Вперёд — назад, за Родину! (гет)

Знают или не знают, гадал Альбус, глядя на взъерошенную троицу гриффиндорцев. После требующего (в прямом смысле) заботы Хогвартса это стало его второй головной болью. И неизвестно, что было хуже. Ведь с первой проблемой из-за отсутствия денег он не мог сделать почти ничего. А со второй было просто страшно что-то делать. Ах да, с обеими проблемами можно разобраться, пройдя обряд единения с Хогвартсом. После обряда можно будет продавать излишки продуктов и без жестокости обязать платить арендную плату лесных жителей. А ещё после обряда все прошлые прегрешения останутся в прошлой жизни. Но воевать с Воландемортом и быть главой Ордена Феникса он, Альбус Дамблдор, уже не сможет. Наверно, поэтому до судьбоносной встречи с членами собственного Ордена делами этого Ордена он занимался с особым рвением, будто пытался надышаться перед смертью или хоть чуть чуть отвлечься. С его должностью и связями встретиться с Питером Петтигрю было несложно. В обмен на обещание помощи мальчик охотно делился ценной информацией.

С Андромедой Тонкс Альбус предпочёл заключить полноценный договор. Слизеринка же. Ей как изгнанной наследство сестры не светило. Убивать или предавать за него миссис Тонкс бы не стала, но раз предлагают… Андромеда согласилась отдать Дамблдору чашу Хельги Хаффлпаф, когда сейф окажется в её распоряжении.

Что ж, все дороги ведут к Нарциссе Малфой. Встретиться она согласилась сразу и не откладывая на будущее. Дамблдор уже подошёл к камину, когда к нему прилетела сова от Поттера. У героев наконец нашлось время на главу их Ордена. «Так скоро!» — даже не подумал, почувствовал Альбус. Оказывается, он привык к ожиданию. Оказывается, ожидание его устраивало. Разумеется, встречу он назначил на вечер вовсе не потому, что боится. Просто дело важнее.

Нарцисса, пока её муж в тюрьме, хоть и старалась держать лицо, но всё же была достаточно выбита из колеи, чтоб не понять, насколько директору нужна чёрная тетрадка Тома Ридла. И отдала её чисто чтобы избежать ухудшения ситуации в преддверии обысков. За помощь Люциусу она согласилась передать наследство Беллатрикс Андромеде. Разумеется, с Нарциссой тоже был подписан полноценный договор. Слизеринка же! Но собственно Дамблдор не обещал ничего невыполнимого. Вот только что делать, если взглянув в глаза Джеймсу, он поймет, что тот всё знает.

Кто сказал, что гриффиндорцев легко читать. Ну, может быть, иногда легко, но это проблемы не гриффиндорцев. Ввалившаяся в кабинет директора Хогвартса троица легко читалась, но толку от этого не было никакого. Во всём их взъерошенном облике, в шалых глазах и счастливых улыбках было крупными буквами написано — им плевать на все интриги Дамблдора. Настолько плевать, что не понять, знают или не знают. Настолько плевать, что даже увидев Альбуса Дамблдора, они не вспомнили, не подумали, не среагировали. Какой Дамблдор, какой Воландеморт, у них где-то там не иначе шалость мирового масштаба стынет. Вот парни нашли минуточку, между делом заглянули, список крестражей отдать. Да с подробными описаниями тайников.

— Откуда? — мысли Альбуса заметались испуганными докси. Про чашу и дневник мальчики могли узнать от Питера. Но надо же знать, о чём спрашивать. Хотя что это он, про крестражи они знают, значит, и о чём спрашивать — тоже.

Пикси в глазах гриффиндорцев с очевидным наслаждением предались ностальгии. Хорошо сработанную проказу приятно вспомнить.

— Прорезыватель допросили, — сообщил Поттер, вытряхивая на стол, ну видимо вышеупомянутый прорезыватель. Почему так может называться упругая на вид штучка без единого острого угла, Альбус даже предполагать не стал.

— Не сами, конечно, шамана попросили, — уточнил добрый и несмотря ни на что благодарный Люпин.

Услышав подсказку, Дамблдор быстро сориентировался и спросил:

— Там всё, что находилось в теле Воландеморта, или часть? И присаживайтесь, — наконец спохватился он.

А то гриффиндорцы начали разговор сразу от камина. (Это их обычное поведение.) Альбус же человек пожилой. Ему ближе неспешные обстоятельные беседы. Ну хоть мысли в порядок привести, чтобы перестали изображать докси.

— Да некогда рассиживаться, — отказался идти на встречу старому директору Сириус Блек. Но свою позицию сразу пояснил: — Для тех, кому интересно, наше местонахождение тайной недолго останется, и то, что Лили с детьми одна, тоже.

Гриффиндорцы не то чтобы потускнели, но улыбки притаились и взгляды стали серьёзнее.

— Давайте лучше пройдём в комнату по желанию за диадемой, — предложил Джеймс Поттер. — Ну и проверим, насколько верна информация.

Дамблдор мазнул взглядом по списку. Действительно, диадема Ровены Равенкло. И идти недалеко, и защиты никакой. Очевидно, что привести мысли в порядок ему никто не даст. Гриффиндорцы всё чаще у директора Хогвартса ассоциировались с адским пламенем. Зажечь легко, контролировать сложно. Когда-то он был таким же. Но слишком много поспешных решений закончилось катастрофами, слишком часто Альбус ошибался. Перегорел. Сейчас он предпочитал перед принятием решения рассмотреть ситуацию со всех сторон, и не лезть в то, что хоть как-то работает. В девяносто девяти случаях из ста, пытаясь исправить плохую ситуацию, получаешь очень плохую.

— Жаль будет диадему уничтожать, — машинально сказал Дамблдор. Встав из-за стола, он будто согласился с правом неудержимой гриффиндорской стихии нести его в своём потоке. О диадеме Равенкло директор Хогвартса говорил, не испытывая пока что озвученных чувств. Не до них ему было сейчас. Но потом-то они будут. Всё же это реликвия основательницы, артефакт. Её бы изучить, в зал славы поставить.

— Аваду Кедавру изобрели специально для очистки ценных цацек от крестражей, — сказала бушующая стихия голосом Сириуса Блека. — Но нам в целом всё равно, можете и адским пламенем спалить.

«О Мерлин!» — подумал Дамблдор. Он был решительно против непростительных, и ему казалось, что все члены Ордена Феникса с ним согласны. А тут Блек не только предлагает использовать Аваду, он предлагает это сделать лично ему, Альбусу Дамблдору. И то равнодушие, с которым Блек говорил о диадеме Равенкло, неприятно царапало. Мол, хочешь — спасай реликвию основательницы, не хочешь (брезгуешь?) — можешь уничтожить. Твоя совесть, твоё решение. Как же Альбус Дамблдор не любил принимать решения! Но ещё больше он не любил менять уже принятые! А ещё больше Дамблдор не любил загонять себя в ситуации, когда решение изменить нельзя! Вот что стоило Сириусу Блеку самому и лучше без предупреждения использовать Аваду для очистки артефакта? Мысль была недостойной, и Альбус постарался избавиться от неё или хотя бы заглушить. Для этого он поинтересовался у доблестного гриффиндорца, где тот узнал о столь редко используемых свойствах Авады. Почему-то ему казалось, что сейчас Блек напомнит о репутации семьи и родовой библиотеки. И этот ответ всё расставит по местам. Потому что знания из тёмных библиотек можно использовать только для борьбы с теми, кто использует их по назначению. Но Сириус Блек стал рассказывать о шаманах. И по дороге к «комнате по желанию» он почти убедил Альбуса, что в Аваде нет ничего дурного. Если её использовать для хорошего дела. Почти! Потому что живущее глубоко внутри Альбуса Дамблдора воспоминание о двух выпущенных Авадах и смерти Ариадны, не давало мыслить рационально. Рядом с этим воспоминанием пряталось недостойное желание свалить миссию очистки артефактов на кого-нибудь, вот хоть на Блека. Но гриффиндорцы, даже увидев диадему, не прониклись. Правда, они высказали желание поучаствовать в добыче остальных крестражей, подстраховать на всякий случай. Потому надежда не покинула Дамблдора, и он спрятал диадему и прорезыватель в специальное хранилище для всякой дряни. До лучших времён.

В других обстоятельствах мародёры непременно ожидали бы неудобных вопросов от Дамблдора. Они бы нервничали, злились, накручивали себя и, разумеется, даже менее внимательному человеку, чем директор Хогвартса, глава Визенгамота и председатель МКМ, стала бы кристально видна степень их осведомлённости о предательстве Альбуса Дамблдора.

К чему бы это привело? Ну, скорее всего, к откровенному разговору, неудобным вопросам, ещё раз к откровенному разговору. Потому что Альбус действительно хотел как лучше. (Не всеобщее благо, как они когда-то мечтали с Геллертом Гриндевальдом, просто мир, или хотя бы отсутствие войны.) Что значат две, ну, пусть четыре жизни против сотни, например.

Разумеется, когда речь идёт о близких, родных, любимых, и одна жизнь дороже сотни будет. Но мародёры уже и победили, и отомстили. То есть очередь обижаться Дамблдора.

Ах да, при втором откровенном разговоре сохранить в тайне остров вряд ли удалось бы. И поделиться им пришлось бы раньше, чем планировалось, и в большем объеме.

В других обстоятельствах мародёры попытались бы наводящими вопросами прощупать позицию Дамблдора, прежде чем оставить у него крестражи. Вдруг Альбус, как и в прошлом будущем, считает, что крестражи должен уничтожать маленький Гарри. Наводящие вопросы для Альбуса Дамблдора стали бы вполне определённым сигналом, привели бы к откровенному разговору, ну и так далее.

В другой раз мародёры непременно прониклись бы значимостью случившегося. Найдена давно пропавшая реликвия основательницы. И почти найдены ещё две реликвии. Осталось их достать. Но у них тут целый остров найден с заброшенным городом и горой сокровищ. Парни уже размечтались, как будут искать норки нюхлеров, когда Лили в приказном порядке велела отдать из рук в руки Дамблдору информацию о крестражах. Директор оказался до вечера занят. Мародёры, разумеется, рванули на остров за развлечениями, чуть не пропустили время встречи и, ввалившись в кабинет, не успели перестроиться.

То есть понятно, что дело надо довести до конца, лишить Воландеморта якорей и убедиться, что он вслед за кусочками своей души уйдет в Страну Вечной Охоты. Реликвии основателей? Ну они ведь уже найдены. Почти. Но самое-то интересное уже сделано! А каким образом их вынуть из тайника, отобрать у хранителей, мародёры не представляли. По тайникам Джеймс сходу придумал, как сделать первый шаг, не более. По хранителям и их наследникам вообще никаких идей не было. Вот пусть Дамблдор и мучается. Беззащитная диадема послужила доказательством верности сведений.

Они же пока норки нюхлеров пограбят на солнечном необитаемом острове. Заодно устроят шалость государственного масштаба. Попытаются устроить. Представляя, как молодёжь посылает предков куда подальше, потому что теперь снять (приобрести) участок земли в насыщенном магией месте не проблема, Сириус предвкушающе пакостно ухмылялся.

Джеймса тоже радовало участие в предстоящем шухере, но без привкуса личной мести.

У Римуса от собственной наглости кружилась голова. Пытаясь строить планы, он то и дело сбивался на причитания «что будет, ох что будет». Но он, Рим, теперь не оборотень, ему теперь можно!

Лили полагала, что парни слегка преувеличивают значимость события. Все, кто готов взять судьбу в свои руки, уже взяли или возьмут, не обращая внимания на магический фон своего будущего жилища. Ну а прочие, не желающие идти своим путем, придумают другое оправдание.

Но не желая портить кому-либо настроение, Лили держала эти мысли при себе. Да и кто его знает, вдруг она просто не понимает магов. Люди вообще странные, а если они ещё маги…

Её гораздо больше занимали найденные в заброшенном городе радужные монеты. С чего-то ведь она решила, что это застывшее магическое тело. Можно было бы предположить, что она, Лили, погорячилась, поторопилась с выводами. Но жизнь ей не раз показывала, что такие спонтанные выводы самые верные. И когда потом начинаешь думать логически, их ни в коем случае нельзя отбрасывать. В принципе как зельевар она привыкла чувствовать ингредиенты. Но не до такой степени, чтобы определить суть впервые увиденного вещества. Окрас радуг действительно похож на внешний окрас некоторых магических тел. Собственно магические тела все разные. А радуги если и отличается друг от друга, то почти незаметно, ну, кроме размера. Нужно смотреть глубже. А если вспомнить предыдущие исследования Лили, ей давно нужно зелье, которое позволит видеть чужие магические тела. Она уже об этом думала раньше и не раз. Но раньше это был вопрос в пустоту. До того, как единороги поблагодарили её (их), за своё (своих соплеменников) спасение. Благодарность единорогов, как оказалось, легко смешивается с рабочей магией и используется не только внутри магического тела. И она просто просится стать основой будущего зелья.

Увы, но ингредиенты у Люпина имелись только для готовки ужина. И подходящего котла тоже не было, то есть вообще был лишь старый школьный, тысячу раз подгоревший и подплавившийся.

Вздохнув, Лили пошла полюбоваться на детей. Что мама им прям сейчас не требуется, она знала, Багира же присматривает. Но зелье-то варить не из чего и негде, а душа просит. На детей же всегда приятно посмотреть. Во всяком случае её, Лили, созерцание Гарри, а теперь и Невилла умиляет и умиротворяет.

Дети лепили из пластилина. Увидев маму, они деловито начали показывать ей получившихся кракозябр.

— Прелестно, — совершенно честно оценила Лили. А что? Она в полтора годика лепила не лучше. Осталось узнать, что это такое, чтоб похвалить более предметно.

— Где вы его увидели-то?

— Папа …зал, — очаровательно-серьезно ответил Гарри. Ну ясно, Сохатый. Джеймс с утра сидел с детьми.

— Обязательно надо сохранить и показать папе, рога у ваших олений даже больше, чем у него. Лили демонстративно бросила на поделки чары сохранности. И дети, размахивая ими, начали ходить по комнате, лопоча о том как это неудобно. Когда от размахивания оленями Гарри с Невиллом перешли к вопросу, чьи рога больше и крепче, она предложила детям поиграть в прятки.

— Вы с Багирой постоите за дверью, олени спрячутся, и вы будете их искать.

Малыши заинтересовались, переключились и последовали к указанному месту. При этом Гарри серьёзно-серьёзным тоном лопотал правила игры «далеко-близко». А Невилл ему просто-таки внимал.

Наверное, это магловская игра, и Алиса её не знала — предположила Лили.

Старая забава на новый лад, сначала с элементами наставничества, потом соревнования, понравилась Гарри гораздо больше, чем раньше. Невиллу она просто понравилась. И интерес детей не ослабевал до самого прихода папы и дядюшек.

Парни выглядели… пожалуй, озадаченными. Они как-то рассеяно оценили оленей, не уделив должного внимания рогам, и несколько раз смущённо переглянулись.

Лили одолело любопытство. Она даже губу прикусила, чтобы не спросить «в чём дело?» здесь, при детях. Это только кажется, будто такие малыши ничего не понимают и не вникают во взрослые разговоры. На самом деле очень даже вникают, и запоминают, и не вовремя это демонстрируют.

— Мы идём готовить ужин, — Лили по очереди чмокнула малышей в упругие щёчки, — а вы расскажете дяде Римусу, чем хотите заняться.

Дядя Римус с очевидной готовностью принял пост няня.

— Ну? — спросила она, притащив Джеймса и Сириуса на кухню. Так-то ужин был готов. И чтобы расставить всё на столе и снять чары сохранности, ей помощь мужчин не требовалась.

Немного помявшись и увеличив шухер у себя на голове, Джеймс наконец сообщил:

— Мы каким-то загадочным образом оставили у Дамблдора не только диадему, но и прорезыватель.

— Лишнего-то хоть не рассказали? — насторожилась Лили.

— Нет.

— Не-а.

Хором ответили парни.

— Ну вот и замечательно, — порадовалась она и спросила: — Что там вообще было?

— Да ничего, — ответил Сириус. — Мы пришли, отдали список и буквально потащили Дамблдора за диадемой. По дороге я ему рассказал, что Аваду придумали специально, чтобы чистить предметы от крестражей. По-моему, он мне даже поверил. Когда пойдем за следующим крестражем, директор не сказал, но несколько раз согласился позвать нас «как только так сразу».

— Неудобно, конечно, — протянула Лили, — ну да ладно. Ведь по представлению директора Хогвартса мы сейчас ничего не делаем, просто прячемся хорошо, — добавила она справедливости ради и перешла наконец к существенным, то есть к своим проблемам. — Мне нужно домой смотаться за ингредиентами и всем прочим.

— Кажется, ремонтом дома мы займёмся нескоро, — виновато пробормотал Джеймс.

— Думаю, все понимают, что остров важнее, — сказала Лили.

— Это да, — Сириус вновь пакостно-предвкушающе улыбнулся. Но ведьма-мародёрка притушила его веселье, ну и мужа заодно озадачила:

— Тут Римус интересную идею высказал, надо бы как-то её проверить. Могло ли так случиться, что проклятие было снято со всех оборотней?

Вместо того, чтобы ответить или высказать хоть какое то предположение, парни вопросительно уставились на Лили, и ей пришлось рассуждать дальше.

— Я ведь сама ещё не вполне понимаю, как это работает. Когда папа получал благодарность он чистил и меня и, полагаю, Петунью до наших семнадцати лет. То есть можно предположить, что совершеннолетние родственники должны заботиться о своей чистоте сами. Но я не знаю, касается ли это племянников, например. То есть будь у нашего отца племянники, племянницы чистились бы они тоже, или их чистота — это проблема только их родителей? А ещё есть проклятия, которые накладываются на Род.

Задумавшись над подходящими словами для подачи информации, Лили на миг замолчала, огляделась по сторонам, вспомнила, зачем они пришли на кухню, и приступила к сервировке стола.

Парни, чтобы не столкнуться с летящей посудой, отошли к стене.

— Была у нас в школе на Равенкло одна полукровка, интересовалась своими предками-магами. Мама-то у неё рано умерла, рассказать много не успела. Так вот, откопала она информацию о вымершем роде, из которого вышла её мать, и рассказала об этом всем, кто был согласен слушать. Магическое тело этой девочки до того, как она признала себя потомком вымершего рода, было на два старых проклятия чище.

А ещё был Северус Снейп с похожей историей. Но о нём Лили говорить не будет. Во-первых, после просмотра воспоминаний Сириуса друг детства вызывал чувство гадливости. А во-вторых, после того, как он назвал всем желающим слушать девичью фамилию своей матери, его магическое тело Лили не видела. Ну и шут с ним.

— Не очень понятно, приняли Рима в Род насильственным методом или превратили его в другой вид, но если проклятие одно на всех, то, может, и снимается оно со всех сразу.

— Значит так, — воспользовавшись тем, что посуда перестала летать, Джеймс прошёлся по кухне. — Завтра с утра мы идём в Годрикову лощину, после того как Лили соберёт всё, что ей нужно, зайдём в кафе пообщаемся с людьми. Если оборотни все вдруг перестали превращаться в волков, сплетни непременно будут.

Лили соскучилась по Годриковой лощине. Это было неожиданно и немного странно, ведь сначала деревню она воспринимала дырой похуже Коукворта. Но Джеймс любил свой дом, а для ведьмы, умеющий трансгресировать, не так уж важно, где жить. Позже Лили стало очевидно, что во-первых, очень даже не всё равно где жить, а во-вторых, Годрикова лощина идеальное место жительства для ведьмы с детьми. Так как магический фон здесь повышен местами, можно сказать точечно, неинтересные магам места заняты маглами и сквибами. И их в деревне достаточно много, чтобы образовалась какая-никакая цивилизация. А главное — начальная и средняя школы с разными кружками. И в этих школах ни учителей, ни учеников не смущают магические выбросы. В обеих школах медицинские работники ведьмы, а в младшей школе учитель физкультуры маг.

В Годриковой лощине вообще не нужно беспокоиться из-за магии и применять конфундус с обливиэйтом на ни в чём не повинных людях. Здесь статут секретности соблюдается лишь постольку поскольку. Говорят, тут и инквизиция только делала вид, что работает, и во время своего разгула тоже.

В Годриковой лощине мага называют уродом, не за то, что он маг, а за дело. И если мага бьют, то значит, он напросился, а не за необычные способности. Получилось идеальное место для воспитания маленьких магов. Но сегодня Лили с изумлением поняла, что она любит эту деревню.

Второй новостью, которую принёс поход домой, стало имя мастера по охранным системам. Просто взгляд Джеймса зацепился за объявление в газете двухнедельной давности.

И третий новостью было отсутствие новостей про оборотней. Либо они все промолчали о не случившемся обороте, что маловероятно. Либо на «дом Римуса» других претендентов нет. Это не значит, что остров не надо закрывать. В любое из следующих полнолуний на него может занести маглов. А там и без волкообразных монстров опасностей хватает! Поэтому ещё из Годриковой лощины Анне Белвиль (мастеру из объявления) мародёры отправили письмо с предложением поработать по специальности. В ожидании ответа парни отправились грабить нюхлеров, а Лили приступила к варке зелья своей мечты.

Мастер Белвиль с ответом тянуть не стала, и её письмо мародёры получили уже на следующий день. Но вот встретиться для беседы она оказалась готова только через неделю. В связи с чем состоялось внеплановое совещание мародёров на тему «как дальше жить». То есть что делать в первую очередь, а что во вторую. Несмотря на несколько раздолбайское отношение к добиванию Воландеморта, рисковать и выходить из защищённого дома поодиночке мародёры не собирались. Воландеморт в прошлом будущем где-то спокойно проболтался десять лет, никому не мешая. А Пожиратели после его исчезновения чудили не по-детски. Кто-то искал своего Лорда. Кто-то, не рассчитывая выкрутиться, спешил громко хлопнуть дверью. Питер знал многих, но не всех, и эффект неожиданности действовал только первое утро.

Хотя если бы не память Сириуса о прошлом будущем, мародёры вполне могли выдохнуть вместе с остальным магическим миром. Ну что такое Пожиратели без Воландеморта? Они не пробивают на раз любые щиты, и их щиты можно пробить. Среди них есть сильные противники. Но они просто сильные противники. С ними можно воевать.

Воспоминания Сириуса заставили Поттеров по-настоящему бояться смерти. Потому что Гарри без них будет очень плохо. Что характерно, и Блек, и Люпин также боялись смерти друзей, а не своей собственной. Жизнь ставит ментальные закладки качественнее любого магистра. Римусу хватило для этого просмотра воспоминаний. Но и он, и Сириус воспринимали Джеймса с Лили как синоним счастья. Плюс в их мироощущение внёс свою лепту рыжий пират, далёкий пра-пра- Лили со своим «живи и защищай».

В общем, выходить из закрытого фиделиусом дома меньше чем втроём у мародёров не получалось.

Опять же, экспедиция на затерянном острове в заброшенном городе — это не та деятельность, где можно пренебречь подстраховкой. Даже если грабишь всего лишь нюхлеров. То же самое можно сказать про добычу крестражей. Хотя, честности ради, поход по тайникам Воландеморта стоит начать с библиотеки, можно Хогвартской или Блековской. Но лучше посидеть в библиотеке гоблинов или отдела Тайн, в той части, где пасутся ликвидаторы проклятий. Причём искать придется на авось. Ибо сам Воландеморт считал свои ловушки необходимыми. То есть готового решения для их обхода нет, ну или он его не знает. В Отдел Тайн и к гоблинам мародёров никто не пустит. К Блекам вообще-то тоже. Точнее, не всех и не бесплатно. Ещё точнее, только Сириуса, в обмен на свадьбу и передачу отпрыска родителям. Но можно поторговаться. Но неохота связываться.

Хогвартс? Ну ладно, если Дамблдор ничего не придумает, придётся посидеть за книгами в школе. В комнате по желанию или в библиотеке, это уж как получится. И да, страховать друг друга там не нужно.

Ещё если бы не благоприобретённая паранойя, можно было б меньшим числом организовать ремонт дома и встретиться с Анной Белвиль. Но паранойя есть. Значит, любые планы и дальше следует строить из расчета один дома с детьми — трое по делу.

— Когда мы поступили в Хогвартс, на пятом курсе училась Анна Белвиль, — сообщил Сириус.

Информация всех заинтересовала. Так как Джеймс из старшекурсниц помнил только старосту, квиддичисток и соседок по деревне. Ах да, ещё родственниц Сириуса. Лили — старосту и тех, кого смогла вовлечь в свои исследования. Римус только старосту. Получается, некая мисс Белвиль произвела на юного Сириуса Блека неизгладимое впечатление. За… э-э… двадцать пять лет не изгладилось. То есть совершенно не важно, что работа по закрытию острова откладывается. И то, что ей сейчас всего лет двадцать пять, значит, большим стажем она похвастаться не может. Ничего, подождут, разберутся.

— И-и? — потребовал от друга подробностей Джеймс.

— Что и? — возмутился Сириус. — Мы не встречались, не дружили и даже не общались. Она старшекурсницей была, училась хорошо, много читала, ни с кем романы не крутила, маглорожденная. Это всё. Просто красивая девчонка, вот и запомнилась.

— Ладно, остальное при встрече узнаем, — за всех согласилась отстать Лили.

— Но характеристика многообещающая, — оценил Джеймс.

Блеку было очевидно, о чём думают друзья, предвкушающе-заинтригованно переглядываясь. Он не собирался с ними спорить, хоть и не был согласен. Ну правда, какие такие особые чувства, если он сам о девушке и не вспоминал, курса с пятого точно, и не вспомнил бы, если б её имя не прозвучало.

— Ладно, — повторил за Лили Римус. — Закрытие острова откладывается на неделю. И похоже, мы можем себе это позволить. Остаются ремонт дома, добыча сокровищ и крестражи. Кстати, в шкафчике, куда Дамблдор засунул диадему с нашим прорезывателем, кажется, уже лежала чёрная тетрадка.

— Ну что ж, — обрадовался смене темы Сириус. Хоть он тут самый взрослый, но всё же… — Если в ближайшее время Малфоя оправдают, то и чаша будет у Дамблдора.

— А до этого великого события ему будет не до участия в опасных затеях, — предположила Лили. Парни с ней согласились.

— Я по-прежнему представляю только как сделать первый шаг, — признался в несостоятельности своего воображения Джеймс. — Зелье, имитирующее живую кровь, для открытия прохода мы купили. Но что дальше?

Действительно, что дальше? Не на бегу, обстоятельно задумались мародёры. Если проход открывает Воландеморт своей кровью, активируется один уровень. Если он использует чужую кровь, включается другой уровень. Если свою кровь использовал кто-то посторонний, он тем самым подписывает контракт, соглашаясь с выставленными создателем условиями.

Незаконное (по вполне понятным причинам) зелье позволит расписаться кровью, не взяв на себя обязательств. Это хорошо, потому что контракт Воландеморт предлагает уж больно невыгодный. Но дальше-то по тайнику всё равно идёт чужак, пусть и ни на что не согласившийся и кабальный контракт не подписавший.

— Остаются ремонт дома и ограбления нюхлеров, — подвёл итог всеобщего молчания Джеймс.

— Грабьте нюхлеров, — благословила парней Лили. — Надоест или заполненные сокровищами норки закончатся, займётесь домом. А у меня зелье интересное в процессе.

Гриффиндорка ещё не значит героиня. Анна это знала, ибо судила по себе. Она героиней не была совершенно точно. Ей это доказала жизнь курсу к четвёртому. Осознав свою неполноценность, Анна не стала, как некоторые, презирать героев и злословить на их счёт. Ну вот так получилось. Но ведь это хорошо, когда есть кому защитить от юных последователей Того-Кого-Нельзя-Называть, или от заблудшего акромантула. Подумаешь, сама Анна при этом стояла столбом и ничего путного не делала. Она по этому поводу не комплексует. И тот факт, что героев никто не просил о помощи и они полезли не в своё дело, ей не мешал сказать спасибо. Кстати, слова «вечно лезут не в своё дело», «их никто не просил» прозвучали не от побитых слизеринцев и тем более не от акромантула. Так говорили совершенно не причастные к происшествиям люди. К счастью, их было немного. К несчастью, Анна не подошла и не заткнула говоривших. За это ей было стыдно. Ну не героиня она, и её пугают конфликты. За это стыдно не было. Мысленно Анна говорила этим странным людям «если вы трусы, это не повод ненавидеть героев, наоборот, радоваться надо, случись что — есть кому защитить».

Потом жизнь показала, что герои поблизости оказываются не всегда. И Анна приналегла на изучение защиты, не ЗОТИ, а защиты вещей, сундука, дома. И профессор Флитвик рекомендовал её мастеру по охранным комплексам как способную ученицу. Обучение, конечно, стоило денег и немалых. Но расплачиваться можно по частям, уже получив профессию. Система давно отработана, в должниках никто не оставался. То есть цена только казалась большой, на деле же была вполне приемлемой. Тем более во время войны, когда желающие получить гарантировано качественный охранный комплекс на своё жильё выстраивались в очередь. Естественным побочным явлением такой востребованности было повышенное внимание со стороны Того-Кого-Нельзя-Называть. Потому мастера так защитили свой офис на Косой аллее, что его без специального пропуска никто не мог найти. Пропуск, действовавший вчера, сегодня уже не работал. Это вам не примитивный фиделиус! Можно было б и вовсе закрыть офис, ведь очередь на услуги мастеров такая, что хвоста не видно. Но это же потеря лица.

В общем, учитывая обстоятельства, всё шло хорошо и даже замечательно. Анна по полной программе обезопасила себя и своих родственников, из ученицы быстро перешла в подмастерье и начала выплачивать долг. Но если уж жизнь взялась из обычной девочки истинную гриффиндорку делать, она на полпути не останавливается. Не раз Анна видела косвенные намёки, что героиней быть не только вернее с моральной точки зрения, но и безопаснее.

А однажды, устав намекать, жизнь высказалась прямо.

Они с мастером работали над защитой небольшого островка. Приближалось полнолуние и последняя точка в комплексе. Когда он начал оборачиваться, Анна, как всегда в опасных ситуациях, замерла от страха. В голове заполошно билась мысль «мы же работали в прошлое полнолуние, мастер не мог заразиться, он не может быть оборотнем!». Оказалось, может. Если б они сами не закрыли остров для трансгрессии всем, кроме хозяев, Анна бы трансгрессировала. Драпать она уже кое-как научилась, а ещё прятаться, но не от оборотня, который стоит в двух шагах. Наверное, инстинкты требовали от него обратить половозрелую самку в себе подобную, а не убить и съесть. Поэтому застывшую столбом добычу оборотень повалил на землю и не слишком усердно сжал челюсти на её руке выше локтя. Анна поднимала свободную руку с палочкой тяжело, будто находилась глубоко под водой. И режущее она начала колдовать через силу, под конец сорвавшись на визг. Но зато прямо в открытую пасть. Зубы сжались на предплечье сильнее и застыли. Анна в истерике повторяла одно режущее за другим пока челюсть оборотня изнутри не превратилась в фарш. Это шкура у него устойчива к магии, а полость рта с прочими внутренностями вполне себе поддаются. А ещё в начале оборота, пока большая часть тела человеческая, можно было ударить по горлу или животу. Нужно было! Анна думала об этом, пока приводила себя в порядок, пока заканчивала защитный комплекс, прятала следы происшествия от заказчика и закрывала контракт. Похоже, теперь она будет думать об этом всегда.

Мастер Огден в спешном порядке принял у неё экзамен, оценил количество и разнообразие практических работ и отправил в самостоятельное плаванье. Совсем самостоятельное. В офисе мастер Белвиль больше появляться не может. Она теперь не имеет к нему никакого отношения, но деньги за учёбу заплатить должна.

Как ни странно, тело оборотня оставили ей, не стали боевой трофей отбирать. Или это только Анне как маглорожденной кажется странным. Неважно. Чтобы дальше зарабатывать, пришлось банально дать объявление в газете. Она впервые в жизни сознательно рисковала. Мало того что клиенты разные попадаются, так ведь и Пожиратели никуда не делись. Каждый новый заказ как игра в русскую рулетку. Но Анна Белвиль усвоила урок «надо бить сразу». Вот нельзя сказать, что после оборотня ей ничего не страшно, ещё как страшно! И страшнее всего не ударить вовремя! Поэтому когда столик в «Трёх мётлах», где велись переговоры, окружили широким кольцом четыре мага, Анна ударила сразу. Люмос-сверхмаксима. А что ещё с пятью магами делать и чтоб Розмерту не задело? Одновременно с люмосом свободной рукой она бросила на стол дымовую шашку и, отбежав к стене, закуталась в малый комплекс индивидуальной защиты, то есть в плащ. К сожалению, работает он только в неподвижном состоянии, зато работает хорошо. То, что это была ловушка, подтверждали антиаппарационный и антипортальный барьеры, чьи только, непонятно. Это мог быть просто клиент, желающий торговаться с позиции силы. Или магическая преступная группировка. Или Пожиратели. Кем бы ни были вражеские маги, но проморгавшись и развеяв дым, они проверили бар на количество людей. Малый комплекс индивидуальной защиты такими чарами не пронять. Получив отклик от всех присутствующих в баре, кроме Анны, маги ушли прочёсывать Хогсмид. Розмерта, судя по всему, вызвала Дамблдора. Антиаппарационный щит сняли. И Анна не стала дожидаться конца истории. К счастью, желающих защитить свой дом было действительно много, и она могла выбирать среди клиентов более-менее знакомых. Анна понимала, что это временная мера. Ну, может быть, охреневший клиент, не получив желаемого, отступится. Но магическая мафия или Пожиратели по-любому повторят попытку. А ещё вольный мастер Анна Белвиль теперь была оборотнем. Воздух родного, со всех сторон защищённого дома стал для неё будто разреженным. А ведь работать ей тоже приходилось на магловской територии. Проверять, что будет, если она вовремя не вдохнёт насыщенный магией воздух, Анна не стала, побоялась. Для более-менее комфортной жизни она обзавелась медицинской маской с магически расширенным карманом, полным живительного воздуха. Стало немного лучше, хотя бы терпимо. Но в чём причина, ей было непонятно. Может, это что-то вроде разницы давления внутри и снаружи тела?

И как будто всего этого Анне мало, дорогие родственники спокойствия не добавляли. Таскать везде с собой индивидуальный комплекс защиты им, видите ли, неудобно. Подумаешь, объёмный плащ средневекового типа. Это же лучше круцио или авады. Но просмотра газет с комментариями Анны даже родителям хватало ненадолго, не то что младшим братьям. Плащ, видите ли, большой и дурацкий. Ну не получилось у неё комплекс индивидуальной защиты в цацку запихать. Она им что, этот, который кольцо всевластия создал? Так, между прочим, у его колечка побочные эффекты просто мрак.

А однажды утром совершенно неожиданно выяснилось, что Все-Знают-Кто уже три дня как пал. Часть его последователей погибла, часть уже арестована, остальных ждёт та же участь. Скопившиеся за три дня газеты только об этом и писали.

Как только Анна смогла осознать написанное, она выдохнула так будто лет десять не дышала или даже больше. А когда она осознала все последствия случившегося, ей захотелось обернуться ни о чём не думающим волком и переехать жить в лес. Навсегда. Ну хоть за семью теперь не будет волноваться. На деле всё оказалось не так плохо, как Анна себе уже представила, но и не так хорошо, как хотелось бы.

Билл Грин, которому она обещала поставить защиту, в начале ноября заказ подтвердил. А вот следующий в очереди клиент решил, что без Воландеморта ему защита не нужна. Тем более неожиданным и даже шокирующим стало предложение работы от Джеймса Поттера.

Обычно в Хогвартсе старшие и младшие курсы мало контактируют, даже сидя за одним столом, даже если разница всего в один курс. Наверное, Анна вовсе не была в этом уверена, но наверное существовал какой-то магический запрет нападать на младших. То есть если ученик (не важно, сам, по чьей-то воле или в силу обстоятельств) не создаст межкурсовую точку соприкосновения, её не будет. Это можно сделать, например, вступив в команду по квиддичу или использовав на старшекурсниках какое-нибудь зелье. Хулиганистые мальки, кажется, ещё в первое полугодие привлекли к себе всеобщее внимание. Поэтому Анна наблюдала за ними с опаской. Потом она поняла, что парни придерживаются ряда правил, и успокоилась на их счёт. Правил было несколько, наверняка Анна вычислила не все. Но для неё главным было одно, гарантирующее ей безопасность от дурацких шуток: «если самка не нападает она неприкосновенна».

Да, за оставшееся время существования на одной территории Анна Белвиль привыкла не опасаться мародёров. Предложенное ими место встречи тоже сомнений не вызывало, разве что удивление. Ну не ассоциировались у неё респектабельные переговоры с «Дырявым котлом». Хотя и такого же отвращения, как некоторые, хм… соплеменники, она к бару не испытывала. Бар как бар, не вонючий клоповник, точно! Но ведь и не престижный клуб, в котором представители старых семей и герои магического мира могли бы назначить встречу, когда необходимость скрываться устранена.