Последний Феникс (джен)

— Засадил студентку за конспекты? — улыбнулась Гермиона, когда Гарри вернулся на кухню.

— Чем-то же ей надо всю неделю заниматься, пусть проводит время с пользой… — начал Гарри.

— … И не мешается тебе под ногами… — закончила Гермиона.

— Это тоже, — не стал спорить он. — Так что насчёт завтра?

— Слушание завещания состоится в офисе нотариуса в десять утра, там положено появиться всем указанным в нём лицам, поэтому мне заранее сказали, кого надо пригласить. О тебе знает только Рон. Точнее так, он знает, что ты должен быть, но не знает, что будешь, — ответила Гермиона.

— Почему ты не сказала ему? — удивился Гарри.

— Не виделась с ним ещё, — пожала плечами Гермиона. — Такие новости в письмах не сообщают. Гарри, не жди от него тёплого приёма, — Гермиона грустно улыбнулась. — На первых порах, по крайней мере.

Гарри очень натурально изобразил ужас и испуганным, севшим голосом проговорил:

— Ты думаешь… думаешь, что он может… — Гарри театрально сглотнул ком в горле и закончил почти шёпотом: — …ударить меня?

Гермиона рассмеялась.

— Может попробовать, я думаю. Только не выруби его там, — Гермиона заправила прядь волос за ухо.

— Миссис Грейнджер-Уизли, я не бью безоружных. Ни волоса не упадёт с головы Вашего мужа… по крайней мере от моей руки, — уже обычным тоном пообещал ей Гарри.

— Спасибо, сэр, нет предела Вашему благородству, — улыбаясь, поблагодарила она и легко кивнула головой.

— Так кто ещё будет на оглашении? — уточнил Поттер.

— Я на правах распорядителя, Рон на правах моего мужа, Артур как основной наследник и гвоздь программы — его новый опекун Гарри Поттер, — перечислила она. — Всё, больше Джинни никого не указала.

— Гермиона, могу ли я отказаться от опеки в твою пользу? — спросил Гарри. — Ну посмотри на меня, какой из меня опекун для подростка?

— Во-первых, я не уверена, что можешь, коль скоро уже сюда явился, — ответила Гермиона. — Во-вторых, у Джинни наверняка были причины на такую провокацию, ведь она даже не была уверена, жив ли ты…

Гарри замер, глаза округлились от догадки.

— Гермиона, — тихо обратился он к ней, — скажи мне, пожалуйста… кольцо, которое я дарил Джинни… разве она хранила его?

Гермиона непонимающе уставилась на Поттера.

— Понятия не имею, никогда не видела на ней твоё кольцо. Если и хранила, то подальше от чужих глаз. С чего вдруг такой вопрос?

— Это кольцо — не просто какая-то побрякушка. Если она действительно хранила его все эти годы, то она знала, что я жив, даже на другом конце света. Это фамильное украшение, оно зачаровано… и я не знаю, как такая магия реагирует на разрыв отношений, тем более что позже она вышла замуж за другого. Возможно, что никак, и всё это время она знала, — Гарри упёрся руками локтями на стол, уткнулся лицом в ладони и замер.

Гермиона молчала, в тишине прошло не меньше минуты.

Гарри собрался, выражение лица стало сосредоточенным. Он встал и начал измерять энергичными шагами кухню.

— Так, — остановился он рядом с Гермионой, положив руки ладонями на стол прямо перед ней. Гермиона вздрогнула. — Давай-ка, милая моя, с самого начала. Есть вероятность, что Джинни знала, что я жив, и указала в завещании меня единственным опекуном своего внука, хотя значительно логичнее было бы выбрать тебя или Рона. И никаких намёков на причины такого решения. Об этом, кроме неё, знали нотариус, ты и Рон, верно?

— Нет. Мы с Роном узнали от нотариуса.

— Возможность утечки информации? — продолжал он своё мысленное следствие.

— Маловероятна, — отрицательно покачала головой Гермиона. — Магические завещания и составляющие их нотариусы очень серьёзно ограничены в вопросах передачи данных.

— Есть ли шанс, что кто-то сторонний мог получить доступ к этой информации?

— Нет.

Гарри отошёл от Гермионы, встал перед пустым камином, большим и указательным пальцами правой руки взял себя за подбородок.

— Хронология событий, получается, у нас следующая. Джинни умирает, ты узнаёшь о моём участии в завещании, рассказываешь Рону, пишешь мне письмо, так?

Гермиона кивнула.

— Есть вероятность, Гермиона, и я не сказал тебе об этом, потому что никаких доказательств нет, просто догадка… Сову, которую ты мне отправила, пытались перехватить. Она прилетела раненая, и магозоолог сказал, что повреждения очень похожи на появляющиеся вследствие перехвата.

— И ты мне говоришь только сейчас? — рассердилась она. — Я отправила новость с совой, хотя для сов перелететь через океан — почти верная смерть, только для того чтобы сообщение не было перехвачено. Я не доверила это магловской почте, не доверила корреспонденции, которой мы обмениваемся с иностранными коллегами. Я была уверена, что только что купленная неприметная серая сова — самый безопасный способ.

— Повторю, доказательств нет. Возможно, она попала в сети браконьеров и вырвалась, — Гарри не давала покоя какая-то нестыковка.

— А если бы кто-то перехватил, почему не забрал письмо? — спросила Гермиона.

— Потому что этому кому-то не надо было, чтобы я приехал. Только дело он доверил дилетанту, который ранил сову и дал нам наводку на эту версию, — рассудительно ответил Гарри. Пазл должен сложиться, но пока не хватало деталей.

— Гарри… я… — Гермиона опустила взгляд на свои сцепленные в замок руки на коленях, голос её дрогнул… — я должна ещё кое-что тебе рассказать, кое-что, что никогда ни с кем не обсуждала.

Гарри закрыл глаза. «Ну что ещё?» Он повернулся к Гермионе и молча посмотрел на неё. Гермиона вскочила с места и стала описывать круги вокруг стола, заламывая руки, будто решаясь на что-то.

— Гарри… у тебя есть полное право сердиться, — взволнованно произнесла она.

Гарри молчал, но не сводил с неё взгляда.

— Ты уехал в августе две тысячи первого, Джинни... Джинни и Дин поженились в ноябре. Все были в шоке, просто не верили, она… она была в таком раздрае, мы тогда подумали, что она сошла с ума, ну или просто кинулась в объятия утешению… а потом в мае родился Александр.

Гермиона подняла глаза на бледного как полотно Гарри. Он умел считать до девяти. Повисла тишина. Гермиона чуть не ревела, из её аккуратной причёски торчали пряди.

— Тогда всё встало на свои места, Гарри, — шёпотом сказала она. — Мальчик был… ну, совершенной твоей копией, черноволосый, зеленоглазый… это никто никогда не обсуждал. Дин назвал его своим сыном и дал имя. Я стала крёстной. Теперь… теперь я думаю, что Джинни сказала ему, и он знал, что женится на беременной от другого женщине, но он сделал это ради неё. Потому что, как и ты, хотел защитить. Не представляю, что было бы, если на весь магический мир стало известно о внебрачном сыне Гарри Поттера.

Гарри молчал, краски сошли с его лица, костяшки пальцев, которыми он держался за каминную полку, побелели. Мысли лихорадочно носились в его голове. Почему она не сказала о беременности? Тогда, в августе, она ведь знала! Чего ждала? Их свадьба была назначена на декабрь, до декабря скрыть не получилось бы. У него были выпускные экзамены из Академии, она первый сезон играла в основном составе «Гарпий». Почему вообще случилась эта беременность? Такого не должно было быть… и к августу она не могла не знать… но не сказала. А сказала бы — смог бы он их оставить? Не смог бы. Он ведь так хотел забрать её с собой, ему стоило забрать её с собой… но молодой и импульсивный Гарри Поттер сначала делал, потом думал, думал и решал за себя и за других. Тогда ему казалось, что без него её жизнь и жизни друзей наладятся, они перестанут быть вечными мишенями всех недругов Гарри Поттера. А забери он её с собой в Штаты, она бы стала мишенью других его недругов, ведь он не планировал быть бакалейщиком или разводить гиппогрифов на ферме в Техасе… а может быть, стоило? До Гарри было добраться сложно, добраться до его близких легко… и они добрались, остатки недобитых Пожирателей Смерти.

— Гарри! Гарри!! Гарри!!! — Гермиона трясла его за плечи, реакции не было. — Агуаменти! — струя воды из её палочки ударила Поттеру в лицо. Секунда… её палочка оказалась в его руках, у самого её носа появился кончик палочки из остролиста. Гермиона замерла под прицелом.

— Прости, — хрипло извинился Гарри, стряхивая воду с волос, опустил свою палочку и протянул Гермионе её. — Рефлексы.

— Хорошо, что только обезоружил, — тоненько прошептала испуганная Гермиона.

«Зачем только я приехал?» — про себя подумал Гарри. — Зачем? Прошлое надо оставлять в прошлом. И не всё полезно знать.

— Гарри… я рассказала тебе это первому за пятьдесят лет, правда… и то, это только догадки. Повторю, ни Джинни, ни Дин ни жестом, ни взглядом никому и никогда не дали понять, что что-то не так. Цвет волос и глаз — это не показатель. Дин, если бы помнишь, тоже был брюнетом, а у бабушки Джинни, по словам Молли, были зелёные глаза, так бывает. Даты сходятся, это да… но тоже ничего не доказывает!

— Знаешь, Гермиона… — голос Гарри был тихим и хриплым, — в моей работе, в расследованиях и в разведке, такие вот «нестыковки», «случайности», «совпадения», особенно если всё сразу, бывали надёжнее и правдивее самых твёрдых фактов. И если… — он сделал паузу, — если сын Джинни был и моим сыном, то её внук, опеку над которым она мне передала, и мой внук тоже… и это та самая причина, которую никто не понимает. Её посмертное заявление. Другой вопрос, что эта причина недостаточна.

— В каком смысле недостаточна! — Гермиона недоуменно воззрилась на него. — Если Джинни хотела, чтобы опекуном её внука был кровный родственник…

— То ей следовало бы выбрать Рона, не так ли? — закончил за неё Гарри. — Рон тоже ему кровный родственник. Тогда почему я?

— Я не знаю, — сдалась Гермиона, упав на стул. — Не знаю, не знаю, Я НЕ ЗНАЮ, ГАРРИ! — последнее она уже почти кричала. — И это меня очень беспокоит. Я, откровенно говоря, склонна считать Александра твоим сыном. Дин был хорошим парнем, нашим другом, твоим другом. И он любил мальчика. И, хочу заметить, других детей у них не было. Никто никогда ничего не узнал. В Хогвартсе, конечно, он был тот ещё раздолбай. Он был на год старше Фреда, сына Джорджа, но это нисколько не мешало им давать жару преподавателям. Тем, кто ещё учил нас, директору Макгонагалл, например, они напоминали близнецов Уизли, и считали, что сын Джинни такой в дядю Джорджа. Фред и Джордж были те ещё сорванцы, но при этом, вспомни, какого уровня магия им была подвластна, все их изобретения — это всё серьёзная трансфигурация и чары. Так что, если тебе интересно, Алекс учился хорошо и после школы поступил на работу в Отдел Тайн. Где встретился с Марией.

Гарри слушал историю жизни своего внезапно появившегося сына и не верил. Не мог поверить.

— Гермиона, я сейчас спрошу у тебя глупость. Спрошу, потому что эти глупости сорок лет были моей работой, а до этого — просто постоянным спутником жизни. Спрошу, потому что не могу не спросить, — всё так же тихо и хрипло сказал Гарри.

Гермиона вопросительно посмотрела на него.

— Если рассуждать логически, и Джинни выбирала именно кровного родственника, выбирала между Роном и мной… в чём моё преимущество? У Рона есть дети и внуки, он знает, как с ними общаться, а я нет. Рон ему знакомый и близкий человек, а я нет. Рон, насколько я понял, весьма обеспечен и точно не дал бы мальчику умереть с голоду. У вас с Роном множество связей как в Министерстве, так и в мире бизнеса, вы, как никто, смогли бы обеспечить ему будущее, дать образование, помочь найти работу, — Гарри сделал паузу. — Единственное, чем я отличаюсь от Рона… я могу защитить мальчика, если ему что-то угрожает. Что-то серьёзнее наказания за провинность в школе.

Гарри внимательно смотрел на Гермиону, та молчала.

— Его отец, по существующей версии наш с Джинни сын, со своей женой вместе работали в Отделе Тайн, ты сказала, там на кладбище, что они погибли при исполнении служебных обязанностей? — задумчиво говорил Гарри. — Что там произошло?

— Отдел Тайн, Гарри, называется так не просто из прихоти, — знакомым поучительным тоном начала рассказ Гермиона. — Все их проекты строго засекречены, и их руководитель отчитывается только перед Министром. Поэтому деталей никто не знает. Джинни и Невилл с Ханной околачивали пороги руководителя Отдела Тайн и мучали Кингсли, тогда как раз был его последний срок в этом кресле. Никто. Ничего. Им. Не. Сказал. Они хоронили своих детей в совершенном неведении относительно причин произошедшего, — Гермиона печально покачала головой. — Ну, мол, был у них проект. Да, что-то пошло не так. Нет, спасти не получилось, примите наши соболезнования. Что от них толку безутешным родителям и сиротке-сыну?

— Ты сказала, что жена Александра была дочерью Невилла, так? — уточнил Гарри.

— Так, — согласилась Гермиона.

— Тогда Невилл тоже кровный родственник Артуру, причём такой же прямой, как я. Чем он сейчас занимается?

— О, Гарри, — Гермиона улыбнулась, — профессор Долгопупс возглавляет Хогвартс.

Гарри опешил. Ничего себе, скромняга и растяпа мальчик Невилл. Организатор движения против Волан-де-Морта в школе. Победитель Нагайны. Директор Хогвартса.

— Невилл преподавал гербологию много лет, потом стал деканом Гриффиндора, как раз, кстати, в год выпуска Алекса. И уже десять лет как директор, — Гермиона улыбнулась. — Кто бы мог подумать.

— Но опеку над Артуром получила Джинни, а не Невилл, почему?

— Она дралась за это как гарпия, Гарри, — с нежной улыбкой ответила Гермиона. — Как гриндиллоу, как сам дьявол. Казалось, она бы глотки всем разодрала, если бы ей не оставили внука. И Невилл с Ханной уступили, конечно, они часто виделись с ним, не говоря о том, что Невилл работает в Хогвартсе. У них с Ханной ещё трое детей и четверо внуков, а у Джинни оставался только Артур, — Гермиона поймала взгляд Гарри. — Так что за глупая причина? Что ты, больше, чем мы все здесь, можешь защитить Артура от какой-то опасности?

— Только предположил, — пожал плечами Гарри. — Ничего другого не умею. Ну ещё немного готовить, но это не повод оставлять на меня ребёнка.

— Он уже не ребёнок, — возразила Гермиона. — Ему шестнадцать, и большую часть времени он находится в Хогвартсе. Я рада, что ты, в случае чего, можешь его защитить. Но очень надеюсь, что не придётся.

— Я всегда надеюсь, что не придётся. Больше всего в жизни я хотел бы сидеть за столом в Аврорате, пить чай и радоваться, что ничего не происходит в нашей зоне ответственности, — он как-то криво улыбнулся ей. — Знаешь, сколько раз мои надежды сбылись?

Гермиона молчала. Она знала, что ни разу.

— Мистер Блэквуд… — обратилась к нему Лиза, заходя на кухню.

Гарри забыл про неё. Вся эта информация о возможных сыне и внуке, о слушании завещания и о Невилле выбила его из колеи. Он недоуменно взглянул на неё, но быстро взял себя в руки.

— Да, мисс Стейт? — своим обычным спокойным голосом спросил он. — Уже всё прочли?

Лиза внимательно посмотрела на всклоченную Гермиону, обратила внимание на лицо Гарри, которое было белее мела.

— Извините, я, наверное, не вовремя… — тихо произнесла она.

Гарри подумал, что ещё десять минут назад было не вовремя, и хорошо, что она пришла только сейчас.

— Всё в порядке, мисс Стейт, — вместо Гарри ответила Гермиона. — Я поеду куплю Вам билет домой. Если в документах, которые Вы получили утром, всё верно, дайте их, пожалуйста, мне. Они необходимы для регистрации на рейс.

— Хорошо, они у меня наверху… я сейчас принесу, — девушка вышла из кухни.

— Так, Гарри Поттер, слушай меня внимательно, — требовательно сказала Гермиона, вставая из-за стола и надевая мантию. — Завтра в девять тридцать я буду у тебя, и мы вместе трансгрессируем в офис нотариуса. Никто не должен знать обо всех гипотетических возможностях, которые мы здесь сегодня обсудили. Пригласить тебя было прихотью Джинни, и никто, в том числе ты сам, не знает даже намёка на причины. И вообще мы ничего не обсуждали, я тебе ничего не говорила.

Гарри склонил голову и удивлённо посмотрел на неё с лёгкой улыбкой:

— Учишь меня конспирации?

— Обозначаю приоритеты, — отрезала она.

Лиза вернулась с документами и отдала их Гермионе.

— Увидимся завтра, — попрощалась Гермиона и покинула дом на площади Гриммо.

— Мистер Блэквуд, — снова обратилась к нему Лиза.

— Да, мисс Стейт? — он вопросительно посмотрел на неё.

— Я бы не отказалась от ужина, — смущённо проговорила она.

Гарри был сильно удивлён тому факту, что в мире есть такие простые вещи, как ужин. Сам он совершенно не чувствовал голода, видимо, был сыт по горло сегодняшними новостями.

— Что ж, давайте что-нибудь придумаем, — он повернулся к продуктовому шкафу. Там обнаружились полкоробки яиц, початая пачка бекона, немного хлеба, сыр и чай. Для полноты картины не хватало мыши на верёвке.

— Мистер Блэквуд, я могла бы сама сходить в супермаркет, купить продукты и приготовить ужин… — Лиза стеснялась предлагать такое хозяину дома.

— Знаете, как ходить в магловские супермаркеты? — удивился Гарри.

— Мой отец — немаг, до одиннадцати лет я только в них и ходила, — пожала плечами Лиза. — Правда, готовить многое не умею, только пасту и фрикадельки…

Гарри кивнул. Достал из-за пазухи конверт, в котором Гермиона вернула ему лишние деньги, вынул из конверта сто фунтов и протянул их Лизе.

— Выбирайте, что желаете, на Ваше усмотрение, — он сделал паузу и добавил: — Если Вас не затруднит, купите продуктов с запасом на пару дней. Вы знаете заклинание облегчения?

Лиза кивнула.

— Отлично, — произнёс Гарри. — Вот это всё, — он обвёл рукой плиту и шкаф с посудой, — в Вашем распоряжении. Я пойду спать. Потом обсудим Ваши достижения в области изучения ментальной магии.

Девушка улыбнулась и отправилась за покупками. Гарри поднялся в бывшую комнату своего крёстного, достал из бездонного кармана своего плаща флакончик с зельем сна без сновидений, разом опустошил его, не раздеваясь, лёг на кровать и провалился в сон.