Лапшичная на улице Ив (джен)

В последний день октября заглянула в лапшичную форель. На вид она была неприметной старушкой в цветастом платке. Но завсегдатаи заведения почуяли в воздухе некую магию и приступили с расспросами: не родня ли она золотой рыбке и не может ли исполнять желания. К сожалению, старушка заявила, что ни с золотыми, ни с серебряными рыбами в родстве не состоит.

— Может, хоть малюсенькое желание исполните? Сказку расскажете? — попросила конопатая девчушка, зашедшая с отцом перекусить пельменями.

Такое желание пришлось старушке по душе, и начала она свой рассказ. А премудрый пескарь за столиком в углу внимательно слушал и записывал, чтобы в случае чего доложить куда следует.

Старушка говорила: жили когда-то два странных создания. Телом — человеки, а головой — рыбы. Одного звали Судзу («колокольчик»), а другого, с плавником на спине, — Ран («трепет»). А сложенные вместе их имена означали «ландыш».

По слухам, были Судзу и Ран жертвами каких-то экспериментов, потому такими чудными и уродились. Одни утверждали, будто бы на родной планете Судзу и Рана с воздухом случилась беда: нечем стало дышать. Вот и стали выводить тех, кто сумеет в новой едкой атмосфере существовать. Но и тут не всё гладко пошло: приходилось Судзу и Рану передвигаться в огромных стеклянных шлемах. Другие говорили: ядовитая атмосфера — выдумки. Управители сами этот яд и велят закачивать в скафандры, чтобы вывести таких невосприимчивых к отраве.

Доподлинно известно было одно: хотелось рыбоголовым снять и шлемы, и скафандры. Жизнь у них была, прямо сказать, не сказка, потому и любили они представлять себя без всяческих тяжёлых оболочек — свободными.

Изъяснялись Судзу и Ран, как все уважающие себя рыбы, взглядами да пузырьками. А старушка-форель за свою долгую жизнь хорошо научилась читать по пузырькам. И рассказала собравшимся в лапшичной, о чём переговаривались рыбоголовые.

Не верить запретам.

Быть крошечными частицами реликтового излучения любви.

Писать на двойных листочках сочинения на свободную тему.

Собирать уютные домики в компьютерной игре.

Когда даже солнце не может меня разбудить, хорошо, что есть ты и кофе.

Вовремя выгуливать своих внутренних монстров.

Помнить, что иногда внутренние монстры вырастают до размеров внешнего мира.

Порой встречать в холодильнике столетнего сырного монстра.

Когда неприятности стучатся в двери, день простоять, да ночь продержаться — чтобы дождаться надежды, которая придёт с первым лучом солнца.

Встречаться с тобой в сновидениях.

— Спрячемся в платяном шкафу!

— А вдруг там окажется профессор Снейп?

— Это же прекрасно!

Смотреть, как ты бросаешь камешек в море и он прыгает, будто лягушка.

Тихими пилигримами ступать по канату, протянутому над вечностью.

Пить кофе с русалочьей ведьмой и размышлять, так ли уж дурно бегство, если бежишь от тьмы.

Отпускать на свободу внутреннего ребёнка.

Говорить с птицами в поле.

Всегда слышать друг друга.

Быть для тебя крылом.

Приходить на помощь в мелочах.

Читать под шум дождя.

Иногда подвиг — это прожить день.

Светить во тьме.

Танцевать чарльстон тридцать первого июня.

Прожить ещё один год с тобой.

Писать на доске: «Пусть всегда будет мир!»

Спешить в свой домик у моря.

Может быть, рыбы не немые, а просто умеют понимать друг друга без слов.

Достать для тебя плюшевую рыбку в игровом автомате.

Сидеть с тобой на слоне, которого проглотил удав.

Стать имбирными пряничками.

Заплетать тебе косичку.

— Вот вы тут говорите, а премудрый пескарь-то слушает и записывает, — предостерёг старушку-форель отец конопатой девчушки. — Как бы не оказаться вам на утро в сети.

Старушка глянула в тёмный угол и сказала, поправив цветастый платочек:

— А может, посидит с нами в удаве — и преисполнится.