Боги тоже влюбляются (гет)

Возобновление работы наших серверов после атаки прошло на удивление быстро, хотя удивление — это, пожалуй, слишком громкое слово. Я-то знал, что так будет. Высокий профессионализм команды — да, это правда, но большая часть этого самого профессионализма базировалась на личной заинтересованности и, чего уж таить, на почти патологическом усердии Кита, нашего дорогого, незаменимого, совершенно невозмутимого с виду Кита. Он и его знакомые киберспециалисты устранили сбой в кратчайшие сроки; системы были не просто восстановлены — они сияли, усиленные новыми протоколами безопасности, словно новенький щит, который я вот-вот снова испытаю на прочность.

В стенах нашего "Лабиринта" жизнь стремительно возвращалась в привычное русло. Внешне всё выглядело так, будто компания пережила мощную, но, к счастью, отбитую, хакерскую атаку извне. Идеально! Именно эта версия — "внешний взлом, направленный на кражу данных об игре" — стала официальной. Для большинства это объяснение звучало вполне логично и, что немаловажно, успокаивающе.

В компании, никто, кроме меня и Кита, не подозревал о настоящей причине атаки. Кит участвовалв нашем своеобразном заговоре с такой явной, такой заразительной охотой, что это просто удваивало моё удовольствие. Я видел этот огонёк азарта в его глазах, и знал: он поймал волну мою игру. Это не просто работа, это наша маленькая пьеса.

О, Кит. Этот смертный — поистине человек слова! В отличие от многих, с кем мне доводилось иметь дело. Едва его ребята по кибербезопасности — эти, безусловно, бесценные для него люди, которым он доверяет больше, чем своей собственной тени в столь щекотливом деле, — выудили нужные крупицы информации, он незамедлительно связался со мной.

Его осторожность? Она была просто восхитительна, в лучших традициях детективного жанра. Он позвонил мне, сказал, что это важно, и не по телефону. А сама наша встреча напоминала спектакль. Она больше походила на сцену из классического шпионского романа или, что еще лучше, из нуарного детектива — с полным набором клише, разумеется, — чем на обычный разговор коллег. Мы договорились встретиться в маленьком, полутемном баре, где царил негромкий, идеально настроенный гул голосов, способный заглушить любые нежелательные уши. Мы, конечно же, засели в самом дальнем, самом темном углу, подальше от любопытных глаз, которые непременно желали бы подсмотреть за нашим великим секретом. Заказав по пиву — этот гениальный ход для прикрытия, чтобы выглядеть просто расслабляющимися после работы посетителями! — мы склонились друг к другу, и Кит начал рассказывать то, что ему удалось узнать. Мы обсуждали детали, факты и подозрения шепотом, словно настоящие заговорщики, плетущие тайный, вселенского масштаба заговор. Весь этот антураж — полумрак, таинственность, осторожные взгляды по сторонам — создавал какую-то шпионскую атмосферу, что меня очень веселило

Я отпил из своего бокала — темный эль, терпкий и крепкий, чувствуя себя расслабленно. Я прекрасно контролирую ситуацию... или, по крайней мере, себя в ней. Какая бы игра ни велась, я наслаждаюсь ею, наблюдая за реакциями. А Кит? Бедняга. Он был заметно напряжен. Было заметно, что он слишком много думал и переживал по поводу всего произошедшего

— Отлично, — начал я , поставив бокал на стол.

— Нам нужно выпить за твой талант. Ты добыл то, что нужно. Теперь выкладывай, кто этот "гений", который уверен, что мы его не вычислим.

Кит огляделся, даже несмотря на то, что мы сидели спиной к стене, вдали от всех.

—Наш главный тестировщик, Алекс из команды "Золотая Клетка". Он имел доступ к 80% информации.

Кит произнес это таким тоном, что было ясно, что он испытывает смешанные чувства. С одной стороны, он рад, что удалось найти виновника, но с другой, расстроен, что его догадки подтвердились, и это кто-то из наших.

Я оценивающе хмыкнул, и в моих глазах блеснул хищный огонек.

— Алекс... Прекрасно. Вот так всегда самый честный, самый педантичный, самый неприметный. Это классика.

Кит выдохнул, почувствовав, как часть напряжения отпускает его. Полученная информация требовала действия, и до тех пор, пока она оставалась его собственностью, она связывала его. А сообщив её мне, он не просто поделился, он передал право выбора и, что более важно, бремя последствий. Я прекрасно понимал его состояние

— Ты умеешь находить ответы, Кит. Но ещё больше я ценю твою способность сохранять тайны. Это то, что отличает тебя от остальных. Ты незаменимый инструмент в команде, ты это знаешь?

На суровом лице Кита отобразилось некое подобие улыбки, что бывало крайне редко. Какая очаровательная сдержанность! И столь редкое проявление эмоций только придавала этому жесту ценности.

Я понизил голос до шёпота, не потому, что опасался, что нас кто-то услышит. Просто мне нравилась эта атмосфера таинственности вокруг нашего разговора.

— Так ты говоришь, это Алекс? — я опять сделал глоток эля.

— А знаешь, пока что... не подавай виду, что ты в курсе. Ты ничего не видел, ничего не знаешь, атака была внешшняя, как все думают. Я хочу, чтобы наш маленький крысенок почувствовал себя в полной безопасности. Тогда он сделает еще одну ошибку. А мы будем ждать.

* * *

Спустя месяц после инцидента, когда ажиотаж полностью утих, а все системы, казалось, работали безупречно, я решил, что пришло время. Пора переходить к следующему акту. Мы хорошо поработали, но главная цель еще впереди. Надо переиграть Алекса. Нужно не просто взять верх — нужно опозорить его, чтобы он понял, кто здесь настоящий кукловод. И, разумеется, сделать это максимально элегантно. Мы снова встретились с Китом в том пабе, ведь атмосфера секретности, с которой мы обсуждали эти вопросы мне начинала порядком нравиться. Как будто мы снова в игре, где важно не засветиться.

—Итак, наш милый крысеныш почувствовал себя в безопасности. Прошел месяц, всё восстановлено, никто не подозревает. Он думает, что проскочил.

Кит кивнул, его глаза, скрытые в полумраке, были острыми и сосредоточенными.

—Значит, твой план в силе?

Я усмехнулся, касаясь рукой кружки.

—Да. Мы должны переиграть Алекса. Опозорить его так, чтобы он сам не понял, как оказался в дураках. Мы должны дать ему то, от чего он не сможет отказаться. Что-то настолько ценное, что он не устоит и попытается продать это немедленно. Своеобразный "контрольный срез" по новому, суперсекретному проекту. Естественно, фейковый. Наживка должна быть убедительной.

Я чуть склонил голову, наблюдая за своим собеседником, и моя улыбка стала шире, когда я заметил в его глазах ответный азарт.

—Я тут кое-что подготовил, — сказал, я чуть наклонился вперед.

— Наша приманка — это не просто новая игра. Это будет демоверсия совершенно новой, прорывной игры, но представленная в виде эксклюзивного, "утекшего" файла.

Я усмехнулся, предвкушая грядущий обман. В этой демоверсии я использую свои иллюзии, чтобы показать невероятную графику, уникальные механики, и всё это будет выглядеть очень реалистично. Они будут уверены, что смотрят на будущее гейминга, но... на самом деле это будет лишь искусно созданной иллюзией. Фантазия, которую я соткал специально для глаз наших конкурентов.

—Сделаю. Завтра же утром. Закину в тестовый сегмент документацию, которая будет выглядеть... как золотая жила. Пусть Алекс попробует продать эту пустышку, — ответил Кит, явно довольный такой идеей

Я откинулся на спинку стула, довольный, как кот, только что поймавший мышь.

—Отлично. Как только он клюнет... дело сделано. А пока, давай поговорим о том, что действительно важно. Как там дела с нашей новой игрой?

Наш разговор плавно перетек на развитие новой видеоигры, в которой Аманда, моё виртуальное отображение образа Мэнди, была одним из ключевых персонажей. Проект набирал обороты, и моя драгоценная Мэнди конечно не подозревала, что стала музой для того, что, возможно, будет нашим самым громким успехом.

"Звуковые Души" — я начинал с идеи о страхе и тишине. Стелс, выживание, реакция на звук. Банально, если честно. Но потом я посмотрел на Мэнди, на её одержимость этим хрупким, исчезающим миром — языками, которые вот-вот растворятся в небытии. И вдруг всё встало на свои места.

Внешность Мэнди её чистое, почти детское лицо, хрупкость, которую я сразу ей дал, — это лишь обложка. Настоящая сила — в её сути. Она — идеальный мост между мирами. Не через грубую силу, а через понимание. Звуковые волны, вибрации, и тот свет, который я видел в её глазах, когда она говорила о своих языках.Теперь Аманда в игре — единственная, кто не просто слышит эти безумные, искажённые частоты, но и может их переводить. Эти "Аберрации"? Ха, они не просто монстры. Это фрагменты утраченных "Звуковых Душ", которые пытаются отчаянно говорить на своих вымерших частотах.

И вот в чём суть: спасение мира зависит не от того, насколько метко ты стреляешь или как быстро бегаешь. В моей игре решает слово. Чтобы закрыть этот чертов разрыв, портал, игроку нужно собрать не просто частоты, а восстановить утраченное Звуковое Слово или Фразу на древней, забытой частоте.

Усмешка сама собой растягивает мои губы. В Асгарде важен был молот. В моей игре, как и в моей жизни, всегда побеждала тонкость, хитрость, и, в конце концов, Слово.

Я взял невинность, чистоту моего Светлого Альва, её мечту о спасении утерянных звуков, и превратил это в силу во вселенной "Звуковых Душ".

Это, моя дорогая Мэнди, моя дань уважения тебе. Ты увлекла меня сильнее, чем любая Асгардская интрига. И теперь твоя суть будет спасать миры. И всё это — моё Творение. Блестяще. О, это настоящее искусство!

Смотри, Тор. Ты бы не понял этого человеческого восхищения. Но посмотри, какая реакция на нашу новую игру Чувствуешь, как сладок этот успех? Не грубая победа в бою, не оглушительный триумф, а шелест тысяч голосов, обсуждающих каждую мелочь.

Мэнди... Как же она прекрасна в своём неведении. Она пока что даже не подозревает, что её энергия, этот огонь её творчества, стал искрой, разжёгшей целое движение. Великолепно! Да, обязательно нужно будет показать ей эту игру. Но чуть позже.

Я всегда восхищался теми, кто осмеливается творить. В этом есть что-то магическое, первобытное. И когда я вижу, как "Звуковые души", это маленькое наваждение, пробуждает в людях этот огонь...О, это чувство ни с чем не сравнимо! Они пишут фанфики по игре, создают форумы, спорят, творят эти невероятные миры, сотканные из их фантазий и моих намёков. Я вижу, как их жизни меняются, как страсть к творчеству наполняет их серые будни яркими красками. И это... это просто великолепно! Я словно дирижёр, управляющий огромным оркестром человеческих эмоций и талантов. И мне нравится эта роль, очень нравится.

* * *

Я, Локи, знаю толк в хитросплетениях. Власть, интриги, роскошь — я привык, что они завораживают. Но она... Ее взгляд на мой пентхаус, на этот ошеломляющий вид из панорамных окон был полным искренннего удивления, ни тени расчетливости, только неподдельный восторг. Это, признаюсь, сбивает с толку и... окрыляет.

Я хотел, чтобы она увидела, где я живу. Не для хвастовства, нет. Для подтверждения, что Мэнди на моей территории. Ее доверие. Это самая ценная вещь, которую мне когда-либо доверяли. Она верит, что я не сделаю ничего без ее согласия. Это, пожалуй, более могущественно, чем любой из моих фокусов. Это будит во мне слабость, которую я почему-то не хочу скрывать.

Я видел, как расширились её глаза, когда она вошла внутрь. Да, моя квартира всегда производил сильное впечатление. Но в отличие от других девушек которые бывали здесь, в мыслях Мэнди совсем не было меркантильности, расчёта. И это подкупало. Мне было приятно, что она пришла сюда не ради моих денег или статуса, а потому что я ей интересен. С другими всё было иначе, хотя я не осуждаю их за это. В конце концов, они искали то, что я мог предложить, отдавая взамен то, что нужно было мне. Секс, удовольствие, наслаждение. Всё честно.

Но вот Мэнди все было по другому... Она медленно прошла через гостиную, её взгляд скользил по высоким, уходящим ввысь потолкам, по стеллажам. Я видел, как её брови медленно поднимались вверх — от удивления, от осознания масштаба. Её глаза остановились на панорамных окнах, из которых открывался вид на огни города, будто рассыпанные алмазы. Она выглядела пораженной, и это было... приятно. Я бы сказал, ожидаемо приятно.

Но затем она дошла до небольшого, но стильного электрокамина. Там, среди нескольких случайных, но дорогих безделушек, стояла вещь, которая привлекла её внимание. Мэнди ахнула, совсем тихо, почти не слышно. Её глаза расширились. На полке, в изящной рамке, стояла её фотография. Та самая, которую рассматривал Улль. На ней Мэнди смеялась, откидывая волосы, и солнце играло в её глазах.

Её губы тронула нежная, светящаяся улыбка, и я увидел в ней смесь радости, недоумения и… какой-то детской, трогательной смущённости.И вот тут наши взгляды пересеклись.Она подняла глаза от фотографии, ища меня, и поймала мой, острый и внимательный. Улыбка на её лице чуть дрогнула, а щёки залил румянец, она попыталась что-то сказать, возможно, спросить, почему я поставил её фото здесь, или, что более вероятно, пошутить, чтобы скрыть смущение.

Но я не дал ей шанса. Зачем слова, когда есть действие? Зачем объяснять, когда можно просто... взять? Одного стремительного, порывистого шага мне хватило, чтобы пересечь расстояние между нами. Я оказался рядом с ней, почувствовал тепло её тела, запах её волос, положил руку ей на затылок, пальцами зарываясь в мягкие пряди, наклонился и, не давая ей даже вздохнуть, поцеловал её.

Глубоко, собственнически, чтобы она забыла обо всём, кроме моего присутствия. Её удивлённый вздох был проглочен моим жадным поцелуем, и она ответила мне, тут же забыв обо всём на свете. Поцелуи вспыхивали мгновенно, нежные, но одновременно полные взрывного, всепоглощающего желания, которое я так долго сдерживал. Мэнди тянулась ко мне, ее руки несмело легли мне на плечи, ее губы были робкими, и оттого ее ласки казались невероятно ценными. Она была так невинна и податлива, что это лишь усиливало моё влечение. Я углубил поцелуй, захватывая ее дыхание, и в этот момент, не прерывая единения наших губ, я подхватил Мэнди на руки. Она легко ахнула, крепче обнимая меня за шею, пока я перенес и мягко опустил ее на диванчик. Она лежала на спине и была такой хрупкой и... желанной. Голова на подушке, светлые волосы разметались вокруг, словно нимб.

Я наклонился над ней, прикрывая её своим телом, но... не полностью. Так, чтобы она чувствовала мою тяжесть, моё желание, но чтобы между нами всё ещё оставался небольшой, сводящий с ума зазор.

Вот это и было самым изысканным мучением. Эта грань. Близость её тела, запах, тепло, вкус... и в то же время осознание, что той самой финальной, самой желанной близости ещё нет. Что это неполно. Что она рядом, но не моя целиком. Этот баланс, это равновесие на лезвии ножа... вот что заставляло моё божественное сердцебиение сходить с ума.

Мы тонули в поцелуях. Мои руки скользили по ее телу, запечатлевая изгибы, и затем, осторожно, проникли под ее свитер. Я почувствовал мягкость кожи, изгиб талии, нежную теплоту живота, и Мэнди задрожала, словно от сильного озноба. Я знал, я чувствовал, что мои прикосновения приносят ей неизведанные до этого ощущения. Ее глаза были словно в дымке, дыхание сбилось в частый, прерывистый ритм. В её несмелых, сбивчивых движениях я ощущал ответное, но пугающее её саму желание. Это сводило меня с ума.

—Райан...— выдохнула она, хватая воздух в перерывах между поцелуями; голос был сдавленным, полным нервной, почти панической чувственности.

Я почувствовал, как сильно бьется её сердце. Желание толкало меня вперед, но я одёрнул себя, вспоминая, что значит для неё это доверие.

—Не бойся, малышка — прошептал я, целуя ее в висок, и это усилие сдержаться стоило мне огромной силы. Я не настаивал на большем, мне было достаточно этого момента близости, этого доверия.

—Я... — ее пальцы коснулись моей щеки,

— Я хочу тебе кое-что рассказать... Это очень важно...