Учитель танцев (гет)

Мы поприветствовали друг друга реверансами.

— Очень рада видеть вас у себя, дорогая баронесса, — улыбнулась графиня.

— Счастлива познакомиться с вами, графиня.

— Полагаю, поздравления еще будут уместны.

— Благодарю вас от своего имени и от имени супруги, — поклонился Холмс и добавил:

— А где же господин граф? Я хотел бы засвидетельствовать ему свое почтение.

— К сожалению, он уехал на континент. Неотложные дела требуют его личного присутствия. Он еще не писал мне, но думаю, что он уехал надолго.

— Как жаль! — огорчился Холмс так искренне, что я в очередной раз мысленно восхитилась его актерским талантом. — В таком случае, передайте, пожалуйста, вашему супругу искренние заверения в моем уважении, добром расположении и дружбе. Очень надеюсь увидеть его, когда в следующий раз посещу вашу великолепную страну.

— Благодарю вас, барон! Двери нашего дома всегда открыты для вас и вашей прелестной супруги.

Мы с Холмсом поклонились и прошли вглубь просторного зала.

— Как много людей! — воскликнула я, когда мы, неторопливо прогуливаясь, вошли в смежную с танцевальным залом комнату. Здесь за двумя столами играли в вист и преферанс. — Мне кажется невозможным знать по именам даже половину из них.

— Я знаю очень многих… — проговорил Холмс безразлично.

— Неужели? — изумилась я.

Мы встали друг напротив друга у окна. Я огляделась вокруг и поняла, почему он выбрал это место — отсюда хорошо просматривался вход и большая часть танцевального зала, тогда как мы были здесь совершенно незаметны.

— Если вам интересно, вон та дама в зеленом, — кивнул Холмс в сторону стола, где играли в вист, — герцогиня Олдершот. Ее муж — большой любитель скачек и держит свою конюшню. Молодой человек, который играет в паре с герцогиней, — сэр Генри Фелтон, баронет. Его родители оставили ему хорошее наследство. Если учесть, что при этом он холост и хорош собой, внимание всех незамужних дам сегодня, конечно, будет приковано к нему. Разумеется, если здесь нет графа Ромсворта… — сказав это, он огляделся и с улыбкой добавил:

— Нет, боюсь, он здесь. Значит у сэра Генри нет никаких шансов… Дама в голубом — леди Кавендиш, бездетная вдова. Лорд Кавендиш умер три года назад, а она еще довольно молода и очень богата. В обществе найдется немало охотников за ее состоянием… О-о-о, — протянул он. — А вот с этим человеком я имею честь быть знакомым лично. И именно из-за него я здесь.

Я взглянула туда, куда смотрел Холмс, и увидела рослого седовласого мужчину с пышными усами, внушительная фигура которого выделялась среди гостей.

— Это лорд Чемсуотер? — спросила я.

— Именно!

Как я уже не раз отмечала, Холмс был превосходным актером, и любая роль от бродяги до великосветского франта давалась ему одинаково легко, но более всего меня поражало в нем другое — знание света и подробностей личной жизни почти всех известных его представителей. С одной стороны, это было удивительно, ведь Холмс крайне редко появлялся в обществе, а с другой — вполне объяснимо: его профессия требовала отличных знаний во многих областях, казалось бы, абсолютно между собой не связанных, в том числе и в этой. И я понимала, что у него имеются свои источники информации. Но сейчас меня занимало не это. Я наблюдала за Холмсом: за тем, что и как он говорит, за каждым его жестом, каждым взглядом. Я обратила внимание на то, с каким достоинством он держится со всеми этими герцогами, графами, баронетами и прочими джентльменами самого высокого происхождения. И вся их красота, богатство и громкие титулы меркли перед изысканными манерами, приятной речью и благородной осанкой Шерлока. Можно превосходно сыграть короля, будучи при этом нищим, но талантливым актером, но роль — это лишь совокупность приемов и способов убедить зрителя в том, чего нет на самом деле. Холмс же в этом не нуждался. В нем была видна порода! И роль барона, которую он играл сегодня, ничуть не приподняла его над суровой действительностью, наоборот, можно было сказать, что это он снизошел до нее. И пользуясь его же методами, я сделала из всего увиденного единственно возможный вывод: Шерлок — дворянин с ног до головы и в молодости получил очень хорошее светское образование. Но тогда сам собой напрашивался вопрос: почему при этом он ведет такой странный образ жизни? Ответ я нашла для себя не сразу, но и тогда не могла быть уверена, что попала в точку. Возможно, виной всему было то обстоятельство, что Шерлок — младший сын в семье. Он мог бы купить офицерский патент или жениться на какой-нибудь богатой девушке, чтобы всю жизнь быть обеспеченным человеком, но вместо этого он избрал для себя путь поборника закона, и этот путь никак нельзя было назвать легким…

Тем временем бал начинался. Был объявлен первый танец, но я совсем не испытывала желания танцевать — постоянное напряжение, которое я испытывала, давало о себе знать. И когда графиня вновь подошла к нам и представила нескольким дамам и джентльменам — своим друзьям, я улыбалась и отвечала на комплименты, а сама со страхом думала о том, что кто-то из гостей графини может оказаться тем преступником, о котором говорил мне Холмс. И только присутствие знаменитого сыщика позволяло мне чувствовать себя в безопасности.

Второй и третий танец бала прошли так же без моего участия. Но все-таки мне удалось отвлечься от тревожных дум, беседуя с леди Картер, муж которой оживленно рассказывал графине Марчиани и Холмсу о своем путешествии по Австралии. Леди Картер была прекрасно образована и блистала остроумием, а сэр Рой Картер был наделен не только даром красноречия, но и неповторимым чувством юмора, что за самое короткое время делало его душой любой компании.

Пока Холмс был занят беседой с графиней, а леди Картер оставила меня, чтобы найти своих дочерей, из толпы гостей ко мне подошел молодой человек. Я окинула его взглядом. Это был один из наших новых знакомых — Ричард Кроули, граф Лоутон. Он был высок и статен. Его можно было бы назвать красивым, если бы не его бледное лицо, которое из-за светлых волос казалось почти пепельно-серым. Кончики его аккуратно подстриженных усиков были щеголевато завиты вверх. Он поклонился и осведомился, не приглашена ли я на следующий танец. Занятая своими мыслями, я не знала, что ответить и оглянулась на Холмса. Он бросил взгляд на молодого человека, одобрительно кивнул, и я пообещала танец графу.

— Ну, вот. Надеюсь, вы довольны? — спросила я Холмса, когда графиня ушла к другим гостям.

— Не понимаю, о чем вы, — пожал плечами Холмс и положил мою руку себе на локоть, предлагая немного пройтись.

— Теперь мне придется танцевать с этим неприятным человеком… — проговорила я со вздохом.

— Почему вы считаете его неприятным? — спросил он, постоянно поглядывая на людей в зале.

— Сама не знаю, — отвечала я. — Как вы говорите, делать выводы, основываясь на впечатлениях, а не на фактах, опасно. И мне пока решительно нечем объяснить эту неприязнь к нему.

Холмс еле заметно ухмыльнулся.

— В любом случае, вы уже не можете отказаться, но считайте, что это я попросил вас танцевать с ним.

Я посмотрела на него с удивлением.

— Хорошо. Но я надеюсь все же, что мне не придется по вашей милости провести в его обществе весь вечер, — сказала я, многозначительно приподняв бровь, и с улыбкой добавила: — Иначе могут вообразить, что вы абсолютно равнодушны к жене, господин барон, что выглядит, по меньшей мере, странно в медовый месяц.

— Я не допущу этого, — проговорил он. — Более того, надеюсь, что ваши вальсы и рил⁽¹⁾ сегодня будут моими.

— С удовольствием оставлю их вам.

Тут Холмс улыбнулся и неожиданно поцеловал меня в щеку. Я вспыхнула как маков цвет и с удивлением подняла на него глаза, но он уже смотрел куда-то в сторону, не обращая на меня внимания, словно ничего и не произошло. Поразмыслив немного, я решила просто выбросить это из головы, так как понимала, что он сегодня играет роль моего мужа и ему дозволена любая шалость, не выходящая за рамки приличий. И другая на моем месте, скорее всего, вскоре забыла бы об этом, но только не я! Мое сердце разрывалось на части от понимания безвыходности моего положения и прочности той ловушки, в которую я сама себя загнала своими чувствами, но еще большую боль причиняла мне мысль о том, что ему все равно. Признайся я в своих чувствах, он бы, конечно, удивился, но, думаю, лишь выразил бы сожаление, что так вышло, не более того. Порой я задавалась вопросом, любил ли Холмс когда-нибудь или единственной его женщиной была, есть и будет Фемида — слепая богиня правосудия, жестокая, но справедливая?..

Скоро должен был начаться следующий танец, и я ждала появления графа Лоутона, которому его обещала. Как и полагалось, он отыскал меня среди гостей, поклонился и предложил свою руку. Лицо Холмса было в этот момент непроницаемо. Он коротко кивнул графу, но я заметила, как на мгновение глаза сыщика вспыхнули недобрым огнем. Я понимала, что что-то происходит, но надеялась получить от него объяснения позже.

Я подала руку своему кавалеру и вышла вместе с ним на середину зала. Мы танцевали, но я никак не могла сосредоточиться на танце, и все время искала глазами Холмса. Когда он был в поле моего зрения, мне было гораздо спокойнее.

— Позвольте выразить вам свое восхищение, баронесса, — сказал мой партнер по танцу. — Ваша красота мгновенно сделалась предметом зависти многих присутствующих дам.

— Неужели?.. — удивилась я. — Я думаю, граф, что здешним красавицам нечего опасаться меня — даже если их предположение справедливо, в чем я совсем не уверена, я здесь ненадолго. К тому же, они забывают, что я замужем.

— Боюсь, мадам, многих джентльменов это вовсе не останавливает.

— Что вы хотите этим сказать?

— Ровным счетом ничего, — сказал он с самым невинным выражением лица. — Но, мне кажется, вам это не угрожает, не так ли?

— Я вас не понимаю.

— Я хочу только сказать, что вы, наверняка, любите своего мужа, мадам.

Я посмотрела на графа. Его губы улыбались, но бледное лицо и прямой нос словно находились в тени его серых глаз, которые смотрели на меня высокомерно и даже, мне показалось, подобострастно. При всей его чопорности и приятном обращении я чувствовала в нем что-то пугающее… даже гадкое. За его льстивыми словами я ощущала непонятную желчь. Что бы это могло значить?.. Я не могла разобраться в этом сама и сочла нужным рассказать об этом Холмсу.

— Возможно, — хитро улыбнулась я, помня о своей сегодняшней роли.

— Вы — сама загадка, мадам!

— Я постараюсь укрепить вас в вашей уверенности, — проговорила я, делая вид, что его слова меня нисколько не задели.

Больше мы не сказали друг другу ни слова, а когда танец кончился, граф проводил меня к «мужу». Холмс был один. Граф Лоутон поблагодарил меня за танец и откланялся. Холмс проводил его безразличным взглядом, а когда он оказался на достаточно большом расстоянии от нас, спросил вполголоса:

— Знаете, с кем вы сейчас танцевали?

— Конечно. Это граф Лоутон, — удивленно ответила я, также понизив голос. — Но почему вы спрашиваете?

На мгновение лицо Холмса исказила презрительная усмешка. Он наклонился к моему уху и тихо сказал:

— Как бы не так!.. Я не хотел пугать вас раньше времени, но именно этого человека я больше всего желал видеть здесь сегодня.

С этими словами Холмс взял мою руку и, прижав к ее груди, посмотрел мне в глаза.

— Только не волнуйтесь… Это Том Паркер, — произнес он очень тихо.

Я даже вида не подала, насколько была поражена, только сильно сжала его руку. Холмс подмигнул мне и вдруг тихо рассмеялся, словно над какой-то шуткой. Я быстро подыграла ему, вторя его заразительному смеху. Все это, конечно, было спектаклем для одного зрителя, который в данный момент мог наблюдать за нами, и в этом случае, не счел бы наше поведение хоть сколько-нибудь подозрительным.

— Боже, какой ужас, — проговорила я, все еще улыбаясь.

— Что он говорил вам?

— Он восхищался моей красотой и явно пытался оскорбить, расспрашивая меня о том, люблю ли я своего мужа, — ответила я с усмешкой.

— Мерзавец… — презрительно хмыкнул Холмс и пробормотал вполголоса:

— Значит, я был прав! Отлично! Только бы инспектор не подвел!..

Я сразу же догадалась, о ком идет речь.

— Так он где-то здесь?

— Да, и с ним сотрудники Скотланд-Ярда, — тихо сказал Холмс, глядя на меня.

Я кивнула.

В этот момент среди гостей мелькнула грузная фигура Майкрофта Холмса.

— Смотрите, а вот и ваш брат, — шепнула я.

Шерлок Холмс осмотрелся, как полководец на поле боя.

— Прекрасно! Вот все и началось.

Я понимала, о чем он говорит.

Тем временем музыка заиграла вновь — начался вальс. Холмс оживился.

— Помните, я говорил, что хорошо бы вам побывать на настоящем балу? — сказал он с улыбкой. — Отличная возможность проэкзаменовать вас! Сейчас мы проверим, так ли хорошо вы усвоили мои уроки.

— Вы шутите? — удивилась я.

— Нисколько. Прошу вас.

Об руку с Холмсом я снова оказалась почти в центре огромного танцевального зала среди еще десяти-пятнадцати пар. Темп музыки показался мне довольно быстрым, но, благодаря урокам Холмса, я уже не боялась сделать что-нибудь не так. Я танцевала смело и уверенно, доверяя ему и стараясь чувствовать малейшее его движение. С ним я чувствовала себя в безопасности, но одно обстоятельство не давало мне покоя — Том Паркер, выдававший себя за графа Лоутона! Ведь он здесь, рядом! Возможно, даже следит за нами… А я танцевала с этим отвратительным человеком. Ужас!..

Холмс заметил мое замешательство.

— Вас что-то беспокоит? — спросил он.

— Да… Этот граф Лоутон… — с дрожью в голосе сказала я.

— Я говорил, он мерзкий тип. Простите, что не сказал вам сразу, кто он такой. Мне важно было понаблюдать за ним со стороны, а вы, заранее зная, кто он на самом деле, могли допустить какую-нибудь оплошность, которая бы нас выдала.

Я глубоко вздохнула и покачала головой. Холмс наклонился ко мне.

— Не думайте о нем сейчас. И забудьте обо всех этих людях — их нет здесь. Есть только гостиная на Бейкер-стрит, и есть мы… — проговорил он тихо и взглянул на меня.

1) Рил (англ. Reel) − тип традиционного танца, распространённый в Ирландии и Шотландии, а также музыкальный ритм, под который можно танцевать этот танец. Рил возник примерно в 1750-е годы в Шотландии, а ирландские мастера танца дали ему дальнейшее развитие (два рила — «Kelsey’s Wee Reel» и «Miss MacLeod’s Reel»). Музыкальный размер рила 2/4 или 4/4, имеет быстрый темп. Это по характеру «бегущий» танец (спасибо Википедии за помощь :) )

Вернуться к тексту