С чистого листа (джен)

Рюноске почти удалось сбежать, но, то ли он сам чем-то выдал себя, то ли просто у Накахары-сана оказалась отменно работающая интуиция, но в итоге цепкие пальцы нового наставника ухватили его за шиворот, не позволяя сделать больше ни шагу. Рю в сотый раз про себя проклял его наблюдательность, одновременно ей поражаясь: они были знакомы всего пару недель, а Накахара-сан уже понял, что в критической ситуации — а это явно было критической ситуацией — он вполне мог вывернуться из подаренного Дазай-саном плаща, чтобы освободиться. Конечно, ни на одной из тренировок он так не делал и даже повода так подумать не давал, но, видимо, его всё-таки до сих пор могли читать. Либо так, либо рука Накахары-сана на воротнике рубашки -чистое совпадение. И Рю не был настолько наивным чтобы ставить такие понятия как «руководитель Портовой мафии» и «совпадение» в один ряд.

— Ну-ну, не дёргайся ты так. — Накахара-сан потянул за воротник, вынуждая вернуться и сесть на пластиковую скамейку. — Уже скоро тебя позовут, постарайся расслабиться.

Рю и рад был бы сделать как сказали, но подавить охватившую тело нервозность было не так просто. Мало того, что само место вызывало мурашки по коже, так ещё и с десяток сидящих на соседних скамейках незнакомцев действовали на нервы одним своим присутствием. Он тихо вздохнул, бросил в потолок жалобный взгляд и опустил голову, желая отгородиться от происходящего.

А ведь всё началось с, казалось бы, обыденного вопроса «ты простыл что ли?» после очередного приступа кашля.

Ничего странного или удивительного.

Дазай-сан тоже спросил об этом, когда через три дня кашель не утих, и, получив ответ, кивнул, что всё понял и больше к этой теме не возвращался. Поэтому Рю не видел причин не сообщить, что нет, это не простуда, а какая-то хроническая болезнь, но, очевидно, не заразная, так как ни сестра, ни кто-либо ещё из его окружения её не подхватили. Реакция Накахары-сана вышла… более бурной. Он вмиг оказался почти вплотную, оглядел его с головы до пят внимательным взглядом, вызвав по спине табун мурашек, что-то мысленно прикинул и кивнул, очевидно, приняв решение; Рю тогда искренне понадеялся, что наставник не заметил как предательски дёрнулись его плечи — это давно стало рефлексом, потому как, когда так делал Дазай-сан, для него всё всегда заканчивалось в лучшем случае просто больно, в худшем — ещё и плохо.

Накахара-сан не стал мучить его дополнительными тренировками, которые вроде как должны были укрепить его лёгкие, но по факту просто изматывали их ещё больше.

Подвох оказался в другом и так тщательно припорошен обыденностью, что, послушно следуя за наставником на новое важное задание, заподозрил неладное Рю лишь когда, войдя в какую-то частную клинику, они сели в очередь под одним из кабинетов вместо того чтобы ворваться внутрь и убрать мешающего мафии докторишку. Сначала Рю постарался убедить себя, что Накахара-сан просто не хочет привлекать внимание и желает разобраться с проблемой перед самым окончанием дневного приёма, когда пациенты закончатся и никто не обнаружит труп в следующую минуту после убийства — так им не придётся разбираться с невольными свидетелями, но, когда на чей-то бодрый вопрос «у меня пятнадцатый талон, за кем буду?» Накахара-сан поднял руку с зажатым между пальцами листком с отчётливо пропечатанной цифрой 14, что-то в животе Рю испуганно сжалось. Он нервно сглотнул и скосил глаза на невозмутимо сидящего наставника.

— Спрашивай, — разрешил тот, заметив его потуги выдавить хоть какие-то слова, и Рю решился:

— Вы сказали, будет важное задание… — он замолчал, не зная, как в людном месте продолжить свою мысль. До сих пор не было уверенности — вернее, он думал, что знал к чему всё шло, но это казалось таким сюрреалистичным — что талон и сидение в очереди не часть плана.

— Сказал, — кивнул Накахара-сан, — и это действительно так.

Рю заметно ободрился. Значит, всё это действительно было частью плана, и по врачам его таскать никто не собирался. Хорошо. Он тихо выдохнул в облегчении, когда Накахара-сан решил развить свою мысль:

— Пройти врачей и понять, какие есть проблемы со здоровьем — самое важное для тебя задание на сегодня.

Он аж воздухом подавился. То есть?! Подозрения оказались верными и никакой миссии не было с самого начала, всё было лишь уловкой, чтобы затащить его в это жуткое место?! Кашель от обрушившегося стресса лишь усилился, и лёгкие похлопывания Накахары-сана по спине мало помогали. Откашлявшись, Рю повернулся к наставнику, чтобы попытаться убедить того в ненадобности столь радикальных мер, но строгий взгляд разноцветных глаз пресёк все возражения на корню. Накахара-сан был настроен серьёзно.

— Следующий! — раздалось властное из-за вновь открывшейся двери, и Накахара-сан легонько толкнул его в бок, поднимаясь:

— Идём.

Затопившее смущение невозможно было описать словами. Наверное, именно поэтому, не желая выставлять себя ещё бо́льшим посмешищем, он на миг забыл с кем имеет дело и позволил себе в довольно грубой манере оттолкнуть чужую руку.

— Я сам.

Накахара-сан замер, на лице его отразилось удивление, а Рю вдруг точно осознал, что только что сделал. От понимания резко потемнело в глазах. Страх вполз в кости чёрным змеем, и лишь опустившаяся на макушку ладонь в кожаной перчатке не дала упасть лицом в пол, моля о прощении. Накахара-сан надавил на голову, заставляя чуть склонить ту, чтобы ухо оказалось на уровне его губ- Рю быстро обогнал Исполнителя по росту и теперь был выше сантиметра на четыре- и прошептал так, чтобы никто посторонний не услышал:

— Покажешь талон. — Он сунул ему в руку злосчастную бумажку, и Рю машинально вцепился в ту словно в спасательный круг. — Узнаю, что перечил или пытался напасть — прибью на месте. И не смей врать.

Его отпустили так же быстро, как поймали, не дав даже кивнуть в ответ, что всё понял. Рю сглотнул ком нервов. Таким серьёзным нового наставника он видел впервые, и инстинкт самосохранения тихонько предложил не провоцировать этого человека; Рю не мог не согласиться. К тому же, пусть и жутко странный и неловкий, но это был приказ Исполнителя, а от одной мысли ослушаться приказа всё тело начинало сводить фантомными болями от призрачных ударов таких же призрачных туфель. Каким-то чудом за эти пару недель знакомства он не дал Накахаре-сану повода наказать его, но не строил иллюзий и понимал, что долго его удача не продержится. Что с ним сделают за прямое неповиновение думать не хотелось, но надеяться, что обойдётся без боли не приходилось — всё-таки они были в мафии, а не в детском саду, как любил размышлять на эту тему Дазай-сан, когда он дрожал на полу после очередного избиения.

Он переступил порог врачебного кабинета с колотящимся сердцем и отчаянной попыткой абстрагироваться от ситуации. Как вообще проходили эти осмотры? Босс один раз устроил им всем нечто такое, но тогда ничего страшного не было — просто измерили рост, вес, проверили зрение и постучали по всем конечностям резиновым молоточком, проверяя рефлексы. Может всё обойдётся, и здесь будет то же самое?

— Добрый день, присаживайтесь.

В кабинете оказалось две женщины, одна из которых, более молодая, указала ладонью на тянущуюся вдоль стены кушетку, на которую Рю не без опасений сел. Жутко хотелось по привычке активировать «Расёмон», но проблема была именно в том, что вовсе не по делам мафии он тут оказался. И что он должен был им сказать?

— Вы у нас первый раз? — прервала одна из женщин ход его мыслей, и Рю не раздумывая кивнул. Это был простой вопрос. — Тогда давайте заполним карточку. Ваше имя?

Что за карточка и зачем для её заполнения им необходимо было его имя он не знал, но, памятуя, что Накахара-сан велел не перечить и не врать, покорно представился:

— Акутагава Рюноске.

Женщина кивнула, застучала пальцами по клавиатуре.

— Возраст?

— Шестнадцать.

— Нет, вы мне полную дату назовите.

Раздражение вскинуло голову, но Рю усилием воли подавил его. Если он нападёт на эту женщину из-за её дурацких вопросов, то нарушит прямой приказ, а это точно был не вариант. Но зачем ей эти данные?! Стиснув зубы, он-таки выдавил требуемую информацию и выпал в осадок после следующего вопроса:

— Где учитесь?

Нигде — хотелось рявкнуть, но такой ответ вряд ли бы её устроил. И вот что он должен был сказать, чтобы и на вопрос ответить, и ничего компрометирующего мафию не выдать? Лучшим решением казалось просто промолчать, но женщина снова задала тот же вопрос и принялась пялиться на него, искривив бровь. Это раздражало. Почему она не могла просто измерить его рост и взвесить, после чего отпустить с миром?

— Я… Дома с учителем занимаюсь.

Это было правдой, если смотреть под определённым углом, поэтому технически приказа он не нарушил. Внутри даже лёгкая гордость собой появилась, что так умело выкрутился из такой каверзной ситуации. Женщина округлила губы в тихом «оу», внесла в компьютер его ответ и задала следующий, не менее странный вопрос:

— Место проживания?

— Да какая вам разница?! — взвился Рю раньше, чем успел прикусить язык, и зло посмотрел на женщину. Эти тупые вопросы никак не заканчивались и начинали действовать на нервы.

— Молодой человек, что за тон? — возмущённо ахнула она, и Рю вдруг сообразил, что подошёл слишком близко к тому чтобы нарушить указание Накахары-сана. Нужно было срочно исправлять ситуацию. Втянув носом воздух, он кое-как привёл дыхание в порядок, попытался расслабиться, чтобы голос не прозвучал слишком напряжённо, и тихо буркнул:

— Нормальный у меня тон, — чуть подумав, выдавил дежурное: «извините», потому что взрослые обычно ждали именно этих слов, даже если сами были неправы. Это должно было успокоить женщину, но, видимо, он сильно задел её, потому как она продолжила разглагольствовать:

— Мы вас сюда не тащили, вы пришли в нашу клинику с определёнными жалобами и…

— Я ни на что не жалуюсь, — устало перебил Рю, но вместо того чтобы свернуть лекцию и приступить, наконец, к своему врачебному долгу, женщина почему-то вылупилась на него круглыми глазами, несколько раз открыла и закрыла рот, будто выброшенная на берег рыба, в итоге стиснула губы в тонкую линию.

На долгую минуту в кабинете установилась тишина.

Рю искренне надеялся, что его сейчас не погонят из кабинета, так ничего и не проверив, потому что как объясняться с Накахарой-саном в этом случае он действительно не знал. Он сцепил пальцы в замок, подцепил правым ногтем большого заусеницу левого и не прекратил ковырять её, пока не пошла кровь. Он и правда нервничал. Зачем Накахара-сан притащил его сюда? Ему не нужна была никакая врачебная помощь — с ним всё было в порядке. Ну да, кашлял по нескольку раз на дню, но ведь никто не заразился и не умер, значит, ничего страшного не было. Да и Дазай-сан в своё время не выразил никакой озабоченности его здоровьем… На тренировки глупый кашель не влиял, если удавалось подавить его приступы, а уж в этом Рю действительно преуспел.

Так почему же Накахара-сан?..

— Молодой человек, могу я взглянуть на ваш талон?

Вежливая просьба до этого молча наблюдавшей за его спорами со своей коллегой второй женщины отвлекла от мятущихся мыслей, и Рю встрепенулся. Развернул машинально скомканный врученный ему наставником талон, поджав губы, вложил его в протянутую руку. Захотелось дать себе затрещину — растерявшись, он совершенно забыл про указание показать злосчастную бумажку, и теперь подозревал, что та была нечто большим, чем просто номер в записи приёма. Судя по на секунду расширившимся глазам женщины, это действительно было так. Лицу стало жарко.

— Пожалуйста, в следующий раз сразу показывайте код сотрудников порта во избежание подобных казусов. Моя медсестра ведь почти ввела вас в обычную базу данных.

У Рю закружилась голова. Что происходило? Эта врач поняла, что он из Портовой мафии и, судя по реакции, это было обычным явлением. Она не переживала, что к ней на приём пришёл преступник, но переживала, что его чуть не оформили как обычного гражданского. Эта клиника вела подпольное сотрудничество с Организацией?

Пальцы женщины бодро стучали по клавиатуре, внося его данные в новую форму и полностью удаляя из старой, на стене ритмично тикали часы, и сердце, ещё минуту назад зашедшееся в гонке тревоги, начало успокаиваться в окутавшей кабинет тишине. Медсестра с тысяча и одним вопросом замолчала и с упорством принялась перекладывать на столе папки, намеренно избегая даже малейшего взгляда в сторону Рюноске — то ли опасалась из-за того, что посмела отчитать его, то ли ещё что — и, в принципе, ему было решительно всё равно. Доктор закончила заполнять форму документа, удовлетворённо хмыкнула сама себе, щёлкнула мышкой и протянула руку к зажужжавшему принтеру, что принялся распечатывать карточку. Стукнув бумагами о стол, выравнивая, женщина скрепила их в двух местах степлером и уже махнула подойти, когда вдруг поджала губы, что-то вспомнив.

— У вас же есть именная печать? — неуверенно спросила она, и тут уже Рю почувствовал себя неловко.

Конечно, ничего подобного у него не было. И не столько из-за того, что он был несовершеннолетним, сколько потому что никакой руководящей должности не занимал, и все бумаги визировал и подписывал ранее Дазай-сан, а теперь Накахара-сан. Видимо, ответ слишком явно проступил на его лице, потому как доктор растерянно прикусила губу, постучала ногтем по столу и осторожно поинтересовалась:

— А вы один пришли или, быть может, с сопровождающим?

— Наставник в коридоре ждёт, — нехотя выдавил Рю, понимая, к чему клонит женщина, но отчаянно надеясь, что ошибается. Он ведь заверил Накахару-сана, что справится сам.

— Будьте добры, позовите его.

Не спорить было тяжело, но он послушно поднялся с кушетки, подошёл к двери и, толкнув, выглянул в коридор. Накахара-сан прислонился спиной к стене прямо напротив и, едва завидев его неловкий взгляд, оттолкнулся от неё и молча прошёл в кабинет. Рю сцепил руки перед собой, опустил голову и исподлобья взглянул на доктора, всё в которой — и округлённые глаза, и слегка приоткрытый рот, и разведённые на столе ладони — закричало об изумлении. В принципе, Рю мог понять такую реакцию: наверняка она ожидала увидеть кого-то очень взрослого и внушительного, а Накахара-сан, говоря честно, производил совершенно другое впечатление. Особенно когда был одет в обычную, гражданскую одежду, а не в привычный строгий костюм, визуально прибавлявший ему возраста.

— Давно не виделись, сенсей. Как работа, наши не сильно досаждают?

Рю нахмурился, несколько раз быстро моргнул в недоумении, бросил на наставника осторожный взгляд. Накахара-сан знал эту женщину?

— Всё в порядке, — качнула головой доктор, и губы её растянулись в улыбке. Как заметил Рю, в искренней и очень тёплой улыбке. От понимания, что наставник привёл его к своей знакомой щёки залило румянцем смущения и желание поскорее сбежать из клиники лишь усилилось. Доктор тем временем поднялась из кресла, подошла ближе и опустила ладонь на плечо Накахары-сана. — Рада видеть, что ты жив-здоров, Чу-кун! Ты так давно не заглядывал, сколько тебе уже?

Рю непроизвольно передёрнуло, и он вылупился на женщину, забыв про все втолковываемые нормы поведения и приличия. Чу-кун? Серьёзно?! Мало того, что непозволительные вопросы и с совершенно недостойным Исполнителя суффиксом, так ещё и по имени?! И не просто, а по уменьшительно-ласкательной форме?! Да кем себя возомнила эта тётка?! «Расёмон» едва заметно зашевелился, реагируя на охватившее его раздражение.

— Скоро девятнадцать, уже официально взрослый, — довольно оскалился Накахара-сан, не глядя коснулся предплечья Рю и легонько ущипнул.

Негласная команда успокоиться была очевидна. Рю прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и выдох и кое-как подавил порыв пробить в теле этой доктора несколько не смертельных, но болючих отверстий. В конце концов, кто он такой, чтобы возмущаться, если самого Накахару-сана столь вопиющее неуважение, кажется, совершенно не беспокоило. Хотя внутри всё по-прежнему царапало от такой фамильярности.

— Стал настоящим красавцем, — по-доброму качнув головой констатировала доктор и, прежде чем слегка зардевшийся от комплимента Накахара-сан успел что-либо ответить, продолжила: — впрочем, уверена, тебе уже не раз это говорили. Ладно. — Она упёрла кулак в бок и перевела взгляд на Рю, который снова едва не выпал в осадок от последнего комментария. Да, его наставик объективно был очень симпатичным — об этом говорили многие в Организации, преимущественно женщины и девушки, но даже представители мужского пола никак не отрицали сей факт, пусть и не были от него в восторге. Но чтобы кто-нибудь однажды сказал это Исполнителю прямо в лицо… — Этот молодой человек сказал, что ты его учитель?

Утвердительное предложение к концу приобрело вопросительную интонацию, будто она не была уверена в правдивости этого заявления. Рю захотелось показательно фыркнуть от такого недоверия, но он был вынужден молчать.

— Достался в наследство от напарника. — кивнул Накахара-сан. — Но этот придурок, походу, так и не удосужился нормально его проверить, так что хочу узнать, насколько всё плохо. Особенно по части лёгких.

— Но со мной всё в поря…

— Помолчи-ка, — решительно перебил его Накахара-сан и опустил руку ему на макушку. — Сам сказал, что кашляешь уже несколько лет, это явно не «в порядке».

Жар залил лицо. Рю поспешил опустить голову в тщетной попытке прикрыть горящие щёки волосами; в такие моменты он искренне жалел, что поддался словам Дазай-сана и обрезал чёлку — она бы здорово помогла. Доктор его действия никак не прокомментировала, только сосредоточенно хмыкнула и, бросив пару фраз медсестре, потянулась к распечатанным ранее листам. Принтер вновь зажужжал, вновь выплюнул какие-то бумажки — в этот раз с какими-то таблицами, — и, выхватившая их женщина поспешила передать их Накахаре-сану. Наставник покорно принял их, скользнул взглядом по содержимому.

— Сегодня, наверное, уже не успеем?

— Я позвоню лаборантке, успеете, — качнула головой доктор и обернулась на настенные часы, — ещё двадцать минут. Потом обратно ко мне — скажу, куда дальше.

— Понял, — кивнул Накахара-сан и, ухватив Рю за рукав плаща, потянул к двери: — пойдем.

* * *

Сидя в коридоре на неудобной лавочке, металлические составляющие которой больно впивались в бёдра, Рю сложил ладони на коленях и внимательно всматривался в старый линолеум, выискивая на когда-то красивой поверхности новые царапины и потёртости и деланно не обращал внимания на ждущих рядом с ним своей очереди гражданских. Наставник велел ему ждать тут и не отсвечивать, а сам скрылся в кабинете с доктором и не возвращался уже больше четверти часа.

Рю тихо вздохнул.

Подумав, осторожно закатал рукав левой руки, попытался отыскать на бледной коже сгиба локтя место прокола иглой. Крохотная коричневая точка была почти невидима и, если бы он не искал целенаправленно, вряд ли бы заметил. Рю поджал кончики губ, поняв, что ему не показалось, и регенерация действительно улучшилась с момента дезертирства Дазай-сана и прекращения его изматывающих тренировок.Это наводило на опасные мысли, развивать которые со всех сторон казалось предательством. Рю спешно тряхнул головой, желая переключить внимание на что-то другое. Например, на сам факт взятия его крови. Да. Почему-то он совершенно не ожидал, что кабинетом, куда в самом начале потащил его Накахара-сан, окажется лаборантская, хоть, наверное, и должен был догадаться по направлению разговора. Щёки залило краской смущения, стоило вспомнить, как наставник всю процедуру нависал над ним ястребом, готовый в любую секунду остановить его атаку. Не то чтобы Рю собирался нападать на честно делающую свою работу девушку, но Накахара-сан на его доводы не повёлся, а сама лаборантка по всей видимости решила, что он просто боится и попыталась отвлечь его глупыми разговорами, что сделало ситуацию ещё хуже. Своеобразной вишенкой на торте стал комментарий какого-то дошкольника, показавшего на Рю пальцем и громким шёпотом вопросившего у мамы, почему «дядя» пошёл к доктору не один. Рю одарил «умника» уничтожающим взглядом, но, прежде чем успел как-то прокомментировать глупые слова, Накахара-сан ухватил его за плечо и силком выпихнул в коридор, прошипев в ухо, что не допустит неразумного поведения.

В итоге после сдачи крови пришлось пройти через Ад.

Его протащили по куче других кабинетов, где врачам оказалось дело буквально до каждой части его тела. В него тыкали крохотными иголочками, заставляли приседать на одной ноге и ударяли резиновым молоточком по конечностям, проверяя нервную систему; ему залезли в уши и горло, меланхолично заметив, что воспалены миндалины и прописав какую-то дрянь как лекарство; ему проверили слух и зрение, а также, видимо, мозги, путём подсовывания ляпистых картинок, отличающиеся на полтона цвета отдельных частей которых складывались то в числа, то в слова. Визит к хирургу выжегся в памяти отдельным кошмаром и те пятнадцать минут осмотра дурацкий врач пережил только потому что страх Рю действительно разозлить нового наставника оказался чуть-чуть сильнее затопившего его возмущения и стыда. Последним этапом этой медицинской пытки были кабинет УЗИ, где едва не выдавившая ему внутренности путём нажатия прибора на живот доктор осмотрела внутренние органы, и кабинет рентгена, в котором снова пришлось раздеваться, но уже для того чтобы тщательно проверить лёгкие. Рю чувствовал себя не имеющей права голоса лабораторной крысой и, когда наставник с довольным кивком сообщил, что всё, мучения окончены, едва не осел на пол в облегчении.

Оставалось только дождаться результатов.

Ничего трудного или неожиданного, но почему-то с каждой прошедшей в тишине минутой Рю всё сильнее ощущал беспокойство. Он не боялся возможных диагнозов — и без них было понятно, что здоровым его назвать было никак нельзя, — но не мог не думать, как отреагирует на информацию Накахара-сан. Наставник уже вышел за все возможные рамки стандартных отношений, притащив его сюда и проконтролировав, чтобы он на самом деле прошёл все нужные кабинеты, так что не было уверенности, что вести о какой-нибудь болезни (особенно лёгких) воспримет спокойно и рассудительно.

— Спасибо, сэнсэй, на связи.

Рю моргнул и поднял голову, дав себе мысленную затрещину, что настолько погрузился в размышления, что не услышал щелчка открываемой двери. Дазай-сан точно бы нашёл способ указать ему на эту оплошность. Накахара-сан лишь махнул ладонью в призыве встать и, когда Рю поспешил выполнить приказ, положил ладонь ему на плечо, крепко сжав пальцы.

Они покинули медучреждение в тишине.

Рю не отваживался заговорить первым, ограничиваясь только пытливыми, осторожными взглядами на наставника, а тот в свою очередь хмурился так, что сами собой отпадали любые намёки на благоприятные заключения врачей. Рю тихо сглотнул и сунул левую руку в карман плаща, где сжал её в кулак, впиваясь ногтями в кожу ладони.

— Ты, когда в мафию пришёл, хоть какой-то осмотр у врачей проходил? — огорошил вопросом Накахара-сан, нехорошо сверкнув на него своими разноцветными глазами.

Рю машинально облизнул губы, подбирая безопасный ответ.

— Меня взвесили, измерили рост и проверили зрение. — голос предательски сел, из-за чего слова прозвучали скорее жалко, чем уверенно.

Накахара-сан невпечатлённо искривил левую бровь, шумно вдохнул и выдохнул и задумчиво поднял глаза в небо, словно надеясь отыскать ответ среди лениво плывущих облаков.

— У тебя целый букет всякой заразы, начиная от обычной простуды и заканчивая сильным недовесом, — укоризненный взгляд в его сторону было очень тяжело оставить без внимания, но Рю изо всех сил старался не встречаться с наставником глазами. — А ещё этот твой «ничего-страшного-кашель» вовсе не «ничего страшного», а грёбанный плеврит! — зло выплюнул Накахара-сан, на эмоциях сжав руку в кулак.

Что такое этот самый плеврит Рю знать не знал, но чисто по реакции наставника догадался, что что-то очень нехорошее. Оставалось только надеяться, что злился тот не на него, а просто на ситуацию. И всё-таки…

— Простите, — едва слышно пробормотал себе под нос, расстроенно искривив губы и опустив голову. — Я быстро вылечусь. Обещаю. Я не буду бесполезным активом…

— Ещё раз так себя назовёшь, и я тебе врежу. — доверительно пообещал Накахара-сан, коснувшись пальцами его плеча. Рю инстинктивно весь подобрался, несколько раз быстро моргнул и выдавил очередные слова извинения. Привыкнуть к такому обращению, хоть и прошло уже больше двух недель, всё не получалось. Наставник тем временем опустил ладонь ему на спину и как-то подбадривающе провёл вверх-вниз. — Эта дрянь, увы, не лечится, но нам повезло, что форма у тебя ещё каким-то чудом не запущенная, так что смертельной опасности нет. Просто сейчас пропьёшь курс лекарств и походишь на физио, а дальше будем следить за динамикой. Если за год ухудшений не будет — сможем выдохнуть.

Рю как можно незаметнее сглотнул и тоже запрокинул голову в небо, чуть прищурив глаза от слабых, но дразнящихся солнечных лучей.

Это... Обещал быть очень утомительный год.