Железная маска Трианглета (гет)

Меня трясло. Я только что выдала чужаку часть своей тайны, ещё немного, и выболтала бы остальное.

А он, Миро — странные все же у тиксанданцев имена — кажется, не обратил на это никакого внимания.

— Раз ты этих ребят не знаешь, то уйдем и будем наблюдать. Тебе же есть, где укрыться?

— Ты понял, что я тебе сказала?

— Да понял я! Ты не можешь уплыть, я тебе и не предлагаю. А вот домой тебе пора.

Домой... Я вспомнила наш домик в рыбацком поселке, городские гостиницы, то страшное место, где умерла моя Магни. В самом конце — императорский дворец. Знал бы этот простак, что у меня нет дома.

— Ты что-то сказала?

Наверное, я прошептала это вслух.

— Да, сказала. Дома у меня нет. А в укрытие идём все.

Он не понял. Потом до него дошло — просиял и заулыбался. Если кто-то послал его как шпиона, то этот кто-то сделал самый скверный выбор.

— Ну, спасибо за доверие, но, правда, если у тебя из-за этого будут неприятности...

"А что, того, что есть, недостаточно?"

Вслух я этого не сказала. Я все же не так хорошо говорила на его языке — он не всегда меня понимал.

А неприятности появились. В лице этого бездушного механизма, к которому я не могла привыкнуть.

— Хозяин Миромекано, считаю своим долгом предупредить...

— Горено! — он, этот простак, оказывается, мог говорить очень грозным командным голосом. — Хватит! У нас нет другого выхода! Молчи, пока я не разрешу говорить.

И мы пошли под пальмами к обратной стороне скал. Темнело все быстрее. Мне казалось, в лесу любой шум, любой хруст сломанной ветки слышен далеко-далеко. Но до самого входа нас не догнали и не встретили. Мои неожиданные попутчики шли тихо, гораздо тише меня.

Только у секретного люка, когда я нажала на незаметный скальный выступ, этот простак зашипел вслух:

— Вот это да!

Я обернулась, но он уже сам понял и замахал руками, показывая, что молчит. Зато, оказавшись внутри, сразу начал восхищаться громким шепотом:

— Вот это да! Вот это вы молодцы! Я же тут проходил, ничего не заметил! Вот это вы построили! Ну вы там молодцы в Трианглете!

На его месте я бы не хвалила так технику пусть бывших, но врагов... Или они там все давно забыли?

— Да, а где все?

— Какие все? — я удивлённо посмотрела на него. А он уставился на меня, и тоже с изумлением.

— Твои. Родственники, кто тут ещё. Ты же не одна живёшь здесь?

— Одна, — я ответила, не подумав.

— То есть как одна?

Он похлопал глазами, повернулся, будто разыскивая, не прячется ли тут кто-то ещё, и заметил нагруженного робота.

— Горено, наверное, все это можно поставить на пол. Да, а давай, он будет переводить? Так лучше, а то я не все понимаю.

Я пожала плечами:

— Мне все равно, пусть переводит...

Конечно, мне было не все равно. Я ни на миг не переставала помнить, что это автомат, механизм, такой же, как те, что убили мою мать. Им приказали, и они сделали.

Только за этот день я к нему... притерпелась? Раз уж робот прилагался к человеку, а я больше не могла, никак не могла быть в одиночестве. Если бы я просто сбежала, оставив их в лесу, и сейчас бы сидела тут одна и тряслась от страха и раскаяния... А сейчас мне легче, как ни странно, легче! Даже нервная дрожь почти прошла.

— Но этого же не может быть? — я сообразила, что он у меня уже что-то спросил, а робот перевел. Мягкий, благозвучный голос, четкие звуки, спокойные интонации. Его было бы приятно слышать, если не знать, что он машина.

— Чего не может быть?

— Чтобы тут никого больше не было!

— Может.

— И сколько же ты тут одна? Да, и как тебя зовут? Хотя, если не хочешь, может не отвечать, я не обижусь, честно!

— На что можно не отвечать? Как меня зовут или сколько я тут одна?

— На все!

У него была светлая улыбка. Из-за цвета кожи и рыжих волос? Или сама по себе? Моя Магни всегда улыбалась немного печально, уголком рта — мол, не то время сейчас, чтобы радоваться, односельчанам тоже было не до улыбок, мерзкий рёгот подвыпивших Младших братьев или ухмылки молодчиков подлого происхождения мне и вовсе не хотелось вспоминать. А вот открыто и по-доброму улыбались дети, а ещё милый мой учитель, с которым я даже попрощаться не успела, и который никогда бы не одобрил мое бегство из деревни... И я теперь на затерянном в океане острове, и от меня ждут ответа, не надо обманываться доброй улыбкой.

— Хуоджан.

— Что?

— Меня зовут Хуоджан.

— А, красивое имя. Только так же зовут какую-то вашу богиню, или как там ее...

— Не какую-то. А Великую матушку, Звёздную хозяйку. У вас в нее не верят?

— Да, то есть нет, то есть теперь нет, а вообще — да...

Мысленно я уже сказала себе — тиксанданец, что с него взять, но тут же подумала, что учителю бы эта фраза не понравилась. Да и у нас в том большом городе незаметно было, чтобы люди так уж сохраняли веру, хозяева квартиры, где мы скрывались, ни разу на моей памяти не молились. А Миро (да, пора мне уже привыкать к его имени, раз я назвала ему своё), все оправдывался, и пусть это звучало неуклюже, мне было радостно! Только робот-переводчик... Нет, никак у меня не получалось относиться к нему, как к естественному явлению.

— Можешь звать меня просто Джан. Так короче.

— А ты меня можешь звать просто Миро... ах, да. Я уже говорил.

— Говорил.

— Так что твои, не покажутся?

— Кто мои не покажутся? Я же сказала, тут никого больше нет!

— Правда? Но я думал, никого нет на острове, а не в убежище, — пожалуй, теперь он меня раздражал. Не по сто же раз ему повторять!

— Убежище тоже остров. Да, я тут одна.

— Вот сволочи! — сказал Миро убеждённо.

— Почему?

— Потому. Одну девушку... женщину... человека бросать посреди океана!

— Тут берег рядом.

— Ну и что? — так же горячо возмутился он. — Ногу можно сломать, и все... Я понимаю, это твои родные.

— Не родные, — в общем, он был прав, да и мне совсем не хотелось защищать Мукдене и Гончонси.

— Все равно!

У нас как-то не клеился дальнейший разговор. Я думала, что мы сразу поговорим обо всем, но сама не знала, как начать, а Миро меня расспрашивать не спешил.

— Ты устала, — эту простую фразу я поняла ещё до перевода, но все же переспросила:

— Что?

— Ты устала, и я устал, и... нет, Горено не устал. Я думаю, тебе, то есть нам всем надо сначала отдохнуть. Горено постережёт. Тут есть где прилечь, или можно прямо в этом коридоре?

— Есть. Вот эти двери — ряд помещений для персонала. Тут даже еда есть.

— Да ты что!

Под самые искренние восторги Миро я открыла склад и продемонстрировала бесчисленные ячейки с консервами — он так восхищался "молодцами, которые создали такую надёжную базу", что я сама почувствовала скромную гордость. Да, мы кое-что умеем, знаете ли!

— А наружные камеры наблюдения здесь есть? — спросил он вдруг. Я еле поняла вопрос, это были слова из далёкого детства, когда я в них не разбиралась в силу возраста и слышала только мельком.

— Это что? С их помощью можно посмотреть, что происходит снаружи?

— Да.

Я вспомнила, как Мукдене рассказывал о каких-то приборах.

— Есть, наверное. Точно есть. Но я не умею ими пользоваться, значит, их все равно что нет. Извини.

— Не научили значит, гады этакие! — опять с глубоким убеждением сказал Миро. — Горено? Ты можешь попробовать?

— Как? — не выдержала я. — Это же машина! Не всезнающий солнечный бог, как он может попробовать?

— Я могу отвечать? — чопорно осведомился робот и, получив от Миро кивок, продолжил:

— Внутренние структуры военных баз обычно выполнены по одной схеме, с небольшими вариациями. Протоколы операций тоже похожи. Разумеется, полной идентичности нет, но я запрограммирован так, чтобы найти протокол методом подбора. Не думаю, что это займет много времени, ведь база старая.

— Ну, пусть тогда действует методом подбора, — ответила я, одновременно желая, и чтобы эта высокомерная машина попала впросак и не нашла решения, и — чтобы она его нашла. Было бы очень неплохо знать, что творится снаружи.

Робот уверенно двинулся к одной из дверей — той, за которой частенько скрывались Мукдене и Гончонси. Остановился у входа и положил раскрытые ладони на замок. Замер на несколько секунд — мне показалось, что его руки дрожали, но, возможно, это мне было жутко до трясучки.

А потом дверь мягко и открылась, как по волшебству.

— Ого! — я не удержалась от вскрика.

Свет в большом зале, куда мы прошли, включился автоматически. Тут надо было спуститься на несколько ступенек. Перед нами была блестящая стена со странными выступами и несколькими темными экранами. Что-то подобное было на Спиральной башне, где семилетняя Хуоджан видела на мониторе своего убитого дядю...

Меня передёрнуло. Миро заметил и покосился, а робот не обратил внимания. Он держал руки перед стеной.

— Что за фокусы? — не выдержала я.

— Это не фокусы, — немного сердито сказал Миро, а робот перевел, не оборачиваясь. — Он подбирает пароль для включения. У него же не пальцы, как у нас с тобой, а сверхчувствительные детекторы. У него не мозг, а анализатор. Он выполняет миллиарды операций в секунду. Это компьютер в облике человека, ты когда-нибудь работала за компьютером?

Самым жутким для меня было то, что эти слова переводил робот — монотонным мягким голосом, без всяких эмоций, и это он говорил о себе... А за компьютером я не то, что не работала, я только из справочников знала, что это такое. Ведь игры за умной машиной в раннем детстве вряд ли можно назвать работой.

Пока мы разговаривали, робот включил все экраны. Теперь мы видели остров с разных точек, и ту бухту с подлодкой тоже. Уже совсем стемнело, но робот нашел ещё какой-то переключатель, и на экране вместо слабо мерцающих волн и черных теней появились белесые движущиеся силуэты.

— Это что? — не выдержала я. И Миро ответил сразу:

— Инфракрасный спектр.

Опять этот мальчишка знал всё лучше меня, хотя был не старше... И я невольно злилась на него, понимая в глубине души, что надо было злиться только на собственную судьбу, запершую меня в глухой деревне.

— Ты знаешь, что такое инфракрасный спектр? — спросил он, и я разозлилась ещё больше.

— Знаю, тепловые лучи! Я не дикая и не неграмотная, если ты так думаешь!

— Я ничего не думаю, только то, что тебе надо подремать. То есть нам надо подремать. Значит, можно занимать любую комнату? А Горено будет наблюдать. Если эти люди подойдут ко входу в убежище, он сообщит. И вообще, в таких схронах есть дополнительная защита, ведь есть же?

Не знаю, кого он спрашивал, может быть, и меня, но ответил робот:

— Есть, хозяин Миромекано. Я разбираюсь с его принципом работы. Изнутри можно включить трехуровневую защиту в виде дополнительного ограждения, экранирующего поля, а так же...

— Понятно! Вот, видишь! — это Миро уже точно сказал мне. — У него компьютер вместо мозга, а глаза видят не только тепловые лучи!

— Я фиксирую волновое излучение в любом диапазоне, — подтвердил робот, и это прозвучало, как настоящее хвастовство. Да, машина, железяка, убийца, но видеть ультрафиолет, уметь распознать любой шифр...

— Хотела бы я быть роботом! — невольно вырвалось у меня. Ох, совершенно глупая фраза, будто я ему завидую. Я хотела показать, что это шутка, но неожиданно ляпнула ещё более глупую вещь:

— А вы бы хотели стать человеком?

— Я не могу хотеть или не хотеть, — заявил робот с печальным достоинством — или мне так показалось. — Я автомат, хозяйка Джан.

Миро издал вопль, которого я никак не ожидала от цивилизованного человека, и подпрыгнул на месте:

— Хей-хо! Ура! Он признал тебя за свою! Его зациклило на хозяевах, но ты не обращай внимания!

Робот перевёл. Миро прислушался, а потом сказал на трианглетском языке, запинаясь и неправильно ставя ударение, но понятно:

— А теперь надо отдыхать. У нас был тяжёлый день. Мы не машины, как он.

Несмотря на усталость, мне заснуть не удалось. Хотя, конечно, отрадно было оказаться ненадолго в одиночестве, умыться и переодеться. Я ведь напялила тот самый фиолетовый полукомбинезон, подарок Джинга, который мне так понравился. Собиралась позировать, хотела произвести впечатление... глупая, глупая! Правильно говорили старухи у нас в поселке: одеваться надо удобно, а не нарядно! Хотя впечатление я произвела, он же не уехал из-за меня с острова... Или же все проще? Я ему не понравилась, а просто он меня пожалел? Я не была приветливой, прогоняла его весь день. Ни разу не похвалила за его рисунки, — а они были хороши! Моей родной матери наверняка бы понравились! — ни за то, что он уже немного выучил наш язык. Тётушка Гуа-Фу говорила, что мужчины как дети, и их надо хвалить...

О каких глупостях я думала! Если бы об этом знал мой великий дед, он бы мной не гордился...

Я посидела на откидной полке, заменявшей кровать, и даже провалилась в полудрёму. Это не было полноценным сном, и все же сознание немного прояснилось. Я подскочила — зря! Зря я поверила этим двоим! Мало ли, что они теперь делают...

Они не делали ничего особенного. Робот застыл перед экранами в главном зале, Миро сидел рядом и зевал.

— Ты тоже не выспался? — спросила я.

— Не, я спал, — бодро заявил он и зевнул. — Первое правило выживальщика... короче, если ты ходишь в походы, отвыкаешь много спать. Наши гости пока что исследуют побережье. Мимо скал они проходили несколько раз, но вход ведь не найти, если не знать, где он...

— Нам неизвестно, какая у них техника, хозяин Миромекано, — робот не двигался, но наверняка держал в поле зрения все экраны. — При наличии современных мощных датчиков они могут обнаружить это убежище.

— Пока не обнаружили, — сказал Миро беспечно. — И пока не собираются... Да, гляди, что мы тут нашли!

Он поднял руку с короткоствольным оружием — такое было у Младших братьев, что дежурили в нашем поселке.

— Знаешь, что это? Лазерная пушка, в просторечии — бластер, Горено может рассказать подробнее.

— Я знаю, — оборвала я его болтовню. — Лучевой пистолет. Был на вооружении у армий обоих государств, теперь используется в полиции или правоохранительных органах.

Миро вытаращил глаза:

— Откуда знаешь?

— Из учебного справочника.

Робот не повел и бровью. Не удивился, что дикая девчонка из заброшенной деревни не совсем дикая.

— У этих ребят снаружи тоже есть оружие, — сказал Миро. — И примерно такое же, и новое. Они его из карманов не вынимали и не использовали, поэтому толком не рассмотреть. А у нашего пистолета почти нет заряда. Жаль. Интересно, все же, кто эти люди. Может, просто пираты?

— Про пиратов я только в одной книге читала, про старые времена. Неужели они сейчас есть?

— Да я тоже лично ни с одним не знаком! Но кто такой пират — морской разбойник. На крупный корабль напасть трудно, а на мелкий или какое-то отдаленное поселение вполне. Напасть и ограбить.

— А здесь кого они хотят ограбить?

— Меня вряд ли, — улыбнулся Миро. — У меня ничего нет. Эту базу — возможно. Или они просто тихую гавань нашли. В конце концов, ещё ночь не кончилась, утром будет ясно, чего они хотят. Тут же только один вход?

— Тут? — я запнулась. — Тут... Нет, здесь есть ещё одно помещение. Я не знаю, куда ведёт ход на поверхность, но он там есть. Может быть, под воду, какой-то туннель... Я не знаю. Я могу только показать помещение.

— Туннель? — Миро опять вытаращил глаза. Все же тиксанданцы ужасно гримасничают... — Туннель, а у этих подлодка! Они могут как раз искать именно его! Показывай!

Вот как, он уже был уверен, что я покажу ему все секретные ходы! Но ведь одна я бы этот ход все равно не открыла. И даже если нам не угрожала опасность от Мукдене и Гончонси, если они погибли, как и Джинг, через то странное помещение мог проникнуть кто-то ещё...

— Здесь рядом. Но я не могу открыть дверь.

— Горено сможет, — уверенно заявил Миро.

Немного времени спустя он уже не был в этом так уверен.

Мы стояли в той самой белой комнате с рычагом за стеклом. И к рычагу подобраться не было никакой возможности. Робот стоял неподвижно с поднятыми на уровень груди руками. Со стороны казалось, что он пытается заколдовать замок.

— Он что делает? — не выдержала я.

— Он завис.

Мне опять показалось, что надо мной издеваются.

— На чем? Тут веревки нет.

— Висит — в смысле, он перебирает операции. Стекло отодвинется на определенный код.

— На определенную длину волны, — поправил робот.

— Он и излучать может?!

— Может, но слабо. Именно для приборов, каких-то химических реакций... Раньше роботы могли излучать смертоносную энергию...

Я невольно отшатнулась. Миро посмотрел на мое лицо и быстро заговорил, мешая слова на разных языках:

— Да нет, сейчас точно нет! Это невозможно! Слушай, я тут с ним четвертый день, он даже карандаша за это время не сломал, и в детстве я проводил с ним время, он совершенно безопасен...

И тут он осекся. Я уже поняла, что Миро совершенно не умеет врать, нервничает и выдает себя.

— Так безопасен или нет?

— Если только его не перепрограммируют. Но здесь программистов нет. Будь спокойна.

— Спокойна? Спокойна?

Я почувствовала, что вот-вот расплачусь и отвернулась к стене. Ему хорошо! У него роботы никого не убили!

В белой комнате воцарилось молчание, только Миро виновато вздыхал. Робот был неподвижен и безучастен. Щит не открывался. Наверное, Миро все же переоценил эту железяку.

— Выломать ключ он не может? — я не выдержала и повернулась. — Или сжечь щит?

— Сжечь можно попробовать лучевым пистолетом, но у нас маленькая мощность. А стекло наверняка алмазное. Выдерживает попадание метеорита.

— Такие замки имеют защиту от взлома, — неожиданно раздался мягкий голос робота. — При попытке разбить стекло или стену механизм самоуничтожится, возможно, то же самое произойдет с лабораторией.

— С лабораторией? — это тоже было мудреное слово из книг. Нам в рыбацком поселке до лаборатории было так же далеко, как до Илагриса.

— За этой дверью, очевидно, лаборатория. Дело в том, что империя Трианглет примерно в семидесяти процентах случаев ставит такие замки именно на секретные научные лаборатории. Щит реагирует на слабое электромагнитное излучение, сродни ментальному излучению человеческого мозга, нужно только подобрать длину волны. Военные базы, сейфы с ценностями охраняются обычными электронными замками.

— Верно, Горено, — сказал Миро. — Только не ставит, а ставила. Нет больше ни империи, ни императора.

Мне все меньше и меньше хотелось находиться рядом с ними. Показалось, что это славный и добрый паренёк... добрый, пока не знает, кто я. Для меня нет своих. Вот и все.

И тут Миро радостно вскрикнул:

— Получилось!

Я обернулась. Стеклянного щита больше не было, он ушел в стену. Робот взялся за рычаг, предупредил:

— Вам лучше будет отойти подальше от входа, хозяин Миромекано и хозяйка Джан.

Мы не отошли — так, чуть качнулись назад. Уж слишком долго мы ждали, чтобы пугаться ловушек. Робот повернул рычаг, дверь уехала в стену.

За ней была комната, тоже ослепительно белая, но ещё более ярко освещённая. Я зажмурилась и не сразу поняла, что за жуткое темное пятно нарушает эту белизну. Я моргнула, разглядела ряд кресел, похожих на то, в котором я сидела в детстве с электродами на голове для закрепления знаний. А на среднем кресле... на среднем кресле...

Я не закричала, у меня остановилось дыхание. И в обморок не упала, хотя в глазах потемнело. И тут же меня перехватил Миро, обнял за плечи, развернул спиной к страшному зрелищу.

— Не смотри, Джан! Не смотри, все будет хорошо! По крайней мере, мы теперь знаем, где его нижняя половина...