Любовь - сложная штука (гет)

Сны. Что они собой представляют? Беспорядочную череду цветных и чёрно-белых образов или воплощение наших тайных желаний, страхов и надежд?

Иногда во сне мы видим то, что пугает нас сильнее всего, а проснувшись, ещё долго боимся закрыть глаза, лишь бы снова не оказаться внутри пережитого кошмара. Иногда нам снится нечто совершенно невозможное, находящееся за гранью привычной реальности. А порой во сне появляется то, о чём мы тайно мечтаем, но не решаемся признаться даже самим себе.

Бывают сны, в которых всё кажется настолько настоящим, что после пробуждения невозможно сразу понять, где закончилась грёза и началась явь. Ещё несколько минут мы ощущаем прикосновения, слышим голоса и пытаемся удержать ускользающие лица. Такие сны оставляют после себя странное чувство: тёплую улыбку и лёгкую грусть оттого, что всё увиденное оказалось неправдой. Ведь там, во сне, оно казалось родным, давно знакомым и неотделимым от собственной души.

Именно такой сон видела Гермиона.

Ей снилось какое-то удивительное место, наполненное магией. Высокие каменные стены, длинные коридоры, занятия, преподаватели и волшебные палочки. Рядом находились люди, которых Гермиона считала своими друзьями, хотя не могла вспомнить ни одного имени и рассмотреть ни одного лица. Всё вокруг казалось до боли знакомым, но стоило ей попытаться ухватиться за какую-нибудь деталь, как та тут же растворялась.

А ещё ей снился юноша.

Высокий, светловолосый, холодный и почему-то невероятно родной. Он всё время стоял к Гермионе спиной. Она звала его, пыталась догнать и заставить обернуться, но он словно не слышал: уходил дальше по коридору, скрывался за поворотом, а затем появлялся в другом месте.

Гермиона снова бросалась за ним.

Ей было жизненно необходимо увидеть его лицо. Она точно знала, что оно красивое, помнила ощущение его взгляда и была уверена, что сможет узнать эти глаза среди тысячи других.

Но какого они цвета?

Она ведь знала.

Почему же теперь не могла вспомнить?

— Подожди! — крикнула Гермиона.

Юноша остановился.

Она почти догнала его и уже протянула руку к чёрной мантии, когда пространство вокруг задрожало. Каменные стены рассыпались серебристыми осколками, пол исчез, а светлая фигура начала растворяться в тумане.

— Обернись!

На мгновение ей показалось, что он услышал. Юноша чуть повернул голову, и Гермиона увидела лишь бледную щёку и светлую прядь.

Затем он исчез.

Гермиона проснулась.

Она сладко потянулась и, ещё не до конца расставшись со сном, чему-то улыбнулась. Над ней колыхался золотистый шёлковый балдахин, сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался утренний свет, а в комнате пахло воском и свежими цветами.

Улыбка медленно исчезла.

Гермиона резко села и ошеломлённо огляделась.

Почему она здесь?

Неужели весь тот странный мир — магия, друзья и светловолосый юноша — был лишь сном? Настолько настоящим и близким, но всё-таки сном?

Она прижала ладонь к виску, пытаясь удержать ускользающие образы.

Перед глазами вспыхнула новая картина: Гермиона в красивом платье с пышной юбкой кружилась на балу рядом с высоким темноволосым мужчиной. Он улыбался ей, сжимал её ладонь и что-то говорил, склонившись к самому уху.

Изображение тут же сменилось другим. Теперь Гермиона была моложе и стояла посреди огромного зала в розовом платье, сердито споря с каким-то рыжеволосым юношей. Следом появился зеленоглазый мальчик в круглых очках. Гермиона не знала, кто они, но при виде этих людей её охватило такое сильное чувство привязанности, что стало трудно дышать.

Затем она увидела себя верхом на лошади. Темноволосый мужчина вёл животное под уздцы, а Гермиона смеялась, позволяла ему помочь ей спуститься и отвечала на его поцелуй.

Дниас.

Имя возникло в памяти сразу, будто всегда находилось там.

Следующая картина заставила её вздрогнуть.

Она снова целовалась, но теперь не с Дниасом. Светловолосый юноша из сна прижимал её к себе под холодным дождём. Его руки дрожали, дыхание было неровным, а Гермиона цеплялась пальцами за мокрую ткань его мантии и чувствовала себя так, словно наконец оказалась именно там, где должна была быть.

Она попыталась рассмотреть его лицо.

Воспоминание дрогнуло и рассыпалось.

На его месте снова появился Дниас: на балу, возле озера, рядом с лошадьми, в саду и у камина. Он держал Гермиону за руку, целовал её и говорил, что любит.

Настоящие и чужие воспоминания сталкивались, накладывались друг на друга, и Гермиона уже не могла понять, какие из них действительно принадлежали ей. Боль в висках становилась всё сильнее.

— Нет… — прошептала она, зажмурившись.

Она должна была вспомнить светловолосого юношу.

Его имя начиналось…

Мысль оборвалась.

Комната качнулась, пальцы Гермионы судорожно сжали покрывало, но удержаться в сознании она не смогла. Перед глазами потемнело, и она снова упала на подушки.

Дниас вошёл и остановился возле кровати. На нём была белая рубашка с кружевными манжетами, коричневые брюки и высокие чёрные сапоги. Несколько мгновений он смотрел на лежавшую девушку, затем перевёл взгляд на её сжатые пальцы.

— Какая же ты сильная, — негромко произнёс он. — Другие принимали новую жизнь значительно легче.

Он сел на край кровати и провёл ладонью по волосам Гермионы. Прикосновение выглядело почти нежным, однако во взгляде не было ни тревоги, ни сочувствия.

Только сосредоточенность.

Дниас закрыл глаза.

Магия медленно потекла от его пальцев, обволакивая сознание девушки. Он чувствовал сопротивление: спутанные образы, имена, лица и особенно одну светловолосую фигуру, которую Гермиона изо всех сил пыталась удержать.

— Не нужно бороться, — прошептал Дниас. — Всё, что причиняет тебе боль, исчезнет.

Светловолосый юноша в её памяти снова обернулся.

На одно короткое мгновение Гермиона увидела серые глаза.

Затем Дниас усилил давление, и лицо растворилось.

— Нет больше замка, друзей и человека, которого ты пытаешься вспомнить. Есть только эта жизнь. Мой дом. Наше будущее.

Гермиона беспокойно повернула голову.

— Ты любишь меня, — продолжил Дниас. — Всегда любила. Завтра сама согласишься стать моей женой, и никто не сможет сказать, что я заставил тебя.

Именно согласие было важнее всего.

Обряд не принял бы обычное принуждение. Гермиона должна была верить в свои чувства и добровольно произнести необходимые слова, пусть даже эта убеждённость была создана чужой магией.

Дниас провёл большим пальцем по её виску.

— Просыпайся.

Ресницы Гермионы дрогнули.

Она медленно открыла глаза и несколько секунд растерянно смотрела на сидевшего рядом мужчину.

— Доброе утро, любимая.

— Любимая? — переспросила она.

Слово звучало знакомо, но не вызывало того тепла, которое, как ей казалось, должно было появиться.

Дниас улыбнулся и погладил её по щеке.

— Конечно, любимая. Ты ещё не проснулась?

Гермиона оглядела спальню. Теперь комната казалась почти знакомой. Она знала, где находится шкаф, за какой дверью скрывается гардеробная и какое окно выходит в сад.

Но не помнила, откуда всё это знает.

Рука машинально скользнула по покрывалу, словно Гермиона искала какой-то небольшой предмет, который должен был лежать рядом. Пальцы ничего не нашли, а сама мысль сразу ускользнула.

— Скоро придёт портной, — напомнил Дниас.

— Портной?

— Ты забыла о примерке свадебного платья?

Гермиона нахмурилась.

— Свадебного?

Дниас продолжал улыбаться, но пальцы на её щеке замерли.

— Завтра наша свадьба.

На несколько мгновений ей снова показалось, что что-то не так. Слишком быстро. Слишком неожиданно. Она должна была помнить приготовления, разговоры и собственную радость, но вместо этого ощущала лишь пустоту.

Затем чужие воспоминания мягко заполнили её: Дниас делает предложение в саду, Гермиона соглашается, слуги украшают зал, портной снимает мерки.

Сомнение исчезло так же быстро, как появилось.

— Ах да… Прости, — произнесла она и смущённо улыбнулась. — Я ещё не до конца проснулась.

Гермиона наклонилась и поцеловала его в щёку.

Движение получилось естественным, но внутри снова что-то болезненно дрогнуло.

— Мне снился очень странный сон, — продолжила она. — Там был какой-то замок, занятия, люди… и один человек.

— Какой человек?

Гермиона закрыла глаза, стараясь удержать остатки сна.

— Светловолосый. Он всё время уходил от меня. Я хотела увидеть его лицо, потому что знала, что…

Она замолчала.

Мысль исчезла.

— Не помню.

Дниас притянул её к себе.

— Значит, это было неважно.

— Сон казался настоящим.

— Сны часто обманывают.

Он поцеловал её.

Первые мгновения Гермиона не ответила. Губы Дниаса были холодными, прикосновение — мягким и уверенным, однако вместо привычной близости она почувствовала необъяснимое желание отстраниться.

Магия снова коснулась сознания.

Напряжение ослабло.

Гермиона ответила на поцелуй, хотя странное ощущение никуда не исчезло. Оно лишь отступило глубже, туда, где до него пока невозможно было добраться.

— Я спущусь через несколько минут, — сказала она, первой отстранившись.

— Хорошо. Я распоряжусь насчёт завтрака и пришлю служанку, чтобы она помогла тебе одеться.

Дниас поднялся.

У двери он ненадолго остановился и посмотрел на Гермиону. Она сидела на кровати, хмурясь и рассеянно касаясь пальцами губ.

Сопротивление ещё оставалось. Но до завтрашней ночи было достаточно времени.

Дверь закрылась.

Гермиона снова посмотрела на свои руки. На одном пальце должно было быть что-то важное.

Или на шее?

Она коснулась основания горла, но ничего не обнаружила и через мгновение уже не помнила, что искала.

* * *

Прикосновение холодной ткани ко лбу заставило Люциуса открыть глаза.

Яркий дневной свет лился сквозь высокие окна. Он зажмурился, пережидая вспышку боли в висках, затем снова попытался рассмотреть склонившуюся над ним девушку.

Солнечные лучи путались в её золотистых волосах, создавая вокруг головы светлый ореол.

— Гермиона? — едва слышно произнёс Люциус.

Он попытался приподняться.

— Тише, господин! — Девушка поспешно придержала его за плечи. — Не двигайтесь так резко. Я сейчас сообщу хозяевам, что вы очнулись.

Разочарование оказалось почти физическим.

Это была не Гермиона.

Разумеется, не она.

— Подождите, — хрипло потребовал Люциус. — Кто вы? Где я нахожусь?

Служанка сразу отступила и склонила голову.

— Вы в замке Делауэр, господин. Вас нашёл хозяин недалеко от озера. Вы были без сознания.

Воспоминания вернулись разом.

Комната в подземелье. Серебристое зеркало. Крик Гермионы. Холодная поверхность под ладонью и резкий рывок, уничтоживший всё вокруг.

Люциус сел, не обращая внимания на головокружение.

— Сколько времени я был без сознания?

— Почти всю ночь.

— Рядом со мной никого не было? Девушки с каштановыми волосами?

— Нет, господин.

Ответ прозвучал сразу.

Люциус почувствовал, как внутри всё холодеет.

Зеркало перенесло их в разные места.

Возможно, даже в разные времена.

— Какой сейчас год?

Служанка растерянно посмотрела на него.

— Тысяча пятьсот сорок шестой, господин.

Несколько мгновений Люциус молчал.

— Прекрасно, — наконец произнёс он.

Девушка не поняла насмешки и тревожно переступила с ноги на ногу.

— Я позову хозяев.

Она вышла прежде, чем Люциус успел задать следующий вопрос.

Дверь тихо закрылась. Он провёл ладонью по лицу и заставил себя дышать ровнее.

Гермиона исчезла.

Он последовал за ней, но оказался почти на четыреста лет раньше собственного времени, в незнакомом замке и без малейшего представления, куда зеркало отправило её.

Паника ничем не поможет.

Этому Люциуса учили с детства: тот, кто теряет контроль, отдаёт противнику преимущество.

Он проверил скрытые ножны на предплечье.

Палочка оставалась на месте.

Руки Люциуса впервые за утро перестали дрожать.

Он оглядел комнату. Обстановка была простой: тяжёлая дубовая кровать, маленький столик с тазом воды и сложенной тканью, сундук у стены и большой вышитый гобелен. Каменная кладка напоминала старые части Малфой-мэнора, но здесь не ощущалось ни одной знакомой защиты.

Одежда, в которой Люциус вошёл в зеркало, лежала аккуратно сложенной на кресле. Мантия могла показаться местным жителям странной, но, судя по всему, они не стали её тщательно осматривать и не обнаружили палочку.

За спиной послышался скрип двери.

— Мы рады, что вы пришли в себя, — произнёс мелодичный женский голос.

Люциус резко обернулся и тут же поморщился: боль снова ударила в виски.

В дверях стояла молодая женщина. Тёмные волосы были собраны в высокую причёску и украшены тонкой жемчужной нитью. Зелёное бархатное платье подчёркивало талию, а по краям рукавов тянулась вышитая вручную чёрная кайма.

Рядом находился светловолосый мужчина в зелёном камзоле. Одной рукой он обнимал женщину за талию и с любопытством рассматривал гостя.

— Доброе утро, — сказал он, входя в комнату. — Я Ричард Делауэр, хозяин этого замка. Моя супруга Франческа.

Он протянул руку.

Люциус коротко оценил обоих и пожал её.

— Люциус Малфой.

Франческа слегка склонила голову.

— Очень приятно, мистер Малфой. Скажите, как вы себя чувствуете? Когда Ричард нашёл вас возле озера, вы были без сознания и всё время повторяли одно имя. Гермиона, кажется?

Люциус мгновенно напрягся.

— Франческа, — мягко остановил её муж. — Позволь человеку хотя бы прийти в себя.

— Но он явно её искал.

— Именно поэтому не следует задавать десяток вопросов одновременно.

Франческа смутилась, но отступать не собиралась.

— Мы хотим помочь.

Ричард повернулся к Люциусу.

— Простите наше любопытство. Ваше появление действительно выглядело необычно. Когда я подошёл к озеру, вода вдруг вспыхнула серебряным светом, а через мгновение вас выбросило на берег.

— В одиночестве? — уточнил Люциус.

— Да.

Надежда, что Гермиона могла оказаться где-то поблизости, окончательно исчезла.

— Это было похоже на магию, — продолжил Ричард уже тише. — Сейчас подобные вещи опасно даже обсуждать. Если бы вас обнаружил кто-то другой, вас, скорее всего, немедленно доставили бы к кардиналу Лоренсу.

— Мне очень повезло, — холодно произнёс Люциус.

— Значительно больше, чем вы думаете, — подтвердила Франческа. — Ричард не боится магии.

— Мои предки её практиковали, — объяснил хозяин замка. — В подвалах до сих пор хранятся некоторые книги и записи. Я не способен проверить большую часть сведений, но уничтожать их не стал.

Люциус отбросил одеяло и поднялся.

Комната немедленно качнулась. Пришлось ухватиться за деревянную спинку кровати, чтобы сохранить равновесие.

Ричард сделал шаг вперёд.

— Вам следует ещё полежать.

— У меня нет времени.

— Вы ищете девушку?

Люциус поднял на него взгляд.

— Да.

— Возможно, наши записи помогут понять, что произошло.

Предложение было разумным.

Доверять совершенно незнакомым людям Люциус не собирался. Однако самостоятельно искать Гермиону в чужом столетии, не зная местных дорог, правил и опасностей, было ещё менее разумно.

Он медленно сел обратно.

— Хорошо. Мне понадобится ваша помощь.

Франческа сразу приблизилась, но Ричард удержал её лёгким прикосновением к локтю.

— Расскажите, что произошло.

Люциус помолчал, выбирая, какую часть правды им действительно необходимо знать.

— Мы с Гермионой обнаружили старое зеркало. Оно было зачаровано и сначала забрало её, а затем меня. Я вошёл следом, рассчитывая оказаться рядом, но очнулся возле вашего озера.

— Вы знаете, откуда прибыли? — спросил Ричард.

— Из очень далёкого места.

Франческа прищурилась.

— И, судя по вашему вопросу о годе, не только места.

Люциус посмотрел на неё внимательнее.

Женщина оказалась наблюдательнее, чем казалась в первые минуты.

— Пока этого достаточно.

— Хорошо, — спокойно согласился Ричард. — Начнём с семейных записей. Возможно, там упоминаются зеркала или переходы.

— А мы можем спросить людей в соседних владениях, — добавила Франческа. — Не прямо о магии. Просто выясним, не появлялась ли где-нибудь незнакомая девушка.

Люциус кивнул.

— Гермиона молода, у неё длинные каштановые волосы и карие глаза. Скорее всего, она была одета так же необычно для вашего времени, как и я.

Говорить о школьной мантии было безопаснее, чем объяснять всё остальное.

— Мы её найдём, — уверенно сказала Франческа.

Люциус ничего не ответил.

Он не позволял себе думать иначе.

* * *

Дниас сидел в кабинете возле высокого окна и смотрел на лежавшие за замком земли.

После ночного дождя поля потемнели, над лесом стелился туман, а голые ветви раскачивались под порывами ветра. Местные жители старались не приближаться к той части владений, особенно после заката.

Лес считали проклятым.

Дниаса подобные слухи вполне устраивали.

Тёмные места никогда его не пугали. Напротив, вампир чувствовал себя в них значительно спокойнее, чем среди людей, слишком часто задававших ненужные вопросы.

Он провёл пальцами по краю пустого кубка и посмотрел на собственное отражение в оконном стекле.

В памяти снова возникло другое отражение.

Разбитое зеркало, кровь и лицо отца.

Дниас тогда был ещё человеком.

Он сидел на полу и прижимал к себе обескровленное тело матери. Её платье пропиталось кровью, голова безвольно лежала на его плече, а открытые глаза уже ничего не видели.

Напротив стоял мужчина, которого Дниас до этого дня никогда не встречал.

Велиар Мадисон.

Его отец.

— Перестань лить слёзы, — холодно приказал он. — Ты мужчина, а не малолетнее дитя.

Дниас поднял голову. Рукав белой рубашки был испачкан кровью, а на щеке остался тёмный след после того, как он попытался вытереть слёзы.

— Ты убил её.

— Она встала у меня на пути.

— Она была твоей женой.

— Когда-то. Но перестала иметь значение в ту минуту, когда решила помешать мне забрать собственного сына.

Дниас осторожно уложил тело матери на диван и поднялся.

— Я никуда с тобой не пойду.

Велиар усмехнулся.

— Ты ещё не понимаешь, кем должен стать.

— Таким, как ты? Монстром?

— Представителем рода Мадисонов.

— Я никогда не стану убивать людей.

— Тебя никто не спрашивает.

Дниас бросился к двери, но Велиар оказался рядом прежде, чем он успел сделать два шага. Пальцы сомкнулись на горле и с силой прижали его к стене.

Рядом стояло разбитое зеркало.

Велиар провёл запястьем по острому краю. Кожа разошлась, по руке потекла тёмная кровь.

— Запомни, сын: нет ничего важнее собственной силы и продолжения рода.

Он прижал окровавленное запястье к губам Дниаса.

Тот сопротивлялся, пытался отвернуться, но железная хватка не оставляла возможности вырваться. Кровь попала в рот, обожгла горло, и мир погрузился во тьму.

Позднее Дниас много раз проклинал отца за подаренную вечность.

И всё же именно эта вечность позволила ему однажды встретить Тиану.

Он прожил к тому времени больше пятидесяти лет, но рядом с ней впервые после смерти матери снова почувствовал себя живым. Тиана знала, кем он являлся, и всё равно не испугалась. Она смеялась над его мрачностью, спорила, приносила в замок полевые цветы и заставляла Дниаса выходить на солнце хотя бы в пасмурные дни.

Отец узнал о ней слишком поздно.

Или, как теперь думал Дниас, слишком рано.

В тот вечер Тиана должна была ждать его на поляне. Вместо неё он увидел Велиара, удерживавшего девушку перед собой. Одна рука лежала на её животе, другая сжимала шею.

— Отпусти её, — потребовал Дниас.

— Стой на месте.

Тёмные глаза отца светились бордовым.

— Как ты мог влюбиться в простолюдинку? Сколько лет я учил тебя, что люди существуют ради нашей крови и продолжения рода. Эта девчонка могла бы выносить твоего наследника, а затем послужить пищей. Но ты решил сделать её равной себе.

— Дниас, уходи, — попросила Тиана.

В её голосе звучал страх, но боялась она не за себя.

Каштановые волосы с золотистым отливом трепал ветер, а широко распахнутые карие глаза не отрывались от Дниаса.

— Она знает, кто ты? — рассмеялся Велиар. — Какая неосторожность. Теперь мне точно придётся её убить.

Он медленно провёл пальцами по шее Тианы.

— Не трогай её.

Дниас сделал шаг.

— Всё будет хорошо, любимая.

Велиар улыбнулся.

— Разумеется.

Он резко повернул голову девушки.

Послышался короткий хруст.

Тело Тианы обмякло в его руках.

Дниас не помнил, как преодолел расстояние между ними. Не помнил собственного крика и лица отца в тот момент, когда пальцы пробили грудную клетку.

Он пришёл в себя уже на коленях.

В одной руке находилось сердце Велиара, а рядом лежала Тиана.

Слишком поздно.

В ту ночь Дниас поклялся, что найдёт способ вернуть её.

Потребовались десятилетия, чтобы обнаружить записи тёмного мага, занимавшегося переселением душ. Для обряда требовалось подходящее тело — не просто похожее внешне, а способное принять чужую сущность и не разрушиться от несовместимости.

Поисковое заклинание накладывали на старинный предмет. Лучше всего подходило зеркало: оно могло протянуть магию сквозь расстояние и даже время, отыскивая нужного человека.

Но существовало ещё одно условие.

Новое тело должно было согласиться принять чужую душу добровольно.

Простое принуждение не действовало. Девушка должна была верить тому, кто проводил обряд, любить его и сама произнести слова согласия. Поэтому Дниас научился создавать воспоминания, подменять чувства и стирать всё, что мешало будущей жертве принять предложенную жизнь.

Он уже проводил обряд прежде.

Каждый раз найденное тело принимало дух Тианы, но ненадолго. Иногда всего на несколько дней, иногда на несколько месяцев. Однажды она прожила почти три года, после чего тело снова начало угасать.

Дниас каждый раз терял её заново.

Но Гермиона отличалась от остальных.

Она была точной копией Тианы. Те же каштановые волосы с золотистым отливом, карие глаза и даже едва заметная складка между бровей, появлявшаяся, когда она сердилась.

Кроме того, её магия была необычайно сильной.

Слишком сильной.

Именно поэтому ложные воспоминания приживались медленнее, а настоящие продолжали прорываться сквозь внушение.

Но Дниас не сомневался, что справится.

В дверь кабинета постучали.

— Войдите.

На пороге появился Джош. В руках он держал серебряный кубок, наполненный тёмно-алой жидкостью.

— Вы звали, господин?

— Да. Ты помнишь, что завтра полнолуние?

— Конечно.

Дниас поднялся и принял кубок.

— Подготовь всё необходимое к завтрашней ночи. Никаких ошибок. Я ждал сто лет и не собираюсь ждать ещё столько же.

Заклинание можно было провести лишь раз в столетие. Если обряд сорвётся, следующего шанса не будет слишком долго даже для вампира.

— Всё будет готово, — пообещал Джош.

Дниас сделал небольшой глоток и посмотрел на слугу поверх края кубка.

— Усиль охрану вокруг замка. Особенно возле леса и дороги со стороны озера.

Джош помедлил.

— Господин, вы думаете, вместе с девушкой мог явиться её защитник?

— Не исключаю.

— Вы говорили, она долго сопротивлялась вашей магии.

— Именно.

Джош опустил взгляд.

— Такое происходит, когда женщина уже любит кого-то другого. Связь могла провести его следом.

Дниас сжал кубок сильнее.

Перед глазами возник смутный образ светловолосого юноши, которого он обнаружил в воспоминаниях Гермионы. Лицо удавалось скрыть, имя — стереть, но чувство оказалось значительно прочнее.

— Я об этом подумал, — холодно ответил он. — Поэтому во время церемонии ты лично проследишь за охраной. Кто бы ни последовал за ней, до ритуального зала он не доберётся.

— Как прикажете.

Джош поклонился и уже собирался уйти.

— И ещё. После примерки передай Гермионе, что я приглашаю её на конную прогулку.

— Да, господин.

— Портной прибыл?

— Около часа назад.

— Хорошо. Ты быстро справился.

Джош снова поклонился и покинул кабинет.

Дниас подошёл к окну.

За лесом, скрытый туманом и расстоянием, находился замок Делауэр. Он не знал, что именно произошло ночью возле озера, но чувствовал слабое колебание магии, появившееся после прибытия Гермионы.

Защитник мог быть уже здесь.

Это ничего не меняло.

Завтра Гермиона добровольно произнесёт необходимые слова, а Тиана наконец вернётся к нему навсегда.

Дниас поднёс кубок к губам и осушил его одним глотком.