Сестра Меча | Sister of the Sword (джен)

Заходящее солнце окрасило окружённую стенами Яла-тене в мягкие тона: золотисто-жёлтый, тёплый оранжевый, приглушённый красный. Оттенки сменяли друг друга, пока все до единого не растворились в густой синеве сумерек. Когда погасли последние отблески дня, на темнеющем небе появились звёзды, а ранний летний вечер принёс с собой свежую прохладу.

Двадцать две пары глаз неотрывно следили за деревней, не замечая красоты заката. Двадцать два молодых человека лежали на животах на невысоком холме, поднимавшемся над берегом Равнинной реки. С наступлением темноты песок под ними быстро остывал, но юноши не шевелились. Они пристально разглядывали Яла-тене, и ни одно чувство не отражалось на их лицах.

Все выглядели совершенно одинаково. Короткие волосы были приглажены смесью пчелиного воска, орехового масла и растительного красителя, а кожа выкрашена в тёмно-зелёный цвет.

Это были Нефритовые воины. С самого раннего детства их воспитывали в поклонении зелёному дракону Стенну, приучая исполнять любую его волю беспрекословно и без промедления. Когда Хозяин отсутствовал, они повиновались Накрис, приёмной матери каждого из них.

Вот уже три оборота лун войско из семисот налётчиков под предводительством Занниана, сына Накрис, занимало Долину Водопада. Прежде они беспрепятственно прошли по равнинам, грабя и убивая всех на своём пути. Однако ни предводительство Занниана, ни собственная жажда добычи и разрушений, ни даже ужас перед могущественным покровителем Стенном не помогли им захватить деревню. Прямые нападения провалились. Запугать жителей и заставить их сдаться тоже не удалось. Теперь налётчикам оставалось последнее средство: взять упрямых обитателей долины измором, отрезав от всякой помощи извне, и ждать, пока голод и отчаяние сломят их волю.

Сами жители называли своё поселение Яла-тене, что означало «Горное Гнездо». Нефритовые воины и налётчики знали его как Арку-пели — «Место Дракона». Деревня держалась благодаря трём опорам: покровительству бронзового дракона Дураникса, окружавшей её каменной стене и руководству старейшины Амеро. Стенн выманил Дураникса из долины, заставив пуститься за собой в воздушную погоню. С тех пор как началась осада, никто больше не видел ни одного из драконов. Стена выдержала все хитрости, придуманные Заннианом и Накрис. Оставался старейшина.

Именно Амеро, сын Ото, стал главной целью Занниана. Если удастся захватить его в плен, жители наверняка падут духом. Тогда Занниан осуществит мечту всей жизни и станет вождём всех равнин. Накрис отомстит Амеро, брату Карады, женщины, которую винила в своём увечье и гибели первого супруга. А Стенн уничтожит любимых «питомцев» своего давнего врага Дураникса — людей.

Именно это предстояло сделать Нефритовым воинам нынешней ночью: захватить Амеро.

Накрис подготовила их к заданию с помощью простого, но таинственного обряда. Два дня Нефритовые воины постились. Пока остальные налётчики продолжали пировать, объедаясь добычей, захваченной в Арку-пели и плодородной долине, они ничего не ели и пили только воду. По истечении двух дней Накрис прервала пост особой похлёбкой, в которой плавали многоножки, тараканы и чёрные сверчки. По её словам, съев этих ночных тварей, воины сами станут такими же тихими, скрытными и незаметными.

В назначенный час юноша, лежавший последним в цепочке, приподнялся на колени. Он был предводителем и отличался от остальных лишь жёлтым пятном краски на лбу. Прижав большой и указательный пальцы левой руки к губам, он дунул. Раздался высокий писк, похожий на крик летучей мыши в полёте. Остальные Нефритовые воины поднялись. Каждый был вооружён обсидиановым ножом, острым, как клык гадюки, и булавой с тяжёлым диоритовым навершием, способным одним ударом раздробить череп.

Предводитель махнул рукой, приказывая двигаться вперёд. Вытянувшись цепочкой, они бесшумно перебрались через холм и направились к далёкой деревне. В сгущавшихся сумерках зелёная окраска делала их почти невидимыми среди густой травы на дне долины.

По пути попадались следы прежних сражений: растрескавшиеся копья с искривлёнными от долгого пребывания под открытым небом древками, обломки кремнёвых клинков, разлагающиеся лошадиные туши. Запах смерти ничуть не тревожил Нефритовых воинов. Они выросли в лесном логове зелёного дракона, где тяжёлая вонь гниения была неотъемлемой частью повседневной жизни.

В нескольких шагах за остатками побоища начиналась полоса земли, на которой прежде убивали всякого, кто осмеливался приблизиться к стенам. Когда-то здесь стояли шатры странствующих торговцев, приходивших в Яла-тене, но теперь простиралась голая пустошь. Торговцы снялись с места и покинули долину ещё до прибытия налётчиков. Оставшуюся траву и кустарник деревенские сожгли, расчистив пространство, чтобы враги не могли подкрасться незаметно.

И всё же Нефритовые воины продолжали наступление. Они лишь замедлили шаг, стараясь ничем не выдать своего приближения, и осторожно ступали босыми ногами, чтобы случайный шорох не поднял тревогу.

По мере приближения стены всё выше вырастали перед ними. На гребне, между тройками пылающих факелов, расхаживали часовые с длинными копьями на плечах. Здесь располагался вход в деревню, защищённый изгибами крепостной стены. В этом месте укрепления были ниже всего. Обычные проходы давно заложили валунами и щебнем. Поэтому самый уязвимый участок теперь освещался ярче остальных и охранялся особенно тщательно.

Предводитель свернул вправо, подальше от света, и отряд последовал за ним. Двадцать два Нефритовых воина направлялись к одному из трёх выступов крепостной стены. Строителям пришлось провести её зигзагом, чтобы закрепить основание на твёрдой скале. Образовавшиеся углы давали отличное укрытие. Часовые на других участках стены не могли заглянуть в эти закоулки.

В десятке с небольшим шагов от цели предводитель замедлил движение. Высокая каменная стена отбрасывала густую тень, и разглядеть землю впереди становилось трудно. Несмотря на осторожность, один из воинов провалился в приготовленную ловушку. На дне ямы торчали заострённые колья. Несчастному один из них пронзил левое бедро насквозь.

Раненый не издал ни звука, однако, соскользнув в яму, увлёк за собой гравий и землю. В окружавшей отряд тишине этот шум показался оглушительным. Нефритовые воины замерли, ожидая, что сейчас вспыхнут факелы, раздастся крик тревоги и на них обрушится смертоносный град копий и камней.

Но ничего не произошло. Предводитель пополз на животе к краю ямы и осторожно спустился по её крутой стенке. На дне лежал тяжелораненый товарищ. Чтобы не закричать, юноша кусал собственную руку. Ощупав рану в темноте, предводитель обнаружил, что заострённый кол прошёл сквозь бедро.

После такого ранения воин остался бы калекой. Ни бежать, ни карабкаться он уже не мог. Но и оставлять его позади было нельзя: слишком велик риск, что он поднимет шум.

Накрис не случайно отобрала для задания именно двадцать двух Нефритовых воинов. Двадцать два года минуло с основания Яла-тене, и ровно столько же прошло с того дня, когда Накрис потерпела позорное поражение от своей заклятой противницы Карады. Число было выбрано намеренно и, по её убеждению, заключало в себе тайную силу. Предводитель понимал, что теперь придётся нарушить этот расчёт, лишив число его магической силы. Он вытащил нож из-за пояса обречённого юноши и положил ладонь ему на щёку. Не столько услышал, сколько почувствовал, как раненый вздохнул и согласно кивнул.

Одним движением предводитель перерезал товарищу горло от уха до уха.

Охваченный мрачной решимостью, он выбрался из ямы. Накрис приказала по возможности доставить Амеро живым, но теперь предводитель поклялся, что этого не будет. Жертва, принесённая на дне ямы, решила судьбу деревенского старейшины. За одну жизнь предстояло заплатить другой.

На четвереньках он повёл оставшихся воинов к подножию стены. Вокруг попадались новые ловчие ямы. Некоторые были прикрыты ивовыми ветвями и присыпаны землёй с золой, однако больше никто не угодил в ловушку. Вскоре весь отряд собрался во внутреннем углу крепостной стены.

Этот приём они отрабатывали много раз, взбираясь на высокую каменную башню возле разрушенного речного моста. Двое самых крепких Нефритовых воинов встали лицом друг к другу, прижавшись одним плечом к стене. Вытянув руки, они ухватились друг другу за плечи и широко расставили ноги. Двое товарищей взобрались на них и приняли такое же положение. Затем поднялась третья пара. Когда четвёртая начала карабкаться наверх, нижние воины застонали от тяжести и переступили ногами. Ещё двое подошли и подперли основание живой лестницы.

Один из юношей добрался до верхнего яруса и упёрся ладонями в наклонённую внутрь каменную кладку. Теперь до гребня стены оставался всего один человеческий рост. Двенадцатый воин вскарабкался следом и без труда дотянулся пальцами до края парапета.

Предводитель, всё ещё стоявший внизу, напоследок огляделся. Вокруг царила тишина. Зажав в зубах нож убитого товарища, он начал подниматься. Взбираться оказалось нелегко. Тела воинов были скользкими от пота и дрожали под чудовищной тяжестью. Но предводитель не обращал внимания на тех, кто оставался под ним. Все мысли занимала единственная цель — вершина ненавистной стены.

Наконец он перевалился через край на ровную площадку. Справа горели три факела, древки которых были связаны вместе наподобие треноги. Ни одного часового поблизости не было. Перегнувшись через край, предводитель подал остальным знак следовать за ним.

Вскоре ещё восемь Нефритовых воинов лежали рядом с ним на стене. Двенадцать товарищей, образовывавших лестницу, бесшумно спустились друг с друга и укрылись в тёмном углу под стеной.

Теперь девять Нефритовых воинов проникли в Арку-пели. Именно этих девятерых, а также юношу, погибшего в яме, Накрис выбрала за несгибаемую силу духа. Они готовы были сделать всё необходимое ради исполнения её приказа, даже пожертвовать остальными товарищами.

Предводитель мысленно восстановил расположение деревенских улиц. Эти сведения налётчики выбили пытками из жителей, попавших в плен во время сражений. Доверять им полностью было нельзя, но ничего другого у отряда не имелось. Решительно махнув рукой, предводитель повёл воинов цепочкой вдоль стены, прочь от горевших факелов. У следующего внутреннего изгиба, как и ожидалось, они обнаружили наклонный спуск на землю.

На полпути им попался вооружённый деревенский, справлявший нужду. Часовой не успел даже понять, что произошло. Нефритовые воины откатили его тело в тень у подножия спуска и двинулись дальше.

Для юношей, выросших в лесу и на открытых равнинах, Яла-тене представлялась совершенно чужим миром. Тёмные улицы были вымощены камнем и сырыми. Каменные дома теснились со всех сторон, словно готовые сомкнуться над головами пришельцев. В воздухе, густом, точно туман, стоял запах жареного мяса. Многие налётчики Занниана привыкли есть приготовленную пищу, но Накрис с детства внушала своим Нефритовым воинам презрение к подобной изнеженности. Они ели мясо так же, как предки, кочевавшие по равнинам: сырым.

Обилие непривычных зрелищ и запахов ошеломляло юношей. Запутанные улицы сбивали с толку, они всё чаще замедляли шаг. Растерявшись, воины сбились вокруг предводителя в укромном тупике под деревенской стеной, не зная, куда идти дальше.

Постепенно предводитель привык к непривычной обстановке. Он внимательнее осмотрел деревню. Самые высокие сооружения отчётливо выделялись на фоне звёздного неба. Одно из них, как рассказывала им Мать, называлось Белой башней. Там кормили бронзового дракона. По сведениям пленников, старейшина жил в доме, расположенном в четырёх домах к востоку и ещё в двух к северу от Белой башни. На двери его жилища белой краской был нарисован знак черепахи.

Жестами приказав товарищам следовать за собой, предводитель двинулся по тёмной улице. Они шли в полной тишине. Ничто не отвлекало их от цели: ни отдалённые голоса на соседних улицах, ни лай приручённых деревенскими собак. Всякого, кто помешает выполнению задания, ждала быстрая смерть.

Узкая дорога, с обеих сторон зажатая высокими домами без окон, вывела их к широкой улице. Над ней возвышалась Белая башня, освещённая тремя большими открытыми кострами. Вокруг толпились деревенские, громко разговаривая и гремя оружием.

Предводитель прижался к земле и медленно пополз из-за угла на широкую улицу. Остальные остались ждать. Временами жители проходили всего в десяти шагах от него, не замечая распластавшейся фигуры. Упираясь в землю подбородком, пальцами рук и ног, он постепенно пересёк опасное открытое пространство и добрался до теней на противоположной стороне. Затем подал знак товарищам перебираться по одному.

Всё шло благополучно, пока не настала очередь последнего. Дверь дома позади них неожиданно распахнулась, залив улицу светом. Полноватая женщина с корзиной пищевых отбросов заметила Нефритового воина, неподвижно лежавшего посреди дороги.

— Иби! — крикнула она через плечо, перехватывая корзину поудобнее. — Тут какой-то пьяница прямо на улице уснул!

Из дома донёсся неразборчивый мужской ответ. Но прежде чем женщина успела сказать что-нибудь ещё, предводитель Нефритовых воинов набросился на неё и зажал рот зелёной ладонью. Он втолкнул её внутрь, а остальные бесшумно хлынули следом.

Мужчина по имени Иби поднялся от очага, сжимая каменный топор. Он занёс оружие, но Нефритовые воины уже набросились на него. Мужчина рухнул, и в ход пошли обсидиановые ножи. Ни он, ни его жена больше не издали ни звука.

Дрожа от возбуждения, юноши столпились вокруг очага убитой пары и принялись ковырять ножами их скудный ужин. Предводитель быстро и беззвучно призвал их к порядку. Он вывел отряд через заднюю дверь, и воины стремительно двинулись дальше по узкой тёмной улице.

Когда они нашли дом с черепахой, предводителя охватило торжество. На двери действительно красовался нарисованный звериный знак. Более того, возле входа стояли двое вооружённых деревенских. Сомнений не оставалось: это жилище старейшины.

Четверо Нефритовых воинов обошли дом с запада. Они должны были схватить ближайшего стражника, пока предводитель с остальными четырьмя расправится со вторым. Сигналом к нападению послужит писк летучей мыши.

Охранниками оказались мужчина и женщина. В отличие от прочих жителей, встреченных по пути, эти двое не теряли бдительности. Женщина внимательно всматривалась в темноту.

— Там что-то шевельнулось, — сказала она.

Нефритовые воины замерли.

— Собака? — предположил мужчина, приподнимая копьё.

— Не знаю. Что-то здесь не так.

— Ты слишком нервничаешь, Лиопи.

Женщина не успела возразить. Раздался пронзительный писк летучей мыши. Ещё не стихли первые звуки, а несколько Нефритовых воинов уже бросились на мужчину. Лиопи закричала, предупреждая товарища об опасности. Тот развернулся, взмахнув копьём. Ему удалось неловким движением отбить сразу три обсидиановых клинка, нацеленных в грудь, а затем древко по широкой дуге ударило одного из нападавших по голове.

Женщина встала спиной к товарищу. Из теней высыпали остальные Нефритовые воины во главе с предводителем.

— Ещё идут! — выдохнула она.

Диоритовая булава ударила мужчину по колену. Он застонал и начал падать. Прежде чем тело коснулось земли, другая дубина обрушилась на висок, лишив его сознания. Одновременно один из Нефритовых воинов прыгнул женщине на спину. Копьё вылетело из её рук, и Лиопи тяжело рухнула ничком посреди улицы.

Теперь дорога была каждая секунда. Добивать потерявших сознание часовых некогда. Предводитель стремительно повёл отряд через открытую дверь.

Огонь в очаге почти догорел, оставив лишь тлеющие угли. В единственной круглой комнате царил полумрак. Раздув ноздри, предводитель почуял добычу раньше, чем увидел.

Старейшина лежал на боку, спиной к двери. Шум снаружи не разбудил его. Половину лица закрывали повязки — след ранения, полученного в битве с воинами Занниана.

Убить спящего было бы слишком просто и не принесло бы никакого удовлетворения. Поэтому предводитель принялся пинать старейшину, пока тот не пошевелился. Мужчина перевернулся. Единственный видимый глаз широко раскрылся от ужаса при виде окружавших его зелёных призраков.

Прежде чем старейшина успел хотя бы поднять руку, предводитель ударил. Опустившись на колени, он вложил в удар всю тяжесть тела и вонзил кинжал в жертву с такой силой, что хрупкое каменное лезвие переломилось надвое. Остальные Нефритовые воины сомкнулись вокруг добычи и принялись наносить удар за ударом. Никто не собирался уходить с незапятнанным кровью ножом.

Крики снаружи оборвали кровавое исступление. Пора уходить. Предводитель указал на открытую дверь.

Сам он покинул дом последним. Напоследок бросив удовлетворённый взгляд на мертвеца, предводитель Нефритовых воинов вышел наружу. Обломок его клинка так и остался торчать между рёбрами жертвы.

Улицы уже заполнили деревенские. Они кричали, размахивали факелами и копьями. Оба стражника исчезли: либо сумели убежать, либо их унесли товарищи.

Теперь скрываться не имело смысла. Нефритовые воины бросились бежать к спуску, по которому проникли в Арку-пели. Возле Белой башни путь им преградил отряд деревенских. Посыпались камни и копья. Одно из копий вонзилось в спину замыкавшему цепочку воину. Тяжелораненый юноша рухнул на землю, быстро выхватил нож и сам напоролся на него, предпочтя смерть плену у разъярённых жителей.

Узкие переулки запутали беглецов. Отряд из восьми человек распался на несколько групп. Предводитель знал дорогу к выходу, однако не окликал товарищей. Подобно остальным, он поклялся не произносить ни слова до завершения задания. Никто не нарушил клятву — даже те, кто, потеряв направление среди незнакомых улиц, наткнулся на вооружённые поисковые отряды и погиб.

Лишь предводителю удалось добраться до подножия спуска. Он взбежал наверх и с гребня стены издал условный писк летучей мыши. Оставшиеся внизу товарищи поспешно вышли из теней и снова принялись строить живую лестницу.

Пока они готовились, предводитель оглянулся на деревню. К нему стекались два огненных потока — две колонны жителей с факелами, яростно выкрикивавших угрозы. Когда несколько деревенских добрались до подножия спуска, ждать больше было нельзя. Предводитель соскользнул по наклонной стене ногами вперёд, навстречу товарищам.

Шероховатый камень обдирал кожу на ногах. Когда он налетел на самого верхнего Нефритового воина, живая лестница содрогнулась, но устояла. Предводитель быстро спускался по телам товарищей. Стоило ему миновать очередную пару, как юноши размыкали руки и следовали за ним вниз.

Со стены деревенские бросали в пришельцев камни, горшки и горящие факелы. Один сосуд, наполненный маслом, разбился о каменную кладку. Следом прилетела пылающая головня, и разлившееся масло вспыхнуло. Верхних Нефритовых воинов охватил огонь. Остальная живая лестница распалась, обрушившись вниз среди пламени.

— Хватайте их! Убейте всех! Никого не выпускать! — закричал кто-то из деревенских.

Вместо камней и всякого хлама сверху полетели смертоносные копья.

Двое Нефритовых воинов погибли в огне. Ещё троих быстро пронзили копьями. Двое провалились в скрытые ловчие ямы. Казалось, никому из нападавших не удастся спастись. Но когда предводитель наконец бросился на землю, рядом с ним оказались ещё двое товарищей. Все трое залегли на подветренном склоне холма, тяжело дыша и прислушиваясь к крикам разъярённых врагов. Внезапно над общим шумом разнёсся жалобный вопль.

— Они убили его! Убили Аркудена!

Плач подхватили остальные деревенские. Лёжа в грязи, предводитель Нефритовых воинов улыбнулся так широко, что пересохшие губы растрескались и закровоточили. От обожжённых рук и спины исходила невыносимая боль, заставлявшая глаза слезиться, но он продолжал улыбаться.

Аркуден означало «сын дракона». Так жители деревни называли своего старейшину.

Амеро был мёртв.

Мать и Хозяин будут очень довольны.