Колода призрачных сокровищ (джен)

Утром Тас обнаружил, что за ночь Флинт обзавёлся новым кошелём. Вернее, кошель был старый, кожаный, с потёртым швом и медной застёжкой, но гном проделал у горловины два отверстия и пропустил сквозь них ремешок. Теперь кошель нельзя было открыть, не развязав тугой узел. Для верности Флинт пристегнул его к поясу и спрятал под плащ.

— Хорошо придумано, — заметил Тас. — Только как ты будешь расплачиваться за обед?

— Не твоё дело.

— Согласен. Обед, пожалуй, дело трактирщика. Но если ему придётся ждать, пока ты развяжешь узел, он может рассердиться. Я бы рассердился. Особенно если бы у меня был горячий пирог.

Флинт так резко одёрнул плащ, что от него отлетела медная пуговица. Тас подобрал её и протянул хозяину, но тот уже шагал к дороге.

— Пуговица, Флинт! Ты потерял пуговицу!

Гном вернулся, выхватил её из протянутой ладони и внимательно осмотрел, будто проверял подлинность. Потом сунул в карман под плащом. Тас решил, что у Флинта с утра болит голова. Такое нередко случалось после ночёвок под открытым небом, особенно если накануне гном ругался с кем-нибудь до хрипоты. Но вчера они почти не ссорились.

Они вышли на старую эльфийскую дорогу. Каменные плиты на ней давно разошлись, и из щелей пробивалась трава. Низкие арки, когда-то соединявшие дома, теперь никуда не вели. На одной ещё висел ржавый железный фонарь, на другой выросла рябина. Между камнями копошились муравьи, в закопчённой печной нише поселились ласточки, а над разбитым бассейном порхали белые бабочки.

Тас остановился возле маленького деревца. Оно пробилось сквозь трещину в мраморной ступени и теперь упиралось ветвями в остатки дверного косяка.

— Смотри, Флинт. Тут кто-то строит новый дом.

— Не вижу строителей.

— Так дерево же. Ему, наверное, неудобно, что дверь узкая. Но оно справится.

Флинт даже не повернул головы. Он шагал впереди, придерживая ладонью спрятанный кошель, и время от времени оглядывался. Тас попробовал идти рядом. Стоило ему приблизиться, как гном переходил на другую сторону дороги.

— Ты чего меня сторонишься?

— Не сторонюсь.

— Тогда почему отходишь?

— Потому что твой хупак болтается у меня перед носом!

Тас переложил посох на другое плечо, но Флинт всё равно отодвинулся.

За полуразрушенной часовней дорога разветвлялась. Путь справа вёл к перевалу и дальше к замку, левый уходил между домами, через заброшенное селение. Флинт остановился у развилки и достал из-под плаща кошель. Развязав ремешок, вытащил одну карту и прикрыл её ладонью от солнца.

Тас с любопытством выглянул из-за плеча. На карточке был изображён стол с кузнечными инструментами: клещами, молотками, парой пил и тяжёлым напильником. Ничего особенного, если не считать того, что все инструменты выглядели совершенно новыми.

Флинт провёл по изображению большим пальцем. Из бумаги выступила рукоять молотка. Гном взялся за неё и потянул. Молоток сошёл с картинки — лёгкий, отлично уравновешенный, без единой зазубрины на бойке.

— Этот лучше моего, — сказал Флинт почти шёпотом.

— Конечно, лучше. Твоему сколько лет? Ты им, кажется, ещё до моего рождения стучал.

— И он ещё столько же простучит.

— Тогда зачем тебе другой?

Вместо ответа Флинт ударил молотком по каменному бортику. Раздался чистый звон. На металле не осталось следа, зато от мрамора откололся острый кусочек. Гном довольно хмыкнул и спрятал карту. Молоток исчез, оставив его пальцы сжатыми вокруг пустоты. Флинт досадливо разжал кулак.

— Идём.

— А молоток?

— Молотка нет.

— Только что был.

— Тас!

— Ладно, нет так нет. — Кендер потёр кончик носа. — А можно теперь осла посмотреть? Я обещал ему найти ведро.

Флинт затянул ремешок. Узел вышел ещё туже прежнего.

— Карты у меня. И останутся у меня. Не приставай.

Тас хотел напомнить, что колоду нашёл он, но передумал. Флинт и прежде ругал его за пропавшие монеты или ложки, однако ругался от души, размахивал руками, а потом забывал о ссоре. Теперь же стоило Тасу приблизиться, как гном принимался проверять кошель.

К полудню в развалинах стало жарко. От мокрых плит поднимался пар, в траве стрекотали кузнечики. Они давно могли бы миновать селение, но Флинт объявил привал. Он выбрал уцелевшее крыльцо старого дома, откуда просматривались обе дорожки, уселся спиной к стене и вынул колоду.

Тас заговорил о ласточках в старой печи, потом о рябине на арке. Флинт не слушал. Под его пальцами мелькали золотые бруски, драгоценные камни, сундуки и искусно сделанные инструменты.

— Здесь не хватает одной, — сказал он вдруг.

— Кого?

— Карты. Вчера их было больше.

— Сколько?

— Не знаю. Но больше.

Тас присел напротив и принялся считать по пальцам.

— Если не знаешь, сколько было, как узнать, что стало меньше? Хотя у меня тоже так бывает. Однажды я потерял мешочек, в котором хранил остальные мешочки. И долго был уверен, что потерял гораздо больше.

Флинт сгреб карты, едва не переломив их пополам.

— Где она?

— Кто?

— Ты прекрасно понял!

Тас уже собирался рассмеяться, но, увидев лицо Флинта, осёкся.

— Я ничего не брал, — ответил Тас.

— Тогда выверни карманы.

Кендер решил было, что ослышался, но Флинт продолжал ждать. Пришлось выкладывать содержимое мешочков на ступени. Появились гребень со сломанным зубцом, три пуговицы, крохотный свисток, высохший желудь, стеклянная пробка, пара игральных костей и металлический обруч от кружки. Следом — деревянный конёк без хвоста, длинная верёвка, две короткие, несколько крючков, моток медной проволоки, два железных кольца, кусок красной ткани и расплющенная ложка, происхождение которой Тас уже не помнил.

— Это всё? — спросил Флинт.

— Не совсем. В левом сапоге ещё есть тайный карман, но он очень неудобный. Хочешь, покажу?

Флинт отвёл глаза. Перед ним лежала целая груда всякой дребедени, назначение большей части которой он даже не мог вообразить. Карты среди неё не было.

— Убери, — буркнул он.

Тас молча принялся собирать своё богатство. Верёвка зацепилась за обломок мрамора, свисток укатился под ступень, а стеклянная пробка, упав на камень, треснула. Кендер поднял обе половинки и долго разглядывал. Пробку ему подарил один старый аптекарь. Тас собирался когда-нибудь найти бутылку, к которой она подойдёт.

— Я не стал бы брать у тебя карты, если бы ты попросил их не трогать, — сказал он наконец.

— Вот и не трогай.

— Но ты не просил. Ты просто решил, что я уже их взял.

Флинт промолчал. Он провёл большим пальцем по изображённому на карте слитку. Золото выступило из бумаги, и гном задержал на нём руку. Краем глаза он заметил движение и поспешно заслонил колоду локтем, хотя Тас всего лишь затягивал ремешок на своём мешочке.

Они снова отправились в путь. Вместо того чтобы вернуться к дороге на перевал, Флинт повёл Таса дальше между развалинами. У нескольких развалин Тас нарочно задержался, надеясь услышать привычное ворчание. Гном даже не оглянулся, и кендеру пришлось бежать, чтобы его догнать.

Флинт вновь вынул колоду и теперь держал перед собой сразу две карты. На одной сверкал золотой брусок. На другой красовалась кузница, какой Тас отродясь не видел: широкое окно, чистый горн, большие тиски и полки, полные инструментов. Внутри кто-то работал. При каждом ударе молота Флинт вздрагивал, точно сам держал его в руках.

— Флинт?

Тот не обернулся.

— Ты слышишь меня?

— Подожди.

— Я не тороплюсь. Просто ты сейчас стоишь на муравейнике.

Гном раздражённо отмахнулся, едва не выронив карты. Лицо у него побледнело, хотя муравьи ещё даже не добрались до сапог.

— Убери руки, — сказал Флинт.

— Да я же к тебе не прикасался.

— Убери!

Кендер отступил на шаг. Тас ждал знакомого ругательства, угрозы встряхнуть его за шиворот — чего угодно. Но Флинт лишь прижал кошель к груди.

В наступившей тишине слышался только стук дятла. Тас поглядел на свои руки, которые Флинт только что велел убрать, сунул их в карманы и побрёл следом.

Поначалу кендер решил, что другу нужно выспаться или съесть что-нибудь сытное. Но вчера Флинт радовался золотому слитку, а сегодня готов был перерыть чужие карманы ради одной карточки. Такими темпами до замка они не доберутся.

Карты следовало спрятать. Хотя бы до вечера. Может, без них Флинт наконец вспомнит об обеде и перестанет огрызаться на каждое слово.

У старой эльфийской беседки Флинт наконец остановился. Её крыша обвалилась, но резные столбы ещё стояли, оплетённые диким виноградом. Гном присел на низкую скамью и долго возился с ремешком кошеля. Наконец развязал узел, вынул колоду и принялся что-то искать среди карт. Тас дождался, пока Флинт переложит две карточки, и сказал:

— У тебя за спиной паук.

— Пусть ползает.

— Очень большой.

— Тас, если тебе хочется посмотреть на паука, ступай и смотри!

— Я бы посмотрел. Только он уже на твоём воротнике.

Флинт вскочил и принялся отряхивать плащ. Кошель остался на скамье рядом с колодой. Тас не стал медлить: собрал карты, уложил их обратно и спрятал кошель за пазуху. Паук, между прочим, действительно сидел на виноградной лозе, всего в нескольких шагах от гнома.

— Где он? — требовательно спросил Флинт.

— Ушёл. Наверное, испугался.

Гном обернулся к скамье. Колоды не было.

— Отдай.

— Флинт, я хотел…

— Реоркс! Отдай сейчас же.

— Ты просто послушай. Эти карты точно странные. Ты сам говорил, что они волшебные. Я подумал, если ты немного побудешь без них…

Флинт сделал шаг вперёд. Тас отступил, нащупав ногой край поросшей мхом дорожки.

— Ты украл мои карты.

— Я их нашёл, помнишь? Под корнем. Они были ничьи.

— Теперь мои!

Кендер всматривался в лицо друга. Вчера Флинт отдал бы ему последнюю монету, лишь бы Тас купил себе пирог и перестал жаловаться на голод. А сегодня из-за колоды смотрел на него, как на чужого.

— Я верну, — сказал Тас. — Только не сейчас.

Флинт помедлил, затем выхватил топор.

Он не замахнулся — только крепче стиснул топорище. Тас попятился, а затем бросился бежать.

За спиной раздалось такое проклятие, что с разбитого карниза вспорхнули голуби.

— Тассельхоф! Борода Реоркса! Стой, кому говорят!

Тас нырнул под арку, перескочил через упавшую балку и выскочил в заброшенный двор. Каменные плиты здесь вздыбились от разросшихся корней. В центре красовалась высокая ива, выросшая среди обломков статуи. Кендер метнулся налево, но дорогу преграждала стена. Пришлось карабкаться, цепляясь за щели между камнями.

Флинт вылетел из арки несколькими мгновениями позже. Он бежал быстрее, чем ожидал Тас. Под сапогами хрустел щебень; плащ зацепился за ветку и порвался по шву. Гном даже не оглянулся.

— Я всё равно тебя поймаю!

— Знаю! — откликнулся сверху Тас. — Только попробуй не злиться, когда поймаешь!

Спрыгнув с другой стороны, кендер угодил прямо в заросли шиповника. Ветки вцепились в рукава, хупак застрял поперёк куста. Тас с трудом выдернул посох и бросился вдоль полуразрушенной стены. Позади с грохотом осыпались камни: Флинт предпочёл не перелезать, а проломить плечом шаткую кладку.

— Не обязательно всё ломать! — крикнул Тас. — Эльфы, наверное, очень старались, когда строили!

— Во имя Реоркса! Я тебе сейчас покажу, кто тут старался!

Впереди открылась круглая площадь, вымощенная каменными плитами с узорами из листьев. У дальней стены под плющом угадывалась каменная чаша или колодец. Тас направился туда, высматривая место, где можно спрятать карты.

Кендер не знал, можно ли утопить волшебную колоду. Весь день картинки исправно двигались, несмотря на сырость, и он сомневался, что обычная вода им повредит. Но если оставить карты на дне колодца, Флинт, пожалуй, не сумеет их достать. А потом, когда он успокоится, они что-нибудь придумают.

Тас прибавил шагу. Спрятанный за пазухой кошель мешал бежать; карты внутри тихонько постукивали друг о друга. Кендер остановился у края площади и осмотрелся. Между ним и каменной чашей лежало несколько плит, густо заросших плющом. Кое-где зелень провалилась, оставив тёмные щели. Он наступил на ближайший камень, проверил, крепко ли тот держится, и осторожно двинулся вперёд.

— Тас!

Флинт выскочил из узкого прохода. Он тяжело дышал, по щеке тянулась свежая царапина, но топор всё ещё был в руке. Заметив, как под одеждой Таса выпирает знакомый кошель, гном бросился напрямик через площадь.

— Не сюда! — крикнул Тас, увидев, что Флинт сворачивает с мощёной дорожки. — Здесь плиты…

Гном не послушал. Под сапогом Флинта качнулась плита. Из широкой трещины посыпался песок, и камень начал оседать.