Дети Равнин | Children of the Plains (джен)

Дети Равнин

Сага о Копье — Варвары, Книга 1

Пол Томпсон, Тонья Кук

* * *

Солнце ещё невысоко поднялось над горизонтом, а жара уже становилась невыносимой. Ночные обитатели равнин попрятались по норам, логовам и гнёздам, спасаясь от слепящего света и предстоящего ещё более страшного зноя. Небольшие стада оленей, успевшие пощипать траву, пока та блестела от росы, сбились в тесные группы под редкими деревьями, заняв всю доступную тень. Даже обезумевшая от жары пантера не смогла бы выгнать их из этих скудных укрытий. Чем выше поднималось солнце, тем меньше оставалось в саванне живых существ, способных двигаться под его палящими лучами. В конце концов продолжали свой путь лишь мухи да люди. Ни те ни другие не могли позволить себе бездельничать, пока ещё оставалась надежда раздобыть пищу.

Пятеро худощавых, загорелых людей в лёгкой одежде из оленьей кожи молча шли цепочкой через пустынную саванну. Они держались на значительном расстоянии друг от друга, чтобы охватить как можно больше земли, и внимательно прочёсывали траву по обе стороны пути — взглядами, древками копий и палками. Любое живое существо, которое удастся обнаружить, могло стать добычей.

Впереди шёл Ото, отец троих детей. Он прожил на равнинах тридцать восемь сезонов, и лицо его покрывали глубокие морщины, напоминавшие трещины на дне озера, высохшего в засушливую пору. Светло-каштановые волосы так поредели, что сквозь них просвечивала кожа головы, загоревшая до того же тёмного оттенка, что и всё тело. В бороде появились седые пряди. По меркам жителей равнин Ото уже считался стариком, однако глаза его оставались зоркими, а охотничье чутьё вошло в легенды.

В десяти шагах позади шёл Амеро, старший сын Ото. Ему исполнилось тринадцать лет, но подбородок ещё не знал бороды, а голос по-прежнему звучал по-детски звонко. Амеро пока не считался мужчиной, поэтому обычай запрещал ему носить мужское оружие. Вместо копья он пользовался длинной гибкой жердью, которой удобно было обследовать кроличьи норы и накалывать жирных лягушек. Под кожаной одеждой мальчик обливался потом. Он с удовольствием разделся бы до набедренной повязки, но вокруг росли колючие кустарники и трава с острыми, как ножи, листьями. Всего за час поисков пищи и те и другие могли изодрать тело до костей. Вздохнув, Амеро закинул жердь на плечи, повесил на неё руки и сосредоточился на том, чтобы не потерять отца из виду.

Ещё на одиннадцать шагов позади шла его мать, Кинар. Она переложила малыша с одного ноющего бедра на другое. Менни, которому скоро должно было исполниться два года, рос крепким и тяжёлым мальчуганом. Он клевал носом у материнского плеча, свесив ножки и обхватив шею руками. Кинар отчаянно хотелось поставить сына на землю, но она понимала, что Менни ни за что не поспеет за быстрым шагом Ото.

Замыкала цепочку Нианки — старший ребёнок в семье и единственная оставшаяся в живых дочь. Кинар родила Ото семерых детей, и всё же им повезло. Она знала женщин, которые рожали ещё больше, но теперь не имели ни одного живого ребёнка. То, что Нианки и Амеро сумели дожить до столь зрелого возраста, свидетельствовало об охотничьем мастерстве Ото и мудрости самой Кинар, умевшей находить пищу даже в самых скудных местах.

Нианки выросла сильной девушкой. Она могла бежать полдня без остановки, взобраться на любое дерево и схватить чёрную гадюку с нагретого солнцем камня прежде, чем та успеет укусить. Но матери от её силы было мало пользы. Передавать ей малыша не имело смысла. Не успевали они пройти и десяти шагов, как Менни начинал плакать, а Нианки обычно решала эту проблему хорошим шлепком.

За тридцать одно лето Кинар накопила немало полезных знаний и пыталась передать их дочери. Она учила Нианки, когда собирать ягоды, чтобы потом не мучиться животом, как отличать ядовитые грибы от съедобных, успокаивать боль от порезов соком мягкоязычника и добывать мёд из дикого улья, не попадаясь пчёлам под жала. Но девушка предпочитала бегать за отцом и заниматься охотой. Ото не позволял женщинам носить копья, поэтому дочь изготовила себе собственное оружие — метательный топорик с острым кремнёвым лезвием.

Нианки не замечала взглядов, которые мать время от времени бросала на неё через плечо. Всё внимание девушки было обращено на окружающую саванну. Она непрерывно высматривала добычу и следила, не грозит ли семье опасность.

После зимы земля ещё оставалась сухой. Между пучками травы проглядывала твёрдая красная глина. Последний дождь прошёл три дня назад — короткий ливень, сопровождавшийся частыми молниями. Вода успела размягчить лишь верхний слой почвы, который быстро высох. То здесь, то там Нианки замечала отпечатки лап и копыт животных, пересекавших тропу, пока глина была влажной. Вот следы кролика, оленя, широкие плоские отпечатки молодого медведя. Множество круглых углублений указывало, что здесь прошёл отряд кентавров. Ото неплохо ладил с кентаврами, но всегда старался держаться от них подальше. Он говорил, что никогда не знаешь, чего от них ждать и что им взбредёт в голову. Дикие создания, совсем не похожие на людей.

Рядом с оленьими следами Нианки заметила ещё одну цепочку отпечатков. Они были меньше и отличались необычной формой. Девушка опустилась на одно колено, чтобы рассмотреть их получше.

Длинные и узкие, с короткой подушечкой и странно вытянутыми пальцами. Нианки провела по засохшему отпечатку пальцем, затем поднесла его к носу. Она уловила слабый, резкий запах, напоминавший гнилое мясо. Здесь прошёл хищник.

Справа из кустарника бесшумно появился Ото.

— Почему остановилась? — спросил он, поставив копьё тупым концом на правую ступню.

Так он делал всю жизнь. На ступне даже образовалась мозоль с углублением, в которое древко входило, словно в гнездо.

Нианки указала на следы.

— Я не знаю такого зверя, Ото.

— А что можешь о нём сказать?

Нианки нахмурилась так сильно, что брови сошлись над переносицей.

— От него пахнет мертвечиной. Думаю, это охотник.

— А не падальщик?

— Он преследовал живого оленя. — Девушка провела рукой вдоль другой цепочки следов. — Одинокого самца. Думаю, зверь отбил его от стада.

Ото опустился на колено и принялся изучать отпечатки намётанным глазом.

— Да. Олень бежал, но не во всю силу. За ним гнался один зверь. Подгонял его…

Ото поднял загорелое лицо к южному горизонту. Вдалеке возвышалась самая высокая груда камней на всей окрестной равнине. Среди нагромождённых валунов хватило бы расщелин, чтобы укрыть сотню волков.

— Засада, — сказал Ото.

— Целая стая?

Отец кивнул.

— Ты раньше видел, чтобы звери так охотились?

— Нет. Только люди.

Кинар и Амеро заметили, что что-то неладно, и вернулись к Ото с Нианки. Малыш зашевелился и принялся капризничать. Кинар ласково покачивала его на руках, издавая тихие успокаивающие звуки.

— Что случилось? — спросил Амеро.

— Мы нашли следы незнакомых Ото зверей. Они охотятся стаей.

Амеро нервно оглядел кусты.

— Они ещё где-то поблизости?

Ото поднялся.

— Олени улеглись на дневной отдых. Если бы рядом рыскала стая хищников, они бы этого не сделали.

Нианки тоже встала.

— Нужно возвращаться, — решительно объявила она.

Ото скрестил руки на груди.

— Мы уже ушли с места ночёвки. Дичь разбежалась, а Кинар собрала там всё съедобное. Вернёмся — останемся голодными.

— Мне это не нравится, — сказала Нианки.

— Мне тоже, — встревоженно добавила Кинар.

Мать с дочерью редко соглашались друг с другом, и внезапное единодушие заставило Амеро почувствовать себя неуютно. Он нерешительно переступил с ноги на ногу.

— Может, всё-таки вернёмся? — осторожно предложил он.

— Не тебе решать, куда идти на охоту, — сурово ответил Ото.

Его тёмные глаза поочерёдно остановились на каждом из них.

— Пойдём дальше. Вернуться — значит остаться голодными.

— А идти дальше — значит рисковать жизнью! — упрямо возразила Нианки, топнув ногой.

Кинар крепче прижала малыша к груди и отступила подальше от дочери. Ото и Нианки уже ссорились прежде, причём из-за куда меньших пустяков.

Но на этот раз Ото неожиданно предпочёл разговор кулакам.

— Ни одна стая не нападёт на целую семью. Нас слишком много, и мы слишком умны. Эти звери, кто бы они ни были, такие же охотники, как и мы. Им нужна лёгкая добыча. Они отбивают от стада глупых самцов или слабых детёнышей. На сильных не охотятся.

Амеро изумлённо смотрел на отца. Никогда прежде он не слышал, чтобы тот произнёс столько слов за один раз. Переводя взгляд с Ото на непокорную сестру, мальчик внезапно заметил, что Нианки уже сравнялась с отцом ростом. Рядом с ней Ото походил на старое, узловатое дерево, которое пригибается под порывами надвигающейся бури. Амеро задумался, не пришла ли отцу та же мысль, что и ему. Если Ото сейчас осмелится ударить Нианки, она вполне может ответить. И её удары, пожалуй, причинят ему больше боли, чем его кулаки — ей.

Менни громко рыгнул и заплакал, нарушив неловкое молчание. Ото передал копьё Нианки и взял сына из рук Кинар. Он держал малыша перед собой на вытянутых руках, покрытых шрамами и грубыми мозолями.

— Последний мой ребёнок, — произнёс он странным, глухим голосом. — Я отдаю тебе свою защиту.

Ото усадил мальчика на бедро, а свободной рукой поднял тёмный сморщенный предмет, висевший у него на шее на кожаном ремешке. Это была высушенная лапа пантеры, чёрная, как безлунное небо. Много сезонов назад хищница прокралась в их лагерь и убила первенца Ото, мальчика по имени Ибани, пока тот спал. Ото настиг и убил зверя после невероятной погони, продолжавшейся сорок дней. С тех пор дух пантеры был привязан к охотнику, повиновался его воле и оберегал от зла.

Ото завязал на ремешке узел, укоротив его, и повесил талисман на шею Менни. Лицо Кинар просияло от счастья. Она забрала сына и крепко прижала к себе, больше не обращая внимания на его рост и тяжесть.

Нианки прошла мимо родителей и направилась к месту следующей ночёвки. Амеро двинулся следом, но остановился, услышав резкий окрик отца.

— Копьё.

Нианки взвесила оружие в руке и бросила его отцу сбоку. Ото без труда поймал копьё одной рукой.

— Я пойду впереди и проложу путь, — объявила Нианки. — Идёмте.

Амеро молча смотрел, как сестра удаляется. Ото подождал, пока она отойдёт на положенные обычаем десять шагов, и только тогда продолжил путь. Следом за ним пошла Кинар с малышом, а Амеро досталось место в самом хвосте.

Мальчик оглянулся на загадочные следы. От них почти ничего не осталось: глина потрескалась под пяткой Ото. Свежий ветерок зашевелил высокую траву, и вместе с ним послышались вздохи духов. Амеро моргнул. Неужели это дух пантеры проходил поблизости, разыскивая того, кого теперь должен защищать?

Он повернулся и поспешил за семьёй, волоча по пыли конец длинной жерди.

* * *

Дичи в высокогорной саванне в тот день попадалось совсем мало. Даже кролики почти исчезли, словно впереди по тропе прошли другие охотники. Кинар отыскала немного дикого лука и горсть липких клубневидных корней. Лук оказался горьким, а клубни — чересчур сладкими, так что полуденная трапеза вышла скудной и невкусной. Ото быстро покончил с едой и вновь занял место впереди. Нианки отступила назад.

Когда они приблизились к ручью Мшистая Спина, шедший впереди Ото внезапно сделал резкий рубящий жест вниз, означавший: «Укрыться!» Все беззвучно припали к земле. Даже малыш не издал ни звука.

Нианки оставила мать с братьями под прикрытием низких кустов и поползла по пологому склону к месту, где неподвижно лежал Ото. Добравшись на животе до гребня холма, она наконец увидела причину тревоги. Саванна больше не была пустынной. На берегу ручья сидели на корточках два человека.

Они, по-видимому, были чем-то взволнованы и то и дело указывали на воду. Переменчивый ветер доносил до Нианки лишь обрывки их голосов, но ни одного слова она разобрать не могла.

— Что там?

Нианки вздрогнула, когда слева, чуть ниже её плеча, раздался шёпот Амеро. Она мгновенно замерла: оба незнакомца поднялись на ноги и посмотрели в их сторону.

Амеро ахнул, разглядев пришельцев. Нианки протянула левую руку и больно ущипнула брата, приказывая молчать. К счастью, незнакомцы, похоже, их не заметили и снова принялись осматривать ручей. После долгого разговора, сопровождавшегося оживлёнными жестами, они покачали головами, перешли на другой берег и направились прочь от укрывшихся жителей равнин.

Ото дождался, пока оба не отойдут достаточно далеко, и поднялся. Нианки с Амеро последовали его примеру.

— Кто это был? — взволнованно спросил Амеро, когда они вернулись к Кинар и малышу. — Вы видели их лица? Они же чёрные! Чёрные, как ночное небо!

Он прикоснулся к собственной коже, потемневшей до коричневого оттенка под палящим солнцем, и повторил:

— Чёрные, как ночное небо!

— Зачем ты оставил мать с ребёнком? — потребовал ответа Ото.

При виде отцовского гнева весь восторг Амеро мгновенно угас. Он опустил голову и промолчал, прекрасно понимая, что не сумеет придумать объяснения, которое удовлетворило бы Ото.

Нианки покачала головой, досадуя на глупость брата. Ему не следовало оставлять Кинар. Из-за его шёпота незнакомцы едва не обнаружили их укрытие. Амеро вечно задавал вопросы, стремился всё узнать и понять. Ему недостаточно было делать что-то лишь потому, что так велено, или потому, что все поступали подобным образом с незапамятных времён. Он непременно хотел знать почему. Отцу эта черта сына совсем не нравилась.

Ото по-прежнему сердито смотрел на старшего сына. Нианки решила отвлечь его.

— Ты раньше видел таких людей?

Ото в последний раз покачал головой и повернулся к ручью.

— Нет, — коротко бросил он.

— Тогда зачем мы прятались? — спросила Нианки ему вслед. — Может, они знали, где искать дичь. Мы могли бы расспросить их и о тех странных следах, которые нашли утром.

Ото ничего не ответил и продолжил идти. Нианки с досадой покачала головой.

— Ото мудр.

Нианки обернулась к матери.

Кинар добавила:

— Благодаря его осторожности мы до сих пор живы.

— Но их было всего двое.

Кинар прищёлкнула языком в своей ужасно раздражающей манере, повыше перехватила Менни на бедре и отправилась вслед за мужем.

Амеро тем временем вернулся на вершину невысокого холма и смотрел туда, куда ушли двое незнакомцев. Подойдя ближе, Нианки отвесила ему подзатыльник.

— Дурачок, — сказала она без злобы.

Мальчик не обратил внимания на удар и продолжал вглядываться вдаль.

— Кто бы мог подумать, что бывают такие люди? — произнёс он. — Кожа у них чёрная, как ночное небо. Так странно.

Волосы Амеро, как и у Нианки, были светло-каштановыми, прямыми, словно древко копья, и доходили до середины спины. Оба стягивали их кожаным ремешком. А у незнакомцев волосы были короткими и завивались такими тугими кудряшками, что даже ветер не мог их растрепать.

— Интересно…

— Хватит, — приказала Нианки.

Когда Амеро начинал фразу с этого слова, никто не мог предугадать, куда заведут его размышления и сколько времени на них уйдёт. Она грубовато толкнула брата.

— Перестань мечтать и шевели ногами. Я пить хочу.

К несчастью, когда они догнали родителей с Менни, выяснилось, что ручей загрязнён. Оба берега были изрыты множеством следов — тех самых длинных и узких отпечатков, которые они обнаружили утром.

В воде лежала растерзанная туша благородного оленя. Морда, с которой была содрана вся плоть, смотрела прямо в небо. Когда на раздутую шкуру легла тень Ото, над ней поднялись тучи мух. Судя по запаху, олень погиб несколько дней назад. Амеро отшатнулся от невыносимой вони и сорвал зелёный стебель травы, чтобы прикрыть им нос. По просьбе матери он сорвал ещё один и для неё.

— Наверное, вот из-за чего так волновались те незнакомцы, — сказала Нианки. — Неудивительно, что они не стали пить. Никогда не видела, чтобы звери так пачкали ручей. Зачем им это?

Ото нахмурился.

— Метят территорию. Это значит: «Всем остальным держаться подальше».

— Хорошее предупреждение. Стоит прислушаться.

Вместо ответа Ото перешёл ручей примерно в двадцати шагах выше оленьей туши. Остальным пришлось неохотно последовать за ним. Обычно вода здесь была холодной, но за долгий жаркий день успела нагреться и теперь казалась чуть тёплой. И всё же пить её было приятно.

Восточный берег оказался таким же бедным на дичь, как и западный. Даже птицы покинули равнину. Неудачная охота, затянувшееся молчание и пустынные просторы действовали на нервы. Сами того не замечая, путники начали держаться ближе друг к другу, постепенно сокращая расстояние между собой.

Солнце уже прошло половину пути к закату, когда на горизонте впервые показались дымчато-синие горные вершины. Они напоминали грозовые тучи, громоздившиеся на востоке, и находились гораздо дальше, чем казалось.

Настала очередь Амеро идти впереди и прокладывать путь. Он уступал Нианки в скорости, а отцу — в выносливости, поэтому двигался почти прогулочным шагом. Мальчик осторожно пробирался сквозь траву, широко размахивая жердью, чтобы обнаруживать норы сусликов и вспугивать гадюк. В животе громко урчало. Амеро сорвал травинку и принялся жевать её, пытаясь хоть немного заглушить голод. Помогало плохо.

Йе-йе-йе.

Он замер как вкопанный, выронив жердь. Тишина стояла так долго, что далёкий крик прозвучал словно гром. Амеро знал все песни, вопли и голоса обитателей равнины. Но такого звука никогда прежде не слышал.

На плечо легла чья-то рука. Мальчик испуганно подскочил. Когда Ото хотел, он умел двигаться бесшумно, словно туман.

— Слышал? — прошептал отец ему на ухо.

Амеро кивнул.

— Стой, — прошипел Ото и сделал знак за спиной.

Нианки бесшумно скользнула вправо, скрываясь в залитой солнцем траве.

Кинар с малышом стояла совсем рядом за спиной Амеро. Менни уже понимал, что нужно молчать. Он уткнулся лицом в материнскую шею и грязными пальчиками крепко сжал пантерий талисман.

Йе-йе-йе.

Примерно в сотне шагов впереди росла небольшая рощица низкорослых вязов. Странные тявкающие крики доносились оттуда.

Ото пригнулся и начал обходить рощицу слева, держа копьё наготове. Не успел он пройти и дюжины шагов, как уловил кислый запах плотоядных зверей. Близко, может, в пятидесяти шагах. И источник запаха перемещался… вправо. Старый охотник покосился туда, где должна была находиться Нианки. Её ещё можно было различить среди сухих зарослей. Девушка шла во весь рост.

Нианки ничего не чуяла. Ветер обдувал её правую щёку, унося запахи в сторону Амеро и Ото. Она сняла кожаную петлю с запястья, чтобы при необходимости метнуть топорик.

Впереди среди травы мелькнуло что-то серое, почти сливаясь с выцветшей зеленью сухих стеблей. Нианки подняла топорик и замерла в ожидании.

Йе-йе-йе.

Близко. Совсем близко! Не выдержав, девушка бросилась вперёд с поднятым оружием. Она добралась до участка вытоптанной травы, от которого влево уходила заметная тропа. На острых стеблях застряли клочки длинной серой шерсти. Нианки сорвала несколько волосков и понюхала. Не волк. Не кошка. Тогда кто?

Ото тоже услышал движение. Упершись левой ногой в землю, он метнул копьё в цель, которую скорее почувствовал, чем увидел. Острый кремнёвый наконечник ударил во что-то и глубоко вошёл в тело. Древко принялось описывать мелкие круги. Значит, добыча ещё дышала.

Ото бросился вперёд, выхватывая обсидиановый нож. Раздвинув заросли, он увидел косматую бурую шкуру и два крепких жёлтых клыка. Дикий кабан? Неужели он пронзил свинью?

Когда Ото убивал огромную пантеру, руки и ноги казались ему тяжёлыми и неповоротливыми, словно приходилось двигаться по пояс в грязи. Иногда на охоте случалось подобное. Дух зверя мог наложить на охотника чары, чтобы спастись от смертельного удара или сбить его прицел. Теперь, поняв, что убил всего лишь кабана, Ото вновь ощутил ту же странную медлительность. И тогда заметил следы зубов на морде и горле свиньи.

Кабана специально вытащили перед ним, чтобы отвлечь внимание. Он потратил копьё на приманку.

Ногу пронзила жгучая боль. Оцепенение Ото мгновенно исчезло, стоило ему увидеть, как по икре струится собственная кровь. Обернувшись через плечо, он успел разглядеть крупного серого зверя, отдалённо напоминавшего волка. Тот мёртвой хваткой вцепился в правую ногу. Ото яростно взревел и потянулся к копью. Но прежде чем пальцы успели сомкнуться на гладком деревянном древке, из травы вылетело ещё одно серое тело и вцепилось в запястье. Охотника рывком сбило с ног, и он рухнул лицом в траву. Острые клыки сомкнулись на другой руке. Звери потащили его прочь, и корни с камнями раздирали ему лицо.

Крик Ото заставил Нианки броситься бегом. Она рванулась сквозь траву к отцу. Воздух наполнил горячий запах свежей крови. Со всех сторон раздавалось «йе-йе-йе», вырывавшееся из глоток доброго десятка, а то и большего числа зверей. Четвероногие тела проносились справа и слева. Нианки развернулась и опустила топорик на заднюю часть одного из бегущих животных. Зверь взвизгнул и рухнул в траву. Девушка по инерции пронеслась мимо и едва успела отпрыгнуть от щёлкнувших челюстей.

— Йиии! Йиии! — завыло раненое создание.

Разинув длинную пасть, зверь обнажил крупные острые зубы и чёрный язык.

Вот это укуси!

Нианки резко развернулась и метнула топорик в голову чудовища. Послышался треск раскалывающейся кости, и вой оборвался.

Осматривать убитого зверя было некогда. Нианки побежала туда, откуда донёсся последний крик отца. В траве лежал мёртвый кабан с торчавшим из тела копьём Ото. Вокруг всё было примято и забрызгано кровью. По следам можно было понять, что отсюда утащили что-то тяжёлое.

Раздался новый крик. Кинар! Стая вернулась!

Нианки выдернула копьё из кабаньей туши и бросилась к матери. Перед ней открылась страшная картина. Кинар и Амеро стояли спина к спине, а Менни был крепко прижат к груди матери. Амеро отчаянно размахивал своей хлипкой жердью, сдерживая пятерых косматых серых чудовищ. Звери напоминали волков: четыре лапы, длинные собачьи морды, торчащие уши и пушистые хвосты. Но в их телах было что-то чуждое. Плечи были необычайно широкими и мускулистыми, передние лапы — чересчур длинными, а все четыре конечности цеплялись за землю почти как руки.

— Нианки! Помоги! — закричал Амеро.

Один из зверей ухватил его жердь зубами. Тут же подскочили ещё двое, вцепились в неё и вырвали из рук мальчика.

Нианки пронзила ближайшее чудовище копьём прямо в горло. Оно закричало совсем по-человечески и принялось кататься по пыли, судорожно дёргая лапами. Другой зверь попытался схватить древко челюстями, но удар топорика быстро заставил его отказаться от этой затеи.

— Надо бежать! — выдохнула Нианки.

— Куда?! — пронзительно закричала мать.

Единственным возможным укрытием поблизости оставалась рощица вязов.

— К деревьям! И молитесь всем духам, чтобы эти твари не умели лазать!

Амеро подтолкнул мать вперёд и прикрыл её со спины. Нианки прокладывала дорогу через окружавшую их стаю, нанося выпады окровавленным наконечником копья. Несколько страшных мгновений звери не желали отступать. Затем без всякого предупреждения они исчезли в нетронутой высокой траве. Тяжело дыша, Нианки погнала семью дальше.

— Скорее! Они не ушли, просто собираются для нового нападения!

— Дай мне малыша, — сказал Амеро матери и забрал у неё Менни.

Мальчик яростно заплакал.

— С ним я побегу быстрее тебя.

По лицу Кинар текли слёзы, но она согласилась. До вязовой рощицы оставалось шестьдесят шагов. Забыв о натёртых ступнях и пустом желудке, женщина помчалась изо всех сил. Несмотря на слова Амеро, вскоре она далеко обогнала сына. Он окликнул мать, предупреждая, чтобы та не убегала слишком далеко. Кинар остановилась, обернулась, собираясь ответить, и в тот же миг два серых хищника набросились на неё, один вцепившись в колени, другой — в шею. Мгновение спустя она исчезла, утащенная в заросли.

— Мама! Мама! — закричал Амеро.

Менни подхватил его крик.

С трудом переставляя ноги, старший брат побежал к месту, где только что стояла мать. Перед ним возник ещё один зверь. Амеро отшатнулся и отвернулся, прикрывая собой Менни. Но вместо острых клыков он почувствовал, как вдоль рёбер скользнуло древко отцовского копья. Нианки пронзила прыгнувшее чудовище.

— Мама! — выдохнул Амеро, широко раскрыв глаза от ужаса.

— Знаю, — мрачно ответила Нианки. — Отнеси Менни к деревьям. Скорее!

Первый вяз, до которого добежал Амеро, оказался всего лишь тонким саженцем, не способным выдержать даже вес малыша, не говоря уже о нём самом. В нескольких ярдах росло дерево покрупнее. Позади раздавался вой хищников, и страх придал Амеро сил. Прижимая Менни к груди, он подпрыгнул, ухватился за ствол и подтянулся к нижней ветке. Та затрещала под тяжестью. Амеро прижал Менни к стволу и приказал:

— Держись здесь! Крепко держись!

— Мама! Мама! — рыдал малыш, но продолжал цепляться за дерево.

Надломленная ветка окончательно обломилась под Амеро, и он соскользнул на землю. Шершавая кора ободрала ладони и колени. Менни остался висеть выше, обхватив ствол руками и ногами. Если только стая не умела лазать по деревьям или высоко прыгать, пока он был в безопасности.

Амеро обернулся и увидел, как Нианки сражается с тремя чудовищами. Они окружили её и теперь по очереди бросались вперёд, пытаясь вцепиться зубами. Девушка раздробила одному череп топориком, но при этом выпустила оружие из рук. Появился четвёртый зверь и прыгнул ей на незащищённую спину. Нианки рухнула, а копьё Ото отлетело в сторону.

— Нианки!

Амеро сделал шаг к сестре, но путь ему тут же преградили два зверя. Чёрные губы хищников поднялись, обнажая зубы, а из разинутых пастей капала слюна с прожилками крови. Безоружный Амеро попятился. До ближайшего свободного дерева позади оставалось добрых двадцать шагов. Если он повернётся спиной, чудовища настигнут его прежде, чем удастся добежать.

— Ха! — крикнул он, топнув ногой. — Прочь! Убирайтесь!

Ближайший зверь остановился и издал своё «йе-йе». Амеро пришла совершенно безумная мысль: тварь смеётся над ним! Он поднял камень и многозначительно взвесил его на ладони. Оба хищника разошлись в стороны. Амеро с изумлением понял, что они стараются затруднить ему бросок. Что же это за звери, если обладают такой хитростью?

— Ха! — снова крикнул он и сделал вид, что бросает камень.

Ближайший хищник отпрыгнул. Когда тот оказался подальше, Амеро изо всех сил швырнул камень во второго. Камень угодил чудовищу прямо в нос, и мальчик бросился бежать.

Он старался не слышать, как позади шелестит трава под длинными серыми лапами. Амеро бежал быстрее, чем когда-либо в жизни, едва касаясь земли пальцами ног. Впереди росло крепкое, искривлённое дерево со стволом толщиной почти с его талию. Низкая ветка так и манила ухватиться за неё. Осталось пять шагов. За спиной уже чувствовалось горячее дыхание и отвратительная вонь из пастей хищников. Четыре шага. Что-то коснулось ноги, прикрытой оленьей кожей, и Амеро прибавил скорости, какой прежде в себе и не подозревал. Три шага. Когти полоснули по правой ноге, разрывая кожаные штанины, и попытались схватить голую пятку. Амеро вырвался ударом ноги и приготовился прыгнуть. Один шаг. Он бросился к ветке и вцепился в неё обеими руками. Лапы с острыми хватательными пальцами потянулись к его болтающимся ногам. Амеро резко подбросил ступни и обхватил ими дерево. Последним отчаянным усилием он перевалился на крепкую ветку, находившуюся менее чем в двух шагах над землёй.

Тяжело дыша, двое хищников кружили под деревом, ожидая, не сорвётся ли мальчик вниз. Но он держался крепко, и вскоре звери потрусили прочь, вывалив языки, порозовевшие от глиняной пыли. Амеро слышал, как с другого дерева хнычет Менни, однако не мог разглядеть малыша за ветвями и стволами. Когда дыхание наконец выровнялось, он забрался повыше и принялся искать глазами мать, Ото или Нианки. Воздух оставался неподвижным. Вокруг виднелась одна лишь трава.

* * *

Сброшенная на землю Нианки всё же сумела подтянуть ноги под себя. В левом предплечье вспыхнула страшная боль: челюсти одного из зверей сомкнулись на её руке. Но мучение мгновенно сменилось яростью. Вместо того чтобы пытаться разжать пасть чудовища, девушка решила причинить ему как можно больше вреда. За несколько мгновений она выцарапала ему глаза и несколько раз изо всех сил ударила ногой по рёбрам. Хватка ослабла, и только тогда Нианки принялась за челюсти. Она раздвигала длинные жёлтые клыки всё шире, пока челюсть зверя не хрустнула и не сломалась. Закричав во всё горло, Нианки схватила чудовище за задние лапы и раскрутила его над собой. Затем разжала руки, и обмякшее тело улетело в высокую траву.

Из глубоких ран на руке непрерывно сочилась кровь. Нианки крепко прижала повреждённую конечность к груди и бросилась в кустарник. Она понимала, что не сумеет убежать от всей стаи, но нескольких зверей уже убила, а другие отправились преследовать Амеро с малышом. Если осталось всего одно или два чудовища, возможно, она ещё сможет с ними справиться.

Перед глазами всё расплывалось. Пульсирующая боль в руке становилась всё сильнее и распространялась дальше. Спотыкаясь от изнеможения, Нианки спустилась по небольшому склону в неглубокую ложбину. В сезон дождей здесь, у подножия холма, протекал быстрый ручей. Сейчас русло наверняка пересохло, но там, где бывает вода, должны быть камни. А именно они Нианки и были нужны.

Она налетела на тонкий ствол плакучей ивы и повисла на нём, тяжело хватая ртом воздух. По обе стороны оврага слышался треск кустарника, сквозь который продирались звери. Двое? Или больше?

Нианки оттолкнулась от дерева и двинулась дальше. Мягкий песчаный берег сменился россыпью мелкой гальки. Посреди пересохшего русла возвышались несколько валунов, гладко отполированных водой. Девушка подобрала два камня величиной с кулак и, держа по одному в каждой руке, взобралась на самый большой валун. Едва она добралась до вершины, как из кустов с тявканьем выскочили звери. Их странные крики эхом разносились в неподвижном раскалённом воздухе. Чудовищ оказалось трое.

— Давайте! — закричала Нианки, с трудом втягивая воздух в измученную грудь. — У меня камней на всех хватит!

Чудовище слева прыгнуло первым. Нианки свела руки вместе и раздробила ему череп между двумя камнями. Кровь и слюна брызнули ей в лицо. Падая к ногам девушки, зверь когтями и зубами разодрал прочную оленью кожу её рубахи. Затем перевалился через край валуна и безжизненно рухнул на сухое дно ручья.

Второй хищник подкрался осторожнее и сумел вцепиться ей сзади в правое бедро. Нианки вскрикнула от боли и принялась колотить камнями по челюстям нападавшего. Каждый удар выбивал у зверя очередные зубы. Чудовище отпустило её прежде, чем девушка успела раздробить ему череп, как остальным. Нианки потеряла равновесие: поверхность валуна стала скользкой от крови. Она упала на спину. На мгновение перед глазами осталось лишь яркое голубое небо. Затем послышался стук когтей по камню, и третий зверь вцепился ей в горло.

От смерти Нианки спас ворот рубахи, украшенный бусинами из медвежьих зубов. Клыки чудовища не смогли полностью пробить плотные ряды этих украшений. Девушка подтянула колено и попыталась оттолкнуть зверя, но тот крепко вцепился в её плечи когтями, похожими на пальцы.

Нианки чувствовала, как кровь гулко стучит в висках, и понимала, что горло уже ранено. Левая рука разжалась, выпуская камень. Сил держать его больше не осталось. Собрав последние силы, девушка обрушила камень в правой руке на лоб нападавшего. Но свирепая тварь лишь крепче стиснула её шею. Клыки глубже вошли в плоть. Нианки ударила ещё раз и уже приготовилась к последней попытке, когда почувствовала, как тело зверя напряглось и задрожало.

Она разжала челюсти чудовища и позволила косматому серому телу свалиться в сторону. Попыталась подняться, но силы окончательно покинули её. Мир потемнел перед глазами, и Нианки без чувств рухнула на гладкий гранит, в растекавшуюся лужу собственной крови.

Много часов Амеро просидел на верхушке вяза, прислонившись спиной к узловатому стволу. Издалека доносились крики, но уже давно всё вокруг стихло. Тишина стояла мёртвая. Менни какое-то время слабо плакал, а потом тоже умолк.

Время от времени Амеро звал отца, мать и сестру, но никто не отвечал. Окликать Менни он боялся. Малыш мог попытаться слезть с дерева и добраться до него, а Амеро не сомневался, что стая кровожадных зверей всё ещё скрывается где-то в траве, наблюдает и выжидает.

Наконец пришлось перестать кричать. Горло пересохло настолько, что он едва мог говорить. Сидя на неудобной ветке, Амеро попытался оценить своё положение. Он боялся самого худшего. Не было никаких сомнений: если бы Ото и Кинар остались живы, они ни за что не бросили бы детей. Возможно, им удалось найти место, где можно отбиваться от зверей, но поблизости не было другой рощи, а холмы и пещеры в саванне встречались редко. От мысли о гибели родителей глаза защипало, к горлу подступил комок. Амеро яростно потёр глаза кулаками. Нет, ещё рано! Сейчас главное — выжить. Для горя найдётся время потом.

У него не осталось ни еды, ни воды, ни оружия. Ладони, колени и ступни были содраны после падений и отчаянного лазанья по деревьям. Правая нога горела там, где её распороли когти хищника. Кожаные штаны превратились в лохмотья. Амеро снял их и повесил на ветку. В одной набедренной повязке хотя бы не так жарко. Теперь вся его жизнь, похоже, зависела от того, сколько он сумеет просидеть на дереве. Без пищи и воды долго не продержаться.

Солнце скрылось за горизонтом, и на безупречно чистом фиолетовом небе появились первые звёзды. Амеро смотрел на загоравшиеся огоньки. Мать рассказывала ему о звёздах: это глаза великих духов, стоящих на берегу небес, а их расположение складывается в особые узоры. Народ Кинар дал этим узорам имена. Крылатый Змей, символ великого духа Палы, простирался от одного края неба до другого. Напротив него, по другую сторону небесного свода, находилась грозовая птица Матат. Кинар всегда говорила о Матат как о женщине, а о Пале — как о мужчине, хотя никогда не объясняла почему.

Амеро зевнул. Нельзя терять бдительность. Чтобы не заснуть, он попытался припомнить названия других созвездий, но ни одно не приходило в голову. Тогда мальчик вспомнил остальные материнские истории. Больше всего он любил рассказы о далёких землях и чудесах, которые довелось увидеть отцу Кинар, Джовику. Дед совершил столько удивительных дел и повидал столько необычного! Амеро всегда мечтал, что однажды и сам переживёт подобные приключения.

Веки начали смыкаться, и голова медленно опустилась на ветку.

— Задолго до моего рождения, — обычно начинала Кинар, — мой отец Джовик отправился далеко на запад, к горам. Там он увидел огромные каменные глыбы, обтёсанные в блоки с ровными гранями. Они были настолько велики, что Джовик сразу понял: изготовить их могли только великаны, по меньшей мере втрое выше обычного человека.

Амеро сонно улыбнулся, вспомнив эту историю. С каждым новым рассказом великаны становились всё выше.

— На одном блоке Джовик заметил странные знаки, — продолжала Кинар. — Там были вырезаны и раскрашены изображения. Они походили на человеческие лица, такие же, как у него самого, но всё-таки другие. Лица на камне были синими, а волосы — белыми, как снег.

Глаза Амеро распахнулись. Раненая правая нога соскользнула с ветки, и тело опасно накренилось. Он торопливо подтянул её обратно и содрогнулся. Если бы хищник прыгнул снизу, то запросто стащил бы его на землю за свисающую ногу.

Да остались ли звери поблизости? Амеро напряжённо всматривался в темноту, пытаясь различить среди теней признаки стаи. Ночные птицы снова запели, и это обнадёживало. Возможно, хищники ушли. Тогда можно будет спуститься, вернуться к ручью и вдоволь напиться прохладной свежей воды.

В тишине громко хрустнула сухая ветка. Птицы разом смолкли.

— Ото? — громким шёпотом позвал Амеро. — Это ты? Кинар? Нианки?

— Ото? — отозвался из темноты чей-то голос.

Амеро крепче вцепился в дерево. Голос был незнакомым.

— Кто здесь? — спросил он громче.

— Кто здесь?

Однажды в ущелье ему доводилось слышать духа-эхо, но он никогда не слыхал, чтобы такие духи обитали на равнинах.

— Нианки, не шути так со мной, — неуверенно произнёс мальчик.

— Не шути так со мной.

На короткое мгновение примерно в дюжине шагов от дерева Амеро заметил два светящихся белых глаза. Они располагались низко над землёй и далеко друг от друга, совсем как у зверей, напавших на семью.

— Кто здесь? — потребовал он ответа.

— Кто здесь? — передразнил голос.

— Я не слезу!

— Слезай. Слезай.

Слова повторялись снова и снова из теней, окружавших дерево. Во мраке вспыхивали новые глаза. Амеро насчитал десять пар.

Он тяжело вздохнул и обмяк на ветке. Неужели этим тварям больше нечего ловить? Разве вокруг мало добычи попроще? Но тут глаза его широко раскрылись.

Они разговаривали с ним? Что же это за противоестественные создания?

Дрожа от страха, Амеро забрался как можно выше, туда, где ветви ещё могли выдержать его вес, и устроился в узкой развилке ствола. Затем распустил шнуровку на рукаве кожаной рубахи и сплёл ремешки между собой, сделав их вдвое прочнее. Бесполезную теперь рубаху он сбросил на нижнюю ветку. Обмотав плетёный ремешок вокруг пояса, Амеро привязал себя к дереву. Кожаные завязки не удержали бы его при падении, зато помогли бы сохранить равновесие во сне.

Внизу одна за другой исчезали пары глаз. Когда исчезла последняя, остались лишь странные тявкающие крики. Теперь они звучали медленнее и всё больше напоминали жестокий человеческий смех.

Ночь казалась бесконечной. Амеро то проваливался в сон, то мгновенно просыпался от стрекотания сверчка в траве или мелькнувшей среди ветвей летучей мыши. А когда наконец погрузился в глубокий сон, его настигло ужасное видение.

Из темноты выполз один из зверей, окружённый слабым свечением. Подкравшись к подножию вяза, он заскользил вверх по стволу, совершенно не пользуясь лапами. Змеевидные движения и окровавленная морда наполнили Амеро леденящим ужасом. Он попытался развязать ремешки, которыми привязал себя к дереву, но руки не поднимались. Раскрыл рот, чтобы позвать на помощь, однако не смог издать ни звука. Слабо светившееся существо подбиралось всё ближе, не сводя тёмных глаз с лица мальчика. Когда его холодный влажный нос коснулся подошвы свисающей ноги, Амеро наконец обрёл голос. Он проснулся с криком.

Солнце уже поднялось высоко. Амеро заморгал от ярких лучей и прикрыл глаза ладонью. Вспомнив ужасное оцепенение, сковавшее его во сне, он несколько раз поднял и опустил руки, проверяя, слушаются ли они. Страшный образ постепенно исчезал из памяти, но неприятное ощущение осталось. Кто-то находился поблизости. Кто-то или что-то нечеловеческое. Оно наблюдало за Амеро с отстранённым любопытством, с каким он сам в детстве разглядывал муравейники и осиные гнёзда.

Ветер шевелил редкую листву вяза. Утреннее небо затянула лёгкая голубоватая дымка, по которой плыли небольшие белые облачка. Амеро всей душой желал дождя. Со вчерашнего дня он не выпил ни глотка воды, а жара и пережитые испытания совершенно его измотали. Хотелось пить, нестерпимо пить. Мальчик притянул к себе тонкую ветку и облизал листья снизу. На них ещё сохранился едва заметный налёт росы, но от нескольких капель жажда лишь усилилась.

Амеро ослабил ремешки и размял затёкшие руки и ноги. На нижней ветке он заметил вереницу чёрных муравьёв-садоводов. Смахнул с десяток на ладонь и быстро съел. Муравьи оказались кисловатыми и слегка хрустели на зубах. Амеро и прежде ел их, когда другой пищи не находилось.

Прочистив пересохшее горло, он позвал Менни. Дерево брата находилось всего в двадцати шагах, но малыш уже давно не подавал голоса, и Амеро тревожился за него. Одно дело — тринадцатилетнему мальчику провести ночь на дереве, и совсем другое — ребёнку, которому ещё нет двух лет. При мысли о самом худшем сердце болезненно сжалось. Нужно было проверить, как там Менни. Убедиться, что с братом всё в порядке.

Прежде чем покинуть безопасное убежище, Амеро продумал путь. Если добираться до дерева Менни в обход, можно перебегать от одного подходящего для лазанья ствола к другому. Первое дерево, способное выдержать его вес, росло примерно в восьми шагах. До следующего оставалось ещё шесть.

Амеро осторожно спустился. В роще было тихо. Лишь стрекот саранчи нарушал безмолвие. Пригибаясь к земле, он перебегал от дерева к дереву, напряжённо прислушиваясь и ожидая возвращения стаи.

Поднявшись на третье дерево, он наконец увидел вяз, на котором оставил Менни. Амеро хотелось окликнуть брата, но мысль, что тот не ответит, внушала ужас. Покинув последнее укрытие, он подобрал упавшую ветку — жалкое подобие оружия — и медленно двинулся к дереву малыша.

С каждым порывом ветра среди ветвей что-то шевелилось. Амеро прищурился от яркого солнца и попытался рассмотреть предмет. Для Менни он был слишком мал.

Сделав ещё несколько шагов, мальчик понял, что брата на дереве больше нет. На ветру развевался клочок выделанной кроличьей шкурки. Менни носил шапочку на подкладке из кроличьего меха.

Амеро молча снял с ветки жалкий лоскут. С тонкого ствола во многих местах содрали кору. Повреждения были свежими, из них ещё сочился древесный сок. Нетрудно догадаться, что произошло. Стая била и раскачивала маленькое дерево, пока Менни не сорвался.

Тёмные пятна крови на земле мучительно подтверждали эту догадку. Амеро ненадолго позволил слезам свободно течь по щекам, оплакивая погибшего брата. Затем опустился на колени и сжал в ладони пантерий талисман Ото. Менни от него было мало пользы. Возможно, дух пантеры оберегал лишь того, кто когда-то одолел её.

Шорох в кустах мгновенно оборвал скорбные мысли. При виде серых силуэтов, мелькавших среди травы, сердце Амеро сжалось в тугой комок. Они ждали его! Мальчик отбросил бесполезный талисман и бросился бежать.

Стая уже успела отрезать ему путь к середине рощи. Впереди мелькали шесть или семь зверей, позади, наверное, ещё четыре или пять. Деревья росли повсюду, но большинство представляло собой тонкие молодые стволы. И всё же, если выбирать между землёй и ветвями, Амеро предпочитал рискнуть на дереве.

Он свернул к вязу, который выглядел достаточно крепким. Звери заметили перемену направления и стремительно приблизились. Амеро полез вверх, отчаянно цепляясь за шершавую кору. Когда он перебросил ноги через нижнюю ветку, прямо под ним щёлкнули челюсти. Упустив добычу, хищники тут же принялись бить широкими уродливыми головами по стволу. Удары оказались страшной силы. Вцепившись в дерево, Амеро понял, что маленький Менни никогда не смог бы выдержать такого натиска.

Внизу кружили и тявкали одиннадцать серых чудовищ. Затем они почти одновременно опустились на животы и замерли, не сводя глаз с мальчика.

И что теперь? Не сумев схватить его на земле, они решили ждать, пока голод и жажда заставят ослабить хватку?

Амеро начал осторожно взбираться выше, поочерёдно переставляя пальцы и стараясь увеличить расстояние между собой и стаей. Мысленно он назвал зверей йеви — «смеющимися собаками». Все хищники отличались сообразительностью, но йеви проявляли куда больше ума, чем волки, пантеры или медведи. Может быть, это какие-то духи? Однако они истекали кровью и умирали, как обычные животные. А вдруг это люди — только звериного рода? Амеро видел кентавров и слышал историю о том, как дед Джовик встретил на востоке людей с бычьими головами. Почему бы и этим существам не оказаться каким-нибудь странным народом?

Верхушка вяза согнулась под его тяжестью, и на мгновение пальцы соскользнули. Амеро судорожно обхватил тонкий ствол, раскачивавшийся из стороны в сторону. Молодое гибкое дерево пока не треснуло, но мальчик сомневался, что сможет провести здесь ещё одну ночь. Другие, более крепкие деревья росли слишком далеко.

Упругая верхушка напомнила Амеро об одной старой отцовской хитрости. Ото прекрасно разбирался во всём, что касалось охоты и жизни на равнине. Однажды он показал Амеро и Нианки, как изготовить ловушку из согнутого молодого дерева. В такую западню попадались даже крупные дикие свиньи, а сила распрямляющегося ствола порой оказывалась настолько велика, что добычу подбрасывало по широкой дуге и насмерть разбивало о землю. Вот бы воспользоваться упругостью вяза и перелететь на другое, более крепкое дерево! Амеро попробовал сильнее пригнуть верхушку, прикидывая, сколько усилий потребуется, чтобы удержать её. Но вскоре пришлось отказаться от затеи. Силы деревца не хватило бы, чтобы перебросить его в безопасное место, зато вполне хватило бы, чтобы отправить прямо в пасти поджидавших йеви.

Он снова привязал себя к стволу ремешками из сыромятной кожи и приготовился переждать врагов. Солнце поднималось всё выше, и Амеро с мрачным удовлетворением заметил, что йеви тяжело дышат от жары. Он решил, что при необходимости умрёт на верхушке, но вниз не упадёт. Нельзя позволить стае погубить всю его семью. Пусть лучше высохшее тело достанется воронам.

* * *

На закате половина стаи поднялась и бесшумно скрылась в кустарнике. После многих часов неподвижности внезапное движение вывело Амеро из оцепенения. При виде уходивших зверей сердце радостно забилось, но, заметив, что исчезла лишь половина стаи, он понял: хищники просто отправились за пищей и водой. Остальные йеви остались сторожить добычу, загнанную на дерево.

Теперь ему конец. Если звери могут уходить за едой и питьём, а он нет, значит, Амеро обречён. Пересидеть их не удастся. С наступлением ночи мальчик впал в отчаяние. Голод и жажда совершенно лишили его сил. Даже приближавшиеся грозовые тучи не смогли его ободрить. Йеви никогда не отступятся. Их упорное стремление погубить его выходило далеко за пределы обычных потребностей хищников. Днём неподалёку прошло стадо оленей, но звери не обратили на него ни малейшего внимания. Почему им так нужна именно его жизнь?

С востока надвигались тяжёлые клубящиеся облака. Сине-белые вспышки озаряли грозовые тучи изнутри, а порой молнии вырывались наружу и обрушивались на землю. Раскаты грома катились по широкой саванне, и вязовая роща раскачивалась под порывами ветра. Первые капли дождя оказались крупными, тяжёлыми и неожиданно холодными. Амеро благодарно облизывал губы всякий раз, когда удавалось поймать каплю.

Йеви продолжали нести стражу. Они не вздрагивали от грома и молний и даже не пытались укрыться от дождя. Амеро вспомнил каменных идолов, которых видел в землях Кхара. Жители южных равнин вырезали их, чтобы умилостивить духов охоты. Ветер и дождь налетали порывами. Воды хватило, чтобы утолить самую мучительную жажду, но йеви по-прежнему ждали.

Совсем рядом сверкнула молния, осветившая всё небо. В её ослепительном сиянии Амеро увидел нечто необычайное: высоко в небесах на фоне фиолетовых туч проступил огромный тёмный силуэт. Существо было длинным и гибким, с парой невероятно больших узких крыльев, которые медленно взмахивали в воздухе. Несомненно, это была самая огромная птица из всех, что доводилось видеть Амеро. Но прежде чем очередная молния позволила рассмотреть её лучше, создание взмыло в облака и исчезло.

— Грозовая птица, — изумлённо произнёс он.

Ото рассказывал ему о таких существах. Подобно созвездию, в честь которого они получили своё имя, грозовые птицы были огромными и встречались чрезвычайно редко.

— Они летают по краям каждой бури, неся молнии в когтях и гром в каждом взмахе крыльев, — говорил Ото. — Никогда не опускаются на землю и могут проглотить целую стаю гусей за один раз.

Амеро с трудом верил, что увидел грозовую птицу собственными глазами.

В этот миг огненные пальцы молнии ударили в землю менее чем в сотне шагов от дерева. Ствол задрожал, а мальчика осыпало кусочками обугленной древесины и комьями земли. Он пригнул голову, спасаясь от летящих обломков, и заметил, что йеви вскочили на лапы. Звери беспокойно метались и скулили. Амеро туже затянул ремешки и пожелал, чтобы следующая молния ударила ещё ближе. Возможно, тогда хищники уберутся навсегда.

Гром грохотал прямо над рощей, но йеви всё равно не уходили. Они лишь разорвали кольцо вокруг дерева, сбившись плотной кучей с одной стороны. Амеро всей душой желал, чтобы треск молний и оглушительные раскаты загнали их обратно в кусты. Однако звери остались на месте, тесно прижимаясь друг к другу и, похоже, дрожа от страха. Обычные хищники давно бросили бы добычу на произвол судьбы. Почему же йеви продолжали ждать?

Наконец буря исчерпала силы и покатилась на запад через равнину, к огромному лесу. Вскоре Амеро увидел звёзды в разрывах облаков, а непрерывные вспышки молний унеслись вдаль. Ночь снова погрузилась во тьму.

Дождь немного восстановил силы Амеро, и он твёрдо решил, что завтра непременно убежит от йеви. Вторую ночь мальчик провёл на верхушке дерева. Так или иначе, она станет последней.

* * *

Рассвет выдался свежим и ясным. Короткий сильный дождь за одну ночь пробудил молодые зелёные побеги, и воздух наполнился жужжанием насекомых. Обилие жучков привлекло целые стаи птиц, поэтому утро ожило шумом и яркими красками. Амеро вытянул ноющие руки и ноги и задумался, не останется ли его шея навсегда искривлённой.

Под деревом по-прежнему дежурили десять йеви. Засыхающая грязь склеила их шерсть, и выглядели звери весьма потрёпанными. Но менее опасными от этого не стали. Амеро вновь ощутил ледяную хватку беспомощности, пытаясь придумать способ спасения и не находя ни одного.

Из кустов вышли ещё четверо йеви. Эти выглядели чистыми и отдохнувшими. Без единого звука стая выстроилась кольцом вокруг дерева. Странно, но теперь звери смотрели не внутрь круга, а наружу, словно защищали дерево, а не осаждали его.

— Убирайтесь отсюда! — в отчаянии закричал Амеро. — Прочь! Сейчас же!

Йеви не ответили. Может быть, ему вообще померещилось, что несколько дней назад они разговаривали?

В рощу ворвалась птичья стая и облепила ветви вяза. Наверняка не меньше сотни крошечных чёрно-рыжих птичек защебетали одновременно, подняв невообразимый шум. Они были сильно встревожены. Одни беспрестанно перепрыгивали с ветки на ветку, распушая крылышки, другие даже осмеливались садиться Амеро на голову и плечи. Пронзительное щебетание становилось всё громче, пока наконец вся шумная стая разом не взлетела. Птицы сделали круг над рощей и умчались прочь.

Любопытно, что йеви тоже начали пятиться, медленно сжимая своё кольцо. Несколько зверей с западной стороны покинули места и потрусили к восточной, заполняя промежутки между уже стоявшими там хищниками. Что бы ни приближалось, что бы ни вспугнуло птиц и встревожило йеви, оно двигалось с востока. Со стороны гор.

Амеро напряжённо вглядывался туда и неожиданно почувствовал, как по спине пробежал холодок. Но ещё больше он удивился, когда поднял глаза и увидел человека, уверенно шагавшего к роще. Незнакомец находился слишком далеко, чтобы рассмотреть лицо, однако по копне рыжевато-золотых волос мальчик сразу понял, что это не Ото. Людей с волосами такого цвета Амеро прежде никогда не видел.

— Стой! — закричал он.

После долгих мучений голос превратился в слабое карканье.

— Осторожно! Стая! Йеви!

Звери замерли на месте. Незнакомец продолжал идти между редко растущими деревьями. Ни копья, ни дубинки при нём Амеро не заметил. Мальчик пришёл в ужас. Йеви разорвут человека на куски!

— Вернись! Опасно! — закричал Амеро.

Наконец незнакомец, похоже, услышал его. Он остановился в двадцати шагах от дерева и поднял голову. Хотя солнце ярко светило прямо в глаза, человек даже не попытался прикрыться ладонью.

Два йеви подкрались на несколько шагов ближе, оскалившись и свирепо рыча. Жёсткая серая шерсть на их горбатых спинах поднялась дыбом, распушившись наподобие львиных грив.

Неужели он их не видит? — подумал Амеро. Почему идёт так беспечно?

Незнакомец снова двинулся к дереву неторопливым шагом. Двое йеви вырвались из кольца и бросились в атаку, выдирая когтями комья размокшей земли. Амеро зажмурился и отвернулся. Он уже достаточно насмотрелся на то, что умеют эти твари.

Воздух задрожал, словно от громового раската, но не раздалось ни звука. Волоски на руках Амеро встали дыбом. Вместо человеческих криков он услышал дружный вой стаи. Осторожно открыв глаза, мальчик увидел, что оба напавших зверя отброшены назад. Их тела неподвижно лежали на земле, а лапы торчали под неестественными углами.

Что произошло?

Из строя выскочили ещё трое хищников. Рыжеволосый человек вытянул левую руку, растопырив пальцы. Когда йеви приблизились на расстояние прыжка, он небрежно махнул ладонью, словно отгонял муху. Воздух перед ним задрожал и расплылся. Амеро вновь почувствовал, как волосы на руках поднимаются дыбом. Троих нападавших будто схватили в полёте невидимые руки. С чудовищной силой их отбросило назад, и звери рухнули кучей у подножия дерева Амеро. Судя по тому, как тела подскочили при ударе, у них переломались все кости.

Вся стая разом пришла в движение. Серые убийцы бросились на незнакомца. Тот повторил жест, на этот раз обеими руками. Задрожал не только воздух, но и сама земля. Йеви разлетелись в стороны, словно листья во вчерашнюю бурю.

Когда роща очистилась от стаи, человек остановился в тени вяза и посмотрел вверх. Он был высок и хорошо сложён, хотя не отличался ни необычайным ростом, ни огромными мышцами. Кожа у него была светлее, чем у Амеро, лишь слегка тронутая загаром, гладкая, без шрамов и каких-либо отметин. Незнакомец шёл босиком и носил простую набедренную повязку из оленьей кожи, украшенную полосками какого-то блестящего зелёного материала — возможно, черепашьего панциря или змеиной кожи. Но больше всего Амеро заинтересовали его волосы. Не только необычным цветом, но и длиной. Они были коротко острижены, плотно прилегали к голове, как у темнокожих людей, которых мальчик видел несколько дней назад. Только у тех волосы туго вились, а у незнакомца оставались такими же прямыми, как у самого Амеро.

— Теперь можешь спускаться, — произнёс человек негромким, мелодичным голосом. — Они больше тебя не побеспокоят.

— Кто ты? — спросил Амеро, стараясь покрепче держаться за дерево.

Незнакомец ничего не ответил, лишь продолжал смотреть на него с лёгким любопытством. Несмотря на врождённую осторожность, пальцы Амеро начали разжиматься. Мальчик настолько ослаб и устал за долгие часы заточения на дереве, что с трудом мог продержаться ещё хотя бы мгновение.

— Ты ведь… не причинишь мне зла? — беспомощно спросил он.

Незнакомец вздохнул.

— То, что я сделал с этими тварями, могу сделать и с тобой. Неважно, сидишь ты на дереве или стоишь на земле. Хочешь оставаться там — оставайся.

В его словах была логика, а Амеро слишком измучился, чтобы продолжать сопротивляться. Он развязал ремешки, удерживавшие его на дереве. Вскоре ноги коснулись твёрдой земли, но стоять уже не хватило сил. Колени подогнулись, и мальчик тяжело плюхнулся на землю.

— Моя семья… там, в саванне, — пробормотал он. — Ты видел кого-нибудь ещё?

— Нет.

Глаза незнакомца были светло-голубыми, как небо, и не выражали ни малейшего чувства.

— Я видел только тебя.

Амеро с трудом поднялся.

— Ты дух? Повелеваешь ветром? Поэтому смог победить йеви?

— «Йеви»? А, значит, ты уже дал им имя.

Амеро собирался повторить вопрос, но из высокой травы появился один из уцелевших зверей. Мальчик прижался ослабевшим телом к дереву. Забраться обратно у него уже не было сил. Впрочем, бежать и не потребовалось.

Незнакомец нахмурился, глядя на йеви.

— Убирайся, — просто сказал он.

«Ты мешаешь нашей охоте».

Амеро отчётливо услышал слова, хотя челюсти зверя даже не шевельнулись.

«Почему защищаешь нашу добычу? Кто он тебе?»

— Это моя земля, — с улыбкой ответил человек. — Что хочу, то и делаю. Вам здесь не место. Передай своему хозяину, чтобы больше не посылал охотничьи стаи в мои владения. Я не потерплю браконьеров.

«Ты смеешь бросать вызов Стенну?»

Незнакомец пожал плечами.

— Я хорошо знаю твоего хозяина. Он может явиться ко мне в любое время, когда пожелает. Но не явится. Слишком труслив. Ему больше нравится использовать таких паразитов, как вы, эти ваши «йеви»…

Он кивнул Амеро, признавая придуманное мальчиком название.

— …чтобы добиваться желаемого чужими лапами.

Серый зверь издал гортанное тявканье.

«А ты что намерен делать, могущественный? Завести себе людей в качестве любимых питомцев?»

— Они слишком хрупкие и глупые, чтобы из них вышли хорошие питомцы. Но и позволять вам без разбора убивать живых существ на моей земле я не собираюсь. Ступай и передай хозяину мои слова.

Человек повернулся к йеви спиной и направился прочь. Амеро поднялся, собираясь последовать за ним, но зверь внезапно прыгнул мальчику к горлу. Достичь цели ему не удалось. Вспыхнул ослепительный свет, запахло палёной плотью, и йеви разнесло на обугленные куски.

Амеро протёр глаза, и зрение быстро вернулось.

— Ты уничтожил его! — изумлённо воскликнул он.

— Следовало догадаться, что такой твари нельзя доверять. Что ж, когда ни один из стаи не вернётся, мои слова будут не менее понятны.

Незнакомец беспечно зашагал прочь, а Амеро, прихрамывая, поспешил следом.

— Ты так и не сказал, как тебя зовут, — заметил мальчик.

Ответа не последовало, и Амеро добавил:

— У меня больше нет семьи. Совсем никого. Можно я пойду с тобой? Я могу… могу тебе служить.

Он попытался идти быстрее, каждый раз шипя от боли, когда раненая нога касалась земли. Отчаявшись, мальчик принялся перечислять всё, что умел.

— Я умею ловить рыбу, собирать ягоды и коренья, ставить силки, снимать шкурки с кроликов, обрабатывать кремень… А если этот Стенн придёт за тобой, я смогу прикрыть тебе спину!

Услышав имя, незнакомец резко обернулся и схватил мальчика обеими руками. В сознании Амеро на мгновение возник образ чего-то невероятно огромного, обладавшего чудовищной силой. Из странных голубых глаз человека будто исходило внутреннее сияние. Амеро испугался, что сейчас его поджарят, как последнего йеви.

— Где ты услышал это имя? — потребовал незнакомец.

— Зверь его произнёс, — сдавленно ответил Амеро.

Человек сжимал его так сильно, что было больно.

Голубые глаза прищурились.

— Ты понял, что говорили звери?

— Да. Они ещё вчера разговаривали со мной, пытались выманить с дерева…

— Расскажи, что ещё он сказал!

Мальчик торопливо пересказал весь разговор между йеви и незнакомцем, который только что услышал. Закончив, он почувствовал, как руки человека разжались. Страх и изнеможение окончательно лишили Амеро сил. Он опустился на траву.

— Вот это… любопытно, — только и произнёс незнакомец.

— Что ты теперь со мной сделаешь, человек-дух? — слабо спросил мальчик.

Его спаситель, похоже, глубоко задумался, но наконец произнёс:

— Дураникс.

— Что? — переспросил Амеро.

— Меня зовут Дураникс. И нет, убивать тебя я не собираюсь. Более того, можешь пойти со мной.

Это прозвучало скорее как приказ, чем как приглашение. Дураникс зашагал прочь, прямо на восток, к далёким горам. Немного ошеломлённый Амеро поковылял следом.

— Куда ты идёшь, Дураникс?

— Домой.

— А что такое дом?

Дураникс оглянулся.

— Место, где живут. Где спят по ночам. А где твой дом, Амеро?

— У меня нет дома.

Амеро сглотнул комок в горле и посмотрел на свои грязные, исцарапанные ступни. Он не заплачет. Он мужчина, а мужчины не плачут. Ото никогда не плакал.

— Мы каждую ночь устраиваем новый лагерь. Если слишком долго оставаться на одном месте, начнёшь голодать. Всю еду либо съедят, либо она убежит.

— Понимаю, о чём ты. Я тоже много путешествую, но всегда возвращаюсь домой.

Несмотря на горе, любопытство вновь шевельнулось в душе Амеро. Он поднял заплаканное лицо.

— А где твой дом?

— Там, где горы встречаются с равниной, а река обрывается с высокого утёса. Там мой дом.

— А, водопад! Он большой? Как называется?

Дураникс улыбнулся.

— Просто «дом». А как бы ты его назвал, Амеро?

— Не знаю. Сначала надо посмотреть. Но если хочешь, я могу придумать ему название.

— Не сомневаюсь. Люди раздают имена с таким усердием, с каким пчёлы облетают поле васильков. Вот одно, вот другое, а там ещё десяток.

Сердце Амеро пело от надежды. Он заставил себя подняться и сделал шаг, но небо внезапно закружилось над головой. Земля стремительно понеслась навстречу, и мальчик потерял сознание.

Дураникс некоторое время смотрел на лежавшего без чувств Амеро, затем без малейшего усилия поднял его одной рукой и устроил под мышкой.

— Как ты умудряешься понимать зверей? — спросил он у бесчувственного мальчика. — И почему я услышал твои мысли о боли?

Он сам себе ответил:

— Время покажет. А пока спи, мальчик. Когда проснёшься, мы уже будем дома.

Нианки очнулась в душной темноте. В памяти тут же ожили ужасы вчерашнего дня. Убив последнего из преследовавших её зверей, девушка доползла до подножия валуна и принялась зарываться в рыхлый песок пересохшего русла. Горсть за горстью она выгребала землю, устраивая себе убежище, а потом, пока красная луна ещё пылала в небе, словно раскалённый уголёк, забралась в самодельную нору и уснула мёртвым сном. Ночью нависавшая над ней каменная глыба сохраняла тепло, но теперь наверняка наступил день: раскалённый солнцем камень превратил укрытие в настоящую печь. Нианки проломила тонкую стенку из песка и гравия, которой замаскировала вход, и выползла на свежий воздух.

Овраг опустел. Тела убитых ею чудовищ исчезли. Нианки попыталась подняться, но раны отозвались мучительной болью. Ухватившись за валун, она заставила себя встать. От последнего усилия рот сам собой раскрылся в беззвучном крике, однако девушка не позволила себе застонать. Даже если стая убийц давно ушла, в саванне хватало других падальщиков, для которых раненая Нианки стала бы лакомой добычей.

Она отыскала высохшую лиану, достаточно крепкую, чтобы послужить костылём. Лиана была толщиной с запястье и изгибалась по всей длине, но держалась прочно. Опираясь на неё, Нианки заковыляла по руслу ручья. Через несколько шагов дорогу преградило поваленное дерево. Девушка с трудом перебралась через ствол и двинулась дальше, тяжело навалившись на свою палку.

Нианки знала, что семья погибла. Будь Ото жив, он давно бы её нашёл. А если не выжил отец, значит, остальным и подавно не спастись. Ни Кинар, ни Амеро, ни маленькому Менни не хватило бы сил и быстроты, чтобы убежать от смертоносных серых хищников.

Что ж, пусть будет так.

С каждым мучительным шагом Нианки вновь и вновь приносила безмолвную клятву Чисе, великому духу природы. Ни один из этих зверей не избежит её мести. Ни самец, ни самка, ни детёныш. Она будет убивать их без жалости, пока не останется ни одного. Клятва была жестокой и мрачной, но теперь у девушки появилась цель, ради которой стоило продолжать путь.

На запах ран слетались мухи и неотступно кружили вокруг неё. Язык пересох от жажды. Русло постепенно уходило под уклон, и Нианки продолжала идти по оврагу, надеясь рано или поздно добраться до воды.

Ближе к полудню она уловила желанный запах влаги. Нианки прибавила шагу, волоча искалеченную ногу по рыхлому гравию. Впереди овраг заканчивался густой стеной папоротников и ползучих лиан. Теперь девушка слышала и журчание воды. Негнущимися, окровавленными пальцами она раздвинула зелень и обнаружила родник, бивший из трещины в большом валуне. Вода стекала в небольшой водоём, окаймлённый мхом, всего на ладонь ниже источника. При виде родника Нианки заплакала.

Она опустилась на живот у самой воды. Сложив ладони ковшиком, зачерпнула полную горсть и поднесла к пересохшим губам. Первый глоток отдавал кровью, но девушка всё равно жадно проглотила воду. За ним последовали ещё два, а четвёртую горсть она выплеснула себе на лицо. Прозрачная вода помутнела. Обессиленная Нианки опустила щёку на мягкий мох.

Кинар пыталась научить дочь, какие листья и коренья помогают залечивать раны. Но Нианки всегда была слишком нетерпелива, чтобы прислушиваться к материнским наставлениям. Она считала, что ранения получают только неуклюжие охотники. За пятнадцать лет ей не доводилось страдать ни от чего серьёзнее нескольких порезов и царапин. Теперь девушка отчаянно рылась в памяти, пытаясь вспомнить всё, чему мать так старательно её учила.

Сумах успокаивает, ларчит лечит. Знакомые слова всплыли в затуманенной лихорадкой голове. Сумах — древесный кустарник с заострёнными блестящими листьями, по четыре на каждом стебле. Ларчит, который ещё называли мягкоязычником, рос в сухих местах. Его листья напоминали тёмно-зелёные мясистые пальцы. Если надрезать такой лист, из него выступал прозрачный сок.

Нианки открыла глаза. Слова Кинар, сам её голос звучали в голове ясно, как солнечный свет.

Серебристые водоросли из быстрого ручья помогают при ожогах, говорила мать. Если высушить мякоть желудей и растереть в порошок, он остановит кровотечение.

— Мама…

Сиди спокойно, Нианки, и слушай. Вот это — скользкая смола, а это — трава коти.

Нианки приподнялась на руках, почти ожидая увидеть стоящую рядом Кинар. Но у родника никого не было.

Осторожно девушка стянула грязную, пропитанную кровью одежду из оленьей кожи и принялась промывать раны. Хуже всего пострадали нога и шея. Нианки намочила лоскут кожи, отжала лишнюю воду и мягкой замшевой стороной начала счищать засохшую кровь и въевшуюся грязь. Боль была невыносимой. Чтобы не расплакаться, она заставляла себя думать только о том, что делает.

Её знобило. Конечно, сидеть полуголой и обмываться холодной родниковой водой было не слишком приятно, но странный жар в лице подсказывал, что дело не только в холоде. Нианки видела, как могучие олени выживали после нападения пантеры, а через несколько дней умирали от раневой лихорадки. Отец самого Ото погиб после того, как его ранил дикий кабан, хотя поначалу раны казались несерьёзными.

Нианки знала, что существуют травы от лихорадки, но вспомнить их становилось всё труднее. Сумах и ларчит ещё держались в памяти, словно метки на знакомой тропе. Если она забудет и их, то окончательно пропадёт.

Промыв порезы и укусы, девушка снова натянула влажную кожаную одежду. Хотя день выдался жарким, Нианки дрожала, продевая шнуровку юбки и туники. Она подобрала на дне родника гладкий камешек и положила в рот. Посасывая его, можно было хоть немного унять жажду. Тяжело опираясь на посох из лианы, Нианки выбралась из оврага и огляделась.

Спасаясь от стаи, семья в страхе разбежалась и далеко отклонилась от привычного пути. Восточные горы по-прежнему хорошо виднелись, но очертания вершин были незнакомыми. К северу и югу простиралась бескрайняя равнина, насколько хватало глаз и ещё дальше. На западе лежали травянистые земли, пересечь которые можно было лишь за несколько дней, а за ними начинался огромный лес.

На севере и западе небо заполнили тяжёлые тучи. Снизу они становились всё темнее по мере того, как надвигались новые облака. Нианки совершенно не хотелось ковылять под дождём, поэтому она решила идти на юг, подальше от приближавшейся грозы.

Но не только желание избежать дождя заставило её повернуть на юг. Оттуда была родом Кинар. Её народ кочевал вслед за стадами диких быков, которые зимой уходили пастись на север, а летом возвращались на юг. Эти люди жили группами по двенадцать человек и больше, причём далеко не всегда были связаны кровным родством. Если кто и согласится принять одинокую охотницу вроде Нианки, то именно пастухи диких быков.

* * *

Даже не оборачиваясь, Нианки почувствовала приближение грозы задолго до первого раската грома. Воздух сделался тяжёлым и душным. Обычная для поздней весны сухая жара сменилась гнетущей влажностью. Набрав охапку листьев сумаха и ларчита, девушка доковыляла до старого кедра и укрылась под ним. Она забралась в расщелину расколотого ствола и принялась лечить раны. Прежде чем прикладывать сумах, листья следовало растолочь. Пока буря приближалась, Нианки старательно пережёвывала их и накладывала получившуюся остро пахнущую кашицу на разорванную плоть. К тому же жевание помогало унять стук зубов. Глубоко в груди пылал лихорадочный жар. Это был холодный огонь, подобный сиянию Соли, белой луны.

Покрыв шею кашицей из сумаха, Нианки надломила стебель ларчита и смазала прозрачным соком рану на ноге. Сок жёг кожу, но не так сильно, как холодная вода при промывании.

Вдали появилась стена дождя, которая туманной завесой надвигалась на саванну. В тучах сверкали молнии, порой вырываясь наружу и поражая иссохшую землю. Перед бурей бежали олени и улетали птицы. От вида столь обильной добычи пустой желудок Нианки громко заурчал. Она принялась жевать новые листья сумаха. Маслянистый, резкий вкус немного приглушил голод.

По мере приближения грозы тихий шелест ветра превратился в непрерывный гул. Мимо проносились пыльные вихри, за которыми летела целая армия сорванных листьев. Нианки вздрогнула, когда в нескольких сотнях шагов ударила сине-белая молния. Сухая трава мгновенно вспыхнула, но следом обрушился ливень и погасил пламя.

Наконец дождь добрался и до неё. Нианки глубже забилась в трещину ствола. Косые струи хлестали по телу, и холодные капли жалили, точно колючие плети. Девушка прикрыла лицо здоровой рукой, защищаясь от воды, которую гнал ветер. Выглядывая из-за локтя, она вдруг различила сквозь шум бури тяжёлый топот множества копыт. Мчалось стадо оленей. Охотничий инстинкт заставил Нианки приподняться, чтобы лучше рассмотреть происходящее.

Олени привыкли к грозам. Одного грома было недостаточно, чтобы заставить их в панике нестись через равнину. Значит, их напугало что-то ещё.

Дыма нигде не было. Впрочем, при таком ливне никакой степной пожар всё равно не уцелел бы. Нианки упёрлась в ствол дерева и пристально всмотрелась сквозь дождь в приближавшееся стадо.

Вот оно! Над невысоким холмом показалось огромное крылатое существо, устремившееся вслед за перепуганными оленями. Нианки изумлённо раскрыла рот. Длинные кожистые крылья сужались к концам и поднимались высокой дугой, почти соприкасаясь кончиками, а затем опускались так низко, что задевали взметаемую бурей траву. У чудовища было толстое обтекаемое тело, длинная змеиная шея и хвост. Чешуйчатая шкура отливала блестящим красноватым золотом.

Нианки вспомнила отцовские рассказы о «грозовых птицах» — огромных летающих созданиях, которые живут в небесах и приносят с собой страшные бури. Она никогда не представляла, что подобное чудовище действительно существует, а уж тем более способно летать с такой скоростью и точностью.

Засмотревшись на грозовую птицу, девушка совершенно забыла об оленьем стаде, которое неслось прямо на неё. Неожиданно из-за невысокого холма, всего в двухстах шагах, показалась сплошная стена бурых тел, рогов и мелькающих копыт. Животные мчались прямо к Нианки. Убежать от них она не могла, поэтому поспешно спряталась за старым кедром, отчаянно надеясь, что стадо разделится и обогнёт дерево.

Грозовая птица раскрыла громадные челюсти, обнажив клыки длиной с предплечье Нианки. Змеиные глаза чудовища закатились.

Из его глотки вырвалась молния.

Камни и земля взлетели в воздух, а взрывная волна отбросила Нианки на землю. Девушка перекатилась, ожидая, что в любую секунду её затопчут олени или испепелит молния. Земля ещё несколько мгновений вздрагивала и содрогалась, пока всё постепенно не стихло. Нианки подняла голову.

Стадо разделилось перед кедром и теперь бешено неслось к горизонту. По равнине были разбросаны обугленные туши. Совсем рядом с деревом Нианки чернела дымящаяся борозда в земле длиной в тридцать шагов.

Потрясённая девушка с трудом поднялась, когда грозовая птица пронеслась над головой. Потоки воздуха от взмахов её крыльев обдали Нианки холодом.

Огромная змеиная голова метнулась вниз и схватила одного из обгоревших оленей. Затем другого. Чудовище заглатывало туши целиком, с громким треском перемалывая кости. Мощно работая крыльями, грозовая птица описала круг и начала набирать высоту. Дождь стекал по лицу Нианки, пока она наблюдала за её подъёмом.

Чудовище пролетело широкой полудугой и впервые заметило девушку. Огромные глаза, каждый величиной с подсолнух, уставились на неё сверху. Нианки решила, что сейчас в неё ударит молния, но монстр продолжил разворот и полетел вслед за быстро удалявшимся стадом. Лишь однажды он оглянулся, опустив длинную шею, чтобы посмотреть под собственным крылом.

Промокшая до нитки и дрожащая, Нианки ещё долго стояла на месте после того, как чудовище исчезло. Последние несколько дней перевернули все её представления о мире.

Она всегда считала, что знает природу и жизнь равнин как свои пять пальцев. Но теперь получила два жестоких урока. Сначала стая уродливых хищников, погубивших её семью. А теперь это! Неужели мир перевернулся с ног на голову? Может, за каждым деревом и каждым холмом скрываются духи и чудовища?

Запах горелого мяса прервал её размышления. Нианки побрела между обугленными останками восьми крупных животных. Здесь валялась голова, там — задняя нога. Несмотря на голод, девушка никак не могла заставить себя взять остатки трапезы грозовой птицы. Она слышала, что некоторые люди готовят мясо на огне, но сама мысль об этом вызывала отвращение. Мясо следовало есть свежим или высушенным, а не сожжённым. Обугленную пищу едят только падальщики.

Однако желудок Нианки сводило от голода, и по животу то и дело прокатывались резкие боли. Слабая и израненная, она не могла самостоятельно добыть дичь. Чтобы восстановить силы, требовалась пища. А она лежала повсюду, пусть почерневшая и пропахшая дымом. Тяжело сглотнув, девушка опустилась на колени рядом с ещё дымившимся оленьим окороком.

Жизнь — это борьба, всегда говорил Ото. Если каждое утро разрушать муравейник, к вечеру муравьи построят его заново. У них нет выбора, если они хотят жить. Не было выбора и у Нианки. Она оторвала оленью ногу, надеясь, что мясо ближе к кости обгорело не так сильно.

Напрасно. Молния прожгла несчастного зверя насквозь, до самого костного мозга. Нианки вздохнула и молча принялась жевать, пока дождь продолжал заливать её и тёмную пустынную саванну.

* * *

Нианки брела на юг. Лихорадка усиливалась, и вскоре девушка потеряла счёт времени. Днём она всё чаще спала, а по ночам продолжала путь. Возможно, через четыре дня после встречи с грозовой птицей — сколько именно прошло времени, она уже не помнила — Нианки наткнулась на давно покинутый охотничий лагерь. Эти охотники питались неплохо. Девушка нашла кости разделанной свиньи, кучу стеблей дикого винограда и сломанную коробку из бересты, в которой когда-то хранился вяленый лосось. Она слизала остатки жира с берестяной коробки и принялась обгладывать выброшенные свиные кости. Это была её первая еда после обгоревшего оленя.

Лай и протяжный вой возвестили о приближении стаи диких собак. Нианки боялась собак сильнее, чем медведей или крупных кошек. Большие хищники обычно остерегались людей и их хитростей, а собаки были глупы и бесстрашны.

Она принялась рыться в мусоре, оставленном охотниками, надеясь найти бедренную кость кабана или какую-нибудь другую подходящую дубину. Но удача улыбнулась ей куда щедрее, чем она смела надеяться.

Среди травы, вперемешку с потрохами, лежало копьё с каменным наконечником. Древко было сломано посередине, но нерадивый хозяин выбросил оружие вместе с кремнёвым остриём. Нианки подняла укороченное копьё и осмотрела его в угасающем свете. Молочно-серый кремень был искусно обтёсан и оставался очень острым.

Даже сломанное копьё наполнило девушку новыми силами. Когда неподалёку затявкали разведчики собачьей стаи, Нианки ответила им громким воем, вызывая на бой. Но после этого послышалось лишь стрекотание сверчков в вечерних сумерках. Когда собаки завыли снова, они находились уже гораздо дальше. Впервые за много дней Нианки улыбнулась.

Продолжив путь, она обнаружила болотистый водоём. Новым копьём девушка наколола несколько жирных лягушек, а затем выкопала из зловонной чёрной грязи нежные побеги тростника. Присев на камень у воды, она промыла побеги и принялась их грызть.

Еда и оружие вернули ей уверенность. Нианки шла всю ночь, а незадолго до рассвета почувствовала запах дыма. Впереди, над небольшой сосновой рощицей, поднималась тонкая струйка.

Охотники в этих краях часто оставляли на ночь тлеющий костёр, подкладывая в него свежие смолистые сосновые ветки. Дым отгонял комаров и обычно отпугивал рыщущих поблизости падальщиков.

Всё ещё прихрамывая на изуродованную ногу, Нианки осторожно подкралась к лагерю незнакомцев. На земле виднелись два бугра величиной с человека, а между ними тлела куча сосновых ветвей. На дереве висел кожаный мешок, достаточно высоко, чтобы до него не добрались барсуки и крысы. На другой стороне лагеря стоял треножник из палок, на вершине которого аккуратно установили берестяную коробку. Нианки бесшумно вошла в лагерь и уселась возле костра с наветренной стороны.

Один из мужчин, высокий, с обнажёнными загорелыми плечами, перевернулся на спину. Тут же раздался оглушительный храп. Его товарищ зашевелился.

— Тсс! — раздражённо прошипел сонный мужчина и швырнул в храпевшего сосновую шишку, оказавшуюся под рукой.

Шишка упала далеко от цели.

Храп продолжался. Бросавший шишку тяжело вздохнул и поднялся на ноги. На нём был плащ из мягкой оленьей кожи с воротником, украшенным вороньими перьями. Мужчина поправил плащ на плечах и направился к товарищу, совершенно не замечая Нианки.

— Пакито, перевернись! — сердито сказал он.

Храпевший даже не пошевелился. Он издавал такие громкие звуки, что Нианки подумала: должно быть, вся дичь в пределах дневного перехода уже разбежалась.

— Пакито! Бесполезная куча бычьего навоза!

Мужчина в плаще размахнулся и пнул храпуна в бедро. Это был далеко не лёгкий толчок: ничего не подозревавший бедолага перевернулся лицом вниз.

— Ай! — взвыл он, резко садясь и выплёвывая изо рта бурые сосновые иголки. — Па’алу! Ты меня пнул?

— Пнул! Ты опять храпел.

— И так ты обращаешься с родным братом?

— Радуйся, что я не взял топор.

Нианки коротко и звонко рассмеялась. Оба мужчины вздрогнули и уставились на неё, впервые заметив незваную гостью.

— Будь я пантерой, — сказала девушка, — вы бы уже кормили моих детёнышей.

— Ты кто такая? — потребовал ответа Па’алу, тот самый, в плаще.

Нианки проигнорировала вопрос. Пакито, на целую голову выше брата и заметно шире в груди, подобрал под себя ноги и повернулся к девушке. У него было круглое лицо и тёмно-карие глаза.

— Выглядишь так, будто подралась с пантерой, — добродушно заметил он. — Но раз уж ты здесь, значит, победила.

Па’алу не сводил глаз с короткого копья в руке незнакомки.

— Твоё оружие… Можно посмотреть? — спросил он.

Нианки протянула копьё, позволяя рассмотреть, но выпускать из рук не стала. Глаза Па’алу расширились.

— Пакито! Ты говорил, что потерял своё копьё, когда кабаниха убежала вместе с ним. Как же оно оказалось у этой… израненной незнакомки?

— Меня зовут Нианки. Я нашла его в одном ночном переходе отсюда.

Па’алу резко повернулся к брату.

— Ты выбросил копьё!

— Оно сломалось, — угрюмо ответил здоровяк.

— Но наконечник из хорошего серого горного кремня! Древко можно было заменить!

Пакито преувеличенно пожал плечами и промолчал. Нианки решила, что этот крепкий парень на самом деле младший из братьев. Ему было не больше семнадцати или восемнадцати сезонов. Па’алу выглядел на несколько лет старше.

— Всё равно копьё было неудачливое, — наконец произнёс Пакито. — Никогда ни во что не попадало.

Нианки покачала головой, поражаясь подобным рассуждениям. Затем перехватила укороченное копьё и метнула его под ноги Пакито. Наконечник ударил прямо возле пальцев. Парень взвизгнул и повалился на спину. Па’алу мгновенно схватил собственное копьё и поднял его, готовясь пронзить Нианки. Девушка спокойно сидела, обхватив колени руками.

Пакито поднялся, заметно потрясённый случившимся, но торжествующе воскликнул:

— Вот видишь! Даже он промахнулся, хотя стоял совсем рядом!

Па’алу фыркнул, не сводя глаз с Нианки.

Девушка медленно поднялась.

— Я не «он», великан. И между первыми двумя пальцами правой ноги у тебя порез.

Пакито поднял ступню, обхватил её обеими руками и раздвинул пальцы. Из крошечной ранки выступила алая капля.

— У меня кровь! — воскликнул он.

Пакито тяжело уселся на землю и принялся дуть на пальцы. Карие глаза укоризненно смотрели на Нианки.

Па’алу расплылся в улыбке.

— Глаз у тебя как у настоящего жителя равнин, — одобрительно заметил он. — Где научилась так метать копьё?

— У отца. Он великий охотник. Был великим охотником.

Па’алу выдернул копьё из земли и вернул девушке.

— Оставь себе. Похоже, тебе оно не приносит неудач.

Он внимательно оглядел многочисленные раны Нианки.

— Хотя, может быть, неудачи уже от тебя отстали.

Нианки села, скрестив ноги, и положила короткое копьё на колени. Па’алу протянул ей полую тыкву-горлянку, к горлышку которой был привязан длинный ремешок. Девушка встряхнула сосуд, услышала плеск и понюхала открытое горлышко. Вода.

Она принялась жадно пить, быстро глотая, чтобы не пролить ни капли. Осушив сосуд, Нианки вернула его Па’алу.

— Удобная вещь, — заметила она.

— Сам сделал, — ответил тот. — Никогда раньше не видела тыквы для воды?

— Я не здешняя.

Постепенно Нианки расслабилась. Пакито оказался добродушным парнем, искренне привязанным к брату. А вот Па’алу понять было труднее. Он обладал быстрой реакцией и зоркими глазами охотника, но при этом напоминал ей брата Амеро своей изобретательностью. Постоянно что-то мастерил, придумывал новые способы делать привычные вещи. Такая сообразительность внушала Нианки беспокойство.

Братья разделили с ней завтрак: изюм, вяленого лосося и мягкую белую массу, которую Пакито называл «сыром». Нианки показалось, что она пахнет испорченной едой, поэтому от угощения девушка отказалась.

— Что с тобой случилось? — спросил Па’алу. — Кто на тебя напал?

— Звери. Целая охотничья стая. Никогда раньше таких не видела.

— Волки? — пробормотал Пакито с набитым изюмом ртом.

— Нет.

С трудом подбирая слова, Нианки кратко описала чудовищ, уничтоживших её семью.

— Только я и выжила, — закончила она.

Откусив кусок вяленой рыбы, девушка замолчала и принялась жевать.

— И что теперь собираешься делать? — спросил Па’алу.

Нианки пожала плечами.

— Буду жить как смогу.

— Можешь пойти с нами, — предложил Пакито, вопросительно взглянув на брата.

По лицу Па’алу ничего нельзя было прочесть.

— Будем рады, — только и сказал он.

Нианки поднялась.

— Пойду туда, куда понесёт ветер.

Она запрокинула голову, наблюдая, как облака стремительно тянутся к южному горизонту.

— Одна.

Пакито заметно приуныл, но Па’алу серьёзно кивнул. Он сложил несколько кусков лосося в берестяную коробку, добавил немного изюма и протянул Нианки.

— Пусть духи неба и равнин будут к тебе благосклонны.

— Пока что они не слишком старались, — ответила девушка.

* * *

Братья отправились на запад, нагруженные припасами и орудиями. Нианки никак не могла понять, зачем двум охотникам таскать с собой столько вещей. Для чего носить столько еды, когда вокруг полно пищи — только собирай или лови? И всё же упрекать братьев в чём-либо она не могла. Благодаря их щедрости, еде и воде девушка почувствовала себя заново родившейся.

К вечеру Нианки добралась до широкой реки. По берегам кишели птицы: утки, гуси, журавли и цапли. Разорив несколько гнёзд, она пополнила запасы четырьмя яйцами. Затем решила промыть раны. Девушка доплыла до середины реки и некоторое время лежала на спине, позволяя течению нести себя вниз. Любопытные мальки следовали за ней, покусывая пальцы рук и ног. Ощущение было странным, щекотным и даже отчасти приятным. Сначала Нианки почти не обращала внимания на рыбёшек, но потом вспомнила, как грозовая птица заглатывала целых оленей. В этом мире всё живое питалось чем-то другим. Мышь съедала личинку, лиса — мышь, стервятник — лису. Люди ели почти всё подряд, но и сами становились добычей более крупных хищников. Даже могучие олени для грозовой птицы были всего лишь лакомыми кусочками.

А кто охотится на неё? Кого может бояться грозовая птица, способная изрыгать молнии и летать на гребне бури?

Нианки закрыла глаза. Она продолжала лежать на воде, слегка покачиваясь, пока случайная волна не захлестнула нос. Девушка резко поднялась, кашляя и отплёвываясь. Мальки мгновенно скрылись в глубине.

Широкий красный круг солнца уже опускался к горизонту, поэтому Нианки поплыла к южному берегу. На противоположной стороне реки стоял оглушительный птичий гомон. Утки крякали, другие птицы трубили и перекликались, устраиваясь на ночлег.

Нианки взобралась на песчаный холм над рекой и устроилась на ночь, прислонившись спиной к крепкому валлину. По меркам валлинов это было всего лишь молодое деревце, но даже его ствол оказался настолько толстым, что девушка не смогла бы обхватить его руками. Она положила сломанное копьё Пакито себе на грудь и крепко уснула. Лишь однажды ночью её разбудил тревожный звук: неподалёку бродила пантера и издала пронзительный крик. Этот высокий, почти человеческий вопль заставил Нианки мгновенно вскочить на ноги с копьём наготове. Когда пантера закричала снова, звук донёсся уже издалека. Девушка вернулась под дерево и проспала до утра, больше никем не потревоженная.

Путешествие к дому Дураникса прошло для Амеро словно во сне. Много лет спустя он ещё не раз будет вспоминать это странное видение. Ему снилось, что он летит по воздуху. Ветер бил в лицо и трепал волосы. В просветах между облаками стремительно проносились звёзды. Амеро и раньше мечтал о полётах, но никогда ещё сон не казался настолько настоящим. Однажды он попытался проснуться, чтобы понять, где находится на самом деле, однако сон вновь окутал его, словно плотное одеяло тумана.

Первым, что он ощутил после пробуждения, был шум. Глухой, непрерывный гул, довольно громкий, но совсем не неприятный для слуха. Прохладный воздух был наполнен запахом воды. Амеро открыл глаза.

Высоко над головой изгибался каменный свод, испещрённый красными и чёрными минеральными прожилками. Всё вокруг заливал пульсирующий голубоватый свет. Амеро сел. Он лежал в неглубокой яме, выдолбленной прямо в полу. Углубление было устлано еловыми ветками и свежевырванной травой. К некоторым пучкам ещё прилипали комья земли.

Вокруг простиралась огромная пещера с тремя стенами, каждая длиной примерно в сотню шагов. Изогнутый потолок поднимался, должно быть, на шестьдесят шагов. Свет проникал внутрь через три отверстия. Первое находилось в потолке, немного ниже его высшей точки, и выходило наружу под углом, а не прямо вверх. Второе, большое и круглое, располагалось в наружной стене слева, довольно высоко над полом. Тому, кто проник бы через него, пришлось бы ещё немало карабкаться, прежде чем добраться до дна пещеры. Последнее отверстие находилось далеко справа, на уровне пола, и было как раз такого размера, чтобы через него мог пройти взрослый человек. Вид наружу закрывала сплошная стена падающей воды. Водопад! Вот откуда доносился непрерывный гул.

Амеро выбрался из ямы, устланной ветками. Правая нога, которую расцарапали когти йеви, ещё болела, но куда меньше, чем прежде. Впрочем, разглядывая необычное жилище, мальчик вскоре забыл о ране.

Стены пещеры были неестественно гладкими, без единого сталактита или сталагмита. В широкой части, со стороны водопада, пол постепенно поднимался. В глубине, в самом углу, располагалась ровная каменная площадка шириной не меньше восьмидесяти шагов. Больше ничего примечательного Амеро не заметил, кроме запаха. В пещере стоял слабый кисловатый дух, напоминавший запах перезревших фруктов.

Никого поблизости не обнаружив, Амеро доковылял до нижнего, меньшего отверстия и выглянул наружу. Огромный столб пенящейся воды с грохотом низвергался со скалы, скрывая оба входа в пещеру. К своему ужасу, мальчик обнаружил, что находится в нескольких сотнях шагов над землёй, посреди отвесной каменной стены. Голова закружилась, и он поспешно отшатнулся от пропасти.

Как я сюда попал? — недоумевал Амеро. И где Дураникс? Наверняка здесь должна быть тропа или проход, ведущий наверх от речной долины.

Немного оправившись от испуга, Амеро поднялся по склону к каменной площадке. На её отвесной стороне виднелись странные длинные параллельные борозды, за которые было очень удобно цепляться ногами. Вскарабкавшись наверх, мальчик обнаружил, что в центре площадки тоже выдолблено углубление. Именно там, в огромной каменной чаше, и лежал Дураникс.

Его загадочный благодетель свернулся в совершенно неестественной позе. Колени были согнуты назад так, как Амеро никогда прежде не видел у человеческих ног. Ещё удивительнее оказались странные предметы, разбросанные вокруг. Они напоминали большие древесные листья, только были твёрдыми и блестящими. Амеро поднял один. Чуть больше его ладони, овальный, тяжёлый и прочный, он отливал красноватым золотом, словно осенняя листва. Что бы это могло быть?

— Мусор.

Амеро вздрогнул и выронил находку. Ударившись о каменный пол, она громко зазвенела. Дураникс повернулся на бок и теперь наблюдал за ним, подперев голову рукой.

— Ч-что?

— Я ответил на твой вопрос, — произнёс Дураникс, прищурившись. — Эти штуки — мусор.

— На мой вопрос?

Амеро перестал недоумевать, сообразив, что незнакомец услышал его мысли. Что ж, решил мальчик, от столь могущественного духа можно ожидать чего угодно.

— Я не хотел тебя тревожить, — неловко произнёс он.

— Тогда не думай так громко. Я же всё слышу.

Дураникс сел одним быстрым, плавным движением, за которым Амеро едва успел проследить.

Странности хозяина и непривычная обстановка понемногу начали его пугать. Отступив к краю площадки, мальчик спросил:

— Как ты затащил меня сюда? От подножия скалы сюда, наверное, целый день карабкаться!

— Триста шестьдесят два шага, если пользоваться твоими мерками, — ответил Дураникс, поднимаясь и потягиваясь.

Амеро заметил, что на месте, где тот лежал, осталось ещё несколько блестящих листьев.

Дураникс поправил набедренную повязку и спустился по покрытому бороздами уступу площадки. Амеро заковылял следом за высоким незнакомцем, стараясь не отставать.

— Давно я здесь? — спросил мальчик.

— Со вчерашнего вечера.

Амеро остановился как вкопанный.

— Но как? От равнины до этих гор идти много дней! Это невозмо…

Он осёкся, вновь вспомнив, с какой лёгкостью его хозяин расправился с йеви.

Дураникс ничего объяснять не стал. Ухватившись за край нижнего отверстия, он высунулся навстречу водопаду. Брызги намочили его короткие волосы. Незнакомец подался ещё дальше и открыл рот. Капли воды оседали на лице и стекали прямо в рот.

Напившись, Дураникс легко вернулся внутрь. Светлая кожа блестела от влаги. Он улыбнулся чему-то своему и спросил:

— Пить хочешь? Во всём мире не найдёшь воды вкуснее, чем в моём водопаде.

Амеро действительно мучила жажда. Он облизнул потрескавшиеся губы и с тоской посмотрел мимо хозяина на низвергавшийся поток.

— Я не смогу высунуться так далеко, — сказал он, покачав головой.

— Я помогу.

Дураникс схватил Амеро за шиворот и выставил наружу через отверстие. Увидев далеко внизу землю между собственными ногами, мальчик пронзительно закричал от ужаса.

— Нет! Нет! Не отпускай меня! Пожалуйста, не…

Дураникс сунул его прямо под поток. Вода с чудовищной силой заколотила по телу. Амеро мёртвой хваткой вцепился в руку Дураникса, уверенный, что вот-вот сорвётся в пропасть. Но тот крепко держал мальчика и через несколько страшных мгновений втащил обратно в пещеру.

Задыхаясь и отплёвываясь, Амеро рухнул на пол.

— Чего ты так кричал? — спросил Дураникс. — Я же не собирался тебя ронять.

— Вода… слишком сильно… бьёт… — с трудом выдавил мальчик.

Дураникс вздохнул.

— До чего же хрупкие создания эти люди.

Оставив Амеро кашлять и отплёвываться, он куда-то удалился. Через мгновение вернулся с куском сухой оленьей шкуры и одним из блестящих овальных листьев. Свернув шкуру конусом, Дураникс загнул край листа вокруг шва и сжал его пальцами, надёжно скрепив кожу. Затем подставил странный сосуд под край водяного потока и наполнил его до краёв. После этого протянул Амеро.

Мальчик откинул с лица мокрые волосы и принял подарок. В кожаную ёмкость помещалось добрых две пригоршни воды, и Амеро быстро всё выпил. Вода оказалась холодной и чистой, с лёгким минеральным привкусом, которого не было у ручьёв на равнине.

— Спасибо, — произнёс он, закрыв глаза и наслаждаясь чудесным вкусом.

Утолив жажду, Амеро принялся вертеть необычный сосуд в тонких пальцах.

— Ты сам это сделал? — изумился он.

— Было бы глупо умереть от жажды, сидя перед водопадом.

Промокший до нитки Амеро задрожал. В прохладном воздухе пещеры зубы застучали от холода. Он вернулся к своей постели из веток и забрался поглубже, стараясь согреться. Самодельный сосуд мальчик крепко держал в руке.

Дураникс тем временем чем-то занимался в дальнем углу, под большим верхним отверстием. Вскоре он вернулся с целой охапкой мехов и шкур.

— Пользуйся, как сочтёшь нужным, — сказал он, свалив всё рядом с Амеро.

— А ты куда?

Голос мальчика сорвался на последнем слове. Дураникс медленно повернулся к нему, нахмурив рыжие брови.

— Прости, — пробормотал Амеро. — Я не хотел… Прости.

Некоторое время Дураникс молча разглядывал его, а мальчик, смутившись, отвернулся к груде мехов.

— Как ты называл зверей, которые на тебя напали? — наконец спросил хозяин.

Амеро натянул на себя толстую белую воловью шкуру до самого подбородка.

— Йеви?

— Так вот, мальчик, мне нужно выяснить, как далеко эти йеви проникли в мои владения.

— Твои владения? Значит, ты… ты отец всей равнины, Дураникс?

Тот коротко улыбнулся.

— Отец? Забавно ты выразился. Я хозяин земель от этих гор до самой опушки леса на западе.

— А другие хозяева есть? Например, в лесу?

Красивое лицо Дураникса помрачнело.

— Есть. Его зовут Стенн.

— Он твой… брат?

Дураникс скрестил руки на груди, и лицо его исказилось гневом. Но вскоре он успокоился и произнёс:

— Надо помнить, что у тебя весьма скудный запас слов. Если ты об этом спрашиваешь, то да, мы со Стенном принадлежим к одному роду.

— Ты выглядишь как человек, но делаешь то, чего не умеют другие люди.

— Иногда я путешествую в человеческом облике.

— А зачем выглядеть человеком, если ты не человек?

Дураникс замолчал, и Амеро понял, что задаёт слишком много вопросов. Именно эта привычка так часто навлекала на него гнев Ото. Мальчик прикусил губу. Но удержаться от вопросов, которые переполняли голову, было невероятно трудно.

Однако Дураникс не выглядел раздражённым, как обычно бывало с Ото. Он лишь задумался и ответил:

— В человеческом облике мне проще путешествовать. К тому же люди меня забавляют. Большинство ничем не лучше зверей, на которых охотятся и которых убивают.

Он пристально посмотрел на Амеро.

— А вот ты другой. Я замечаю в тебе признаки более развитых способностей: ум, любознательность и, возможно, кое-что ещё. Ты слышал речь йеви. А когда думаешь достаточно ясно, я слышу твои мысли так же отчётливо, как грохот водопада снаружи.

Амеро почему-то смутился.

— Я просто Амеро, сын Ото и Кинар.

— Верно. Но ты ведь отличаешься от родителей, брата и сестры, не так ли?

Амеро опустил голову, молча признавая правоту Дураникса.

— У тебя есть особые способности, — продолжил тот. — Именно поэтому я привёл тебя сюда. Мне хочется узнать о тебе больше.

Дураникс поправил плащ на плечах и остановился у нижнего отверстия.

— Вернусь после заката.

Амеро не успел возразить против того, чтобы его оставляли одного в пещере на целый день. Дураникс прыгнул в пустоту, пронёсся сквозь водопад и исчез. Всё ещё закутанный в белую воловью шкуру, мальчик подполз к краю отверстия и посмотрел вниз. Хозяина нигде не было видно. Водяной поток падал на расстоянии больше вытянутой руки от скалы, и сквозь грохочущую завесу можно было различить лишь голубизну неба. Пока Амеро вглядывался вдоль отвесной стены в бурлящий водоём далеко внизу, перед входом в пещеру стремительно промелькнула огромная тень. Мальчик поднял голову, но то, что её отбрасывало, уже исчезло.

Амеро вздохнул. Конечно, он был счастлив, что спасся от йеви, однако нынешнее положение неприятно напомнило ему одну полевую мышь, которую он когда-то поймал. Мальчик поселил её внутри полого тростникового стебля. Целыми вечерами он играл с мышкой, наблюдал, как та реагирует на разные предметы, которые он клал в её маленький домик, выяснял, что она ест, а от чего отказывается. Но однажды обнаружил, что мышка исчезла. За несколько ночей она прогрызла дно тростниковой трубки и убежала. Амеро тогда было всего пять лет, и он горько плакал из-за потери. Нианки сказала, что любое животное по природе своей стремится к свободе. Теперь мальчик начинал понимать, что чувствовала та мышка.

Впрочем, тревожные мысли о будущем вскоре уступили место привычному любопытству. Амеро решил исследовать пещеру и поискать что-нибудь, что поможет разгадать тайну необычного хозяина. А если по пути найдётся еда, будет ещё лучше.

Он начал у нижнего отверстия и двинулся вдоль стены налево. Здесь пол был более неровным. Кто-то неизвестным способом выдолбил в твёрдом камне длинные борозды. Каждая была шириной с ладонь Амеро, причём располагались они тесными группами по три.

Вдоль стены попадались и другие овальные листья, хотя большинство уже позеленело от плесени. Амеро попробовал согнуть один, как это делал Дураникс. Руки дрожали от напряжения, но ему удалось лишь слегка изогнуть находку. До чего же прочная! Мальчик положил лист на пол и изо всех сил наступил на него. Только ступню ушиб. Тогда он подобрал камень и ударил по листу со всей силы. По пещере разнёсся чистый звон. На поверхности листа осталась небольшая вмятина, зато от камня начисто откололся кончик.

Такие штуки могли бы пригодиться, — подумал Амеро. У них уже подходящая форма для копания. Одним таким листом можно выгребать много земли.

Медленно ступая по неровному полу, мальчик двинулся в глубину пещеры. Кроме камешков и странных красно-золотых листьев, ничего интересного не попадалось, пока он не добрался до спального места Дураникса.

В углу Амеро обнаружил целую груду костей, многие из которых обуглились и раскололись. Теперь стало понятно, откуда в пещере кисловатый запах. Судя по костям оленей, лосей и быков, Дураникс любил разнообразную дичь. Но затем мальчик нашёл нечто, от чего кровь застыла в жилах: человеческий череп, совершенно очищенный от плоти.

Ото всегда говорил, что духи умерших остаются привязанными к своим костям. Именно поэтому мёртвых необходимо хоронить. Если бросить останки где попало, призрак будет бродить по земле и творить зло.

И всё же в этом сухом белом черепе было что-то жалкое. Любопытство пересилило страх, и Амеро осторожно поднял находку. Череп оказался большим. Нижняя челюсть отвалилась, а плоти нигде не осталось ни клочка. На затылке виднелись глубокие сходящиеся борозды. В этом месте кость была расколота.

Амеро положил череп обратно и пожелал покоя духу человека, которому он когда-то принадлежал. Продолжать копаться в куче костей мальчик не решился. Ему не хотелось знать, погибли ли здесь другие люди, а тем более — страшно было даже подумать — не съел ли их Дураникс. Амеро твёрдо решил покинуть пещеру как можно скорее. Он найдёт способ выжить, а может, даже обретёт новую семью. Всё лучше, чем быть съеденным… кем бы ни оказался этот Дураникс.

С новыми силами мальчик обыскал площадку и всё вокруг, надеясь обнаружить проход наружу. Но никакого прохода не было. В остальной части пещеры он нашёл лишь огромную груду мехов и шкур да целые россыпи твёрдых красно-золотых «листьев».

От досады хотелось плакать. Как выбраться отсюда, с такой высоты? Амеро не умел летать, как птица, летучая мышь или насекомое. Как же Дураникс входил и выходил из пещеры, ничуть не рискуя жизнью?

Мальчик вспомнил, как хозяин покинул пещеру. Как быстро Дураникс превратился в его мыслях из гостеприимного хозяина в тюремщика! Странный человек накинул длинный плащ и прыгнул сквозь стену воды, после чего исчез. Плащ… Зачем он ему понадобился? Чтобы защититься от воды или по другой причине?

В памяти всплыли обрывки необычного сна о полёте: стремительно проносившаяся под ним земля, ветер, хлеставший по волосам, бегущие по небу звёзды. Амеро представил, как Дураникс раскидывает руки, словно птица, а плащ раздувается у него за спиной подобно крыльям. Неужели человек действительно способен так летать? Верилось с трудом. Может, в плаще заключалась сила духов? Ответа у мальчика не было.

Но ведь не всё, что летает, обладает крыльями. Весной вязы и клёны разбрасывают по ветру семена. Те трепещут, кружатся и пролетают большие расстояния, а затем неизменно опускаются на землю целыми. Может быть, в этом и заключался секрет плаща Дураникса?

Амеро принялся рыться среди шкур, выбирая подходящий кусок. Все оказались слишком большими. Он попробовал оторвать часть свиной кожи, но та была чересчур прочной. Нужен кремнёвый нож или какой-нибудь другой острый камень.

Пещера была выдолблена в песчаниковой скале. Валявшиеся на полу обломки песчаника прекрасно подходили для того, чтобы счищать кору с древка копья, но сделать из них острое лезвие было невозможно.

Зато странные листья, которые Дураникс называл мусором, были очень твёрдыми и довольно тонкими. Амеро попытался распилить шкуру краем одного из них, однако тот оказался слишком тупым. Тогда мальчик взял кусок песчаника величиной с ладонь и принялся стачивать одну сторону листа, стараясь сделать край тоньше и острее.

Получалось прекрасно. Через несколько минут он порезал большой палец о получившееся лезвие. Несмотря на кровоточащую ранку, Амеро торжествовал. Он быстро вырезал из шкуры кусок, из которого можно было сделать плащ примерно такого же размера, как у Дураникса.

Однако даже после удачного опыта с разрезанием кожи мальчик не смог заставить себя привязать плащ и прыгнуть со скалы. Пожалуй, сначала стоило проверить свою догадку.

Амеро вырезал ещё один, поменьше, почти квадратный кусок оленьей кожи и несколько узких полосок для завязок. Чтобы придать вес будущему устройству, он выбрал олений череп с сохранившимися рогами. Четырьмя ремешками мальчик привязал череп к углам кожаного квадрата. Затем отнёс странное сооружение к отверстию. Глубоко вздохнув, он перекинул его через край.

Череп рухнул вниз, натянув все четыре ремешка. Квадратный кусок кожи наполнился воздухом и раздулся. Слегка покачиваясь из стороны в сторону, необычное устройство начало очень медленно опускаться вдоль скалы.

Сердце Амеро бешено забилось. Получилось!

Но затем парящий череп ударился о каменную стену, отскочил и попал в нисходящий поток воздуха возле водопада. Стоило падающей воде ударить по шкуре, как та сложилась, и вся конструкция, кувыркаясь, исчезла в постоянном облаке тумана у подножия водопада.

Амеро потрясённо откинулся назад. Значит, это возможно, но только если держаться подальше от водопада. Вот почему Дураникс прыгнул прямо сквозь воду. Он мог себе такое позволить благодаря сверхъестественной силе. Если Амеро попробует повторить этот трюк и потерпит неудачу, жалеть об этом ему придётся совсем недолго.

В пещере становилось всё светлее. Солнечные лучи с самого утра медленно поднимались по скале и теперь проникали сквозь водопад в самые дальние уголки. Пульсирующий голубоватый свет отчётливо выделял каждый предмет, включая найденный Амеро человеческий череп. Белая кость сияла в полуденных лучах. Это зрелище заставило мальчика немедленно действовать.

Самодельным лезвием он нарезал широкие кожаные полосы и привязал запястья и лодыжки к выбранной воловьей шкуре. Собрав кожу у груди, Амеро неуклюже доковылял до нижнего отверстия. В последний момент он заткнул заточенный золотистый лист за пояс набедренной повязки. Сердце так сильно колотилось, что стало больно в груди. Мальчик бросил последний взгляд на череп. Пустые глазницы придали ему недостающей решимости.

Амеро оттолкнулся от края изо всех сил. Он врезался в водопад и на краткое мгновение ощутил всю мощь ревущего водяного столба. Затем его выбросило в открытый воздух, и мальчик закувыркался вниз головой. Открыв глаза, он увидел, как мимо бешено проносятся солнце и вершина скалы. Амеро выпустил шкуру из рук, и та затрепетала, захлопала, словно живое существо. Он продолжал стремительно падать. Мальчик перевернулся на спину, стараясь уклониться от хлеставшей его воловьей кожи. Та поймала воздух и раздулась. Амеро резко дёрнуло вверх, так сильно, что запястья и лодыжки пронзила боль. Падение заметно замедлилось, но он всё ещё нёсся вниз с такой скоростью, что ветер свистел в ушах. Хуже того, мальчик падал спиной вперёд и совершенно не видел, куда летит. Над головой была лишь натянутая воловья шкура.

Поправить ремни на запястьях оказалось непросто, но Амеро всё же сумел перевернуться на живот. И тут же пожалел об этом. Далеко внизу виднелось озеро у подножия водопада. Оно стремительно приближалось с пугающей скоростью. Амеро раскрыл рот и закричал.

Он всё ещё кричал, когда ударился о воду. Удар оказался почти таким же сильным, как при падении на землю. Из груди вышибло весь воздух, а вода хлынула в рот и нос. Отчаянно работая ногами, Амеро попытался всплыть, но путь наверх преградила тонущая воловья шкура.

Нианки плавала гораздо лучше него, и теперь мальчик особенно остро пожалел, что не обладал её умением. Он отчаянно пытался освободиться, когда болезненный укол в рёбра напомнил о новом орудии. Амеро вытащил его и перерезал все четыре ремня. Оттолкнувшись от опутавшей его шкуры, мальчик вынырнул на поверхность в нескольких шагах от неё.

Он выбрался на песчаную косу и рухнул на спину, жадно хватая ртом воздух. Отсюда Амеро видел тёмные круглые отверстия в скале за водопадом. Они находились невероятно высоко. И всё же он добрался до земли живым!

Мальчик сел и поморщился. Рёбра ныли. Острый инструмент оставил порезы на руках и груди, но всё это не имело значения. Он снова свободен! Теперь нужно как можно дальше уйти от Дураникса. Когда наступит закат и странный человек-дух вернётся, отправится ли он на поиски Амеро? Или, подобно мудрому рыбаку, не станет тратить время на добычу, сорвавшуюся с крючка?

Амеро взвесил в руке золотистое орудие. Ему явно не хватало рукояти, за которую можно было бы держаться, не рискуя постоянно порезаться. Может, вставить его в расщеплённую палку, как лезвие охотничьего топорика Нианки?

Мальчик подошёл к воде и побрёл вдоль берега. Вытекавший из озера поток должен был скрыть его следы на песчаном дне, чтобы Дураниксу было труднее его выследить. Если повезёт, до заката он успеет уйти достаточно далеко.

Но удача отвернулась от него. Местность вокруг озера оказалась суровой и труднопроходимой. Тропинок не было, и Амеро приходилось самому прокладывать путь по камням и гравию, которые зимние дожди смывали в ущелье. Острые обломки впивались в ступни до крови. Амеро всю жизнь ходил босиком, и кожа на ногах была грубой, но с подобной дорогой ему прежде сталкиваться не доводилось.

Когда солнце начало опускаться за окружающие горные вершины, водопад всё ещё оставался в пределах видимости. Отчаяние заставило Амеро забыть об осторожности. Он покинул тенистый склон долины и почти бегом спустился на дно ущелья. Здесь земля была ровнее, идти стало легче, зато теперь мальчика мог увидеть любой, кто находился на возвышенностях вокруг.

В этих местах росли преимущественно сосны и дубы, очень высокие и стоявшие далеко друг от друга. Над головой пролетела стая скворцов. Их огромная тёмная тень так напугала Амеро, что он бросился в кусты. Лишь увидев, как птицы разворачиваются и летят обратно, мальчик выбрался из укрытия.

— Эй, ты! Стой!

Амеро резко обернулся и увидел четверых мужчин, спешивших к нему. Они походили на жителей равнин, только носили больше одежды. Все были примерно одного возраста, на четыре или пять сезонов старше Амеро, и настолько похожи, что наверняка приходились друг другу братьями. Они окружили мальчика, выставив копья. Один, с тёмными волосами, заплетёнными в толстую косу, крикнул:

— Стой смирно, а не то убьём!

— Пожалуйста! — взмолился Амеро. — У меня ничего нет! Я ничего плохого не сделал!

— Ты пришёл от озера под водопадом, верно?

— Да, но…

Не успел мальчик договорить, как четыре копья упёрлись ему в грудь и спину.

— Я так и знал! — воскликнул человек с косой. — Ты и есть чудовище, живущее в пещере за водопадом!

— Нет! Это не я! Я сегодня сбежал из той пещеры!

Другой мужчина, с большой чёрной родинкой на щеке, насмешливо потряс копьём.

— Да ну? И как же тебе это удалось?

— Я воспользовался воловьей шкурой…

Амеро внезапно осёкся. Он действительно спустился со скалы под воловьей шкурой. Это была чистая правда, но звучала она совершенно неправдоподобно. Даже нелепо.

— Мы видели, как ты влетал в пещеру и вылетал из неё, чудовище! И знаем, что ты умеешь принимать человеческий облик. Ты перебил всех оленей в этих горах. Наши дети голодают!

Мужчина с косой повысил голос. Лицо его покраснело от ярости.

— А что ты сделал с нашим отцом, Гентой? Прошлой осенью он отправился охотиться на тебя и не вернулся!

Амеро вдруг вспомнил, что череп в пещере Дураникса принадлежал крупному человеку. Все четверо охотников, все четверо братьев, были на голову, а то и на две выше него.

— Я не чудовище! — упорно повторил он. — Меня держал в плену Дураникс, так его зовут, но я сбежал. Прыгнул в озеро и выплыл на берег. Меня зовут Амеро, я сын Ото и Кинар.

— Не лги нам, дракон!

Дракон? Амеро никогда не слышал этого слова.

— Нет, — настаивал он. — Меня зовут Амеро.

Двое охотников ткнули его копьями в спину. Острые наконечники ужалили, и мальчик пошатнулся вперёд. Разъярённые мужчины могли убить его в любую секунду. Амеро указал на изрезанные, ободранные ступни и протянул исцарапанные руки.

— Посмотрите на меня! — воскликнул он. — У меня идёт кровь, как и у вас. А ваше чудовище кровоточит? У дракона кровь красная?

Человек с родинкой схватил его руку и провёл мозолистым большим пальцем по израненной ладони.

— На ощупь как девчоночья рука, — пробормотал он.

Амеро возмущённо выдернул ладонь.

— Я не то чудовище, которое вы ищете. Но оно вернётся с охоты в сумерках. Нам нужно поскорее убраться отсюда, пока Дураникс нас не нашёл.

Братья принялись громко спорить, что делать дальше. Старшего, того самого, с косой, звали Анном. Он предлагал убить Амеро на всякий случай — вдруг мальчик и вправду дракон. Человек с родинкой, которого остальные называли Хату, предложил более разумный план. Они свяжут Амеро, спрячутся и станут наблюдать за пещерой. Если Дураникс вернётся, значит, рассказ мальчика заслуживает доверия. Возможно, чудовище спустится вниз, и тогда они сумеют его поймать. А если никто не появится, значит, Амеро и есть Дураникс. Тогда ему можно будет перерезать горло.

Братья согласились с Хату. Они связали руки Амеро за спиной куском лианы и затолкали его в кусты. Хату срезал густую ветку и замёл ею следы на песке. Двое младших братьев, Рамай и Небо, устроились по обе стороны пленника, уперев копья ему в рёбра. Анном ещё некоторое время осматривал небо, а затем тоже укрылся среди кустов.

Солнце опустилось за западный хребет, окрасив самые высокие вершины багровым и розовым. Наступили сумерки, тени удлинились. Небо оставалось чистым.

Когда Соли, белая луна, появилась в седловине между северными вершинами, Анном прочистил горло.

— Дракон нас обманул.

Амеро вытащили из укрытия и швырнули на колени. Анном отвёл копьё назад.

— Подожди! — пронзительно закричал мальчик. — Я не ваше чудовище!

— Хватит врать! Прежде чем убить тебя, скажи, что случилось с нашим отцом!

— Я не знаю! Я никогда раньше не бывал в этой долине! Я Амеро, сын Ото и Кинар, брат Нианки и Менни…

Хату громко фыркнул, не поверив ни единому слову. Анном крепче сжал древко сильными пальцами и приготовился метнуть копьё.

Меня сейчас убьют! — с ужасом подумал Амеро.

Хотя от страха его бросило в жар, по спине внезапно пробежал холодок. Прохладный вечерний воздух задрожал, словно от далёкого грома. Мальчик повернул голову, вдруг поняв, что приближается.

Анном, по-видимому, ничего необычного не почувствовал. Он лишь холодно посмотрел на пленника.

— Умри, чудовище, — произнёс он.

Амеро покачал головой.

— Слишком поздно, — прошептал мальчик.

По ущелью пронеслась невидимая сила и повалила всех на землю. Со связанными руками Амеро с трудом пытался подняться, зато четверо братьев мгновенно вскочили. Они встали кругом, лицом наружу.

Из сгущавшихся теней неторопливо вышел Дураникс. Плащ был перекинут через одну руку. Трое младших братьев изумлённо вскрикнули. Анном, не говоря ни слова, метнул копьё. Дураникс отбил его одним небрежным взмахом ладони.

— Ты! Как ты сюда спустился? — потребовал он ответа у Амеро.

Хату приготовился броситься на незнакомца, а остальные продолжали держать мальчика под прицелом копий.

— Прыгнул, — устало ответил Амеро.

Страх перед Дураниксом никуда не исчез, но мальчик понимал, что возможность сбежать окончательно потеряна.

Задержи дыхание.

Мысль Дураникса отчётливо прозвучала в голове Амеро. На этот раз мальчик благоразумно не стал задавать вопросов и послушался.

Хату с громким криком бросился вперёд, выставив копьё. Дураникс встретил его нападение совершенно спокойно. Когда здоровяк приблизился на шесть шагов, незнакомец открыл рот и дунул в его сторону.

Хату пошатнулся и замер. Тяжёлое копьё выпало из рук. Он отступил на несколько шагов, протирая глаза. Дураникс глубоко вдохнул и дунул снова. Лицо Хату побелело от ужаса. Он развернулся и бросился бежать. Следом умчались Небо и Рамай. Только Анном остался стоять на коленях в грязи. По его щекам текли слёзы бессильного отчаяния.

Дураникс поднял Амеро на ноги и разорвал путы без малейшего усилия. Затем ухватил Аннома за толстую косу и рывком поставил его на ноги.

— Я пытаюсь разобраться в поведении людей, — произнёс Дураникс, — поэтому на этот раз не стану тебя убивать. Но этот мальчик под моей защитой, слышишь? Если с ним что-нибудь случится, я убью каждого человека во всех шести долинах вокруг озера. Кивни, если понял.

Некоторое время Анном стоял неподвижно, охваченный страхом и яростью, а затем коротко кивнул. Дураникс отшвырнул здоровяка в сторону.

Спотыкаясь, Анном побрёл туда, куда убежали братья.

— С тобой одни неприятности, Амеро, — сказал Дураникс, уперев руки в бока. — Зачем ты ушёл из пещеры?

— У меня не было еды, — настороженно ответил мальчик. — И я не знал, что ты собираешься со мной делать.

— Что ты имеешь в виду?

— Я нашёл в пещере кости.

Амеро глубоко вздохнул.

— Некоторые были человеческими.

— А.

Дураникс поднял копьё Аннома и принялся рассматривать, насколько искусно оно изготовлено.

— Я действительно съел того человека.

Сердце Амеро на мгновение замерло.

— Это был отец тех четверых охотников. Его звали Гента.

— Правда? Странно. У вас, людей, даже у еды есть имена.

Дрожа, Амеро протянул руку к Дураниксу.

— Ты… ты дракон?

— Вот ты и выучил новое слово! А что такое дракон?

— Какое-то чудовище, которое ест людей!

Амеро сунул ладони под мышки и сгорбился, словно от боли.

— Ты и меня собираешься съесть?

Дураникс приложил руку к груди.

— Даю слово, Амеро, я тебя не съем, — торжественно поклялся он.

После короткого раздумья добавил:

— Во всяком случае, если ты не дашь мне для этого очень веского повода.

Он рассмеялся, но Амеро ничего смешного в его словах не нашёл.

Снова посерьёзнев, Дураникс произнёс:

— Хочешь, расскажу тебе историю? Историю об одном чудовище и человеческом охотнике.

— Я родился далеко на востоке, на другой горе, но в этих горах живу уже больше трёхсот лет, по вашему счёту. Долгое время я мирно обитал в этой долине, спал под открытым небом и не сомневался, что ни один зверь не осмелится меня потревожить. Но однажды прошлой осенью — день, кстати, был чудесный, утро после первого заморозка — я проснулся от того, что в моём горле торчало кремнёвое копьё. Рана была небольшой, но прежде никто никогда не причинял мне боли. Никто, кроме другого дракона, разумеется. От неожиданности я взмахнул лапой и схватил того, кому хватило наглости и глупости напасть на меня во сне. Это оказался человек, одетый в меха. Для своего рода он был довольно крупным, с медно-рыжими волосами и такой же бородой. Я уже собирался откусить ему голову, но тут меня разобрало любопытство. Зачем он на меня напал? Ведь я ничего ему не сделал. Я держал его в передней лапе и сжимал, пока он не перестал вырываться и осыпать меня проклятиями.

— «Что это ты задумал, малыш?» — спросил я.

— «Избавляю долину от чудовища», — дерзко ответил он.

— «Чудовища? От меня?» Никто прежде не называл меня подобным образом. Я спросил, почему он считает меня чудовищем. Человек объяснил довольно путано, но смысл заключался в том, что я якобы противоестественное создание, которому не место среди людей и зверей.

— «Люди тоже звери, — заметил я, и возразить этому было невозможно. — Неужели вы считаете себя лучше остальных животных только потому, что ходите на двух ногах и мастерите орудия из камня?»

— «Людей создали Великие Духи по своему подобию, чтобы мы представляли их в этом мире», — упрямо заявил охотник. Чудовища, по его словам, оскорбляли сам замысел Великих Духов.

— Мне искренне захотелось узнать больше об этих верованиях. Если подобные взгляды распространены среди людей, значит, моей спокойной жизни скоро придёт конец. Целые толпы вонючих волосатых людей начнут охотиться на меня и моих сородичей, где бы мы ни поселились. Я не испытывал особой неприязни к людям и хотел понять, откуда у этого охотника такая бессмысленная ненависть ко мне.

— Он объяснил? — спросил Амеро, увлёкшись рассказом.

Дураникс вонзил копьё в каменистую землю так глубоко, что половина древка скрылась в грунте.

— Нет, не объяснил, — раздражённо ответил он. — Вместо этого снова начал меня проклинать. Несколько дней я держал его в плену, пока расширял естественную пещеру за водопадом, превращая её в безопасное убежище. Когда всё было готово, я перенёс туда человека и освободил от пут. В первую же ночь он попытался напасть на меня с камнем. Я проломил ему череп.

Дураникс вздохнул.

— Я, вообще-то, не собирался его убивать. Просто люди ужасно хрупкие.

— А потом ты… съел его?

Дураникс пожал плечами.

— Потом да. Я проголодался, и было жалко добру пропадать. Если тебя это хоть немного утешит, на вкус он оказался не слишком хорош. Люди чересчур жилистые. Оленина куда лучше.

Соли уже высоко поднялась в усеянное звёздами небо. Её чистый холодный свет делал песок и гравий похожими на снег.

— Что ты сделал с охотниками? — спросил Амеро после недолгого молчания. — Почему они убежали?

— Я могу выдыхать газ, который вызывает у вдохнувших его существ чрезвычайно сильное чувство тревоги.

Амеро непонимающе уставился на него.

Дураникс пояснил:

— Моё дыхание внушает страх.

Мальчик медленно кивнул. Затем отвернулся и молча посмотрел на окружающую долину, обдумывая услышанное. Дураникс тоже не нарушал тишину.

Наконец дракон заговорил:

— Я хочу, чтобы ты остался, Амеро, но принуждать тебя не стану. Если пожелаешь, можешь прямо сейчас уйти. Я тебя не остановлю.

— А что будет, если я останусь? — осторожно спросил Амеро.

— Откуда мне знать? Разве я один из ваших Великих Духов? Будущее — это день, которого никто ещё не видел.

Дураникс поскрёб ногой землю.

— Как я уже сказал, думаю, мы можем многому научиться друг у друга. С каждым сезоном на равнинах и в горах появляется всё больше людей. Если мне предстоит жить среди них, лучше нам научиться понимать друг друга. Согласен?

Амеро задумался всего на мгновение, затем кивнул.

— Я останусь, — просто сказал он.

Мальчик направился вниз по ущелью, к озеру. Но Дураникс окликнул его.

— Ещё кое-что. Я принял человеческий облик, чтобы не пугать тебя. За образец взял того человека, которого поймал. Ты говорил, его звали Гента? Я хочу, чтобы ты увидел мой настоящий облик, Амеро. Пусть это станет первым шагом нашего общего пути.

Дураникс прошёл немного вверх по ущелью и остановился. Он широко развёл руки и запрокинул голову. В мгновение ока тело увеличилось в несколько раз, а человеческий цвет кожи исчез. Опустившись на четвереньки, Дураникс превратил руки в толстые мускулистые передние лапы с тремя огромными когтями и одним пальцем, обращённым назад. Туловище расширилось настолько, что стало шире любого человека. Задние лапы выросли огромными и мощными, изогнутыми плавной дугой, словно бёдра пантеры. За спиной поднялся хвост длиной добрых пять шагов, заканчивавшийся острым шипом. Извиваясь, он царапал стены ущелья.

Амеро ощутил нечто похожее на тепло. Сбросив человеческий облик, Дураникс излучал какую-то силу, которую мальчик чувствовал всем телом. Она напоминала солнечное тепло в холодный день — приятное, согревающее и мощное. А может, прохладный ветерок посреди жары, только без малейшего движения воздуха? На мгновение Амеро оцепенел, ослеплённый этим ощущением. Он шагнул вперёд с протянутой рукой, совершенно ошеломлённый присутствием дракона.

Но больше всего поражала голова Дураникса. Огромный и широкий череп рептилии отличался более угловатой формой, чем у змеи. С подбородка свисали длинные усики, а по глазам с вертикальными щелями зрачков то и дело скользили из стороны в сторону жёлтые перепонки.

Дыхание из драконьих ноздрей, каждая из которых была шириной с толстый древесный ствол, поднимало у ног Амеро маленькие пыльные вихри. Над бровями возвышались два рога, загнутых вверх, а позади, от широкой макушки, отходила ещё одна, более крупная пара, изогнутая назад. От носа до кончика хвоста Дураникс был не меньше пятнадцати шагов в длину. Всё тело покрывали блестящие красно-золотые чешуйки овальной формы, налегавшие одна на другую.

Когда превращение завершилось, Амеро пошатнулся, словно его отпустила могучая невидимая хватка. Он вытащил из-за пояса самодельное орудие и уставился на него. Его инструмент и странные предметы в пещере, которые он принимал за листья, оказались драконьими чешуйками. Должно быть, Дураникс ежедневно терял по несколько штук, подобно тому как человек оставляет после себя выпавшие волосы.

— Ты грозовая птица! — благоговейно воскликнул Амеро. — Я видел тебя в облаках в ту ночь, прежде чем ты спас меня от йеви!

Дураникс склонил огромную голову набок.

— Грозовая птица, говоришь? — произнёс он. — Мне нравится. Гораздо изящнее, чем «дракон».

Грудь Дураникса вздыбилась. Он вытянул змеиную шею вперёд, пока громадная голова не оказалась менее чем в вытянутой руке от широко раскрытых глаз Амеро. Зрелище было настолько пугающим, что у мальчика подогнулись колени и он тяжело сел на землю.

Дракон раскрыл пасть, обнажив страшные изогнутые клыки. Сердце Амеро успело несколько раз отчаянно удариться, прежде чем он сообразил, что Дураникс попросту улыбается ему.

— Ну и что ты теперь обо мне думаешь? — спросило чудовище.

Голос оставался узнаваемым, однако теперь в нём звучала такая мощь, что даже от шёпота у Амеро стучали зубы.

Мальчик открыл рот, но не смог произнести ни слова. Он сглотнул и попробовал снова.

— Надеюсь, мы всегда будем друзьями.

Дураникс фыркнул. Земля и мелкие камешки разлетелись в стороны. Высоко подняв голову, дракон сказал:

— Идём! Хочу послушать, как ты сумел самостоятельно выбраться из пещеры. Для человека ты на редкость изобретателен!

— А можно сначала поесть? — слабым голосом спросил Амеро.

— Разумеется! По дороге сюда я заметил стадо горных коз в третьей долине. Любишь козлятину?

Амеро кивнул. Сейчас он был настолько голоден, что готов был съесть даже самого дракона.

Дураникс подхватил его левой передней лапой. Хватка была непреодолимой, но удивительно бережной. Из спины дракона развернулись длинные узкие крылья. Они взметнулись вверх, и, не дожидаясь больше никаких слов, Дураникс одним могучим прыжком взмыл в воздух. От стремительного подъёма Амеро едва не потерял сознание. Земля с шумом провалилась вниз.

Пока дракон набирал высоту, мощно взмахивая крыльями, Амеро старался дышать глубже, успокаивая бешено колотившееся сердце. Головокружение постепенно прошло. Над головой кружились звёзды, ветер трепал длинные волосы. Мальчику внезапно захотелось закричать от счастья. Ему хотелось насладиться каждым мгновением своего первого полёта наяву.

Это воспоминание он будет бережно хранить ещё долгие годы.

Шли дни, за ними — недели.

Надеясь отыскать народ своей матери, Нианки держала утреннее солнце слева, а вечернее — справа и шла по древним тропам через равнины и леса. Она направлялась в незнакомые земли, чего Ото всегда советовал избегать, и к тому же путешествовала одна. По ночам, шагая под звёздным небом, девушка порой чувствовала себя последней женщиной на свете. В свете белой луны ей попадались покинутые стоянки, где оставались лишь сломанное оружие да клочья одежды, испачканные кровью. Казалось, из темноты за ней следят чьи-то глаза, но никто не нападал. Короткое копьё Пакито надёжно защищало свою новую хозяйку.

Двадцать раз Нианки видела восход и закат Соли, а на двадцать первое утро вышла к широкой реке, которую не так-то просто было перейти вброд. В отличие от рек её родных равнин, эта текла с запада на восток. Ещё одно доказательство, что мир перевернулся вверх дном! Целый день девушка шла вдоль берега, надеясь найти переправу, но в конце концов сдалась и просто переплыла на другую сторону.

Река повернула на юг, и Нианки последовала за ней, пока не добралась до моря. О море она слышала от Кинар, которая часто видела его в детстве. Мать рассказывала, что оно похоже на бескрайнее озеро, простирающееся от горизонта до горизонта, настолько огромное, что противоположного берега не разглядеть. Ещё Кинар пересказывала предания своих приморских предков о страшных чудовищах, обитавших в глубинах, и свирепых бурях, способных бушевать целыми днями, опустошая море и сушу.

В один из жарких дней позднего лета Нианки поднялась на высокий мыс и впервые увидела море. Оно действительно оказалось таким огромным, как рассказывала мать, но на спокойной зеленовато-голубой поверхности не было ни следа чудовищ или бурь.

Зато людей здесь оказалось предостаточно. По мере приближения к морю Нианки встречала всё больше незнакомцев — к тому времени, как она достигла побережья, их набралось почти тридцать. Столько людей одновременно девушка не видела за всю жизнь. Климат здесь был мягким, а местные жители казались спокойными и дружелюбными. Среди них свободно разгуливали небольшие группы кентавров, и никто ни с кем не враждовал. Для Нианки это было в диковинку. В высокой саванне люди и кентавры соперничали друг с другом, а к чужакам и те и другие относились настороженно. Непривычное многолюдье тревожило девушку, поэтому она предпочитала держаться особняком и общалась с местными только тогда, когда требовалось выменять что-нибудь съестное.

На побережье хватало и съедобных растений, и дичи, несмотря на обилие людей. Правда, многое из местной пищи казалось Нианки странным. Рыба была ей знакома, но некоторые другие продукты, которые ели здешние жители, — моллюски, крабы и морские водоросли — вызывали у неё отвращение. Несколько дней девушка питалась кроликами, дикой земляникой и рыбой, которую выменивала у одного местного жителя за починку его сетей.

Постепенно раны зажили, тело окрепло, и Нианки снова смогла охотиться. Под приморским солнцем кожа становилась всё темнее, а шрамы выделялись на ней широкими полосами и неровными пятнами. Девушка носила эти отметины с гордостью. Они достались ей в борьбе за жизнь и доказывали, что своей стойкостью она превзошла даже отца.

Суровая внешность неожиданно помогала ей в общении с людьми. Стоило кому-нибудь заметить шрамы на лице, шее и руках Нианки, как становилось ясно: перед ним охотница и воительница, а не просто женщина, брошенная своим мужчиной. Для самой девушки шрамы служили ещё и памятью о погибшей семье. Каждый заживший укус, каждый рваный след на коже напоминал об отце, матери и братьях.

Несмотря на мягкий климат и обилие пищи на прибрежной равнине, Нианки ежедневно видела, как большие и маленькие семьи покидают свои стоянки и уходят на север. Поначалу она не придавала этому значения, но вскоре заметила, что люди отправляются в путь даже в изнуряющую полуденную жару, когда всякий здравомыслящий человек предпочёл бы отдыхать. Тогда девушка задумалась, что заставляет их так спешить.

Однажды ночью Нианки спала неподалёку от берега, откуда ещё виднелся пляж, когда её разбудили шаги. Схватив копьё, она мгновенно приподнялась на одно колено, готовая нанести удар. Но вместо рыщущих четвероногих чудовищ перед ней оказалась семья из четырёх человек: седобородый старик, коренастая женщина лет тридцати и двое детей — мальчик и девочка шести и восьми лет. Они несли пищу и воду на двух волокушах из ивовых прутьев. Одну тащила женщина, другую — дети.

— Мир тебе, — сказал старик, подняв обе руки, чтобы показать, что они пусты. — Мы не хотели тебя будить.

— Куда идёте? — спросила Нианки.

— В горы, — ответила женщина, настороженно разглядывая покрытую шрамами девушку. — Каждое лето приходится туда уходить.

Нианки опустила копьё.

— Сейчас? По ночам здесь рыщут звери.

— Нам следовало уйти ещё несколько дней назад, но мальчик мучился поносом.

Говоря это, женщина понемногу отступала в сторону. Нианки шагнула наперерез и преградила ей дорогу.

— Я здесь чужая, — сказала девушка. — Если поблизости опасность, хочу о ней знать.

Глаза женщины беспокойно забегали.

— Не понимаю, о чём ты.

— Когда я пришла, людей здесь было не меньше, чем головастиков в пруду. А теперь все уходят. Чего вы боитесь?

— Доброго Народа, — звонко ответила девочка.

— Тсс! — прошипел старик. — Не произноси их имени!

— Что ещё за Добрый Народ? — потребовала ответа Нианки.

Женщина попыталась силой протиснуться мимо, но девушка схватила её за руку. Старик двинулся вперёд, собираясь освободить спутницу, и тут же почувствовал острие копья у своего горла. Мальчик выпустил свою сторону волокуши и заплакал.

— Тихо! — рявкнула Нианки.

От грозного окрика ребёнок так перепугался, что сразу перестал плакать и лишь тихонько всхлипывал. Женщина замерла, опустив глаза.

— Ты, — обратилась Нианки к старику. — Рассказывай.

Тот несколько раз беззвучно шевельнул челюстью, прежде чем заговорить.

— Каждое лето Добрый Народ приходит сюда с востока. Они обладают великой духовной силой, но ладить с ними трудно. Одни используют свою мудрость, чтобы помогать нам и исцелять больных. Другие обращаются с нами как с дичью и охотятся ради забавы. Потому каждое лето мы покидаем берег и уходим в горы.

— Как они выглядят?

— Красивые, стройные и изящные, но сильные. Цветом они совсем не похожи на нас. Кожа очень светлая, а волосы — как одуванчиковый пух. Одеваются в странные яркие одежды и повелевают зверями, заставляя тех исполнять свои приказы.

Всё это походило на сказку, однако путники явно чего-то боялись. Нианки убрала копьё от шеи старика.

— Уходите, — сказала она.

— И тебе лучше уйти, — предупредила женщина. — Доброму Народу нельзя доверять. Они могут отрубить тебе голову и забрать её как трофей. Так три лета назад они поступили с моим несчастным мужем.

— Я услышала предупреждение. Идите.

Дети снова взялись за жерди и потянули волокушу. Мать согнулась над своей ношей и пошла впереди, прокладывая им дорогу. Старик немного задержался.

— Пятнадцать лет назад я бы сразился с тобой за такое, — произнёс он, ощупывая след, оставленный копьём Нианки на шее.

— А пятнадцать лет назад я дралась разве что за материнское молоко.

Старик насупился и поспешил за семьёй. Он сильно хромал, переваливаясь с боку на бок при каждом шаге. Должно быть, когда-то неудачно упал и сломал кости, которые так и не срослись как следует.

Нианки перенесла стоянку на другое место: вдруг старому охотнику вздумается вернуться и навестить её, пока она спит. Вокруг своего нового лежбища девушка разложила круг из сухих веток, уложив их внахлёст. Если кто-нибудь попытается подкрасться, хруст ломкого дерева непременно её разбудит.

Остаток ночи прошёл спокойно. Рассвет выдался жарким и туманным. Нианки проснулась от нестерпимого зуда по всему телу. По красным припухлостям на рёбрах и ногах она поняла, что ночью её обнаружило целое полчище песчаных блох.

Девушка долго искала ручей, где можно было бы искупаться, но среди бесплодных сосняков над пляжем пресной воды почти не встречалось. Беспрестанно почёсываясь, Нианки решила помыться в море. Прежде она ни разу не осмеливалась погрузиться в морскую воду, но поблизости не было другого водоёма, достаточно большого, чтобы окунуться целиком. А терпеть жгучий зуд больше не оставалось сил. Блохи забрались даже в волосы!

Нианки спустилась к пляжу, сбрасывая одежду на ходу. Холодный прибой приятно охладил измученную кожу, и девушка бросилась в воду головой вперёд.

Вынырнув, она отплюнулась, удивлённая солёным вкусом. Укусы слегка щипало, зато зуд быстро утихал. Нианки погрузила голову под воду и держала её там столько, сколько могла выдержать, надеясь утопить проклятых насекомых. Когда она снова вынырнула, с берега донеслись голоса.

Далеко внизу по побережью двигалась довольно большая группа — двенадцать или тринадцать человек в сопровождении животных. Зверей было легче разглядеть, чем людей. Высокие, четвероногие, сложением они напоминали оленей, только были менее массивными и без рогов. Животные спокойно шагали среди людей, ручные и послушные.

Пронзительный крик над головой заставил Нианки заметить сокола. Хищная птица кружила над пляжем впереди путников, и её резкий голос был слышен даже сквозь шум прибоя. Сокол спикировал к людям и животным и, к огромному изумлению девушки, опустился на руку одного из мужчин.

Нианки находилась в восьми шагах от берега, удерживаясь на воде. Плавать среди волн было утомительно, а холодная вода отнимала силы у ног. Первые болезненные подёргивания мышц предупреждали о приближающейся судороге. Девушка медленно поплыла к берегу, стараясь держать голову пониже и направляясь к кучке своей одежды. Под ней лежало короткое копьё.

Группа незнакомцев с животными быстро приближалась. Теперь они оказались слишком близко, чтобы Нианки могла выйти из воды незамеченной. Присмотревшись, девушка насчитала двенадцать мужчин и четверых длинноногих зверей. Двое даже сидели верхом на животных, а те ничуть не возражали. В памяти всплыли слова вчерашнего старика: «Они одеваются в странные одежды и повелевают зверями». Неужели перед ней тот самый Добрый Народ, которого все так боятся?

Одежда незнакомцев действительно выглядела необычно. Вместо выцветшей коричневой оленьей кожи и желтоватых шкур они носили гладкие, свободно ниспадающие одеяния, зелёные, словно листья. У некоторых головы покрывали капюшоны из такой же зелёной ткани. Шестеро пеших мужчин держали очень длинные копья, а на головах у них что-то блестело, ярко вспыхивая в солнечных лучах.

Идущий впереди указал рукой и громко произнёс что-то на непонятном языке. Нианки проследила взглядом за его вытянутым пальцем. Он показывал на её брошенную одежду. Копейщики побежали вперёд, а предводитель принялся рыться в куче шкур и вскоре обнаружил копьё.

К этому времени Нианки лежала на животе в совсем мелкой воде. Волны то и дело накрывали голову, а правую икру всё сильнее сводило судорогой. Почему незнакомцы не уходят? Ведь там всего лишь одежда и короткое копьё. Или они ищут владельца?

Девушка оттолкнулась назад, на глубину. Судорога судорогой, но можно проплыть мимо незваных гостей и выбраться на берег позади них, где никто не увидит. Нианки медленно поплыла вдоль берега.

— Ай-ха!

Один из всадников заметил её. Пешие мужчины немедленно бросились обратно. Копейщик метнул оружие, но оно упало в воду, не долетев до цели. Второй всадник что-то резко приказал пешим воинам. Те выстроились в ряд и остались на месте, пока Нианки продолжала уплывать.

Пешие за ней не гнались, зато оба всадника пустились в погоню. Нианки мысленно выругалась, досадуя на их изобретательность. Они пользовались длинными ногами и силой своих животных. Как бы быстро девушка ни плыла, обогнать крепких зверей ей было не под силу.

Она решила прибегнуть к хитрости. Нырнув, проплыла несколько шагов в прежнем направлении, а затем резко повернула обратно. Когда девушка вынырнула, чтобы вдохнуть, оказалось, что всадники разделились и теперь следят за обоими направлениями. Нет, эти двое явно не вчера оторвались от материнской груди.

Судорога в ноге становилась всё сильнее. Нианки с трудом удерживала голову над водой. Всего в нескольких шагах от берега было достаточно мелко, чтобы встать на здоровую ногу, но волны беспрестанно били по телу. Особенно сильный вал подхватил девушку, оторвал от дна и выбросил на пляж. Нианки мгновенно вскочила и, подпрыгивая на здоровой ноге, со всей возможной скоростью бросилась к деревьям. Позади незнакомцы перекрикивались на своём непонятном языке.

Каждый скачок отдавался жгучей болью в ноге, но Нианки стиснула зубы и продолжала бежать. На полпути к песчаным дюнам правую ногу окончательно свело, и девушка рухнула. В тот же миг вокруг неё сомкнулся круг тонких ног с копытами.

Поджав под себя здоровую ногу, Нианки так резко вскочила, что одно из животных испуганно шарахнулось и едва не сбросило всадника на песок. Но прежде чем девушка успела воспользоваться замешательством, на неё набросили тяжёлую сеть. Запутавшись в складках, Нианки снова упала.

Кто-то ударил её деревянным древком копья. За первым ударом последовали другие, пока не раздался ясный, властный голос, приказавший прекратить избиение. Несколько пар рук подняли Нианки на ноги и стянули сеть с головы. Дрожа от ярости, она обнаружила, что со всех сторон на неё направлены острия копий.

— Стой спокойно, и никто не причинит тебе вреда, — произнёс ровный голос.

Говоривший сидел верхом на одном из животных. Судя по возрасту и манере держаться, Нианки решила, что он отец остальных негодяев.

— Отпустите меня! — сердито потребовала девушка. — За что вы на меня напали?

Всадник что-то сказал спутникам на их непонятном языке. Те рассмеялись. Нианки просунула руки между складками сети и несколькими яростными рывками сумела ослабить её настолько, что та свалилась на песок. Встревоженные копейщики немедленно придвинули оружие к её лицу и груди.

Всадник поднял руку, приказывая им остановиться. Несмотря на опасное положение, Нианки обратила внимание, что его кисти закрыты мягкой кожей, искусно сшитой так, чтобы каждый палец помещался отдельно. Глаза у мужчины оказались необычайно большими, ярко-голубыми, словно само небо. Он вытер пот со лба рукавом и откинул капюшон. Нианки изумлённо раскрыла рот. Уши незнакомца имели странную, неправильную форму — длинные и заострённые. Теперь она не сомневалась: перед ней тот самый Добрый Народ, о котором рассказывала вчерашняя семья. Только девушка уже не была уверена, что этих существ вообще можно считать людьми.

— Ты меня понимаешь? — спросил всадник.

Нианки коротко кивнула.

— Меня зовут Балиф, я из Дома Защитника, первый воин Сильваноса, владыки всех эльфов.

— Слова, слова, слова, — пробормотала Нианки.

— Да, понимаю, для тебя они ничего не значат. А у тебя есть имя?

Девушка угрюмо промолчала. Он с прежней любезностью повторил вопрос.

— Нианки, — ответила она, резко отчеканив каждый из трёх слогов. — Вы и есть Добрый Народ.

Её слова позабавили Балифа. Он что-то сказал товарищам на своём языке, и те снова рассмеялись. Нианки поняла, что он перевёл им её слова.

— Значит, люди называют эльфов Добрым Народом? — спросил он.

— Не знаю никаких «эльфов», но вы — первый Добрый Народ, который мне встретился.

Сидя голой на песке, девушка начала мёрзнуть.

— Ну так что вы со мной сделаете? Надругаетесь или просто отрубите голову на память?

Балиф выглядел искренне поражённым. Его небесно-голубые глаза широко раскрылись.

— Ничего подобного. Отдайте женщине её одежду.

К ногам Нианки бросили перепачканные песком шкуры. Под взглядами незнакомцев она поднялась и оделась. Кто-то отпустил пару замечаний, и девушка была только рада, что не поняла ни слова.

Едва она затянула костяную пряжку на поясе, как её схватили за руки, а на шею защёлкнули широкий ошейник. Он был холодным, твёрдым и гладким. Сколько Нианки ни пыталась, ослабить его не удалось. Пленители привязали прочную верёвку к кольцу на передней стороне ошейника.

— Что это такое?! — закричала она, дёргая ошейник. — Что вы делаете?!

— Я прибыл сюда по поручению моего владыки, — ответил Балиф, разворачивая животное. — Если пойдёшь спокойно, никто тебя не тронет.

Он произнёс несколько слов на своём языке. Пешие эльфы построились попарно и размеренным шагом направились обратно вдоль берега. Конец верёвки Нианки передали второму всаднику, и тот привязал её к запястью. Затем он и Балиф толкнули животных пятками в бока и двинулись вперёд.

Нианки упёрлась пятками в песок. Но как бы сильна ни была её решимость, с длинноногими животными ей было не тягаться. Верёвка резко натянулась, дёрнув девушку вперёд. Пришлось отчаянно замахать руками, чтобы не потерять равновесие.

Теперь она вынуждена была бежать трусцой, чтобы поспевать за всадниками. Судорога отпустила, но правая нога всё ещё болела. Громко и долго ругаясь, Нианки старалась не отставать. Она прекрасно понимала: стоит замедлить шаг или упасть, и её поволокут по земле.

— Куда вы меня тащите? — потребовала она ответа, задыхаясь.

— В наш лагерь, отсюда несколько лиг, — ответил Балиф.

— Что ещё за «лига»?

— Пять тысяч сто шагов.

Это объяснение ничуть не помогло. Нианки никогда не приходилось считать намного дальше сотни, поэтому огромное число значило для неё не больше, чем само незнакомое слово.

— Зачем вы всё это делаете? — спросила девушка, отказавшись от попыток разобраться с расстоянием. — Я ведь ничего вам не сделала!

— Даже если объясню, ты всё равно не поймёшь.

Его снисходительный тон привёл Нианки в бешенство.

— Ещё как пойму!

Балиф натянул ремни, прикреплённые к пасти животного. То немедленно остановилось. Пешие эльфы тоже замерли. Нианки решила, что этот Балиф, должно быть, очень строгий отец. И люди, и животные беспрекословно исполняли его приказы.

— Эти земли объявлены владениями моего владыки Сильваноса, — произнёс Балиф. — Они войдут в состав его королевства. Вы, бродячие варвары, будете изгнаны со всех земель восточнее реки Харолис, чтобы здесь могли поселиться эльфы. Людей, которые окажут сопротивление, убьют. Пленных, подобных тебе, отправят в лагерь к северу отсюда и будут держать там, пока не выяснится, не заражены ли они смертельными болезнями. Если окажетесь здоровы, вас отведут на центральную равнину и отпустят при условии, что вы никогда больше не вернётесь на наши земли.

Слова Нианки понимала, но смысл сказанного совершенно не укладывался в голове. Земля — это то, на чём живут. Её нельзя взять в руку, как камень или копьё. Как вообще можно объявить землю своей? Одно девушка поняла совершенно ясно: эти существа намерены держать её в плену против воли.

Но зачем, оставалось загадкой. Среди её народа иногда случалось, что мужчины брали женщин в жёны против их желания, а нечестный охотник мог позариться на чужое оружие и украсть его. Но нынешний плен не поддавался объяснению. У Нианки не было ничего ценного, что могло бы понадобиться эльфам. А реакция Балифа на вопрос о насилии ясно показала, что сама девушка его не интересует. Да и откуда ей знать, как устроены эти существа под одеждой? Может быть, совсем не так, как обычные мужчины и женщины.

Как бы там ни было, Нианки не собиралась позволять водить себя на верёвке. Сейчас, окружённая эльфами с их животными и копьями, она мало что могла предпринять. Но девушка готова была поспорить, что даже Добрый Народ когда-нибудь должен спать.

Продолжая бежать между животными, Нианки коротала время, разглядывая пленителей. В словах старика с побережья правда смешивалась с выдумкой. Эльфы — девушка решила больше не называть их Добрым Народом — не были уродливыми, хотя стройные тела и светлая кожа делали их непохожими на всех жителей равнин, которых ей доводилось видеть. Изобретательности им явно было не занимать: гладкая одежда, блестящие украшения, приручённые животные. Но никаких признаков особой духовной силы Нианки в них не замечала. Копейщики потели от жары, шагая позади всадников. А раз для удержания одной женщины им понадобились ошейник и верёвка, значит, они явно опасались её силы и быстроты. Нет, их могущество заключалось в хитрости, а не в силе духов. Следовательно, с ними можно бороться.

Утро уже миновало, когда отряд добрался до неглубокой долины, заросшей густым кустарником. По другую сторону плотной стеной возвышался лес. Древние деревья были такими огромными и росли настолько тесно, что казалось, между ними сможет пробраться разве что лиса. Эльфы заметно обрадовались при виде леса, и Нианки догадалась, что именно там они живут.

Подъехал ещё один верховой эльф и взволнованно заговорил с Балифом. Тот широким взмахом руки приказал своим воинам следовать за прибывшим всадником, который уже мчался в долину. Когда Балиф собрался отправиться следом, Нианки окликнула его.

— Балиф! Куда это ты?

— Из оврага выгнали ещё несколько ваших сородичей. Идём их ловить, — ответил он.

Животное под ним нетерпеливо переступало копытами и фыркало, рвясь вперёд.

— Оставляю тебя с Таманитасом. Скоро вернёмся.

— Думаешь, твой сын справится? — язвительно спросила Нианки.

Высокие брови Балифа поднялись ещё выше.

— Сын?

— Ну да. Эти парни ведь твои сыновья? Потому и ходят за тобой, исполняют всё, что прикажешь.

Балиф направил животное по полукругу.

— Это люди из моей свиты. Они мне не родственники.

И он поскакал вслед за ушедшими копейщиками.

Оставшись наедине со вторым всадником, Таманитасом, Нианки немедленно уселась на землю. Эльф смерил её надменным взглядом и произнёс короткую фразу, наверняка далеко не лестную.

— Не тараторь на меня, — сердито бросила девушка.

В ответ он ещё несколько раз обмотал верёвку вокруг руки.

— Что ты вообще за охотник, если ходишь не за собственным отцом, а за каким-то чужаком? Ты хоть знаешь, кто твой отец?

Таманитас резко выкрикнул одно слово, вероятно означавшее на эльфийском языке «заткнись». Нианки заметила его раздражение и осталась довольна. Она слегка наклонилась вперёд, позволив верёвке свободно провиснуть до земли. Незаметным движением ноги девушка подтолкнула её поближе к левому заднему копыту животного. Вряд ли копыто окажется достаточно острым, чтобы перерезать верёвку, но если Таманитас хоть немного зазевается, у неё появится преимущество.

— Добрый Народ? Ха, насмешили! Вы, эльфы, ничем не лучше той охотничьей стаи, что оставила мне эти отметины!

Она провела рукой по шрамам.

— Погляди, сколько вас понадобилось, чтобы поймать одну женщину, которая просто купалась в море!

Эльф мрачно уставился на неё и повторил свой приказ. Нианки сплюнула в пыль.

— Думаете, можете владеть самой землёй? Да если бы ты слез с этой скотины и вышел против меня, я бы свернула тебе шею, как кролику!

В подтверждение своих слов она поставила один кулак над другим и показала, как именно намерена это сделать.

Таманитас закричал и выхватил оружие из деревянных ножен, висевших на поясе. Оно напоминало нож, только было длиной с руку и изготовлено из того же твёрдого блестящего вещества, что ошейник Нианки и жёсткие шлемы пеших эльфов. Страшное остриё не оставляло сомнений в назначении оружия. Таманитас размахивал им перед лицом пленницы, осыпая её сердитыми проклятиями.

Чтобы удобнее было угрожать оружием, эльф повернул животное на четверть оборота влево. Именно этого Нианки и ждала. Зверь переступил через провисшую верёвку. Девушка ухватилась за неё обеими руками и изо всех сил дёрнула.

Почувствовав, что верёвка опутала заднюю ногу, животное попыталось освободиться, переступая копытами. Нианки упёрлась пятками и потянула ещё сильнее. Эльф что-то закричал. К тому времени ноги животного уже безнадёжно запутались. С громким визгом зверь повалился набок, а Таманитас вылетел из седла и рухнул лицом в землю.

Нианки попыталась броситься на его незащищённую спину, но верёвка натянулась и не позволила приблизиться. Животное отчаянно билось ногами, пытаясь подняться. Не испугавшись широких копыт, девушка несколько раз обмотала верёвку вокруг его ног. Затем посмотрела на упавшего эльфа. Тот не шевелился.

Немного потянувшись, Нианки сумела достать его оружие. Оно оказалось острее кремня и без труда перерезало верёвку, привязанную к ошейнику. Девушка перевернула Таманитаса на спину. Он сильно ударился при падении: нос был разбит в кровь, да и несколько зубов наверняка выбило. Но эльф дышал. На мгновение Нианки задумалась, не прикончить ли его собственным оружием. Однако эльфы не причинили ей серьёзного вреда, хотя легко могли убить. Поэтому она решила пощадить пленителя.

Животное продолжало биться и громко реветь. Нианки испугалась, что шум привлечёт остальных, поэтому перерезала верёвку, опутавшую его ноги. Зверь мгновенно вскочил, дико вращая глазами и всем видом выражая крайнее возмущение. Нианки широко развела руки и закричала:

— Хай! Хай!

Животное развернулось на задних ногах и умчалось между деревьями.

Сама девушка бросилась в противоположную сторону — на восток. Эльфы наверняка решат, что она побежит на запад или север, к открытым землям.

Нианки спустилась в долину, заросшую кустарником. Молодые деревья и подлесок росли так густо, что быстро двигаться не удавалось. Животные эльфов сюда не проберутся, зато пешим преследователям ничто не помешает. Девушка петляла между деревьями. Там, где встречались поваленные стволы или свисающие лианы, она перебиралась по ним, оставляя куда менее заметные следы.

Нианки бежала, пока земля снова не начала подниматься. По другую сторону долины начинались владения эльфов. Туда ей совершенно не хотелось попадать. Однако преследователи наверняка были уже близко, поэтому требовалось укрытие. Девушка обнаружила поваленный ясень, сердцевину которого выели муравьи. Ствол оказался полым и открытым с обоих концов. Нианки проверила, достаточно ли широко отверстие, чтобы протиснуться плечами. Места хватало.

Пока она осматривала полый ствол, её взгляд привлекло большое гнездо шершней высоко на другом дереве. Прекрасный способ отвлечь преследователей!

Нианки сняла кожаную рубаху и взобралась поближе к гнезду. Вокруг настороженно жужжали шершни длиной с большой палец. Взяв длинную ветку, девушка очень, очень осторожно набросила рубаху на шарообразное гнездо из древесной трухи и грязи. Затем спустилась и вернулась к своему полому стволу. Если эльфы пойдут по следу, то могут заметить рубаху и решить, что пленница прячется среди густых ветвей. А если попытаются сбить её копьями или камнями, получат в лицо целый рой шершней.

Нианки забралась внутрь бревна и замерла. Она дышала медленно и глубоко, стараясь унять бешеное сердцебиение. Внутри было жарко и сыро, но даже такое убежище казалось куда лучше, чем прогулка на привязи.

Пальцы нащупали ошейник, по-прежнему крепко сидевший на шее. Вся его поверхность была гладкой, кроме овального отверстия спереди. Как же устроена эта штука? Нианки тянула и крутила ошейник, но добилась лишь того, что едва не задушила себя.

Голоса. Тяжёлые шаги, с треском ломавшие подлесок. Эльфы приближались!

Нианки слышала, как несколько человек перекрикиваются между собой. Топот множества ног становился всё ближе. На мгновение ей показалось, что среди голосов она узнала Таманитаса. Тот громко произносил непонятные слова, обращаясь к товарищам. Наверняка проклинал вероломство пленной варварки. Неподалёку раздался крик, и все разговоры мгновенно стихли. Похоже, они что-то нашли.

Мимо укрытия прошли несколько человек. Нианки затаила дыхание. И тут что-то холодное коснулось подошвы левой ноги. Неужели её обнаружили? Девушка прикусила руку, чтобы не издать ни звука. Но радостных криков снаружи не последовало. Нианки недоумевала, что же это слегка давит на ступню. Едва такая мысль пришла в голову, как странное ощущение начало медленно подниматься по ноге.

Открытый конец бревна был обращён к небу. Пеший человек обычного роста не мог заглянуть внутрь, зато эльф верхом на животном — вполне. Нианки увидела, как мимо проезжает Балиф. Его орлиный профиль темнел на фоне яркого неба. Но он не заметил девушку.

Тем временем нечто, ползшее по её телу, добралось до поясницы. Нианки с трудом подавила желание выскочить из укрытия. Если лежать неподвижно, оно оставит её в покое. Если не трогать его, оно не тронет её. Ведь так?

Холодное и сухое на ощупь существо переползло через правое плечо. Ощущение было невыносимым, особенно потому, что нельзя было ни пошевелиться, ни почесаться, ни дотянуться рукой, чтобы узнать, что же это такое. Когда нечто коснулось правого уха, Нианки так крепко зажмурилась, что из уголков глаз выступили слёзы. Она дышала короткими, прерывистыми вдохами, плотно сжав губы и раздувая ноздри.

Что-то скользнуло мимо щеки. Девушка приоткрыла правый глаз и увидела размытое зелёно-чёрное пятно. Желудок болезненно сжался. Зелёный и чёрный — цвета земляной гадюки, самой ядовитой змеи в лесу. Если голова уже возле щеки, а на пятке всё ещё ощущается движение тела, значит, гадюка длиной не меньше двух шагов.

Толстая треугольная голова змеи опустилась ниже подбородка, разыскивая путь к нижней части бревна. Руки Нианки были сжаты в кулаки под подбородком, а тесное убежище не позволяло пошевелить ими. Девушка снова задержала дыхание, пока под лицом проползала очередная часть змеиного тела. У неё оставался единственный шанс спастись и от гадюки, и от эльфов. Для этого требовалась безупречная точность, несмотря на скудный свет внутри бревна. Когда змея повернула голову влево, освобождая место для своего толстого туловища, Нианки нанесла удар. Широко раскрыв рот, она изо всех сил вонзила зубы в змею. Нужно было ухватить её сразу за головой, но так, чтобы гадюка не смогла укусить в ответ. Иначе Нианки умрёт здесь, внутри старого гниющего бревна.

Чешуя заскрежетала на зубах. Гибкие кости змеи сперва сопротивлялись, затем хрустнули под давлением челюстей. Яростно шипя, гадюка начала извиваться и биться. Нианки вытянула правую руку и схватила разъярённую змею. Возле левого глаза что-то быстро мелькнуло — гадюка тщетно хлестала языком. Девушка ещё сильнее стиснула челюсти, глубже вгрызаясь в плоть. Сопротивление постепенно ослабевало. Нианки потянула змею рукой, не разжимая зубов, и голова отделилась от тела. Она продолжала держать добычу, пока окончательно не убедилась, что та мертва, а затем выплюнула откушенную голову.

Всё время, пока продолжалась её безмолвная борьба, шум снаружи усиливался. Торжествующие крики сменились воплями и отборной руганью. Нианки слышала топот бегущих ног и характерные звуки падений. Значит, эльфы нашли её рубаху. А вместе с ней и гнездо шершней.

Уставшая девушка опустила голову на древесину, покрытую лишайником. Она оставалась внутри бревна ещё долго после того, как круглый клочок голубого неба у отверстия сначала стал фиолетовым, а затем почернел.

Лишь тогда Нианки наконец выползла наружу. Внимательно прислушиваясь, не рыщут ли поблизости эльфы, она размяла затёкшее тело. Вокруг звучал лишь привычный ночной хор лягушек и сверчков. Неподалёку на земле виднелось бледное пятно её рубахи. Дрожа от ночной прохлады, девушка подобрала одежду и поспешно натянула на себя.

Затем она вытащила из полого ствола длинную тушу убитой змеи. Если правильно высушить мясо гадюки, оно вполне годится в пищу. Нианки перекинула мёртвую змею через плечо и, ориентируясь по звёздам, отправилась прочь от эльфийских земель.

По дороге она вспомнила слова старика, встреченного на морском берегу. «Они обладают великой духовной силой, но ладить с ними трудно». По мнению Нианки, эльфы действительно доставляли немало хлопот, однако справиться с ними было вполне возможно. Они казались менее опасными, чем мерзкие чудовища, погубившие её семью. И всё-таки…

Девушка сжала холодное гладкое тело мёртвой змеи. В дикой природе встречались опасности, которые хороший охотник не имел права оставлять без внимания. Опасности, которые не оставят тебя в покое, даже если лежать тихо и неподвижно.

Жители равнин покидали южные земли, спасаясь от эльфов. Нианки тоже уйдёт. Народ её матери наверняка уже откочевал. Помощи ждать было неоткуда, и рассчитывать она могла только на собственные силы.

Что ж, пусть будет так.

Протиснувшись через большое верхнее отверстие в стене пещеры, Дураникс сбросил на пол четыре дымящиеся козьи туши. В своём истинном облике дракон занимал едва ли не всю огромную пещеру, и находиться рядом с ним было довольно страшно. Амеро приходилось постоянно уворачиваться от его лап и хвоста, но даже при всей осторожности он получил такой удар кончиком крыла, что едва устоял на ногах. Заметив, как мальчику досталось, Дураникс вновь принял человеческий облик.

Амеро поднялся с каменного пола, ворча себе под нос:

— Всё равно что мышке жить в медвежьей берлоге.

— Пожалуй, ради тебя мне придётся оставаться маленьким.

— А тебе трудно сохранять человеческий облик?

— В нём мне тесновато, зато есть свои преимущества. Человеческое тело немного притупляет мои чувства, поэтому рядом с тобой мне гораздо удобнее.

Амеро дотронулся до дымящегося окорока, тут же отдёрнул пальцы и принялся на них дуть.

— Это ты о чём?

Дураникс оторвал обугленную козью ногу. Шипящее мясо ничуть не обожгло его.

— Люди плохо пахнут. К вашей нежной коже пристаёт всякая вонь. Когда я принимаю человеческий облик, запахи не так сильно меня беспокоят.

Сам Амеро чувствовал лишь запах горелой козлятины. Он спросил, почему туши так сильно обуглились.

— Я убиваю их молниями, — объяснил Дураникс. — Так не приходится долго гоняться за добычей. К тому же поджаренное мясо переваривается легче сырого.

По лицу Амеро было видно, что он сомневается в словах дракона. И всё же, когда козлятина немного остыла, мальчик впервые в жизни попробовал мясо, приготовленное на огне. Поначалу оно показалось грязным на вкус, словно его уронили на землю. Но под обугленной коркой скрывалась нежная мякоть, почти не отдававшая гарью. К собственному удивлению, Амеро обнаружил, что драконья еда ему нравится.

Пусть Дураникс и выглядел теперь человеком, аппетит у него остался драконий. Он съел трёх коз целиком и почти всю четвёртую, а Амеро едва успевал урвать себе несколько кусков. Когда дракон закончил трапезу, от добычи остались лишь немногочисленные кости. Казалось бы, живот должен был раздуться до невероятных размеров, однако внешне Дураникс ничуть не изменился. Амеро собрал кости и отнёс их к общей куче в глубине пещеры.

Вернувшись, он обнаружил Дураникса у нижнего выхода. Тот смотрел наружу. От его обычной беспечности не осталось и следа.

— Что тебя тревожит? — спросил Амеро.

— На равнину проникло множество йеви, — ответил дракон. — Они стараются прятаться от меня, но я насчитал больше сотни между западным лесом и развилкой Равнинной реки. И наверняка ещё больше рыщет в местах, которые я не успел осмотреть.

— И что это значит?

— Для вас, людей, наступают тяжёлые времена. До прихода зимы йеви изгонят с равнины ваши небольшие охотничьи отряды.

Дураникс повернулся к юному другу.

— То, что случилось с твоей семьёй, повторится ещё много раз.

Амеро прекрасно понимал, о чём идёт речь. Ему до сих пор снились кошмары о гибели родных. Во сне он беспомощно наблюдал, не в силах пошевелиться, как обезумевшие от голода йеви разрывают Ото, Кинар, Нианки и Менни.

— Разве ты не можешь их остановить? — с отчаянием спросил мальчик.

Дураникс заложил руки за спину.

— Я один, а их много.

— Но почему всё это происходит? — потребовал ответа Амеро, расхаживая взад-вперёд за спиной дракона. — Откуда вообще взялись йеви?

— Они приходят из глубин огромного болота за западным лесом. Там Стенн замышляет изгнать свободных существ, таких как вы, люди, и заселить земли собственными прислужниками. Он зелёный дракон, старше меня на тысячу лет, хитрый и жестокий. Стенн уже пытался меня убить. Когда я был ещё детёнышем, он обрушил лавину на наше гнездо. Двое других детёнышей из нашей кладки погибли, а мать получила страшные раны.

Впервые Амеро почувствовал, что у него есть нечто общее с удивительным защитником. Они оба потеряли семьи, и виновником их несчастий, по сути, оказался один и тот же злодей.

— Зачем Стенн пытался тебя убить? — спросил Амеро. — И почему хочет истребить жителей равнин?

Дураникс отвернулся от тёмного проёма. На мгновение Амеро заметил, как его глаза блеснули в полумраке.

— Ты уже достаточно прожил, чтобы понимать: мир состоит из сил, которые постоянно соперничают друг с другом. Красные муравьи воюют с чёрными. Волки валят оленя, а затем пантеры прогоняют их от добычи. Люди, огры и кентавры кочуют по равнинам и горам, пытаясь избежать голода, болезней и столкновений друг с другом. Понимаешь?

Амеро молча кивнул.

— Даже драконам приходится бороться, мальчик. Стенн хочет завладеть этими землями. Не знаю почему. Особенного богатства здесь нет. По драконьим меркам эти края довольно бедны. Возможно, ему нужна моя земля лишь потому, что она принадлежит мне. Кто знает? Но я ему ничего не отдам. Ни единого дерева, ни одной горной вершины. Я готов сразиться даже с вашими Великими Духами, лишь бы сохранить то, что моё.

Амеро промолчал, не до конца разобравшись в услышанном. Дураникс вытащил несколько сухих веток из мальчишеской постели и сложил их посреди пещеры. Затем протянул к куче ладонь. С неё сорвалась крошечная молния, с треском поджёгшая сухую древесину. Вскоре ветки уже ярко пылали.

Амеро и раньше видел огонь в природе, но всегда воспринимал его как безликого врага. Огонь сжигал деревья, уничтожал пищу и пугал дичь. Поэтому, когда Дураникс развёл костёр, мальчик поспешил отойти подальше.

— Чего ты там прячешься? — спросил дракон. — Подойди. Огонь нужно уважать, а не бояться. Он может приносить пользу или вред, смотря как им распоряжаться.

Амеро осторожно приблизился к пламени. Жар приятно согревал лицо. По ночам в пещере Дураникса становилось холодно, а костёр разгонял и мрачные тени, и пронизывающую прохладу.

— Как нам остановить йеви? — спросил мальчик, не отрывая взгляда от огня.

— «Нам»? — переспросил Дураникс.

Он улыбнулся, обнажив множество зубов.

— Что ж, «мы» попробуем как-нибудь остановить распространение стай йеви. Не думаю, что Стенн выйдет сражаться со мной, дракон против дракона. Если удастся одолеть йеви, пока этого будет достаточно.

Амеро снова понял не всё, однако уже убедился, что Дураникс способен стать могущественным союзником его народа. Беда в том, что жители равнин жили разрозненно. Как сообщить им об опасности? И что делать, когда он их найдёт? Большинство людей при виде Дураникса в истинном облике поведут себя точно так же, как Гента с сыновьями: захотят убить «чудовище». Необходимо придумать способ объяснить охотникам и остальным жителям равнин, что дракон на самом деле их друг.

— Нет, мальчик, не друг, — произнёс Дураникс, вновь услышав его мысли. — Я вовсе не люблю ваш род. Вы вонючие, сварливые и жестокие создания.

Амеро открыл рот, собираясь возразить, но дракон отмахнулся, не дав ему произнести ни слова.

— И всё же, какими бы несносными вы ни были, я предпочитаю людей безмозглым тварям Стенна. Вы хотя бы способны выбирать между добром и злом. Это делает вас духовно выше всех йеви, которыми он повелевает.

Дураникс бросил в костёр сухую ветку. Пламя ярко вспыхнуло, отбрасывая причудливые тени на изогнутые стены пещеры.

— В некотором отношении это ставит вас даже выше нас, драконов.

Амеро недоверчиво посмотрел на него. Неужели у него есть способность, которой лишён сам дракон? А как насчёт других мужчин и женщин? Если собрать их вместе, хватит ли общей силы, чтобы противостоять Стенну?

На этот раз Дураникс не ответил на невысказанный вопрос. Всё ещё сохраняя человеческий облик, дракон забрался на широкое каменное ложе и крепко уснул. Раньше он уже объяснял, что после еды с ним часто такое случается.

Амеро ещё долго смотрел на тлеющие угли догоравшего костра. Огонь завораживал его. Мальчик сунул в золу сухую еловую ветку и наблюдал, как та занимается пламенем. Стоило одной хвоинке загореться, как она передавала огонь соседней, затем следующей, пока вся ветка не вспыхнула. Сгорев, она быстро превратилась в пепел, рассыпалась и исчезла. А что, если йеви подобны огню, а жители равнин — сухим веткам? Если люди не объединятся, не сгорят ли они все, пока от них не останутся лишь дым в воздухе да пыль на земле?

* * *

— Должен же быть способ попроще, — сказал Амеро.

Он стоял у входа в пещеру, в сотнях шагов над пенящимся водопадом. Только что мальчик спросил Дураникса, как ему спуститься вниз, и первым ответом дракона было короткое: «Прыгай».

— Я тебя отнесу, — терпеливо объяснил Дураникс.

— Ну да, но…

Амеро упёрся пальцем ноги в одну из неглубоких борозд на полу пещеры.

— А ты не мог бы вырубить в скале выемки, за которые можно цепляться руками?

Дураникс без малейшего страха высунулся наружу, небрежно опираясь одной рукой о край проёма.

— Ты действительно хочешь карабкаться вверх и вниз по отвесной скале?

На самом деле Амеро совершенно этого не хотелось, но и зависеть от дракона во всём ему было неприятно.

— Придумаю что-нибудь другое, — пробормотал он.

Дураникс обхватил мальчика рукой поперёк груди и прыгнул сквозь водопад. За коротким ударом ледяной воды последовало долгое ощущение падения. Амеро почувствовал, как державшая его человеческая рука Дураникса превращается в драконью лапу. Огромное существо расправило крылья, и с резким хлопком их стремительное падение прекратилось.

Амеро открыл глаза. Они скользили над озером у подножия водопада, длинным треугольным водоёмом, узкий конец которого загибался к западу и постепенно сужался, превращаясь в реку Шести Ущелий, приток могучей Равнинной реки. Над ними проплывали тускло-белые облака. Огромная драконья тень неслась по спокойной поверхности озера, становясь всё больше и быстрее по мере снижения Дураникса. Часто взмахивая крыльями, дракон замедлил полёт и вытянул задние лапы. Он мягко приземлился на песчаном холмике у северного берега реки.

С заметным усилием Дураникс начал извиваться и уменьшаться, возвращая себе человеческий облик. Когда превращение закончилось, лицо его раскраснелось, а дыхание стало тяжёлым.

Заметив вопросительный взгляд Амеро, дракон пояснил:

— Превращаться из большого в маленького трудно. А вот из маленького в большого… это настоящее освобождение.

Поиски с воздуха не позволили обнаружить многие кочующие стаи йеви, поэтому Дураникс решил вернуться на равнину пешком. На земле он мог различать отдельные следы, запахи и другие признаки присутствия зверей. С высоты дракон видел далеко, но и самого его было заметно издалека. Выслеживать стаи пешком оказалось бы медленнее, зато шансов добиться успеха было больше. Дураникс зашагал так быстро, что Амеро почти сразу начал отставать.

— Подожди… подожди! — задыхаясь, выговорил мальчик, спотыкаясь в траве высотой по пояс. — Не так быстро!

— Нам предстоит обойти огромные земли. Чем быстрее я пойду, тем скорее закончим.

— Я за тобой не успеваю! Не забывай, я всего лишь человек!

Дураникс неохотно сбавил шаг, ничуть не скрывая презрения к слабости Амеро.

У подножия гор простирались широкие ступени сглаженных холмов. По мере продвижения на запад они становились всё ниже и шире. Рощицы высокогорных сосен и кедров постепенно редели, пока на горизонте не остались лишь одинокие деревья, напоминавшие часовых. Дураникс шёл прямо, не пытаясь скрываться. Перед ним разбегались стада диких быков, а из высокой травы с шумом взлетали стаи голубей.

Мальчик и дракон в человеческом облике быстро продвигались вперёд. К полудню горы позади превратились в едва заметную полоску. Дураникс согласился передохнуть, когда посреди равнины им встретился широкий плоский валун. Амеро отправился искать воду, а дракон удобно устроился на нагретом солнцем камне и принялся впитывать тепло, словно греющаяся ящерица.

В нескольких десятках шагов от места отдыха Дураникса по овражку протекал небольшой ручей, почти скрытый густой травой. Амеро раздвинул стебли и зачерпнул несколько пригоршней воды. По сравнению с водой из водопада эта казалась скверной — тёплой, с привкусом травы. Мальчик поднял голову и посмотрел вниз по течению. Неподалёку из воды наполовину торчала упавшая веточка, ослепительно белая на фоне зелени. Такое белое дерево бывает только у берёзы, — подумал Амеро, приподнимаясь на колени. Но берёзы не растут на высоких равнинах…

Приглядевшись, он понял, что «веточка» на самом деле была костью человеческой руки. Судя по остаткам одежды на скелете, здесь погибла маленькая девочка. Дожди уже смыли запах разложения, но глубокие следы свирепых укусов на костях достаточно ясно говорили о причине смерти.

Амеро отшатнулся в ужасе и открыл рот, собираясь позвать Дураникса. Однако прежде чем он успел произнести хоть слово, дракон уже стоял рядом.

— Я почувствовал твоё потрясение, — сказал Дураникс.

Он опустился на колено возле жалких останков.

— Йеви?

— Наверное. Пантера съела бы не только мясо, но и костный мозг из длинных костей, а медведь утащил бы добычу в берлогу.

Дураникс переломил кость руки надвое и понюхал костный мозг внутри. Амеро поморщился.

— Погибла не больше четырёх дней назад, — заключил дракон. — То, что оставили йеви, доели падальщики.

— У неё наверняка была семья, — печально произнёс Амеро. — Интересно, что с ними стало?

Дураникс поднялся.

— Поблизости нет ни деревьев, где можно укрыться, ни пещер. Думаю, их тоже убили.

Он обвёл горизонт своим необычайно острым взором, пытаясь обнаружить поблизости живых людей или йеви.

Но поиски прервались, когда Амеро вдруг опустился на колени и начал копать землю. Голыми руками мальчик выдирал крепкие комья степного дёрна. Черви и личинки поспешно уползали в почву, стоило ему потревожить их убежища. Амеро яростно разгребал землю, переплетённую корнями.

— Что ты делаешь?

— Девочку нужно похоронить, иначе её дух не найдёт покоя, — ответил Амеро, не прекращая работы.

— Это правда?

— Я в это верю.

Дураникс опустился на одно колено. Двумя движениями руки он углубил начатую Амеро яму вдвое. Когда глубина достигла локтя, мальчик осторожно уложил туда сухие кости. Некоторых недоставало, но, собрав все найденные останки, Амеро произнёс:

— Покойся с миром. Пусть предки радостно встретят тебя.

Дураникс с любопытством склонил голову, услышав эти слова, но ничего не сказал, пока Амеро засыпал могилу землёй и укладывал сверху куски дёрна.

— В пределах досягаемости моих чувств нет крупных зверей, — произнёс Дураникс. — Следы девочки показывают, что она бежала с юга на север, когда её настигли йеви. Такой маленький ребёнок не мог путешествовать один. Значит, нам следует отправиться на юг и поискать остальных, кто был с ней.

Амеро печально согласился, и они продолжили путь.

Местность становилась всё ровнее, и Дураникс снова начал отрываться от мальчика. Амеро брёл следом, изнывая от позднеосенней жары, назойливого жужжания мух и тяжёлых мыслей.

Девочке было, наверное, шесть или семь лет. Старше его брата Менни, но всё равно слишком мало, чтобы погибнуть такой страшной смертью. Амеро скорбел о ней, хотя никогда её не знал.

Смотрите, как этот отстаёт. Мыслями где-то далеко.

В голове Амеро прозвучал голос — тонкий шёпот, напоминавший треск сухого тростника. Мальчик оглянулся налево, направо, вперёд и назад. Он увидел лишь Дураникса, который широкими шагами уходил всё дальше.

Тише! Он нас слышит!

Невозможно! Двуногие звери не способны нас слышать.

Амеро хлопнул себя ладонью по лбу. Кто же это шепчет?

Пусть отстанет ещё на несколько шагов, и он наш!

А второй?

Тот слишком груб, чтобы слышать нас. Да и нападём мы быстро. Расходитесь, братья.

Лицо Амеро покрылось потом, но не от долгого перехода, а от внезапного открытия. Он слышал голоса йеви! Они были рядом, достаточно близко, чтобы видеть и его, и Дураникса. Но где именно? И почему дракон их не слышит?

Амеро боялся слишком сильно замедлить шаг или окликнуть Дураникса: это могло спровоцировать нападение. Что же делать?

У него было оружие.

Заточенная драконья чешуйка по-прежнему торчала за поясом набедренной повязки, у правого бедра. Твёрдая и совершенно негнущаяся. Опустив голову и продолжая устало волочить ноги, Амеро вытащил её. Рукоять он так и не успел изготовить, но изогнутое острие оказалось достаточно острым, чтобы разрезать самые толстые шкуры в пещере Дураникса. Мальчик позволил оружию свободно свисать из руки.

Дураникс! Дураникс, если слышишь меня, помоги! За мной крадутся йеви! — мысленно закричал он изо всех сил.

Высокая фигура друга в человеческом облике продолжала удаляться, и расстояние между ними увеличивалось.

Вопреки направлению ветра стебли травы закачались. Что-то подкрадывалось к нему с обеих сторон. Капли холодного пота выступили на коже, но Амеро продолжал смотреть прямо перед собой, не осмеливаясь повернуть голову ни вправо, ни влево. В воображении он видел троих серых убийц, которые ползли на впалых животах сквозь траву: одного позади, двух других по бокам. Мальчик крепче сжал драконью чешуйку. Теперь сквозь шелест ветра в траве и звук собственных шагов он отчётливо различал движения йеви. Амеро резко развернулся, выставив острую чешуйку горизонтально на вытянутой руке.

Йеви прыгнул в ту же секунду. Почти двести фунтов скрытной убийственной силы устремились на мальчика весом всего в восемьдесят пять. Хищник заметил блестящую драконью чешуйку, но не распознал в ней угрозы. Заточенный край врезался зверю прямо в лоб, рассёк шерсть, плоть и глубоко вошёл в кость.

Вся тяжесть чудовища обрушилась на Амеро, повалив его на землю. Мальчик закричал и принялся отчаянно пинать зверя, пытаясь сбросить с себя. Запах пыльной шерсти и грязи едва не душил его. Амеро ожидал, что в любую секунду страшные челюсти сомкнутся у него на шее или лице. Когда йеви наконец отвалился в сторону, мальчик вскинул руки, защищаясь от нового нападения.

Но нападения не последовало. Амеро медленно опустил руки и с изумлением увидел меньше чем в вытянутой руке от лица неподвижные, остекленевшие глаза йеви и обмякший язык, свисавший из пасти. Зверь был мёртв.

Амеро вскрикнул, перекатился в сторону и вскочил. Рядом стоял Дураникс, державший мёртвого йеви за загривок. Ещё два зверя, также бездыханные, лежали в траве.

— Ты убил его, — произнёс дракон, выдёргивая оружие из звериного черепа. — А это что? Одна из моих старых чешуек? Отлично!

Он запрокинул голову и рассмеялся.

Амеро было совсем не до смеха.

— Почему ты так долго не приходил? — дрожащим голосом спросил он. — Я звал тебя, а ты не появился.

Дураникс швырнул мёртвого йеви на землю и брезгливо отряхнул руки.

— Я тебе не поверил, — ответил он, пожимая плечами. — Я ничего не чувствовал поблизости. Пока этот зверь не напал, я думал, что мы здесь одни.

Дракон нахмурился, и на его гладком лбу появились тревожные складки.

— Ты услышал их, а я нет. Человеческая оболочка действительно ограничивает мои способности, но не настолько же. Видимо, Стенн научил йеви скрывать от меня свои мысли. К счастью для нас, человеческие чувства отличаются от драконьих.

Амеро поднял чешуйку и вытер с неё кровь и мозги о траву. Ладони снова оказались изрезаны острыми краями.

— Вот бы сделать для неё рукоять. Хорошее орудие, но слишком острое, чтобы держать голой рукой. Нужна палка, вроде топорища…

— А почему не древко копья?

Амеро покачал головой.

— Я ещё не прошёл обряд совершеннолетия, — с сожалением произнёс он. — Мне нельзя носить копьё. Это будет неправильно.

— Глупости, — ответил Дураникс. — Если ты способен носить оружие и пользоваться им, что тут неправильного?

Он провёл пальцем по заточенной чешуйке в руке Амеро. Его кожа, выглядевшая человеческой, ничуть не пострадала.

— И что это за обряд совершеннолетия? Что от тебя требуется?

— Я должен провести четыре дня совершенно один на равнине. Сам изготовить оружие и убить им четвероногую дичь. А потом принести голову добычи отцу и матери в качестве трофея.

— Ты способен понимать речь хищников и убил одного из них старой бронзовой чешуйкой. Вот тебе и трофей.

Дураникс указал на мёртвого йеви.

Амеро отвернулся, чтобы дракон не увидел слёз в его глазах. Он плакал от внезапного осознания, что никогда не сможет принести родителям трофей, подтверждающий его взросление. Никогда. Семья погибла, и теперь он всего лишь странник, обречённый провести жизнь в одиночестве.

Почувствовав на себе взгляд Дураникса, Амеро вытер слёзы, стыдясь собственной детской слабости.

— Йеви охотятся стаями, — сказал он. — Значит, где-то поблизости должны быть другие. Будем искать остальных или отправимся предупреждать жителей равнин?

Даже в человеческом облике бледные глаза Дураникса смотрели удивительно проницательно.

— А ты что скажешь, Амеро?

Мальчик задумался.

— Думаю, больше пользы будет, если предупредим охотников. Стая может разбежаться, если мы… если ты нападёшь на неё напрямую.

Дураникс согласился, но прежде чем уйти, оставил стае йеви жуткое послание. Он сложил тела трёх мёртвых зверей в кучу и поджёг молнией. Прислужники Стенна наверняка разбегутся перед ним, а значит, вокруг появится безопасная область, где Амеро сможет предупреждать встреченных жителей равнин. Они снова отправились в путь, на юго-запад. Позади, над саванной, поднимался столб грязного чёрного дыма.

* * *

Со временем местность стала знакомой. Амеро узнавал приметные места, например водопой Белого Оленя и увенчанные соснами холмы, называвшиеся Вороньим Приютом. К северо-востоку находилась большая развилка Равнинной реки. Амеро с семьёй пересекали её трижды в год во время своих странствий: летом, когда шли на юг, осенью — на запад, а зимой — на север.

Хотя до глубокой осени оставались считаные дни, с тех пор как они покинули озеро у водопада, им не встретился ни один человек. Крупной дичи тоже почти не попадалось. За целый день, кроме редких одиноких антилоп или отбившихся от стада быков, они не видели ничего больше кролика.

Высоко в небе медленно плыли огромные белые облака, время от времени заслоняя палящее солнце. Дураникс укоротил шаг и постепенно остановился. Он медленно повернул голову, словно прислушиваясь к далёкому зову.

— Туда, — сказал он, указывая на далёкую реку. — Там много людей и животных.

Амеро ничего не почувствовал.

— Далеко? — спросил он.

— Полдня пешком. Или несколько мгновений по воздуху.

— А ты не боишься показываться среди бела дня? Если спикируешь на них в настоящем облике, начнётся паника.

Дураникс постучал золотистым ногтем по подбородку.

— Ты прав. Вот бы мне наблюдать за ними, оставаясь незамеченным.

Амеро посмотрел на небо.

— А нельзя спрятаться в облаках?

Дураникс медленно кивнул.

— Можно. Правда, моё присутствие в облаках нередко вызывает грозу.

Амеро непонимающе уставился на него.

— Из-за меня начинается дождь, — пояснил дракон.

Не говоря больше ни слова, Дураникс принял свой истинный облик крылатой рептилии. На просторах открытой саванны он уже не казался настолько огромным, как в пещере, но всё равно оставался могучим и грозным существом. Изогнув змеиную шею полукругом, дракон приблизил широкую голову к лицу Амеро и посмотрел ему прямо в глаза.

— Полетишь со мной или пойдёшь к реке пешком? — спросил он голосом, напоминавшим затихающий гром.

В высокой траве вокруг могли скрываться два десятка йеви, только и ожидавших, когда дракон улетит. По сути, у Амеро не оставалось выбора. Собрав всё мужество, мальчик объявил:

— Полечу с тобой.

Дураникс протянул переднюю лапу, чтобы подхватить его, но Амеро отступил.

— А нельзя как-нибудь иначе?

— Например? — прогрохотал дракон.

Мальчик указал рукой.

— Можно мне сесть тебе на спину?

Дураникс покосился на собственную спину, где под блестящими отполированными чешуйками отчётливо выступали мощные летательные мышцы. Затем обхватил Амеро передней лапой.

— Нет, — ответил он. — При первом же порыве ветра или резком повороте ты свалишься, и мне придётся искать нового питомца.

Амеро собирался возразить, но дракон уже поджал могучие задние лапы и прыгнул в воздух. Он стремительно набирал высоту, поднимаясь крутой спиралью к тяжёлым облакам. У Амеро возникло ощущение, что желудок остался где-то далеко внизу, на земле.

Они ворвались в прохладную белую толщу. Облака, которые снизу казались такими плотными, на деле оказались такими же лёгкими, как утренний туман. Амеро сумел высвободить руки из драконьей хватки и попытался выглянуть из-за толстых когтей. Время от времени сквозь прорехи в облаках мелькали коричневые клочки земли. Мальчик задумался, на какой высоте они находятся.

— Достаточно высоко, — прогремел Дураникс. — Молчи. Мне нужно сосредоточиться.

Его крылья взмахивали быстро и ровно. Вскоре при каждом движении вниз с их кончиков начали срываться голубые искры. Воздух наполнился запахом молний, а волосы Амеро покалывало, и они сами собой вставали дыбом. Ощущение оказалось скорее пугающим, чем опасным, и мальчик быстро к нему привык.

Впереди открылся широкий просвет. Дураникс опустил левое крыло и проскользнул в него. Амеро успел заметить внизу зелёную воду. Наверное, это был южный приток большой реки.

Некоторое время Дураникс летел под облаками, а затем резко взмыл в ослепительно-белый туман. Голова Амеро откинулась назад, а желудок словно перевернулся.

— Видел их? — спросил дракон. В его могучем голосе слышалось возбуждение. — Йеви! Сотни йеви, прямо под нами!

Амеро попытался высвободиться из несокрушимой хватки хозяина.

— Да я ничего не вижу! — пожаловался он.

— Они собираются для нападения. Не удалось разобрать, охотятся ли они на оленей или людей, но, думаю, большую часть местных жителей уже загнали к развилке реки.

Сердце Амеро забилось быстрее. Зажатым с двух сторон стремительным речным течением людям останется только сражаться или погибнуть.

Дураникс описал полный круг, одновременно снижаясь.

— Держись, мальчик! Сейчас мы всех увидим, и нас тоже увидят!

Дракон вырвался из-под нижнего края облака вместе с ослепительной молнией. Вспышка на мгновение лишила Амеро зрения. Когда глаза снова начали различать окружающее, внизу открылась поразительная картина. В речной излучине метались десятки людей. Среди них виднелись несколько кентавров, головы которых украшали яркие уборы из разноцветных перьев. В ловушке оказались и многочисленные олени, дикие быки и кабаны. Самые агрессивные животные — кабаны и могучие олени-самцы — бросались туда-сюда, понимая, что выхода нет. Жители равнин сбились в небольшие семейные группы и копьями да заострёнными палками отгоняли полубезумных зверей. Кентавры, вооружённые дубинами с каменными навершиями, убили огромного оленя и укрылись за его окровавленной тушей. А за пределами досягаемости брошенного копья собралась громадная стая йеви.

Солнце прорвалось сквозь облака, посылая яркие лучи через клубящиеся полосы тумана. Тень Дураникса пронеслась над речной излучиной. И люди, и животные подняли головы с изумлением, которое почти сразу сменилось ужасом.

Дураникс завис в воздухе, тяжело работая крыльями, чтобы удержаться на одном месте. Вокруг головы, хвоста и крыльев играли молнии. Покалывание на коже Амеро сделалось почти невыносимым.

— И что теперь? — спросил мальчик.

— Пора приземляться!

Дракон сложил крылья и камнем рухнул вниз. Он направился к пустому пространству между загнанными жителями равнин и стаей йеви. Быки, олени, кентавры и люди бросились врассыпную. Некоторые от страха прыгнули прямо в реку. Течение было очень сильным, и охваченных паникой беглецов сразу унесло водой.

Дураникс тяжело приземлился, сотрясая землю. Вокруг него сверкали молнии, со взрывами ударявшие в почву. Мечущаяся толпа позади подняла густую пыль, но над ней дракон видел, как приближаются йеви.

Дураникс запрокинул рогатую голову и издал оглушительный рёв. Амеро поразила невероятная мощь голоса своего спутника. Он прижал ладони к ушам и не отнимал их, пока рёв не стих.

— Я Дураникс Бронзовый, владыка гор и равнин! Кто осмелится бросить мне вызов?!

— Что ты делаешь? — пролепетал Амеро.

Перед ним тянулись ряд за рядом рычащие йеви. Казалось невероятным, чтобы даже такого великого дракона нельзя было погрести под массой тощих серых тел.

Немного неуклюже переставляя задние лапы, дракон сделал несколько шагов вперёд.

— Прочь! — взревел он. — Предупреждаю в последний раз!

Серая орда единым движением подалась вперёд, словно по ней прокатилась волна. Дураникс вытянул шею и широко распахнул пасть. Из глотки вырвался ослепительный столб сине-белого пламени. Он пронёсся из стороны в сторону по передним рядам йеви. Прикоснувшись к драконьему огню, звери взрывались. Дураникс сомкнул челюсти и вдохнул. Уцелевшие йеви ринулись вперёд, перепрыгивая через дымящиеся тела своих мёртвых сородичей. Теперь их отделяло всего сорок шагов.

Дракон изогнул хвост с шипом на конце и почесал им за левым рогом. Йеви приблизились на тридцать шагов.

— Дураникс? — нервно позвал Амеро, постучав по драконьему когтю, чтобы привлечь внимание.

— Что? — спокойно отозвался тот.

— Сделай что-нибудь!

— Например?

Несколько сотен разъярённых зверей находились уже в двадцати шагах. Амеро закричал:

— Что угодно! Хоть что-нибудь!

Свободной передней лапой Дураникс сделал жест навстречу наступавшей стае. Воздух содрогнулся, и перед драконом взметнулись вихри пыли. Невидимая сила прорвала ряды йеви широкой полосой, разметав зверей по краям и буквально размолов тех, кто оказался посередине. Нападение захлебнулось. Йеви заметались в замешательстве. Дураникс повторил жест, и в стае образовалась ещё одна огромная прореха. Звери на флангах и в задних рядах начали разбегаться. Сначала уходили единицы, затем бегство превратилось в настоящий поток, пока на месте не остались лишь передние ряды.

— Эти земли принадлежат мне, от озера у водопада до южного моря! — прогремел Дураникс. — Передайте Стенну: я не позволю его тварям охотиться на моей земле!

— Ты не удержишь их! — бормотали оставшиеся йеви. — Не удержишь! Ты устанешь! Равнина будет нашей! Так обещал наш хозяин!

Дураникс выпустил ещё одну молнию. Она была слабее прежней, но всё равно разорвала землю и подожгла траву с кустарником среди йеви. Опалённые звери с тявканьем бросились наутёк.

Начался тёплый, тихий дождь. Дураникс опустил Амеро на землю. Убедившись, что все йеви разбежались, дракон вместе с мальчиком направился к людям, которые прятались за наспех сложенными заграждениями из камней, брёвен и переплетённых колючих лиан. Едва они приблизились, вокруг Амеро посыпался град копий.

— Прекратите! — закричал он. — Я человек, такой же, как вы!

— Осыпают тебя благодарностями, — сухо заметил Дураникс.

Он стоял позади Амеро и выглядел немного неуверенно, словно ему было трудно держаться на ногах.

— Ты их пугаешь, — сказал мальчик. — Не можешь снова превратиться в человека?

— Я устал.

Дракон опустился на живот и положил подбородок на скрещённые передние лапы. Хвост обвился вокруг тела. Дураникс вздохнул и закрыл глаза.

— Сам всё объясни этим глупым созданиям. А я останусь здесь.

Амеро осторожно пробирался среди нагромождения камней и брёвен. Вокруг метались олени, а дикие кабаны с хрюканьем носились из стороны в сторону.

— Йеви ушли! — позвал он. — Теперь безопасно! Можете выходить!

Из-за груды брёвен и камней медленно появился коренастый мужчина, державший копьё на плече. Он взобрался на поваленный ствол и указал оружием на Амеро.

— Кто ты такой, что повелеваешь грозовой птицей? — хрипло спросил он.

— Повелеваю? — переспросил Амеро.

Он оглянулся на задремавшего дракона. Прости меня, могущественный друг, но если это их успокоит, пусть так и думают!

Амеро приблизился к одинокому охотнику. В его бороде виднелось немало седины, а широкие плечи покрывали шрамы, оставленные долгой и тяжёлой жизнью. Мальчик поднял руки ладонями вперёд — привычный для жителей равнин жест мира.

— Я Амеро, сын Ото и Кинар, — произнёс он.

— Валка, — ответил мужчина, коснувшись груди наконечником копья. — Что тебе от нас нужно?

Амеро растерялся. Он ожидал хотя бы неохотной благодарности. Сдержав раздражение, мальчик ответил:

— Ничего. Мы с другом увидели с воздуха, что вы попали в беду, и прилетели помочь.

Чёрные брови Валки поднялись.

— Грозовая птица — твой друг?

— Да. Его зовут Дураникс.

Постепенно из укрытий начали выходить другие охотники, а вместе с ними их жёны и дети. Никогда прежде Амеро не видел столько людей в одном месте. Все с нескрываемым любопытством рассматривали мальчика, которого видели падающим из облаков в лапе легендарной грозовой птицы. Люди теснились вокруг, стараясь разглядеть и его, и удивительное существо, так спокойно лежавшее на той самой земле, где совсем недавно оно разгромило орду йеви.

Валка спросил:

— Кто ты, мальчик? Откуда пришёл?

— Я уже сказал. Меня зовут Амеро, мой отец был охотником, как и вы. Несколько недель назад йеви убили мою семью. Те самые звери, что преследовали вас. Меня спас Дураникс, и с тех пор мы пытаемся предупредить о них других людей.

— Мы убегаем от этих почти волков уже целую луну, — сказал Валка. — Они убили моего сына Дуру.

Матери и отцы в толпе подхватили его слова, называя имена родных, погибших от беспощадных йеви.

— Дураникс разогнал их, — произнёс Амеро. — Возможно, некоторые ещё какое-то время будут рыскать поблизости, но я не думаю, что они снова соберутся в большую стаю. Побоятся, что он их уничтожит.

— Как он вообще может их уничтожить? — спросила светловолосая женщина, по лицу которой тянулись дорожки слёз. — Разве это не злые духи, посланные мучить нас?

Амеро покачал головой.

— У них есть плоть, шкура и кости, как у всякого другого зверя, — твёрдо сказал он. — Пойдёмте, сами посмотрите на убитых.

Мальчик направился к месту сражения.

— Идёмте, — повторил он нерешительным охотникам. — Не бойтесь.

Амеро прошёл меньше чем в вытянутой руке от спящего дракона, но остальные люди предпочли обойти его стороной. Дождь погасил пожары, устроенные Дураниксом, однако над разорванной землёй всё ещё поднимался пар. Трое кентавров уже отправились осматривать тела сожжённых и раздавленных хищников. Они напряжённо следили за приближением жителей равнин.

— Мир вам, — произнёс Амеро.

Вблизи от кентавров исходил сильный неприятный запах. Мальчик постарался не морщить нос, вспомнив, что Дураникс говорил о запахе людей. Валка и несколько самых смелых охотников принялись осматривать мёртвых йеви, переворачивая их и тыкая копьями.

— Хм, — проворчал один кентавр. — Как волк, только больше.

— У них руки! — испуганно воскликнул кто-то из людей. — Что за противоестественные звери!

Самый высокий кентавр подошёл к Амеро и протянул мальчику смуглую руку с чёрными ногтями.

— Ты спас митера. Теперь друзья.

Амеро решил, что «митера» — либо имя кентавра, либо название его отряда. Не раздумывая, он пожал протянутую грубую, мозолистую ладонь. Ещё совсем недавно мальчик пришёл бы в ужас, оказавшись так близко к кентавру. Но после жизни с драконом эти существа уже не казались ему такими страшными. К тому же благодарности в них оказалось куда больше, чем в жителях равнин.

— Друзья, — ответил Амеро, стиснув руку кентавра изо всех сил.

Тот отпустил его ладонь и указал дубиной на йеви.

— Эти люди?

— Они умны, почти как люди, — сказал Амеро. — Их послали изгнать нас с равнин.

— Кто послал? — резко спросила светловолосая женщина.

— Другой дракон. Другая грозовая птица, враг Дураникса. Он живёт далеко на западе, в лесу.

Собравшиеся задумались над услышанным. Наконец Валка спросил:

— А что помешает этому врагу прислать новых зверей?

— Дураникс будет с ними сражаться, — гордо ответил Амеро.

— Он могучий зверь, но не может находиться повсюду одновременно.

— Мои дети мертвы! — закричала светловолосая женщина. — Троих утащили! Как нам с мужем жить, зная, что и других наших детей эти твари могут убить?

— Они уничтожили и мою семью, — ответил Амеро. — Но Дураникс спас меня.

Мальчику хотелось спросить, насколько вообще безопасна их жизнь, когда вокруг водятся пантеры и гадюки, когда случаются засухи, голод и болезни. Каждый день люди борются за выживание. Хотелось задать этот вопрос всем собравшимся, но Амеро промолчал. Ответа не было ни на вопрос женщины, ни на его собственный.

Лучше всех высказался предводитель кентавров:

— Помогай сейчас — и живи. Помогай потом — и живи. Алала!

С этим возгласом он и его сородичи подняли дубины в знак приветствия и ускакали прочь.

Амеро побрёл сквозь стихавший дождь к спящему дракону. Но прежде чем мальчик успел приблизиться к огромному телу, чья-то рука схватила его за плечо.

— Куда ты теперь, мальчик? — спросил Валка.

— Домой, с Дураниксом.

— А что такое «домой»?

— Туда, где живёт Дураникс.

Амеро указал на восток.

— На краю гор, у озера под водопадом.

— И там он защищает тебя от йеви?

Амеро кивнул. Валка оглянулся на остальных. Некоторые уже собрали скудные пожитки и отправились дальше. Другие, среди них разгневанная светловолосая женщина, стояли в нескольких шагах и чего-то ждали.

— А нас он защитит? — спросил Валка.

Амеро замялся.

— Думаю, да. Сейчас спрошу.

Валка остался на месте, а мальчик направился к спящему дракону. Сердце отчаянно колотилось от собственной дерзости, но Амеро решил держаться смело. Все наблюдавшие за ним люди были старше и опытнее. Стоит показать, что он боится дракона, и уважение, которым пользовался как друг Дураникса, сразу исчезнет.

— Эй! — громко позвал Амеро. — Дураникс, просыпайся!

Кожистые ноздри дракона расширились. Порыв горячего дыхания едва не сбил мальчика с ног. Дураникс открыл один глаз. Веки разошлись вертикально, открыв огромный зрачок, испещрённый золотыми крапинками. Глаз сосредоточился на Амеро и прищурился.

— Чего тебе? — раздражённо спросил дракон.

Неприятные нотки в его голосе заставили небольшую толпу людей отшатнуться.

— У меня появилась мысль, — оживлённо сказал Амеро. — Эти люди хотели бы перейти под нашу защиту.

— Под нашу защиту?

Амеро понизил голос.

— Под твою.

— И что я буду делать с целым стадом людей? Один человек — занятный питомец, но двадцать — уже настоящее нашествие.

— Они не станут жить с нами в пещере! — воскликнул Амеро, невольно повысив голос.

Он развёл руки, словно рисуя в воздухе возникший замысел.

— Они поселятся на берегу озера, под пещерой. Будут жить своей жизнью. Тебе ничего не придётся для них делать, если только йеви не вернутся.

Дураникс так резко поднял голову, что ожидавшие люди испуганно попятились. Некоторые споткнулись и едва не упали. Дракон прохладно оглядел собравшихся.

— Кормить их я не собираюсь, — объявил он.

— Конечно! Они сами найдут себе пищу.

— И когда я сплю, мне нужна тишина. Никаких криков и визга.

— Да, Дураникс.

Дракон с зевком тяжело поднялся на лапы.

— Очень хорошо, — произнёс он. — Но отвечать за них будешь ты, Амеро. Проследи, чтобы они вели себя прилично. Одно дело — спасти диких животных от гибели, и совсем другое — пригласить целое стадо к себе домой.

Он снова широко зевнул.

— От битвы я проголодался. Неужели на этом берегу реки не осталось ни одного оленя?

Прежде чем Амеро успел ответить, Валка крикнул:

— Мы их найдём!

Он подал знак другим охотникам. Те взяли копья и рассыпались вдоль речного берега. Послышались топот копыт и крики жителей равнин. Вскоре охотники вернулись, волоча туши трёх крупных оленей. Они положили добычу перед драконом, благоразумно держась на почтительном расстоянии.

— Ну что ж, — произнёс Дураникс, моргая.

Его веки сходились с громкими щелчками.

— Возможно, мы всё-таки поладим.

Он широко раскрыл пасть. Амеро успел крикнуть предупреждение, и охотники со своими семьями бросились врассыпную за мгновение до того, как вырвавшаяся молния поджарила оленей по вкусу изголодавшегося дракона.