Земля Минотавров | Land of the Minotaurs (джен)

За последние годы Нетосак явно расцвёл, и всё же Хекару чудилось в воздухе что-то ядовитое, словно величественная столица его народа начала гнить изнутри.

Значит, слухи могут быть правдой, подумал высокий минотавр. Возможно, путники не преувеличивали, когда говорили, что империя разлагается, хотя даже они не могли толком объяснить, в чём именно дело.

За восемь лет, прошедших после падения Тёмной Королевы, столица минотаврской империи не просто оправилась от потрясений — она стала ещё величественнее и могущественнее. Даже три года назад, когда Хекар с сестрой в последний раз покидали Нетосак, город не выглядел столь внушительно.

Нетосак состоял из громадных мраморных зданий. По сторонам от входов возвышались колонны, высеченные в виде торжествующих воинов-минотавров. Многие здания принадлежали кланам. Дом Орилг, к которому принадлежал Хекар, к счастью для него, располагался далеко, на другом конце города. Здесь стояли дома менее влиятельных кланов. Рядом теснились лавки, торговые конторы и многочисленные кузницы: в империи, стремившейся расширить свои владения, оружие требовалось постоянно. Все здания выглядели чистыми и новыми, хотя многим было по нескольку столетий.

Высокие и низкорослые минотавры, с тёмной и светлой шерстью, спешили по делам, не обращая внимания на одинокую фигуру у края аккуратной, почти безупречной улицы. Мостовую покрывал камень, похожий на перламутровый мрамор, и казалось, будто окружающие Хекара здания плавно перетекают в дорогу. Мусора почти не было, а редкие отбросы, что всё же попадались, торопливо подбирал овражный гном с ошейником на шее. Народ Хекара наконец нашёл применение этим грязным существам с детским разумом.

Губы минотавра скривились в горькой усмешке. Какой же замечательный народ — его сородичи. За три года вдали от них Хекар научился смотреть на минотавров чужими глазами, и увиденное ему не нравилось.

Вдалеке поднимались к небу другие, ещё более высокие здания. Широкое сооружение со сводчатой крышей было императорским дворцом. Вблизи оно очень напоминало клановые дома, если не считать огромной кровли. Мраморные колонны, длинная череда широких ступеней, немногочисленные окна на верхних этажах… И те же голые, бесцветные стены, что почти у всех зданий на Митасе и Котасе. После жизни в лесах прежний дом казался Хекару унылым и безжизненным. Когда-то, живя в Нетосаке, он лишь смутно ощущал это раздражение.

По обе стороны от дворца — на расстоянии, которое должно было выражать почтение, — стояли ещё два больших, ещё более строгих здания. В округлом располагался главный храм Священных Орденов Звёзд, обитель верховного жреца государственной религии. Здесь обучали послушников и доносили до жрецов слово Саргаса, Великого Рогатого. Люди упорно утверждали, что этот бог — Саргоннас, супруг Тёмной Королевы, но даже Хекар не мог с этим согласиться. Впрочем, правда это или нет, его мало заботило: сам он больше склонялся к вере в Кири-Джолита, бога справедливой борьбы с головой бизона. Последователей у того было меньше, да и строгим порядком они не отличались. Дом Орилг служил оплотом этой веры, из-за чего порой возникали неприятности с государственным жречеством.

С другой стороны стояло простое прямоугольное здание, где заседал Верховный Круг — восемь минотавров, управлявших империей. У каждого было множество сторонников, подчинённых и личных телохранителей. Иные кланы уступали численностью тем, кто повиновался одному члену Круга. Что ещё важнее, власть Верховного Круга признавали все государственные служащие, включая могущественную и вездесущую Государственную стражу, которая следила за порядком не только в Нетосаке, но и по всей империи. Разумеется, и Круг, и жречество должны были подчиняться императору. Однако при определённых обстоятельствах они могли не только обходить его власть, но и навязывать ему свою волю.

Прежде такое устройство всегда казалось Хекару разумным и действенным. Теперь, наслушавшись сомнений и тревог тех, кто покинул империю, он и сам начал задумываться.

Далёкий рёв заставил его перевести взгляд на единственное сооружение, рядом с которым даже дворец казался маленьким.

Великий Цирк.

По размерам этот колизей не уступал ни одному на Ансалоне, а возможно, и на всём Кринне. Зодчие рассчитывали, что в нём сможет разместиться весь народ минотавров, чтобы наблюдать, как вопросы справедливости и чести решаются в поединках — по обычаю сородичей Хекара. Население давно разрослось настолько, что Великий Цирк уже не мог вместить всех, но значительная часть столичных жителей по-прежнему могла наслаждаться зрелищами. Ни одно здание не значило для минотавров столько, сколько он: ни дворец, ни главный храм, ни резиденция Верховного Круга. Здесь сильнейшие чемпионы сражались друг с другом, доказывая своё превосходство. Здесь целые кланы могли лишиться власти.

Здесь любой минотавр, доказавший своё право и возвысившийся над всеми остальными чемпионами, мог бросить вызов правящему императору и в случае победы занять его место. Дворец и всё, что в нём находилось, доставались победителю. Мужчина или женщина — новый правитель становился рукой империи, направляя народ к уготованному ему будущему. Жрецы неустанно возвещали: скоро на трон взойдёт тот, кто приведёт минотавров к господству над Кринном.

Хекар фыркнул. С тем же успехом претендент мог остаться лежать на арене, убитый императором. И даже когда правитель менялся — что в последние годы случалось нечасто, — почти всё оставалось по-прежнему. Последние императоры, включая тех, кого помнил ещё отец Хекара, были так похожи, что их словно можно было менять местами.

Пока мы наконец соберёмся покорить другие народы, с горечью подумал он, Последний день уже придёт и пройдёт. Властвовать будет не над чем.

Из далёкого круглого здания донёсся новый одобрительный рёв. Сегодня там шёл хороший бой, и Хекар был этому рад. Значит, многие минотавры, с которыми ему пока не хотелось встречаться, сидят в Цирке, кричат и заключают пари о возможной гибели соплеменников. Он сможет заняться своими делами и, если повезёт, покинуть Нетосак до темноты. Хекар не хотел провести в столице даже одну ночь. Достаточно было ступить в город после трёх лет добровольного изгнания, чтобы понять, как мало он скучал по политике и глупости, которые в Нетосаке часто шли рука об руку. И как прав был муж его сестры Хелати, говоривший с ним перед отъездом две недели назад. Тот предупреждал: вкусив свободы, ни Хекар, ни другие минотавры из маленького южного поселения уже никогда не почувствуют себя в большом городе уютно. Тогда Хекар рассмеялся, вспоминая хорошее. Но эти воспоминания поблекли ещё до того, как он добрался до городских ворот.

И всё же что не так? Почему мне настолько не по себе?

Овражный гном вдруг подскочил к нему, не сводя глаз с какого-то обрывка под ногами. Приземистый уродливый коротышка схватил его так, словно это было золото, затем поднял взгляд на возвышавшегося над ним минотавра.

— Галумп убирать, хозяин! Галумп убирать!

На лице гнома было столько страха, что Хекар растерялся и не нашёлся с ответом. Галумп принял молчание за одобрение и бросился подбирать следующий клочок мусора. Когда-то минотавр вполне мог посмеяться над его отчаянием, но теперь почувствовал отвращение. Было что-то бесчестное в том, чтобы так обращаться со слабыми и беспомощными. Овражные гномы жалки — но разве минотавры становятся достойнее оттого, что могут подчинить себе этих простодушных существ и заставить выполнять грязную работу?

Всё потому, что никого другого мы покорить не сумели, подумал Хекар. Вот он, итог всех наших завоевательных устремлений: уродливое слабое создание с разумом младенца.

Этот гном даже не был рабом, захваченным на войне. У народа Галумпа не было настоящего дома, сколько-нибудь толкового руководства или боевых навыков. Хекар легко мог представить, что произошло. Кто-то заметил в холмах кочующее племя и отправил небольшой отряд, чтобы переловить всех сетями. Поймать овражного гнома проще, чем безногого кролика. При виде минотавра верхом они обычно цепенели от ужаса.

Удивительно, что кто-то сумел научить их собирать мусор так тщательно и аккуратно. Хекар подозревал, что обучение не обошлось без пыток.

С усилием заставив себя уйти из знакомого квартала, где когда-то бывал так часто, он направился в глубь города. После долгой жизни в лесах широкие улицы и высокие здания давили на него. Хекар уже скучал по мягкой земле под ногами и свежему, чистому воздуху, которого не вдыхал с тех пор, как приблизился к переполненной столице на расстояние дневного пути. Город встретил его не только морским запахом, приятным старому моряку, но и прогорклой вонью, обычной для большинства минотаврских городов, а здесь особенно сильной.

Дорога привела Хекара ближе к причалам, где запах моря ощущался сильнее. Минотавр глубоко вдохнул, вспоминая приключения юности и свой первый большой поход на «Гладиаторе». Порой он жалел, что сошёл с корабля после первых двух лет службы. Но останься на борту — погиб бы вместе с судном капитана Ганта, когда старый моряк выполнял особое поручение империи. С тех пор никто не видел корабля и ничего о нём не слышал. Лишь несколько вещей с него подобрало другое судно. Хекару по многим причинам не хватало Ганта. Капитан был хорошим наставником и живым примером минотаврской чести и силы. Принадлежа к тому же клану, что и его первый капитан, Хекар всегда с гордостью вспоминал службу под началом этого стойкого воина.

Воспоминания о морских походах мгновенно исчезли, когда Хекар увидел открывшуюся перед ним картину. К причалам он пришёл не случайно. Минотавры, недавно покинувшие Нетосак, рассказывали ему и его товарищам о строительстве нового флота. Но никто из них не объяснил, сколько кораблей уже построено.

Корабли, корабли, корабли. Все новые, самым старым — едва ли больше трёх лет. За всю жизнь Хекар не видел в столичной гавани столько боевых судов. Нетосак всегда был самым оживлённым портом обоих царств, но сейчас стало ясно: большую часть кораблей держат здесь ради какого-то грандиозного замысла. Их берегли для масштабного нападения с моря.

Труд, который потребовался империи, чтобы построить столько кораблей за последние годы, поражал и вызывал восхищение. Но размах строительства после его отъезда тревожил Хекара. В первые пять лет после освобождения минотавров от власти Тёмной Госпожи военную силу тоже наращивали, однако невероятные темпы последних трёх лет говорили уже об одержимости.

Слишком рано думать о завоеваниях, решил Хекар, качая головой. Слишком рано. Если так пойдёт и дальше, империю ждёт новое падение. «Что за безумный дурак стал императором, пока меня не было? Куда смотрят жрецы и Верховный Круг?»

Он пробормотал это тихо. Тем неожиданнее прозвучал голос за спиной:

— Здесь надо осторожнее с вопросами, парень.

Говоривший был старым минотавром со светло-коричневой шерстью, покрытым шрамами и обветренным годами. От правой руки осталась лишь половина. В левой он держал тяжёлый мешок и явно работал грузчиком в порту. Морда у него была длинная и морщинистая.

— Акуле руку скормил, парень. Убил её после того, как мой корабль затонул, — заметил старик, перехватив взгляд Хекара. — В итоге я её съел, а не она меня. — Он усмехнулся, затем посерьёзнел. — Думать вслух иной раз вредно.

— Всего лишь несколько безобидных мыслей, почтенный. — Почему старика так встревожили его слова?

— Как знаешь. — Тот прищурился. — Долго отсутствовал? Далеко был?

— Достаточно далеко.

— На корабле пришёл?

Нет, но Хекар почему-то решил кивнуть: «Долгое плавание».

— Вот как? Надеюсь, повезло тебе больше, чем мне в последнем, парень… Что за корабль?

— «Гладиатор», — сразу ответил Хекар, надеясь, что любопытный собеседник не знает: обломки этого судна давно гниют на морском дне. Он переступил с ноги на ногу и добавил: — Мне пора по делам, почтенный. Пусть предки направляют твой путь.

— И твой тоже, парень.

Старый минотавр казался вполне безобидным, но Хекар оставался настороже. Его не покидало ощущение, что расспрашивали его неспроста. А может, он просто стал слишком подозрительным. В конце концов, несколько дней в дороге он только и делал, что тревожился из-за слухов и недовольных разговоров минотавров, присоединившихся к поселению.

И всё же теперь Хекар был ещё увереннее: в империи что-то изменилось. Что-то пока не проявившееся в полной мере, но способное обернуться катастрофой.

Ускорив шаг, он добрался до нужного места раньше, чем ожидал. Дом был скромным — такой мог выбрать минотавр, добившийся уважения и некоторого положения. Как и большинство жилищ его народа, он представлял собой почти кубическую двухэтажную постройку. Перед домом тянулась каменная ограда высотой около трёх футов. На деревянной табличке были вырезаны знак клана и личные знаки хозяина.

При всей скромности этот дом всё же был гораздо богаче жилищ минотавров низкого положения. Те селились ближе к центру города, обычно возле небольших арен, в тесных однокомнатных жилищах из неприметного серого камня. Такие дома порой поднимались на шесть этажей, по дюжине с лишним комнат на каждом, и были далеко не так чисты, как остальной город. Обитатели, обычно стремившиеся подняться выше, редко считали их постоянным домом.

Хекар радовался, что когда-то предпочёл казармы большого кланового дома. За три года караульной службы ему дали небольшое чистое жильё. Конечно, некоторые соседи оказались не самыми дружелюбными товарищами, но эти годы всё равно прошли лучше, чем могли бы в нищете и грязи. Впрочем, у многих минотавров выбора не было.

Знаки на стене остались прежними — Хекар помнил их по последнему визиту. Он обрадовался, что тот, кого он ищет, всё ещё живёт здесь, но одновременно испытал странное разочарование. Неужели за три года Джопфер так и не поднялся выше? Джопфер де-Тескос, младший сын главы клана Тескос, больше многих сородичей тяготел к учёности и пользовался благосклонностью одного из членов Верховного Круга. Во время их последней беседы он даже намекнул, что покровитель готовит его на место старшего помощника.

За такое время Джопфер и сам мог бы стать одним из Восьми, подумал Хекар. Уж если кто из его знакомых и годился в число восьмерых минотавров, управлявших империей, то именно старина Джопфер. Но даже помощник члена Круга вряд ли захотел бы жить в таком доме. Его положение требовало чего-то большего и внушительнее, поближе к резиденции покровителя.

— Узнать можно только одним способом, — проворчал Хекар. Он подошёл к высокой деревянной двери и забарабанил кулаком. Гулкие удары разнеслись вокруг. Кто бы ни находился внутри, не услышать такой стук он не мог.

Но ответа не было. Хекар снова заколотил в дверь, подождал столько, сколько счёл достаточным, и раздражённо фыркнул. Либо все домочадцы Джопфера куда-то ушли, либо просто не хотели принимать гостей. За недолгое время в Нетосаке Хекар уже успел убедиться, что второе вполне возможно. Неужели у Джопфера есть причины бояться посетителей?

— Ну же, книжный червь! — вполголоса прорычал он. — Отзовись!

Никто не появился. При всём своём упрямстве Хекар наконец устал ждать. Раз друга не застать, оставалось идти в собственный клановый дом. Он не знал, как его встретят после того, как они с сестрой решили не возвращаться. Но не могли же сородичи сердиться на них до сих пор? Участники отряда, вернувшиеся в Нетосак после той дурацкой погони, наверняка объяснили, почему Хекар и Хелати остались. Все, кроме Скурна, разумеется. Но тот вернулся опозоренным, и слушать его вряд ли стали бы.

Солнце уже клонилось к закату. Хекар поморщился: если он пойдёт в дом Орилг, придётся остаться на ночь. Явиться после столь долгого отсутствия и уйти через час-другой означало бы оскорбить клан. Патриарх наверняка осудит такой поступок, а этого Хекару не хотелось. Орилг уже семь поколений не мог похвастаться императором на троне — к немалой досаде сородичей, — но всё ещё оставался одним из сильнейших кланов. Немилость нынешнего патриарха могла обернуться неприятностями, особенно для ближайших родных Хекара.

Размышляя о том, как лучше предстать перед главой клана, Хекар поначалу не заметил маленькую фигурку, проскользнувшую рядом. Лишь когда та врезалась в него, минотавр обратил внимание на овражного гнома.

— Прости, великий! Галумп просит простить! — Гном торопливо поклонился и бросился прочь. Убегая почти в панике, он выронил мешок с мусором.

— Эй! Вернись! — Крик остался без ответа. Хекар проводил взглядом гнома, исчезнувшего в тени. Среди этих коротышек ему редко попадались такие проворные.

У Хекара были дела поважнее, чем гоняться за овражным гномом, виновным лишь в неосторожности. Наверняка того накажут за потерянный мешок и за то, что он намусорил на улице, которую обязан убирать. Но благодаря мужу своей сестры Хекар научился сочувствовать несчастным созданиям и потому сделал единственное, чем мог помочь: подобрал мешок и аккуратно поставил его в стороне.

Он как раз поднял его, когда услышал звон металла. Напрягшись, Хекар потянулся руками за спину. Большинство минотавров предпочитало тяжёлые боевые секиры, и многие, в том числе он сам, носили их в креплениях на спине. Ещё несколько дюймов — и оружие окажется в руках, готовое отведать вражеской крови.

— Да хранит тебя Саргас, брат, — торжественно произнёс чей-то голос.

Оборачиваясь, Хекар опустил руки. Эту властную интонацию знал каждый минотавр: жрец Священных Орденов Звёзд. Человеку минотаврский жрец мог показаться несколько забавным. В отличие от Хекара и большинства его сородичей, носивших килты, доспехи и почти ничего больше, служители бога обычно кутались с головы до ног в строгие чёрные мантии. Капюшон и плечи были багряными. Говорили, что оба цвета угодны самому Саргасу.

Из-под капюшона виднелась только морда, остальное лицо скрывала тень. Жрец держал руки сцепленными перед собой. Пока он приближался к Хекару, слышался тихий звон металла: под мантией были и оружие, и доспехи.

Позади шла пара воинов. Холодные лица сразу выдавали стражников. В Государственную стражу обычно набирали самых фанатичных солдат. Эти двое были вооружены длинными мечами вместо секир и, судя по виду, готовы пронзить Хекара, если тот посмеет сопротивляться.

Чему, собственно, я должен сопротивляться? — подумал Хекар и произнёс: «Пусть предки направляют твой путь, брат».

— У тебя дело к Джопферу де-Тескосу?

— Я искал старого друга, жрец. Его не оказалось дома.

— Это мне известно. Откуда ты его знаешь, брат? — Жрец откинул капюшон. Для минотавра он был на удивление худощав и гораздо моложе, чем ожидал Хекар. Однако холодные глаза предупреждали: перечить ему опасно.

— Мы давно дружим. Я только что приехал и решил заглянуть, раз оказался неподалёку.

— Ты прибыл на корабле?

Тихий звук за спиной подсказал Хекару, что эти трое пришли не одни. Он не подал виду, что услышал подкрадывающихся сзади, но чуть повернулся, незаметно придвигая руки к секире настолько, насколько осмелился. «Да, сошёл с корабля. Долго отсутствовал».

Жрец кивнул, сжав губы. Он не улыбался и не хмурился: «С „Гладиатора“, не так ли?»

Хекар вздрогнул, прежде чем успел совладать с собой. Название он совсем недавно сказал старику у причалов. «Да, с „Гладиатора“».

Жрец кивнул, закрыл глаза и через мгновение произнёс: «„Гладиатор“ пропал в море больше десяти лет назад. Почти вся команда погибла вместе с ним». Он открыл глаза и бесстрастно посмотрел на напряжённого Хекара. «Следовательно, только что прибыть на нём ты не мог».

Хекар промолчал. Руки были уже возле рукояти секиры. Ещё немного — и он открыто вступит в бой с высокопоставленным жрецом, не говоря уже о нескольких стражниках. Но что ему оставалось? Он не был так находчив, как муж Хелати. Далеко не так находчив, как Каз.

— Как тебя зовут?

Он ещё размышлял, что ответить, когда один из воинов за спиной объявил: «Его зовут Хекар, из клана Орилг, ваше святейшество. Мне ещё раньше показалось, что я его узнал».

Голос был настолько знакомым, что Хекар рискнул оглянуться через плечо. Позади стояли трое минотавров: один с мечом, двое с секирами. Говорил один из последних. Высокий воин со шрамами ухмылялся.

— Твой клан, верно, капитан Скурн? — спросил жрец.

— Теперь мой клан — стража, ваше святейшество.

— Скурн? — В последний раз, когда Хекар видел изуродованного минотавра, тот вызывал лишь жалость: Каз победил его в поединке. Поражение настолько сломило Скурна, что товарищам пришлось чуть ли не за руку вести его из Соламнии обратно в империю. Но тот, кто стоял перед Хекаром сейчас, совсем не выглядел побеждённым. Напротив, он казался ещё уродливее и свирепее, чем прежде.

— Мы всегда рады возвращению заблудшего, — заметил жрец. — Пойдём с нами, брат Хекар.

Скурн и остальные минотавры подступили ближе.

Хекар схватился за секиру… и обнаружил, что нечто намертво удерживает её в креплении. Он дёрнул сильнее, но, несмотря на всю его мощь, оружие не поддалось.

Овражный гном? Только он подходил достаточно близко, чтобы прикоснуться к Хекару. Неужели успел что-то сделать с креплением, когда они столкнулись?

Хекар огляделся, посмотрел на лица стражников и понял: он окружён и безоружен.

Что сделал бы Каз в таких обстоятельствах? Впрочем, Каз куда умнее и вообще не отправился бы сюда. Он предостерегал Хекара от этой поездки, но любопытство и упрямство взяли верх.

Что сделал бы Каз на его месте? Выбор, по сути, оставался один. Если этими воинами командует Скурн, добровольно идти с ними для Хекара ничем хорошим не кончится.

С рычанием он бросился на жреца. Тот оказался на удивление проворным и легко уклонился. Двое стражников рядом с ним рванулись к Хекару, как и трое за спиной. Минотавр наотмашь ударил кулаком и попал одному из нападавших снизу в челюсть. Стражник пошатнулся, но устоял. Второй из тех, что пришли со жрецом, схватил Хекара за руку и жестоко её вывернул.

Взревев от боли, Хекар всё же удержался на ногах. Он поднял ногу и ударил противника сзади, чуть ниже колена. Тот рухнул на колени и выпустил его руку.

— Живым! — закричал Скурн. — Живым!

Тяжёлый сапог врезался Хекару в поясницу. Он рухнул вперёд. Что-то твёрдое и плоское ударило по голове сразу за рогами. Мир закружился.

— Не так сильно, капитан. Оставь что-нибудь и для Цирка.

На Хекара начала наползать тьма. Он тряхнул головой, пытаясь прояснить сознание. Что происходит? Во имя секиры Кири-Джолита, откуда это безумие? Я же ничего не сделал!

Затем последовал ещё один сильный удар. Как ни странно, последним, что услышал Хекар, был чей-то спокойный голос: «Равновесие нужно сохранять. Мне жаль».