Дети Равнин | Children of the Plains (джен)

Солнце ещё невысоко поднялось над горизонтом, а жара уже становилась невыносимой. Ночные обитатели равнин попрятались по норам, логовам и гнёздам, спасаясь от слепящего света и предстоящего ещё более страшного зноя. Небольшие стада оленей, успевшие пощипать траву, пока та блестела от росы, сбились в тесные группы под редкими деревьями, заняв всю доступную тень. Даже обезумевшая от жары пантера не смогла бы выгнать их из этих скудных укрытий. Чем выше поднималось солнце, тем меньше оставалось в саванне живых существ, способных двигаться под его палящими лучами. В конце концов продолжали свой путь лишь мухи да люди. Ни те ни другие не могли позволить себе бездельничать, пока ещё оставалась надежда раздобыть пищу.

Пятеро худощавых, загорелых людей в лёгкой одежде из оленьей кожи молча шли цепочкой через пустынную саванну. Они держались на значительном расстоянии друг от друга, чтобы охватить как можно больше земли, и внимательно прочёсывали траву по обе стороны пути — взглядами, древками копий и палками. Любое живое существо, которое удастся обнаружить, могло стать добычей.

Впереди шёл Ото, отец троих детей. Он прожил на равнинах тридцать восемь сезонов, и лицо его покрывали глубокие морщины, напоминавшие трещины на дне озера, высохшего в засушливую пору. Светло-каштановые волосы так поредели, что сквозь них просвечивала кожа головы, загоревшая до того же тёмного оттенка, что и всё тело. В бороде появились седые пряди. По меркам жителей равнин Ото уже считался стариком, однако глаза его оставались зоркими, а охотничье чутьё вошло в легенды.

В десяти шагах позади шёл Амеро, старший сын Ото. Ему исполнилось тринадцать лет, но подбородок ещё не знал бороды, а голос по-прежнему звучал по-детски звонко. Амеро пока не считался мужчиной, поэтому обычай запрещал ему носить мужское оружие. Вместо копья он пользовался длинной гибкой жердью, которой удобно было обследовать кроличьи норы и накалывать жирных лягушек. Под кожаной одеждой мальчик обливался потом. Он с удовольствием разделся бы до набедренной повязки, но вокруг росли колючие кустарники и трава с острыми, как ножи, листьями. Всего за час поисков пищи и те и другие могли изодрать тело до костей. Вздохнув, Амеро закинул жердь на плечи, повесил на неё руки и сосредоточился на том, чтобы не потерять отца из виду.

Ещё на одиннадцать шагов позади шла его мать, Кинар. Она переложила малыша с одного ноющего бедра на другое. Менни, которому скоро должно было исполниться два года, рос крепким и тяжёлым мальчуганом. Он клевал носом у материнского плеча, свесив ножки и обхватив шею руками. Кинар отчаянно хотелось поставить сына на землю, но она понимала, что Менни ни за что не поспеет за быстрым шагом Ото.

Замыкала цепочку Нианки — старший ребёнок в семье и единственная оставшаяся в живых дочь. Кинар родила Ото семерых детей, и всё же им повезло. Она знала женщин, которые рожали ещё больше, но теперь не имели ни одного живого ребёнка. То, что Нианки и Амеро сумели дожить до столь зрелого возраста, свидетельствовало об охотничьем мастерстве Ото и мудрости самой Кинар, умевшей находить пищу даже в самых скудных местах.

Нианки выросла сильной девушкой. Она могла бежать полдня без остановки, взобраться на любое дерево и схватить чёрную гадюку с нагретого солнцем камня прежде, чем та успеет укусить. Но матери от её силы было мало пользы. Передавать ей малыша не имело смысла. Не успевали они пройти и десяти шагов, как Менни начинал плакать, а Нианки обычно решала эту проблему хорошим шлепком.

За тридцать одно лето Кинар накопила немало полезных знаний и пыталась передать их дочери. Она учила Нианки, когда собирать ягоды, чтобы потом не мучиться животом, как отличать ядовитые грибы от съедобных, успокаивать боль от порезов соком мягкоязычника и добывать мёд из дикого улья, не попадаясь пчёлам под жала. Но девушка предпочитала бегать за отцом и заниматься охотой. Ото не позволял женщинам носить копья, поэтому дочь изготовила себе собственное оружие — метательный топорик с острым кремнёвым лезвием.

Нианки не замечала взглядов, которые мать время от времени бросала на неё через плечо. Всё внимание девушки было обращено на окружающую саванну. Она непрерывно высматривала добычу и следила, не грозит ли семье опасность.

После зимы земля ещё оставалась сухой. Между пучками травы проглядывала твёрдая красная глина. Последний дождь прошёл три дня назад — короткий ливень, сопровождавшийся частыми молниями. Вода успела размягчить лишь верхний слой почвы, который быстро высох. То здесь, то там Нианки замечала отпечатки лап и копыт животных, пересекавших тропу, пока глина была влажной. Вот следы кролика, оленя, широкие плоские отпечатки молодого медведя. Множество круглых углублений указывало, что здесь прошёл отряд кентавров. Ото неплохо ладил с кентаврами, но всегда старался держаться от них подальше. Он говорил, что никогда не знаешь, чего от них ждать и что им взбредёт в голову. Дикие создания, совсем не похожие на людей.

Рядом с оленьими следами Нианки заметила ещё одну цепочку отпечатков. Они были меньше и отличались необычной формой. Девушка опустилась на одно колено, чтобы рассмотреть их получше.

Длинные и узкие, с короткой подушечкой и странно вытянутыми пальцами. Нианки провела по засохшему отпечатку пальцем, затем поднесла его к носу. Она уловила слабый, резкий запах, напоминавший гнилое мясо. Здесь прошёл хищник.

Справа из кустарника бесшумно появился Ото.

— Почему остановилась? — спросил он, поставив копьё тупым концом на правую ступню.

Так он делал всю жизнь. На ступне даже образовалась мозоль с углублением, в которое древко входило, словно в гнездо.

Нианки указала на следы.

— Я не знаю такого зверя, Ото.

— А что можешь о нём сказать?

Нианки нахмурилась так сильно, что брови сошлись над переносицей.

— От него пахнет мертвечиной. Думаю, это охотник.

— А не падальщик?

— Он преследовал живого оленя. — Девушка провела рукой вдоль другой цепочки следов. — Одинокого самца. Думаю, зверь отбил его от стада.

Ото опустился на колено и принялся изучать отпечатки намётанным глазом.

— Да. Олень бежал, но не во всю силу. За ним гнался один зверь. Подгонял его…

Ото поднял загорелое лицо к южному горизонту. Вдалеке возвышалась самая высокая груда камней на всей окрестной равнине. Среди нагромождённых валунов хватило бы расщелин, чтобы укрыть сотню волков.

— Засада, — сказал Ото.

— Целая стая?

Отец кивнул.

— Ты раньше видел, чтобы звери так охотились?

— Нет. Только люди.

Кинар и Амеро заметили, что что-то неладно, и вернулись к Ото с Нианки. Малыш зашевелился и принялся капризничать. Кинар ласково покачивала его на руках, издавая тихие успокаивающие звуки.

— Что случилось? — спросил Амеро.

— Мы нашли следы незнакомых Ото зверей. Они охотятся стаей.

Амеро нервно оглядел кусты.

— Они ещё где-то поблизости?

Ото поднялся.

— Олени улеглись на дневной отдых. Если бы рядом рыскала стая хищников, они бы этого не сделали.

Нианки тоже встала.

— Нужно возвращаться, — решительно объявила она.

Ото скрестил руки на груди.

— Мы уже ушли с места ночёвки. Дичь разбежалась, а Кинар собрала там всё съедобное. Вернёмся — останемся голодными.

— Мне это не нравится, — сказала Нианки.

— Мне тоже, — встревоженно добавила Кинар.

Мать с дочерью редко соглашались друг с другом, и внезапное единодушие заставило Амеро почувствовать себя неуютно. Он нерешительно переступил с ноги на ногу.

— Может, всё-таки вернёмся? — осторожно предложил он.

— Не тебе решать, куда идти на охоту, — сурово ответил Ото.

Его тёмные глаза поочерёдно остановились на каждом из них.

— Пойдём дальше. Вернуться — значит остаться голодными.

— А идти дальше — значит рисковать жизнью! — упрямо возразила Нианки, топнув ногой.

Кинар крепче прижала малыша к груди и отступила подальше от дочери. Ото и Нианки уже ссорились прежде, причём из-за куда меньших пустяков.

Но на этот раз Ото неожиданно предпочёл разговор кулакам.

— Ни одна стая не нападёт на целую семью. Нас слишком много, и мы слишком умны. Эти звери, кто бы они ни были, такие же охотники, как и мы. Им нужна лёгкая добыча. Они отбивают от стада глупых самцов или слабых детёнышей. На сильных не охотятся.

Амеро изумлённо смотрел на отца. Никогда прежде он не слышал, чтобы тот произнёс столько слов за один раз. Переводя взгляд с Ото на непокорную сестру, мальчик внезапно заметил, что Нианки уже сравнялась с отцом ростом. Рядом с ней Ото походил на старое, узловатое дерево, которое пригибается под порывами надвигающейся бури. Амеро задумался, не пришла ли отцу та же мысль, что и ему. Если Ото сейчас осмелится ударить Нианки, она вполне может ответить. И её удары, пожалуй, причинят ему больше боли, чем его кулаки — ей.

Менни громко рыгнул и заплакал, нарушив неловкое молчание. Ото передал копьё Нианки и взял сына из рук Кинар. Он держал малыша перед собой на вытянутых руках, покрытых шрамами и грубыми мозолями.

— Последний мой ребёнок, — произнёс он странным, глухим голосом. — Я отдаю тебе свою защиту.

Ото усадил мальчика на бедро, а свободной рукой поднял тёмный сморщенный предмет, висевший у него на шее на кожаном ремешке. Это была высушенная лапа пантеры, чёрная, как безлунное небо. Много сезонов назад хищница прокралась в их лагерь и убила первенца Ото, мальчика по имени Ибани, пока тот спал. Ото настиг и убил зверя после невероятной погони, продолжавшейся сорок дней. С тех пор дух пантеры был привязан к охотнику, повиновался его воле и оберегал от зла.

Ото завязал на ремешке узел, укоротив его, и повесил талисман на шею Менни. Лицо Кинар просияло от счастья. Она забрала сына и крепко прижала к себе, больше не обращая внимания на его рост и тяжесть.

Нианки прошла мимо родителей и направилась к месту следующей ночёвки. Амеро двинулся следом, но остановился, услышав резкий окрик отца.

— Копьё.

Нианки взвесила оружие в руке и бросила его отцу сбоку. Ото без труда поймал копьё одной рукой.

— Я пойду впереди и проложу путь, — объявила Нианки. — Идёмте.

Амеро молча смотрел, как сестра удаляется. Ото подождал, пока она отойдёт на положенные обычаем десять шагов, и только тогда продолжил путь. Следом за ним пошла Кинар с малышом, а Амеро досталось место в самом хвосте.

Мальчик оглянулся на загадочные следы. От них почти ничего не осталось: глина потрескалась под пяткой Ото. Свежий ветерок зашевелил высокую траву, и вместе с ним послышались вздохи духов. Амеро моргнул. Неужели это дух пантеры проходил поблизости, разыскивая того, кого теперь должен защищать?

Он повернулся и поспешил за семьёй, волоча по пыли конец длинной жерди.

* * *

Дичи в высокогорной саванне в тот день попадалось совсем мало. Даже кролики почти исчезли, словно впереди по тропе прошли другие охотники. Кинар отыскала немного дикого лука и горсть липких клубневидных корней. Лук оказался горьким, а клубни — чересчур сладкими, так что полуденная трапеза вышла скудной и невкусной. Ото быстро покончил с едой и вновь занял место впереди. Нианки отступила назад.

Когда они приблизились к ручью Мшистая Спина, шедший впереди Ото внезапно сделал резкий рубящий жест вниз, означавший: «Укрыться!» Все беззвучно припали к земле. Даже малыш не издал ни звука.

Нианки оставила мать с братьями под прикрытием низких кустов и поползла по пологому склону к месту, где неподвижно лежал Ото. Добравшись на животе до гребня холма, она наконец увидела причину тревоги. Саванна больше не была пустынной. На берегу ручья сидели на корточках два человека.

Они, по-видимому, были чем-то взволнованы и то и дело указывали на воду. Переменчивый ветер доносил до Нианки лишь обрывки их голосов, но ни одного слова она разобрать не могла.

— Что там?

Нианки вздрогнула, когда слева, чуть ниже её плеча, раздался шёпот Амеро. Она мгновенно замерла: оба незнакомца поднялись на ноги и посмотрели в их сторону.

Амеро ахнул, разглядев пришельцев. Нианки протянула левую руку и больно ущипнула брата, приказывая молчать. К счастью, незнакомцы, похоже, их не заметили и снова принялись осматривать ручей. После долгого разговора, сопровождавшегося оживлёнными жестами, они покачали головами, перешли на другой берег и направились прочь от укрывшихся жителей равнин.

Ото дождался, пока оба не отойдут достаточно далеко, и поднялся. Нианки с Амеро последовали его примеру.

— Кто это был? — взволнованно спросил Амеро, когда они вернулись к Кинар и малышу. — Вы видели их лица? Они же чёрные! Чёрные, как ночное небо!

Он прикоснулся к собственной коже, потемневшей до коричневого оттенка под палящим солнцем, и повторил:

— Чёрные, как ночное небо!

— Зачем ты оставил мать с ребёнком? — потребовал ответа Ото.

При виде отцовского гнева весь восторг Амеро мгновенно угас. Он опустил голову и промолчал, прекрасно понимая, что не сумеет придумать объяснения, которое удовлетворило бы Ото.

Нианки покачала головой, досадуя на глупость брата. Ему не следовало оставлять Кинар. Из-за его шёпота незнакомцы едва не обнаружили их укрытие. Амеро вечно задавал вопросы, стремился всё узнать и понять. Ему недостаточно было делать что-то лишь потому, что так велено, или потому, что все поступали подобным образом с незапамятных времён. Он непременно хотел знать почему. Отцу эта черта сына совсем не нравилась.

Ото по-прежнему сердито смотрел на старшего сына. Нианки решила отвлечь его.

— Ты раньше видел таких людей?

Ото в последний раз покачал головой и повернулся к ручью.

— Нет, — коротко бросил он.

— Тогда зачем мы прятались? — спросила Нианки ему вслед. — Может, они знали, где искать дичь. Мы могли бы расспросить их и о тех странных следах, которые нашли утром.

Ото ничего не ответил и продолжил идти. Нианки с досадой покачала головой.

— Ото мудр.

Нианки обернулась к матери.

Кинар добавила:

— Благодаря его осторожности мы до сих пор живы.

— Но их было всего двое.

Кинар прищёлкнула языком в своей ужасно раздражающей манере, повыше перехватила Менни на бедре и отправилась вслед за мужем.

Амеро тем временем вернулся на вершину невысокого холма и смотрел туда, куда ушли двое незнакомцев. Подойдя ближе, Нианки отвесила ему подзатыльник.

— Дурачок, — сказала она без злобы.

Мальчик не обратил внимания на удар и продолжал вглядываться вдаль.

— Кто бы мог подумать, что бывают такие люди? — произнёс он. — Кожа у них чёрная, как ночное небо. Так странно.

Волосы Амеро, как и у Нианки, были светло-каштановыми, прямыми, словно древко копья, и доходили до середины спины. Оба стягивали их кожаным ремешком. А у незнакомцев волосы были короткими и завивались такими тугими кудряшками, что даже ветер не мог их растрепать.

— Интересно…

— Хватит, — приказала Нианки.

Когда Амеро начинал фразу с этого слова, никто не мог предугадать, куда заведут его размышления и сколько времени на них уйдёт. Она грубовато толкнула брата.

— Перестань мечтать и шевели ногами. Я пить хочу.

К несчастью, когда они догнали родителей с Менни, выяснилось, что ручей загрязнён. Оба берега были изрыты множеством следов — тех самых длинных и узких отпечатков, которые они обнаружили утром.

В воде лежала растерзанная туша благородного оленя. Морда, с которой была содрана вся плоть, смотрела прямо в небо. Когда на раздутую шкуру легла тень Ото, над ней поднялись тучи мух. Судя по запаху, олень погиб несколько дней назад. Амеро отшатнулся от невыносимой вони и сорвал зелёный стебель травы, чтобы прикрыть им нос. По просьбе матери он сорвал ещё один и для неё.

— Наверное, вот из-за чего так волновались те незнакомцы, — сказала Нианки. — Неудивительно, что они не стали пить. Никогда не видела, чтобы звери так пачкали ручей. Зачем им это?

Ото нахмурился.

— Метят территорию. Это значит: «Всем остальным держаться подальше».

— Хорошее предупреждение. Стоит прислушаться.

Вместо ответа Ото перешёл ручей примерно в двадцати шагах выше оленьей туши. Остальным пришлось неохотно последовать за ним. Обычно вода здесь была холодной, но за долгий жаркий день успела нагреться и теперь казалась чуть тёплой. И всё же пить её было приятно.

Восточный берег оказался таким же бедным на дичь, как и западный. Даже птицы покинули равнину. Неудачная охота, затянувшееся молчание и пустынные просторы действовали на нервы. Сами того не замечая, путники начали держаться ближе друг к другу, постепенно сокращая расстояние между собой.

Солнце уже прошло половину пути к закату, когда на горизонте впервые показались дымчато-синие горные вершины. Они напоминали грозовые тучи, громоздившиеся на востоке, и находились гораздо дальше, чем казалось.

Настала очередь Амеро идти впереди и прокладывать путь. Он уступал Нианки в скорости, а отцу — в выносливости, поэтому двигался почти прогулочным шагом. Мальчик осторожно пробирался сквозь траву, широко размахивая жердью, чтобы обнаруживать норы сусликов и вспугивать гадюк. В животе громко урчало. Амеро сорвал травинку и принялся жевать её, пытаясь хоть немного заглушить голод. Помогало плохо.

Йе-йе-йе.

Он замер как вкопанный, выронив жердь. Тишина стояла так долго, что далёкий крик прозвучал словно гром. Амеро знал все песни, вопли и голоса обитателей равнины. Но такого звука никогда прежде не слышал.

На плечо легла чья-то рука. Мальчик испуганно подскочил. Когда Ото хотел, он умел двигаться бесшумно, словно туман.

— Слышал? — прошептал отец ему на ухо.

Амеро кивнул.

— Стой, — прошипел Ото и сделал знак за спиной.

Нианки бесшумно скользнула вправо, скрываясь в залитой солнцем траве.

Кинар с малышом стояла совсем рядом за спиной Амеро. Менни уже понимал, что нужно молчать. Он уткнулся лицом в материнскую шею и грязными пальчиками крепко сжал пантерий талисман.

Йе-йе-йе.

Примерно в сотне шагов впереди росла небольшая рощица низкорослых вязов. Странные тявкающие крики доносились оттуда.

Ото пригнулся и начал обходить рощицу слева, держа копьё наготове. Не успел он пройти и дюжины шагов, как уловил кислый запах плотоядных зверей. Близко, может, в пятидесяти шагах. И источник запаха перемещался… вправо. Старый охотник покосился туда, где должна была находиться Нианки. Её ещё можно было различить среди сухих зарослей. Девушка шла во весь рост.

Нианки ничего не чуяла. Ветер обдувал её правую щёку, унося запахи в сторону Амеро и Ото. Она сняла кожаную петлю с запястья, чтобы при необходимости метнуть топорик.

Впереди среди травы мелькнуло что-то серое, почти сливаясь с выцветшей зеленью сухих стеблей. Нианки подняла топорик и замерла в ожидании.

Йе-йе-йе.

Близко. Совсем близко! Не выдержав, девушка бросилась вперёд с поднятым оружием. Она добралась до участка вытоптанной травы, от которого влево уходила заметная тропа. На острых стеблях застряли клочки длинной серой шерсти. Нианки сорвала несколько волосков и понюхала. Не волк. Не кошка. Тогда кто?

Ото тоже услышал движение. Упершись левой ногой в землю, он метнул копьё в цель, которую скорее почувствовал, чем увидел. Острый кремнёвый наконечник ударил во что-то и глубоко вошёл в тело. Древко принялось описывать мелкие круги. Значит, добыча ещё дышала.

Ото бросился вперёд, выхватывая обсидиановый нож. Раздвинув заросли, он увидел косматую бурую шкуру и два крепких жёлтых клыка. Дикий кабан? Неужели он пронзил свинью?

Когда Ото убивал огромную пантеру, руки и ноги казались ему тяжёлыми и неповоротливыми, словно приходилось двигаться по пояс в грязи. Иногда на охоте случалось подобное. Дух зверя мог наложить на охотника чары, чтобы спастись от смертельного удара или сбить его прицел. Теперь, поняв, что убил всего лишь кабана, Ото вновь ощутил ту же странную медлительность. И тогда заметил следы зубов на морде и горле свиньи.

Кабана специально вытащили перед ним, чтобы отвлечь внимание. Он потратил копьё на приманку.

Ногу пронзила жгучая боль. Оцепенение Ото мгновенно исчезло, стоило ему увидеть, как по икре струится собственная кровь. Обернувшись через плечо, он успел разглядеть крупного серого зверя, отдалённо напоминавшего волка. Тот мёртвой хваткой вцепился в правую ногу. Ото яростно взревел и потянулся к копью. Но прежде чем пальцы успели сомкнуться на гладком деревянном древке, из травы вылетело ещё одно серое тело и вцепилось в запястье. Охотника рывком сбило с ног, и он рухнул лицом в траву. Острые клыки сомкнулись на другой руке. Звери потащили его прочь, и корни с камнями раздирали ему лицо.

Крик Ото заставил Нианки броситься бегом. Она рванулась сквозь траву к отцу. Воздух наполнил горячий запах свежей крови. Со всех сторон раздавалось «йе-йе-йе», вырывавшееся из глоток доброго десятка, а то и большего числа зверей. Четвероногие тела проносились справа и слева. Нианки развернулась и опустила топорик на заднюю часть одного из бегущих животных. Зверь взвизгнул и рухнул в траву. Девушка по инерции пронеслась мимо и едва успела отпрыгнуть от щёлкнувших челюстей.

— Йиии! Йиии! — завыло раненое создание.

Разинув длинную пасть, зверь обнажил крупные острые зубы и чёрный язык.

Вот это укуси!

Нианки резко развернулась и метнула топорик в голову чудовища. Послышался треск раскалывающейся кости, и вой оборвался.

Осматривать убитого зверя было некогда. Нианки побежала туда, откуда донёсся последний крик отца. В траве лежал мёртвый кабан с торчавшим из тела копьём Ото. Вокруг всё было примято и забрызгано кровью. По следам можно было понять, что отсюда утащили что-то тяжёлое.

Раздался новый крик. Кинар! Стая вернулась!

Нианки выдернула копьё из кабаньей туши и бросилась к матери. Перед ней открылась страшная картина. Кинар и Амеро стояли спина к спине, а Менни был крепко прижат к груди матери. Амеро отчаянно размахивал своей хлипкой жердью, сдерживая пятерых косматых серых чудовищ. Звери напоминали волков: четыре лапы, длинные собачьи морды, торчащие уши и пушистые хвосты. Но в их телах было что-то чуждое. Плечи были необычайно широкими и мускулистыми, передние лапы — чересчур длинными, а все четыре конечности цеплялись за землю почти как руки.

— Нианки! Помоги! — закричал Амеро.

Один из зверей ухватил его жердь зубами. Тут же подскочили ещё двое, вцепились в неё и вырвали из рук мальчика.

Нианки пронзила ближайшее чудовище копьём прямо в горло. Оно закричало совсем по-человечески и принялось кататься по пыли, судорожно дёргая лапами. Другой зверь попытался схватить древко челюстями, но удар топорика быстро заставил его отказаться от этой затеи.

— Надо бежать! — выдохнула Нианки.

— Куда?! — пронзительно закричала мать.

Единственным возможным укрытием поблизости оставалась рощица вязов.

— К деревьям! И молитесь всем духам, чтобы эти твари не умели лазать!

Амеро подтолкнул мать вперёд и прикрыл её со спины. Нианки прокладывала дорогу через окружавшую их стаю, нанося выпады окровавленным наконечником копья. Несколько страшных мгновений звери не желали отступать. Затем без всякого предупреждения они исчезли в нетронутой высокой траве. Тяжело дыша, Нианки погнала семью дальше.

— Скорее! Они не ушли, просто собираются для нового нападения!

— Дай мне малыша, — сказал Амеро матери и забрал у неё Менни.

Мальчик яростно заплакал.

— С ним я побегу быстрее тебя.

По лицу Кинар текли слёзы, но она согласилась. До вязовой рощицы оставалось шестьдесят шагов. Забыв о натёртых ступнях и пустом желудке, женщина помчалась изо всех сил. Несмотря на слова Амеро, вскоре она далеко обогнала сына. Он окликнул мать, предупреждая, чтобы та не убегала слишком далеко. Кинар остановилась, обернулась, собираясь ответить, и в тот же миг два серых хищника набросились на неё, один вцепившись в колени, другой — в шею. Мгновение спустя она исчезла, утащенная в заросли.

— Мама! Мама! — закричал Амеро.

Менни подхватил его крик.

С трудом переставляя ноги, старший брат побежал к месту, где только что стояла мать. Перед ним возник ещё один зверь. Амеро отшатнулся и отвернулся, прикрывая собой Менни. Но вместо острых клыков он почувствовал, как вдоль рёбер скользнуло древко отцовского копья. Нианки пронзила прыгнувшее чудовище.

— Мама! — выдохнул Амеро, широко раскрыв глаза от ужаса.

— Знаю, — мрачно ответила Нианки. — Отнеси Менни к деревьям. Скорее!

Первый вяз, до которого добежал Амеро, оказался всего лишь тонким саженцем, не способным выдержать даже вес малыша, не говоря уже о нём самом. В нескольких ярдах росло дерево покрупнее. Позади раздавался вой хищников, и страх придал Амеро сил. Прижимая Менни к груди, он подпрыгнул, ухватился за ствол и подтянулся к нижней ветке. Та затрещала под тяжестью. Амеро прижал Менни к стволу и приказал:

— Держись здесь! Крепко держись!

— Мама! Мама! — рыдал малыш, но продолжал цепляться за дерево.

Надломленная ветка окончательно обломилась под Амеро, и он соскользнул на землю. Шершавая кора ободрала ладони и колени. Менни остался висеть выше, обхватив ствол руками и ногами. Если только стая не умела лазать по деревьям или высоко прыгать, пока он был в безопасности.

Амеро обернулся и увидел, как Нианки сражается с тремя чудовищами. Они окружили её и теперь по очереди бросались вперёд, пытаясь вцепиться зубами. Девушка раздробила одному череп топориком, но при этом выпустила оружие из рук. Появился четвёртый зверь и прыгнул ей на незащищённую спину. Нианки рухнула, а копьё Ото отлетело в сторону.

— Нианки!

Амеро сделал шаг к сестре, но путь ему тут же преградили два зверя. Чёрные губы хищников поднялись, обнажая зубы, а из разинутых пастей капала слюна с прожилками крови. Безоружный Амеро попятился. До ближайшего свободного дерева позади оставалось добрых двадцать шагов. Если он повернётся спиной, чудовища настигнут его прежде, чем удастся добежать.

— Ха! — крикнул он, топнув ногой. — Прочь! Убирайтесь!

Ближайший зверь остановился и издал своё «йе-йе». Амеро пришла совершенно безумная мысль: тварь смеётся над ним! Он поднял камень и многозначительно взвесил его на ладони. Оба хищника разошлись в стороны. Амеро с изумлением понял, что они стараются затруднить ему бросок. Что же это за звери, если обладают такой хитростью?

— Ха! — снова крикнул он и сделал вид, что бросает камень.

Ближайший хищник отпрыгнул. Когда тот оказался подальше, Амеро изо всех сил швырнул камень во второго. Камень угодил чудовищу прямо в нос, и мальчик бросился бежать.

Он старался не слышать, как позади шелестит трава под длинными серыми лапами. Амеро бежал быстрее, чем когда-либо в жизни, едва касаясь земли пальцами ног. Впереди росло крепкое, искривлённое дерево со стволом толщиной почти с его талию. Низкая ветка так и манила ухватиться за неё. Осталось пять шагов. За спиной уже чувствовалось горячее дыхание и отвратительная вонь из пастей хищников. Четыре шага. Что-то коснулось ноги, прикрытой оленьей кожей, и Амеро прибавил скорости, какой прежде в себе и не подозревал. Три шага. Когти полоснули по правой ноге, разрывая кожаные штанины, и попытались схватить голую пятку. Амеро вырвался ударом ноги и приготовился прыгнуть. Один шаг. Он бросился к ветке и вцепился в неё обеими руками. Лапы с острыми хватательными пальцами потянулись к его болтающимся ногам. Амеро резко подбросил ступни и обхватил ими дерево. Последним отчаянным усилием он перевалился на крепкую ветку, находившуюся менее чем в двух шагах над землёй.

Тяжело дыша, двое хищников кружили под деревом, ожидая, не сорвётся ли мальчик вниз. Но он держался крепко, и вскоре звери потрусили прочь, вывалив языки, порозовевшие от глиняной пыли. Амеро слышал, как с другого дерева хнычет Менни, однако не мог разглядеть малыша за ветвями и стволами. Когда дыхание наконец выровнялось, он забрался повыше и принялся искать глазами мать, Ото или Нианки. Воздух оставался неподвижным. Вокруг виднелась одна лишь трава.

* * *

Сброшенная на землю Нианки всё же сумела подтянуть ноги под себя. В левом предплечье вспыхнула страшная боль: челюсти одного из зверей сомкнулись на её руке. Но мучение мгновенно сменилось яростью. Вместо того чтобы пытаться разжать пасть чудовища, девушка решила причинить ему как можно больше вреда. За несколько мгновений она выцарапала ему глаза и несколько раз изо всех сил ударила ногой по рёбрам. Хватка ослабла, и только тогда Нианки принялась за челюсти. Она раздвигала длинные жёлтые клыки всё шире, пока челюсть зверя не хрустнула и не сломалась. Закричав во всё горло, Нианки схватила чудовище за задние лапы и раскрутила его над собой. Затем разжала руки, и обмякшее тело улетело в высокую траву.

Из глубоких ран на руке непрерывно сочилась кровь. Нианки крепко прижала повреждённую конечность к груди и бросилась в кустарник. Она понимала, что не сумеет убежать от всей стаи, но нескольких зверей уже убила, а другие отправились преследовать Амеро с малышом. Если осталось всего одно или два чудовища, возможно, она ещё сможет с ними справиться.

Перед глазами всё расплывалось. Пульсирующая боль в руке становилась всё сильнее и распространялась дальше. Спотыкаясь от изнеможения, Нианки спустилась по небольшому склону в неглубокую ложбину. В сезон дождей здесь, у подножия холма, протекал быстрый ручей. Сейчас русло наверняка пересохло, но там, где бывает вода, должны быть камни. А именно они Нианки и были нужны.

Она налетела на тонкий ствол плакучей ивы и повисла на нём, тяжело хватая ртом воздух. По обе стороны оврага слышался треск кустарника, сквозь который продирались звери. Двое? Или больше?

Нианки оттолкнулась от дерева и двинулась дальше. Мягкий песчаный берег сменился россыпью мелкой гальки. Посреди пересохшего русла возвышались несколько валунов, гладко отполированных водой. Девушка подобрала два камня величиной с кулак и, держа по одному в каждой руке, взобралась на самый большой валун. Едва она добралась до вершины, как из кустов с тявканьем выскочили звери. Их странные крики эхом разносились в неподвижном раскалённом воздухе. Чудовищ оказалось трое.

— Давайте! — закричала Нианки, с трудом втягивая воздух в измученную грудь. — У меня камней на всех хватит!

Чудовище слева прыгнуло первым. Нианки свела руки вместе и раздробила ему череп между двумя камнями. Кровь и слюна брызнули ей в лицо. Падая к ногам девушки, зверь когтями и зубами разодрал прочную оленью кожу её рубахи. Затем перевалился через край валуна и безжизненно рухнул на сухое дно ручья.

Второй хищник подкрался осторожнее и сумел вцепиться ей сзади в правое бедро. Нианки вскрикнула от боли и принялась колотить камнями по челюстям нападавшего. Каждый удар выбивал у зверя очередные зубы. Чудовище отпустило её прежде, чем девушка успела раздробить ему череп, как остальным. Нианки потеряла равновесие: поверхность валуна стала скользкой от крови. Она упала на спину. На мгновение перед глазами осталось лишь яркое голубое небо. Затем послышался стук когтей по камню, и третий зверь вцепился ей в горло.

От смерти Нианки спас ворот рубахи, украшенный бусинами из медвежьих зубов. Клыки чудовища не смогли полностью пробить плотные ряды этих украшений. Девушка подтянула колено и попыталась оттолкнуть зверя, но тот крепко вцепился в её плечи когтями, похожими на пальцы.

Нианки чувствовала, как кровь гулко стучит в висках, и понимала, что горло уже ранено. Левая рука разжалась, выпуская камень. Сил держать его больше не осталось. Собрав последние силы, девушка обрушила камень в правой руке на лоб нападавшего. Но свирепая тварь лишь крепче стиснула её шею. Клыки глубже вошли в плоть. Нианки ударила ещё раз и уже приготовилась к последней попытке, когда почувствовала, как тело зверя напряглось и задрожало.

Она разжала челюсти чудовища и позволила косматому серому телу свалиться в сторону. Попыталась подняться, но силы окончательно покинули её. Мир потемнел перед глазами, и Нианки без чувств рухнула на гладкий гранит, в растекавшуюся лужу собственной крови.