нибудь ещё.

— Это было потрясающе! — объявил Сириус. — Как ты втянул феникса? — спросил он у Гарри.

— Я тут совершенно ни при чём, — твёрдо возразил Гарри. — Это наверняка шляпа.

— Чёрт, до чего же крутая шляпа. Может, постираем её разок или вроде того? — пожал плечами Сириус.

* * *

На следующий день мальчики уже устраивались в купе «Хогвартс-экспресса», готовые отправиться на пару недель домой.

— Слава Мерлину, — вздохнул Джеймс. — Без обид, парни, но я просто мечтаю поспать в собственной постели, в своей комнате.

— А я просто счастлив, что мне больше не надо втирать эту мазь тебе в спину, — проворчал Сириус.

— Эй, ты выиграл жребий честно и благородно, — заметил Джеймс.

— Проиграл, Джеймс. Я его проиграл, — запальчиво напомнил Сириус.

— Ты должен радоваться, что тебе выпала честь так близко созерцать столь великолепный экземпляр, — ответил Джеймс. — И вообще, считай, тебе крупно повезло, что мазать пришлось не задницу.

Сириус заметно скривился от одной этой мысли.

— Так чем вы займётесь на каникулах? — спросил Гарри у Питера и Римуса.

— Мы с родителями едем в Швецию! — взволнованно поделился Питер.

— А мы с семьёй проведём праздники тихо, мне сейчас как раз это и нужно, — пояснил Римус, явно довольный своими планами.

— А вас осчастливит своим присутствием моя персона, — вставил Сириус, весело поглядывая на Гарри.

— Замечательно, как раз то, чего нам не хватало: собаки, ссущей на ёлку, — саркастично отозвался тот.

— Я ни на что не ссу! — огрызнулся Сириус.

— Да мы все видим, как ты это делаешь, Бродяга, — встрял Джеймс. — И в лесу это прекрасно чувствуется. Ты стопроцентно ссышь на деревья, — обвиняющим тоном припечатал он.

— Их там так много, трудно удержаться, — заныл Сириус.

— Ну так если от рождественской ёлки будет так вонять, я тебя либо прокляну, либо кастрирую, — предупредил Гарри.

— Ты не посмеешь! — испуганно воскликнул Сириус. — Как же волшебницы Хогвартса это переживут? Что они будут делать без меня? — драматически вопросил он.

— Ты имеешь в виду Марлин, — вставил Питер.

— Ну всё, — объявил Сириус. — Это последний раз, когда вы упоминаете её при мне, иначе, клянусь, я вас всех прокляну! — пригрозил он.

— Да брось ты, Сириус, мы все прекрасно знаем, что тебе на самом деле понравилось с ней работать, — заявил Джеймс.

— Да у меня выбора, чёрт возьми, не было! Как и у Гарри с Питером, — возразил тот. — А каково было работать с Руквудом? Ты так ни разу и словом не обмолвился, — поинтересовался он.

Питер пожал плечами.

— Да он толком говорил со мной только раз, — объяснил он. — А потом просто раздавал указания.

— Ну и слава Мерлину, что всё закончилось, — вздохнул Сириус.

Дорога прошла приятно: ребята сыграли несколько партий во взрывные карты и гобстоуны, болтали и строили планы новых проказ на время после каникул.

Вскоре поезд прибыл на Кингс-Кросс. Они сняли сундуки с полок и вышли на платформу навстречу чете Поттеров, встречавшей их.

— Увидимся через пару недель, парни! — крикнул Джеймс Питеру и Римусу, когда те направились к выходу со своими родителями.

Оба помахали на прощание в ответ.

— С нами поедешь, Сириус? — спросила Дорея, покосившись вдоль платформы туда, где Вальбурга встречала Регулуса.

— Если можно, — нервно ответил Сириус.

— Всегда можно, — тепло улыбнулась Дорея.

Сириус с облегчением перевёл дух, и они зашагали к выходу, чтобы через каминную сеть переместиться домой.

Добравшись до Поместья Поттеров, мальчики уже собирались подняться наверх, но их позвала Дорея. Выглядела она слегка взволнованной.

— Нас пригласили в дом Блэков на День подарков, — со вздохом сообщила она.

Сириус от этой новости пришёл в сущий ужас, да и Джеймс выглядел не счастливее.

— Всё в порядке, Сириус, тебе ехать не нужно, — успокоила она мальчика. — Тебе тоже, Джеймс, — добавила она. — А вот тебе придётся, Гарри, — покачала она головой.

— Почему? — нахмурился Гарри, пока Сириус с Джеймсом переводили дух с явным облегчением на лицах.

— Твой дядя Арктурус хочет с тобой познакомиться, — ответил Чарлус. — Он пообещал, что приём пройдёт в узком кругу, так что беспокоиться не о чем, — заверил он мальчика.

— Если только ты ничего не имеешь против телесных наказаний и полнейшего презрения ко всему весёлому, — пробормотал Сириус.

— Сириус, — предостерегла Дорея. — Всё вовсе не так плохо.

— Расскажи это моей левой ягодице! Клянусь, она онемела ещё в пять лет, когда он приложил меня тем жгучим заклинанием, — проворчал тот. — Тётя Дорея, я просто поверить не могу, что вы с ним родственники!

— Ты просто ещё не видел её в ярости, — пробормотал Чарлус.

Дорея одарила мужа испепеляющим взглядом.

— Там будут только самые близкие, и задерживаться надолго нам не придётся, — объяснила Дорея Гарри.

Он вздохнул, взъерошил волосы, но всё же кивнул.

— Не то чтобы у меня был выбор, — констатировал он. — Беллатриса говорила, что он захочет встретиться, — добавил он, хмурясь.

— Ну, по крайней мере, хоть кого-то ты там знаешь, — заметил Чарлус.

— Да она же и прокляла меня в спину, — парировал Гарри.

— А-а, — с непроницаемым видом протянул Чарлус. — Ну… уверен, всё обойдётся, — попытался приободрить он.

— Значит, вы не пойдёте? — уточнил Гарри.

— Кто-то же должен приглядывать за этими двумя, — ответил тот.

— Похоже, придётся добавить к списку ещё один подарок, — вздохнул Гарри.

— Ты ещё не купил подарки? — спросила Дорея.

Гарри покачал головой.

— Я не попал в Хогсмид, я был на отработках, — напомнил он. — Скоро выберусь в Косой переулок, но вам придётся подсказать, что ему подарить.

Дорея кивнула.

— Можете идти распаковывать вещи, — разрешила она.

Мальчишки с благодарностью оставили этот разговор и поспешили вверх по лестнице.

— Ну и не повезло же тебе, — сочувственно протянул Сириус.

— Не может всё быть настолько плохо, — возразил Гарри.

— Всё ещё хуже, — не согласился Джеймс. — Поверь, тебе больше ни за что не захочется туда возвращаться: одного раза хватит за глаза, — с полной серьёзностью объяснил он.

Гарри только покачал головой.

В своей жизни ему определённо доводилось иметь дело с вещами и похуже, чем семейный обед. В конце концов, ужины у Дурслей едва ли могли быть лучше посиделок с Блэками.

* * *

Спустя несколько дней после известия о том, что День подарков ему предстоит провести с Блэками, Гарри отправился в Косой переулок докупить рождественские подарки. Список всего необходимого он составил заранее, поэтому рассчитывал управиться без лишней суеты.

Лили он уже отправил одну из книг по Заклинаниям, прихваченных из Выручай-комнаты: ему она больше была не нужна, а редчайший фолиант восемнадцатого века ей наверняка понравится.

Питеру он планировал купить продвинутый набор для зельеварения — если тот действительно хочет стать зельеваром после школы, вещь будет полезной, — а Римусу присмотрел книги по рунам, которых у того точно ещё не было. Подарки ребятам он собирался отправить позже вечером, пока Питер не уехал в Швецию.

Выйдя через заднюю дверь «Дырявого котла», Гарри со вздохом обнаружил, что в переулке, несмотря на снегопад, полным-полно народу. Он поёжился от холода, наложил на себя согревающие чары и зашагал к своей первой цели — магазину «Всё для квиддича».

Войдя внутрь, он сразу приметил то, за чем пришёл: профессиональную биту загонщика для Сириуса и новые перчатки для Джеймса.

К своему облегчению, он быстро расплатился за покупки и вышел, избежав долгого стояния в очереди.

Затем он направился во «Флориш и Блоттс» за книгами для Римуса и снова без малейшего труда управился минут за десять: в этот день книги явно интересовали покупателей меньше всего.

В аптеке народу оказалось чуть больше, чем он ожидал, но главной бедой была теснота. Лавка попросту не была рассчитана на такое количество покупателей, каким-то чудом набившихся внутрь. Тем не менее Гарри без особых помех приобрёл всё, что хотел.

Оставалось зайти всего в два места. Зайдя в небольшую ювелирную лавку, Гарри купил простое кольцо из белого золота с несколькими изумрудами для Дореи. Он собирался наложить на него защитные чары, чтобы она была в безопасности, если на неё нападут, — эта мысль не давала ему покоя. Он знал, что Дорея — способная волшебница, но знал и то, насколько беспощадны сторонники Волдеморта и в какое опасное время им выпало жить.

Выйдя из лавки, он сразу обновил согревающие чары и нахмурился: те почти не подействовали. Он был уверен, что не ошибся с заклинанием, но повторил его ещё раз для верности — без толку.

— Чёрт, — выругался он, всё поняв, и принялся осматривать небо и толпу. Люди явно не осознавали, что происходит, хотя резкое похолодание уже заметили.

Стоило показаться дементорам, как толпу охватила паника: люди с криками бросились в противоположную от чудовищ сторону.

В бегущей толпе Гарри заметил светловолосую девочку: оцепенев от страха, она застыла на месте и лишь смотрела на приближающуюся орду, не в силах даже шелохнуться.

Пробиваясь сквозь мечущихся людей, он успел добежать до девочки в тот самый миг, когда в переулок ворвались первые дементоры. Одной рукой он крепко прижал её к себе, а другой вскинул палочку.

— Экспекто Патронум! — взревел он.

Из палочки вырвался Сохатый, такой же огромный и ослепительный, как всегда, и тут же бросился на тварей. Он теснил их назад, заставляя с воплями отступать туда, откуда они явились, но те ещё не сдались.

Новая стая попыталась прорваться мимо оленя, следом за ней ещё одна, но всё напрасно; светловолосая девочка, которую Гарри прижимал к себе, не переставала дрожать от пережитого страха всё это время.

Убедившись, что дементоры убрались, Гарри прекратил действие чар и наложил согревающее заклинание на всё ещё дрожащую девочку.

— Ты в порядке? — с тревогой спросил он.

Девочка лишь кивнула, ещё глубже уткнувшись ему в грудь.

— С тобой есть кто-то из родителей? — спросил он снова.

Девочка покачала головой.

— Отец должен был пойти со мной, но не пошёл, — ответила она.

Гарри покачал головой.

Маленькой девочке было слишком опасно находиться здесь без присмотра, в чём он только что убедился.

— Почему ты пошла одна? — спросил он её. — Ты же понимаешь, насколько сейчас опасно?

Девочка снова кивнула.

— Я пришла за рождественским подарком для сестры, — объяснила она, указывая на кучку осколков на земле перед ними. — Анди очень любит единорогов, и я откладывала все деньги, которые мне давали на Хогсмид, чтобы купить его, — печально добавила она.

Услышав имя, Гарри нахмурился и осторожно отстранил девочку от себя — перед ним оказалась юная Нарцисса Блэк.

— Ты Гарри Поттер! — воскликнула она. — Белла говорила, что у тебя зелёные глаза, по ним тебя сразу можно узнать, — со знанием дела закончила она.

— Он самый, — с улыбкой подтвердил Гарри, немало удивлённый вежливостью Нарциссы: взрослой она при каждой их встрече вела себя холодно и отчуждённо.

Он присел на корточки и коснулся осколков палочкой, вновь собрав их в изумительно красивую фигурку единорога.

— Держи, — сказал он, протягивая ей фигурку.

— Она больше не работает, — печально вздохнула Нарцисса. — Она должна двигаться.

— Она зачарована, — констатировал Гарри, зная, что простым заклинанием Репаро волшебные свойства не вернуть.

Нарцисса кивнула.

— Где ты её покупала? — спросил он.

Нарцисса указала на магазинчик неподалёку, и Гарри, взяв её за руку, повёл туда.

— Они ушли? — нервно осведомился лавочник, когда они вошли.

— Ушли, — подтвердил Гарри. — Девочка в этой суматохе уронила своего единорога. Его можно починить? — с надеждой спросил он.

Мужчина взял фигурку, осмотрел её и нахмурился.

— Сделать можно, но придётся заново накладывать все чары, а готовых у меня в запасе больше нет, — объяснил он.

Гарри кивнул.

— Сколько времени это займёт? — спросил он.

— Час или два, — пожал плечами мужчина. — И это будет стоить сорок галлеонов.

— Хорошо, делайте, а мы потом зайдём и заберём, — согласился Гарри и отдал лавочнику нужную сумму золотом. — Как насчёт мороженого и шоколада? — предложил он девочке. — Сразу станет легче.

Нарцисса кивнула и улыбнулась ему, после чего они вышли из лавки и направились к Флориану Фортескью, где заказали по порции мороженого с горячей помадкой и двойным шоколадом.

— Прошу прощения, молодой человек? — раздался голос, когда они уже лакомились мороженым.

Гарри обернулся на женщину и слегка напрягся, заметив, что её сопровождает мужчина с фотоаппаратом.

— Джентльмен из аптеки указал на вас как на человека, прогнавшего дементоров, — продолжила женщина.

— Понятия не имею, о чём вы, — сразу ответил Гарри, заметив, что Нарцисса уже собирается заговорить вместо него. — Мы только что пришли, так что он, должно быть, ошибся, — твёрдо добавил он.

— Понятно, — вздохнула женщина. — Прошу прощения за беспокойство.

Незваные гости ушли, оставив их в покое, и Гарри снова принялся за мороженое.

— Почему ты не сказал, что это был ты? — недоверчиво спросила Нарцисса.

— Не хочу попадать в газеты, — просто ответил Гарри, вспомнив свой недавний опыт общения с прессой.

— О, — вырвалось у Нарциссы, и она снова принялась уплетать ложкой сладкое угощение.

Некоторое время они сидели молча, пока девочка не заговорила вновь:

— По-моему, ты очень добрый. Хоть на нашем факультете о тебе и говорят всякие гадости, — заявила она.

— Могу себе представить, — с усмешкой отозвался Гарри.

— Белла говорит, что эти идиоты получили по заслугам за то, что напали на твоего брата, — продолжила Нарцисса. — А я вовсе не считаю тебя злым.

— Я бываю недобр только с теми, кто этого заслуживает, — объяснил Гарри. — И никогда никого не трону без причины.

Нарцисса кивнула.

— Спасибо, — робко шепнула она. — За то, что спас меня и отдал починить подарок для Анди, — добавила она.

— Ну не оставлять же твою сестру на Рождество с разбитым подарком, правда? — с улыбкой спросил Гарри.

— Правда, — согласилась Нарцисса. — Но это очень мило с твоей стороны. Ты ведь был не обязан.

— Зато, кажется, я приобрёл нового друга, так что оно того стоило, — с улыбкой ответил он.

Нарцисса улыбнулась.

— Я бы очень хотела с тобой дружить, — радостно объявила она.

— Значит, мы оба сегодня нашли друга, Нарцисса, — тепло отозвался Гарри.

Девочка покачала головой.

— Так меня называет только отец, а все остальные зовут Цисси, — заметила она.

— А меня все зовут Гарри. Или Поттер, если мы не друзья, — объяснил Гарри.

— Значит, мне можно называть тебя Гарри, — с сияющей улыбкой заключила Нарцисса.

Гарри кивнул.

— Как насчёт того, чтобы пойти проверить подарок для твоей сестры, а потом я проведу тебя к камину в «Дырявом котле», чтобы ты смогла вернуться домой? — предложил он.

Девочка взяла его за руку и повела за собой.

— А-а, я как раз только что закончил, — сказал лавочник, когда они вошли. — И даже наложил для вас чары нерушимости.

— Спасибо, — с благодарностью ответил Гарри. — Я ещё возьму вот ту картину, — добавил он, заметив великолепно написанное изображение парящего грифона.

— С вас пятьсот галлеонов, — назвал цену лавочник.

Гарри вынул из кармана небольшой мешочек с золотом и протянул мужчине, после чего уменьшил картину, спрятал в карман и повёл Нарциссу в «Дырявый котёл».

Изначально он собирался купить Чарлусу совсем другое, но знал, как тот любит этих созданий, и рассудил, что картина понравится ему больше.

— Спасибо тебе за всё, Гарри, — снова повторила Нарцисса, когда они остановились у камина.

— На то и нужны друзья, — просто ответил Гарри.

Девочка обняла его, а затем бросила в огонь горсть летучего пороха и исчезла.

Гарри вздохнул, последовал её примеру и мгновение спустя уже появился в Поместье Поттеров.

— Тебя долго не было, — заметила Дорея, когда он вошёл на кухню.

— Напали дементоры, но всё в порядке, никто не пострадал, — объяснил он.

— Ты в порядке? — с тревогой спросила женщина.

— Всё нормально, мне не впервой с ними иметь дело, — отмахнулся он. — В любом случае, пойду упакую подарки, пока Сириус не явился меня обыскивать, — добавил Гарри, с усмешкой покачав головой, и направился наверх.

Дорея лишь молча проводила мальчика взглядом и печально покачала головой, глядя ему в спину.

То, что он уже сталкивался с этими тварями, ни капли её не удивляло, но легче от этого подтверждения не становилось.

* * *

Рождественским утром Гарри бесцеремонно разбудили ещё до рассвета: чересчур ретивый Сириус явно сгорал от нетерпения и жаждал начать день как можно раньше — разумеется, с распаковки подарков.

Обругав парня на все лады, Гарри наконец вылез из тёплой постели, принял душ и спустился к остальным в пышно украшенную гостиную. Сириус там прямо-таки подпрыгивал от предвкушения.

Гарри покачал головой, глядя на подростка, который вёл себя точь-в-точь как несмышлёный карапуз, и опустился в кресло.

— Ну что, уже можно? — с нетерпением спросил Сириус.

Дорея лишь кивнула, и тот без лишних раздумий ринулся к куче, которую явно приметил заранее как свою, и принялся слой за слоем сдирать обёрточную бумагу.

Подарками остались довольны все.

Чарлус подарил Гарри несколько книг по заклинаниям и проклятиям, о которых тот даже не слышал и которые наверняка пригодятся в бою. Помимо прочих книг, он получил новое снаряжение для квиддича, гору сладостей, а Лили даже прислала шёлковый шарф в цвет их глаз. Римус подарил ему книгу о фестралах, а Питер — набор зелий собственного приготовления, которым наверняка найдётся применение.

Вечером за ужином, после целого дня полётов и поедания всяких вредностей, Дорея завела разговор о предстоящем визите к Блэкам и объяснила, чего от него ждут.

— Он потребует, чтобы к нему обращались «лорд Блэк». Знаю, это очень официально, но лучше перестраховаться, — начала она.

Гарри понимающе кивнул.

— Никого не оскорбляй, просто держи язык за зубами, насколько сможешь, и всё будет в порядке, — осторожно закончила она.

— Короче, дуй губки, целуй его в зад и надейся, что тебе под твой не прилетит, — вставил Сириус.

Дорея покачала головой.

— Знаешь, ещё не поздно взять с собой и тебя, — заметила Дорея вслух.

— Мне что-то резко поплохело, — заявил парень, хватаясь за живот.

— Значит, это тебе не понадобится! — воскликнул Джеймс, умыкая стоявшую перед ним миску с мороженым.

— А ну верни, — предупредил Сириус. — Даже не думай! — добавил он, когда Джеймс уже понёс ко рту полную ложку десерта.

Дорея приманила миску к себе, отобрав у Джеймса, вернула её Сириусу и одарила обоих строгим взглядом.

— Клянусь, вы двое ни капли не изменились с одиннадцати лет, когда только познакомились, — констатировала она.

— Скорее уж с пяти, — вставил Гарри.

— И это говорит тот, кто пытался меня проклясть из-за последнего куска пирога с патокой! — парировал Сириус.

— Он был мой! Ты его даже не хотел — прямо как с Маккиннон. Может, мне всё-таки попробовать к ней подкатить? — пригрозил Гарри.

Сириус насупился и стиснул зубы.

— А кто эта Маккиннон? — подал голос Чарлус.

— Любовь всей жизни Сириуса, только он ни за что не признается, — ответил Джеймс.

— А что с ней не так? — растерянно спросил Чарлус.

Джеймс пожал плечами.

— Ну явно что-то не то, раз уж она им заинтересовалась, — добавил он, указав на приятеля.

— Не так уж и заинтересовалась, раз отказалась пойти с ним на свидание, — пробормотал Гарри.

— Вовсе она мне не отказала! — заныл Сириус. — Просто сказала, что я должен держаться подальше от других девчонок, — буркнул он.

— И в чём тут проблема? — нахмурилась Дорея.

— Не спрашивай, ради Мерлина, не спрашивай! — взмолился Джеймс. — Сейчас последует длинное и бессмысленное объяснение, почему он предел мечтаний любой ведьмы и как несправедливо было бы привязать его всего к одной.

Чарлус усмехнулся.

— В шестнадцать лет мы все так думаем, — невозмутимо заметил он.

— Это говорит тот, кто посвятил себя одной девчонке, которой он вообще до лампочки, — уколол Сириус, глядя прямо на Джеймса.

— Рано или поздно она передумает, — уверенно отозвался Джеймс.

— А ты, Гарри? Тебе кто-нибудь нравится? — спросила Дорея.

— Да он только и делает, что тренируется, читает и играет в квиддич, — встрял Сириус. — Тебе нужно хоть немного развлекаться!

Гарри лишь покачал головой.

— Мне нужно думать о более важных вещах, — пожал он плечами.

— Всему своё время, вы все ещё молоды, — заметила Дорея.

Только поздно ночью, лёжа без сна в постели, Гарри задумался о том, что сказал Сириус.

Да, он и правда только тренировался, читал и играл в квиддич, но роскоши жить обычной жизнью он был лишён. Он не мог позволить себе ввязаться в серьёзные отношения — сейчас это было бы попросту неправильно.

И тут ему пришла в голову ещё одна мысль — куда более комичная. Если не считать Лили, единственной девушкой, с которой он проводил время, была Беллатриса. И эта мысль уж точно мало утешала его перед сном.

* * *

Он проснулся ни свет ни заря, как обычно, но решил пропустить большую часть физических упражнений: куда важнее было настроиться на предстоящий день.

Гарри вышел на утреннюю пробежку, попутно выполняя упражнения по окклюменции — укреплял и проверял на прочность ментальные щиты, — а под конец немного позанимался с отягощениями. Отработка заклинаний всегда отнимала больше всего сил, так что её он из расписания вычеркнул, пообещав себе наверстать упущенное завтра.

Остаток утра ушёл на душ, парадную мантию и книги, полученные от Чарлуса: описанные там заклинания впечатляли, и Гарри не терпелось опробовать их в деле.

В полдень Дорея позвала его в гостиную, чтобы оглядеть перед выходом. Одобрительно кивнув, она повела его к дверям поместья.

— Через каминную сеть нельзя: ты не вписан в защитные чары, так что придётся аппарировать, — пояснила она. — Ты знаешь, где находится площадь Гриммо?

Гарри кивнул и тяжело сглотнул, вспомнив, что в прошлый раз был там с Сириусом — в то самое Рождество перед его гибелью.

— Ну тогда возьми меня под руку, — велела она, подставляя локоть. — Всё будет хорошо, обещаю, — добавила Дорея и аппарировала вместе с ним.

Они появились в знакомом сквере в центре площади Гриммо. Гарри сразу заметил дом номер двенадцать — судя по всему, заклинания Фиделиус на нём сейчас не было.

Когда они подошли к дому, Дорея придержала Гарри, достала палочку и принялась бормотать заклинания сразу на нескольких языках.

— Провести сквозь защитные чары может только член семьи Блэков по доброй воле, — объяснила она. — Пока мой брат не добавит тебя в схему навсегда, так придётся делать каждый раз, — предупреждающе добавила она.

Гарри лишь кивнул и позволил ввести себя через входную дверь в прихожую.

Здесь всё выглядело в точности так, как он помнил, вплоть до голов прежних домовых эльфов на стене и подставки для зонтов из ноги тролля, разве что дом вовсе не казался запущенным.

Дойдя до кухонной двери, Дорея помедлила, ободряюще пожала ему руку и с тёплой, чуть виноватой улыбкой вошла внутрь, увлекая Гарри за собой.

Кухня опять-таки выглядела точь-в-точь как в его памяти, но содержалась куда лучше, чем во времена Сириуса.

Стоило им войти, к Дорее подошёл мужчина примерно её лет, в котором Гарри сразу признал лорда Блэка.

От него веяло властной силой, и у Гарри возникло чёткое ощущение, что переходить дорогу этому человеку не стоит. Держался он с гордым достоинством, был примерно одного роста с самим Гарри, а примечательнее всего были стальные серые глаза — расчётливые и невероятно острые.

— Дорея, — с тёплой улыбкой обнял он сестру. — Рад, что ты смогла выбраться, — искренне произнёс он.

Дорея обняла его в ответ и посмотрела на брата с лёгким прищуром.

— Насколько помню, выбора мне особо не оставили, — мягко отозвалась она с тихим смешком.

Лорд Блэк лишь вскинул бровь и с усмешкой качнул головой.

— А где Джеймс с Чарлусом? — поинтересовался он.

— Сириус всё ещё у нас, и Джеймс наотрез отказался от него отходить, — вздохнула Дорея. — А сам знаешь, какие они проказники, так что Чарлус приглядывает за обоими.

— Этому маленькому ублюдку здесь всё равно не рады, — вклинился едкий голос.

Гарри узнал женщину, которую прежде видел лишь на портрете: Вальбурга Блэк.

Живая, она, очевидно, была ничуть не вежливее.

— Замолчи, Вальбурга, — сердито прошипел лорд Блэк. — Он был бы здесь таким же гостем, как и ты сама. Помни: ты живёшь в этом доме только потому, что я позволяю.

Вальбурга злобно зыркнула на него.

— За столом, где сижу я, для него места никогда не найдётся, — упрямо пробормотала она. — Я уже выставила этого мерзавца вон, — самодовольно добавила она.

— И как я повторял тебе снова и снова: у тебя нет на это власти. Мальчик возглавит эту семью, и ты ничего не сможешь изменить, — холодно ответил лорд Блэк.

— Тогда надеюсь, он сдохнет, — заявила женщина с фальшивой улыбкой. — Горе будет нашей семье, если он когда-нибудь станет во главе, — с отвращением бросила она.

— Напомню: ты вошла в эту семью лишь через брак, в тебе нет ни капли нашей крови, и тебе выпала великая милость носить наше имя. Повторяю в последний раз: закрой рот, — в ярости прорычал лорд Блэк.

Вальбурга снова открыла рот, но сидевший рядом мужчина опустил ладонь ей на предплечье, и она передумала.

— Здравствуй, Гарри, — обратился лорд Блэк к юноше, напоследок метнув тяжёлый взгляд на неприятную особу.

— Лорд Блэк, — сдержанно отозвался Гарри и поклонился. — Спасибо за приглашение. Это большая честь, — произнёс он с привычной лёгкостью.

— Глупости, парень. Можешь звать меня просто дядей. По всем правилам ко мне пусть обращаются те, кто стоит ниже нас, — твёрдо кивнув, пояснил он.

— Так это и есть твой второй сын? — встряла Вальбурга, брезгливо глядя на Дорею.

— Да, — подтвердила Дорея. — Это Вальбурга, мать Сириуса и жена моего племянника Ориона, — представила она её Гарри с натянутым воодушевлением.

Вальбурга скривилась и отвернулась, всем видом показывая, что здороваться с парнем не намерена.

— Я о тебе наслышана, — проворчала она, даже не глядя на Гарри.

Гарри тихо усмехнулся.

— Охотно верю, — пожал он плечами. — Но вам не стоит верить чужому мнению обо мне, как и я не стану судить о вас по тому, что слышал сам, — заключил он с притворной любезностью.

— Гарри, — предостерегающе шепнула Дорея.

Арктурус фыркнул, но тут же придал лицу невозмутимое выражение.

Орион поднялся и протянул Гарри руку. Тот ответил на рукопожатие.

— Прошу прощения за поведение моей супруги: светские приличия — не самая сильная её сторона, — вздохнул он.

— Извинения приняты, мистер Блэк, — вежливо отозвался Гарри.

У него сложилось впечатление, что Ориону не привыкать извиняться за жену, и Гарри не видел причин усложнять и без того нелёгкую жизнь этого человека.

— А это мой сын, Регулус, — продолжил Орион, указав на мальчика, которого Гарри помнил по матчу по квиддичу.

Регулус встал и протянул Гарри чуть дрожащую руку — присутствие старшего явно заставляло его изрядно нервничать.

— Здравствуй, — тихо сказал он.

— Рад познакомиться, Регулус, — ответил Гарри.

Регулус скованно кивнул и сел обратно.

— А это Мелания, леди Блэк, — вмешалась Дорея. — Супруга моего брата, — закончила она с теплотой в голосе.

Леди была миниатюрной, очень красивой женщиной с тонкими чертами лица. Приветливо улыбнувшись, она склонила голову.

— Для меня это честь, леди Блэк, — произнёс Гарри, взял её руку и слегка коснулся пальцев губами.

— Подумать только, а ты и правда красавец, — заметила Мелания. — Да ещё и джентльмен.

— А это, — добавила Дорея, — моя младшая сестра, Кассиопея, — пояснила она, указав на последнюю сидевшую за столом.

Женщина поднялась, мягко взяла Гарри за руку и тут же притянула к себе в объятия.

— Можно просто Касси, — тепло улыбнулась она. — Рада познакомиться, Гарри.

— Взаимно, — с улыбкой ответил Гарри.

— А Поллукс не придёт? — спросила Дорея у Арктуруса.

— Должен, но мальчишка вечно опаздывает, — с раздражением ответил тот. — Проходи, Гарри, садись сюда, — предложил он, выдвигая стул по правую руку от себя во главе стола.

Гарри сел, и рядом тут же опустилась Дорея, перед этим ещё раз окинув брата оценивающим взглядом.

Не успел Арктурус заговорить, как Вальбурга опередила его — к явному его недовольству.

— Почему мы узнаём об этом мальчишке только сейчас? — требовательно спросила она у Дореи, сделала глоток чая и уставилась на неё в ожидании ответа.

— Семейная тайна, — сладко ответила Дорея.

— А мы тебе разве не семья? — парировала Вальбурга.

— Тайна семьи Поттеров, — пояснила Дорея.

— Ради Мерлина, Вальбурга, я уже объяснял тебе всё это! — с досадой вмешался Арктурус.

— Терпеть не могу, когда меня держат в неведении, — проворчала та.

— Из всей семьи о нём не знал никто, кроме меня, — твёрдо отрезал Арктурус. — И не твоего ума дело совать нос в дела рода.

Вальбурга возмущённо фыркнула, но спорить больше не стала — лишь буравила Гарри прищуренным взглядом.

В этот миг дверь кухни отворилась, и вошёл сухощавый мужчина, очень похожий на Арктуруса, только моложе и с остроконечной эспаньолкой.

За ним вошли четыре женщины, двух из которых Гарри сразу узнал: Беллатрису и Нарциссу Блэк. В ещё одной девушке он признал Андромеду — та была очень похожа на среднюю сестру, разве что волосы были на тон или два светлее.

Глаза Нарциссы засияли при виде Гарри, хотя было заметно, что она совсем недавно плакала.

— Здравствуй, Гарри! — взволнованно поздоровалась она.

— Здравствуй, Цисси, — отозвался Гарри.

Ему по-прежнему казалось странным, что эта девочка, так лучезарно улыбающаяся сейчас, когда-нибудь превратится в ту холодную женщину, какой он её знал.

— И с каких это пор ты на такой короткой ноге с моей дочерью? — скривив губы в усмешке, осведомился мужчина у Гарри.

Прежде чем Гарри успел ответить, заговорила Нарцисса:

— Это Гарри спас меня от дементоров своей огромной штукой, похожей на оленя! — радостно возвестила она. — А потом он ещё починил подарок для Анди и купил мне мороженое, чтобы я успокоилась.

Мужчина лишь буркнул что-то нечленораздельное.

— Выходит, ты в долгу перед юным мистером Поттером, Поллукс, — вмешался Арктурус, с признательностью кивнув Гарри.

Поллукс лишь нахмурился.

— Отчего у твоей жены и дочерей такой убитый вид? — спросил старший у сына.

— Судя по всему, они не в восторге от моей недавней деловой сделки, — пожал плечами Поллукс.

— И что же это за сделка? — осведомился Арктурус, заметив, в каком отчаянии пребывают невестка и внучки.

— Я заключил для них брачные контракты с видными семьями — на благо нашего рода, — пренебрежительно бросил Поллукс.

За столом воцарились шок и неприкрытый ужас.

— Ты сделал что? — угрожающе переспросил Арктурус.

— Заключил для них брачные контракты, — повторил Поллукс.

— А, значит, со слухом у меня всё в порядке, — обманчиво спокойно произнёс Арктурус. — То есть свободу, которую я дал тебе, твоим брату и сестре, ты взял и просто просрал, да? — процедил он.

— Отец, эти семьи — одни из самых богатых в нашем обществе, — попытался оправдаться Поллукс.

— Какая у тебя фамилия? — коротко спросил Арктурус.

— Блэк, — растерянно ответил Поллукс.

Арктурус кивнул.

— Нет семей лучше нашей, кретин! — взревел он, со стуком грохнув ладонью по столу.

— Это мои дочери, и мне решать их судьбу! — прошипел Поллукс.

— Как глава этой семьи решать буду я! — яростно осадил его Арктурус. — И с какими же семьями ты вздумал породниться?

— Вообще-то, выбор больше не за тобой, — холодно отозвался Поллукс. — Я позаботился о том, чтобы тебе пришлось их подписать, — добавил он с самодовольной ухмылкой. — Девочки выйдут за Яксли, Лестрейнджа и Малфоя, — с торжеством закончил он.

— И о чём же ты «позаботился»? — сквозь зубы спросил Арктурус.

— Контракт должен быть подписан сегодня, иначе всё содержимое семейного хранилища перейдёт в равных долях к ним, — объяснил Поллукс.

— И как же тебе это удалось? — обманчиво ровно поинтересовался Арктурус.

— Ты предоставил всем нам полный доступ к хранилищу, — напомнил Поллукс. — Я могу переводить оттуда столько денег, сколько захочу.

— Дай сюда, — процедил старший.

Поллукс достал три отдельных листа пергамента и передал отцу. Тот пробежал их глазами и покачал головой.

— Гребаный идиот, — выплюнул он. — Ты, по сути, отдал им чертов ключ от нашего хранилища! И где в контракте пункт о том, что содержимое нашего хранилища будет потеряно, если я откажусь подписывать? — в бешенстве закончил он.

— На этот счёт я подписал отдельный контракт, — пояснил Поллукс.

Арктурус жестом велел отдать и его, что сын неохотно сделал.

— По полмиллиона галлеонов за трёх твоих дочерей, — с недоверием прочитал он. — Еженедельное содержание в десять тысяч галлеонов каждой семье... Только не говори мне, что ты был настолько туп, чтобы подписать это ради жалких карманных денег! — с отчаянием бросил старший Блэк. — И почему я узнаю об этом только сейчас? Документ датирован сентябрём! — гневно указал он.

— Мне велели не сообщать тебе об этой договоренности, потому что ты бы отказался, — ответил Поллукс. — И нет, я получил не только деньги. Мне обещали знакомство с тем, кто стоит во главе нового движения чистокровных, — самодовольно добавил он. — Уверен, с минуты на минуту он прибудет вместе с остальными.

— Каковы отступные? Всегда есть пункт о расторжении, — со знанием дела отозвался Арктурус.

— Полтора миллиона галлеонов и дуэль с чемпионом по их выбору, — сообщил Поллукс.

— Вот почему ты тянул до сегодняшнего дня, до самого срока подписания, — прорычал Арктурус. — Я даже в банк наведаться не могу! Сегодня, мать его, День подарков, даже гоблины не работают! — в ярости продолжил он.

— Это бы не помогло, — пожал плечами Поллукс. — Драться с их чемпионом тебе всё равно бы не позволили: ни носителю фамилии Блэк, ни тому, кто состоит в браке с Блэком, участвовать нельзя, — объяснил он, явно гордясь собой.

— Ясно, это сделали специально, чтобы Чарлус не смог драться за нас, — рассудила Дорея.

Поллукс кивнул и снова ухмыльнулся.

— У меня опускаются руки, — выговорил Арктурус. — Как мы вырастили такого эгоистичного ублюдка? — спросил он жену, которая была заметно расстроена.

— Я сделал это ради семьи! — прошипел Поллукс.

— Нет, ты сделал это ради себя и своей гребаной алчности! У меня связаны руки из-за твоих дутых амбиций — из-за того, что ты возомнил себя кем-то важным, хотя этого не заслуживаешь! — гневно осадил его Арктурус. — Сколько до их прихода? — прибавил он, сломленный вероломством сына.

— Минут десять, — с победной ухмылкой ответил Поллукс.

— Значит, у меня куча времени, чтобы убить тебя, тупой выродок, — вскипел Арктурус, вцепляясь сыну в волосы и выхватывая палочку.

Поллукс мгновенно побелел и задрожал, но его спасла мать.

— Арктурус, умоляю, он же наш сын! — взмолилась Мелания. — Пожалуйста, мы что-нибудь придумаем. Я знаю, ты сумеешь всё исправить! — убежденно добавила она.

Арктурус покачал головой.

— Этот гад только что спустил моих внучек за бесценок, — угрожающе выплюнул он. — Приди он вчера, я бы нашёл выход. Но он провернул всё намеренно. Теперь выхода нет, — вздохнул он, отпуская сына; на лице Арктуруса отразилась буря чувств.

Он снова опустился на стул; его неудержимо трясло.

Похоже, никто в комнате не знал, что на это сказать. Спустя пару минут Поллукс вышел навстречу гостям.

Как и обещал, вскоре он вернулся, ведя за собой четверых мужчин. Один явно был Малфоем, второй — Лестрейнджем, но именно четвёртый заставил Гарри мгновенно насторожиться: сглотнув ком в горле, Гарри изо всех сил укрепил окклюменционные щиты и весь подобрался, готовый в любую секунду выхватить палочку.

Этот человек был куда старше, чем в том облике, в каком Гарри видел его раньше, но сомнений не оставалось: перед ним стоял всё тот же шестнадцатилетний мальчишка из Тайной комнаты — только теперь уже взрослый Том Риддл.

Заметив Гарри в комнате, первым подал голос Лестрейндж.

— Ты... мерзкий маленький ублюдок! — выплюнул он.

Сидящие за столом смерили его взглядами, полными глубочайшего презрения. В глазах Арктуруса плескалась неприкрытая жажда убийства, но, к счастью для Лестрейнджа, вмешался один из его спутников, попытавшись утихомирить соратника, пока дело не дошло до открытой провокации.

— Рэндольф, держи себя в руках, — резко шепнул Малфой.

— Этот паршивец проклял моего сына! — яростно прошипел Лестрейндж.

— И я уверен, что молодой человек искренне сожалеет о своём участии в этом неприятном происшествии, — вставил Риддл, пытаясь сгладить напряжение.

— Вообще-то, спешу заметить, я проклял обоих придурков, — небрежно отозвался Гарри. — И нет, я не сожалею, — твердо добавил он.

— Что ж, весьма прискорбно, нам ведь вовсе не следует враждовать между собой, — со вздохом разочарованно покачал головой Риддл. — Тем не менее полагаю, предмет нашей сегодняшней беседы куда важнее детских ссор. Поэтому, Рэндольф, будь добр, помолчи, — попросил он.

Лестрейндж скрипнул зубами и неохотно кивнул, не переставая, впрочем, испепелять Гарри взглядом.

— Лорд Блэк, — Риддл поприветствовал хозяина дома церемонным поклоном. — Позвольте сказать, для меня большая честь находиться рядом с вами, — с обаянием произнёс он. — Прошу простить за вторжение в столь радостный праздничный день, однако это была единственная возможность добиться аудиенции у человека вашего положения и авторитета, — закончил он ещё одним изысканным поклоном.

Прежде чем заговорить, Арктурус лишь мрачно насупился.

— Радостного тут мало, — прорычал он. — Что вам нужно? И побыстрее.

— Перейду сразу к делу, — согласился Риддл. — Я представляю группу, желающую предотвратить определённые перемены в нашем обществе, — просто начал он. — Как вам известно, маглорождённые и полукровки медленно, но верно разрушают традиции, созидавшиеся веками. Это переросло в поистине серьёзную проблему, и я опасаюсь, что наш уклад будет полностью утрачен в самое ближайшее время, — веско подытожил он.

Арктурус согласно кивнул и жестом велел продолжать.

— Пришло время перестать сидеть сложа руки и позволять им вместе с предателями крови проявлять такую вседозволенность и обесценивать кровь, текущую в наших жилах. Пора вернуть наше законное место на вершине магического мира, — твёрдо заявил он.

— И как именно вы планируете этого добиться? — спросил Арктурус.

— Процесс уже запущен, — с усмешкой ответил Риддл. — За мной стоят многие чистокровные семьи, обладающие местами в Визенгамоте, и вскоре у нас будет достаточно влияния, чтобы оспорить те новшества, которые до сих пор неоднократно утверждались, — пояснил он.

— Звучит довольно многообещающе, — признал Арктурус. — Но я вижу здесь массу изъянов. Во-первых, вы никогда не наберёте большинства голосов, если вас не поддержит больше половины Визенгамота, а этого не случится никогда. Места есть у двухсот двадцати чистокровных семей, и лишь около пятидесяти согласятся с тем, что вы говорите. Сто двадцать выступят категорически против, потому что сочувствуют им, а оставшиеся пятьдесят сохранят нейтралитет и, скорее всего, примкнут к сочувствующим, — со знанием дела разъяснил он.

Риддл задумчиво кивнул.

— Но разве не наша задача — доказать им, насколько мы необходимы для нашего общего выживания и процветания? — спросил он. — Мир, в котором мы живём, больше нам не принадлежит. Мы обязаны сражаться за наши традиции! — закончил он с неподдельным жаром.

Арктурус снова кивнул и смерил его оценивающим взглядом.

— А когда контроль окажется в наших руках? Наверняка ваши замыслы простираются дальше, — вопросительно заметил он.

— Весьма проницательно, лорд Блэк, — признал Риддл, снова склонив голову. — Я лишь вернусь к своим прежним словам о том, что мы стоим на вершине нашего мира.

Арктурус нахмурился.

— Вы имеете в виду, что нужно шагнуть в мир маглов, — задумчиво заключил он.

— Именно так, — согласился Риддл. — Наш род слишком долго прятался в тени. Мы во всём неизмеримо превосходим их — так почему же мы должны жаться по углам, словно перепуганные кролики?

Гарри фыркнул и покачал головой — Риддл недовольно нахмурился, глядя на него.

— Похоже, у моего племянника есть что сказать по этому поводу, — с усмешкой вздохнул Арктурус.

— Прошу прощения, дядя, и ни в коем случае не хочу вас задеть, но могу я предположить, что вы довольно смутно представляете себе мир маглов? — спросил Гарри.

— Так и есть, — признал Арктурус.

— Я так и думал, — отозвался Гарри. — Но больше всего меня тревожит другое, — добавил он, снова покачав головой.

— В таком случае мне любопытно услышать, что ты думаешь, — с улыбкой отозвался Арктурус.

— И с каких это пор для нас важно мнение какого-то мальчишки? — сердито вмешался Поллукс.

— Возраст ничего не значит перед лицом опыта, а моему племяннику наверняка есть что сказать, иначе он не стал бы вмешиваться в разговор подобным образом, — твёрдо отрезал Арктурус. — Прямо сейчас его мнение значит для меня куда больше твоего, Поллукс, — холодно добавил он и, напоследок метнув сердитый взгляд на сына, велел Гарри: — Продолжай.

Гарри кивнул и мысленно вздохнул. Он видел, что Арктурус медленно, но верно поддаётся обаянию Риддла, и понимал: этого нельзя допустить. Сказанное сейчас определенно могло оказать значительное влияние на дальнейший ход событий. День и без того складывался скверно, и теперь нельзя было оступиться: нужно тщательно взвешивать каждое слово и при этом сорвать с Риддла маску, показав, кто он такой на самом деле.

— Если позволите, кое-что из того, что я заметил ранее, показалось мне не совсем ясным, мистер?.. — Гарри вопросительно взглянул на Риддла, с интересом ожидая, какое имя тот назовёт.

— Гонт, — просто ответил Риддл.

Какая оригинальность, — усмехнулся про себя Гарри.

— Гонт, значит? — переспросил Арктурус. — Я полагал, эта семья угасла, — добавил он, нахмурившись.

— К несчастью, я последний представитель своего рода, — со вздохом отозвался Риддл и блеснул фамильным кольцом в подтверждение своих слов.

Ловко, — неохотно признал Гарри. — Но мог бы хотя бы внешность изменить. Самонадеян, как всегда.

— Вот как, — протянул Арктурус, слегка наклонив голову.

— Что ж, мистер Гонт, как мы уже выяснили, политическим путём вам своих целей не достичь, — снова заговорил Гарри. — Как же вы намерены преуспеть, если не можете действовать через законную власть? — спросил он и с удовлетворением заметил, как по лицу Риддла скользнула тень раздражения.

— Хороший вопрос, — одобрительно согласился Арктурус.

— Мы с моими соратниками полны решимости добиться своего, — туманно ответил Риддл.

— Полагаю, в том числе и силой? — Гарри вскинул бровь.

— Если потребуется, — нехотя подтвердил Риддл.

Среди собравшихся пробежало немало изумлённых взглядов.

— Что подводит меня к следующему вопросу, — продолжил Гарри. — Вам уже указали, что далеко не все чистокровные семьи разделяют ваши взгляды, а многие и вовсе встанут в жёсткую оппозицию. Что произойдёт, если они решат поддержать тех, кого вы стремитесь подчинить? Вы ведь, в конце концов, пытаетесь сберечь наши традиции, а заодно, как я понимаю, и наши роды.

— Разумеется, — согласился Риддл. — Но тем, кто встанет на их сторону, нет места среди нас, — небрежно бросил он.

Гарри кивнул и нахмурился.

— Значит, вы спокойно допустите, чтобы убили тех, кого вы пытаетесь защитить, если сочтёте это нужным для достижения цели? — продолжал допытываться он.

— Искренне надеюсь, что до этого не дойдёт, но да — если возникнет такая необходимость, — со вздохом наигранной печали ответил Риддл.

— Выходит, чистота крови тут вовсе ни при чём. Речь идёт о банальной попытке захватить власть для вас и ваших соратников, — заметил Гарри.

— Боюсь, вы превратно истолковали мои слова, юноша, — снисходительно отозвался Риддл, хотя Гарри видел, что тот начинает раздражаться.

— Вообще-то в словах моего племянника есть немалый смысл, — нахмурившись, вставил Арктурус.

— Хорошо, — снова подал голос Гарри. — Допустим, я вас совершенно не понял. Но даже вы не можете не видеть, что сама мысль о подобном перевороте безрассудна и абсолютно бессмысленна, если цель — сохранить наши благородные роды.

— Это почему же? — спросил Арктурус прежде, чем Риддл успел открыть рот.

— Вы сами говорили, что чистокровных семей насчитывается двести двадцать, — вновь заговорил Гарри.

Арктурус кивнул.

— И если проявить редкую щедрость и предположить, что мистеру Гонту удастся заручиться поддержкой хотя бы сотни из них, что, по-вашему, произойдёт между этими двумя лагерями? — спросил он.

Брови Арктуруса красноречиво взметнулись вверх: к нему пришло понимание.

— Война, надо полагать, — заключил он.

— Вы имеете в виду — вроде той, что мы уже наблюдаем? Мистер Гонт и сам подтвердил, что уже приступил к осуществлению своих планов, — напомнил Гарри.

Арктурус нахмурился.

— К чему ты клонишь, Гарри? — с любопытством спросил он.

— Я клоню к тому, что даже если цель — защитить традиции и чистоту крови, большинство чистокровных магов просто погибнет в этой междоусобице. А значит, затея лишена всякого смысла. И вдобавок ко всему, нельзя забывать о маглорождённых и полукровках.

— Грязнокровки ничего не значат! — прорычал Лестрейндж. — Мы чистокровные, мы стоим выше них!

Гарри вздохнул.

— Даже я не думал, что можно быть настолько слепым, — пробормотал он. — Альбус Дамблдор — полукровка, и притом, осмелюсь заметить, один из сильнейших волшебников за многие поколения, — намеренно привёл его в пример Гарри.

— Он маглолюбивый дурак! — сплюнул Лестрейндж.

— И тем не менее он уничтожит вас в мгновение ока, если только пожелает, — пожал плечами Гарри. — И как бы вы ни верили в силу чистокровных, численное преимущество будет явно не на вашей стороне.

— Численность ничего не значит, когда против тебя стоят люди высшей породы, — вставил Малфой.

Гарри покачал головой.

— В некоторых случаях — возможно, — согласился он. — Но магическое население Британии насчитывает около ста тысяч волшебников, если я не ошибаюсь?

— Примерно так, — подтвердил Арктурус.

— Итак, есть двести двадцать чистокровных семейств. Если взять в среднем по двадцать человек на семью, мы получим около четырёх тысяч четырёхсот магов против девяноста шести тысяч, — объяснил он. — Перевес почти двадцать к одному. Не самый выгодный расклад, не так ли? А ведь на самом деле всё обстоит куда хуже.

Арктурус выглядел ошеломлённым и жестом велел продолжать.

— Как мы уже знаем, вас не поддержит даже половина чистокровных, — напомнил Гарри Риддлу. — Значит, перевес ещё безнадёжнее. Полагаю, вы можете рассчитывать максимум на тысячу сторонников. Даже если сказка о превосходстве чистокровных правдива, преодолеть такую пропасть попросту невозможно, — задумчиво заключил Гарри. — Впрочем, человек вашего ума наверняка и сам давно пришёл к такому выводу.

Риддл смерил юношу прищуренным взглядом, но всё же кивнул.

— Пришёл, — настороженно подтвердил он. — У меня есть сторонники за пределами Британии, к тому же мы не намерены вступать в открытую войну.

— А-а, то есть вы планируете наносить стратегические удары и устранять видных деятелей из тени? Полагаю, маглы называют это терроризмом. Крайне неблаговидное дело — его не одобряют даже маги, которых сочли бы бесчестными.

— Если возникнет необходимость, мы поступим именно так, — пренебрежительно бросил Риддл.

Гарри кивнул, довольный тем, что загнал собеседника в угол.

— И это возвращает нас к вашей главной цели: возвыситься над нашим миром, — продолжал Гарри. — Если каким-то чудом вам удастся подчинить здешний мир своей воле, как именно вы собираетесь захватить ещё и мир маглов? — спросил он, искренне желая узнать, на что тот рассчитывает.

— Маглы безмозглы! Мы стоим неизмеримо выше всего, на что они способны, ведь у нас есть палочки! — пылко встрял Лестрейндж и театрально взмахнул палочкой для пущей убедительности.

— Убери палочку, идиот, — прошипел Арктурус. — Защитные чары уничтожат любого, в ком почуют угрозу.

Лестрейндж побледнел, тяжело сглотнул и с опаской сунул палочку обратно в карман.

— Ваше невежество просто поразительно, — вздохнул Гарри. — Да, у нас есть палочки, но у них есть оружие куда более разрушительное, а самих маглов — миллионы. Именно поэтому и существует Статут о секретности: он призван защитить нас. Попытка подчинить их мир приведёт нас к гибели.

— Чушь собачья! — снова встрял Лестрейндж. — Их эти… пушки или как их там — нам не ровня! — яростно заявил он.

— Они называются пушками, и это меньшее, о чём вам стоило бы беспокоиться, хотя, полагаю, даже их хватит, чтобы нас уничтожить, — вслух рассудил Гарри.

— О чём ты вообще говоришь? — раздражённо проворчал Арктурус.

Гарри снова вздохнул.

— Представьте, что каждую минуту в вас выпускают по триста смертельных проклятий, — примерно так и действует огнестрельное оружие, — объяснил Гарри.

— Ха, вот тут-то ты и ошибся! — торжествующе бросил Лестрейндж. — Чтобы выстрелить, а потом снова засыпать этот дурацкий порох для следующего выстрела, требуется уйма времени!

Гарри покачал головой и мрачно усмехнулся.

— Боюсь, ваши сведения сильно устарели, — ответил он. — Оружием, о котором вы говорите, не пользуются уже не одно десятилетие. То, что есть у них сейчас, неизмеримо совершеннее, и, как я уже сказал, о нём вам стоило бы беспокоиться в самую последнюю очередь, — серьёзно закончил он.

— Что ты имеешь в виду? — вставил Орион.

Гарри на секунду задумался, подыскивая самое простое объяснение, и, когда оно нашлось, удовлетворённо кивнул.

— Дядя, если бы вы запустили в этой комнате взрывное проклятие, сколько разрушений оно бы принесло? — спросил он.

Арктурус нахмурился и задумчиво поскрёб подбородок.

— Думаю, в полную силу я бы разнёс всю эту комнату и часть соседней, — не без гордости ответил он.

Гарри кивнул, ничуть не сомневаясь в его возможностях.

— А теперь представьте взрывное проклятие, способное стереть с лица земли весь наш торговый квартал в Лондоне, — предложил он.

— Невозможно, — фыркнул Лестрейндж.

— А теперь представьте взрывное проклятие, которое сравняло бы с землёй весь Лондон, — продолжил Гарри, совершенно проигнорировав Лестрейнджа.

— Они на такое способны? — с тревогой спросил Арктурус.

— Способны. И какой бы силой вы ни обладали, ни один щит от этого не спасёт, — искренне ответил Гарри.

В комнате повисла потрясённая тишина. Поверили они подростку или нет, сама мысль о подобном была не из приятных.

— Так что, как видите, мало того что большинство из нас погибнет в этой попытке, — если мы решимся на захват магловского мира, мы будем уничтожены все до единого, — заключил он.

В комнате снова воцарилось молчание, пока присутствующие обдумывали услышанное; лишь Риддл не сводил с Гарри тяжёлого взгляда.

— Вы очень умный молодой человек, и нашему делу пригодился бы человек такого калибра. Вы определённо дали мне немало пищи для размышлений, — признал он, понимая, что на этот раз потерпел поражение. — Но наши замыслы всё равно воплотятся в жизнь — разумеется, после того, как я тщательно обдумаю всё, что мы здесь обсудили, — добавил он, смерив Гарри оценивающим взглядом и неохотно склонив в его сторону голову.

— Да уж, на редкость поучительный выдался день, — пробормотал Малфой, тоже сверля Гарри недобрым взглядом.

— Очень надеюсь, что вы вновь удостоите меня аудиенции, лорд Блэк, когда наши дела примут более решительный оборот, — попросил Риддл.

Арктурус лишь пренебрежительно кивнул.

Риддл снова повернулся к Гарри и окинул его расчётливым взглядом.

— Надеюсь, вы и сами подумаете о том, чтобы примкнуть к нашему делу, молодой человек. Уверяю вас, вам будут искренне рады, и вы станете ценным соратником, — многообещающе произнёс он, слегка поклонившись.

Гарри приподнял бровь, глядя на него.

— Вряд ли, мистер Гонт. Мне всё-таки дорога жизнь, — твёрдо отозвался Гарри.

Риддл снова полоснул по нему взглядом.

— Знаете, в моей семье есть весьма мудрая поговорка, к которой, полагаю, вам стоило бы прислушаться, — задумчиво произнёс он.

— И что же это за поговорка? — с любопытством осведомился Гарри.

— Если дёргаешь змею за хвост, будь готов встретить её обнажённые клыки, — прошипел Риддл на змееусте.

Гарри насмешливо усмехнулся и вновь укрепил щиты окклюменции, ощутив попытку пассивной легилименции.

Наткнувшись на мощный мысленный щит, Риддл тут же отступил, и его глаза едва заметно расширились от изумления перед столь очевидным мастерством окклюменции.

— Я не тяну за хвост. Я всегда бью в голову, — прошипел Гарри в ответ, явно поразив всех в комнате, кроме Дореи. — Неразумно сыпать угрозами в доме Блэков, мистер Гонт. Уверен, вы знаете, что здешние защитные чары ошибок не прощают, — предостерегающе добавил он.

Риддл не сумел скрыть мелькнувшего на лице потрясения, но быстро взял себя в руки.

— Откуда у вас эта способность? — прошипел он.

— Семейство Блэков когда-то славилось этим. Похоже, я первый в нашем роду за много веков, кто наделён таким даром, — объяснил Гарри, разумеется, не желая раскрывать теорию Дамблдора о том, как сам стал парселтангом.

Риддл кивнул и усмехнулся.

— Я настоятельно прошу вас пересмотреть своё решение, мистер Поттер. Уверяю, рядом со мной для вас найдётся место. Вместе мы могли бы вершить великие дела, — снова предложил он.

Гарри покачал головой.

— Пожалуй, нет, мистер Гонт. Мне льстит ваше внимание, и я с уважением отношусь к вашим амбициям, однако это не для меня, — дипломатично отказался он.

— Что ж, возможно, вы передумаете, когда увидите, какого успеха мы добьёмся. Моё предложение останется в силе — если, разумеется, вы не встанете против меня, — предостерегающе отозвался Риддл.

Гарри сухо кивнул, но больше ничего не сказал. От подобных разговоров с этим человеком у него оставалось мерзкое ощущение грязи.

Риддл ответил кивком и направился к двери.

— Ещё раз благодарю за гостеприимство, лорд Блэк, — произнёс он с поклоном. — Джентльмены, прошу присоединиться ко мне на нашем обычном месте, как только закончите свои дела, — твёрдо распорядился он.

Трое сопровождавших его мужчин поклонились в знак согласия, и погружённый в раздумья, разъярённый Том Риддл покинул дом.

Он полагал, что убедить Арктуруса Блэка будет проще простого, но не ожидал присутствия подростка — глупая ошибка с его стороны, хотя предвидеть эту помеху он и не мог.

Следовало предусмотреть любую возможность, — отчитал он себя, прежде чем аппарировать с площади Гриммо.

* * *

— Ну что, перейдём к делу? — поинтересовался Малфой, обращаясь к онемевшей от потрясения комнате.

Арктурус яростно зарычал.

— А если я откажусь? Или просто прикажу защитным чарам убить вас? — с угрозой бросил он в ответ.

— Тогда твои внучки и сын заплатят своими жизнями, — самодовольно парировал Малфой. — Всё прописано в контракте, который твой сын уже подписал.

Арктурус ожёг сына испепеляющим взглядом. Под этим тяжёлым взором тот слегка побледнел, в глазах мелькнул страх.

— Проклинаю день, когда ты появился на этот свет, кусок дерьма. Я дал тебе всё, и вот как ты отплатил мне и матери? — процедил он, не требуя ответа. — С сегодняшнего дня ты мне не сын. Ты позор нашей семьи, — выплюнул он.

Поллукс пожал плечами.

— Я сделал то, что лучше для нас, — огрызнулся он, махнув рукой на себя и своих детей. — Под твоим началом семья превратилась в посмешище, и мне надоело жить в твоей тени! Я сам пробью себе дорогу, вот увидишь, — поклялся он. — Мистер Гонт добьётся успеха, и я буду рядом с ним, на самой вершине, — гордо заявил он.

Арктурус лишь покачал головой и повернулся к внучкам.

— Если бы я только мог хоть что-то изменить, — искренне произнёс он. — Двери этого дома всегда будут открыты для вас, если понадобится помощь. Мне горько, что всё дошло до этого. Я хотел, чтобы каждая из вас сама выбрала себе мужа, но ваш отец отнял у вас этот выбор. Мои руки связаны, — закончил он, признавая поражение.

Гарри про себя вздохнул от нахлынувших мыслей.

Вот оно, — подумал он. — Вот что сделало Беллатрису и Нарциссу такими.

Он с грустью вздохнул при мысли о том, кем неизбежно предстояло стать этой юной блондинке.

— Надеюсь, вы, ублюдки, ещё поплатитесь за это, — процедил Арктурус троим магам, в чьи руки теперь переходила власть над его внучками.

— Просто подпиши контракт, Блэк, — потребовал Лестрейндж.

Арктурус тяжело сглотнул и взял кровавое перо, заготовленное для подписи.

— Стойте, — вмешался Гарри. Он уже корил себя за то, что собирался сделать, но понимал: это единственный верный поступок. Выбора просто не было — если он, конечно, не хотел, чтобы всё стало гораздо хуже.

— Не твоё дело, мальчишка, — злобно огрызнулся Лестрейндж.

— Пункт о выкупе... напомните, какие там условия? — поинтересовался Гарри.

— Полтора миллиона галлеонов и поединок с выбранным ими бойцом, — вздохнул Арктурус.

— Но для этого уже слишком поздно. Мы приняли меры, чтобы исключить подобное, — вставил Малфой.

Теперь вздохнул уже Гарри.

— И драться не может никто по фамилии Блэк или вошедший в семью через брак? — уточнил он.

— Именно, — злорадно подтвердил Малфой.

Гарри покачал головой, сам не веря собственному выводу.

Он достал из кармана уменьшенный сундук, вернул ему прежний размер, поставил на стол и вынул оттуда несколько увесистых мешков.

— Полтора миллиона галлеонов, — пояснил он, указав на гору золота. — Драться буду я, — серьёзно подытожил он.

При виде столь неожиданного препятствия вся троица пришла в неописуемую ярость.

— Ты всего лишь мальчишка! — ядовито прошипел Малфой.

— Золото у меня есть, и я сказал, что буду драться. Изменить контракт вы теперь не можете, — твёрдо парировал Гарри.

Арктурус смотрел на юношу в полном шоке, но в глазах его читалась неприкрытая гордость.

— Гарри, — слабо вставила Дорея. — Это не те дуэли, на которых сходятся в школе, — зачем-то пояснила она.

— Я знаю, — коротко ответил Гарри. — Так что забирайте свои деньги и проваливайте, — приказал он троим гостям.

— Глупый сопляк, тебе вообще не следовало сюда лезть! — с яростью выплюнул Малфой.

Гарри лишь пожал плечами.

— У меня есть пара условий насчёт поединка, — заявил он.

— Твоё право, — нехотя уступил Малфой.

— Никаких зрителей. Только я и ваш боец, — начал Гарри.

Малфой прищурился, но согласно кивнул.

— У обоих при себе будут только палочки. Больше ничего, — продолжил Гарри.

— Разумеется, — согласился Малфой.

— И мне нужно как минимум две недели на подготовку, а также имя вашего бойца, — заключил Гарри.

Малфой кивнул в знак согласия, хотя такой расклад его явно не радовал.

— Договорились, — процедил он сквозь зубы.

Лестрейндж мрачно усмехнулся.

— Сам себе роешь могилу, Поттер. Ты лишь оттягиваешь неизбежное, — самоуверенно бросил он.

Гарри лишь покачал головой, глядя на него.

— Идёмте, господа, — поторопил спутников Малфой. — Нас ждут другие дела. Лорд Блэк, до следующей встречи, — попрощался он.

— Имя вашего бойца? — с нажимом спросил Гарри, когда они уже подошли к двери.

Малфой самодовольно ухмыльнулся.

— Антонин Долохов, — просто ответил он, вызвав дружный вздох ужаса у собравшихся членов семьи Блэк, после чего троица покинула дом.

— Гарри, что же ты наделал?.. — пресекшимся голосом выдавила Дорея.

Не успел Гарри ответить, как на него коршуном налетел побагровевший Поллукс.

— Ах ты тупой ублюдок! — взвизгнул тот, с силой ткнув юношу пальцем в грудь. — Из-за тебя все мои труды пошли прахом!

Гарри с размаху всадил кулак ему в грудину, перехватил за горло и с силой впечатал в стену.

— Нет, придурок, я только что спас твоим дочерям жизнь, — угрожающе прошептал он. — И заруби себе на носу: попробуешь ещё раз провернуть нечто столь же блядски тупое — твой отец покажется тебе наименьшей из бед. Ясно?

Поллукс лишь мелко дрожал под взглядом его пылающих зелёных глаз и тихо поскуливал.

Гарри напоследок смерил его взглядом, полным отвращения, и разжал пальцы, позволив мужчине бесформенной кучей сползти на пол.

Арктурус одобрительно кивнул юноше и тяжело вздохнул.

— Долохов — чемпион мира по дуэлям, — сообщил он Гарри.

— Я знаю, — отозвался тот.

Арктурус кивнул и с сокрушением покачал головой.

— Ты уверен, что сдюжишь? — с тревогой спросил он.

Гарри кивнул. Это действительно станет суровой проверкой его способностей, но если пророчество не лжёт, Долохов не сможет его убить. А вот ему самому, если он хочет победить, придётся убить Долохова.

Арктурус вздохнул ещё раз.

— Ты и впрямь полон сюрпризов, — констатировал он. — Парселтанг?

— Да, — подтвердил Гарри.

— И что же сказал тебе Гонт? — поинтересовался старший Блэк.

Гарри запустил пальцы в волосы.

— Его фамилия не Гонт. Неужели никто из вас его не узнал? — спросил он.

Когда никто не отозвался, он вздохнул и пояснил:

— Его зовут Том Марволо Риддл. В зале наград Хогвартса висит его портрет — он получил награду за особые заслуги перед школой.

— Я не понимаю, — растерянно отозвался Арктурус.

— Вот почему я обязан был так поступить. Выйди ваши внучки замуж за членов тех семей, они оказались бы у него в услужении — хотели бы они того или нет, — ответил Гарри.

— А при чём здесь Риддл? — вмешалась Касси, столь же сбитая с толку, как и все остальные в комнате.

Гарри вытащил палочку и вывел в воздухе пылающими оранжевыми буквами «Том Марволо Риддл», а затем взмахнул ею, переставив буквы точно так же, как когда-то Риддл в Тайной комнате.

Все присутствующие громко ахнули от такой разгадки.

— Это был он?! — ошеломлённо выдохнул Арктурус.

— Он самый, — подтвердил Гарри. — И он сам — полукровка.

— Выродок, — прошептал Арктурус. — И ты привёл его в наш дом! — взревел он на Поллукса, который всё ещё сидел на полу, пытаясь выровнять дыхание.

— Я не знал... — задыхаясь, прохрипел тот.

Арктурус покачал головой, глядя на сына.

— Мистер Поттер, — нервно подала голос жена Поллукса. — Что вы намерены делать с контрактами? Ведь чисто технически они теперь принадлежат вам.

Гарри подошёл к столу, на котором лежали контракты, взял три неподписанных и бегло просмотрел их. К горлу подступила тошнота.

Он повернулся к трём сёстрам, которых касались эти документы, и увидел застывший на их лицах страх.

Взмах палочки — и стопка пергамента в его руке вспыхнула ярким пламенем, осыпавшись тонким пеплом.

— У каждой из вас должен быть выбор, за кого выходить замуж, — ровно произнёс он. — Никто не вправе решать это за вас.

Нарцисса бросилась к нему и крепко обняла.

— Зачем вы сражаетесь за нас? — прошептала она. — Вы ведь ничего от этого не получаете.

— Потому что друзья так и поступают, — просто ответил Гарри.

— Деньги ты, разумеется, получишь назад, — пообещал Арктурус.

Гарри лишь кивнул.

— Спасибо вам, мистер Поттер, — искренне произнесла Друэлла. — Девочки для меня — всё на свете, — добавила она. — Но не могли бы вы уничтожить и тот контракт тоже? Мне было бы гораздо спокойнее, — попросила она.

Гарри снова подошёл к столу и взял последний лист пергамента, хмурясь на ходу.

— Что это ещё за дрянь? — пробормотал он, чувствуя, как от документа исходит мощная магия.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Арктурус.

— Разве вы не чувствуете? — спросил Гарри, протягивая ему лист.

Арктурус нахмурился и покачал головой.

— Ощущение очень тяжёлое и какое-то неправильное, — задумчиво произнёс Гарри вслух.

— Можно мне? — спросила Касси. — Я чародейка и смогу разобрать, какие здесь чары, — пояснила она.

Арктурус передал лист ей, и Гарри заметил, что Поллукс вдруг занервничал не на шутку.

Кэсси достала палочку и принялась водить ею над пергаментом, накладывая диагностические заклинания, а закончив, нахмурилась.

— Ох, Поллукс, только не говори, что ты… — прошептала Кэсси, явно потрясённая тем, что обнаружила.

— Что там? — нетерпеливо потребовал Арктурус.

Кэсси тяжело сглотнула.

— Он вплёл в контракт кровавую магию и наложил жуткие чары, — сообщила она.

— Какие чары? — прорычал Арктурус, испепеляя сына взглядом.

— Такие, из-за которых девочки охотнее принимали бы ухаживания будущих мужей и беспрекословно подчинялись их воле, — с отвращением объяснила Кэсси.

Гарри нахмурился, но тут же вскинул брови от внезапной догадки, взглянув на растерянную Беллатрису.

— То есть если, к примеру, парень, за которого прочили Беллатрису, наложил бы на неё проклятие Империус… — задумчиво протянул он.

— То она не смогла бы сопротивляться. Ни единого чёртова шанса, — твёрдо подытожила Кэсси, глубоко опечаленная этой мыслью.

— Ублюдок, — процедил Гарри.

Внутри у него всё кипело: больше всего на свете ему хотелось убить Рудольфуса за то, что тот сделал.

— И готов поспорить, он прекрасно об этом знал, — прошептал он.

— Знал о чём? — в недоумении спросила Кэсси.

— Ты ведь не помнишь, как напала на меня? — обратился он к Беллатрисе.

— Я вообще ничего не помню с тех пор, как вышла из гостиной факультета! — запальчиво бросила Беллатриса.

И тут до неё дошло, что произошло.

— Он этого не сделал… — яростно прорычала она.

— А по-моему, очень даже посмел, — уверенно отозвался Гарри. — Контракт подписан в сентябре, — объяснил он, подняв пергамент и указав на него.

— Я же говорила тебе, что ничего не помню! — раздражённо напомнила Беллатриса.

— Да, но вот такого я не ожидал, — огрызнулся Гарри, в бешенстве взмахнув контрактом перед собой.

Беллатриса лишь скрестила руки на груди и сердито уставилась на него.

— Забудь, — вздохнул Гарри, сжигая последний лист пергамента, где говорилось о нежеланных союзах. — Теперь вы свободны, так что какая разница. А теперь прошу меня извинить: мне нужно готовиться к дуэли, — серьёзно закончил он.

— Ты ведь не думаешь всерьёз, что сможешь победить? — недоверчиво спросила Беллатриса. — Он же, чёрт возьми, чемпион мира! — напомнила она.

Гарри задержался у двери, но оборачиваться не стал.

— Он дуэлянт. А я не участвую в дуэлях, — сухо бросил он и вышел из комнаты, а затем и из дома.

— И что это вообще значит? — раздражённо спросила Беллатриса.

— Это значит, что он боец, — с гордостью ответил Арктурус. — Я бы не советовал недооценивать парня.

— Я немного знаю, на что он способен, — согласилась Беллатриса. — Но зачем ему защищать нас? В этом нет никакого смысла, — в растерянности добавила она.

— Потому что он куда благороднее, чем ты вообще способна понять, — с грустью прошептала Дорея, не сводя глаз с двери, за которой только что скрылся парень.

— С ним всё будет хорошо? — с тревогой спросила Нарцисса.

Дорея вздохнула.

— Гарри видел и совершал такое, во что вы ни за что не поверите, — объяснила она. — Даже я до конца не знаю всех его возможностей, но думаю, Долохова и остальных ждёт неприятный сюрприз. Вы же видели его в Большом зале после того, как напали на Джеймса, — напомнила она всем трём девушкам.

— Он был страшен, — коротко подытожила Андромеда.

Дорея кивнула.

— Я однажды видела, как он тренируется, и была потрясена увиденным и тем, на что он способен. С того самого дня мне было страшно снова войти туда, — серьёзно призналась она. — Но он мой сын. Я всегда буду верить в него, и всё же это никогда не заставит меня перестать бояться за него, — с волнением закончила она.

— Он правда может создать Патронуса? — с любопытством спросила Беллатриса.

— Может, — подтвердила Дорея. — Но я считаю, это одно из самых скромных его умений. Он невероятно упорный волшебник, так что вряд ли найдётся хоть что-то, чего он не сможет достичь, если задастся целью, — уверенно добавила она. — А теперь мне пора идти, надо убедиться, что с ним всё хорошо. Спасибо за приглашение, Арктурус, — сдержанно произнесла она, дойдя до двери. — Ах да, Поллукс: если мой сын погибнет из-за твоей тупости, я позабочусь о том, чтобы каждый оставшийся тебе день стал сущим адом, — холодно бросила она мужчине и вышла из дома.

— Я и сам собираюсь это сделать, — прорычал Арктурус. — Скажи спасибо, что мальчишка был здесь, иначе я убил бы тебя прямо сейчас.

Поллукс тяжело сглотнул и вылетел из дома, в ярости от того, как обернулся для него этот день.

— Что нам теперь делать? — с тоской спросила Друэлла.

— Это решать только вам, — ответил Арктурус. — Вы наша семья, и вам рады в любом из наших домов, а благодаря Поттеру этот выбор всегда останется за вами. Я слишком доверял вашему отцу и дал ему куда больше свободы, чем следовало, — раздражённо вздохнул он.

— Ты шутишь?! — взвизгнула Вальбурга, наконец оправившись от непривычного оцепенения. — Этот мальчишка только что лишил тебя шанса приобщиться к величию со сливками общества! — верещала она.

— Орион, заткни свою жену, или это сделаю я, — велел Арктурус второму сыну.

Орион молча кивнул, взял жену под руку и вывел её из комнаты.

— Мы чертовски обязаны этому парню, Поттеру, — пробормотал Арктурус.

— И всё же ему явно ничего взамен не нужно, — заметила Мелания.

Арктурус кивнул.

— Он понимал, что держит в руках, и сжёг эти бумаги так, будто они ничего не стоили. Он мог потребовать от нас всё, что только пожелает, — потрясённо прошептал он.

— О чём ты, дедушка? — спросила Беллатриса.

Арктурус повернулся к трём девушкам и тепло улыбнулся им, радуясь, что эту беду удалось разрешить.

— Мальчишка фактически выкупил эти контракты и при желании мог исполнить все три, потребовать за них баснословную сумму или просто сделать вас троих своими рабынями, — с предельной серьёзностью объяснил он.

Беллатриса покачала головой.

Поттер держал её судьбу и судьбы её сестёр в своих руках и просто отказался от них ни за грош.

Он куда глубже, чем я вообще способна понять. Либо он идиот, либо просто потрясающий человек, — подумала она, и на сердце стало теплее от доброты, которую он проявил к ней и её семье, а на лице сама собой возникла лёгкая улыбка.

Она вздохнула и покачала головой.

Он меня ненавидит, — с грустью напомнила она себе.

Друэлла перехватила взгляд дочери и сама покачала головой с лёгкой усмешкой.

Какая же недогадливая и упрямая, — мысленно вздохнула она.

* * *

Дорея вернулась вслед за Гарри в поместье Поттеров как раз вовремя, чтобы заметить вдалеке, как он входит в парадную дверь, и поспешила догнать подростка.

Войдя в дом, она застала в вестибюле Чарлуса — тот озадаченно хмурился.

— Случилось что-то, о чём мне стоит знать? — спросил он.

Дорея кивнула и тяжело сглотнула.

Она рассказала обо всём, что произошло. Когда она закончила, Чарлус со вздохом запустил пальцы в волосы.

— Гарри уже сталкивался с этим человеком — тот едва не убил одного из его друзей незадолго до того, как Гарри попал сюда, — сообщил он, говоря о Долохове. — Так что он хотя бы представляет, с кем имеет дело.

— Что мы можем сделать, Чарлус? — с тревогой спросила Дорея.

— Ничего, кроме как помочь ему всем, чем сможем, — задумчиво ответил он.

— О чём ты думаешь? — с подозрением осведомилась Дорея.

Чарлус сглотнул, достал из кармана книгу и изменил её размер.

Дорея яростно замотала головой.

— Ты обещал, что не станешь учить этому Джеймса без необходимости! К Гарри относится то же самое правило, — твёрдо сказала она.

— А ты не находишь, что необходимость настала? Мы оба знаем, с чем предстоит столкнуться мальчику, и мы в силах ему помочь. Им всем нужно уметь защищаться, — тяжело ответил Чарлус.

Дорея неохотно кивнула.

— Никогда не думала, что мы доживём до такого дня, — с грустью пробормотала она.

— Я тоже, Дори. Я думал, после Грин-де-Вальда долго ничего подобного не будет, — согласился Чарлус. — Похоже, мы ошибались. А у Гарри никогда не было детства — толком не было. Семейная магия даст ему дополнительное преимущество: при всей его подготовке она вполне может понадобиться, — объяснил он.

— Ты будешь учить его лично? — спросила Дорея.

Чарлус кивнул.

— Сколько смогу, хотя мне кажется, он будет даже лучше меня, — со знанием дела произнёс он.

Дорея кивнула.

— Нам придётся всё объяснить Джеймсу и Сириусу, — произнесла она, понимая неизбежное.

— Тогда займёмся этим прямо сейчас. Сходи за Гарри в подвал и приведи его на кухню, — попросил он.

Дорея сразу же направилась в подвал, а Чарлус пошёл на кухню, где сидели Джеймс и Сириус.

— Что происходит, пап? — спросил Джеймс, нахмурившись при виде непривычно серьёзного отца.

— Случилось кое-что очень серьёзное, — начал Чарлус, когда в комнату вошли Дорея и совершенно бесстрастный Гарри.

— Что такое? — спросил Сириус.

Чарлус посмотрел на жену, безмолвно прося её всё рассказать. Она объяснила, и обоих мальчишек захлестнула настоящая буря чувств.

— Это шутка какая-то, — недоверчиво произнёс Джеймс.

— Не шутка, — подтвердил Чарлус.

— Но зачем тебе делать такое ради них? — спросил Джеймс у Гарри.

— У меня свои причины, — твёрдо ответил Гарри, выразительно посмотрев на него.

Джеймс сглотнул и с пониманием кивнул, хотя это явно пришлось ему не по душе.

Гарри поднялся и собрался уйти, но Чарлус удержал его, с грустью глядя на книгу в своих руках.

— Держи, — просто сказал он, протягивая Гарри книгу. — Прочти, а потом найди меня, и я помогу.

— Это книга семейной магии? — недоверчиво спросил Джеймс.

— Она самая, — вздохнул Чарлус.

— А мне можно учиться? — с волнением спросил Джеймс.

Чарлус переглянулся с женой — ту одна лишь эта мысль приводила в ужас.

— Судя по тому, как идут дела, думаю, тебе стоит научиться, — неохотно ответил он. — Но это не шутки. Это самое серьёзное дело на свете, — сурово добавил он.

Джеймс твёрдо кивнул.

— Дай мне пару дней позаниматься с Гарри, а потом начнём, — уступил Чарлус.

Джеймс кивнул и повернулся к Гарри.

— Что ты собираешься делать? — с тревогой спросил он.

Гарри прищурился, глядя на него, и едва заметно кивнул.

— Я собираюсь его убить, — просто ответил он, после чего вышел из комнаты и снова направился в подвал.

— Он же несерьёзно? — спросил Сириус, совершенно ошарашенный услышанным.

— Серьёзно, — с печалью прошептал Джеймс.

— Долохов не оставит его в живых, — вмешался Чарлус. — Из пяти его последних противников четверо погибли. С Гарри он попытается сделать то же самое, — с горечью заключил он.

— Что мы можем сделать? — в отчаянии спросил Джеймс.

— Почти ничего, но, думаю, Долохова ждёт чертовски неприятный сюрприз, — объявил Чарлус и вышел следом за Гарри, чтобы заняться мальчиком.

Джеймс вздохнул.

Нелегко притворяться твоим братом, Гарри, особенно когда чувствуешь, что должен тебя защищать, — с грустью подумал он про себя.