Маги, винейды и прочие (джен)

Поздним-поздним вечером в красной-красной комнате один чрезвычайно лохматый мужчина ругался так громко, так экспрессивно и затейливо, что чёрная-чёрная рука пренепременно сбежала бы прочь, боясь связываться с этаким неадекватом.

То, что на занятиях по колдофотографии под присмотром Полин Дишонг выходило легко и без особых проблем, в одиночном плавании обернулось катастрофой. Мало того что на Трафальгарской площади Никита забыл, что у него не цифровая камера, и за пять минут прощёлкал всю плёнку, так ещё и во время проявки что-то нахимичил то ли с фиксажем, то ли с оживителем, из-за чего простые снимки вышли смазанными, а колдофото и вовсе не ожили. Правда, оставался вариант с руками не из того места, ведь адаптированный для колдосъёмки Рейд⁽¹⁾ очень сильно отличался от автоматической мыльницы, которая была у него в юности, и требовал определённых навыков выставления фокуса, которыми Никита пока не обладал.

Ему бы расстроиться из-за этакого блина комом, но с того момента, когда он бросил имя Тома-мать-его-Реддла в старый колодец с пожеланием всего наихудшего, на него снизошёл странный дзен, благодаря которому он, в лучших традициях кота Леопольда, перестал волноваться из-за неприятностей и позволил событиям идти своим чередом. А ещё его посетило чувство глубокого удовлетворения, которое обычно возникало только после отлично выполненного дела или успешного поединка.

Первое время Никита не понимал, с чего его вдруг так повело, но вскоре призадумался. Похоже, он так устал бояться неизвестности, что даже этот отчаянный и по сути своей глупейший поступок (как бы пафосно Джулс не называла его “прыжоком веры”) дал ощущение, что Никита не сидит без дела, а, в отличие от прочих доблестных, но недоверчивых сотрудников аврората, хоть что-то делает. Пусть даже и таким вот странным способом.

К тому же после поездки к деду неожиданно вышла из спячки суеверность Оуэна. Иначе с чего бы Никита так искренне обрадовался случайно встреченной чёрной кошке⁽²⁾? Не говоря о вездесущих кроликах, которые будто ждали именно его и часто устроили соревнование на скоростное перепрыгивание дороги аккурат перед его автомобилем, гарантируя небывалую удачу.

Так что Никита с радостью поверил: его проклятие гарантированно сбудется и доставит Томику немало неприятных моментов, и, успокоенный этой мыслью, ко всем пердюмоноклям бытия относился со здоровым пофигизмом. Иногда, правда, срывался (вот как сейчас), но буквально на секундочку. А то, что ругался при этом, так какой русский не любит крепкое словцо?

Ещё раз внимательно изучив проявленные снимки, Никита решил, что, пожалуй, чёрно-белые пейзажи медного рудника получились весьма и весьма неплохими, несмотря на его косорукость. По крайней мере, скалы вышли вполне величественными, и не скажешь, что это панорамы не алтайских или кавказских гор, и любительские фотки невысоких возвышенностей.

Также невероятно суперским получился снимок, сделанный, буквально на пробу, чтобы использовать первый кадр на плёнке. Джулс с девочками послушно уселись на диване, но так долго ждали, пока он выставит фокус, что от нечего делать принялись что-то обсуждать. Он даже не стал их окликать, настолько удачно выходило, так и заснял: его девочки заливисто смеются, повалившись на спинку дивана, а с подлокотника на них смотрит недоумевающий Кас. Какое бы классное колдофото из этого получилось, но не судьба…

Ещё ему понравился случайный портрет Северуса на размытом фоне новогодней круговерти Лондона. Никита тогда краем глаза заметил, как парень на несколько мгновений забыл, что он “прожжёный жизнью” маг, презирающий всё маггловское, и замер посреди Трафальгарской площади в искреннем удивлении провинциального паренька, впервые попавшего на городскую ярмарку, и поймал удачный кадр.

“И вправду, что хорошего он мог видеть в том зачуханном тупике Прядильшиков? — размышлял Никита, разглядывая откровенно счастливого парня. — А тут цивилизация, многоэтажки, уличная реклама. Даже меня проняло, хотя я в Москве пару раз был. Интересно, а у них дома телек вообще имеется? Жалко, что не спросил…”

Разговора по душам, как Никите втайне хотелось, или хотя бы за жизнь, у них так и не произошло. Нет, когда они отрабатывали приёмы самообороны, парень не стеснялся спрашивать и даже спорить, как будет лучше, невольно выдавая неплохой опыт драк без правил, но о причинах побега отмалчивался. Утешало, что, по словам сестры Вира, ничего криминального ни он, ни его, прости господи, родители не совершили.

Хотя предпосылки думать самое плохое имелись, ведь привычку быть всегда настороже парень показал практически сразу, стоило Никите случайно взмахнуть над его головой. Потом он ещё пару раз шарахнулся, но быстро взял себя в руки.

Оглядываясь на книги, Никита ожидал, что характер незванного гостя окажется, мягко говоря, скрытным, а сам он будет кем-то вроде настороженного волчонка, ну, или грачёнка, учитывая уже сейчас выдающийся на худом узком лице нос. Поэтому под конец каникул Никита втайне радовался, что обошлось без неприятностей и скандалов. Как, оказалось, в подходящей компании Снейп вполне может быть нормальным парнем. Особенно с Барретом он общался на равных, и пару раз пацаны заливисто смеялись над своими нёрдовскими шуточками.

В целом, Северус не доставил им особых проблем: по дому не шарился, ни на кого презрительно не фыркал. Да и пахучим неряхой не был, по крайней мере, Никита ничего такого не унюхал — нормальный подростковый запах. К тому же ему было с чем сравнивать — в спальне вахтовой общаги от мужиков стоял такой фан, что глаза слезились, а от пацана в первый день пахло резкими травами и дешёвым хозяйственным мылом. А к концу каникул отъевшийся и выспавшийся парень выглядел не в пример лучше.

Что характерно, Кас отнёсся к незваному гостю вполне нормально. По крайней мере, все ночи кот проводил в мастерской, работая шумной живой грелкой, и у Никиты даже возник дурной страх, что полосатый бросит их и сорвётся вместе со Снейпом в Хогвартс на вольные фамильярные хлеба. Но обошлось, и второго января кот, как и всегда, первым встретил его с ночной смены, станцевал обязательный приветственный хоровод и с чувством выполненного долга потрусил на кухню за заслуженной порцией утреннего молока.

Когда пришло время провожать Лили в Хогвартс, на вокзал они отправились всей семьёй, хотя вначале Никита, после случая в “Дырявом котле” хотел оставить Туни и Джулс дома: мало ли что их ждёт на платформе, но девочки, естественно, были категорически против. Он спорить не стал, всё равно бесполезно, лишь проверил, чтобы они надели украшения-амулеты, которые к Новому году доделал-таки Родри. Проклятийник гарантировал, что они сделают их невидимыми для недоброго взгляда. Никите, правда, хотелось чего-то вроде громоотвода от прямых или шальных заклинаний, но подобные штуки стоили как весь их неприкосновенный запас, если не больше.

Поэтому Никита засунул гордость подальше и рассказал о своей задумке Джулс, ведь траты предстояли солидные, а подобных денег после покупки маузера у него, к сожалению, не было. И это она выбрала две изящные эмалевые подвески, замысловатую брошку в виде головы Медузы Горгоны для себя и печатку для Никиты. Слава богу, без герба или прочих чистокровных финтифлюшек. Но кракозябра на щитке, по словам того же Родри, означала, что мужчина, носящий это кольцо, не только глубоко женат, но и является отцом двух дочерей. Да и вообще, вещица выглядела солидно, не гуляла на мизинце, а Никита, чего греха таить, всегда мечтал обзавестись подобным украшением.

На платформу отправились в мантиях (во избежание), и почти сразу наткнулись на Лермонтов: без отца семейства, но с Северусом на приколе. Поэтому, пока женщины и дети шумно прощались до летних каникул, Никите предоставился случай полюбоваться на великолепный квартет Мародёров. Тем более что два чернявых парня, подозрительно похожих на канонных Поттера и Блэка, тёрлись неподалёку, с откровенным интересом разглядывая их компанию, и нарочито громко смеялись, явно привлекая к себе внимание. Северус стоял спиной, а Лили демонстративно их игнорировала, занятая разговором с подошедшими соседками, но бросала косые неодобрительные взгляды. Лохматый очкарик, видя такое пренебрежение, мрачнел и хохотал ещё громче.

“Трудно тебе придётся, приятель, — ухмыльнулся Никита. — И это ты ещё не знаешь, что Лили собралась этим летом переводиться. Тут взрослым трудно любить на расстоянии, а у вас самый возраст — влюбчивый. Ладно, Гарри Поттер в любом случае родится, так что никуда вы друг от друга не денетесь”.

Правда, эта мысль в последнее время вызывала у него некоторое сомнение. А будет ли нужен этому миру ребёнок пророчества, если в ближайшие годы Реддл так или иначе сгинет, или под воздействием проклятия (как же Никита хотел верить, что оно сработает) вообще передумает устраивать террор? Интересная задачка, навроде первородности курицы и яйца. В любом случае, что бы Никита по этому поводу ни думал, только время покажет, как всё будет, а ему и так хлопот хватает, и без этих мыслей.

Паровоз выдал длинный гудок, и Гордон, явно красуясь перед зрителями, небрежным движением палочки отправил близстоящий багаж в полёт. Лили с подружками наскоро попрощались и беззаботными птичками упорхнули вслед, под гневные выкрики зазевавшихся студентов, чьи чемоданы самовольно загрузились в вагон. При виде смущённого шотландца, Туни не без удовольствия ухмыльнулась, слишком уж (по её собственным словам), надоело ей бахвальство этого самодовольного горца.

Дождавшись появления Лили в окне, Эвансы помахали на прощание и отправились к камину. Правда, стоило Джулс произнести: “Пенрид Ластра”, — чтобы первой нырнуть в зелёное пламя, Никита заметил, как скривились стоящие неподалёку маги в добротных мантиях с меховыми воротниками. Что было, пожалуй, неудивительно. Многие сквибы, винейды и подобные им зачастую пользовались общественными каминами. Ведь даже магглорождённые волшебники могли не получить разрешение на подключение домашнего камина к общей сети с первого раза, а то и вовсе, рисковали остаться без подобного средства передвижения. Дискриминация, чтоб её, во всей красе. Так что, похоже, тест на приличность Эвансы в глазах этих воротников с лёгкостью провалили.

А не очень-то и хотелось. Чем больше Никита узнавал подноготную магического мира, тем сильнее он в нём разочаровывался. Дискриминация была не только по чистоте крови (сословное общество, как-никак), но и по месту проживания семьи, и даже профессиям, точнее роду занятий. Будь ты трижды чистокровным, но если зарабатываешь на жизнь банальной службой на чужого дядю, с еженедельной выплатой зарплаты, ты автоматически скатываешься на ступеньку по общественной лестнице и получаешь -100 очков к репутации. Считалось приличным держать собственное дело, пусть даже и убыточное, или сидеть на руководящем стуле, пусть даже у тебя в подчинении три калеки и нет отдельного кабинета.

И естественно, все хлебные места были в Министерстве и больнице, и волшебники не только держались за них всеми конечностями, включая палочку, но и старались передать их по наследству если не собственным отпрыскам, то надёжным преемникам. Иногда, правда, отчаянные или упёртые магглорождённые прогрызали себе дорогу, навроде бывшего министра Нобби Лича, но окружение плохо их принимало и с радостью забывало о всех начинаниях, стоило тем покинуть должность. К полукровкам относились попроще, но при условии, если они не выпендриваются, ровно сидят на жопе и правильно выполняют команды.

Поэтому Никита несказанно радовался, когда понял: с переездом в Амлух у Лили появилась реальная возможность выбрать дело по душе. Она, правда, как и типичный подросток её возраста понятия не имела, чем хочет заниматься, но это пока. В любом случае, время ещё есть. Даже Туни вроде как больше не стремилась стать стюардессой, а подумывала о карьере учительницы. Или всё же воспитательницы, он не до конца её понял.

Никита почти закончил развешивать фотографии на просушку, когда в дверь его лаборатории, в которую он оборудовал пустующую кладовку на нижнем этаже, постучала Туни:

‒ Папа, пап, тебя мистер Холвен к телефону зовёт. Что ему сказать?

‒ Пусть подождёт где-то пять минут, пока я закончу, либо передай, что я перезвоню, — попросил Никита, — только узнай куда.

‒ Хорошо, если что, в блокноте запишу, и я вообще-то уже ухожу, за мной Пит пришёл.

‒ Что значит “ухожу”? — возмутился Никита. — Почему я не в курсе?

Но вместо ответа он услышал, как Туни молодым сайгаком шумно ускакала вверх по лестнице.

Вир ждал его звонка в участок, но Никите пришлось долго висеть на трубке, прежде чем приятель ответил.

‒ Оуэн, ты сможешь сегодня заскочить к Брауну? — с ходу поинтересовался Холвен.

‒ Могу, но ближе к пяти. У меня тренировка заканчивается в половину, пока пацанов выпровожу, пока зал закрою, пока доеду.

Приятель, прикрыв трубку, что-то пробурчал и постановил:

‒ Сойдёт, тогда ждём к этому времени.

‒ А что случилось-то? — поинтересовался было Никита, но Вир уже бросил трубку. — Да что за день-то такой?! — вопросил вселенную он, но ответа, естественно не получил.

Многое сегодня и вправду шло наперекосяк. С утра он впотьмах случайно наступил на кота, и теперь тот дулся и показательно вылизывал пострадавший хвост. Потом Никита битый час безрезультатно пытался починить бойлер, чтобы именно там, куда он так не хотел лезть, обнаружить повреждённую трубу. Теперь придётся вызывать сантехника, чтобы тот запаял течь.

В довершении ко всему Джулс ни с того, ни с сего на что-то обиделась и закрылась в мастерской, хотя они планировали днём прогуляться к морю, благо что погода расщедрилась на ясный денёк. Никита пару раз стучал к ней, но добился лишь того, что жена довольно раздражительно попросила не мешать. Такое поведение было непривычным, и он не мог даже и предположить, в чём дело. Накануне она ходила с Туни в клуб, но если бы там что-то случилось, они скрывать не стали. И на ПМС не похоже: во-первых, рано, во-вторых, Джулс в это время не отличалась повышенной раздражительностью, только подчистую съедала весь шоколад в доме.

Поэтому Никита, поразмыслив над этой заковыкой минут десять, благоразумно оставил жену в покое и занялся, наконец, проявкой плёнок и печатью фоток. Чтобы и тут потерпеть неудачу. Оставалось надеяться, что тренировка с мелкими пройдёт без проблем. По счастью, так и вышло.

На подъезде к “Посоху” Никита увидел Туни в компании одноклассниц. Он знаками показал дочери, что ему надо внутрь, но она может подождать в машине и, дождавшись ответного кивка, зашёл в гостиницу.

К его удивлению, Вир ждал не в тире, а в маленькой столовой в компании инспектора кардиффского отделения Артура Лэнга. Правда, попасть на аудиенцию было немного проблематично: на пороге бдительным охранником застыл нелепый пёс. Довольно крупный, с кучерявой чёрной шерстью по всему телу и гладкой седой мордой, он предупреждающе заворчал на него, но, услышав резкий оклик: “Ланс, свои”, — раззявил улыбчивую пасть и дружелюбно застучал по полу лысым хвостом. Если это был тот самый Ланселот, то пёсель больше походил на пуделя, чем на спаниеля.

Обменявшись крепкими рукопожатиями, мужчины расположились за ближайшем к камину столом.

‒ Я так понимаю, это неофициальный разговор? И какой такой чудесной новостью в обход следствия вы меня побалуете? — полюбопытствовал Никита у хмурого инспектора.

Артур не спешил отвечать, вместо этого он внимательно изучал потрёпанную бумажку, в которой Никита узнал свою записку с описанием крестражей и избранных моментов биографии Реддла. От осознания, о чём именно сейчас пойдёт речь, у него отчего-то вспотели ладони, и он еле удержался от нервного вытирания их об штаны. Вместо этого Никита показательно расслабился и откинулся на спинку стула, следя за тем, чтобы руки не сжимались в кулаки и не пускались отбивать нервную дробь по столешнице.

‒ Эванс, тут такое дело. Вир рассказал мне о твоих видениях, и так как он считает тебя толковым мужиком, мы проверили эти… наводки, — слегка скривившись сказал Артур, взмахивая замусоленной бумажкой.

Никита и в прошлый раз заметил постоянные дёрганья Лэнга, поэтому решил, что чужая гримаса лично к нему не имеет никакого отношения.

‒ И что вышло? Просто я не был до конца уверен, что это… не глюки…

Никита в предвкушении нетерпеливо вперился в инспектора, то тот лишь резко дёрнул плечом и уставился в горящее пламя. Молчание прервал Вир, который всё это время сидел с отстранённым видом.

‒ Ну, мы без проблем проверили, учился ли Том Реддл в Хогвартсе, и даже нашли аврора, который участвовал в расследовании смерти той девочки, что умерла в женском туалете. Также аккуратно кое-кого порасспрашивали, — медленно, словно нехотя сказал он. — В общем, по всему выходит, что медальон, чаша и диадема, подходят под описание одних очень важных артефактов. Впрочем, тебе это информация всё равно ничего не скажет, — оборвал Вир сам себя.

‒ Также получилось сообразить, что это может быть за колечко и где его найти, — усмехнулся Артур. — Так что можешь не волноваться, это не… Как ты сказал? Глюки? Странное слово…

‒ Ага, ясно. И что теперь? Его арестуют?

‒ А за что? — пожал плечами Артур. — Доказательств, что Реддл сделал что-то противозаконное, по-прежнему нет.

‒ Ну, хорошо, а нападения? Вам удалось найти свидетельства, что это он лорд Волан-де… — Никита даже прикусил язык, чтобы не произнести это имя полностью, или не начать сыпать фактами, о которых он ну никак не мог знать. — Хотя бы, что это он организовал эту шайку?

‒ В том то и дело, Оуэн, что нет… — напрягая желваки, признался Вир.

‒ Эти малолетние дебилы до последнего молчали и лишь пычились от гордости, что остались не при делах. Мёрфи попытался на них надавить, так эти министерские кончивоши, чтоб их тролли вздрючили, его в два счёта выпнули, — вспыхнул искренним негодованием Артур. — И даже Квестгуд ничего не смог сделать, хотя пытался. Но его даже слушать не стали!!!

Никита аккуратно отодвинулся подальше от экспрессивно размахивающего руками аврора и покосился на Вира, но тот не реагировал на ярящегося мужчину, а от его поникшей фигуры веяло полной безнадёгой. Когда Артур чутка успокоился, Никита рискнул спросить:

‒ Так что вы от меня-то хотите?

‒ Может ты ещё чего видал? — ошарашил его Артур.

‒ Поясни, — попросил Никита.

‒ Понимаешь, чтобы взять этих шлёппи за жабры, нам нужны веские улики, — жарко зашептал Артур, порывисто наклонившись к нему через стол. — То, что ты написал — хорошо, но этого недостаточно. Но вдруг ты увидел ещё какое-нибудь нападение, чтобы мы смогли устроить на них засаду?

Аврор по-собачьи и с такой надеждой заглядывал Никите в глаза, что тому даже стало неловко. И немного страшно. Это же насколько они отчаялись, что просят помощи у маггла со странными видениями? Парням хотелось помочь, но Никита ничего не знал о зверствах Пожирателей во время первой магической и лишь растерянно развёл руками:

‒ Только убийство Лили с мужем. Но до этого лет пять-шесть, не меньше. Она сейчас на третьем курсе учится. Неужели нельзя как-то по-другому его остановить?

‒ По закону? — зло усмехнулся Артур. — Нет.

‒ А не по… — осторожно произнёс Никита.

‒ Нет! — резко перебил его Вир и бросил предупреждающий взгляд на Артура, но тот лишь дёрнул плечом и уставился в пламя камина. — К тому же, если это ТО, о чём мы боимся думать, — кивнул на лежащую на столешнице скомканную бумажку приятель, — ЭТО будет очень сложно сделать.

‒ Вы о чём сейчас? — решил давить до победного Никита. — Вир?

‒ То, что ты назвал хранилищем, мы называем крестражем. Если я правильно помню, по многим религиозным канонам считается, что после смерти тела остаётся душа, которая вроде как бессмертна? — Приятель дождался его кивка и продолжил. — Тут мы с вами совпадаем, но разница в том, что один маг нашёл способ избежать окончательной смерти, ведь крестраж является некой гарантией, что ты сможешь возродиться.

‒ А как же тело? — задал логичный вопрос Никита.

‒ Поверь мне, Оуэн, способов возродить тело тьма-тьмущая, — улыбнулся оживившийся Вир, которому хлебом не корми, дай поговорить о возможностях магии. А знал он немало, в том числе о тёмных искусствах. — Проблема всегда была в сохранении и последующем переносе души, ведь между смертью и созданием нового тела может пройти уйма времени. Но крестраж успешно решает эту проблему. И поэтому бесполезно что-то делать с волшебником, который создал подобную защиту. К тому же мы не знаем, какая именно из указанных тобой вещей крестраж.

‒ Это как? — подыграл приятелю Никита.

‒ У тебя тут пять предметов, Эванс. Пять. И нам просто невероятно повезёт, если крестражем окажется именно кольцо, до которого вполне можно добраться хоть сейчас, не привлекая внимания этого типа, — взвился Артур, экспрессивно потрясая бумажкой. — Но лично я в такую удачу не верю.

Никите очень сильно хотелось “обрадовать” авроров, что нужно уничтожить все предметы, но благоразумно удержался. Вместо этого он поинтересовался:

‒ И что теперь?

‒ А ничего. Сидим на жопе и ждём, пока он или его приспешники попадутся на горячем. Но и тогда нет гарантии, что их не отмажут, — выплюнул Артур и вновь сдулся до состояния полной отрешённости. Ему бы поберечься, такие перепады настроения здоровья не прибавляют. Хотя, судя по его постоянному тику — Лэнгу уже поздно что-то советовать.

‒ То есть моя информация вам не помогла?

‒ Ну что ты, Оуэн, — утешающе улыбнулся Вир.

‒ Да, — одновременно с ним горько вздохнул Артур.

Они замолчали, а Никита задумался, что у него выходит какое-то неправильное попаданство. Во всех прочитанных книгах помощники героя с радостью помогали ему в поисках крестражей или на раз изобретали новые способы их уничтожения. Или это он ошибся, выбрав неправильных сообщников?.. Они же авроры, и, насколько Никита успел узнать Вира, тот в самом деле радел за соблюдение закона, а чтобы уничтожить Реддла придётся серьёзно замарать руки. И похоже в этой паре именно Артур Лэнг был духовным собратом Глеба Жиглова.

Внезапно уютную тишину, разбавленную треском горящих поленьев, нарушило глухое и недовольное ворчание. Артур бдительно встрепенулся, но вместо ожидаемого врага на пороге столовой перед ощерившимся псом застыла растерянная неприветливой встречей Туни. Она поздоровалась и немного робко поинтересовалась:

‒ Папа, ты ещё долго? Просто на улице холодно, а я не могу включить печку, ты не оставил ключей.

‒ Я сейчас приду, детка, — пообещал Никита и вопросительно посмотрел на авроров.

‒ Да, иди, — отмахнулся от него Артур. — И, Эванс, ты это, то, о чём мы говорили, забудь. Лады?

‒ Ага, будто это что-то поменяет, — пробурчал себе под нос Никита.

Понять, подслушала Туни их разговор или нет, у него не получилось. С одной стороны у неё была врождённая тяга ко всяким сплетням, с другой — в её умении держать язык за зубами, Никита давно убедился. Причём эта привычка была свежеприобретённой и полностью заслугой воспитания Джулс. Дочь беззаботно болтала о грядущем праздновании дня святого Патрика, во время которого было решено провести очередные соревнования юных боксёров. Туни с энтузиазмом отчитывалась о грандиозных планах, которые они с Кэрол, как опытные организаторы, стоили уже сейчас, и не задавала неудобных вопросов.

Дома их никто не встретил. С котом всё было понятно — ещё дулся, а вот жена закрылась в спальне и оставила записку: “Жаркое в духовке. Ужинайте без меня”. Решив не выяснять отношения на голодный желудок, Никита отправился на кухню, попутно размышляя, что же с Джулс всё-таки не так. Учитывая, что на календаре было 13 января, вариант у него был всего один.

Оставив Туни разбираться с грязной посудой, он подхватил поднос с чаем и любимыми Джулс ирисками и осторожно заглянул в спальню.

Она лежала, свернувшись клубочком, с мурчащим Касом под боком, но, услышав его, завозилась и выглянула из-под одеяла. Оценив её покрасневшие глаза, Никита присел рядом и укоризненно попенял:

‒ Слушай, ты бросай уже хандрить. Я от тебя этого не ожидал.

‒ Ты о чём сейчас? — удивлённо просипела Джулс.

‒ Ну, ты же сама говорила, что тебе наплевать на прежний день рождения, и что я вижу: слёзки на колёсках, и никого не хочешь видеть?

Он потянулся погладить её по голове, но Джулс отстранилась и звонко чихнула в одеяло.

‒ Не подходи ко мне, я где-то простыла, — прогундосила она и потянулась к исходящей паром чашке. — О, какая прелесть, чай.

Никита полюбовался на раскрасневшуюся женщину, которая, оттуваясь, пила по глоточку горячий чай, и забросал её вопросами:

‒ Врача вызывала? Как себя чувствуешь? Обоняние не пропало?

‒ Зачем, симптомы стандартные: трудно глотать и немного болит голова. Скорее всего ОРВИ, — поморщилась Джулс. — Я уже выпила противопростудные. А причём здесь обоняние?

‒ Считай непричём, — обрадовался Никита. Не то чтобы он подозревал корону, но почти двухлетний опыт бояться любого чиха так просто не забывается. — Ладно, а почему нам толком ничего не объяснила?

‒ Я вначале подумала, что обойдётся, да и вообще, мне так привычнее.

‒ Болеть в одиночку? — понятливо спросил Никита. Ответом ему послужила очередная жалостливая гримаса. Это было логично и ожидаемо: Джулс до сих пор иногда вела себя по привычному сценарию прошлой жизни. — Ясно, я перебираюсь на диван, а ты тут поправляйся. И Джулс, серьёзно, бросай старые привычки, ты больше не одна. Ты свои чудо-носки надела? Тебе ещё чего-нибудь принести?

На следующий день к обеду у неё бахнула температура, а кашель стал напоминать лай дикой собаки. Никита старательно гасил панику и сомневался лишь в одном, какого врача лучше вызывать: местного или из Пенрид Ластра? Решив перестраховаться, он дозвонился в приёмную общинного, и милый женский голос заверил его, что винейдам вполне успешно подходит модифицированное бодроперцовое зелье.

Оставалось дождаться доктора, но ему внезапно позвонили с работы. Именно сегодня, именно сейчас на станции начинались давно запланированные учения. В любое другое время Никита с радостью поиграл в устранение последствий аварии, тем более что это дело важное. Но как же не вовремя… Была бы Туни дома, она бы непременно взяла трубку, и можно было бы притвориться, что он на пробежке или что-то вроде того, и Никита мог выслушать рекомендации врача и немного опоздать. Но дочка ещё не вернулась из школы, оставлять Джулс одну до приезда доктора совершенно не хотелось, а игнорировать вызов после того, как он лично ответил на звонок, это прямой путь к лишению премии. Да и вообще, не дело. Но глядя на его мучения, Джулс буквально погнала его из дома, сказав, что лучше она будет выздоравливать одна, чем в компании паникующего мужа.

Поэтому Никита, скрепя сердце и цедя маты, схватил заранее подготовленную сумку и бросился заводить форд: ему ещё по пути предстояло заехать на безмашинным Уолшем.

Учения заняли неполные полтора суток. Получив у Брайтса указания, Никита послушно обрядился в спецзащиту и отправился на закреплённый за ним участок ликвидировать последствия условного взрыва и ждать дальнейших распоряжений. Ребята-пожарные показали класс, инженеры не тупили и выдавали внятные указания, поэтому обошлось без особых проблем, хотя несколько датчиков системы давления не по сценарию вышли из строя.

Правда спать пришлось урывками, а ещё никому не разрешалось звонить домой, поэтому в редкие минуты отдыха Никита не собственно отдыхал, а уговаривал себя, что у Джулс всего-навсего простуда, и к его возвращению она обязательно поправится. Но без новостей из дома у него не очень-то и получалось не волноваться.

Зато он вволю наболтался с теми ребятами, которые в обычное время не совпадали с ним сменами. И если с амлушскими мужиками, разговоры чаще всего велись вокруг да около ужасов экономического кризиса, который, по счастью, самым краем затронул их город (кто же рискнёт ввести на ресурсоснабжающем объекте трёхдневную неделю?), то общинные обсуждали очередной выверт безумного законотворчества Министерства Магии.

Хоть Никита старался читать все газетные подборки, которые попадались ему под руку, он всё ещё плохо понимал, из-за чего вдруг поднялся сыр-бор с каминной сетью, но Конвей-старший на пару с Проссером на раз-два раскидали ему что-как. Всё равно они отлёживались в импровизированном госпитале, как получившие критическую дозу условной радиации.

Генератором суеты являлся некто Якоб Яксли, чей дед был признанным бастардом побочной ветви тех самых Яксли. Как и многие волшебники с сомнительной чистотой крови он громче всех выступал за ограничение всяческих прав магглорождённых, сквибов, винейдов и прочих не-магов. Стоило ему с грязным скандалом четыре года назад усесться в кресло начальника центра сети летучего пороха, как он принялся чудить.

Вначале Яксли заявил, что было бы неплохо ограничить продажу пороха не-магам, но фирма-производитель, посчитав возможные убытки и выслушав угрозы конклава гоблинов, выразила ему своё категоричное неудовольствие, в результате которого недальновидный начальник совершенно случайно попал в Мунго.

Но вместо того, чтобы на больничной койке хорошенько обдумать причины неудачи, Яксли, как только вышел на работу, сразу же объявил о грядущем введении особой наценки. Сообщество на всякий случай напряглось, продажи пороха взлетели на невиданную прежде высоту. Но вскоре прошёл слух, что фирма-производитель и Яксли не могут договориться, в чей карман пойдёт большая часть этой наценки. По слухам же, в делёж вмешались гоблины, как самые пробивные из прочих обиженных.

О том, что спор был серьёзным, но безрезультатным говорил тот факт, что цена на порох осталась неизменной, а Яксли задержался на пятом этаже Мунго на долгие семь месяцев. На какое-то время он притих, ограничиваясь странными статейками в “Пророке” и продвигая абсурдную и бездоказательную идею о том, что не-маги из-за отсутствия волшебных способностей каким-то неведомым образом повреждают каминную сеть во время перемещений.

Вначале на этот бред не обращали особого внимания, но год назад Яксли, очевидно, решил, что уже достаточно разогрел публику, и выступил с кардинально новой идеей — а не запретить ли всем не-магам пользоваться общественными каминами. Либо, на крайний случай, не подключать домашние камины указанных личностей к общей сети.

Это заявление произвело эффект разорвавшейся навозной бомбы. Повезло, что министр Дженкинс высмеяла эту пародию на закон. Возможно, и гоблины подсуетились. А вот всяческий обывательский сброд воспринял идею на ура, и последнее время при использовании общественных каминов порой возникали неприятные ситуации.

Видя такие непотребства, валлийская община серьёзно призадумалась: по понятной причине каминная сеть была не только дешёвым, но и единственным способом передвижения по стране. Да и постоянно нарастающее презрительное отношение не добавляло оптимизма.

Никита слушал этот занимательный рассказ и тихо офигевал. Чистокровные маги — они такие муд… мудрые. Местами. Живут так, будто завтра не наступит никогда.

И в который раз порадовался, что провидение привело их семью в Амлух, подальше от общественных волнений и поближе к адекватным людям.

Хотя немного беспокоили невнятные разговоры о сепарации и призывы придумать ответный ход, которые Никита всё чаще слышал в “Моряке”. Ну что такого могут сделать потомственные фермеры, чтобы чванливые маги начали считать их за людей? Только вести пьяные разговоры. Или нет? Как показала история, валлийцы умеют шкодничать исподтишка.

Когда условная угроза была успешно ликвидирована и их отпустили, Никита рванул домой, несмотря на глубокую ночь.

Первым его встретил соскучившийся Кас, который явно забыл об обиде и едва не сбил хозяина с ног. Натискавшись с котом, Никита осторожно заглянул в спальню: Джулс спокойно читала при свете лампы и выглядела вполне здоровой.

‒ Ты чего не спишь? — задал он глупый вопрос.

‒ Выспалась за эти дни. А тебя уже отпустили? — не осталась в долгу жена и улыбнулась. — Выглядишь не очень. Станция хоть цела?

‒ Целёхонька, — кивнул Никита. — Ладно, ты лежи, я в душ.

Когда он свежевымытый спустился со второго этажа, на кухне его ожидал накрытый стол и жена с котом, которые потом с одинаковой нежностью смотрели на то, как он ест. Правда Кас скорее всего надеялся, что хозяин угостит голодного его жареной рыбой.

Пока Никита ел, Джулс неторопливо рассказала, как она лечилась.

‒ Ты представляешь, у меня из ушей пар пошёл, я так этого испугалась, а доктор на меня посмотрел, как на дуру, — пожаловалась она. — Еле ему объяснила, что ещё ни разу в жизни не пила волшебное противопростудное.

‒ Пар как у паровоза? — поинтересовался Никита.

‒ Что? Нет. Как у ароматической курильницы. Между прочим не смешно, — улыбнулась Джулс и захихикала. — А у тебя что новенького. Расскажешь, как всё было, или это совершенно секретная информация?

Когда Никита закончил делиться своими приключениями, за окном посветлело. Под конец он поделился очередной неудачей в деле уничтожения угрозы по имени “Том Реддл”.

‒ Да, дела, — протянула Джулс, которая задумчиво крутила руках опустевшую кружку, пока слушала его. — И что теперь? Будешь новых сообщников искать?

‒ А смысл? — пожал он плечами. — Будто мне левые мужики с ходу поверят. Можно, конечно, парням подкинуть идею о засланном казачке, только есть ли среди них местный Джеймс Бонд?

‒ Значит, надо подождать, — решительно постановила Джулс. — Меня это правило не разу не подводило.

‒ Я так не могу, — не удержался от горестного признания Никита.

‒ Тут ты прав, иногда самое тяжёлое это ничего не делать и ждать. В любом случае, Кит, ты попробовал, и не твоя вина, что из этого ничего не вышло. Но я в тебя верю, и ты что-нибудь придумаешь. Или Артур. Фила говорит, он у него очень креативный подход к решению сложных проблем, — ободряюще улыбнулась Джулс. — Да и вообще, я по-прежнему считаю, что этим делом должны заниматься профессионалы, так вот пусть и думают.

‒ Ага, и ты туда же — отпусти и забудь, — недовольно пробурчал Никита.

‒ Почему бы и нет. Знаешь, мне недавно один умный человек попенял, что я держусь за старые привычки, а сам почему-то поступает точно также.

‒ И от чего, по твоему мнению, я должен отказаться? — нахмурился Никита.

‒ Кит, ты только не обижайся, мне эта черта в тебе очень нравится, но я заметила, что ты любишь брать на себя избыточную ответственность, — мягко сказала Джулс, гладя его руку. — Когда дело касается семьи — это правильно, главное, без фанатизма. Но нельзя отвечать за весь мир. Они авроры, у тому же маги, и хочется верить, что небесталанные. А тебе Реддл не по зубам, уж прости.

‒ Ясно, видит око, да зуб неймёт, — помолчав, усмехнулся Никита. В чём-то Джулс была права, но таким уж он уродился, да и ранняя смерть отца и внезапно свалившаяся на его голову ответственность за благополучие мамы и сестёр сказалась.

‒ А можно ещё так: поспешишь — людей насмешишь, — с улыбкой парировала жена.

‒ Куй железо, пока горячо, — возразил Никита.

‒ Утро вечера мудренее.

‒ Не разбив яйца, не приготовишь яичницу.

‒ На яичницу я согласна. Привет, пап. Ты когда вернулся?

На шею ему бросилась радостная Туни, а за окном разгорался день, который непременно принесёт что-то новое. Да и не плохо бы бойлер починить...

1) Фотокамеры Рейд выпускались английской инженерной компанией Reid and Sigrist в период с 1951 по 1964 гг.

Вернуться к тексту

2) Для англичан встретить чёрную кошку или кролика (желательно белого) к непременной удаче.

Вернуться к тексту