Цветы из 70-х (джен)

Тишина в обсерватории стала иной. Прежнее оглушительное отчаяние сменилось гнетущим, сосредоточенным молчанием. Гроза отступала, унося с собой ярость и хаос, оставляя после себя лишь шёпот дождя и тяжёлое, невысказанное недоумение. Санa и Дженни сидели на холодном каменном полу, спиной к стене, и вдвоём смотрели на фотографию, которая лежала между ними, как самая большая загадка во Вселенной.

Они сами. Настоящие. Взрослые. Улыбающиеся. И незнакомая старуха с медальоном.

— Это… это монтаж? — наконец прошептала Санa, её палец дрожал, когда она провела по своему собственному, взрослому лицу на пожелтевшей бумаге.

— В 1970 году? — Дженни фыркнула, но в её голосе не было прежней уверенности. — С такими технологиями? Это проще было бы нарисовать. Нет. Это… настоящее.

Она взяла фотографию и перевернула её, снова вчитываясь в надпись. «11.16.23.70. Помните. Ждите знака».

— Одиннадцать, шестнадцать, двадцать три, семьдесят, — проговорила она вслух, как будто пробуя код на вкус. — Это не может быть датой. Шестнадцатого ноября 1923 года нас ещё не было на свете. А семидесятый… он сейчас.

— Может, это не дата, а координаты? Или код? — предположила Санa, сжимая в кулаке медальон. Он был холодным и гладким.

— Или это просто чья-то больная шутка, — мрачно заключила Дженни, но тут же покачала головой. Нет. Эта коробка была спрятана внутри приёмника. Кто-то явно хотел, чтобы они её нашли. И именно сейчас, после провала.

Она подняла голову и окинула взглядом разгромленный зал, груду сломанного оборудования.

— Наш «портал» не сработал не просто так. Его что-то… заблокировало. Или мы были не готовы. А эта шкатулка… это подсказка. Новый квест, как в этих ваших дурацких видеоиграх.

— Значит, тот, кто оставил это, знал, что мы придём сюда. И знал, что у нас не получится, — медленно проговорила Санa, и от этой мысли по коже побежали мурашки. — За нами наблюдают.

Слова повисли в воздухе, густые и тяжёлые. Они чувствовали себя не просто застрявшими, а пешками в какой-то огромной, непонятной игре, правила которой им только предстояло узнать.

Дженни резко встала, отряхивая с брюк пыль.

— Ладно. Сидеть и чесать затылок бесполезно. У нас есть улика. Значит, нужен план Б. Вернее, план «В» от «Вот чёрт, ничего не понимаю, но придётся разбираться».

— Какой план? — Санa посмотрела на неё с надеждой, цепляясь за её решительность, как утопающий за соломинку.

— Для начала — убраться отсюда. Пока нас не накрыли за порчу городского имущества или чего похуже. Потом… — она взяла со стола их самодельную карту, — Мы ищем эту женщину.

Она ткнула пальцем в лицо незнакомки на фотографии.

— Если она существует здесь и сейчас, и если на ней тот же медальон, то она — наш единственный ключ. Больше ни у кого нет ответов.

Спускаться с холма пришлось в полной темноте. Дождь стих, превратившись в мелкую, противную морось. Они шли, утопая по щиколотку в грязи, молчаливые и подавленные, но уже не от безысходности, а от необходимости переварить новый, оглушительный поворот событий. Рюкзаки, теперь набитые бессмысленным, сломанным хламом, казались ещё тяжелее.

Вернуться домой было испытанием. Санa, промокшая и грязная, прокралась в дом, как преступник, затаив дыхание, пока Минджи укачивала Софию в дальней комнате. Ей пришлось соврать о том, что они попали под ливень и заблудились, на что Минджи лишь вздохнула и сказала: «Главное, что живая». Эта простая забота пронзила Сану острее любого упрёка.

Дженни повезло меньше. Её «сестра» Ким поджидала её в прихожей с торжествующим видом.

— Ага! Попалась! Я так и знала, что ты где-то шляешься! Мама! Папа! Она пришла! И вся в грязи!

Пришлось выдерживать целый допрос. Дженни, едва сдерживая раздражение, бормотала что-то о «сорвавшемся склоне» и «спасении ёжика», что только усилило подозрения Ким.

На следующее утро, едва дождавшись рассвета, Сана и Дженни встретились в «Розовом слоне». Магазин ещё не открылся, и они сидели в подсобке за чашками кофе. Миссис Эдди, к их удивлению, не задавала лишних вопросов, а лишь молча поставила перед ними заварник и тарелку с печеньем и ушла. Казалось, она чувствовала их состояние.

Они снова разложили фотографию на столе, рядом с медальоном.

— Итак, — начала Дженни, её голос был хриплым от недосыпа, но собранным. — Мы ищем пожилую кореянку. Лет семидесяти, может, старше. У неё седые волосы, убранные в пучок. И, возможно, такой же медальон. В радиусе этого города.

— Это как искать иголку в стоге сена, — печально констатировала Санa. — Мы не можем просто ходить и спрашивать: «Извините, вы не таинственная незнакомка из нашего будущего?»

— Нет. Но мы можем искать следы, — Дженни отпила чай. — Этот символ. — Она указала на спиралевидный цветок на медальоне. — Он должен что-то означать. Может, это семейный герб? Или символ какой-то организации? Магазина? Нам нужно обойти все ювелирные лавки, антикварные магазины, спросить.

— А ещё… — Санa осторожно коснулась надписи на обороте медальона. — «Время — это не река, а сад». Это звучит как… цитата. Возможно, из книги. Или изречение. Мы можем спросить в библиотеке.

Дженни кивнула, в её глазах мелькнуло одобрение.

— Неплохо. Разделимся. Ты — библиотека и, по возможности, расспроси свою семью. Аккуратно. Может, они знают что-то о старых символах. Я пройдусь по магазинам. И… — она сделала паузу, — …по парикмахерским.

Сана удивленно подняла бровь.

— Парикмахерским?

— Старухи любят болтать со своими парикмахерами больше, чем с собственными детьми, — с усмешкой объяснила Дженни. — Если наша таинственная дама существует здесь, она наверняка где-то причёсывается.

Их расследование началось. Оно было медленным, утомительным и на удивление прозаичным. Санa провела несколько часов в библиотеке, листая книги по символам, геральдике, корейскому народному искусству. Ничего похожего на спиральный цветок она не нашла. Она же, замирая от страха, показала медальон Минджи, спросив, не видела ли та такого у кого-нибудь из родственников. Минджи, подолгу рассматривая его, покачала головой.

— Красивый, — сказала она. — Но нет, не припоминаю. Похоже на старинную работу. Где нашла?

Пришлось снова врать про «прогулку в лесу».

Дженни тем временем обошла все ломбарды и ювелирные магазины в радиусе пяти миль. Она показывала медальон, описывала женщину. Везде был один и тот же ответ: «Нет, не видели, не знаем». В парикмахерских её принимали за странную, но вежливо выслушивали. Одна парикмахерша, грузинская женщина по имени Ирма, нахмурилась.

— Пучок, говоришь? Седые волосы? — она на мгновение задумалась, нанося пену на щёки клиенту. — Что-то вроде… миссис Ким? Но та давно уже не ходит. Живет где-то на окраине, в старом районе. Говорят, она немного… э-э-э… эксцентричная. Колдует там, травки собирает.

*(Автор: Здесь имелась ввиду травка, которая растёт в лесу. Говорю для не очень умных людей. Они поймут).

Дженни чуть не выронила медальон.

— Ким? Вы сказали Ким? — её голос сорвался. Это была её фамилия. Совпадение? Или…

— Ну да, — пожала плечами Ирма. — Старая миссис Ким. Но я её лет пять не видела. Может, уже и померла.

Это была первая, зыбкая ниточка. Дженни вылетела из парикмахерской, не помня себя. Она помчалась в библиотеку, где Санa всё ещё сидела над стопками книг.

— Ким, — выпалила она, подбегая к её столу. — Старая миссис Ким. Живёт на окраине. Её описывают как эксцентричную. Возможно, наша старуха.

Сана широко раскрыла глаза.

— Но… это же твоя фамилия. Твоя «здешняя» семья.

— Именно! — Дженни схватила её за руку. — Может, это какая-то дальняя родственница? Бабушка? Мы должны выяснить!

Они помчались в муниципальный архив, расположенный в том же здании, что и библиотека. Пожилой архивариус, мистер Хиггинс, был ошарашен их напором. Дженни, не церемонясь, потребовала книги записей актов гражданского состояния и старые адресные книги.

Они искали больше часа. И нашли. В адресной книге за 1965 год, в районе «Старая Мельница», значилась запись: «Ким, миссис А.». Больше ничего. Ни имени, ни профессии. Только инициал.

— Миссис А. Ким, — прошептала Санa. — Это она?

— А — это что? Ае? Айнэ? — Дженни сжала кулаки. — Неважно. У нас есть адрес. Вернее, был. Пять лет назад.

— Район «Старая Мельница»… — Санa посмотрела на Дженни с тревогой. — Там же почти никто не живёт. Только старые полуразвалившиеся дома.

— Тем лучше. Значит, нас никто не побеспокоит, — решительно заявила Дженни. — Всё. Сегодня же идем.

Они соврали своим семьям, что задерживаются на работе для подготовки к «большому заказу» — свадьбе, которой не существовало.

Дорога на «Старую Мельницу» заняла у них больше часа. Это был заброшенный район на самой окраине города, где когда-то располагались фабричные постройки, а теперь стояли лишь почерневшие от времени и непогоды дома с заколоченными окнами. Воздух пах затхлостью, речной гнилью и безнадёжностью.

Они шли по пустынной, разбитой дороге, сверяясь со старой картой, которую Дженни срисовала в архиве. Номера домов почти не читались. Сердцебиение учащалось с каждым шагом. Что, если они на пороге разгадки? Что, если эта женщина знает, как им вернуться?

Наконец, они нашли его. Небольшой, покосившийся домик, почти скрытый зарослями бузины и дикого винограда. Он выглядел необитаемым. Краска на стенах облупилась, крыша просела, а на крыльце не было ни коврика, ни признаков жизни.

— Никого нет, — разочарованно прошептала Санa.

— Не факт, — Дженни подошла ближе и постучала в дверь. Стук прозвучал гулко и одиноко в окружающей тишине. Никто не ответил.

Она попробовала нажать на ручку. Дверь не была заперта. С скрипом она подалась внутрь.

Они замерли на пороге. Внутри было темно, пыльно и пусто. Пол был усыпан обломками штукатурки, в углах висели паутины, а из комнаты тянуло запахом плесени и забвения. Никакой мебели, никаких признаков того, что здесь кто-то жил.

Разочарование было таким острым и физически ощутимым, что у Саны перехватило дыхание. Они опоздали. Их единственная ниточка оборвалась.

Дженни, сжав зубы, вошла внутрь, бесцельно освещая фонариком пустые комнаты.

— Ничего. Ничего! — её голос дрожал от ярости. — Чёрт! Чёрт возьми!

Она пнула ногой груду мусора в углу. Из-под неё что-то блеснуло. Санa наклонилась. Это была маленькая, металлическая баночка из-под леденцов. Но не простая. На крышке был изображен тот самый спиралевидный цветок.

— Дженни, смотри! — она подняла баночку.

Они вышли на свет. Баночка была пуста, но на её дне они нашли крошечный, свёрнутый в трубочку клочок бумаги. Дженни с трудом развернула его.

На бумаге, тёмными чернилами, было выведено всего четыре слова:

«Цветочный рынок. Рассвет. Завтра.»

Они переглянулись. Улика. Новая улика. Их старуха, миссис Ким, или кто бы это ни был, явно опережала их на шаг. Она знала, что они придут сюда. И она оставила им новое послание.

Игра продолжалась. И они, хотели они того или нет, были её участницами. Теперь им предстояло явиться на цветочный рынок на рассвете. И узнать, наконец, кто ведёт их по этому лабиринту времени и для чего.

От Беты:

Проверено! Кто же там...