Колода призрачных сокровищ (джен)

335 год после Катаклизма.

На дорожном столбе было вырезано: «До моста — полмили». Флинт Огненный Горн прочёл надпись ещё до рассвета. С тех пор дорога трижды свернула, а моста всё не было. Гном уже подумывал вернуться и вырвать этот столб, чтобы никто больше не пострадал от такого безобразия. Вдоль тракта тянулся сырой лес; сапоги вязли в грязи, и всякий раз, когда Флинт задевал плечом ветку, вода попадала ему за шиворот.

— К полудню доберёмся до моста, — сказал он, глядя на серое небо. — Если, конечно, кое-кто не решит пересчитать все камни по дороге.

— Я их не считаю, Флинт. Это было бы ужасно скучно. Я смотрю, какие камни похожи на лица. Один, кстати, был совсем как ты. Только добрее.

Тассельхоф Непоседа шагал рядом, подкидывая на ладони плоский камушек. Время от времени он пытался удержать его на ребре прямо на ладони, но потом заметил что-то блестящее под кустом и исчез так стремительно, будто его сдёрнули с дороги за невидимую верёвку.

Флинт продолжил идти. Останавливаться всякий раз, когда Тас находил что-нибудь любопытное, означало добраться до замка к зиме. Там их ждал сундук с замком старинной работы. Управляющий обещал хорошую плату тому, кто сумеет открыть его, не повредив ни крышки, ни железной накладки.

— Флинт! — раздалось сзади. — А если вещь никому не принадлежит, можно считать, что она потерялась?

— Нет.

— Почему? Я ведь даже не сказал, какая вещь.

— Потому что ты задал вопрос.

У обочины, под корнем старого дерева, Тас обнаружил колоду, перевязанную потемневшим кожаным ремешком. Карты были длиннее обычных игральных, с серебристой обрезкой и переплетёнными линиями на обороте.

— Я нашёл её там, под корнем. Она лежала в таком месте, где хозяин никак не смог бы её заметить. Хорошо, что я проходил мимо.

— Положи обратно.

— Не могу. Земля сырая. Карты испортятся.

Флинт хотел сказать, что это не его забота, но кендер уже освободил колоду от ремешка и вытянул верхнюю карту. На ней был нарисован серый осёл с печальными глазами. Рядом стояло крошечное ведро.

— Какая прелесть! Посмотри, Флинт. У него даже уши опущены. Интересно, почему художник нарисовал ведро пустым?

Тас провёл ногтем по шероховатой поверхности. Ослиные уши шевельнулись.

— Ого!

Гном подошёл ближе. Кендер царапнул картинку ещё раз, и осёл, будто рассердившись, ударил копытом по ведру. То подпрыгнуло, опрокинулось и укатилось за край рисунка.

— Ты видел? — Тас с таким восторгом сунул ему карточку под нос, что Флинт отшатнулся. — Теперь у него совсем нет ведра! Надо поискать его с другой стороны.

С другой стороны ничего не было, кроме серебристых узоров. Гном забрал карту и повертел её на свету. Бумага оказалась плотной, почти как тонкая кожа, но никаких швов или подвижных частей он не нашёл.

— Магия, — определил Флинт и вернул находку. — Только нам её не хватало.

— А по-моему, очень удачная магия. Не кусается и не превращает тебя в лягушку. Знаешь, сколько волшебных вещей так делают?

— Нет. И знать не хочу. Убери это, пока не поздно.

Тас послушно убрал колоду в мешочек к ложке без ручки, двум стеклышкам и ключу от неизвестной двери. Четверть часа спустя карты вновь оказались у него в руках. Нарисованный петух гонял по двору лису, а старуха в синем чепчике никак не могла поймать унесённую ветром шляпу.

К полудню небо прояснилось. За мостиком нашлась развалившаяся дорожная беседка, под уцелевшим краем крыши которой ещё можно было развести огонь. Флинт объявил привал. Тас охотно согласился: ему как раз захотелось узнать, есть ли в колоде две одинаковые картинки.

Пока гном возился с сырым хворостом, кендер разложил карты на поваленном дереве. Люди, звери, башни, корабли под красными парусами; на некоторых карточках рисунок едва различался. Тас поскрёб почти пустую карту. Проявилась дверь с медной ручкой, из-за которой тотчас раздался тихий стук.

— Флинт, по-моему, здесь кто-то живёт.

— В бумажке?

— Почему бы и нет? В домах ведь живут. А этот дом маленький, и человеку внутри, наверное, тесно. Хочешь, откроем?

— Хочу, чтобы ты не совал нос туда, откуда может высунуться чужой.

Флинт наконец добился от костра чего-то похожего на пламя, выпрямился с хрустом в спине и заметил другую карту, лежавшую рядом с сапогом кендера. На ней был изображён золотой брусок. Картинка, в отличие от прочих, выглядела удивительно просто: ни украшений, ни надписей, один тяжёлый желтоватый слиток на тёмном фоне. Но нарисовали его с таким знанием дела, что гном сразу обратил внимание на выпуклый край и характерную неровность у основания. Так ложится металл в хорошо прогретую форму.

— Дай-ка взглянуть.

— На дверь? Я ещё не открыл.

— На золото.

— А-а. Конечно. Хотя, если честно, дверь интереснее.

Флинт поднёс карту к свету, разбирая крохотное клеймо на бруске: молот и корона. Тут край золота выступил над бумагой. Гном едва успел подставить ладонь: на неё с глухим стуком лёг настоящий слиток.

Тас спрыгнул с бревна.

— Вот это да! Флинт, ты его вытащил! Попробуй ещё раз. Вдруг там с обратной стороны есть второй?

Гном взвесил слиток на ладони, проверил ногтем край, осмотрел клеймо. По весу — настоящий. Флинт ударил по золоту рукоятью ножа и услышал ровный глухой звук.

— Не может быть, — выговорил он.

— Почему? Только что было.

Флинт перевернул карту, всё ещё зажатую между пальцами. Слиток исчез. На его месте осталась пустая ладонь, а картинка на лицевой стороне вновь стала плоской.

— А куда он делся? — спросил Тас, заглядывая под бревно.

— Туда же, откуда взялся. Волшебное наваждение. Ни унции настоящего золота в этих штуках нет.

— А если не настоящего, то чем оно хуже? Им ведь можно стукнуть по пальцу.

— Попробуй только!

Кендер благоразумно отодвинулся. Флинт же снова взглянул на картинку и, не переворачивая её, прикоснулся к нарисованному бруску. Тот послушно выдвинулся из бумаги. На этот раз гном удержал слиток несколько мгновений, потёр его большим пальцем, а затем нарочно выпустил карту из руки. Золото исчезло ещё до того, как бумага опустилась на землю.

Всю оставшуюся трапезу Флинт ел молча. Тас рассказывал о карточной старухе, которая никак не могла поймать шляпу, и о двери, за которой, судя по стуку, сидел кто-то очень вежливый. Гном кивал невпопад. Он всё прикидывал, что именно держал на ладони. Вес был верный. И поверхность, и звук металла. За долгие годы работы с горном Флинт видел достаточно подделок, чтобы не доверять глазам, но пальцы ещё ни разу его не обманывали.

Когда костёр догорел, он сам попросил показать остальные карты.

Тас с радостью высыпал всю колоду на сухой участок бревна. Несколько карточек соскользнули в траву; кендер опустился на колени, собирая их, и едва не уронил в ручей свой хупак.

— Вот здесь какой-то рыцарь, но он ужасно чешется под шлемом. Здесь три яблока, а здесь будто бы пусто. А эту я оставил тебе. На ней железки.

Флинт поморщился при слове «железки» и взял карту, собираясь объяснить Тасу разницу между грубой работой деревенского кузнеца и настоящим мастерством. Но едва взглянул на рисунок, как забыл о нравоучении.

На сероватом фоне был нарисован дверной запор. Его придумал бы человек, который прожил в кузнице всю жизнь и никогда не торопился. Каждая петля приходилась точно напротив другой; штифты сидели плотно, но без усилия; две пластины срезали под таким углом, что при повороте ключа нагрузка распределялась равномерно. Даже на рисунке Флинт видел, что замок не заклинит от сырости, даже если дверь со временем перекосится.

Он провёл по нему пальцем. Запор сошёл с карты на бревно и легонько щёлкнул. Его можно было взять, разобрать, снова собрать. Движение деталей оказалось настолько лёгким, что старый мастер невольно улыбнулся.

— Кто же тебя сделал, красавец?

Тас заглянул ему через локоть.

— Думаешь, у железки есть имя? У меня однажды был нож по имени Барт. Правда, потом выяснилось, что Барт — это человек, у которого я его взял.

— Помолчи, Тас.

Флинт разобрал замок. Подпружиненная собачка вышла из паза без обычного скрежета. Он прижал её к ногтю и увидел на металле тончайшую бороздку, сделанную резцом. Для такой работы требовалась рука, не знающая дрожи, и инструмент, которого не купишь даже за год честного труда. Флинт вспомнил свою мастерскую в Утехе: треснувший точильный камень, наковальню с выбоиной у края, горн, который разгорался лишь после того, как хорошенько на него накричишь.

Он любил свою мастерскую, но сейчас особенно остро почувствовал, чего там недоставало.

— Если бы у меня был такой образец… — начал гном.

— То что?

Флинт покрутил запор, прикидывая, как поставил бы его на тяжёлую дубовую дверь. Никто бы не смог придраться ни к одному зубцу. Ни один покупатель не стал бы торговаться. И никто, даже самый наглый эльф, не посмел бы сказать, что у гномьего мастера грубые руки.

— Неважно.

Он положил устройство обратно на бревно. Тас потянулся за картой, чтобы перевернуть её и посмотреть, что нарисовано на обороте, но Флинт придержал его за запястье.

— Не трогай пока.

— Я только хотел…

— Вижу, что хотел. Дай рассмотреть.

Кендер удивлённо глянул на его пальцы. Флинт сразу разжал руку и буркнул что-то о том, что маленькие вещи легко потерять в траве. Тас вернулся к жёлтому жуку, которого заметил под деревом.

Флинт придумал пять способов применить замок, потом поднял карту — и устройство исчезло. Он вновь вытащил его из рисунка.

— Флинт, — позвал Тас снизу, — а ты не можешь сделать так, чтобы оно оставалось?

Гном поднял голову. Кендер сидел на корточках и разглядывал жука, который никак не желал идти в нужную сторону.

— Для чего тебе?

— Да ни для чего. Просто ты всё время боишься его уронить.

Флинт крепче сжал карту и снова принялся разглядывать запор.

Они двинулись дальше после полудня. За мостом дорога поднималась к холмам, где на камнях ещё различались эльфийские знаки. Флинт шёл быстрее обычного. Колода перекочевала к нему — сперва будто бы на минутку, затем до следующего привала, а после просто осталась у него.

Тас не возражал: его отвлекла птица, которая села на ветку перед дорогой и дважды попыталась клюнуть хупак. Кендер раздумывал, не подарить ли ей колокольчик.

На спуске Флинт оступился. Карты разлетелись по мокрой траве, и одна прилипла к сапогу. Он выругался, поспешно сгребая остальные. Тас наклонился помочь, но гном оттеснил его локтем.

— Я сам.

— Там под листьями ещё одна. Вон, угол торчит.

— Вижу!

Флинт вытащил карту. На ней темнела кузница — не та, что осталась в Утехе, а совершенно чужая, тесная и запущенная. У горна лежала перевёрнутая наковальня, по полу тянулись бурые полосы ржавчины. Рядом стоял старик с опущенными руками. У старика была седая борода и знакомая ширина плеч.

Флинт узнал себя не сразу. Узнав, захотел отбросить находку, однако взгляд зацепился за руки нарисованного кузнеца. Пальцы были распухшие, неподвижные; на ладони виднелся глубокий ожог. А главное — на полу возле его ног валялось железное изделие, которое старик так и не сумел закончить. От карты пахнуло остывшим углём. Гном попытался пошевелить пальцами, но они не слушались. Из рукава посыпалась чёрная окалина. Он отшатнулся, выронил карту и лишь тогда сумел сжать кулак.

— Флинт? У тебя лицо какое-то странное. Ты не ел мои сушёные ягоды? Я предупреждал, что они подозрительные.

Флинт поднял глаза. Перед ним была мокрая обочина, а Тас смотрел на него с тревогой. За холмом кричала ворона.

— Всё в порядке, — ответил Флинт.

Карту с кузницей он убрал под остальные. Тас потянулся было поглядеть, но гном уже спрятал колоду за пазуху. Дальше они шли молча. Лишь однажды кендер спросил, почему гном больше не хочет показывать ему картинки, и услышал, что поздно, дорога скользкая, а глупыми забавами лучше заняться вечером.

До замка они, конечно, не дошли. По обе стороны тракта лежали заросшие развалины какого-то старого селения. Между полуобвалившимися стенами росли молодые осины, а на воротном столбе ещё виднелась искусная эльфийская резьба — тонкие ветви и листья, оплетавшие камень. От крыши давно ничего не осталось, зато резьбу время пощадило. Тас сразу хотел исследовать деревню, но Флинт велел искать сухое место и ставить лагерь. Кендер послушался — пока что.

Ночлег устроили в бывшем саду, где старая яблоня закрывала часть земли от дождя. Тас собрал ветки, развёл огонь и сварил в котелке похлёбку из того, что нашлось в его многочисленных мешочках. Флинт ел без охоты. Раньше он непременно спросил бы, откуда в похлёбке взялись кусочки засахаренной груши и почему ложка пахнет сапожной мазью; теперь даже не заметил.

Когда кендер предложил сыграть в загадки, Флинт отказался. Он вынул карты и перебирал их у огня, подставляя изображения под красноватый свет. Иногда его пальцы задерживались на золотом бруске, иногда на дверном запоре. Он уже понял, как вызвать предмет из рисунка. Но всякий раз, прежде чем перевернуть карту обратно, медлил чуть дольше.

— Смотри, — сказал Тас, вытягивая из своего мешочка костяной гребешок, — я нашёл вещь, которая тебе наверняка пригодится. У него сломан один зубец, зато другие целые. Можешь взять его насовсем.

— Не нужен мне гребень.

— Тогда я подарю его кому-нибудь в замке. А можно мне посмотреть на осла? Вдруг он всё-таки нашёл ведро.

Флинт прикрыл карты ладонью.

— Завтра.

— Но завтра мы будем в замке, а там, возможно, окажется настоящий осёл. Они, конечно, не всегда умеют так смешно брыкаться…

— Дверная ты ручка, я сказал — завтра!

Тас замолчал. Не из-за окрика — к ворчанию Флинта он привык давным-давно. Просто раньше гном хотя бы смотрел на него, когда сердился. А сейчас не сводил глаз с колоды и всё гладил пальцами её потёртые края.

Тас собрался было показать гребешком фокус с пропавшим зубцом, но Флинт так и не взглянул в его сторону.

Кендер задумчиво повертел гребешок и убрал его обратно в мешочек.

— Хорошо, — сказал он. — Только не забудь, что осёл там всё ещё без ведра. А то вдруг ему пить захочется.

Из-за деревьев потянуло сырым холодом. Флинт завернул карты в сухой угол плаща, устроил их рядом со своим кожаным кошелём и только тогда занялся постелью. Внизу, у корней яблони, Тас уже сопел во сне, обнимая хупак. Иногда он улыбался, словно ему снилось что-то забавное.

Гном не спал. За яблоней ухала сова, в золе потрескивал последний уголёк. Из завёрнутой колоды доносился едва различимый стук — тихий, размеренный, как молоточек за стеной мастерской.

Флинт повернулся на другой бок, протянул руку и притянул свёрток ближе.

Утром Тас обнаружил, что за ночь Флинт обзавёлся новым кошелём. Вернее, кошель был старый, кожаный, с потёртым швом и медной застёжкой, но гном проделал у горловины два отверстия и пропустил сквозь них ремешок. Теперь кошель нельзя было открыть, не развязав тугой узел. Для верности Флинт пристегнул его к поясу и спрятал под плащ.

— Хорошо придумано, — заметил Тас. — Только как ты будешь расплачиваться за обед?

— Не твоё дело.

— Согласен. Обед, пожалуй, дело трактирщика. Но если ему придётся ждать, пока ты развяжешь узел, он может рассердиться. Я бы рассердился. Особенно если бы у меня был горячий пирог.

Флинт так резко одёрнул плащ, что от него отлетела медная пуговица. Тас подобрал её и протянул хозяину, но тот уже шагал к дороге.

— Пуговица, Флинт! Ты потерял пуговицу!

Гном вернулся, выхватил её из протянутой ладони и внимательно осмотрел, будто проверял подлинность. Потом сунул в карман под плащом. Тас решил, что у Флинта с утра болит голова. Такое нередко случалось после ночёвок под открытым небом, особенно если накануне гном ругался с кем-нибудь до хрипоты. Но вчера они почти не ссорились.

Они вышли на старую эльфийскую дорогу. Каменные плиты на ней давно разошлись, и из щелей пробивалась трава. Низкие арки, когда-то соединявшие дома, теперь никуда не вели. На одной ещё висел ржавый железный фонарь, на другой выросла рябина. Между камнями копошились муравьи, в закопчённой печной нише поселились ласточки, а над разбитым бассейном порхали белые бабочки.

Тас остановился возле маленького деревца. Оно пробилось сквозь трещину в мраморной ступени и теперь упиралось ветвями в остатки дверного косяка.

— Смотри, Флинт. Тут кто-то строит новый дом.

— Не вижу строителей.

— Так дерево же. Ему, наверное, неудобно, что дверь узкая. Но оно справится.

Флинт даже не повернул головы. Он шагал впереди, придерживая ладонью спрятанный кошель, и время от времени оглядывался. Тас попробовал идти рядом. Стоило ему приблизиться, как гном переходил на другую сторону дороги.

— Ты чего меня сторонишься?

— Не сторонюсь.

— Тогда почему отходишь?

— Потому что твой хупак болтается у меня перед носом!

Тас переложил посох на другое плечо, но Флинт всё равно отодвинулся.

За полуразрушенной часовней дорога разветвлялась. Путь справа вёл к перевалу и дальше к замку, левый уходил между домами, через заброшенное селение. Флинт остановился у развилки и достал из-под плаща кошель. Развязав ремешок, вытащил одну карту и прикрыл её ладонью от солнца.

Тас с любопытством выглянул из-за плеча. На карточке был изображён стол с кузнечными инструментами: клещами, молотками, парой пил и тяжёлым напильником. Ничего особенного, если не считать того, что все инструменты выглядели совершенно новыми.

Флинт провёл по изображению большим пальцем. Из бумаги выступила рукоять молотка. Гном взялся за неё и потянул. Молоток сошёл с картинки — лёгкий, отлично уравновешенный, без единой зазубрины на бойке.

— Этот лучше моего, — сказал Флинт почти шёпотом.

— Конечно, лучше. Твоему сколько лет? Ты им, кажется, ещё до моего рождения стучал.

— И он ещё столько же простучит.

— Тогда зачем тебе другой?

Вместо ответа Флинт ударил молотком по каменному бортику. Раздался чистый звон. На металле не осталось следа, зато от мрамора откололся острый кусочек. Гном довольно хмыкнул и спрятал карту. Молоток исчез, оставив его пальцы сжатыми вокруг пустоты. Флинт досадливо разжал кулак.

— Идём.

— А молоток?

— Молотка нет.

— Только что был.

— Тас!

— Ладно, нет так нет. — Кендер потёр кончик носа. — А можно теперь осла посмотреть? Я обещал ему найти ведро.

Флинт затянул ремешок. Узел вышел ещё туже прежнего.

— Карты у меня. И останутся у меня. Не приставай.

Тас хотел напомнить, что колоду нашёл он, но передумал. Флинт и прежде ругал его за пропавшие монеты или ложки, однако ругался от души, размахивал руками, а потом забывал о ссоре. Теперь же стоило Тасу приблизиться, как гном принимался проверять кошель.

К полудню в развалинах стало жарко. От мокрых плит поднимался пар, в траве стрекотали кузнечики. Они давно могли бы миновать селение, но Флинт объявил привал. Он выбрал уцелевшее крыльцо старого дома, откуда просматривались обе дорожки, уселся спиной к стене и вынул колоду.

Тас заговорил о ласточках в старой печи, потом о рябине на арке. Флинт не слушал. Под его пальцами мелькали золотые бруски, драгоценные камни, сундуки и искусно сделанные инструменты.

— Здесь не хватает одной, — сказал он вдруг.

— Кого?

— Карты. Вчера их было больше.

— Сколько?

— Не знаю. Но больше.

Тас присел напротив и принялся считать по пальцам.

— Если не знаешь, сколько было, как узнать, что стало меньше? Хотя у меня тоже так бывает. Однажды я потерял мешочек, в котором хранил остальные мешочки. И долго был уверен, что потерял гораздо больше.

Флинт сгреб карты, едва не переломив их пополам.

— Где она?

— Кто?

— Ты прекрасно понял!

Тас уже собирался рассмеяться, но, увидев лицо Флинта, осёкся.

— Я ничего не брал, — ответил Тас.

— Тогда выверни карманы.

Кендер решил было, что ослышался, но Флинт продолжал ждать. Пришлось выкладывать содержимое мешочков на ступени. Появились гребень со сломанным зубцом, три пуговицы, крохотный свисток, высохший желудь, стеклянная пробка, пара игральных костей и металлический обруч от кружки. Следом — деревянный конёк без хвоста, длинная верёвка, две короткие, несколько крючков, моток медной проволоки, два железных кольца, кусок красной ткани и расплющенная ложка, происхождение которой Тас уже не помнил.

— Это всё? — спросил Флинт.

— Не совсем. В левом сапоге ещё есть тайный карман, но он очень неудобный. Хочешь, покажу?

Флинт отвёл глаза. Перед ним лежала целая груда всякой дребедени, назначение большей части которой он даже не мог вообразить. Карты среди неё не было.

— Убери, — буркнул он.

Тас молча принялся собирать своё богатство. Верёвка зацепилась за обломок мрамора, свисток укатился под ступень, а стеклянная пробка, упав на камень, треснула. Кендер поднял обе половинки и долго разглядывал. Пробку ему подарил один старый аптекарь. Тас собирался когда-нибудь найти бутылку, к которой она подойдёт.

— Я не стал бы брать у тебя карты, если бы ты попросил их не трогать, — сказал он наконец.

— Вот и не трогай.

— Но ты не просил. Ты просто решил, что я уже их взял.

Флинт промолчал. Он провёл большим пальцем по изображённому на карте слитку. Золото выступило из бумаги, и гном задержал на нём руку. Краем глаза он заметил движение и поспешно заслонил колоду локтем, хотя Тас всего лишь затягивал ремешок на своём мешочке.

Они снова отправились в путь. Вместо того чтобы вернуться к дороге на перевал, Флинт повёл Таса дальше между развалинами. У нескольких развалин Тас нарочно задержался, надеясь услышать привычное ворчание. Гном даже не оглянулся, и кендеру пришлось бежать, чтобы его догнать.

Флинт вновь вынул колоду и теперь держал перед собой сразу две карты. На одной сверкал золотой брусок. На другой красовалась кузница, какой Тас отродясь не видел: широкое окно, чистый горн, большие тиски и полки, полные инструментов. Внутри кто-то работал. При каждом ударе молота Флинт вздрагивал, точно сам держал его в руках.

— Флинт?

Тот не обернулся.

— Ты слышишь меня?

— Подожди.

— Я не тороплюсь. Просто ты сейчас стоишь на муравейнике.

Гном раздражённо отмахнулся, едва не выронив карты. Лицо у него побледнело, хотя муравьи ещё даже не добрались до сапог.

— Убери руки, — сказал Флинт.

— Да я же к тебе не прикасался.

— Убери!

Кендер отступил на шаг. Тас ждал знакомого ругательства, угрозы встряхнуть его за шиворот — чего угодно. Но Флинт лишь прижал кошель к груди.

В наступившей тишине слышался только стук дятла. Тас поглядел на свои руки, которые Флинт только что велел убрать, сунул их в карманы и побрёл следом.

Поначалу кендер решил, что другу нужно выспаться или съесть что-нибудь сытное. Но вчера Флинт радовался золотому слитку, а сегодня готов был перерыть чужие карманы ради одной карточки. Такими темпами до замка они не доберутся.

Карты следовало спрятать. Хотя бы до вечера. Может, без них Флинт наконец вспомнит об обеде и перестанет огрызаться на каждое слово.

У старой эльфийской беседки Флинт наконец остановился. Её крыша обвалилась, но резные столбы ещё стояли, оплетённые диким виноградом. Гном присел на низкую скамью и долго возился с ремешком кошеля. Наконец развязал узел, вынул колоду и принялся что-то искать среди карт. Тас дождался, пока Флинт переложит две карточки, и сказал:

— У тебя за спиной паук.

— Пусть ползает.

— Очень большой.

— Тас, если тебе хочется посмотреть на паука, ступай и смотри!

— Я бы посмотрел. Только он уже на твоём воротнике.

Флинт вскочил и принялся отряхивать плащ. Кошель остался на скамье рядом с колодой. Тас не стал медлить: собрал карты, уложил их обратно и спрятал кошель за пазуху. Паук, между прочим, действительно сидел на виноградной лозе, всего в нескольких шагах от гнома.

— Где он? — требовательно спросил Флинт.

— Ушёл. Наверное, испугался.

Гном обернулся к скамье. Колоды не было.

— Отдай.

— Флинт, я хотел…

— Реоркс! Отдай сейчас же.

— Ты просто послушай. Эти карты точно странные. Ты сам говорил, что они волшебные. Я подумал, если ты немного побудешь без них…

Флинт сделал шаг вперёд. Тас отступил, нащупав ногой край поросшей мхом дорожки.

— Ты украл мои карты.

— Я их нашёл, помнишь? Под корнем. Они были ничьи.

— Теперь мои!

Кендер всматривался в лицо друга. Вчера Флинт отдал бы ему последнюю монету, лишь бы Тас купил себе пирог и перестал жаловаться на голод. А сегодня из-за колоды смотрел на него, как на чужого.

— Я верну, — сказал Тас. — Только не сейчас.

Флинт помедлил, затем выхватил топор.

Он не замахнулся — только крепче стиснул топорище. Тас попятился, а затем бросился бежать.

За спиной раздалось такое проклятие, что с разбитого карниза вспорхнули голуби.

— Тассельхоф! Борода Реоркса! Стой, кому говорят!

Тас нырнул под арку, перескочил через упавшую балку и выскочил в заброшенный двор. Каменные плиты здесь вздыбились от разросшихся корней. В центре красовалась высокая ива, выросшая среди обломков статуи. Кендер метнулся налево, но дорогу преграждала стена. Пришлось карабкаться, цепляясь за щели между камнями.

Флинт вылетел из арки несколькими мгновениями позже. Он бежал быстрее, чем ожидал Тас. Под сапогами хрустел щебень; плащ зацепился за ветку и порвался по шву. Гном даже не оглянулся.

— Я всё равно тебя поймаю!

— Знаю! — откликнулся сверху Тас. — Только попробуй не злиться, когда поймаешь!

Спрыгнув с другой стороны, кендер угодил прямо в заросли шиповника. Ветки вцепились в рукава, хупак застрял поперёк куста. Тас с трудом выдернул посох и бросился вдоль полуразрушенной стены. Позади с грохотом осыпались камни: Флинт предпочёл не перелезать, а проломить плечом шаткую кладку.

— Не обязательно всё ломать! — крикнул Тас. — Эльфы, наверное, очень старались, когда строили!

— Во имя Реоркса! Я тебе сейчас покажу, кто тут старался!

Впереди открылась круглая площадь, вымощенная каменными плитами с узорами из листьев. У дальней стены под плющом угадывалась каменная чаша или колодец. Тас направился туда, высматривая место, где можно спрятать карты.

Кендер не знал, можно ли утопить волшебную колоду. Весь день картинки исправно двигались, несмотря на сырость, и он сомневался, что обычная вода им повредит. Но если оставить карты на дне колодца, Флинт, пожалуй, не сумеет их достать. А потом, когда он успокоится, они что-нибудь придумают.

Тас прибавил шагу. Спрятанный за пазухой кошель мешал бежать; карты внутри тихонько постукивали друг о друга. Кендер остановился у края площади и осмотрелся. Между ним и каменной чашей лежало несколько плит, густо заросших плющом. Кое-где зелень провалилась, оставив тёмные щели. Он наступил на ближайший камень, проверил, крепко ли тот держится, и осторожно двинулся вперёд.

— Тас!

Флинт выскочил из узкого прохода. Он тяжело дышал, по щеке тянулась свежая царапина, но топор всё ещё был в руке. Заметив, как под одеждой Таса выпирает знакомый кошель, гном бросился напрямик через площадь.

— Не сюда! — крикнул Тас, увидев, что Флинт сворачивает с мощёной дорожки. — Здесь плиты…

Гном не послушал. Под сапогом Флинта качнулась плита. Из широкой трещины посыпался песок, и камень начал оседать.

Под сапогом Флинта хрустнул камень. Гном попытался оттолкнуться другой ногой, но плита уже уходила вниз, увлекая за собой землю, корни плюща и целую россыпь обломков. Топор выскользнул из руки и со звоном упал на уцелевшие камни. Тассельхоф прыгнул к другу, ухватил за край плаща и почувствовал, как ткань рвётся у него в пальцах.

— Флинт!

Гном исчез под землёй.

Несколько мгновений Тас слышал только грохот падающих камней. Затем снизу донёсся тяжёлый всплеск, за которым последовала такая брань, что кендер облегчённо вздохнул.

Живой.

Он лёг на живот и осторожно заглянул в провал. Под площадью обнаружился ещё один колодец — куда более старый, чем тот, что Тас заметил у дальней стены. Его горловину когда-то заложили каменными плитами, которые теперь обрушились вместе с Флинтом. Кладка вокруг обвалилась, а глубокую шахту почти полностью затянул плющ.

Внизу было темно. Лишь далеко под ним поблёскивала вода.

— Флинт! Ты цел?

— А на что это похоже?!

— Отсюда не очень хорошо видно. Ты там стоишь или плаваешь?

— Я сижу! В воде! И, если тебе интересно, мне это совершенно не нравится!

Тас перевернулся на спину и рассмеялся. Правда, смех вышел коротким. Стоило представить, сколько камней обрушилось вместе с другом, как веселье пропало.

— Ты не ранен?

Ответ пришёл не сразу.

— Нога болит. И плечо. Проклятая дыра!

— Попробуй пошевелиться.

Снизу послышались плеск и сердитое сопение.

— Могу. Только сапог застрял между камнями. Тас, немедленно найди кого-нибудь!

Кендер сел и огляделся. Вокруг тянулись пустые улицы эльфийского селения. Далеко за развалинами виднелась дорога, по которой они пришли, но за весь день им не встретилось ни одной живой души, если не считать птиц и любопытной белки.

— Кого именно?

— Да кого угодно! Только не стой столбом!

— Я сижу, Флинт.

Из колодца донёсся звук, похожий на рычание медведя.

Тас поднялся и осторожно обошёл провал. Земля ещё осыпалась с края, и приближаться к нему было опасно. Неподалёку лежал старый каменный жёлоб, по которому когда-то отводили лишнюю воду. Рядом возвышались два гранитных столба. Между ними сохранился заржавевший железный вал с остатками деревянного барабана.

Старый колодезный ворот.

Кендер сорвал с ворота плющ. Один из столбов покосился, зато второй стоял прочно. Деревянный барабан почти сгнил, но железная ось уцелела. На одном конце вала виднелось гнездо сломанной рукояти, на другом — зубчатое колесо с заржавевшим стопором.

— Флинт! — позвал Тас. — Я, кажется, придумал, как тебя вытащить!

— Сначала придумай, как не свалиться самому!

— Это я уже придумал. Я не буду подходить к краю.

Кендер перевесил кошель Флинта из-за пазухи на собственный пояс, чтобы тот не мешал работать, и достал из мешочка длинную верёвку. Когда-то он приобрёл её у торговца в Утехе, уверявшего, что она способна выдержать взрослого огра. Тас, разумеется, не проверял. Огры, с которыми ему доводилось встречаться, обычно не соглашались участвовать в подобных опытах.

Верёвка оказалась слишком короткой.

В другом мешочке нашлись ещё две. Одну Тас привязал к длинной крепким узлом, оставив вторую про запас. Получившуюся снасть он растянул на земле, подёргал за оба конца и остался доволен.

— Флинт, а ты умеешь чинить колодцы?

— Я умею чинить кузнечные мехи, дверные запоры и оси телег! Но сейчас мне больше хочется починить твои мозги!

— Значит, с колодцами у тебя опыта немного, — заключил Тас.

Тас ухватился за вал. Тот подался с протяжным скрипом, сбросив остатки барабана на землю. Кендер привязал верёвку к оси и намотал несколько тугих витков. Но стоило отпустить вал, как верёвка начала разматываться: стопор не работал.

Тас вытащил расплющенную ложку и счистил ржавчину с железного язычка. При следующем обороте язычок щёлкнул, войдя между зубьями колеса. Теперь ось не проворачивалась назад.

— Вот и славно, — сказал кендер.

В гнезде рукояти застрял трухлявый обломок дерева.

Тас принялся рыться в мешочках.

Первым появился маленький медный свисток. За ним — рыболовный крючок, короткая цепочка, деревянный конёк без хвоста и половинка гребня. Всё это кендер аккуратно разложил на каменной ступени, чтобы ничего не потерять.

Деревянного конька Тас оставил на ступени, остальные находки распихал по мешочкам.

Расплющенной ложкой удалось выковырять трухлявую древесину из гнезда. Тас попробовал вставить туда конец хупака. Посох подошёл почти идеально, но немного болтался.

В мешочке нашлись медная проволока и два железных кольца, которые Тас таскал с собой ещё с прошлой весны. Кендер обмотал проволокой основание хупака и затянул крепление кольцами.

— Тас! — донеслось снизу. — Ты где?!

— Здесь! Чиню ворот!

— Какой ещё ворот?!

— Твой!

Гном замолчал. Несколько мгновений слышалось лишь журчание воды.

— Ты хоть знаешь, что делаешь? — спросил он наконец.

Тассельхоф посмотрел на хупак, закреплённый в железном валу.

— Пока получается неплохо.

Внизу Флинт наконец высвободил сапог из-под камня и поднялся. Вода доходила ему до пояса. Ушибленная нога отзывалась болью при каждом движении. Левое плечо тоже пострадало при падении, хотя рукой он мог шевелить.

Гном прижался спиной к стенке колодца. Камни были скользкими, кое-где между ними торчали корни. Он попробовал уцепиться за один из них, но тот остался у него в руке.

Флинт отбросил мокрый корень и посмотрел наверх.

До поверхности было не меньше десяти локтей. Флинт переступил с ноги на ногу, стараясь не опираться на ушибленную, и снова попробовал ухватиться за скользкую кладку. Наверху гремел железом Тас. Судя по звукам, кендер собирался разобрать весь колодец.

— Эй! — крикнул Флинт. — Не вздумай там всё разбирать!

— Поздно! Я уже немного разобрал!

Гном закрыл глаза.

Колода осталась у Таса. Если кендер уронит её в колодец, исчезнут и золотые слитки, и удивительные инструменты, и тот прекрасный дверной запор, которого Флинт никак не мог выбросить из головы.

— Тас! Колода у тебя?

— Да!

— Смотри не потеряй!

— Хорошо!

Флинт прислонился затылком к мокрой стене. Нога начинала неметь от холода, а вода, похоже, становилась всё холоднее.

— Долго ты ещё? — крикнул он.

— Почти закончил!

Гном с сомнением посмотрел наверх.

Тассельхоф тем временем пропустил верёвку через гладкий край каменного жёлоба к горловине колодца. Затем испытал ворот, подвесив к свободному концу увесистый камень.

Механизм заскрипел, но выдержал.

Правда, хупак при каждом обороте немного расшатывался, а железная ось вращалась с таким трудом, что кендеру приходилось наваливаться на посох всем телом. Зато стопор исправно щёлкал, удерживая вал от обратного вращения.

Тас снял камень и опустил верёвку в колодец.

— Флинт, лови!

— Вижу!

Через несколько мгновений гном ухватился за конец.

— Обвяжи её вокруг груди! — посоветовал Тас. — Только покрепче!

— Сам знаю!

Флинт продел верёвку под мышками, дважды обмотал вокруг тела и завязал узел. Проверил его здоровой рукой и крикнул, что готов.

Тас взялся за хупак.

Ворот с натугой повернулся. Верёвка натянулась, заскрипело старое железо. Кендер нажал сильнее, но рукоять почти не двигалась.

— Флинт! Ты очень тяжёлый!

— А ты слишком маленький!

— Я стараюсь!

— Так старайся сильнее!

Тас упёрся ногами в каменную плиту и всем весом налёг на посох. Железный вал сделал пол-оборота. Стопор щёлкнул, верёвка натянулась ещё сильнее.

Снизу донёсся болезненный стон.

— Что случилось?!

— Плечо! — прохрипел Флинт. — Подожди!

Кендер остановился. Гном повис в верёвочной обвязке, едва оторвавшись от воды. Петля давила под мышками, и почти весь вес приходился на грудь и повреждённое плечо.

— Опускай обратно, — велел Флинт.

Тас отжал стопор и осторожно провернул ворот в обратную сторону. Когда ноги гнома вновь коснулись дна, он закрепил механизм и перевёл дух.

— Так не выйдет, — сказал Флинт. — Нужна петля под ногу. Чтобы я мог хоть немного помогать тебе сам.

Кендер отыскал последнюю короткую верёвку.

— У меня есть одна!

— Тогда спускай!

Тас срезал у короткой верёвки истрепавшийся кончик, спрятал обрезок в мешочек, а оставшуюся часть привязал к свободному концу основной верёвки и спустил вниз.

Флинт устроил из неё широкую петлю под здоровую ступню, а оба конца закрепил на основной верёвке ниже грудной обвязки. Проверив узлы, он осторожно перенёс часть веса на ногу.

— Ну что? — спросил сверху Тас.

— Пожалуй, лучше. Давай ещё раз!

Кендер вновь принялся вращать ворот.

Теперь Флинт мог упираться ногой в петлю, отталкиваться от стены и помогать здоровой рукой. Ворот поднимал его понемногу, зато каждый новый щелчок стопора позволял Тасу передохнуть, не отпуская гнома обратно в воду.

— Ещё немного! — кричал сверху Тас.

— Сколько именно?!

— Не знаю! Но уже меньше, чем было!

Флинт хотел ответить, однако в этот момент старый ворот жалобно скрипнул. Тассельхоф почувствовал, как под ногами дрогнул камень. Один из железных штырей, удерживавших опору вала, выскочил из своего гнезда, и весь механизм опасно накренился.

Кендер схватился за хупак обеими руками. Железная ось дёрнулась, но стопор удержал её.

— Флинт! У нас небольшая неприятность!

— Какая?!

— Ворот, кажется, не очень любит тяжёлых гномов!

— А я не люблю старые вороты! Делай что-нибудь!

Тас присел возле повреждённой опоры. Железное крепление уже отходило от столба; ещё немного — и вал сорвётся вместе с верёвкой.

Кендер бросился к мешочкам.

Среди оставленных на ступени вещей лежал деревянный конёк без хвоста. Тас схватил его, затем отыскал толстый железный гвоздь и оставшийся кусок проволоки.

Тас забил гвоздь в освободившееся отверстие, затем втиснул деревянного конька между креплением и столбом. Для верности притянул железо к гвоздю проволокой.

Деревянный конёк крепко засел между железом и камнем. Опора перестала шататься.

Тас осторожно нажал на хупак. Вал повернулся на один зубец, и стопор щёлкнул.

Крепление выдержало.

— Флинт, я починил!

— Чем?!

— Конём!

— Каким ещё конём?!

— Деревянным. Не волнуйся, он всё равно был без хвоста!

Гном снизу произнёс несколько слов, которых Тас прежде никогда не слышал. Кендеру ужасно захотелось записать их, но времени не было.

Он снова навалился на хупак.

Флинт поднялся уже больше чем на половину высоты колодца. Теперь он различал лицо Таса, выглядывавшего сверху. Кендер был весь в пыли, руки его покрывали царапины, а волосы растрепались ещё сильнее обычного.

— Держись! — крикнул Тас.

— Это я и делаю!

Гном видел, как тот, упираясь обеими ногами в камень, с трудом поворачивает хупак. Даже отсюда были заметны красные полосы на его ладонях.

Флинт ухватился здоровой рукой за выступ в стене. Камень оказался рыхлым и раскрошился под пальцами. Гном сорвался с него, но верёвка удержала.

— Осторожно! — закричал Тас.

— Сам вижу!

Флинт тяжело дышал. Мокрая одежда тянула вниз, боль в плече усиливалась с каждым движением. Он попытался найти ногой новую опору, но сапог лишь скользнул по стене.

Наверху скрежетнуло железо.

Стопор соскочил с зубца, и ворот рванулся назад. Тас вскрикнул, обеими руками вцепился в хупак и навалился на него всем телом. Вал провернулся ещё немного, прежде чем железный язычок зацепился за следующий зубец. Верёвка снова натянулась. От резкого движения кендер задел поясом торчавший из крепления штырь.

— Тас?!

Ответа не было.

— Тассельхоф!

— Здесь я!

— Что случилось?!

— Ничего страшного! Просто один ремешок порвался!

Кендер стоял на коленях возле ворота, придерживая хупак. Завязка на горловине кошеля зацепилась за железный штырь и лопнула. Колода высыпалась на каменные плиты.

Карты разлетелись вокруг механизма.

Тас, не выпуская рукояти, попытался отодвинуть ближайшую карточку сапогом. Под подошвой хрустнула бумага. По изображению золотого слитка побежали тонкие светящиеся трещины.

Кендер отдёрнул ногу.

Слиток вывалился из разорванной карты, ударился о камень и покатился к колодцу.

Следом задрожали остальные карточки. У одной лопнула серебристая обрезка, у другой изображение раздулось, словно под бумагу кто-то загнал воздух. На плиты посыпались монеты.

Сначала несколько, потом целая россыпь. Они звенели, сталкивались друг с другом, выкатывались из повреждённых карт и катились по неровному камню. Часть проваливалась между плитами, другие скользили к обрушенному краю.

Из ещё одной карточки выскочил знакомый дверной запор. Он заскользил по камню и застрял у самого пролома, наполовину свесившись над колодцем.

Флинт поднял голову. Солнечный луч скользнул по отполированному металлу. Даже отсюда гном узнал бы эту работу среди сотни других.

— Карты! — крикнул он.

Тас посмотрел на рассыпавшуюся колоду.

— Вижу!

— Собери их!

Кендер замер.

Одной рукой он удерживал хупак, другой упирался в камень, стараясь не дать вороту раскачаться. Отпустить рукоять сейчас было нельзя: потревоженная опора едва выдерживала вес Флинта, а стопор мог не удержать нового рывка.

— Флинт, я не могу!

— Быстрее! Они же упадут!

Один из слитков докатился до самой горловины и исчез в темноте. Через мгновение снизу донёсся всплеск.

— Пусть падают! — крикнул Тас.

— Что?!

— Я тебя держу!

Флинт уставился на сверкающую россыпь возле края. Дверной запор лежал совсем близко. Ещё несколько мгновений — и он тоже мог соскользнуть вниз.

— Флинт! — позвал кендер. — Мне крутить дальше?

Гном поднял голову.

Тас ждал ответа, одной рукой придерживая хупак. На ладонях кендера краснели кровавые полосы.

Флинт крепче упёрся ногой в верёвочную петлю.

— Не трогай карты! — закричал он.

Тас удивлённо моргнул.

— Что?

— Держи ворот! Слышишь?! Плевать на них!

Кендер улыбнулся.

— Вот теперь понял!

Он упёрся ногами в камень и снова принялся вращать рукоять.

Подъём продолжался долго. Дважды Тасу приходилось останавливаться, чтобы передохнуть. В такие минуты Флинт старался найти ногой выступ в стене и хоть немного облегчить нагрузку на ворот. Иногда удавалось, иногда нет.

В какой-то момент хупак снова зашатался в гнезде. Кендер поспешно подтянул проволоку и только после этого возобновил подъём.

— Ещё немного! — крикнул он.

— Ты это уже говорил!

— А теперь ещё меньше!

— Реоркс, дай мне терпения!

Солнце клонилось к закату, когда Флинт наконец смог дотянуться здоровой рукой до края колодца.

— Хватайся! — крикнул Тас.

— Я и хватаюсь!

Гном вцепился в каменный бортик. Тассельхоф ещё немного повернул ворот, затем дождался, пока стопор надёжно войдёт между зубьями колеса. Проверив, держится ли ось, он отпустил хупак и бросился к другу.

Подойти вплотную к обвалившейся горловине кендер не рискнул. Он лёг на живот на уцелевшей плите, ухватился за верёвку над узлом и потянул.

Флинт застонал, но сумел упереться здоровой ногой в стену. Ещё одно усилие — и его грудь оказалась над краем. Гном вцепился в камень локтем здоровой руки, перевалился через бортик и рухнул на траву.

Тас упал рядом.

Оба долго лежали молча.

Гном тяжело дышал, глядя в небо. Кендер, раскинув руки, разглядывал облака, плывущие над развалинами. Одно из них удивительно походило на большого белого гуся.

— Флинт, — сказал он наконец.

— Что?

— Ты когда-нибудь видел гуся с тремя головами?

— Нет.

— А я вот сейчас почти вижу. Только третья голова у него почему-то похожа на твою.

Флинт повернул голову.

Тассельхоф был весь в грязи. На щеке красовалась царапина, волосы торчали во все стороны, а одна штанина оказалась разорвана от колена до сапога. Правую ладонь кендер бережно прижимал к груди.

Гном приподнялся на локте.

— Покажи руку.

— Зачем?

— Покажи, говорю!

Тас протянул ладонь. Кожа была содрана, на пальцах виднелись кровавые полосы от верёвки.

Флинт осторожно взял его за запястье.

— Больно?

— Немного. Зато теперь я знаю, почему верёвки делают толстыми. Тонкие ужасно неудобно держать.

Гном тяжело вздохнул. Взглянул на старый ворот, на искривлённый хупак, на деревянного конька, торчавшего из крепления.

— Ты мог свалиться следом.

— Мог, — согласился Тас. — Но тогда кто бы тебя вытащил?

Флинт притянул к себе кендера и крепко обнял здоровой рукой. Тас удивлённо пискнул. Ушибленное плечо тут же отозвалось болью, но гном только поморщился.

Тас сидел совершенно неподвижно.

— Флинт? — осторожно спросил он. — Ты меня душишь или обнимаешь?

— Молчи, проклятый кендер.

— Хорошо.

Тас помолчал.

— А долго?

Гном фыркнул и отпустил его.

Флинт вытянул больную ногу, а Тас принялся разглядывать содранные ладони. Между плитами возле колодца что-то блеснуло.

Карты по-прежнему валялись вокруг ворота. Между ними поблёскивали золотые монеты и несколько маленьких слитков.

— Ой! Флинт, смотри! Они остались!

Гном поднял голову.

На плитах сверкало золото. Рядом лежал дверной запор, о котором он ещё утром не мог перестать думать.

Флинт посмотрел на всё это, потёр больное плечо и снова откинулся на траву.

— Ну и пусть.

Тас удивлённо заморгал.

— Совсем не интересно?

— Я сказал — пусть лежат.

Кендер всё-таки поднялся и подошёл поближе. Ему хотелось узнать, что стало с ослом, который так и не нашёл ведро.

Однако стоило Тасу коснуться первой карты, как та рассыпалась у него в пальцах серой пылью.

Он отдёрнул руку.

Вторая карточка побледнела, её изображение дрогнуло и исчезло. Затем поблекли остальные. По серебристой обрезке пробежали трещины, края начали крошиться. Золотые монеты одна за другой сделались прозрачными, и вскоре от россыпи не осталось ничего.

Слитки исчезли последними.

Тас провёл ладонью по камню. На нём лежали лишь сухие листья, песок и маленький ржавый гвоздь, должно быть выпавший из старого ворота.

— Всё пропало, — сообщил он Флинту.

Гном не ответил.

Тас вернулся к нему и сел рядом.

— Жалко осла, — сказал кендер после долгого размышления. — Он ведь так и остался без ведра.

Флинт фыркнул, но тут же расхохотался так, что схватился за ушибленное плечо. Тас довольно заулыбался.

— Ты совсем спятил, — выговорил Флинт, наконец переводя дыхание. — Я чуть не утонул, мы потеряли волшебную колоду, а ты жалеешь нарисованного осла!

— Но ведь тебе тоже было жалко свои инструменты, — заметил Тас. — А они даже не умели двигать ушами.

Флинт уже собрался огрызнуться, однако лишь покачал головой.

— И то верно.

Флинт попытался подняться, но его так затрясло от холода, что пришлось снова сесть. Тас принёс из развалин охапку сухих веток, и вскоре рядом с колодцем запылал небольшой костёр. Гном снял мокрый плащ и протянул к огню окоченевшие руки. Когда его перестало знобить, друзья начали собираться в дорогу.

Тас отстегнул от пояса пустой кошель и протянул Флинту. Гном повертел в руках оборванную завязку и убрал кошель за пояс. Затем кендер вернулся к вороту, размотал проволоку, снял железные кольца и с усилием вытащил хупак из гнезда. Посох слегка погнулся, но уцелел.

Выбираться из развалин пришлось медленно. Флинт прихрамывал, и Тас настоял, чтобы тот опирался на хупак.

Перед уходом Тас подобрал топор, оставшийся возле обрушенной плиты, и протянул Флинту. Гном взял оружие, повертел его в руках и помрачнел.

— Тас, насчёт того, что я за тобой гнался…

— Ничего, Флинт. Я ведь тоже бежал довольно быстро.

— Я ещё и топор выхватил, — тихо сказал гном.

— А потом уронил, — напомнил Тас. — Очень кстати, между прочим. С ним ты был бы ещё тяжелее.

Флинт хотел что-то ответить, но лишь покачал головой и убрал топор за пояс.

Несколько раз гном пытался идти самостоятельно, но Тас неизменно подставлял плечо.

— Я ещё способен передвигаться без посторонней помощи! — ворчал Флинт.

— Конечно способен. Просто мне неудобно идти рядом с человеком, который всё время хромает.

— Я не человек!

— Ну вот, видишь? Ты уже совсем оправился.

Они добрались до старой дороги, когда солнце почти скрылось за деревьями. Над развалинами ещё кружились ласточки.

Тас остановился возле того самого молодого деревца, которое утром показывал Флинту. Теперь его листья тихонько шевелились на вечернем ветру.

— Помнишь, я говорил, что здесь кто-то строит новый дом?

— Помню.

— Оно всё ещё старается.

Гном посмотрел на деревце. Тонкий ствол пробивался сквозь трещину в старой мраморной ступени. Корни уже раздвинули камень, и тот раскололся почти надвое.

— Через несколько лет совсем развалит ступень, — заметил Флинт.

— Наверное.

— Эльфы, должно быть, долго её вырезали.

— Наверное.

Флинт поглядел на друга. Тас стоял, задрав голову, и не сводил восторженных глаз с молодого деревца.

Гном хмыкнул.

— Крепко устроилось, — признал он.

Тас просиял.

— Вот! А ты утром даже смотреть не хотел!

— Утром у меня были другие заботы.

— Знаю. Ты считал карты.

Флинт поморщился.

По дороге Флинт достал из пустого кошеля остатки оборванной завязки, разрезал ножом упрямый узел и сунул ремешок в карман. Кендер незаметно улыбнулся.

* * *

Темнело. За холмами загорались первые огоньки. Где-то там находился замок, к которому они шли уже второй день. Управляющий, наверное, уже перестал ждать двух странников, обещавших открыть старый сундук.

Тас припомнил об этом лишь сейчас.

— Флинт! А ведь мы совсем забыли про замок!

— Ничего мы не забыли. Завтра доберёмся.

— А сундук?

— Что сундук?

— Он же заперт.

— Ну и пусть ждёт.

— А если там сокровища?

Гном остановился.

Тассельхоф посмотрел на него с самым невинным видом.

Флинт медленно поднял палец.

— Только попробуй…

Кендер расхохотался и бросился вперёд по дороге.

— Не бойся, Флинт! Я просто спросил!

— Тассельхоф! Вернись немедленно! Ты даже не знаешь, куда идти!

— Зато теперь у нас есть целая ночь, чтобы это выяснить!

Флинт закатил глаза и поспешил следом, опираясь на погнутый хупак. Нога всё ещё болела, плащ был разорван, а спина ныла после нескольких часов проведённых в ледяной воде.

— При первой же возможности отправлю тебя домой! — пригрозил он.

— В мешке? — радостно уточнил Тас.

— В самом большом, какой найду!

— А можно я сам его выберу?

Флинт застонал.

У небольшого ручья кендер остановился и задумчиво посмотрел на воду.

— Слушай, Флинт, а ведь если бы ты упал не в колодец, а в этот ручей, мне было бы гораздо проще тебя вытащить.

Гном медленно повернул голову.

— Тас…

— Что?

— Замолчи.

Кендер послушно кивнул.

Но уже через несколько шагов не выдержал:

— А знаешь, у меня в мешочке ещё остался обрезок верёвки. Совсем маленький. Я сначала подумал, что он ни на что не годится, а потом вспомнил, как однажды видел гнома, который вязал узлы…

— ТАССЕЛЬХОФ!