Вперёд — назад, за Родину! (гет)

Дорога в ад выстлана благими намерениями. Можно подумать, что в рай ведут исключительно намерения дурные. Впрочем, Альбус Дамблдор не собирался ни в ад, ни в рай — он просто устал хоронить учеников. Да, ему не приходилось делать это лично, но если так и проще, то не сильно. Альбус уже был готов убивать, чтобы прекратить это. Но какая ирония, когда он оказался морально готов убить Воландеморта, магических сил ему для этого уже недоставало. Кажется, ещё недавно Авада Тома не пробивала его трансфигурацию. Ещё недавно он крепостной стеной стоял на пути Воландеморта, одним своим появлением заставлял того отступать. Каждый раз Дамблдор надеялся, что Том поймёт хотя бы бесперспективность выбранного им пути, если его аморальность выше понимания Воландеморта. Но последние столкновения очень ясно показали Альбусу, что перспективы у Тома Риддла есть. Он уже разбивает его, Альбуса Дамблдора, щиты. Между ними пока ещё ничья. Пока что Воландеморт выходит из боя первым. Пока… Теперь каждое столкновение может стать для Альбуса действительно последним, и он не видит того, кто сможет сдерживать Воландеморта после него. Дамблдор не боялся умереть. Он боялся причинить вред своей смертью. Именно это, плюс усталость от потерь, привели не только к готовности убить, но и к пониманию — Воландеморта надо убить любой ценой. Любая цена будет меньше того, что Том возьмёт, победив. Но как это сделать? Единственной подсказкой для ищущего выход Дамблдора был внешний вид Воландеморта. Такие изменения с телом могут произойти по двум причинам: если человек экспериментирует собственно с телом, и если он экспериментирует с душой. Проверка показала, что Воландеморт экспериментирует с душой, и он в своих экспериментах зашёл очень далеко. Сама по себе эта информация ничего не значит. Право же, глупо надеяться, что враг будет фатально небрежен и развоплотится самостоятельно. Значит, придётся его к этому подтолкнуть, любой ценой. Любая цена будет меньше того, что Воландеморт возьмёт, победив.

Июнь 1996 года — 18 октября 1981 года

Появление Дамблдора, как и в былые времена, кардинально изменило обстановку на поле боя. Пожиратели уже не думали о битве, они разбегались, драпали, отступали. Дабы Белла не поддалась общему настрою, Сириус крикнул:

— Ну же, давай! Посмотрим, на что ты способна!

Вместо ответа кузина кинула ещё одно детское заклинание. От второго Ступефая Сириус уклоняться не стал, поставив Щит точно на грудь. Щит закрыл от оглушающей части заклинания, но из-за близости к телу отталкивающую часть погасить не успел. Сириуса качнуло назад, после чего он потерял контроль над своим телом. Медленно, но неотвратимо, мир вырвался из-под ног и, кувыркаясь, полетел мимо него. От резкой смены окружающей действительности Сириус будто ослеп и оглох. Ни сейчас, ни потом он бы не смог объяснить, почему не свалил своё состояние на пропущенное проклятие или неудачное падение. Хотя падение таки было и, в первый миг, зарычав раненым зверем, Сириус рванул вперёд, стремясь вернуться в бой. Плевать, что ничего не видно и не слышно, там на месте он разберётся. В следующий миг бой в министерстве рассыпался прахом за его спиной. Нет, Сириус этого не видел, чувствовал, знал. Знал, что сейчас в покинутом им мире он сидит в доме на Гриммо 12, а Гарри мечется по Хогвартсу. Не тормозя, Сириус рванул дальше. Выход должен быть впереди, или позади, если смотреть по времени покинутого мира. События начали рассыпаться пеплом уже почти под ногами. Оттолкнувшись от исчезающей тверди, Сириус в прыжке обернулся Бродягой и наконец отбежал от края времени. События замелькали быстрее. Прошло Рождество и нападение на Артура. Зиму сменила осень. Промелькнул полный животной тоски Хэллоуин. И вот — ничем не выделяющийся октябрьский день, но Сириус понял, что в этот день может вернуться. День Рогатого Бога Британии. Знание пришло без слов и каких-либо спецэффектов. Следующая мысль была подумана лично Сириусом, а не пришла извне. Додумывал он её на ходу, уже пропустив выход. «Праздники каждый год случаются одни и те же». Значит, День Рогатого Бога Британии будет и в следующем году тоже. Почему бы не выйти в октябре прошлого года, сорвать воскрешение Воландеморта. Лапы ещё не устали!

Если до этого Сириус бежал больше из упрямства, то теперь у него появилась конкретная цель, в крови заплескался азарт. Он даже не удивился, когда включились зрение и слух. Было естественно услышать где-то впереди стук копыт, а потом и увидеть лошадь с рогатым всадником. Эрни-Охотник или Ато Рогатый Бог. Хорошие такие рога, ветвистые, оленьи, издалека видно. Наверное это они виноваты в том, что следующие восемнадцатое октября Сириус тоже пропустил. Оленьи рога, мелькающие меж деревьями Запретного леса, свист ветра в ушах, опьяняющая свобода, согревающее присутствие друзей. Всё вместе это превращалось в ощущение собственного всемогущества, доступное лишь в юности. Сейчас хватило памяти об этом всём, чтобы решиться бежать дальше. После побега из Азкабана он всё сделал не так. Нужно по-другому. Промелькнул разговор с Дамблдором, тот, в котором он говорит, что Гарри Поттер — крестраж. Разговор, который определил дальнейшее поведение Сириуса. «У Гарри есть только один шанс выжить. Всё получится, если ты не будешь мешать», — сказал Дамблдор, как ошейник с поводком одел. Сейчас этот разговор рассыпался прахом, вместе с поводком. Какой смысл выходить после Хэллоуина восемьдесят первого. Ведь Гарри уже будет крестражем. Единственную идею о том, как избавить крестника от этой гадости, Сириус проверил сразу, после того разговора, с половиной шаманов мира, наверное, пообщался. За полгода вокруг света вдоль и поперёк прошёлся. Можно, конечно, надеяться, что имея на поиски больше времени, он найдёт выход. А если нет? Жить и знать, что мог… мог вывести крестника из взрослых, смертельно опасных и ранящих сердце игр. А ещё мог сохранить жизнь Джеймса и Лили. Об этом страшно думать, и Сириус не думал, где-то внутри себя он уже решил и делал. А думать не надо. Не надо сообщать богам о своих планах. Даже Эрни Охотнику, скачущему впереди на огнедышащем коне. Но он услышал, узнал, понял. Или не он. Как ещё объяснить то, что события начали рассыпаться в ускоренном темпе. Кромка времени внезапно оказалась слишком близко. Сириус тоже ускорился. От мелькающих перед сознанием картинок его начало подташнивать. А может, не от картинок, может, от усталости и нехватки воздуха. Неважно. Он уже решил бежать до конца. Слишком быстро. Ну и что? Невозможно отмечать вехи времени? И не надо. Не важно, какой под ногами рассыпается год, если он прошёл в Азкабане. «Никаких выйти пораньше!» — гнал Сириус пораженческие мысли, уже не чувствуя ног. Если б этот проём без дверей работал для всех и всегда, он бы лучше охранялся. Так что пойти в два этапа не получится. Не получится — попытался рыкнуть Сириус совершенно напрасно — и без того прерывистое дыхание сбилось. Вдох, вдох, вдох. Воздух до лёгких не доходил, камнями застревая на полпути. Возможно, другие, зайдя в арку, слишком долго думали — и рассыпались вместе с временем. Но никто не гарантирует, что броситься в бег, не тормозя, — это всё, что нужно. Не гарантирует, но и не отрицает. А Сириус уже не чувствует лап, и перед глазами тёмная пелена. Нет, не так, как вначале, когда он ничего не видел, но сознание было ясным, а с точностью наоборот. Взболтанное почти до полного отключения сознание застило мутью глаза, отдавало глухим звоном в ушах. Как не пропустить момент, если ничего не видишь, не соображаешь, не чувствуешь? Только тёмная пелена, только стук сердца, колючий воздух и желудок, подступающий к горлу. А значит, бежать нужно как можно дальше. Кто сказал, что уже нельзя? Сириус не говорил, он сейчас ни говорить, ни дышать не может. Бежать ещё может. Бежит же — значит, может.

Время Азкабана закончилось яркой вспышкой света, диким внутренним хохотом и приливом сил. И как Сириус мог думать, что после двенадцати лет тьмы можно не заметить рассвет? Ещё немного, ещё чуть-чуть. Сколько там было — две недели, три. Соображать нечем, остались лишь животные инстинкты.

Великий отец, Хозяин Всей Природы, Ху Гадерн, Цернур или просто Эрни Охотник⁽¹⁾, открыл Врата Жизни и Смерти.

Сириус Блэк двигался по привычному маршруту, из душа в спальню. Спать ещё не хотелось, но завтра рано вставать. Выбирая между «попытаться уснуть» и «посидеть почитать», он наколдовал «Темпус». 23:59 на его глазах сменилось на 00:00. Сириус упал на четвереньки, потому что ставшие вдруг ватными ноги его не держали. Он бы и вовсе лёг на пол, так как четыре трясущиеся конечности держали Сириуса немногим лучше, чем две. Но подступивший ещё где-то там к горлу желудок выплеснул всё, что у него было, неудержимым потоком.

18-тое октября, День Рогатого Бога Британии, начался. Попытка дрожащей рукой изобразить «Эванеско» увеличила количество блевотины вдвое. Интересный эффект, надо будет потом с чем-нибудь хорошим попробовать — отстранённо подумал Сириус и пополз назад в душ. Думать сейчас о чём-либо нормально у него сил не было. В голове мелькали такие вот отстранённые обрывки мыслей. Он хорошо помнил, как только что принял душ, как колдовал темпус и как бежал из будущего. Но ведь Сириус, упавший в арку, не может помнить, как четырнадцать лет назад принимал душ. А у того, который семнадцатого октября колдовал темпус, конечностям не с чего дрожать и болеть. Интересно, чья рожа отразится в зеркале: двадцатилетнего парня или тридцатишести… хотя, если честно, выглядел он там на все пятьдесят. Судя по состоянию нестояния, последнее очень сильно вероятно. Тогда надо будет маскироваться. Никто не позволит ему менять прошлое. Добравшись наконец до ванной, Сириус осторожно, не спеша, по стеночке, принял вертикальное положение. После чего ему пришлось, прислонившись к той самой стенке, постоять подождать. Желудок намекал, что если хозяин и дальше будет столь активен, у него ещё есть лишнее, а кончится лишнее — он и сам выпрыгнуть может. Зато пока взбунтовавшийся орган успокаивался, Сириус полюбовался собой в зеркале. Белая до синевы рожа и красные от лопнувших сосудов глаза в другой раз никакого одобрения не получили бы. Но всё это принадлежало двадцатилетнему парню, что внушало оптимизм. Одной проблемой меньше будет. Контрастный душ и вовсе сделал его почти счастливым. Хотя, опять же, эта конкретная голова освежалась минут двадцать назад по реальному времени — а по ощущениям все пятнадцать лет. Зато в отличие от той, которая была, или будет, эта голова сразу поняла, что за арка стоит в Отделе Тайн. Школьная программа из неё ещё не выветрилась. Про Арку Смерти говорил Флитвик на седьмом курсе. Она же упоминалась на истории магии. Трофей, взятый у друидов⁽²⁾, который маги так и не смогли ни понять, ни разгадать. Через неё друиды поставляли Ху Гадерну пленных и прочих неугодных. Так себе жертвы, конечно, но их жизни можно было б и иначе использовать, так что элемент жертвоприношения тоже присутствовал. Неразгаданная загадка заключалась в передаче людей напрямую и целиком. Про путешествия во времени нигде не упоминалось. Впрочем, это логично. Но если б друиды знали про возможность вернуться в прошлое, неужели они не переиграли бы, не сменили свои поражения на победы? Получается, либо не знали, либо есть какие-то ограничения. Что-то кроме скорости. Зная, куда и зачем лезешь, в арку можно прыгнуть сразу верхом на лошади. Хотя, может, и нельзя, животных Ху Гадерну друиды не подносили. А эксперименты магов ученикам подробно не расписывали. Насколько они засекречены, зависит от их успешности. Сириус подозревал, что доступ к информации об Арке Смерти будет несложно получить. Просочиться в Отдел Тайн для собственных исследований уже сложнее. Может, лучше стащить Арку? Вдруг ему удастся вычислить алгоритм путешествий во времени, или не ему, а кому-то вроде Руквуда. И будет в магической Великобритании править Тёмный Лорд. Точно, лучше стащить. Потом. Лет пятнадцать у него есть. А до Хэллоуина четырнадцать дней. Тоже, если подумать, немало, глупостей наделать хватит. Нет, Сириус не собирался делать что-то глупое. Но если б он вернулся в тот самый Хэллоуин, то просто предупредил бы друзей о нападении и, разумеется, помог бы с новым убежищем. А сейчас тянет найти вариант, чтоб и крови единорога напиться, и проклятие не словить. Джеймс тоже будет искать что-то такое. Значит, и Рима нужно звать. Он вроде бы нынче контакты с оборотнями налаживает или наблюдает за ними, в общем, опасной для жизни фигнёй занимается. То есть открыто ему не напишешь, патронус тем более не пошлёшь. Не заморачиваясь выдумыванием чего-то нового, Сириус зачаровал приглашение встретиться пообщаться на пароль Карты Мародёров, а сверху написал: «Господин Бродяга поздравляет собрата мародёра с днём Рогатого Бога Британии». Спохватившись в последний момент, он также отправил поздравление Сохатому. Пусть ждёт гостей.

1) Реальный мифологический персонаж.

Вернуться к тексту

2) Авторский вымысел.

Вернуться к тексту

Деятельность «Ордена Феникса» по большому счёту сводилась к коллективной самообороне. Все члены ордена носили при себе зачарованные камешки. Если, полностью осознавая, что делаешь, задеть такой камушек волшебной палочкой, он засветится. Одновременно с ним засветится его пара в штабе ордена. Вон они на полке, по баночкам с именными табличками разложены. Чтобы получить координаты для аппарации, камушка касается волшебной палочкой дежурный. Есть ни разу не озвученное правило — если к тебе пожаловал лично Воландеморт, подмогу не вызывать. Дежурный бежит воевать, только когда свободных фениксовцев не осталось. Сейчас многие подозревают, а Сириус теперь знает, что для Воландеморта вся эта система не тайна. Потому и ходил он лично убивать её создательницу Медоуз. Потому и нападения случаются по два или три подряд. Держась друг за друга, Орден Феникса дожил почти без потерь до восьмидесятого года — и из-за одной крысы всё пошло прахом. По уму надо бы подкорректировать систему, но нет ни людей, ни идей. Там, в будущем, о ней даже не вспоминали. Хотя там и нападений не было. Зато ордену приходилось брать на себя работу министерства. Здесь охраной важных объектов занимаются профессионалы, а не энтузиасты в свободное от работы время.

Пытается ли министерство работать с магическими народами и оборотнями, Сириус не знал. Скорее нет, чем да. Во всяком случае, со стороны ничего такого не заметно и результатов не видно. То, что у Ордена Феникса результатов нет — ничего не значит. Энтузиасты в свободное от работы время при отсутствии бюджета мало чего могут добиться. Тут нужен проект на сотни лет вперёд. Заражённым требуется гарантированная возможность учиться и работать. Здоровым людям необходимы гарантии безопасности. Ордену Феникса оборотням и предложить-то нечего. Какие-либо переговоры с великанами Сириус представить не мог. Хотя нет, любые переговоры, кроме ведущих к нужному результату, представлялись легко. Вполне возможно, что Орден ещё чем-то занимался или пытался заниматься. Ведь и о деятельности Римуса Сириус узнал уже в будущем. Вчера же у него бродили в голове некрасивые мысли о том, почему школьный друг не имеет времени на дежурства и так редко отвечает на вызов. Вот ведь! Рем же наверняка закрыт от патронусов большую часть времени. Теперь лишь бы не оказалось, что от сов тоже закрыт. Вроде бы ерунда. Ну, не поучаствует Римус Люпин в сегодняшнем совещании, позже с ним непременно можно будет пообщаться. Но свою историю хотелось рассказать всем избранным за раз, а не каждому по отдельности. Или его просто раздражала неопределённость. Ещё раздражала невозможность вспомнить, кто погиб в грядущие четырнадцать дней. Из Ордена точно никто, но ведь были же погибшие и в магическом и магловском мире. Вместо будущих жертв вспоминался убитый полторы недели назад наставник по боевой магии. Вроде бы следовало пожалеть, что не смог спасти, но пробежать лишний год Сириус уже точно был не в силах. А жалелось больше о Марлен, Фабиане, Гедеоне — об орденцах. Мастер в своё время на предложение присоединиться к Ордену Феникса ответил: «Я бесплатно не работаю». К счастью, на преступников он тоже не работает, а Воландеморт вне закона. Привела такая позиция к появлению пятнадцати Псов на его пороге. И Сириус остался без учителя.

Точно! Китти Смит! Вспомнил-таки Блэк жертву, которую можно спасти. Пострадала она, правда, от собственной глупости, а не от Воландеморта с пожирателями. Но это же не повод не спасать. Тем более, что требуется всего лишь написать девчонке письмо с напоминанием о человеческих повадках, которые в магическом обществе тоже имеются.

В процессе письма энтузиазм Сириуса немного подувял. Когда именно Смит влипла, он не помнил, и возможно, писать ей уже поздно. Блэк постарался вспомнить встречу с Китти Смит поподробнее. Он тогда мотался по Америке, общался с шаманами. И на ранчо пришёл к очередному специалисту по духам.

— Сириус Блэк? — окликнувшая его женщина Сириусу знакома не была. Чего от неё ждать, беглый преступник не представлял. Потому, не демонстрируя никаких эмоций, он нейтрально сказал:

— Прошу прощенья, не припомню нашей прошлой встречи.

— Ничего страшного. Я Китти Смит, на Рэйвенкло училась, на два курса младше. Это вас с Поттером вся школа знала. Замечу, нынче ты совсем не так блестяще выглядишь. Ещё чуть хуже — и я бы тебя не узнала.

Слушая злобненькую болтовню дамочки, Сириус успокаивался. Похоже, она не в курсе не только о его побеге, но и о том, что он вообще сидел в Азкабане. Появись Блэк перед ней в своём прошлогоднем виде, узнан бы не был. Благо, ещё в Шотландии ему удалось воспользоваться временно оставшимся без присмотра домом. И умница Живоглот взял в банке достаточно галеонов, чтобы не привлекать к себе внимания.

— Какими ветрами в Америке? — спросила странная рэйвенкловка, наговорившись в одни ворота.

— Нужна консультация шамана, — честно ответил Сириус и ради поддержания разговора поинтересовался: — А ты здесь в гостях или американка.

В общем-то, ответ он знал: не живи она в Америке постоянно, про беглого преступника что-нибудь слышала бы. Хотя помимо Англии есть ещё много других стран. Дамочка может постоянно проживать в любой из них.

— Американка, — с такой ненавистью выплюнула Китти, что Сириус занервничал. Выкинет ещё чего, а ему шумиха противопоказана. И консультация сорвётся.

— Спокойно, не надо нервничать… — про плюсы, которые нужно находить в любой ситуации, беглый преступник сказать не успел.

— Я не нервничаю, я вас всех чистокровных гадов ненавижу, — перебила его американка поневоле.

— Дай угадаю, — прервал зарождающую истерику чистокровный Блэк. — Ты решила, что вокруг тебя одни дебилы, а ты самая умная, и сбежала от войны в Америку. Здесь тебя сделали младшей женой с рабским контрактом.

— Какой догадливый, — язвительно изобразила восхищение Китти. От истерики она отказываться не желала, но прежде чем продолжить, оглянулась на дорогу, ведущую к дому. Там было пусто, и её понесло. — Сам, наверное, часто подобное проделываешь? Сколько у тебя маглорожденных рабынь.

— Далась тебе эта маглорожденность, — поморщился Сириус. Его ещё с Хогвартса раздражала предвзятость в любую сторону. — Поверь, будь ты чистокровной, было бы примерно то же самое.

— Врёшь! — воскликнула Китти, теряя единственную опору в жизни.

— Бежит добыча. Если ты не можешь защитить себя дома, в чужой стране тем более не сможешь. Коли есть у тебя хоть что-то ценное, хотя бы красивая мордашка, охотник объявится. За чистокровную добычу, скорее всего, охотники сначала между собой поспорят, но не обязательно.

— А если к родственникам уезжать или к деловым партнёрам? — бывшая рэйвнекловка не то варианты искала, не то за привычную систему ценностей цеплялась.

— Эта типа добыча сама выбирает кому отдаться, — скабрёзно ухмыльнулся Блэк. — Тогда раздел тушки и приданного произойдёт быстрее, без предварительного трепыхания.

— Ну… А если до переезда договор составить? — Китти уже зацепило.

Сириус задумался.

— Это надо иметь что-то такое, настолько нужное родственнику-партнёру, что он ухватится за подвернувшуюся возможность, не торгуясь и не затягивая переговоры в попытке получить всё. У меня или у моих друзей ничего подобного не было. А потом их и вовсе Воландеморт стал целенаправленно искать. При таком раскладе предъявлять права на добычу никто не будет, а вот подзаработать на продаже информации желающие найдутся. Или власти сразу попросят валить с их территории и не создавать там опасных ситуаций. В их положении было два варианта: жить в постоянном движении, нигде подолгу не задерживаясь, держась подальше от магического мира и как маги нигде не отсвечивая, или скрыться под надёжными чарами. Тебе, кстати, подошёл бы первый вариант, даже без постоянных переездов. Просто нельзя было соваться в магический мир и как-либо ещё показывать, что ты ведьма.

— Маги сволочи, и мир у вас сволочной, — завела старую песню на новый лад дамочка.

— Ну, снова-здорово. — Чья предвзятость раздражает больше, чистокровных или маглорожденных, потомок древнего тёмно-магического рода сказать не мог. И ведь он знает, что спорить бесполезно, но каждый раз заводится.

— Мне Лили говорила, что у маглов примерно та же фигня происходит, с одной только разницей — маглов больше. Хватает народа для объединения в диаспоры, которые более-менее защищают интересы своих. Что не отменяет погромов по национальному признаку и конфискаций приглянувшегося дела на вполне законных основаниях.

— Но ведь в магическом мире маглорожденные такие же эмигранты, — обрадовалась Китти непонятно чему. — Значит, не имеет значения, осталась бы я в Англии или нет. Конец всё равно один.

— Имеет, — возразил Сириус. — В Англии у маглорожденных есть своя, так сказать, диаспора. И она более-менее защищает интересы своих. Но только своих, не французов или американцев… — У него имелось немало аргументов на заданную тему, которые в своё время не удалось высказать по тем или иным причинам. И он бы ещё с удовольствием поспорил. Китти не оставила надежду доказать себе, что она не виновата в собственных проблемах. Но ожидаемый Сириусом шаман наконец появился, и Китти поспешила исчезнуть.

Не так уж много информации можно вытащить из того разговора. Но если думать логически… Рэйвнекловка Китти Смит, на два курса младше. Значит, Хогвартс она закончила нынче, в июне. Сколько времени нужно, чтобы перебраться в Америку? На самолёте хватит одного дня, кажется. Сколько нужно времени, чтобы вляпаться? Если девчонка сразу побежала искать магические кварталы… Хотя нет, сначала её могли за туристку принимать. Вот когда она обустраиваться начала… ну, или болтать. «Что-то с логическим мышлением у меня не очень», — подумал Сириус и плюнул на это дело. Письмо он девчонке напишет. Получит она его вовремя — её счастье. Нет — не его проблемы. Уже дописав и отправив от души составленную страшилку-предупреждение, Сириус сообразил, что девчонка могла и после СОВ свалить. Настроение резко ухнуло вниз. Как-то не очень у него выходит спасательная миссия. Одна надежда, что со своими лучше получиться. Ответили бы уже.

Первой прилетела сова от Поттеров. Джеймс бил копытом, как застоявшийся, хм… олень. Наконец хоть какая-то движуха, к тому же с доставкой на дом.

К концу дежурства Сириус получил письмо Римуса. Друг был рад пообщаться, но это единственное, чему он был рад. В основном буквы выражали ненаписанный вопрос: «ну что ещё случилось?»

Уничтожая письмо, Сириус Блэк ехидно ухмылялся, ибо объёмы случившегося его друзья не смогут предугадать, сколько б ни пытались.

Пришедший сменить Блэка на посту в штабе ордена Элфиас Дож поёжился от нехорошего чувства, названия которому он так с ходу подобрать не смог. Но при взгляде на боевого товарища мурашки по его спине бегали табунами. Хотя тот вроде ничего такого не делал — сидел, развалившись в кресле, палочкой играл.

Элфиас постучал костяшками пальцев по приоткрытой двери.

— Привет, привет, — ответил на стук Блэк.

Он явно заметил смену на подходе, просто не стал отвлекаться от своих безусловно приятных мыслей. Горящие весёлой сумасшедшинкой глаза мазнули по Дожу. Улыбнувшись своим мыслям, Сириус Блэк единым движением перетёк к двери.

— Спокойного дежурства, — попрощался он, покидая штаб.

— И тебе всего хорошего, — пробормотал Дож, усмиряя мурашки усилием воли.

Сириус тоже призвал себя к порядку и трансгрессировал в Годрикову лощину. Не надо, не надо пугать людей. Испуганные люди могут что-то не то подумать и помешать менять историю. Видимо, с приведением себя в порядок Сириус справился не до конца, иначе непонятно, почему Рем так подозрительно посмотреть при встрече.

— Кто такой Бродяга? — спросил он принюхиваясь.

— Большой чёрный пёс, моя анимаформа, — ответил Блэк с ощутимым недоумением в голове и поспешил прояснить ситуацию: — У меня что, запах изменился?

— Нет, — растерянно пробормотал Рем, — нет, не запах. Ты не возражаешь против проверки на подчиняющие зелья и чары? — Так и не сумев подобрать объяснения своему беспокойству, спросил он.

— Да пожалуйста, — согласился Сириус, сообразив, что пока друг не убедится в его безопасности, к Поттерам они не пойдут. — Только давай с центральной улицы отойдём.

Римус, посмотрев на мелькающих то тут, то там жителей деревни, направился вглубь сада при местной церкви.

Сейчас из-за фиделиуса они аппарировали кто куда, вот и пришлось назначать встречу в центре. Раньше-то к калитке аппарировали и встречались уже в доме, ну, или у калитки, если совпадёт. Сириус, который раз за день постарался призвать свои чувства к порядку. Слишком явно он идёт и наслаждается происходящим: тем, что рядом идёт ещё молодой и верящий в лучшее Лунатик, а где-то в этой деревне живы и здоровы Поттеры и стоящий на месте фиделиус не даёт аппарировать к их калитке.

Римус покачал головой. Диагностика ничего не дала. Далеко прятаться для её проведения при наличии маглооталкивающих чар не требуется. Маглы не видят, а маги, глядя на Блэка, сами за палочку схватятся. То есть надо побыстрее идти к Джеймсу, а главное, к Лили. Авось там вместе разберут, почему их друг ведёт себя так, будто десять лет не дышал и по земле не ходил, а в его руках весь мир.

— Всё, посылай Джеймсу патронус, пусть встречает, расскажешь, наконец, что случилось.

Сириус приложил все силы, чтобы не рассмеяться, уж очень озадаченно-обеспокоенным выглядел Люпин. Или он сам был счастлив допьяна? Патронус у него никогда раньше не получался так легко. Но трезветь просто-таки необходимо! Сейчас серьёзные разговоры пойдут.

Двигаясь в нужную сторону, оба мародёра внимательно вглядывались в стыки между оградами. Дом под фиделиусом им всё равно не дано увидеть, пустоты на его месте тоже. Просто в одном из стыков меж оград появится Джеймс и проведёт их в дом. Римус как-то рассказывал, что при должной концентрации таким образом можно и незваных гостей на своих плечах привести. Может, потому и выманил Дамблдор у Джеймса мантию-невидимку. Дабы тот дома сидел. Резкий, короткий свист заставил Сириуса с Римусом остановиться и приглядеться внимательней к уже осмотренному месту. Рука, протянутая прямо из куста какого-нибудь неподготовленного человека довела бы до заикания. Но мародёры чего-то такого как раз и ждали, потому без разговоров вцепились в предложенную конечность и отцепились уже в доме.

— Мы до лохматых пикси рады видеть хоть кого-то, а вас так вдвойне, — поприветствовал Джеймс гостей. Но оказавшись в крепких объятиях Сириуса, он понял, что тот рад гораздо больше. А если серьёзно, что, дракон всех поимей, случилось с Бродягой? Лили он полез обнимать с не меньшим… облегчением?

— Гарри спит, тихий час, — сказала Лили, от удивления забыв поздороваться и вопросительно посмотрев на Рема.

Не то чтобы дружеские объятия были для них в новинку. Но вот именно так её обнимала мама, когда, упав с крыльца, она осталась жива, цела и не поцарапана. Так её обнимал Джеймс, когда ей удалось выбраться из горящего адским пламенем дома Маккинонов.

Рем пожал плечами и всем видом продемонстрировал, что он сам в шоке и понятия не имеет.

— Давайте я вам всё по порядку расскажу, а потом уже будете вопросы задавать, — правильно понял их переглядки Сириус.

Вот прям так, с ходу, он, конечно, ничего рассказывать не стал. Сначала Поттеры проводили друзей в гостиную, где уже был накрыт чайный столик. И только скушав по кусочку пирога, творения Лили, Сириус начал говорить.

— Я не так чтобы хорошо помню все события, произошедшие с сегодняшнего дня по июнь девяносто шестого года, но самое главное… — прерывисто вдохнул и, собравшись с силами, он наконец выдохнул. — Через четырнадцать дней, в Хэллоуин, Питер привёл в ваш дом Воландеморта, выжил только Гарри. Воландеморт развоплотился. Я прилетел сюда на мотоцикле, ещё не зная о вашей смерти, просто чувство нехорошее было. Вот и прокатился. М-да…

Рассказывать по порядку оказалось совсем не просто, мысли путались, эмоции переполняли. Благо Сириус видел, что друзья не сомневаются в услышанном, наоборот, получив объяснение его состоянию, они перестали на него подозрительно поглядывать. Правда, к своей смерти Джеймс с Лили отнеслись как-то безразлично. Один Рем испугался. Хотя его бы тоже собственная смерть напугала бы меньше, чем смерть друзей. Тем более они сейчас всё исправят, сразу, как только он расскажет, как оно там было.

— Вы оба уже мертвы, Гарри на руках у Хагрида. Я хотел забрать его, но Хагрид упёрся. Ему Дамблдор велел ребёнка доставить к сестре Лили. Тогда я подумал, что Гарри и позже забрать смогу, в более спокойной обстановке, и пошёл выслеживать Питера. Выследил на свою голову. Убивать его, как оказалось, я был ещё не готов. Хотелось услышать какие-то объяснения. Он меня окончательно ввёл в ступор, спросив, как я мог вас предать. Потом взрыв, брызги крови, куски мёртвой плоти. На месте Питера по асфальту катится его палец — и авроры. Думаю, пока я шёл за Хвостом, они шли за мной. Хранителем-то считают меня. Со мной некстати истерика случилась. Впрочем, и без неё мне бы вряд ли поверили. Но это мы проверять не будем. Дальше был Азкабан. Двенадцать лет. — Лили, судорожно вздохнув, закрыла рот ладошкой. Джеймс скрипнул зубами. Да, к своей смерти они отнеслись спокойней.

— Сбежал я оттуда…

— Ты сбежал из Азкабана!?

— Вау!

— Как?

Впервые прервали рассказ Сириуса слушатели. Он невольно приосанился под их восторженными взглядами, а потом выдохнул. Гордиться там особо-то нечем. Ну, разве что переплытым морем. Да и то, это расстояние на обычной лодке преодолевают, без кораблей обходятся.

— Как оказалось, изрядно отощавшая собака спокойно пролезет между прутьев, дементоры на животных внимания не обращают, а с острова вполне можно разглядеть берег, куда плыть. В Азкабане самое сложное — это подумать о побеге. У меня такая мысль появилась, когда я узнал, что Питер ошивается рядом с Гарри. Министр с проверкой приходил, — в ответ на три вопросительных взгляда пояснил Сириус. — Он газету оставил. Там была статья про Артура Уизли, выигравшего лотерею. Статья с колдографией. Там на плече у младшего сына Уизли сидит Хвост, собственной персоной. Ну и в дополнение рассказ, что мальчик учится на одном курсе и одном факультете с Гарри Поттером.

— После побега я сначала к твоей, Лили, сестре пошёл, в виде Бродяги, конечно. С Гарри общаться даже не собирался, думал, он предателем меня, как и все, считает. Уже потом узнал, что не рассказывали ему про меня вообще. Я весь тот учебный год вокруг Хогвартса кружился, пытался до Питера добраться. Неудачно. Была б палочка, я бы тогда хоть усыпил всех в спальне. Но не отнимать же у детей или хогсмидских обывателей, или не хогсмидских. А к сволочи какой без палочки не сунешься. Наконец мне повезло, и Петтигрю я поймал, и даже с Гарри и Римусом объяснился. Рем в тот год ЗОТИ преподавал. Но мы как два балбеса забыли про полнолуние. Он на выходе из визжащей хижины оборачиваться начал. Рядом дети, Гарри с другом и подружкой. Короче, про Пита я забыл, тоже обернулся, чтоб Рема отогнать. Отогнал, вернулся в человеческую форму — и нас окружили дементоры. Ах да, их в тот год Хогвартс отправили охранять. В общем, очнулся я в одном из кабинетов Хогвартса, дверь заперта, на окне решётка. Мне уже потом рассказали, что Гарри разогнал дементоров патронусом. Его Рем заклинанию учил.

— Как? — не выдержав? воскликнул упомянутый Рем. — У меня же Патронус по-настоящему не получается и не получится, я ведь оборотень.

— Как? — Сириус почесал за ухом для лучшего притока крови к мозгам. — Видимо, для достижения результата уметь учить важнее, чем уметь делать.

— Потом подробности обсудите, — шикнула на друзей Лили. — Гарри скоро проснется, а я хочу хоть вкратце дослушать.

— Да там немного осталось, — успокоил её Сириус. — В мою временную камеру пришёл Дамблдор. Мы пообщались. Из хорошего: в мою невиновность он поверил быстро. ("И полувека не прошло", — пробормотал Джеймс.) Из плохого: Когда Воландеморт развоплотился, Гарри каким-то образом стал его крестражем. Крестраж — это кусок души, отделенный от основной, и запечатанный, обычно, в предмете. Как его уничтожить, не причинив вреда носителю, я узнать не смог. Но это потом. В ту ночь меня из камеры вытащили Гарри с Гермионой. Они умудрились стащить приговоренного к казни гиппогрифа. Думаю, всё делалось с согласия Дамблдора, может, даже, с его помощью. Ведь я в свою очередь согласился не мешать. Эту фразу я помню хорошо, дословно: "У Гарри есть только один шанс выжить. Все получится, если ты не будешь мешать". Естественно, я согласился, подбодрил ребенка как мог и улетел на ворованном гиппогрифе. Не помню, от кого я слышал про шаманов, живущих в Африке и умеющих работать с душами, вот в Африку и полетел. У нас-то все, кто в эту область совались, быстро умирали. Впрочем с Африкой я ошибся. Нет, шаманы там есть, и с душами они работают, но вот убрать кусок души, не навредив носителю… Никто даже приблизительно не представляет, как это сделать. И про разделение души никто из них никогда не слышал. Я тогда подумал, что в Африке просто шаманы не очень, и попутешествовал по миру. Но мне не повезло. В это время активировался Воландеморт. Хотя об этом все узнали позже, тогда просто казалось, что какая-то сволочь подкинула имя Гарри в Кубок огня. — (Три откровенно непонимающих взгляда намекнули Блэку, что тут требуются пояснения.) — Ну да, я тоже до того года про Турнир Трёх Волшебников слышал лишь краем. — На лицах Джеймса и Римуса появились признаки осознания, а вот Лили пришлось объяснять дополнительно.

— Турнир Трёх Волшебников — это довольно опасное состязание между ведущими европейскими школами. В своё время эту забаву прикрыли из-за большой смертности. А тут вдруг возродить решили, правда, в весьма приглаженном виде. Но четырнадцатилетнему пацану и этого было через край. Его ведь толком ничему не учили. Почему так — мне не объяснили. Ведь крестраж за шрамом пророчество не отменяет, а пророчество обещает если не битву с Воландемортом, то уж дуэль точно. Но я же обещал не лезть, не мешать. Как оказалось потом, закинул имя Гарри в Кубок Пожиратель под оборотным, преподававший в том году ЗОТИ, и ему была нужна победа Гарри в турнире. Кубок был порталом, унесшем победителя к Воландеморту и Петтигрю. Воландеморт возродился, используя кровь Гарри. Мальчик смог сбежать. Министр то ли сделал вид, что не верит ему, то ли правда не поверил. Мне более вероятным кажется первое. Потому что при втором варианте слова Гарри просто проверили бы. Как и должны были. Всё-таки ребенок умер. Пусть он и чемпион турнира. Но если свидетель утверждает, что смерть наступила после испытания и к турниру отношения не имеет — должны были проверить. Вместо этого министр, используя всю мощь министерства, пытался заставить пятнадцатилетнего пацана отказаться от своих слов. В итоге так достали ребёнка, что он дал интервью для одного журнала сомнительного качества. Статья имела успех. В основном потому, что к тому времени Воландеморт уже не считал нужным сидеть совсем тихо и организовал побег своих Пожирателей из Азкабана. Правда, министерство его свалило на меня, но некоторым гражданам магической Великобритании требовалось более адекватное объяснение. И они его получили от Гарри. Второе дело, которое заставляло Воландеморта суетиться — это добыча пророчества. В общем-то орден феникса в наше время в основном его охраной занимался. Как так вышло, я не знаю, но вчера, то есть четырнадцать лет вперёд, но вчера, орден собрали, сообщив, что Воландеморт заманил Гарри в зал пророчеств. И там бой между Пожирателями и детишками. Мы, разумеется, поспешили присоединиться. Увы, форму я подрастерял, и дорогая кузина, та, которая Беллатрикс Лестрейндж, меня уронила в арку смерти. Если кто-то срочно решил повторить мой путь, дабы изменить историю — не советую. Во-первых, мне пришлось бежать наперегонки со временем вслед за Рогатым Богом Британии, и я даже Бродягой едва справился. На двух ногах этот забег не потянуть. Во-вторых, кто знает, какие условия нужно соблюсти, чтобы всё сработало так, как сработало. Друиды-то через эту арку живое мясо своему богу поставляли.

Чтобы спасти родителей, Лили бы выучилась на анимага и прыгнула бы в эту арку. Но даже если у нее все получится, выходить придется до зачатия Гарри. То есть она родит уже другого ребёнка, а Гарри не будет. Пусть мама с папой её простят, но выбирая между ними, уже погибшими, и уже рождённым сыном, Лили выбирает сына. Пусть родители её простят, она себя простить не сможет, но и не рискнет. Что тут же объяснила Джеймсу.

Если доводы Сириуса на Поттера подействовали слабо, кому как не оленю гонять с Эрни Охотником, то Лили двумя фразами воздвигла непреодолимое препятствие. Увы, выбор оказался непереносимым, но однозначным. Рем вздохнул с облегчением. Прыгать в арку смерти ему очень не хотелось. Сириус, пусть с трудом, но пробежал почти пятнадцать лет. Римусу до укуса Сивого сейчас даже чуть меньше. Если прыгать в полнолуние, волком, предварительно выпив волчелычно… Нутро было решительно против вроде бы разумного плана. Но требование инстинктов сильно смахивало на страх, теперь же их поддержали доводы разума. Ведь действительно, они всё равно не раз повлияли на жизнь друг-друга. Джеймсу и Лили достаточно зачать ребенка в другой день, час, момент — и это будет уже другой ребенок. И он, Римус Люпин, будет об этом знать.

Общие моральные терзания (даже Сириус слегка загрузился, вспомнив старших Поттеров) прервал писк сигнального заклинания из комнаты Гарри. Лили быстро подхватилась и побежала к сыну.

— Джеймс, напиши, не откладывая, Дамблдору, кто у нас хранитель, — проговорила она на берегу, потом резко затормозила и обратилась к Сириусу. — У Джеймса думосбор есть, так что скинь воспоминания и приходи учиться за ребёнком ухаживать. Тридцатого его к себе заберёшь.

Блэк конкретно так охренел. Он ждал совсем другой реакции! Совсем!

— Пожалуй, Лили права, одного Рема как свидетеля может не хватить, — пробормотал друг.

А ведь Сириусу ещё мгновение назад казалось, что дальше некуда. Он посмотрел на Люпина, безмолвно вопрошая: "Ты слышал то же, что и я?"

"Это, наверное, страховка на самый крайний случай", — так же безмолвно ответил Римус.

Джеймс, не обращая внимания на переглядки друзей, ушёл за думосбором и писчими принадлежностями заодно. Вернувшись, он пихнул застывшего как под конфундусом Сириуса, намекнув, что ему есть чем заняться, а после действительно сел писать письмо. Римус как единственный ничем не занятый бестолково рассматривал друзей. Сириуса, отправляющего бело-серебристые ленты мыслей в каменную чашу. Быстро скребущего пером по пергаменту Джеймса. И лестницу, по которой убежала к сыну Лили. Сириуса, Джеймса, лестницу. Сириуса, лестницу — Джеймс ушёл отправлять письмо — Сириуса, а ведь Рем впервые видел думосбор. Раньше об этом удивительном артефакте ему лишь читать случалось. Можно было б догадаться, что у Поттеров он есть (древнейший род, где каждый пятый артефактор) и попросить посмотреть. Джеймс бы не отказал. Он довольно небрежно относится к подобным вещам, впрочем, как и все Поттеры. Хотя лично Римус Люпин даже с отцом школьного друга знаком не был, просто репутация у этого рода своеобразная. Но нынешнее поведение Джеймса выходит за рамки поттеровской репутации. Наверное… Поттеры не в состоянии пройти мимо творящегося безобразия — обязательно влезут. А если вдруг никто безобразия не творит слишком долго, сотворят его сами. Если Поттер узнаёт о существовании правил и дисциплины, он непременно их нарушает. Единственный способ получить боле-менее дисциплинированного Поттера — не говорить ему о правилах. Ни один Поттер не умер от старости, большая половина предков Джеймса сгинула в опасных авантюрах, меньшая погибла, экспериментируя с магией. Но и первые, и вторые могли бы выжить, если б чуть внимательней относились к технике безопасности и лучше готовились. Фамильное проклятие? Хотя вряд ли. Если бы все Поттеры вели себя как Джеймс и Лили сейчас, род давно бы прервался. Да и раньше друзья таким наплевательским отношением к жизни не отличались. Заметив, что Сириус уже закончил переносить воспоминания в думосбор, Римус поделился с ним размышлениями.

— Недавно прокляли, — согласившись с другом, логически продолжил его мысль Блэк. — Только я не представляю, какое это может быть проклятие, как его выявлять, а главное, снимать как.

— Простейшую диагностику я провести смогу и проведу, — протянул Люпин, — но подобное проклятие не выявляется "простейший диагностикой".

Сириус на это только плечом дёрнул. Нет, для очистки совести они, разумеется проверят друзей стандартным набором чар, но и так видно, что ни с империо, ни с конфундусом проклятие ничего общего не имеет. Разве что точка воздействия у них общая — разум.

Рем в ответ развел руками, "мол, сам знаю, но начинать-то с чего-то надо".

Вернувшийся Джеймс прервал их диалог.

— Ты уже всё? — удивлённо спросил он у хронопутешественника и окинул оценивающим взглядом содержимое думосбора.

— Всё, — согласился Сириус и, немного поколебавшись, добавил: — пойду Лили освобожу. С одной стороны, хоть какую-то диагностику ему хотелось провести прямо сейчас. С другой — осторожность при работе с неизвестной магией никто не отменял. И прежде чем делать резкие движения, за Поттерами понаблюдать надо.

Дальнейшие наблюдения ни ясности, ни спокойствия не принесли. Лили приходу крестного отца своего сына искренне обрадовалась, быстренько рассказала, чем ребёнка следует кормить после тихого часа, вручила ему ложечку и уступила место со словами:

— Попробуй сам покормить.

Багира… (Ну, а как ещё маглорожденная, английская ведьма могла назвать чёрную кошку? И разве могла рыжая и зеленоглазая, маглорожденная ведьма приобрести кошку другого цвета?) Так вот, Багира вопросительно мявкнула, мол, ты чего подруга постороннего к миске котёнка подпускаешь. Сама, своей собственной рукой отдаёшь ему ложечку.

Лили гласу разума не вняла. И Багира, устроившись поудобнее, принялась следить, дабы Бродяга не перепутал место доставки пищи.

Сириус, мысленно вздохнув, зачерпнул ложечкой творожок. Нет, он совсем не против покормить с ложечки крестника, такого маленького, милого и уютно счастливого. Но странное поведение Лили прямым текстом намекало, что где-то там ему следовало поднапрячься и пробежать ещё годик.

— Полложечки — это много, чуть-чуть меньше бери, — поправила мамочка начинающего няня.

Гарри в это время, пользуясь ложкой гораздо большего объема, зачерпнул творожок и пытаясь отправить его в рот, вывалил на фартучек. Лили продемонстрировала заклинание, возвращающее еду в тарелку.

— Любые другие чары не гарантируют чистоты пищи, — пояснила она. — Похожее заклинание используют для возвращения в тару жидких ингредиентов. Чистота абсолютная. Сириус заторможенно покивал, все его мысли были о том, где можно найти книги на заданную тему и у кого бы стрясти консультацию, не привлекая внимания и не рассказывая лишнего.

Лили, убедившись, что начинающий нянь все понял и со всем справляется, побежала в гостиную, где возле полного думосбора, дожидаясь её, проявляли чудеса выдержки Римус с Джеймсом. Муж протянул ей руку, приглашая в самое необычное путешествие, и без слов обещая поддержку, чего бы они там ни увидели. Римус привычно задавил тоску: у него настоящий семьи никогда не будет. Но он совсем не хотел, чтобы друзья извинялись за своё счастье. И вообще, сейчас главное сохранить им жизнь. Возможно, подсказка найдется в каменной чаше, заполненной Блеком — в серебристом, беспокойном содержимом или в реакции Поттеров на него. Джеймс волшебной палочкой обозначил очередность просмотра. И напомнив себе, что гриффиндорцы не трусят, они синхронно нырнули в омут. Из-за резкости перехода у всех закружилась голова.

— Поторопились, — пробормотал Джеймс. — Ничего, сейчас пройдет, — рассеяно добавил он, глядя на первое воспоминание. Начал Сириус с разрушенного дома. Гарри на руках у Хагрида. Сам Блек слезает с мотоцикла. Бледный как смерть, весь трясется.

— Они погибли, защищая сына, — мягко говорит Хагрид. — Уверен, Джеймс и Лили были рады такому размену. И Ты-Знаешь-Кто исчез. Так же лучше.

Сириус пропускает слова неловкого утешения мимо ушей, блуждая взглядом по огромной дыре в стене, по телу Джеймса, слишком хорошо видному в открытую дверь, по маленькому мальчику на руках у Хагрида.

— Я крестный Гарри, дай его мне, я о нем позабочусь, — встряхнувшись говорит Сириус.

Лесничий начал объяснять, что у него есть распоряжение начальства на этот счёт и он будет его выполнять.

— Я бы тоже Сириусу в таком состоянии ребенка не отдала, — тяжко вздохнула Лили.

— Мы Гарри заранее к крестному отправим, так что этот момент несущественный, — отмахнулся Джеймс, но, подумав, добавил: — Хотя, конечно, надо будет сказать Бродяге, чтобы так сильно не переживал.

Римус судорожно сглотнул и для полноты картины спросил друга:

— Как думаешь, почему рядом с тобой нет палочки?

Уже ожидаемо Джеймс и от этого вопроса отмахнулся. Легко перепрыгнув через собственное мертвое тело, он с тоской посмотрел на лестницу.

— Сейчас гораздо важнее понять, что произошло наверху, при чем тут Гарри и как получить тот же результат без него.

— Я думаю, что все дело в крестражах, — произнесла Лили, подойдя сзади к мужу и прижавшись к его спине. — Если Воландеморт провел обряд или ритуал для разделения души, а вместо одного убийства совершил два… могло столь вольное поведение закончиться развоплощением?

И Римус, и Джеймс затруднялись с ответом. О крестражах они сегодня впервые услышали. Но своя логика в рассуждениях ведьмы была.

— Если это так, — продолжила свою мысль Лили, — нам с Джеймсом достаточно встретить Волондеморта в Хелоуин, чтобы на какое-то время избавиться от него. А ты, Рим, с Сириусом, уж постараетесь добить его, да побыстрее.

У Люпина волосы по всему телу встали дыбом от такого вывода.

В это время Сириус, закончив препираться с Хагридом, отдал ему мотоцикл и вбежал в дом. Возле тела друга он затормозил, побледнел ещё больше, хотя, казалось бы, бледнее некуда, снова затрясся.

Римус отметил, что состояние друга Поттеров всерьез расстраивает, в отличие от собственной смерти. Но что с этим делать, пока было неясно.

Сириус встряхнулся, окинул гостиную почти безумным взглядом и обернулся Бродягой. Большой черный волкодав, поскуливая, обнюхал порожек. Скулеж сменился рычанием, стоило Бродяге взять след. Три наблюдателя не торопясь пошли за ним, сначала на второй этаж, потом в детскую. Пёс прошёлся кругом по комнате, потоптался возле лежащей кучкой черной тряпки и уже хотел было, идя по следу, выйти в коридор, но его взгляд, похоже, вопреки желанию притягивала мёртвая Лили. Римус уже отметил, что возле тела нигде нет волшебной палочки.

Бродяга ползком двинулся к мертвой женщине. Скуля и явно сдерживаясь, чтоб не сорваться в вой, он лизнул уже остывающую руку.

— Да что ж он так? — шмыгнула носом, начиная плакать, Лили.

Джеймс прижал ее к себе покрепче, а потом, оценив потерянный вид Рима, и его тоже. Он бы и Сириуса обнял, но тот, зараза, сейчас не материальный, и вообще, нет их тут!

К счастью, сказав последние "прости", Бродяга взял себя в руки и пошел по следу. Но демонстрировать всю погоню от и до Сириус не стал. И следующее воспоминание уже показывало встречу с Питером. Самая обычная магловская улица. Солнечный день. Люди вокруг, слишком много людей. Они останавливаются возле играющего на трубе мальчишки, притормаживают у витрин и уличных торговцев, просто пообщаться, встав чуть в стороне от людского потока. Магов никто не замечает. Сириус позаботился о маглоотталкивающих чарах и закрыл исходящую аппарацию. Дальше он, не обращая внимания на прибывающих авроров, пытается что-то углядеть в невысоком щуплом парнишке, будто впервые его увидел.

Впрочем, Поттеры и Люпин точно так же уставились на Питера Питтегрю, и у всех в глазах читался один вопрос: «как ты мог?»

Питер ни на какие вопросы отвечать не собирался. И появление авроров он заметил, и то, что окружают они Сириуса Блека, а не его, просек.

— Как ты мог?! — воскликнул Питер неприятно дрожащим голосом. — Лили и Джеймс наши друзья!

Потом воздух дрогнул, ослепил всех вспышкой, сбил горячей волной. Когда люди проморгались, Питера видно не было. Ещё ничего не понимая, не соображая, в звенящей тишине они смотрели на чёрную кляксу глубокой воронки, лежащие сломанными куклами тела, под которыми расплываются красные лужицы. И катящийся по асфальту кусок плоти.

Сириус стоит там, где только что был Питер. Видимо, прыгнул во время взрыва, но без толку, поймал он лишь окровавленную мантию. Эта тряпка медленно выскальзывает из его рук. Безумный взгляд Блека упирается в канализационную решётку, проходится по направленным на него палочкам авроров. Осознание, что вот сейчас это не союзники, накрыло Сириуса лавиной, и он зашёлся истеричным смехом. Лили и Римус уже сами цеплялись за Джеймса. Впрочем, и его от увиденного ощутимо потряхивало.

Авроры тоже были в шоке, но совсем по иным причинам. Они, несмотря на абсолютное численное превосходство, явно сомневались в своих силах. Пятеро магов, окружив Блека, направили на него волшебные палочки и не решались подойти.

— Ну давай же, давай, — шептала Лили, зарывшись мужу подмышку.

Увы, первыми пришли в себя авроры. Их вразумило появившееся подкрепление плюс отряд из департамента черезвычайных ситуаций.

Сириус аресту не сопротивлялся и милосердно прервал воспоминания. Не было в думосборе дороги в Азкабан, первой встречи с дементорами, смеха Пожирателей. Друзьям нет никакой необходимости смотреть на вечные холод и тьму, поглощающую своих узников без остатка. И кошмары, лишающие воли надёжней, чем стены. Не нужно им всё это, только время зря тратить.

Следующее воспоминание показывало явление министра в Азкабан.

Тёмная камера без окон. Факелы, развешанные по стенам коридора, толком не в состоянии осветить даже его. Их неровные, дрожащие огни делают ее живее, таинственней, опасней. И министр, и его свита очевидно боятся. Сириус Блек отыгрывает благородного, чистокровного мага из древнейшей, тёмной семьи. Блека он изображает, да так, как перед своими родственниками не играл. Впрочем, им обычно хватало выпендрёжа вполсилы, чтобы взбеситься. «Ну, в зеркало же они смотрятся — и никого ещё удар не хватил», — как-то прокомментировал своё отношение Бродяга. Но Блеки, видимо, считали по-другому, и, глядя на копирующего их родича, бесились. Для министра этот Блек от других ничем не отличался, и если б не Азкабан, Фадж воспринял бы его поведение как должное. Но здесь, в тюрьме, даже Блеки ломаются. Вон, недалеко сидит подтверждение этому факту и незыблемости бытия. А Сириус Блек дементоров будто не замечал. Он небрежно снизошёл до посетителей, исключительно чтоб развеять скуку, одолжил газету и проводил их насмешливым взглядом. По спине удирающего министра бегали мурашки, так, что это видно было со стороны, да и свита его не стесняясь ёжилась. Они не видели, как после их ухода стекленел взгляд Блека. Как скука сменяется тоской. Дрогнули плечи. Повисли плетьми руки. И чистокровный маг из древнейшего и благороднейшего рода превратился в измученного узника. Он прислонился к решётке, заменяющий в камере дверь и являющейся единственным источником света. И его друзей пробрал ужас. Если б не услышанный ранее разговор, в этом живом скелете Сириуса Блека они бы не признали. Газету он начал листать бездумно, один раз, второй, третий. Взгляд при этом так и оставался стеклянным, расфокусированным. Руки действовали сами по себе, вспоминая когда-то естественные движения. Пока дрожащее от сквозняка пламя не выхватило пятном света на фотографии крысу, жирную, серую крысу. Питтера Питтегрю.

Демонстрировать побег из азкабана Сириус не стал. На словах он всё необходимое уже рассказал, полезной информации там ноль, а будет кому интересно — потом как-нибудь посмотрят. Зато встречу с Гарри на улице Магнолий Сириус показал подробно. Он как раз добрался до Литтл Унинга и бродил по городу пытаясь вспомнить хотя бы улицу, на которой живёт сестра Лили. Ситуация осложнялась тем, что Петунью он никогда не видел и фамилию её мужа не знал. Зато Гарри Блек узнал сразу, несмотря на темноту. Пусть прошло двенадцать лет, пусть в сидящей на невысокой каменной изгороди фигурке подростка сходства с Джеймсом почти не просматривалось. Сириус и сам не понял, как узнал крестника, может, почуял в запахе подростка знакомые, сохранившиеся с детства нотки. Приглядываться, сравнивать, думать он стал позже. Джеймс никогда, даже в самые тяжёлые моменты жизни не сутулился. Уверенность в собственных силах делала его фигуру полностью отличной от фигуры Гарри. А уж когда мальчик начал двигаться… Вместо самоуверенности его заставляло идти вперёд упрямство обреченного. У взрослых как правило Джеймс вызывал два желания, и чаще всего одновременно — улыбаться и выпороть. Гарри же хотелось утешить, обнять, взбодрить. Сириус так увлекся своими чувствами, что выдал себя и напугал ребёнка. Пришлось затаиться. Как Гарри встретит предателя своих родителей, он хорошо представлял, а вот как в сложившихся обстоятельствах доказать свою невиновность, не представлял совсем.

Крестник и крёстный испуганно замерли. Гарри упрямо двинулся к предполагаемой опасности. Продолжавший стоять столбом Бродяга дёрнулся только когда тот споткнулся и упал. К счастью, глупостей наделать не успел, появился «Ночной рыцарь». Кто бы ещё сказал, почему? Случайный взмах палочкой такого результата не даёт. Остаётся всё списать на детский выброс. Грохот притормозившего автобуса и бодрая речь кондуктора разогнали мрачное напряжение. И лишь фигура Гарри Поттера в свете фар по-прежнему выдавала тревогу. Не таким Лили с Джеймсом ожидали увидеть своего сына. И всё, что им оставалось — это напомнить себе и друг-другу, что на этот раз всё будет иначе и Гарри останется с крёстным. А ещё у Лили возник вопрос, почему её сын, живущий у её же сестры, совершенно очевидно несчастен, не уверен в себе и поздним вечером сбегает из дому. На его чувства отзывается «Ночной рыцарь», а родственники не вышли поговорить. Жаль, Петунью не спросишь…

Один вечер сменился другим. Зрители ещё не поняли, сколько прошло времени, но окрестности Хогвартса уже узнали, не разумом, а сердцем. Потом, оглядываясь уже осмысленно, они отметили, что вечер летний, по двору бегут два ученика и ученица. Бродяга старается незаметно подобраться к детям, что-то выглядывая во тьме.

Один из мальчиков опознался быстро, так как был Гарри Поттером. Второго они тоже видели совсем недавно на фотографии в газете с Хвостом на плече.

— Рон, скорее лезь под мантию, — позвала его девочка, тяжело дыша. — Дамблдор… Министр… Они через минуту возвращаются…

Её суета оказалась напрасной, Бродяга уже определил добычу, осталось лишь отодвинуть Гарри. Получилось не слишком удачно, не рассчитал сил, ребёнка уронил и сам через него перекувыркнулся. В результате крестник опять оказался между ним и добычей. К счастью, мальчик, прячущий крысу, весьма удачно бросился защищать друга от большой, страшной собаки. Бродяга схватил его за руку и утащил в Визжащую хижину.

Джеймс потянул Рима и оглядывающуюся на сына жену туда же.

— Здесь продолжения не будет, — напомнил Поттер о том, чьи воспоминания они смотрят. — Сириус, похоже, целый год пропустил, стоит внимательно посмотреть всё, что он счёл важным.

— Да я в общем-то согласна, — поморщилась Лили. Смотреть, как хороший друг, весёлый парень, когда-то весёлый, тащит перепуганного подростка… Треск ломающийся кости и вой парнишки заставили морщится уже всех зрителей, а Сириуса боле-менее прийти в себя. Скорее менее, чем более. Он отцепился от своей ноши и, отскочив к стене, обернулся человеком. Его явно напугал тот факт, что он сломал мальчишке ногу, и делать ему ещё больнее Сириус не хотел, но до Хвоста добраться надо и вообще надо что-то делать. Взгляд зацепился за волшебную палочку. Рука по старой памяти схватила решение всех проблем. После чего Сириус стал лихорадочно соображать. Лихорадочно в прямом смысле — сумбурно и не о том. Из всех целительских заклинаний, которые ему удалось вспомнить при переломе, годилось лишь обезболивающее. И то получилось слабеньким. Вой мальчика сменился приглушёнными стонами — и то это пока его не трогать.

— Акцио Хвост, — попробовал обойтись малой кровью Сириус. Вроде, на животных это заклинание действует. Но оказалось, что анимаг не совсем животное или совсем не животное. А может, Блек с заклинанием накосячил. После тринадцатилетниго перерыва немудрено. Хотя экспеллиармус же он изобразил качественно, пусть и вербально, одним взмахом лишив палочек и Гарри, и его подругу. Но, видимо, это был короткий проблеск разума, так как дальше ему приспичило рассказать крестнику, как он похож на отца. Естественно, ребенок, считавший крёстного виновным в смерти родителей, счёл это издевательством. И быть бы Сириусу битым, но друзья сына бросились его спасать. То есть спасали они, конечно, Гарри, но на деле спасли Блека. Правда, впрок оно ему не пошло. Вместо того, чтобы оценить ситуацию и быстро объясниться, он говорил так, будто все всё тут уже знают, и закономерно нарвался.

Джеймс попытался постучаться головой о стену — не получилось. Нет такой функции у думосбора. Лили уткнулась лбом в плечо мужа. Сделать она ничего не может, смотреть сил никаких нет, а так хоть артефакт от незапланированных экспериментов спасёт.

— После двенадцати лет Азкабана некоторые проблемы с головой — это нормально, — с философским смирением сказал Римус.

Не то чтобы друзья были не в курсе, но похоже, им необходимо было это напомнить. Ну, хоть чуть-чуть легче стало смотреть на творимый Сириусом идиотизм. Вторым успокаивающим фактором являлось знание, что в конце концов они там меж собой договорились. Ну, Блек же рассказывал в двух словах. Правда, пока непонятно, как. Убить-то Гарри крёстного не убьет. Ребенок же. Но пока всё шло к сдаче беглеца властям. Пока не появился Римус. Вот нельзя сказать, что он сразу просто и доступно объяснил детям ситуацию. Скорей уж, разоружив их, дабы под ногами не путались, Рим начал прояснять эту самую ситуацию со старым другом. Потом они все вместе препирались по разным мелким или вовсе не относящимся к делу вопросам. Но Римус вел себя так буднично, был настолько спокоен, что окружающие невольно успокаивались. Всё вот-вот бы разрешилось, но тут явил себя обществу (то есть снял мантию-невидимку) Снейп. Он был вполне узнаваем, хоть и выглядел как собственный папа. Ну, по крайней мере, Лили именно таким старшего Снейпа помнила.

— Надо рассказать Сириусу о всех свойствах мантии, чтобы никто без разрешения не хватал, — с разнообразной до нечитаемости смесью эмоций воскликнул Джеймс. — И никакого Хогвартса, если там будет преподавать Снейп.

Рим подавил разочарованный вздох. Параллельно в его голове мелькнула мысль, что безалаберное отношение Поттеров к артефактам, оказывается, имеет под собой основу. Правда, по наследству оно передаётся независимо от её наличия.

Лили была полностью согласна с мужем. Явно сумасшедший преподаватель — это не то, что нужно её сыну. Вот зачем он вообще вылез из-под мантии. Ему что, совсем не интересно… Хотя да, не интересно, совсем. Все мысли о том, как будут убиты старые недруги. Снейп даже для приличия не скрывает своих мотивов перед учениками. А как он разговаривает с детьми, с девочкой и с Гарри. Лили стало гадко от того, что она когда-то дружила с этим человеком. У Сириуса хотя бы оправдание есть. Крыша, после двенадцати лет в азкабане, едет.

— Может, Снейп тоже лет десять в азкабане провёл, — осенило её, когда друг детства кричал Гарри, что его следовало бы убить.

Ответить ей никто не успел. Дети слова профессора оценили правильно, впечатлились и по принципу «враг моего врага» огрели его экспеллиармусом. Потом, правда, они задумались о верности своего выбора. Ну, когда на человека не орут, не затыкают его и не пугают скорым двойным убийством, думается намного легче. Вот дети и задумались. Рим вновь взял на себя роль посредника-миротворца. И, ещё немного попререкавшись (на этот раз почти всегда по делу), они таки дошли до сути. Питера насильно вернули в человеческую форму. Хотя, глядя на результат, вернее будет сказать, что Хвосту придали человеческую форму. Когда-то друзья видели его худеньким, юрким мальчиком. К третьему курсу он основательно располнел, не растеряв юркость и ловкость, а ещё Питер всегда восхищался Хогвартсом, друзьями, Хогсмидом, сливочным пивом. Его так и запомнили восторженным пухляшом. Все. И только сейчас, глядя на воспоминания из будущего, друзья сообразили что пухляшом Питтер Питтегрю перестал быть курсу к седьмому. А когда искренняя восторженность сменилась на игру, уже не понять. Питер, которого они знают, может быть юрким, ловким, восторженным или абсолютно незаметным. Питер… нет, Хвост, которого они сейчас видят, карикатурное отражение себя прежнего. Примитивная попытка оправдаться вызывала лишь брезгливое недоумение. Зачем его вообще слушали, ещё и о чем-то спрашивали — непонятно. Нет бы схватить и бегом показать всем подряд.

Как оказалось, якобы взрослые в эту сторону даже не думали. Они Петтигрю прибить решили. И опять при детях. К счастью, друзья всё же были вменяемей Снейпа (даже Сириус) и, увидев реакцию детишек, план быстро изменили. Конечно, времени уже упущено немало было. Про полнолуние никто не вспомнил, а ведь не раз сами упоминали. Но сейчас это неважно, потому что этого не будет. Главное отметить нуждающиеся в исправлении моменты.

— Надо будет в завещании указать, чтоб сестрице моей Гарри ни в коем случае не отдавали, — вслух планировала Лили. Ну не верят от слова совсем в правосудие беглый узник и оборотень, имеют право. Сейчас для Лили гораздо важнее откровенная нелюбовь её сына к своим опекунам. Его заброшенность и неухоженность. Готовность ребенка бежать от дяди и тёти к полубезумному оборванцу. Ну правда же, это им Сириус друг, а Гарри его не помнит и впервые видит. И тем не менее… Поговорить бы с Петуньей. Но о чём? Не настолько они близки, чтоб ей мародёрские секреты доверять. А если без секретов, что сказать? Спросить, неужели ты правда настолько меня ненавидишь? Зачем тогда пишешь мне письма, зачем подарки даришь? А она скажет — глупости, я вовсе тебя не ненавижу.

И ведь правда, если б сестра её ненавидела, не стала бы она дарить вазу на прошлое Рождество и прочие подарки делать. То есть Петунья сама, и даже первая, стремится сохранить родственную связь. А потом у неё племянник из дома глубоким вечером сбегает. И она не вышла, чтобы вернуть ребенка. Это как так-то? Гарри мечтает расстаться с Дурслями. Ему почти всё равно, кто его заберёт. Ну, то есть Лили искренне надеялась, что с Пожирателями и Воландемортом милый ребенок никуда бы не пошел.

Все эти безусловно важные размышления прервались на полной луне и обращении Римуса Люпина. Нет, ни Лили, ни Джеймс не переживали за детей. Во-первых, всего этого не будет. Во-вторых, даже там всё более-менее хорошо закончилось. Сейчас проблемой стал Рим. Он впервые увидел своё обращение со стороны и очень неприятно впечатлился. Ему было стыдно за всё сразу, за опасность, которой по его вине подверглись дети, за побег Питера, за уничтоженную возможность оправдаться для Сириуса и даже за отвратительную сцену оборота. То, что Джеймс её не раз видел, в расчёт не принималось. Где чувства, а где логика? К тому же ещё Лили рядом. Вот и пришлось Поттерам разъяснять Римусу, что всего этого не будет, жизнь пойдёт другим путём. Все показанные события привели Сириуса сюда, к ним. Значит, там, в не существующей уже реальности они нужны. А здесь их никто не допустит. И Рим в том числе. Он будет умнее и осторожнее. Отделаться от мысли о своей опасности, вредности и никчемности Римус так и не смог. Но долго страдать на эту тему ему не позволили развивающиеся события. Воспоминания Сириуса, резко оборвавшись, когда его окружили дементоры, были продолжены разговором с Дамблдором в кабинете Флитвика. Тут уже нужно слушать внимательно, не отвлекаясь на душевые терзания. Слушать и смотреть. Увы, сколько ни присматривались к Дамблдору зрители из прошлого, ни одной нелогичной реакции не заметили. Сначала он глядел на пойманного беглеца с брезгливым осуждением в голубых глазах. По мере рассказа Сириусом своей истории оно сменилось сомнением, потом печалью и под конец виноватым смущением. Всё хорошо, всё естественно, но почему нельзя было выслушать члена своего ордена двенадцать лет назад? Не захотел разбираться. Других дел полно было. Всё выглядело слишком очевидно. Эти оправдания годятся для любого постороннего и даже для соратников по ордену, но не для командира. Конечно, у гриффиндорцев Орден Феникса был первой боевой командой. И сравнивать они могли только с героями фильмов и книг. Но у них даже сомнений не возникло, что хороший командир был обязан убедиться в законности и справедливости ареста своего бойца. Значит, у них плохой командир. Обидно. Но это ничего не меняет. На самом деле это ничего не изменило бы даже три года назад. Более подходящего варианта для участия в войне у мародёров всё равно не было. Аврорат и ДМП не подходят. Во-первых, там учиться несколько лет нужно. Во-вторых, половина тех, кто имеет право приказывать боевикам, поддерживают идеологию Воландеморта. Не просто так кое-кто из авроров в Орден Феникса подался. А для Рима дорога в министерство вообще закрыта. Была ещё альтернатива зарыться в нору и не высовываться. Но досидеться ведь можно совсем не до того конца, которого хотелось бы. Что, кстати, с Поттерами и случилось. Спрятались под фиделиусом. Досиделись до Воландеморта. Хотя умереть ради мира для сына неплохой вариант. Если б мир был.

Там, в будущем, Сириусу вообще было плевать на то, что глава Ордена ему не помог. Он и сейчас на помощь не рассчитывал, думал только о побеге. О казни-то смысла думать нет. А вот если удастся сбежать… Любой знавший Сириуса Блека так же хорошо, как мародёры, предположил бы, что на каникулы крестника у него имеются планы. Но стоило Дамблдору поведать о крестражах, особенно о том, которой притаился у Гарри за шрамом, и планы резко изменились. И опять же, совсем не важно, насколько Сириус доверяет главе Ордена Феникса, проверить полученную информацию он обязан. Если за шрамом Гарри действительно скрывается крестраж, если защита Лили есть и она действует только до семнадцати лет, а потом сознание парня останется беззащитным перед крестражем, если есть хоть один шанс, что Дамблдор не ошибается, а он, Сириус, отмахнётся от его слов, не потрудившись проверить — и Гарри лишится единственного шанса выжить. Блека передёрнуло. Такое он даже представлять не хотел.

— Мне нужна вся информация, что у вас есть о крестражах и о предполагаемой защите Лили, — всем своим видом демонстрируя несгибаемое упрямство, сказал Сириус. — Может, мне удастся найти ещё один шанс.

— Хорошо, — вздохнул Дамблдор с облегчением. Кажется, он боялся, что всё будет гораздо сложнее, хуже.

Невидимые зрители переглянулись, им было что обсудить, но всё же они решили подождать, пусть договорят.

— Хитир, — позвал директор домовика и, стоило тому появиться, приказал принести из медицинского крыла свиток Гарри Поттера, а из своего кабинета книги.

Разумеется, Сириусу он отдал копии, предварительно уменьшив их и сложив в трансфигурированный из платка мешочек.

— Всё увеличится само, как только ты их достанешь, — сказал Дамблдор и добавил: — после прочтения они исчезнут. Не хочу рисковать.

Спрятав добычу под мантию, узник без интереса огляделся. Он явно уже успел и обнюхать, и осмотреть свою камеру, и нечего нового не видел. Раз уж директор школы и глава визенгамонта снабдил его познавательным чтивом, значит, предполагается либо побег, либо оправдание. Вопрос — что?

Появление Гарри и Гермионы на гипогрифе за окном на этот вопрос ответило. Что будет дальше, мародёры знали и потому отвлеклись поболтать.

— Мне больше нравится версия Лили про крестражи, — сказал Джеймс.

— Это потому, что для появления материнской защиты присутствие Гарри обязательно? — уточнил Римус.

— Я никаких обрядов не проводила, — вместо мужа ответила Лили. — То есть я конечно готова, но у меня нет нужных знаний. Неужели достаточно просто встать на пути смертельного проклятия?

— Вряд ли. Многие, даже из тех, кого мы знали, умирали, закрывая собой близких, родственников или друзей, — пустился в рассуждения Джеймс, пока Сириус прощался с Гарри.

— Если рассматривать слово «жертва» по отношению к обрядам, пожертвовать можно только тем, что у тебя есть. Собственная жизнь одна из самых дорогих жертв. Но в бою, когда враг сильнее, собственная жизнь становится весьма сомнительной жертвой. Типа, бери то, что я вряд ли сохраню.

Лили, слушая мужа, наоборот, понимала, что эта самая жертва была вполне возможна.

— Воландеморт мог, просто издеваясь, предложить мне отдать ему Гарри и остаться жить. Я, естественно, отказалась, то есть отдала, как ты говоришь, то, что имела. Да ещё и озвучили всё это.

— Возможно, — согласился с женой Джеймс. — Но без Гарри может не сработать, нужно что-то другое.

— Почему может не сработать? — вклинился в разговор двух самоубийц Рим. — Точно не сработает. Если за спиной трансфигурированная кукла вместо ребенка, эмоции будут не те, никакие слова не помогут. Если ты подставляешься под аваду в надежде, что Воландеморт развалится, то есть развоплотится от перевыполнения плана по убийствам, эмоции будут другие. Мысли и чаяния не о щите. Ну и последнее. Воландеморт развоплотится после третьей авады. То, что Гарри остался жив, не его заслуга. Он пришёл убивать, он произнес смертельное проклятие. Для обряда, требующего не жизненных сил, а убийства, Воландеморт убил.

Лили хотела было развить тему, но Сириус, обрезав полёт на гиппогрифе, показал сразу своё приземление в Хогсмиде. Там он, привязав животное к дереву, стал читать медицинский свиток крестника. Начинался он тридцать первого октября восемьдесят первого года. Поттеры жадно вчитывались в текст, дабы убедиться, что есть и щит в магическом теле, и крестраж. Рим не сомневался в их существовании. Ну, просто без них история бы пошла другим путём. Сейчас его больше интересовала диагностика. Вон сколько заклинаний использовала мадам Помфри, чтобы понять, что у Гарри за шрам. Может, конечно, она всё это наизусть помнит, но наверняка у неё в больничном крыле хватает литературы по теме, и вход туда почти свободный. Не для посторонних, конечно, но это нужно обдумать, посоветоваться. Отвлекло от коварных планов Римуса знакомое «заклинание», которое повторяла Лили не раз за сегодняшний день.

— Этого не будет, ничего этого не будет. Джеймс не то обнимал жену, не то вцепился в неё.

Рим заглянул в свиток и стиснул зубы. Представлять одиннадцатилетнего мальчика, попавшего в больничное крыло в результате болевого шока со следами удушения, было физически тяжело. Не представлять, читая сухие строчки диагноза, невозможно. Перед глазами вживую вставал их малыш, и приходилось сжимать кулаки, стискивать зубы и бормотать вслед за Лили: «Этого никогда не будет».

Сириус, там, в будущем, которого не будет, такой роскоши был лишён. Наверное, даже в Азкабане ему не было так паршиво. Его воображение просто не способно было на подобные фантазии, и в присутствии дементоров тоже.

— Забрать ребенка нафиг, нет, сначала кота за палаткой послать. Да нет же, сначала про крестражи и защиту узнать.

Опять все планы Сириуса разбились о ту же преграду. Он зло рыкнул и вернулся к чтению свитка. Видимо, искал моменты, о которых нужно будет узнать поподробнее. Лили с Джеймсом тоже искали, не нужно ли на что-то повлиять отдельно от общей истории. Ну, и Рим искал подсказку, идею, мысль. Всё это появилось, когда после исчезновения свитка Сириус вернулся в Хогвартс. Сам процесс он не показал, воспоминание началось уже в больничном крыле. Да, у мадам Помфри действительно есть и справочники, и конспекты. И наблюдать за проверкой, затаив дыхание, нет никакого смысла. Потому что если б результат был бы отрицательный, всё было бы по-другому.

— Нужна мантия-невидимка и оборотное зелье, — сказал Римус Поттерам.

— Поподробнее, — попросил Джеймс.

— М-м? — изобразила Лили вопрос, выразив одной буквой все оттенки надежды.

— В кроватке должен быть живой человек, иначе Воландеморт вместо третьей авады отправится искать Гарри. То есть нужна оборотка. На кровную защиту я бы не надеялся. Лучше страховать «ребёнка», — Рим отчётливо выделил кавычки интонацией. — Для создания хорошей каменной стенки вместо щита моих способностей в трансфигурации хватит.

— М-м-м, — размышляя, протянула Лили, потом печально вздохнула. Не любила она людей расстраивать. — Не получится, нынче в Хеллоуин полнолуние.

— Нужен либо ещё один человек, а лучше, два. Либо «ребенком» буду я, и нужен другой способ разобраться с Воландемортом, — подвёл промежуточный итог Джеймс.

— Собственно, теория перебора авад на деле может и не подтвердиться. Я ведь только предположила, — напомнила мужчинам Лили.

— Хорошо, будем думать, — согласился Римус. — Но на всякий случай и зелье, и мантия должны быть под рукой.

На деле и то, и другое ему было нужно для посещения больничного крыла в Хогвартсе. Сириус и без них обошёлся. Так он как был нахалом, так им и остался. Или останется? Неважно!

— У меня есть оборотное, — порадовала друга Лили. — Не всё можно заказать совиной почтой. А мантия-неведимка у Дамблдора.

— Сегодня же напишу ему, чтоб вернул, — сказал Джеймс.

— А стоит ли прив…

— Ты прав, — прервал Рима Поттер. — Второе письмо за день наводит на размышления. К тому же первое письмо Сириуса касалось, а он своим странным поведением наводит на размышления вдвойне. Мантию заберу по-тихому.

— Эт-то как? — хором вопросили Лили и Римус. Взятие чего-то по-тихому у Дамблдора выходило за рамки их мировоззрения.

Джеймс изобразил горделивую позу и хотел было похвастаться семейной реликвией, но Сириус, там, в будущем, наконец перепроверил крестника. Вернув палочку Уизли, он резко сменил воспоминание.

Поляна в лесу. Природа столь необычна для глаз рядового англичанина, что кажется кусочком иного мира. А слишком яркие краски и крупные формы вовсе намекают на рай. Сочная зелень всех оттенков. Цветы, самые маленькие из них с кулак взрослого мужчины. Над этим богатством трудится деловая пчела. Она раза в два больше самой большой английской родственницы, и кажется творением искусного ювелира. Из черного алмаза и золота создано тело и крылья из хрусталя. Солнечный свет, запутавшись в них, делится на все цвета радуги и расходится разноцветными лучами вокруг. Странно, но Сириус смотрелся здесь вполне естественно, как старое сухое дерево в диком лесу. Картину дополняла большая птица, на вид помесь попугая и совы, сидящая у него на плече. И да, в отличие от прошлого воспоминания Блек был сытым, стиранным и стриженным. Он держал в руках одну из выданных Дамблдором книг, то есть вопрос с мантией-невидимкой следует отложить на потом. Прежде чем погрузиться в чтение, Сириус используя книгу как столешницу, вымучил Гарри записку.

«Привет крестник.

Я жив, здоров и на свободе. Напиши, как у тебя дела, и если есть какие-то проблемы я постараюсь помочь.

Бродяга».

Эти несчастные два предложения он писал полчаса, подолгу обдумывая каждое слово. Результатом Сириус, определённо не был доволен, но всё же отправил своё творчество с экзотической птичкой, которая терпеливо его ждала. Блек проводил её застывшим взглядом, встряхнулся и открыл книгу. Она была полностью посвящена созданию крестража. От обряда до размещения и защиты. Во второй книге о крестражах была одна глава. В ней рассказывалось, какое это нехорошее дело и как его ликвидировать. Мало, слишком мало. Остальные книги, написанные в разное время разными авторами, были лишь вольным пересказом второй. О живых крестражах даже мельком не упоминалось. Будто не случалось ничего подобного за тысячелетия, да и не могло случиться. Увы, Сириус оказался не умнее директора школы, и даже глупее. Так как ни единого шанса для носителя крестража он не видел.

— Нет, ну не рассчитывает же Альбус, что Воландеморт раскается, соберёт свою душу и самостоятельно помрёт, — пробормотал Сириус в полной растерянности.

Дважды увы — Поттеры с Люпином не только замыслов Дамблдора не постигли, но и подтверждение идеи Лили не получили. Впрочем, однозначного опровержения тоже не было. Обряд, готовящий душу к разрыву, проводится ранним утром. Затем, в течение суток, маг должен совершить значимое, трогающие душу убийство. Автор со вкусом и знанием дела рассуждает, почему нельзя заранее к месту обряда притащить раба или даже пленного врага. В те далёкие времена, когда писалась книга, смерть раба была явлением настолько обыденным, что душу не затрагивала. Враг — это совсем другое дело, особенно если враг личный, кровный. Но его пленение и транспортировка — это растраченные впустую, ушедшие мимо обряда эмоции.

— Если эмоции можно растратить впустую, то и накопить тоже, — озвучила общую мысль Лили. — Такому человеку, как Воландеморт, убить как яблоко скушать.

— У него десяток за одно убийство сойдёт, — подхватил Джеймс.

— Эта книга описывает создание первого и единственного крестража, — напомнил об упущенном моменте Рим. — Возможно, только возможно, что при повторном обряде душа становится менее крепкой. Как старая не раз чиненая и чищеная ткань. Точнее, не так. Пусть каждый обряд для души воспринимается как полная магическая обработка мантии. В какой-то момент ткань не выдержит и расползется на куски. Дамблдор же сказал, что не знает, сколько крестражей сделал Воландеморт.

— Ладно, ещё одного человека для засады у нас всё равно нет, — устал впустую гадать Джеймс. — Лучше обдумать ловушку с адским пламенем или ядом василиска.

— Не надо с адским пламенем, мы же так всю деревню спалим, — всполошилась Лили.

— Ну почему же? — не согласился с ней муж. — Если обвести дом рвом с водой, прикрыть это… Хотя ты права, слишком много магии. Воландеморт просто обязан, заподозрить и принять меры.

— Думаю, целесообразность ведра с ядом василиска над дверью мы обсуждать не будем, — проворчала Лили.

— Увы, — Джеймс обнял жену за талию, прижимаясь к её спине. — Слишком велика вероятность, что дверь он откроет магией. Да и столько яда мне не купить.

Лили мурлыкнула и положила голову на плечо мужа.

— Нужно что-то типа арбалета, — предложила она. — Детская игрушка в кроватке. Малыш нажал кнопочку — и полетели стрелы, пропитанные ядом. Он же не удивится, что папы дома нет и мама одна с малышом осталась. Сириус рядом под мантией-невидимкой подстрахует, щит антиаппарационный поставит или даже добить поможет.

— Это уже похоже на план… Но щит Сириуса Воландеморт пробьет. Рим, сегодня же антиаппарационный барьер поставишь. А Сириус потом щит добавит.

— Почему я, а не ты или Лили? — спросил Римус, в общем-то зная ответ, но с надеждой на ошибку, и, обращаясь к подруге, добавил: — У тебя ведь силы побольше будет.

— Даже быстродействующие яды не убивают мгновенно. А нам не надо, чтобы после нашей смерти Воландеморт пробил щит и ушёл за противоядием, — полностью оправдали пессимистичные ожидания друга Поттеры.

Дальнейшее обсуждение смертельной ловушки мародёры отложили из-за очередной смены сюжета.

Шаманов до этого никто не видел. Ну, разве что Лили в фильмах про индейцев. Может, от неё-то Сириус о них и слышал. Он уже не помнит, она — тем более. И вообще в фильмах шаманы выглядели совсем не так и в книжках по-другому описывались.

— На Лавгуда похожи, — удивлённо воскликнул Римус, глядя на неопрятных индейцев со странными украшениями; в волосах, в качестве серёжек, бус и браслетов. Кажется, все они были то ли пьяны то ли обкурены.

Поттеры переглянулись, безусловно общаясь.

— Не знаем такого, — за двоих ответил Джеймс.

— Если б я старостой не был, тоже не пересекался бы с ним.

Нельзя сказать, что разговоры с шаманами были совсем бесполезны. Например, все как один они утверждали, что кусок души допросить ещё проще, чем целую. А знает он столько же, сколько и сам маг на момент раскола. Это притом, что девять шаманов из десяти о крестражах вообще не слышали раньше. Над чудаком, разделившим свою душу, хихикали на все лады и предлагали неплохо заплатить за крестраж, если у мистера Блека есть хоть один на продажу. Мистер Блек согласен был даром отдать и даже сверху приплатить, если крестраж вынут из ребенка, не причинив тому вреда. Вот тут шаманы огорчались весьма искренне и отказывались. Вот если бы без контракта и обязательств поэкспериментировать… А так носителю не то что здоровье, жизнь никто не гарантирует.

Письмо от Гарри нагнало Сириуса уже в Северной Америке. Они успели узнать, что чем севернее Америка, тем больше на шаманах одежды, а в остальном никакой разницы. Те же расширенные зрачки, шалая улыбка и никакого намека на решение их проблемы.

Добрый мальчик писал крёстному, что тот и так ему очень помогает самим фактом своего существования, а у читающих письмо родителей и их друзей сжимались кулаки. Вот как это понимать вообще: «…когда я сказал тёте с дядей, что беглый преступник, которого показывали по телевизору, маг и мой крёстный, мои школьные вещи впервые не стали запирать в чулане. И теперь я могу делать уроки, не прячась под одеялом, как в прошлом году. Это меня близнецы Уизли научили замки вскрывать, перед вторым курсом, когда я у них гостил. Вот я и таскал потихоньку книги, пергамент и прочее…»

Что это вообще такое? Оказалось, только начало. Потом милый ребенок жизнерадостно поведал, как у него здорово получилось избежать дурслевской диеты. Вот на описании этой диеты у взрослых волосы встали дыбом. Какая диета, если у ребенка ни грамма подкожного жира. Голодом его дорогие родственнички уморить пытались. Содержание посылок от друзей тоже вызывало сомнение. Спасибо, конечно, но рацион из четвертинки фрукта и кондитерских изделий? Ну хоть ребенок счастлив. Добил Лили Сириус. Он, прочитав письмо, отправил очередную помесь совы с попугаем в «Сладкий мир Джеферсонов» с заказом на фирменный торт из расчёта на тридцать порций. Из «сладкого мира» птице надлежало лететь прямо к Гарри.

Несколько раз беззвучно открыв, рот Лили наконец сказала:

— Надо будет ещё раз объяснить Сириусу, чем и как кормить ребенка.

— У Джеферсонов фирменная фишка — кулинарная трансфигурация. Поел ребенок вкуснейший тортик с безе, взбитыми сливками и шоколадом — а в животе оказались жутко полезные каша и овощи, ну и что там ещё детям есть положено. Причем ни вкус, ни запах о такой подставе даже не намекают. Ну и хранить можно долго, — выступил Джеймс в защиту друга.

— А ну тогда ладно, — выдохнула Лили.

Увы, Петунью оправдать было некому. Ну как так-то. Да, тёплых отношений меж ними нет, но друг другу они подарки на праздники посылают, а не проклятия. И если б с сестрой и её мужем что-то случилось, если б всё вышло наоборот, они с Джеймсом не стали бы мешать Дадли учиться или тем более морить его голодом. Да даже если б они с Петуньей ненавидели друг друга, всё равно Лили не представляла, как можно так с ребенком. Единственная мысль, которая приходила ей в голову, отдавала тухлятиной, зато была логична и непротиворечива. Сейчас Петунья притворяется нормальной сестрой и вообще нормальной по привычке. Вот как с детства перед родителями привыкла, так и притворяется. Тем более после смерти родителей особых усилий это от неё не требует. Но привычка сходит на нет, муж, видимо, ей под стать. Вот и не притворяется Петунья перед племянником тётей, да и человеком тоже.

После Америки по совету одного шамана Сириус подался в Сибирь. Блестящие жиром, узкоглазые и круглолицие шаманы тоже напоминали Римусу Лагвуда. А Поттеры признавали, что профессия шамана накладывает на людей очень заметный отпечаток, и, возможно, в Англии имеется свой шаман. Тот самый Лагвуд, просто он по какой-то причине себя не афиширует.

После Сибири были казахские степи. Пару раз прилетали совы с письмами от Дамблдора и подборкой из прессы. Также Сириус переписывался с Римом. В воспоминаниях он показал три письма. Обмен намёками и догадками. Нельзя забывать, что почту могут перехватить.

После казахских степей были Китай, Индия, Африка. Обычно Сириуса направлял очередной специалист. По используемому ими языку и по характерным расовым чертам можно было судить о географии путешествия.

Африка порадовала беглого заключённого разнообразием новостей с родины. На этом материке оказалось много археологов, разрушителей проклятий и прочих мародеров на службе Гринготсу. Многие из них любили в свободное время порассуждать о причинно-следственных связях в истории и современной политике. И не обращали внимания на большого черного пса. Только по этой причине Бродяга стал спокойней воспринимать этот бессмысленный бег.

Он уже не верил в положительный результат своей деятельности. Но врождённое упрямство и отсутствие альтернативы не давали ему отступить. Пока не пришло второе письмо от Гарри.

«Дорогой Сириус!

Спасибо за последнее письмо. Твоя птица была такая большая, что с трудом влезла в окно.

Дела идут как обычно. У Дадли ничего не получается с диетой. Вчера моя тетка поймала его когда он пытался тайком пронести к себе пончики. Родители пригрозили ему урезать карманные расходы, если это не прекратится. Дадли рассвирепел и выкинул в окно игровую приставку. Это такая штука для компьютерных игр. Глупо, теперь у него нет даже «Супер резни 3», чтобы отвлечься от неприятностей.

У меня всё в порядке. Дурсли очень боятся, вдруг ты нагрянешь по моей просьбе и превратишь их всех в летучих мышей.

Правда, сегодня утром случилась одна непонятная вещь. У меня опять болел шрам. В прошлый раз в Хогвартсе появился Воландеморт, но, думаю, сейчас он не может быть неподалеку от меня. Ты не слышал, шрамы от заклятий могут болеть много лет спустя?

Я пошлю это письмо с Буклей. Сейчас она на охоте и скоро вернётся. Передай от меня привет Клюву. Гарри».

Наверное, даже тем, кто совершенно не знал Сириуса Блека, глядя на него, было бы очевидно, что он гадает, где будет менее бесполезен, а не более полезен. Сириус подсознательно успел понять, насколько мал шанс, что кто-то когда-то делал крестраж из живого существа. Слишком хрупкая штука жизнь. Естественно, никто не имеет опыта изъятия крестража из живого существа. Да они из предметов крестражи никогда не извлекали, потому как нету в мире на каждого шамана по пять крестражей для опытов. Теперь же, решая, что делать дальше, он это понял уже сознательно. Но Сириус также понимал, как мал шанс обнаружить Воландеморта рядом с Гарри. И ещё меньше шансов что-то по этому поводу сделать. Ведь он обещал Дамблдору не мешать. Букля смотрела с оценивающим ожиданием в круглых глазах. И Сириус Блек пошел на поводу у своих и её желаний.

«Гарри, я немедленно вылетаю на север. Новость о твоём шраме — последняя в череде странных слухов, которые здесь до меня доходят. Если он заболит снова — иди прямо к Дамблдору. Тут говорят, что он вызвал из отставки Грозного Глаза; это означает, что он читает знаки — даже если никто, кроме него, этого не делает. Я скоро буду. Мои наилучшие пожелания Рону и Гермионе. Гляди в оба, Гарри. Сириус».

Для очистки совести он накарябал объяснительную Дамблдору.

Ответы Блек читал на фоне другого пейзажа. Наивный ребенок пытался убедить крестного не прилетать в Англию. И шрам-то у него не болит, и с головой всё в порядке, и Воландеморта не существует. Естественно, Гарри никто не поверил. Дамблдор… Ну, вроде бы, его скорое прибытие бойца Ордена Феникса вполне устраивало. Но никакой необходимости в присутствии Сириуса в Англии прямо сейчас он не видел. Отсутствие запрета и равнопаралельное отношение директора сыграли тормозящую роль, и, опознав место своей стоянки как Египет, он пошел узнавать, что местные знают о разделении души, предварительно ответив крестнику и командиру. Естественно, обоим своим респондентам Сириус написал то, что они хотели услышать, то есть увидеть. Гарри он напомнил про азы конспирации с одной стороны и о необходимости информировать командира с другой. Дамблдору Сириус Блек поведал свои впечатления от прессы.

Следующая картинка выглядела не такой благостной. Это уже была Турция. В Египте Сириус задержался совсем ненадолго, несмотря на повышенное количество мародеров. О разделении души здесь не знали вообще, совсем, абсолютно. Вот казалось бы, и в Америках ему ничего не удалось узнать, и в Азии, но есть разница. Шаманы относятся к душам без всякого пиетета. Они опасаются сильных духов, уважают предков, прочие для них рабочий материал. Разорвать душу — это ослабить себя, стать чьим-то рабочим материалом. Зачем? Зачем добровольно отрезать себе ногу или руку? А в Китае, Индии и вот теперь Египте, Сириус столкнулся с иным отношением к душе. Там разрыв души — это настолько немыслимое деяние! Они вообще не в состоянии подумать в ту сторону. Один архивариус, с трудом собрав разбежавшиеся от шока мысли, посоветовал посетить Турцию на предмет наследия Османской империи. Во времена расцвета, ведя завоевательные походы, с какими только дикарями они дел не имели. Вот потому в следующем кадре обескуражено-печальный Сириус читал историю создания авады. Очень хотелось герою легенды и на ёлку влезть, и не уколоться. Надо заметить, у него получилось. Будучи не только магом, но и визирем, он мог себе позволить к выполнению своего желания подключить немалые силы. Они заражали осколками души полонянника ненужные предметы, потом методом проб и ошибок чистили их. Тоску у Сириуса вызывала не очередная неудача, а понимание невозможности повторить всё это для Гарри. Даже если б Дамблдор мог нагрузить проблемой отдел тайн. У них нет ненужных мальчиков для эксперимента. Хотя с большой долей вероятности они сочтут Гарри не слишком нужным. Одни, искренне сочувствуя, вздохнут и скажут: «Вы-Знаете-Кого нужно уничтожить любой ценой». Другие, типа Руквуда, узнав о крестраже, побегут воплощать Темного Лорда. В таком деликатном деле Сириус и за Орден Феникса не поручился бы. Да он и сам не готов убивать людей в процессе эксперимента, разве что пожирателей.

Второй причиной для душевного раздрая стало письмо Гарри.

«Дорогой Сириус!

Как ты просил, сообщаю тебе последние новости из Хогвартса. Ты, наверное, уже знаешь, что в этом году состоится Турнир Трёх Волшебников. Так вот, в субботу вечером меня выбрали четвёртым чемпионом от Хогвартса. Понятия не имею, кто бросил в кубок моё имя, я, конечно, не бросал. Другой чемпион от Хогвартса — Седрик Диггори из Пуффендуя.

Надеюсь, у вас с Клювокрылом всё в порядке?

Гарри».

Дамблдор тоже писал о турнире: «…планируется культурное, политическое мероприятие с элементами шоу. Риск не больше, чем на уроках УЗМС. Чемпионы дети видных политических деятелей… Опасность исходит от того кто кинул имя Гарри в кубок…»

Блек невнятно проворчал несколько ругательств и, взяв себя в руки, уговорил сову подождать, когда будет готов ответ.

«Гарри, — писал Сириус. — Я не могу сказать в письме всё, что хочу, слишком опасно, вдруг сову перехватят. Нам нужно поговорить с глазу на глаз. Сделай так, чтобы мы могли встретиться у камина в вашей гостиной в час ночи с двадцать первого на двадцать второго ноября.

Я как никто знаю, что ты сам себе лучший страж, а рядом с Дамблдором и Грюмом вряд-ли кто отважится причинить тебе вред. Но кто-то, явно могущественный, замыслил недоброе. Ведь твоё имя попало в Кубок под самым носом у Дамблдора.

Будь начеку, Гарри. Я по-прежнему хочу знать обо всём необычном, что происходит в замке. О двадцать втором ноября дай мне знать как можно быстрее.

Сириус».

От Дамблдора он почти в ультимативной форме потребовал допуск к камину в гриффиндорской гостиной. И судя по тому, что в следующем воспоминании Сириус Блек взирал на крестника из камина, допуск он получил. Оказывается, в прошлых воспоминаниях Гарри был жизнерадостным, уверенным в себе мальчиком, а им-то показалось упрямство обречённого. Просто они не видели раньше, что такое настоящая обречённость. В этот момент на скрывающегося беглеца Сириус — чистый, аккуратно подстриженный, наевший мясо на кости — походил гораздо меньше, чем Гарри. Подростковая худоба и угловатость, усугубленная сутулостью, сейчас дополнялась дерганными движениями и затравленным взглядом.

Увидев крёстного, Гарри так засиял улыбкой, что всем стало больно. Возможно, понимание, насколько мимолётно это счастье, било под дых не хуже кулака. А может, на фоне сияющей улыбки общее состояние Гарри отчётливей виделось, острее воспринималось, сильнее ранило.

— Ну, как ты, Сириус? — спросил он, присев на корточки у камина.

— Про меня не будем, как ты? — очевидно сравнив своё состояние и крестника, даже как-то испуганно ответил Блек.

— Я… — Гарри явно хотел сказать «хорошо», но не смог. К счастью, его прорвало. Он говорил обо всём: никто не верит, что он не по собственной прихоти стал участником Турнира; Рита Скитер наплела о нем с три короба в «Пророке», и теперь, куда бы он ни пошёл, его осыпают градом насмешек. А главное — ему не поверил лучший друг. Позавидовал его славе. — И вот только что Хагрид показал мне драконов, наше задание во вторник. Это погибель, — в отчаянии закончил Гарри.

Сириус с состраданием смотрел на крестника. В его глазах вновь появились тени Азкабана. Кошмары, от которых никуда не деться. Да и не исчезали они, тени эти, никуда, так, затаились в закоулках сознания, выжидая благоприятного климата. И стоило ему увидеть затравленный взгляд Гарри, они, тени, тут же проявились. Давая ребёнку выговориться, Сириус надеялся хоть чуть чуть ослабить давление на него, освободить крестника от кошмаров, не позволяющих ему ясно мыслить. Совсем как дементоры. Объяснять дерганному, морально измученному ребёнку, что турнир не опасней уроков ЗОТИ и сторожиться нужно совсем другого, было бессмысленно. Но Сириус настроился, собрался и отступать от своих намерений не стал.

— С драконами справиться просто, объясню через минуту. У меня совсем мало времени. Я проник в дом незнакомых волшебников, воспользовался их камином, но хозяева могут вернуться в любую минуту. А надо кое о чем предупредить тебя.

— Предупредить? — Гарри напрягся, хотя казалось, куда уж больше!

— Каркаров был Пожирателем смерти. Ты ведь знаешь, что это такое?

— Кто? Каркаров?

— Он сидел со мной в Азкабане, но его выпустили. Даю голову на отсечение, Дамблдор потому и пригласил в этом году в Хогвартс мракоборца Грюма, чтобы он глаз с него не спускал. Грюм раскрыл Каркарова. И того отправили в Азкабан.

— А потом что, выпустили? — медленно проговорил Гарри. Казалось, его мозг не справлялся с потоком информации. — Почему?

— Он пошёл на сделку с Министерством магии, — Сириус нахмурился. — Сказал, что раскаивается. И готов назвать несколько имён. Многие оказались в Азкабане по его милости. Там его ненавидят, я это знаю. С тех пор он преподаёт в Дурмстранге, учит своих учеников тёмным искусствам. Так что будь осторожен с его чемпионом.

— Буду… Так ты думаешь, это Каркаров бросил моё имя в Кубок? — Гарри очевидно интересовала не гипотетическая опасность от Пожирателя, а виновник его нынешних неприятностей. — Но тогда он классный актёр. Он взбеленился, услыхав, что будет четвёртый участник. Требовал, чтобы ещё раз зажгли кубок.

— Да, его актёрский талант известен. Удалось же ему убедить министерство в искреннем раскаянии. И ещё, всё это время я внимательно следил за публикациями в «Пророке».

— Не только ты, но и весь волшебный мир, — тяжело вздохнул Гарри о своём.

— Читая в прошлом месяце статью этой Скитер, я сквозь строчки узнал, что перед приездом в Хогвартс Грюм подвергся ночному нападению. Знаю, она пишет, это его очередной бред, — поспешно прибавил Сириус, видя, что Гарри хочет возразить. — Но я так не думаю. Кому-то нежелательно его присутствие в Хогвартсе, оно может мешать. Но никого это не насторожило: ведь Грюму всюду мерещатся происки врагов. Нет, ему не мерещится. Грюм был лучший мракоборец в министерстве.

— Так ты думаешь, это Каркаров хочет меня убить? Но почему?

Сириус немного помедлил. Как объяснить то, чего сам не понимаешь, только ощущаешь, и то невнятно.

— До меня доходят тревожные слухи. В последнее время Пожиратели смерти очень оживились. Подтверждение этому — Чемпионат мира по квиддичу. Кто-то послал в небо Чёрную Метку… И ещё. Ты слышал об исчезновении одной ведьмы из министерства?

— Берты Джоркинс?

— Да. Она пропала где-то в Албании. По слухам, именно там находится последние убежище Воландеморта. А ведь она знала, что готовится Турнир Трёх Волшебников.

— Да, но вряд ли она вдруг взяла и отправилась прямо к Воландеморту.

— Я хорошо знаю Берту. Мы учились в Хогвартсе примерно в одно время. Берта на несколько лет старше меня. Она круглая дура. Любопытная и безмозглая. Недурное сочетание, правда? Её проще простого заманить в ловушку.

— Вот как Воландеморт мог узнать про Турнир! Ты считаешь, Каркаров исполняет его приказ?

— Не знаю… Уж чего не знаю… Каркаров, похоже, человек, который мог бы снова перекинуться к Воландеморту, но при одном условии: если у того опять будут сила и влияние. Но кто бы ни подложил в Кубок твоё имя, у него были на то причины. По-моему, Турнир — самый подходящий способ уничтожить тебя и списать всё на несчастный случай.

— Хороший план, — содрогнулся Гарри. — Драконы своё дело сделают, а убийцы окажутся ни при чём.

— Против драконов есть оружие, — Сириус говорил теперь быстрее, явно опасаясь, что лимит везения уже исчерпан. — Усыпляющее заклятие не применяй. Драконы очень сильны, их волшебная мощь огромна. Одному волшебнику не справиться, нужно одновременное заклятие нескольких волшебников…

— Знаю. Видел своими глазами.

— Но ты можешь справиться с драконом один. Есть простое заклятие. Всё, что требуется…

Тут Гарри взмахом руки остановил крестного. Со стороны лестницы послышались шаги.

— Уходи, — шепнул он Сириусу. — Сейчас же уходи. Кто-то сюда идёт.

Воспоминание закончилось на том, как Гарри закрывает собой камин.

— Ты же помнишь, что всего этого не будет? — шепнул Джеймс жене в макушку, крепко прижимая её к себе.

— Помню, — выдавила Лили с трудом. Потому что это других легко успокаивать. Потому что не будет этого — будет другое, а вот их точно не будет.

Римус, не скрываясь, следил за реакцией друзей. Ему нестерпимо хотелось схватить обоих за мантии и вытрясти это суицидное настроение. Останавливало его понимание бесполезности сего действия и огромная сила воли. Если это возможно вытрясти, Сириус устроенной им моральной тряской лучше справиться.

Какой-то загадочный зигзаг мысли привёл Блэка в Албанию. Ему, конечно, по пути было, но вроде никто его туда не направлял и никого не рекомендовал. Здесь требовалось быть намного осторожнее. Его могли прибрать к рукам не только как ключик к наследству рода, но и для возможного торга, либо с правительством магической Англии, либо с Воландемортом. Да, в Албании внимательно следили за новостями. И как всегда, издалека некоторые вещи были виднее.

Местный специалист, такой же безумный, как и все его коллеги, сказал, что авада изымает из тела все души, оставив его, тело, неповреждённым. Раз уж клиент так о мясе беспокоится. Жизнь и здоровье парню он гарантирует, сто процентов. Проживший много лет с куском чужой души не станет чьей-то добычей. За гранью он будет одним из сильнейших.

Судя по взгляду, Сириус мысленно не только заавадил этого шамана, но и варварски разрезал на несколько кусков, потом спалил до пепла и утопил в унитазе.

После такой демонстрации своеобразности взглядов на жизнь обращаться к другим специалистам по душам было боязно. Вот так пообещает шаман, что с пациентом всё в порядке будет. А потом окажется, что пациент — это душа, а тело, так, при необходимости и ампутировать можно.

Наверное, поэтому Сириус больше по шаманам не ходил, а принялся выяснять, действительно ли в Албании скрывался Воландеморт, с кем контактировал, что делал. Ни Блэку тогда, ни мародерам сейчас эта информация ничего не давала, но в будущем могла пригодиться. Правда, Сириус Блэк ещё не знал, что однажды прошлое для него станет будущим, и отсутствие пользы от своей деятельности его угнетала. Благо хоть у Гарри поспокойней стало. Письмо так и брызгало во все стороны позитивом. С другом он помирился, народ вокруг попритих. Их драконы впечатлили и настроили на другую волну. Плохо, что ребенок при этом совершенно расслабился. Затаившаяся где-то опасность его, похоже, не смущала.

Для начала Сириус крестника похвалил, потом напомнил об осторожности, затем снова похвалил и опять призвал к осторожности. С одной стороны, возвращать Гарри в нервно-депрессивное состояние ему не хотелось, с другой — расслабленная беззаботность пугала закономерными последствиями. И его, Сириуса, присутствие в Шотландии делу не поможет, потому что у него нет возможности быть рядом, в Хогвартсе, на уроках, на испытаниях — даже Бродягой. Чем могли помочь знания о контактах Воландеморта, пока тоже было непонятно. Хотя когда Сириус выяснил, что Тёмный Лорд финансировался магом из клана Топия, стало что-то на краю сознания мелькать. Само собой, этот маг был лишь исполнителем. И ясен пень, террористы без прикорма не растут и не размножаются. Но зачем Албании разводить в Англии террористов? Они вроде бы ничего в прошедшей заварушке не выиграли. Но тот, кто подкидывал Воландеморту деньги, вполне мог и знаниями поделиться. И если крестраж у них дело житейское, может, удастся узнать что-то полезное. Как позже выяснил Сириус, Топия оказывал услугу аж Австралии, за которой ещё и Индия мелькала. В Австралии во время английского неустройства основали свою школу магии. В связи с чем Англия потеряла значительную часть влияния на материке и источник человеческого ресурса. До Индии у Сириуса руки не дошли. Он выяснил, что крестражи — это личная инициатива Воландеморта, к которой кураторы отношения не имеют, а ещё таки нарвался на неприятности. Имена и лица неприятностей Блэк, разумеется, друзьям продемонстрировал. Мало ли что когда и где пригодится. Выкрутившись после провала, он направился в сторону Шотландии уже без длительных остановок и отклонений от маршрута. Пусть и краткосрочный, но плен вернул внешний вид Сириуса к тому, что было сразу после Азкабана. Путешествие по цивилизованной части Европы усугубило ситуацию. Письмо от Гарри он читал на какой-то свалке. Попадающие в поле зрения газеты и журналы имели английский текст. Но Англия это или Шотландия, никто выяснять не стал. Гарри писал об активной ночной жизни хогвартских преподавателей и одного министерского работника. Хотя стоп. Крауч уже сейчас без пяти минут министр. Даже если он в кресло таки не сел или потом не был переизбран, в общем, всё равно непонятно, зачем ему лично, тайно обыск у Снейпа проводить. Но, видимо, причины были, так как Сириус не удивился, а наоборот, злорадно похмыкал. Объяснять что либо в письме он крестнику не стал, только спросил, когда у того следующий поход в Хогсмид.

Странная смесь чувств из желания вновь увидеть сына и страха вновь увидеть его несчастным ясно читалась на лицах Поттеров. И Сириус нарочно нагнетал обстановку, демонстрируя не только статьи, имеющие отношение к политике, но и всё, что касалось Гарри. Джеймс до хруста стискивал зубы. Лили пыхтела рассерженным ёжиком. И душа, и инстинкты требовали защитить ребенка, наказать обидчика. Но обида ещё не нанесена. Ребенок сытый и довольный играет с крёстным. Запомнить на будущее? Так нету его, будущего!

— А что вообще маги делают в такой ситуации? — не выдержав, дёрнула Лили мужа за рукав.

— Чаще всего проклинают, — совсем не травоядно осклабился Джеймс. — Плюс можно купить в том же «Пророке» место для рекламы хоть на первой странице и напечатать там что пожелаешь. Но это дополнительная прибыль для газеты. Ну, ещё можно в суд подать на журналиста и издательство. Долго. Нервно. Дорого. И не факт, что получится наказать издательство, а не сделать ему рекламу.

— Сириус сейчас не в том положении и состоянии, чтобы проклинать. Даже палочки до сих пор нет, — с откровенным сожалением и тоже совсем не по-доброму вздохнула Лили.

Появление Гарри на этот раз Поттеров слегка приободрило. Мальчик был почти доволен жизнью (запросы у него низкие), почти спокоен (только за крестного волновался) и бодр (в начале пути). К тому времени, как дети дошли до убежища Сириуса, бодрости у них значительно поубавилось. Сам Сириус выглядел ещё больше Бродягой, чем в предыдущем воспоминании. Желание сбегать покормить его ещё раза два зрители с трудом преодолели. Глядя на вымученные улыбки, за которыми крестник и крестный пытались спрятать друг от друга свои страхи, беспомощность и боль, хотелось закрыть глаза и заткнуть уши или кого-нибудь избить, ну, хоть наорать на кого-то.

Римус понимал, что цель показа вовсе не в передаче информации. Он сомневался, стоит ли расшатывать психику друзей, не разобравшись, что с ними. Но Сириус — это Сириус. Если он считает, будто знает, что делать — будет делать. Сомнения не про него. Впрочем, пищу для размышлений зрители получили. Ведь до сего момента им казалось, что Крауч — идеальный кандидат в министры. А он без суда отправляет задержанного в Азкабан.

— Его карьера рухнула через пару недель после ареста Сириуса, — начал искать оправдание Рим. — Может, если б не это, суд бы был. Ведь других-то судили.

— Может, да, а может, нет, — проворчал Джеймс. Для него фактом был друг, отсидевший в тюрьме двенадцать лет ни за что, и посадивший его туда Крауч. А всё остальное домыслы.

Лили мужа понимала, одобряла и поддерживала. Но огорчать Римуса в его миротворческом порыве ей не хотелось, как и слушать бессмысленный спор. К тому же воспоминание с участием Гарри закончилось и вновь пошли статьи о политике.

— Что там за домовые эльфы у Гермионы? — спросила она. — Я о них впервые слышу почему-то и не видела ни разу.

— Это разновидность пикси. — Ответил Джеймс, читая через плечо Сириуса очередной бред Риты Скитер. Заранее её что-ли проклясть?

— Ты надо мной шутишь? — заподозрила любимого в святотатстве Лили. — Я знаю о существовании мелких корнуэльских безмозглых и буйных пикси. Знаю о крупных, с мозгами, более опасных, рыжых и в зелёных курточках. Но о пикси, работающих на людей, мне слышать не приходилось.

— Вот как раз опасные с мозгами отдают своих сородичей министерству. Там пикси проходят через обряд (какой — не знаю), перестраиваются с употребления отрицательных эмоций на положительные и продаются стоящим в очереди магам.

Впервые услышав о существовании рабства, не где-то там, а рядом, под боком, Лили стала уточнять, насколько всё плохо.

— Пикси, как когда-то африканские племена, воюют меж собой, а пленных продают в рабство. Или их отдают в качестве дани?

Джеймс не сказать чтобы был сильно в теме. Он глянул на Рима в надежде получить помощь, но тот, похоже, как и Лили, о домовиках впервые слышал.

— А шут его знает, — честно ответил Джеймс, правда, потом добавил более развернуто: — Для них самая вкусная добыча — человек. Его страх, паника, отчаянье, боль. Когда-то давно пикси доводили свою добычу до смерти, нынче они подобного не делают. Но питаться-то питаются. А маги почему-то в ответ не истребляют их. Хотя могли бы. Вот и получается, пикси позволяют охотиться без смертоубийства, а они отдают своих сородичей в рабство.

Лили попыталась осмыслить ситуацию со всех сторон. Когда она ещё малявкой читала про пикси, ей потом несколько ночей кошмары снились. Даже в парк на пикник ходить было страшно. Лили все время казалось, что тропинка вот вот исчезнет. Редкие деревья превратятся в непроходимую чащу. И она будет бродить по ней кругами, собирая царапины и ушибы, удирать от волчьего воя или пчелиного роя. И так пока нечисть не наестся. Нет. Пока нечисть не решит, что с добычи больше брать нельзя. И ведь сидеть ждать, когда всё само кончится, бессмысленно. Эти своё возьмут так или иначе. Раны пикси наносят настоящие. В общем, жалеть этих существ у Лили плохо получалось. С другой стороны, кошка плоха для мышки в силу своей природы, а министерство магии сознательно обрекает своих граждан и беззащитных магглов. И если кем возмущаться, так это министерскими. Сволочи они, не меньше, чем пикси: и те, и другие сдают своих. Неудивительно, что всё это в школе не проходят и вообще никак не афишируют. С третий стороны, раз кошке сменили природу, и она уже не враг мышке, а наоборот, первейший помощник — и относиться к ней следует соответственно. Получается, Гермиона местами права. Просто у неё не вся информация имеется, потому и нет понимания ситуации. Остался один вопрос.

— А почему эльфы, если пикси?

— Шут его знает, — на этот раз у Джеймса не нашлось даже предположений.

В воспоминаниях Сириуса весна незаметно подошла к своему концу. Гарри дисциплинированно писал крёстному обо всём что выходит за рамки обыденности. То, что он при этом совсем не дисциплинированно относится к своей безопасности, никого не смущало. Ведь все знали, когда и откуда на самом деле придёт беда. Знали, ждали и всё равно были потрясены безжизненным взглядом ребёнка. Ему явно и кабинет директора, и бросившегося к нему крёстного заслоняли картины личного кошмара. Они были настолько реальны, что отражались в застывших зрачках. Смотреть на это было физически больно, не смотреть — невозможно. И где-то на краю сознания голос Дамблдора рассказывает о произошедшем.

Неожиданно неестественно громко зашуршали крылья, привлекая внимание к фениксу. Он перелетел со своей жёрдочки прямо на колени Гарри.

— Привет, Фоукс, — тихо прошептал Гарри и погладил пышные, ало-золотистые перья феникса. Фоукс моргнул и спокойно на него посмотрел. Волшебная птица действовала умиротворяюще.

Дамблдор замолчал. Он сидел за своим столом напротив Гарри и смотрел ему прямо в лицо. Гарри старательно отводил глаза. Он не готов был говорить и переживать всё, что случилось.

— Гарри, я должен знать, что произошло после того, как ты прикоснулся к порталу в лабиринте, — сказал Дамблдор.

— Разве нельзя оставить это до утра? — хрипло спросил Сириус, положив руку на плечо Гарри. — Пусть он поспит, пусть отдохнёт.

Мальчик в ответ инстинктивно подался ближе к крёстному. Но Дамблдор будто ничего не слышал. Он наклонился вперёд, и Гарри очень неохотно поднял на него взгляд и посмотрел в глаза.

— Если бы я думал, что смогу помочь тебе, — мягко произнес Дамблдор, — погрузив в заколдованный сон и позволив отложить воспоминания о прошедшем на потом, я бы сделал это, не колеблясь. Но я знаю, что это не поможет. Если боль ненадолго заглушить, она станет ещё невыносимей, когда ты почувствуешь её вновь. Ты показал чудеса отваги, и теперь я прошу тебя показать свою храбрость ещё раз. Я прошу тебя рассказать нам о том, что произошло.

Феникс издал тихий, трепещущий звук и без каких-либо внешних проявлений было видно, что он поделился с Гарри своим огнём. Ещё бы кто с Сириусом хладнокровием поделился, а заодно и с остальными, иновременными зрителями. Но они-то всё исправят, обязательно. А Блэк буквально чудом держит себя в руках, потому что как помочь крестнику, он не представлял, а поорать и побегать по потолку можно будет позже. Только когда Гарри упомянул, что Хвост проткнул ему руку кинжалом, Сириус всё же издал негодующее восклицание. Дамблдор встал так быстро, что мальчик вздрогнул. Директор обошёл вокруг стола и велел Гарри протянуть руку, зачем-то проверив наличие разорванного рукава и пореза на руке.

— Он сказал, что моя кровь сделает его гораздо сильнее, чем что-либо, — сообщил Гарри. — Он сказал, что защита, которую моя… моя мама оставила на мне… она теперь будет и у него. И он был прав… он смог дотронуться до меня, до моего лица, и ему было не больно.

На миг глаза Дамблдора торжествующе блеснули. Только на миг. Но зрителям этого хватило.

Сириус взглядом пообещал запомнить и спросить, потом.

Римус, Лили и Джеймс спросить что-либо на эту тему у Дамблдора шансов не имели, потому спрашивали друг друга.

— Альбус спланировал возвращение Воландеморта?

— Но зачем?

— Может, он просто нашёл хоть что-то хорошее в творящемся кошмаре?

Мысль Римуса вызывала общую задумчивость и готовность смотреть «что будет дальше».

А Гарри тем временем буквально протискивал сквозь нервы дальнейший рассказ.

— Палочки соединились? — помог ему Сириус и спросил Дамблдора. — Почему?

Гарри также поднял на директора заинтересованный взгляд.

— Приори Инкантатем, — пробормотал тот едва слышно.

— Всё-таки Дамблдор это спланировал, — произнесла шокированная по самое не могу Лили. — И побег Гарри тоже.

— Не просто так он интересовался палочкой нашего сына, — согласился Джеймс. — Если она уже сделана, надо её приобрести.

— Скорее всего, Дамблдор уже интересовался сестрой палочки Воландеморта, — предположил Римус. — И если мы спросим её у Оливандера…

— Нам зададут много неудобных вопросов, — закончил мысль друга Джеймс. — Обливиэйт, принудительный непреложный обет, контракт — тут же начал перебирать варианты он.

— Оборотное зелье и контракт, — решила Лили. — Мастер должен будет нас правильно понять. Про Приори Инкантем он не может не знать, а человеком Воландеморта может оказаться любой.

— А если Олливандер всё же оскорбится — мы под обороткой, — через силу улыбнулся Джеймс. Только улыбка больше оскал напоминала. И очень хотелось знать, что же ответит Дамблдор, когда Сириус наконец его спросит. Ждать пришлось долго. Выбирая между «поговорить» и посидеть с Гарри, Сириус Блэк выбрал второе. Благо он исключил своё молчаливое бдение у кровати крестника из показа и продолжил его с явлением министра. Джеймс с Лили дошли до той стадии душевного раздрая, когда эмоции ими более не воспринимались. Они не хотели видеть боль сына во всех её гранях так как этого не будет. Зачем им знать, что из Фаджа выйдет бестолковый министр? Может, он и министром-то не станет, если младшего Крауча не поймают. А может, после старшего Крауча он покажется благом? Главное, что Гарри будет самым обычным мальчиком, а не героем пророчества. И министр, кем бы он ни был, не будет иметь к нему какого-либо отношения.

Вот имена Пожирателей сейчас могут пригодиться. Включая имя Северуса Снейпа. Работает он уже на Дамблдора или нет, не столь важно. Раз он двенадцать лет спустя готов был убить Блэка и Люпина, значит, и сейчас стесняться не будет, а перед директором найдёт как оправдаться.

Знание о тёмных метках тоже пригодится. Поймают Питера, и коли есть на нём метка, можно будет указать на неё аврорам, объяснив, что к чему. Авось поменьше уважаемых пожирателей общества будет. Жаль самим никак, придётся Сириусу. Нет, ему за Питом нельзя бегать, побегал уже один раз. Вот если б кто-то из них жив остался, лучше бы Лили. Но это невозможно. Невозможно ведь? Точно невозможно. Зачем же тогда им сейчас, в восемьдесят первом, так важно знать, как объяснится Дамблдор по поводу ещё не случившегося? Ни Джеймс, ни Лили толком не понимали своих чувств. Ведь они уже сделали вывод, что директор Хогвартса — никудышный командир. После этого всё прочее не должно иметь значение. Так?

— Я делаю всё возможное, чтобы уничтожить крестраж, сохранив жизнь Гарри. Есть только один шанс, одна возможность. Я тебе уже говорил, — устало произнёс Дамблдор. — Ты искал выход. Если б у тебя получилось, я бы с радостью воспользовался любым другим способом.

— Значит, нужно было искать дальше, раз за разом мешая Воландеморту воскреснуть, — возразил Сириус. — Без спешки, без войны.

Глава Ордена Феникса тяжко вздохнул. Ему не нравилось объяснять очевидные вещи.

— Дестабилизировать обстановку в Магической Англии желают многие страны. У нас просто нет шансов не допустить воскрешения Воландеморта вообще. То есть рано или поздно это случилось бы. Но они бы не использовали кровь Гарри. Что лишило бы его возможности выжить после уничтожения крестража. Пойми, если войне всё равно суждено начаться, пусть она начнётся с более удачными для нас исходными.

Было видно, что Сириус объяснения Дамблдора не принял, но что возразить, не нашёл. Да и какая разница, всё уже случилось, назад не отмотаешь. Ну, на тот момент так оно и было. В восемьдесят первом далёкая война значения тоже не имела. Всё равно всё будет по-другому. Только Поттерам тоскливо становилось, что сами они не выживут, не проследят, не предотвратят.

Подробности второго созыва Ордена Феникса Блэк опустил. Не для того всё делается! Зато показал все разговоры о Гарри.

— Мы когда в поезде познакомились, сразу подружились, — говорил Рон. — Гарри нормально отнёсся к тому, что мне все вещи от братьев достались. Он сам всю жизнь за кузеном донашивал и до получения письма из Хогвартса даже жил в чулане под лестницей. — (У Лили возникла мысль превентивно пойти и оттаскать за волосы Петунью. Джеймс подумал, что со свояченицей ему встречаться не стоит. Так ведь и до убийства дойти может.) Чулан под лестницей как место жительства вызвал оторопь, переходящую в бешенство, и у Сириуса тоже. А рыжий мальчик продолжал рассказ:

— С Гермионой мы подружились через два месяца, когда спасли её от тролля.

— У вас были контрольные всего через два месяца? — спросил Сириус Блэк для поддержания разговора, одновременно стараясь унять своё бешенство.

— Контрольные? — переспросил Рон. Его веснушчатая мордаха сначала изобразила полное непонимание, потом озарение пополам с шоком. Истеричный смешок у мальчика вырвался непроизвольно. — Тролль — это не оценка. Его привели по приказу Дамблдора, философский камень охранять. А Квиррел выпустил в коридоры Хогвартса. Правда, мы тогда Снейпа подозревали…

Пока Сириус слушал об эпичной битве с троллем в школьном туалете, бешенство само превратилось в охренение. Самым актуальным стал вопрос, кто сошел с ума. Но он его задавать не стал, вместо этого поинтересовался:

— Что за философский камень? Зачем его охранять? И почему в появлении тролля подозревали Снейпа.

— Ну… — протянул Рон — Философский камень хотел похитить Ты-Знаешь-Кто, чтобы обзавестись телом. А Дамблдор спрятал его в Хогвартсе. Все учителя поставили свою защиту. Мы тогда только про цербера знали. Снейп в тот день стал хромать. И когда Гарри пошел в учительскую за книгой, которую у него забрал Снейп, он видел как Филч обрабатывает тому страшное ранение на ноге. Ясно дело, цербер покусал.

— То есть Нюньчик заманил Гарри в учительскую, чтобы показать свою рану, — пробормотал Сириус себе под нос, так, чтобы мальчик не слышал. — Интересно, зачем?

Впрочем, понять мотивы Снейпа было так же невозможно, как и Дамблдора. Как же сложно верить, что всё это нужно для избавления Гарри от крестража. Если б его, Сириуса, поиски дали результат, можно было б не искать смысл в нагромождении абсурда. Нет, ну, логично предположить, что Снейп выполнял приказ директора. Но о крестражах он не знает точно. Кем надо быть, чтобы подталкивать одиннадцатилетнего пацана к столкновению с Воландемортом? Что это, месть Джеймсу или слепое подчинение директору?

— Поэтому мы Снейпа и подозревали, — не заморачиваясь вопросом «зачем он так сделал?» продолжил рассказ Рон. — И когда на матче метла Гарри взбесилась, сразу посмотрели на него. А потом оказалось, Снейп контрзаклинания творил, а не наоборот.

— Ладно, убивать я его не буду, — решил Джеймс. — Но если он будет преподавателем, Гарри пойдет в другую школу.

— Надо будет сказать Сириусу, чтобы позаботился об иностранных языках, — устало вздохнула Лили. Информации было слишком много. Более того, негативной информации было слишком много. Её мысли метались от вопроса «почему у них нет шансов пережить Хеллоуин?» до вопроса «почему Петунья так со своим племянником?»

Даже история о походе за философским камнем как-то мимо прошла. Только ответ девочки кольнул.

— Мы не думали, что будем делать, добравшись до камня, или как будем воевать с взрослым волшебником. Гарри просто очень боялся возвращения Вы-Знаете-Кого. Ему было необходимо, чтобы избавиться от страха, столкнуться с ним. Так получается — кто-то с перепугу бежит и прячется, а кто-то бросается на опасность, чтоб её уничтожить, и плевать, что шансов нет. Паника Гарри оказалась заразной, а ещё он прирожденный лидер. Рон всё воспринимал как увлекательную игру. А я дура.

— Почему? — спросил Сириус, так как девочка, погрузившись в свои мысли, замолчала.

— Ну, я ведь старше их. Должна была подумать головой, напоить Гарри успокоительным, указать мальчикам, ещё в комнате с цербером, что план забрать камень на сохранение провалился. Надо было взять играющую арфу, проснувшийся цербер снова охранял бы вход. А нам следовало с этой арфой как с доказательством по профессорам пробежаться, да и к Хагриду можно было б сбегать.

— Ну, если так… — мрачно протянул Блэк. Определённо, он представлял себе перепуганных детей, которые мечутся по замку в поисках помощи и, не найдя её, бегут воевать с Воландемортом. Просто потому, что им страшно. Определённо Сириус видел это перед мысленным взором, ведь Поттеры и Люпин видели.

— Двенадцать — это не сильно больше одиннадцати, — попытался утешить девочку Сириус Блэк. А может, он хотел подготовить невидимых зрителей, так как в следующем воспоминании Рон рассказывал о том, как прошёл второй курс. Сириус изображал идеального слушателя. Ну, если он схватит мальчика за шкирку и начнет трясти, вопрошая: «Почему вы не уследили за сестрой?» и «Какого эта дура не показала неизвестно откуда взявшуюся магическую вещь родителям, братьям?» — рассказывать историю будет некому. Рон обидится и сбежит или сбежит и обидится.

Поттеры слушали мальчика как в затянувшемся кошмарном сне. Это всё не случится. А точно не случится? Понимать логику событий стало почти невозможно. Ладно, девочка восприняла тетрадку как часть родительских покупок. Ладно, никто не понял подоплёку произошедших с ней изменений. Обычно у всех событий и проблем есть простые, бытовые причины. Чтобы во всём видеть последствия темной магии, нужно не раз на неё напороться, выжить и слегка рехнуться. Но почему?! Почему в подозрительном туалете не был поставлен скрытый наблюдатель? Ведь отсылка к событиям пятидесятилетний давности была прямой и недвусмысленной. Ладно, допустим, окаменевшую кошку даже с учётом надписи сочли дурной шуткой. Но после нападения на ученика бездействие по меньшей мере выглядит странно. А если точнее, страшно. Римус с тоской и надеждой смотрел на друзей. Ему так хотелось сейчас услышать от них: «Мы выживем, и всё будет иначе». Ведь ясно же, что Сириус везде не успеет. А из него, Рима, помощник так себе, разве что с ребенком посидеть, и то не в полнолуние если. Будущее выглядело как беспросветная полная бессилия и тоски муть. И между ним и этим будущим стояли Джеймс с Лили. Пусть это выглядит эгоистично, что с того. Поттеры, обменявшись мрачными взглядами, молчали. Сириус, связанный неспособностью решить самостоятельно проблему с крестражем, не стал задавать Альбусу очередную порцию неудобных вопросов. Возможно, он не хотел в очередной раз слушать о том, что так надо. Джеймсу и Лили хватило взгляда для понимания, что думают они одну мысль на двоих. Гарри не пойдёт в Хогвартс, пока его директором является Дамблдор. Они бы не были столь категоричны, если б рассчитывали выжить, проконтролировать. Но все инстинкты, все чувства хором и безаппеляционно утверждают, после хеллоуина жизни нет!

— Если предположить, что директор рисковал детьми ради проверки силы пророчества, или чтоб подтолкнуть Гарри в нужном направлении, или, я не знаю… Но он либо получит желаемое, либо устранит Сириуса, — на пробу произнес Джеймс.

— У Гарри не будет крестража за шрамом, но он останется ребенком пророчества, пока Воландеморт жив или не мёртв, — согласилась с мужем Лили.

«Сириус не сможет в одиночку и за ребенком присматривать, и крестражи уничтожать», — об этом оба подумали, но не сказали вслух. Да, Римус поможет, чем сможет. Но если честно, оборотню ни с аврорами, ни с ДМПешниками лишний раз пересекаться не рекомендуется. По крайней мере, один крестраж придётся у Малфоя выцарапывать. То есть нужно либо серьезные связи иметь, чтобы заставить отдать, либо серьезные знания, чтобы украсть. Вряд ли с остальными крестражами проще. Договариваться с Дамблдором страшно, вот просто страшно. Вдруг он из-за пророчества считает, что Воландеморта должен воевать Гарри и никак иначе. Нападение дементоров на сына. Или правильно будет сказать, нападение министерства и последующий суд, в голове Лили уже не укладывались. Даже скупой информации, собранной из рассказов Гарри, Дамблдора и Артура Уизли хватило, чтоб выросшая в благополучной маггловской Англии женщина получила культурный шок.

— Ну не так же нагло! — жалобно пискнула она.

Люпин, которого и судить бы не стали, а прибили б при задержании, лишь тяжко вздохнул.

— Был бы Сириус свободным на законных основаниях, было бы не так нагло, — пояснил жене Джеймс, положив ей на плечи руки. — Будь Гарри магглорожденным, опять же, были б аккуратнее, чтоб диаспору магглорожденных не дразнить. Там за нашим сыном стоит только Дамблдор, а наезд как раз таки на него.

— У Гарри не будет крестража за шрамом, — ещё раз повторила Лили. — То, что Воландеморт пришёл именно в наш дом, ещё не делает сына отмеченным. Его ведь даже дома не будет. Но если Дамблдор посчитает иначе, позиция Сириуса станет уязвимой. Ведь одно дело отправить ребенка учиться за границу, и совсем другое, если кто-то сообщит кому-то, что это подготовка к побегу из Англии.

— У Бродяги будет десять лет на уничтожение крестражей, — постарался внести немного оптимизма Джеймс. — Но на всякий случай ему придется законтачить с кем-то из семьи, вступить в какую-либо гильдию, обзавестись деловыми партнёрами или даже жениться.

— То есть всё не так уж и плохо, — недоверчиво полюбовалась шальной улыбкой мужа Лили. Она не касалась глаз, потому и не внушала доверия.

— Сейчас меня больше беспокоит то, что мысль отправить тебя вместе с Гарри мне кажется нелепой, — озвучил-таки Джеймс зудящее на краю сознания. — Как будто наше выживание не предусмотрено и дёргаться бессмысленно. Ты знаешь, у меня даже близко нет пророческих способностей, но зато хорошее чутьё на магию.

Римус затаил дыхание и даже, кажется, слился с обстановкой. Тем более что это было несложно. Ну, топчется тут ещё одно воспоминание. Ничего интересного, да и заканчивается уже всё. До рождественских каникул промелькнуло два письма и разговор через камин. Люпин теперь с нетерпением ждал окончание показа. Главное — чтобы Поттеры не отвлеклись и с мысли не сбились. Ну, ранен Артур Уизли, ну и что? Этой вариации будущего точно не будет. Тем более картинка быстро сменилась на утреннюю с оптимистичным прогнозом. Но тут Гарри попросил Сириуса о приватном разговоре. Без всяких предисловий он рассказал крёстному о том, как видел глазами змеи и вообще сам был змеёй, напавшей на мистера Уизли. Когда Гарри остановился, чтобы перевести дух, Сириус спросил:

— Ты сказал об этом Дамблдору?

— Ну, да. Но он не объяснил, что это значит. Теперь он мне вообще ничего не говорит.

— Уверен, он сказал бы тебе, если были бы причины для тревоги, — успокоил его Сириус.

— И это ещё не всё, — вполголоса сказал Гарри. — Сириус, по-моему, я схожу с ума. У него в кабинете, прямо перед тем, как отправиться через портал, я на секунду опять подумал, что я змея. Почувствовал себя змеёй, и шрам обожгло, когда посмотрел на Дамблдора… Сириус, я хотел броситься на него!

— Должно быть, последствия твоего видения и больше ничего, — вторая попытка успокоить крестника вышла не лучше первой. Ну, просто объяснения крёстного были столь очевидно притянуты за уши, что поверить в них было невозможно. Сириус попробовал зайти с другой стороны и указал на плюсы существующего положения. Но Гарри хотел знать, что происходит и почему оно происходит? Поэтому Блэк, не дав ребёнку открыть рот, сбежал. Ну не мог же он про крестражи рассказать. Ведь на вопрос «что делать?» у него ответа нет.

— Змея — крестраж? — Лили так удивилась, что на миг забыла обо всех проблемах.

— Да ну нафиг, — не то согласился, не то впечатлениями поделился Джеймс.

Римус вздохнул. Вот зачем потребовалось вставлять этот момент в показ. Друзья дошли до нужных мыслей — а тут.

— Осталось понять, у Воландеморта уже маразм, или это дело будущего? — даже как-то весело произнесла Лили.

— Сейчас-то какая разница? — не выдержал Люпин. — Главное — с вашим проклятием разобраться.

Теперь вздохнули Поттеры.

Сириус показывал очередной бессмысленный спор с Дамблдором.

— Да какая разница, мастер Снейп или нет. С таким отношением у него в лучшем случае ничего не получится. Я могу написать мастеру, который учил меня, и оплатить уроки.

В ответ Сириус услышал, что если б не было крестража, то его мнение было бы абсолютно верным, но крестраж есть…

— Хорошо, допустим, — Блэк явно хотел сказать что-то другое, но вдохнул, выдохнул и попробовал зайти с другой стороны. Что мешает тебе самому учить Гарри.

Оказалось, мешает всё тот же крестраж.

Зубовный скрежет Сириуса Блэка стал естественным завершением спора.

Наверное, именно чувство полного бессилия заставило его присутствовать при разговоре Снейпа и Гарри. Но стало только хуже. Джеймс, как наверняка и Сириус, хорошо помнил свою первую встречу с учителем окклюменции. Доверие с первого взгляда. Мастера-менталисты такое проделывают легко. Мягкость и надёжность с первого слова. Уроки окклюменции — это практически секс. Ну, а как ещё назвать проникновение одного человека в другого. И ничего хорошего из насилия получиться не может. Снейп же прямо сказал — на деликатность и такт рассчитывать не стоит, ещё и на Джеймса сослался.

Может, его всё-таки убить, подумал Поттер и покосился на Лили. Она окклюменцией занималась уже после Хогвартса, в Ордене Феникса. Насколько это интимный процесс, ей известно. Потому на друга детства Лили смотрела в шоке и с ужасом. Наверное, она не будет возражать против убийства. Нет, разумеется, Джеймс не собирался втягивать жену в столь грязное дело. Но Лили же всё равно догадается.

Промелькнула статья в «Пророке» с именами сбежавших Пожирателей. (Авось пригодится.) Сразу за ней Сириус показал бой в министерстве и своё падение в арку. За те мгновения, что потребовались на просмотр двух последних воспоминаний, Джеймс опять передумал убивать Снейпа. Нет у него времени на чистое убийство, а наследив, он добавит проблем Сириусу.

«Почему? За что? Почему?» — крутилось в голове Сириуса Блека, до вопроса «что делать» он ещё не дошёл. Шок нужно было хоть чуть-чуть уложить. Почему? За что?

Когда друзья наконец вынырнули из омута памяти, по их лицам Сириус сразу понял, что цель достигнута. Гарри к тому времени успел поиграть, побегать, в очередной раз разбить подаренную Петуньей вазу (на кой хрен она дарит сестре подарки, если ненавидит её), поесть, послушать сказку и снова уснуть. Обо всём этом Сириус быстро доложил Лили, дабы Поттеры не отвлекались. Если Джеймсу хватило доклада, то его жена побежала проверять, насколько сытым и довольным выглядит Гарри.

— Вы же знаете, я чувствую магию, — сказал Поттер на вопрошающий взгляд Блека. — И сейчас я чувствую неизбежность смерти, но не чувствую проклятия. Да я бы его в первый же час заметил, если не в первый миг.

— Вообще да, — были вынуждены согласиться Сириус и Римус. В данном случае друг ничуть не преувеличивал. Но и Джеймс согласился с ненормальностью происходящего.

Стандартный набор чар ничего не дал. Мужчины начали вспоминать, с кем можно проконсультироваться. Смущала невозможность задать конкретный вопрос. А потом вернулась Лили, взмахнула палочкой и сказала:

— Кажется, всё становится ещё сложнее.

— Куда уж сложнее, — проворчал Джеймс, заглядывая жене через плечо. Остальные тоже подтянулись посмотреть.

Перед Лили висело зеркало, предположительно, показывающие её магическое тело. Ну, просто раньше никто из мужчин этим не интересовался, но если думать логически, то ничем иным отражение быть не могло.

— Когда меня впервые назвали грязнокровкой, я стала выяснять, что это значит, — начала рассказывать Лили. — Не кого так обзывают, а что это действительно значит. И спасибо Марлин, она мне всё понятно объяснила. Если коротко, то когда человек делает гадость другому, он проводит меж собой и обиженным нить, и по этой нити в ответ получает грязь или проклятие. Никакими обрядами, зельями, заклинаниями это не снимается. В отличие от поверхностных сглазов и проклятий. Ребёнок наследует грязь от обоих родителей. Если грязи ему достается столько, что она полностью перекрывает магические каналы, то он с возрастом становится сквибом. Участок мозга, отвечающий за управление магией, атрофируется. Но у сквиба в маггловском мире может родиться ребенок с более широкими каналами. Или у потенциального мага в очень стрессовой ситуации магия пробьётся наружу. Один раз открывшись, канал уже не закрывается. (Иначе много нагрешившие маги сами бы становились сквибами.) Просто такие каналы выглядят не ручьями, а болотами. Вот таких детей и называют грязнокровками. Потому что их дети с очень большой долей вероятности будут сквибами.

Я уже думала, всё, конец, жить незачем, как увидела лучик света, будто струёй под напором, сбивший кусочек грязи. Наблюдая и сопоставляя, я выяснила, что когда человек делает другому что-то хорошее, в ответ он получает благодарность, которая смывает грязь и проклятия с него и с его детей до семнадцати лет. Так вот, мой папа был доктором, целителем, по-вашему. Он успел почистить меня примерно на четверть. Дальше я сама собиралась продолжать, и продолжала по чуть-чуть. А сейчас у меня, как видите, абсолютно чистые каналы. Чего просто не может быть. Я ничего настолько массово хорошего не делала.

Мужчины быстро освоили продемонстрированное подругой заклинание и впервые в жизни всерьёз испугались. Ладно, Лили милая и добрая девочка, варившая на весь орден целебные зелья. Да у неё даже атакующая магия выходила раза в два слабее защитной и целебной. Потому в бою она либо щиты держала, либо лечила. Теоретически Лили могла преувеличить количество грязи и преуменьшить свои заслуги. Но сияющее чистотой магическое тело Джеймса Поттера объяснить было нельзя ничем. Добра в своей жизни Джеймс причинял совершенно точно не больше, чем зла. А магические тела Сириуса и Римуса наглядно демонстрировали, что среднестатистический чистокровный маг чистым не бывает. Мародёры чувствовали всем существом, что не расплатиться за уже полученное будет невозможно.

— Выручай-комната, о которой рассказывал Гарри, выдаёт книги по запросу, — с намёком напомнил Джеймс друзьям.

— Ну, книги по защите она предоставила, когда ребята просили место для тренировки, — согласился Сириус, — но не факт, что Гарри мне дословно этот запрос озвучил.

— Неважно, — отмахнулся Поттер. — Я призову мантию, и под ней ты можешь формулировать запросы, пока не угадаешь.

Конечно, странно искать подобную информацию в школе, но на мародёров напала паранойя. Чтоб незаметно так подставить, нужно быть очень близко. То есть к фениксовцам в родовые библиотеки проситься нельзя, к посторонним с таким вопросом не подойдёшь.

— Если ничего не найду, помирюсь с родителями и пошарю в библиотеке Блеков, — дал зарок Сириус.

— Вот и прекрасно, — одобрила Лили.

А Джеймс призвал мантию-невидимку простым «акцио», потом, даже не открыв форточку, сел на диван ждать результата под тремя шокированными взглядами.

— Ты серьезно? Она же наверное в Шотландии, — спросил Римус.

Лили тоже хотела спросить о чём-то таком же. Но привыкнув, что в магическом мире невозможное возможно, она промолчала.

— Да ну на хер, — высказался Сириус. Он уже понимал, в чём дело. У Блеков тоже были семейные артефакты. Но из Шотландии в Англию! Без навороченного ритуала! На простое «акцио»!

— Это родовой артефакт Поттеров, — подтвердил мысли друга Джеймс. — Я его могу призвать откуда угодно. Пока ждём, лучше давайте обсудим список необходимых покупок для устроения ловушки.

— О чём там мы говорили, — пробормотала Лили и призвала пергамент с карандашом.

— Оборотное, — мёртвым голосом подсказал Рим.

Отложив письменные принадлежности, Лили схватила друга за руку, потом так же схватила Сириуса и усадила обоих рядом с Джеймсом, а сама втиснулась с другой стороны. Ну вот что тут скажешь.

— К хеллоуину подготовиться надо, — с трудом подобрала она слова, — чтобы потом было легче и не обидно.

Сириус упрямо стиснул зубы. Терять тех, кто стал для него семьёй, второй раз он не собирался. Тем более никто не возражал против его похода в Хогвартс за информацией. А Рим пусть покупками занимается.

— Оборотное у меня есть, — где-то на заднем плане напомнила Лили. — Если до хеллоуина мы с Джеймсом никуда выходить не будем, хватит.

— К Олливандеру сходить нужно будет, — напомнил Джеймс. — Так что записывай.

Сириуса не дёргали, разве что Рим иногда поглядывал на него с надеждой (не сдался, а вдруг сможет), и снова возвращался к обсуждению всего необходимого для хеллоуина. Как ни странно, прилёта мантии-невидимки Сириус не заметил. Просто Джеймс, прервавшись на полуслове, вдруг сказал:

— Держи, — его взгляд удивительным образом сочетал в себе спокойное принятие, просьбу о прощении и мольбу в этот раз позаботиться о Гарри.

На второе и третье Сириус был согласен, но принимать ситуацию как необратимую данность отказывался, пока не прочтёт всё, что ему сможет предложить выручай-комната.

С десяток газет и журналов и один свиток. В прессе обсуждалось то, что им Лили рассказывала о грязи и благодарности. Точнее, об этом говорилось в одной статье. А остальная пресса, как свора, получившая команду «фас», набросилась на её автора. В конечном итоге статья стала восприниматься как что-то неприличное. Где-то как-то Сириус даже понимал, с чего все так возбудились. Но чисто по-человечески ему было жаль… Вот просто жаль без какой либо конкретики, которую Сириус Блек не мог, да и не пытался сформулировать.

Свиток описывал брачный обряд, смешанный с обещанием отсроченного жертвоприношения. Похоже, создателю обряда, жившему задолго до появления английской прессы, были неплохо знакомы открытия, сделанные автором «неприличной статьи». Он знал, что проклинаемый своими действиями сам протягивает между собой и проклинающим нить, открывая доступ к магическому телу. Обряд «очищения» обещает жизни брачующихся душам проклинавших. Взамен те забирают свои проклятия, что позволяет жертвенной паре родить чистых детей. На это им даётся два года от Хеллоуина до Хеллоуина. Если по какой-то причине жертвы не завершают ритуал самостоятельно, за них это сделают обстоятельства. Это может быть дом, оставшийся без защиты, и посетивший его убийца. Внезапно появившаяся аллергия на повседневную пищу. Неудачная аппарация или падение с лестницы, начавшееся со сломанной ноги и закончившееся сломанной шеей.

Единственная причина, почему такая мерзость не получила распространения, это то, что супруги должны быть сильными магами. Вот если б можно было бы поженить сквибов и получить чистое потомство… А может, дело в том, что НЕ-добровольные жертвы перед смертью всем виновным без имён и конкретики отправляют соответствующие проклятья. Тому, кто знает, как «оно» работает, наверное, не очень хочется подставляться.

Брачный обряд Поттеров проводил Дамблдор. Обряд был совместный с Лонгботтомами. И у Джеймса, и у Френка по разным причинам не нашлось родственников, желающих провести обряд. Дамблдор не родственник, но сильный маг, бывший семь лет частичным опекуном брачующихся. Лонгботтомы не погибли, но сошли с ума. Почему? Либо директор напортачил, проводя парный обряд, либо Френк с Алисой попытались выкрутиться.

— И зачем только нужны брачные обряды, — прошипел Сириус. Нет, он конечно знал, что обряды предполагают передачу детям запланированного наследия, а не как кости лягут. Но далёкие предки, бегая в шкурах с дубинами, прекрасно обходились без каких-либо заморочек; размножались, эволюционировали и вообще. А потом началось — кому-то надо, чтоб ребенок в отцовскую родню пошёл, кому-то в материнскую. Благо подкладывать невесту под старшего носителя нужной крови быстро перестали, заменили это дело обрядами. Все те, чьи родители такой фигнёй маяться не стали, у них незаконнорожденные. Можно подумать, это им решать, кто законно, а кто незаконно. Ни Джеймс, ни Френк не мечтали иметь свои маленькие копии. Предполагалось, что обряд соберёт в ребёнке таланты обоих родителей, а проводился он вообще с целью жён обезопасить. Многие хотели видеть Джеймса мужем своей дочери, внучки, сестры, племянницы. Френк больше своих родственников опасался, недовольны они были его выбором. Вот и женились оба по обряду, второй брак не предусматривающему. А в нём, оказывается, второй слой был.

Естественно, возникает вопрос, зачем это нужно Дамблдору? Можно предположить, что дело в Воландеморте. Дети этого мерзкого обряда обладают феноменальной живучестью. Они не становятся неубиваемыми, но если есть хоть один шанс, хоть сотая часть шанса, судьба сыграет в их пользу. Видимо, так и получилась стихийная материнская защита, основанная на самопожертвовании у обречённой женщины. Она не знала о своём приговоре, и Воландеморт о нём не знал. Он ей предложил распорядиться тем, чего у неё не было. Лили обменяла это на жизнь сына, искренне и от души. Судьба подыграла, натянула сову на глобус. На этой мысли Сириус запнулся. Была ли третья авада, или Воландеморт превысил необходимое для создания крестража количество убийств и развоплотился, причём с полным распадом клеток? Это привело к взрыву, и Гарри был легко ранен осколком, да хоть штукатурки? Следом в свежую ранку попал ошмёток души? Возможно, не будь Гарри ребёнком обряда, развоплощения не произошло бы. Почему-то ведь Воландеморт не считал жертвы. Но для ребёнка обряда судьба натянула сову на глобус.

Тут Сириус понял, что думает не о том. Главное — вывести Джеймса и Лили из-под обряда. Дойдя наконец до вопроса «что делать?», он переадресовал его комнате по желанию, благо на нервах никуда не ушёл.

— Мне надо вывести друзей из-под действия обряда «отсроченного жертвоприношения», — мысленно просил Сириус, расхаживая по коридору. — Мне надо вывести друзей из-под действия обряда «очищение».

В ответ комната предоставила один-единственный свиток. Что поначалу вызвало у Блека весьма положительные эмоции. Как показала жизнь, если книг много, значит, что делать, никто не знает. Но ознакомившись с содержанием свитка, он оглядел комнату ищущим взором. Ну, мало ли, вдруг какая книжка под стол завалилась. Не завалилась. И что теперь? Идти мириться с родителями? Так ведь никто не обещает, что у них найдется идеальный вариант. Скопировав всю добычу, Сириус решил сначала пообщаться с Римусом, а потом уже думать.

Кресло в детской Гарри Поттера было большим и удобным. Выпроводив гостей, Джеймс и Лили выбрали именно его, чтобы просто посидеть, обнявшись, посмотреть на своего сына. Пока ещё счастливый малыш вдоволь, наигравшись с крёстным улыбался во сне. Им сейчас не нужны были слова. Они просто сидели, делясь друг с другом теплом и переваривая случившееся.

Не имея такой чувствительности к магии, как у Джеймса, Лили знала, что есть вещи, за которые оплату берут обязательно, полностью и самой высококачественной валютой. Поиски Сириуса рано или поздно упрутся в это.

Мысли Джеймса текли несколькими вялыми потоками. Он надеялся, что Бродяга ничего не найдёт в Хогвартсе и ему таки придётся мириться с родителями. Те, разумеется, настоят на свадьбе с чистокровной ведьмой, и за спиной у Сириуса будут уже два рода. Нежелание Блеков вытаскивать сына в прошлый раз, конечно, несколько настораживает. Но тут есть нюансы. Когда Сириус свалил из дома, Регулус был жив и их активно пихали в юные помощники Воландеморта. Теперь Регулус мёртв. Род может продолжить только Сириус. Приоритеты слегка сменились, но сделать первый шаг натура не позволяет. Даже не так. Они не могли пойти спасать непослушного сына без его предварительного обещания впредь быть послушным. Сириус, разумеется, такого обещания не дал бы. Но пошарить в библиотеке — это не из Азкабана вытащить — можно и поторговаться.

Сириус справится, пусть со второй попытки, но зная всё, что знает, он не может не справиться.

Кто мог им с Лили устроить подобную пакость? Зачем? Если предположить, что кому-то был нужен чистый Поттер, то куда этот кто-то делся потом? Вполне вероятно, имея возможность прибрать к рукам Гарри Поттера, он не смог подобраться к Мальчику-Который-Выжил, к мальчику-крестражу. Если Сириус узнает, что за обряд это был, можно будет гадать конкретнее. Хотя бы временные рамки от обряда до расплаты станут известны. Можно будет попытаться вспомнить тот период, когда обряд произошёл. Ещё интересный момент, сегодня утром ни он, ни Лили о своей судьбе ничего не знали, но тот, кто их приговорил, нить протянул. Просто по ней не поступала грязь, ведь они по поводу своего приговора ничего не чувствовали. А вот в момент смерти наверняка всем досталось бы: и Воландеморту, и Питеру, и неизвестному доброжелателю. Питер и Воландеморт свои нити ещё не протянули, а вот доброжелатель… Стоит ли посылать ему грязь, которая станет проблемой его потомков, не лучше ли чем-нибудь весёлым приголубить?

Наколдовав зеркало, Джеймс сразу увидел изменения в виде бегущей от его магического тела куда-то вдаль чернильной полоски. Этак порвётся ниточка раньше времени, истончится и не дойдет до адресата посылочка.

— Стоп-стоп-стоп, — попросил Джеймс, тыкая в нить волшебной палочкой.

Лили, лежавшая на плече мужа, наблюдая за его действиями, спросила:

— М-м?

— Да вот думаю, что дети этого несчастного нам ничего не сделали, внуки тем более, мстить надо обидчику. Судя по тому, как мало от меня нитей идёт, переправить по ним можно не больше, чем можно.

Повторив за Джеймсом манипуляции с зеркалом, Лили сравнила картинки. От неё куда-то шла одна нить. Так как поток грязи она притормозила, нить была почти прозрачной, едва видимой. Прав Джеймс, переправить по ним можно не больше, чем можно. Тот, кто передал Воландеморту пророчество, похоже, уже своё получил, и тот, кто убил Марлин и… все прочие. Прикасаясь к нити, Лили чувствовала, что той почти два года, и ведёт она к тому, кто её приговорил к смерти. Увы, имя нить не называла. Услышав о наблюдениях жены, Джеймс снова потыкал палочкой в нить, на этот раз прислушиваясь.

— Появилась она за три часа до хеллоуина, получается, в день нашей свадьбы. Единственный обряд, который мы в этот день проходили, был брачным. В любой другой день нам после обряда могли память подправить, но не в этот. Мы на виду. Любая накладка заметна.

— Получается, в брачном обряде было второе дно и устроить это мог только Дамблдор, — подхватила Лили, — но свадьба была двойной. Сириус не показывал Френка и Алису.

— Спросим, — согласился Джеймс с выводами жены. — Но если ты права, я знаю, что мы пришлём по нити.

— Настойчивое пожелание добросовестно выполнять обязанности директора, — невинным тоном предложила Лили. — Остро чувствовать все допущенные огрехи в образовании и воспитании и настоятельную необходимость их исправить. А также чувствовать замок как свой организм.

У Джеймса при осознании масштабов проклятия брови поползли к волосам.

— Думаешь, пройдёт? — спросил он, снова потыкав в нить палочкой.

— Ну, во первых, — протянула Лили, — это проклятие ляжет на магию Хогвартса. Когда-то давно меня заинтересовало, почему в школе-интернате так мало преподавателей. При этом Хогвартс до сих пор стоит, дети друг друга не поубивали и даже уроки боле менее учат. Кто более, кто менее, но всё же. Потом я выяснила, что слова персонала Хогвартса имеют магическое подтверждение, не стопроцентное, конечно. Например, ребёнок, изначально считающий себя исключением из правил, прямой запрет директора легко нарушит. Или если ребёнок один раз случайно попал в запретное место, второй раз он легко преодолеет запрет.

Соответственно, потребность персоналом Хогвартса добросовестно выполнять свои обязанности тоже не стопроцентная. И со временем преодолевается. Сначала директор берёт в школу маленького оборотня, считая, что всё продумал. Потом ловушку на Воландеморта по тому же принципу устроил. Выпущенный одержимым тролль, опять же, существенно расширил рамки допустимого.

— Я тебя понял, — сказал Джеймс, мысленно прикидывая, насколько жена права — получалось, что полностью.

— А во-вторых? — спросил он.

— А во-вторых, если с автором обряда мы угадали, и Френк с Алисой тоже приговорены… То это уже четыре посмертных пожелания. Плюс Сириус и Римус. Они друзей теряют. Нити, конечно, послабее и потоньше, но тоже должны быть. Наверное, должны быть, — закончила Лили говорить уже не так уверенно.

Но ведь смерть друзей — это тоже причинённая боль. Просто когда-то, только вступив в Орден Феникса, только начав варить целебные зелья, она поймала себя на слишком частом разглядывании магического тела и решила бороться с зависимостью. Доборолась. Теперь ей неизвестно, тянулась ли к ней нить после смерти Марлин.

Сравнив навскидку их с мужем отражения, Лили разглядела ещё одну нить, идущую от магического тела Джеймса.

— Ну-ка, глянь, а это что? — указала она мужу на пустой и прозрачный лучик.

Джеймс Поттер сначала с удивлением (как это я раньше не заметил), а потом с ехидной-ехидной ухмылкой тыкал волшебной палочкой в обнаруженную нить.

— А это? Я, кажется, понял, что такое долг жизни и откуда он берётся.

— Хм? — выразила Лили впечатления от новости. И уточнила: — то есть если тот, кому ты протянул нить, благодарность по ней не отсылает?..

— Ну, да, нить продолжает существовать. Чувствуется она, кстати, гораздо лучше предыдущей. И я могу что-нибудь по ней послать, — подтвердил Джеймс, продолжая ехидно ухмыляться.

— А почему так весело? — спросила его жена.

— Эта ниточка идёт к Снейпу. И ты уже знаешь, что мы ему пошлём.

— Знаю, — согласилась Лили. — Но сформулировать нужно почётче.

— Думаю, «ни прямо, ни косвенно, ни словом, ни действием, ни бездействием не причинять вред Гарри Поттеру», — предложил Джеймс.

— Ну, вроде, хорошо, но ты можешь предположить, как оно будет работать?

Прежде чем ответить, Джеймс Поттер снова потыкал палочкой в прозрачную нить. Он даже наклонил голову, будто прислушиваясь, после чего сказал:

— Почти как империо. Никакого наказания, ни боли, ни лишения магии. Просто приказ и его исполнение. Если потребуется, тело всё сделает самостоятельно, оставив мозг наблюдать со стороны; и слова нужные скажет, и в сложной ситуации разберётся, и урок по всем правилам проведёт.

Уверившись в правильности своих действий, Джеймс послал по связывающей его со Снейпом нити магию с указанием. Почему-то это выглядело как бегущая рекламная строка. При повторении текста она становилась всё тоньше и тоньше, пока не исчезла.

Поттеры выдохнули. Одно дело предполагать… хотя это ведь по-прежнему предположение. Увидеть результат у них не получится. Джеймс хотя бы чует.

— Ты сказал, что чувствуешь её гораздо лучше первой. Насколько? И как? И когда, кстати, ты умудрился Снейпу нить протянуть? — закидала мужа вопросами Лили.

Не зная, как супруга воспримет рассказ, Джеймс тяжко вздохнул и попытался рассказать, как всё произошло, со своей позиции.

— Прикасаясь палочкой к нити, я видел момент её появления. Сириус, чтобы подразнить Снейпа, рассказал, как пройти в Визжащую хижину, и пригласил его туда в полнолуние.

— Ах да! — Лили явно вспомнила описываемые события. — Снейп тогда непонятно кого непонятно зачем пытался разоблачить.

— Именно! — обрадовался Поттер тому, что жена смотрит на дело с того же ракурса. — Бродяга, естественно, не ожидал, что тот придёт. Люди обычно по себе судят. Если б нас Снейп куда-то пригласил, мы бы не пришли. Вот если б ты меня куда-нибудь позвала, тогда другое дело! В общем, зачем Снейп попёрся на свидание к Блеку, я не понимаю, но пришлось его спасать от Рима.

— То есть ты пришёл бы ко мне на встречу, например, в запретный лес, в те дни, когда я ещё со Снейпом дружила? — живо заинтересовалась Лили.

— Конечно! — подтвердил Джеймс и пояснил: — Ты — это ты, совсем другое дело.

Когда-то маленький Римус Люпин думал, что всё незаконное в Англии происходит на территории Лютного переулка. Там собираются преступники всех мастей, а женщины, в основном магглорожденные, торгуют своим телом. Разумеется, все они плохо учились в школе. Чистокровные не слушались своих родителей, а магглорожденных просто некому оказалось научить, как жить правильно. Это знание было из разряда «всем известно» и анализу не подвергалось. Пока Римус сам не стал посещать Лютный переулок по заданию Дамблдора.

Оказывается, воровство в магическом мире требует очень хорошего образования и развитого интеллекта. Такие люди в Лютном не селятся. Да даже мелкий воришка — пропойца Наземикус Флетчер — имеет неплохое образование, и если зависает в Лютном, то только по пьяни. Сюда приносят на продажу краденный хлам, или не краденный, а свой собственный хлам. Первое раскупают местные — им только ворованное по карману. Второе раскупают глупые обыватели, которым зачем-то потребовалась стра-а-ашно тёмномагическая вещь. Выглядеть покупка будет эффектно, романтично, свою задачу выполнит только при большом везении.

Убийство в магическом мире тоже (какой сюрприз) требует образования. Нет, конечно, время от времени кто-либо из обитателей Лютного садится в Азкабан за убийство соседа, собутыльника, собеседника. Слишком низкий там уровень жизни, слишком большая скученность населения. Но искать в Лютном исполнителя для грязной работёнки может только о-очень глупый обыватель.

Ну хоть продажную любовь в Лютном, как оказалось можно найти. Один коварный магглорожденный вечность назад в глубинах Лютного переулка открыл бордель. С тех пор молодые маги, спрятавшись в глубокие капюшоны мантий, пробираются туда, обмирая от ужаса и шалея от собственной храбрости.

Правда, среди работниц борделя магглорожденных либо нет, либо нет совсем. Трудятся там в основном чистокровные ведьмы, которых изначально готовили быть только женой состоятельного мага, а пристроить в хорошие руки не успели.

Собственно, и в самом Лютном магглорожденных исчезающе мало. Там в основном живут те, кто не может ни мимикрировать в большом мире, ни магглоотталкивающие чары наложить, ни штраф заплатить.

И всё же по странной живучести детских предрассудков Римус ожидал, что за незаконными зельем и ингредиентами ему придётся идти в Лютный. Но Лили его послала в «Дырявый котёл». Краем сознания он понимал, что происходящее даже более странно, чем явление из будущего души Сириуса. Нет, ну правда. Не в каком-нибудь маггловском кафе, не в подсобке, подальше от любопытных глаз, просто и без затей Том выставил на стойку заказ Римуса. Кружка эля, фляга яда, фляга зелья. Получите расплатитесь. Да покупка абсолютно легального гоблинского сплава в Гринготсе заняла больше времени.

Совершенно охренев, Римус Люпин спрятал фляги во внутренний карман мантии и устроился в тёмном углу с элем. Так получилось, что раньше он никогда не бывал в «Дырявом котле». И похоже, очень много потерял. Во-первых охренительную странность этого места Рим действительно фиксировал лишь краем сознания. А странной была не только откровенная наглость, с которой ему продали запрещённый товар. Странными были посетители. Не все, но многие. Столько нечеловеческих рас и существ, порой враждебных друг другу, на территории одного бара Римус никак не ожидал увидеть. Кое-кого он раньше считал вымыслом, или хищными животными, или и то, и другое сразу. В «Дырявом котле» они, похоже, были обычными посетителями, даже обыденными, мирными и цивилизованными. Как на нейтральной территории. В ту же копилку можно добавить, что здесь совсем не чувствовалось напряжение, которое присутствует в любой точке Магической Великобритании. Как будто сюда не могут вломиться Пожиратели Смерти. Хотя не так. Как будто появись здесь Воландеморт с Пожирателями, они будут вести себя как все, мирно и цивилизованно.

Следующей приятной для Римуса странностью стал магический фон «Дырявого котла». Он был почти так же высок, как в Запретном лесу.

Если обычный маг вполне комфортно чувствовал себя в стандартном магическом фоне большого мира, магический фон, например Хогвартса или Косой аллеи давал повышенный комфорт, то в Запретном лесу был уже перегруз магии. Некомфортно, неуютно. Именно поэтому, а не из-за опасности или ценности подобных лесов эти места не заселили маги. Для некоторых магических рас и существ самым комфортным как раз является магический фон Запретного леса, вполне комфортным — Хогвартса или Косой алеи. В большом мире Люпин никогда не мог находиться долго. Ему повезло с родительским домом. Нет, сама по себе деревня абсолютно маггловская. Но вот конкретно дом Люпинов, ещё конкретней — подвал и нижняя половина имеют повышенный магический фон. Верхняя половина и чердак находятся на уровне большого мира. И это двойное везение. Ценность дома не бросается в глаза, а оборотень может жить боле-менее сносно. Ещё бы работу в магически насыщенном месте найти. Судя по его собственному виду в воспоминаниях Сириуса, это несбыточная мечта. Мысль устроиться на работу в «Дырявый котёл» да хоть уборщиком сбежала, едва мелькнув. Просто сбежала без какого-либо логического обоснования, как от заклятия. Точно так же поступила мысль распросить бармена или других посетителей об особенности этого места. В результате Римус скользил взглядом по людям и нелюдям, наслаждался элем и магическим фоном. А все странности собирала в копилку охреневшая часть сознания. Но эль кончился, остаться жить в баре идея так себе. Не вполне отдавая отчёт своим действиям, Римус очистил кружку из-под эля, плеснул туда оборотного и дополнил его заранее припасённым волосом. Зелье он выпил, не вставая со своего места. Ну вот надо ему перед походом к Олливандеру замаскироваться, кому какое дело. И ведь действительно, никому в «Дырявом котле» до его возни дела не было. Подумаешь, Оборотное человек выпил. Видимо, ему надо.

Почти заставляя себя уйти, Римус последовал за очередной странностью. Молодая пара, судя по запаху — супруги, судя по манере носить мантии — магглорожденные. Что в этом странного? Бар вроде как и существует для перехода из маггловского мира в магический? Ну и для этого тоже.

Странным же было выражение их лиц. Как будто сам бар супругов чем-то сильно оскорбил, и они тщетно пытаются это скрыть.

— Ну зачем, зачем было делать помойку из прохода, — тихо проныла молодая женщина.

— С прошлого раза у меня на эту тему новых мыслей не возникло, — так же тихо, с отчётливыми нотками брезгливости, ответил ей муж.

«Помойку?» — Римус недоумённо оглянулся. Бар, конечно, выглядел как мрачная картинка из средневековья, но картинка была чистой и приятно пахла. В маггловском мире это назвали бы стилизацией. Между выходом из бара и входом в Косой реально стоит мусорка. Но опять же, в маггловском мире возле каждого приличного или даже не совсем приличного бара тоже стоит мусорка.

На миг Римус поймал взгляд Тома. Смешинка, мелькнувшая в его глазах, намекала на то, что «всё так и задумано», а пожатие плечами дополняло: «ничего не поделаешь, люди — существа странные».

Супруги, выйдя на Косую алею, резко забыли про обиды и брезгливость, зато вспомнили об опасных временах. Напряжение разлитое в воздухе, диктовало свои правила поведения. И молодой мужчина закономерно не пожелал терпеть у себя за спиной неизвестно кого. Он посторонился и задвинул за спину женщину, давая Люпину пройти. Будет совершенно лишним упоминать, что палочка после прохода в Косой так и осталась у него в руке. Не желая никого нервировать, Римус поспешил к Олливандеру. И да на него тоже действовало напряжение, хотелось побыстрей закончить дела и вернуться домой, к Поттерам, к Блеку. Неважно, лишь бы уйти с открытого места. Он всегда волновался на порядок больше, когда было необходимо что-либо донести до своих. Когда он лишался права погибнуть в неожиданной стычке. Сегодня Римусу определённо везло, но об этом лучше не говорить и не думать, пока не отдаст покупки друзьям. Тем не менее до лавки Оливандера он дошёл без происшествий. Справедливости ради, стычки на Косой аллее — это редкость. Только если кого-то в другом месте не достать. Олливандер находился в лавке один, тоже в общем-то ничего странного. Разумеется, Римус не стал с порога требовать ту самую палочку, просто, смущённо потупившись, сказал, что его палочка безвозвратно пропала во время нападения. Он застрял в Англии и не хотел бы оставаться совсем беспомощным. Да, палочка нужна с пером феникса. Выбрать из трёх предложенных палочку Гарри не составило труда. Римус её хорошо запомнил. Дальше следовало перейти к клятве о неразглашении, но вот так ни с того ни с сего нападать на человека у Люпина духу не хватало. Или не духу, а скотства. Он уже совсем было ушёл без клятвы, но тут Олливандер сам подставился рассказав, о сестрице данной палочки. Ну, наверное, клиенту действительно следовало сообщить об интимных тайнах его покупки. Но Римус не преминул воспользоваться моментом.

— Вы же понимаете, что вам придётся дать мне клятву о неразглашении, — сказал он.

— Я и не собирался никому говорить, — построил оскорблённую мину Олливандер. Он видел смущение клиента и надеялся, что тот сдаст назад.

— Сожалею, но информация слишком серьезна, чтобы рассчитывать только на вашу порядочность, — с каждым словом Римус чувствовал себя всё уверенней и уверенней.

Олливандер уже давно признался себе, что он трус. Сейчас, находясь в собственном магазине, он мог бы активировать защитные чары, мог бы, но не мог. Просто потому, что не мог. Страх действовал на Олливандера сильнее любых заклинаний. И вот уже губы сами шепчут слова магической клятвы.

Римус чувствовал страх мастера, вдыхал его, потому знал, тот напуган ровно настолько, чтобы дать клятву и больше никогда не вспоминать об инциденте. Догонять обидчика, кидать в спину проклятия (магические проклятия) он не будет. А вот магическому телу достанется по протянутой ниточке. Жалел ли Римус о содеянном? И да, и нет. Да — потому, что он оскорбил и напугал человека, не сделавшего ему ничего дурного. Нет — потому, что Олливандер не станет хранить секрет палочки вопреки всему, а это как раз тот случай, когда надо.

И всё же чувствовал себя Римус гадко. Он не стал проверять своё магическое тело на предмет увеличение грязи. Сколько ни прибавилось — всё заслуженно. Джеймс и Лили его ждут через час и двадцать минут. Это время, ну и обратное превращение, Рим решил пересидеть в «Дырявом котле». Самое подходящее место, и вдруг ещё что интересное увидит.

Чувство гадливости отступило в доме Поттеров, когда он оказался рядом с теми, для кого всё это делал. Это не значит, что ему не будет стыдно смотреть в глаза Олливандеру или Рим вдруг начал считать полученную от старика грязь незаслуженной. Вовсе нет. Просто семья стоит любых жертв.

Они сидели с Джеймсом над чертежами арбалета и перешучивались обо всём и ни о чем. Лили укладывала Гарри спать. Собственно, приход Римуса Поттеры планировали вначале тихого часа. Но разве ребёнка волнует, что там его родители планировали. И это тоже было прекрасно. И да, Лили тоже так считала, хоть и прочитала шесть сказок сверх нормы. А ещё она с нетерпением ждала, что скажет их друг о «Дырявом котле».

— Что такое «Дырявый котёл»? — Не разочаровал её Римус, стоило ей спуститься в гостиную.

— Понятия не имею, — весело ответила Лили. — А что ты увидел?

Друг весьма эмоционально поделился с ней впечатлениями.

— За одно посещение ты узнал почти столько же, сколько я за десять лет, — развела Лили руками и рассмеялась, уж больно раздосадованный вид был у Римуса.

Джеймс, наоборот, по ходу разговора стал выглядеть как человек, прикоснувшийся к сказке.

— Ты сказала почти, — напомнил он жене.

— До сегодняшнего дня я ни с кем не смогла обсудить странности «Дырявого котла». Всё время что-то отвлекало, мысли перескакивали на другую тему, просто забывала.

— Ну, логично, — согласился с неизвестным создателем бара Джеймс. — А сегодня, видимо, получилось, потому что вы с Римусом увидели в «Дырявом котле» одно и то же.

Римус покивал словам друга и своим мыслям.

— Я только одно не понимаю, как ты увидела, что там запрещёнкой вовсю торгуют? — спросил он.

В ответ Лили смущённо улыбнулась.

— Это само как-то вышло, — сказала она. — Я уже вовсю покупала всякое разное в «Дырявом котле», когда узнала, что часть моих покупок злостная контрабанда, а на другую часть требуется министерское разрешение.

— Так, погоди, — взял расследование в свои руки Джеймс. — Давай с самого начала. Когда ты первый раз вообще услышала о «Дырявом котле». И дальше по ходу событий.

— Нас с мамой туда трансгрессировала Макгонагалл. Хотя нет, она нас трансгрессировала к задней двери, там показала, по какому кирпичу стучать палочкой, чтобы пройти в Косой. А вот на обратном пути мы зашли в бар. Нам с мамой там сразу понравилось. Эдакое фентезийное средневековье. Взгляд сам ищет путешествующих хоббитов, Леголаса, Гимли, Арагорна и Боромира, а ещё назгулов и Горлума.

— Всех в одном баре? — деловито уточнил Джеймс Поттер. Толкиена он читал, давно, правда, потому пусть не сразу, но сообразил, о ком жена говорит.

— Ну да, — подтвердила Лили. — Обстановка там такая.

— Второй раз я пришла в «Дырявый котёл» через несколько дней вместе с папой. Не помню, говорила ли я Риму, что моя мама писала фентезийные романы для девочек-подростков. — Римус кивнул, мол, было дело, и Лили продолжила: — Я сама по себе для неё была воплотившейся сказкой, с приходом Макгонагалл сказка стала глубже и шире. Мама была счастлива. Ведь она всегда в неё верила, именно верила, а не знала это точно. В общем, неудивительно, что папа захотел сделать ей волшебный подарок на день рождения. И поскольку его познания о магии были получены из маггловской литературы, самым волшебным он посчитал напиток из верескового мёда. Папа спросил меня, где в магическом мире нечто такое могут продавать. Я сразу подумала про «Дырявый котёл». Мы пришли и купили. Если подумать, нас вполне могли обмануть. Но не только я, но и мой рациональный папа о подобном не подумали, вообще. На своё семнадцатилетие Марлин приносила две бутылки этого напитка. Тот же вкус, тот же вид. Она тогда рассказала, что его действительно варит волшебный народец из закрытого поселения. Прям как в легенде говорится. У них торговый договор с кланом Маккинанов. Потому Марлин и праздновала совершеннолетие с напитком из верескового мёда. Так как после всех наценок сумма получается астрономическая. Мы с папой в четыре раза дешевле купили.

Только приехав в Хогвартс, я получила письмо от мамы. Петунью какой-то козел на вокзале проклял, да так, что проявилось только дома. Возможно, она слишком громко назвала нас, магов, ненормальными уродами, но… Я конечно узнала у медиковедьмы, что делать, то есть как пройти в Мунго, и написала об этом родителям. Но даже мадам Помфри сомневалась, что они сами справятся, при этом идти на дом поработать она отказывалась. Пока в школе есть ученики, ей нельзя отлучаться. На каникулах я смогу сводить сестру в Мунго, если всё само не рассосётся. Поживёт девочка с прыщами, ничего не случится, подумаешь, прыщи складываются в слово «уродка».

Слагхорн сказал, что он не колдомедик. Зелий от прыщей хватает, но там проклятие. Советовать зелье или использовать контропроклятие должен специалист. Есть одно средство, которое точно не навредит — молоко единорога. Но стоит дорого, стабильных поставок нет, зато есть длиннющая очередь из желающих его приобрести, если вдруг появится в продаже.

Всё это я тоже написала родителям и посоветовала спросить молоко единорога в «Дырявом котле». Ну, напиток из верескового мёда ведь там есть. Родители, что интересно, подумали так же. Сходили, купили, Петунью вылечили и мне на всякий случай бутылочку прислали.

Я вроде даже хотела рассказать об этом Слагхорну, но как-то не случилось.

На втором курсе от одной старшекурсници услышала, как это отвратительно, что в магический мир приходится через помойку идти. Её мама была в ужасе, папа оскорблён, и ей до сих пор не разрешают туда ходить без сопровождения.

Второй раз про помойку услышала от Снейпа, — Лили вздохнула и в этом вздохе было всё: прощание с детством, обида за собственную глупость, раздражение за выбранную бывшим другом дорогу.

— Перед пятым курсом я за покупками с ним пошла. И он тоже сравнил «Дырявый котёл» с помойкой. У меня тогда чуть глаза на лоб не вылезли. Ладно, та девчонка, может, она привыкла к белым накрахмаленным скатертям и интерьер под средневековье не воспринимает. Её родители могли дочу в принципе по барам не пускать.

От шока я не сразу нашла нужных слов, потом мы встретили у стены Макгонагалл с очередной малявкой, разговорились. Момент был упущен и вовсе забыт.

— Как же это работает? — пробормотал Джеймс. — Каждый видит то, что готов увидеть? Хоть с чего бы кому-то ожидать, что ни разу раньше не виденное место будет помойкой?

— Когда всё закончится, сходим, посмотришь, послушаешь, — сказал Римус. Говорил он с выражением ослиного упрямства на лице. Мол, возражения и сомнения не принимаются.

Поттеры портить настроение не стали, но напомнили другу о подстраховке, и одна из них — проклятие директора Хогвартса.

— Альбус Дамблдор? Вы уверены? Но зачем ему это? — Римус был в шоке. Судьба, похоже, задалась целью его доконать.

— На самом деле, не уверены, — смущённо прикусив губу, сказала Лили. — Но по срокам и если рассуждать логически, именно в тот момент больше некому.

— А какая разница, — легкомысленно отмахнулся Джеймс и пояснил: — Если мы правы, Хогвартс будет безопасным, если ошиблись — так до хеллоуина мы виновного всё равно не найдём.

Сначала Римус был занят, потом занят был Сириус, и к тому моменту, как у обоих нашлось свободное время, Блек уже всё для себя обдумал и решил. Наверное поэтому, увидев друга, Рим подумал, что тот нашёл выход.

— Смотри сюда, — несколько рисуясь, сказал Сириус, — выкладывая по очереди информацию.

Сначала описание обряда очищения с отсроченной жертвой, потом обряд замены жертвы «жизнь за жизнь» и градацию жертв по степени ценности. И да, даже на поверхностный взгляд здесь годится только добровольная жертва сильных магов.

В ответ на ошарашенный взгляд Римуса Сириус почти весело рассмеялся. Его глаза горели азартом. Казалось, весь его вид говорил судьбе, богам, врагам и миру: «накося выкуси».

— Нужно переделать обряд так, чтобы я мог заменить обоих. Ещё мне понадобится помощь в его проведении. Похоже, замену такого уровня придется проводить рядом с заменяемыми. Без экивоков закрыв приговорённых собой.

Веселье в голосе Блека сбивало с толку, лишало чёткости зрение и слух. Как будто картинка плывёт и в ушах звенит. Так велико было несоответствие между тем, что говорил Сириус, и — как. Встряхнувшись, Римус внимательно перечитал об обоих обрядах. Он тщательным образом отстранился от сидящего рядом друга, от личностей жертв. Получается, Джеймс и Лили после обряда частично находятся за гранью. И через неё те, кто забрал ранее присланные грязь и проклятия, влияют на приговорённых и их окружение. Если обиженный жив, от его имени выступают погибшие предки. Вряд ли их удовлетворит любая замена. Но истинное жертвоприношение кроет любой обряд, у них просто не будет выхода. Разумеется, обиженные души постараются его найти. И одна замена может стать причиной взять всё.

— Кстати, ты ничего про Френка и Алису не рассказывал.

— Их запытали до потери рассудка, — сказал мигом посмурневший Блек. — Ты тоже думаешь, что они пытались выйти из-под обряда.

— Это очевидно, — вздохнул Рим. — Мы собираемся заставить погибших взять вместо обидчиков замену. Представь, что тебе предлагают наказать вместо врага кого-то постороннего, да ещё одного за двоих.

— Да понимаю я всё, — поморщившись, раздражённо прорычал Сириус. — Я к тебе за решением пришёл.

— Решение тут очевидное. Нас двое и их двое, — оглушающе буднично сказал Римус.

— Рехнулся? — ласково спросил Бродяга, вдруг вспомнив, что он здесь самый старший и вообще.

— Кто бы говорил, — в духе бунтующего подростка ответил Лунатик.

— То, что Сириус Блек псих — это нормально, это все давно знают, а ты должен быть спокойным и рассудительным.

— Вот я и говорю спокойно и рассудительно. Закрыть друга в бою — самое естественное, что может случиться. Особенно если у друга маленький сын и больше шансов закончить войну победой.

Сириус подавился воздухом и возражениями. Как-то нелепо на фоне этих логических рассуждений звучало про то, что Риму всего двадцать один, ему бы жить и жить. Ведь Поттерам тоже, и замену на двоих не растянуть. А ещё Сириус сомневался в ценности своей жертвы. Он гораздо больше боится смерти Джеймса и Лили, чем умереть самому. Да что уж там, Сириус боялся повторить свою прошлую жизнь, разнообразив её бессильными попытками хоть что-то изменить. Единственное, что давало ему надежду на успех обряда — жить Сириусу всё же хотелось. Теперь вторым поводом надеяться на успех стал Римус, которому двадцать один, которому жить и жить. И его причины для самопожертвования гораздо благороднее и ценнее.

Благо Римус, привыкший одно слово говорить — десять смолчать, и хорошо знавший своего друга, не сказал, что его всё равно не ждёт ничего хорошего. Он не сможет взять на воспитание Гарри, жениться, обзавестись потомством. Да у него даже постоянной работы не будет. Воспоминания, показанные Сириусом, прошлись адским пламенем по робким мечтам о счастливой жизни. Единственное, что давало Римусу надежду на успех обряда — жить ему всё-таки хотелось. Плюс Сириус Блек. Разве у него может что-то не получиться?

Чуть позже у Сириуса дополнительным поводом для оптимизма стало письмо Китти Смит. Девочка благодарила за предупреждение и за то, что само по себе письмо от Блека помогло ей вывернуться. Дальше девчонка не то на свидание его звала, не то намекала, что ему следует и впредь решать, как ей быть. Сириус отговорился занятостью и забыл о Смит. Но сам факт успешного изменения будущего прошлого воодушевлял.

Иметь знание о том, куда, зачем и во сколько придёт враг — и не суметь подготовить ему ловушку… Это надо быть особо одарённым или качественно проклятым. Джеймс и Лили были всего лишь приговорёнными. Им ничего не мешало разобраться с Воландемортом. Ну, может, немного напрягал недостаток людей. Но после появления Сириуса из будущего, после просмотра его воспоминаний мир для Поттеров сузился до двух мародёров. Сириус должен остаться вне боя, его дело о Гарри заботиться и крестражи уничтожать. Римус не может участвовать из-за полнолуния.

С другой стороны, Воландеморта поначалу не раз пытались количеством задавить. Это потом уже стали бояться даже его имя произносить и бросались на него, чтобы дать возможность эвакуировать тех, кто не может сражаться, или чтобы потянуть время до появления Дамблдора. А что делать, если Воландеморт пробивает любой щит, а его щиты даже коллективные заклинания не всегда пробивают?

В общем, не в количестве воинов счастье. Скорострельный арбалет с болтами, пропитанными ядом василиска, решат проблему «Воландеморта» на ближайшее время. Благо с деньгами проблем нет. Римус принёс с большим запасом и яд василиска, и слитки гоблинского сплава. Можно и два арбалета сделать с приличным запасом болтов. Яд действует не мгновенно. В теле младенца особо не поцелишься. Уложить арбалет так, чтоб детской ножкой кнопочку нажал — и болты один за другим в живот вошедшему летят. Лили тоже можно арбалет сделать. Спрячется под мантию-невидимку и сколько успеет послать приветов Воландеморту, столько и пошлёт. Потом сразу ставит антиапарационные чары, чтоб раненый враг не сбежал, вдруг у него где-нибудь слёзы феникса завалялись. Нет. Так не годится, Воландеморт убьёт их обоих и трансгрессирует. Вдруг и правда у него слёзы феникса в загашнике есть. Значит, придётся участвовать Сириусу. Пусть, стоя во дворе, ставит, не мелочась, на весь дом антиаппарационные, антипортальные, блокирующие протеевые чары и барьер, поглощающий патронусы. Хоть никто никогда не видел патронус Воландеморта, но барьер пусть будет. А ведь есть ещё Питер. Пойдёт ли он с господином или останется ждать на улице? Ладно, Сириус спрячется так, чтобы «Хомо Ревелио» его не обнаружило… Нет, стоп. Сириус стоит под мантией-невидимкой в саду, тихо колдует барьеры. Если Питер останется во дворе и подставится, его можно будет оглушить. Нет так нет. То, что Лили будет без мантии-невидимки, даже лучше. В годовалого ребёнка, оставшегося дома без взрослых, Воландеморт может не поверить. Ещё сбежит раньше времени или спалит всё нафиг адским пламенем. Если на то пошло, ему всё равно, один дом жечь или всю деревню. То есть по пути в детскую Воландеморта ничего не должно насторожить. В детской молодая мать сидит с ребёнком. Сидеть ей лучше за кроваткой, чтобы не перекрывать арбалеты. Значит, он заходит и запускает аваду в ребёнка, пока женщина не успела влезть. Нет, вряд ли. Пока авада летит, любая нормальная мать вытащит ребенка из-под удара, да хоть левикорпусом. Значит, он заходит, предлагает женщине не лезть (в прошлом будущем предлагал ведь), получает отказ вместе с парой болтов. Яд василиска убивает в течение нескольких минут. Воландеморту, чтобы убить его, Джеймса, в неудобном теле ребёнка и Лили — может хватить и минуты. В последнем бою с их участием тот одновременно держал непробиваемый щит, посылал авады, и его змеи нападали с любого, самого неожиданного ракурса. Ну, насколько смогут, настолько они Воландеморта и задержат. Вопрос: пробьёт ли барьер Сириуса ослабленный ядом василиска Воландеморт? Ах да, главный вопрос, что делать, если, умирая, он решит спалить всё адским пламенем? Нет, Сириус, конечно, сделает всё возможное, дабы обуздать пламя, но лучше не допускать.

— Ты забыл про палочку Гарри, — понаблюдав за задумавшимся мужем, сказала Лили.

— Оу, действительно забыл.

Сириус опасался идти к Поттерам, опасался, что Джеймс догадается об их с Римом тайном плане, и тогда друзей будет непросто усыпить в нужный момент. Но не ходить тоже нельзя. Во-первых, Поттеры могут догадаться об их с Римом тайном плане и тогда их будет непросто усыпить в нужный момент. Во-вторых, Джеймс задумал какую-то шалость. От него, Сириуса, требуется не то участие, не то консультация. В-третьих, перед смертью, конечно, не надышишься, но так хочется!

Дежурство в «Ордене Феникса» закончилось боем. Как теперь у Воландеморта принято, несколько нападений в одно время. В тот раз с восемнадцатого по тридцать первое октября никто из знакомых Сириуса не погиб. Потому сейчас он не в состоянии вспомнить, когда и где происходили нападения. Вроде бы именно в этот период их было немного. Но не факт. Зато после боя Сириус вспомнил, что он не вполне свободен, а значит, маяться вопросом, ходить или не ходить к друзьям, ему не пристало. Есть время, есть желание, а всё остальное побоку.

Возможно, у Поттеров и появились бы какие-нибудь подозрения о планах друга, но он настолько очевидно явился к ним прямо после боя, что посторонних вопросов не возникло. В основном его соратников интересовало «все ли живы? нет ли раненых? где и как прошел бой?» Ну а потом, выслушав ответы на все вопросы, Поттеры поинтересовались, что стало с Френком и Алисой там?

— Значит, вы догадались, в каком обряде и когда участвовали, — кисло сказал Сириус. Вот уж что ему обсуждать не хотелось.

— Примерно, подробности, которые, похоже, ты раскопал, нам тоже интересны, — Джеймс не то улыбнулся, не то оскалился. Его глаза, как всегда в предвкушении шалости, задорно блестели. И лишь тень сожаления о несделанном, непройденном портила картину. Или не портила, а дополняла.

— Я вот что думаю, если Лонгботтомы вляпались вместе с нами, может, пригласить их принять с нами последний бой? — предложила Лили. И пока никто не успел возразить, продолжила: — Мы не будем им рассказывать про Сириуса, я понимаю, что этого не стоит делать ни в коем случае. Мы скажем, что у нас появились сведения о скором визите Воландеморта. Источник, ради его безопасности, даже не просите назвать. Ну, а об обряде мы как бы сами догадались.

— Хорошая идея, — обрадовался Джеймс. При таком раскладе Сириуса вместе с Гарри можно будет убрать куда подальше и не беспокоиться.

Бродяга наоборот помрачнел.

— Там Лонгботтомы сошли с ума после пыток Лестрейнджей и Крауча-младшего. Случилось это после Хеллоуина, кажется, недели через две. Могу предложить, что они догадались об обряде и пытались выйти из-под его действия.

— Чем больше я узнаю о будущем, тем меньше у меня родных и друзей, — меланхолично произнесла Лили. Джеймс взял руку жены и переплёл свои пальцы с её.

Лили чуть сжала ладонь Джеймса, одновременно посылая ему улыбку благодарности, и вернулась мысленно к тому что в их силах изменить.

— Мы хотели послать приговорившему нас ритуалисту общее проклятие.

— Дамблдору? — уточнил Сириус.

— Мы других вариантов не видим, — сказал Джеймс. — Видишь ли, прикасаясь палочкой к связавшей нас нити, можно получить кое-какую информацию. Из-за чего она появилась и когда. Увы, без авторской подписи.

Блэк ехидно ухмыльнулся: «Мечтать не вредно». Поттер развёл руками: «Пользуемся тем, что имеем», — и продолжил вслух.

— Обряд над нами провели в день свадьбы. В день, когда мы были постоянно на виду. И каждая минута была занята. Провести обряд под империо и стереть память именно в этот день невозможно. Остаётся один вариант. Обряд был спрятан под брачным. Проводил его Дамблдор.

— Непонятно правда, зачем? — пробормотала Лили.

— Тут у меня есть информация и мысли, — сообщил Сириус. — Дети этого обряда обладают повышенным везением, когда речь идёт о выживании. Например, если Дамблдор уже сейчас знает о крестражах Воландеморта… Там ведь, в обряде, говорится про одно убийство. А Воландеморт идёт убивать троих. Если с любым другим ребёнком этот момент на результат не влияет, то с Гарри и Невиллом магия зацепится за нарушение инструкций. В моём прошлом ещё и истинное жертвоприношение засчиталось.

— Знаете, — протянула Лили, — если б, принеся нас в жертву ради мира в магической Великобритании, Дамблдор обеспечил бы для Гарри счастливую, благополучную жизнь, я бы приняла его решение.

— Я бы принял его решение, если б он предупредил нас заранее и нашёл способ сохранить жизнь тебе, — внёс поправку Джеймс.

Сириус отвёл взгляд. Потому что он нашёл способ, потому что боялся быть раскрытым. Блэк не хотел ненужных разговоров, которые омрачат его последние, такие драгоценные дни жизни. Когда он может почти всё. Его семья жива и рядом.

Поттеры поняли смущение друга по-своему и не стали развивать тему. Им и самим не хотелось обсуждать свою неизбежную смерть.

— Так вот о проклятии для Дамблдора, — продолжила как ни в чём не бывало Лили. — Мы имеем возможность заставить директора выполнять свои обязанности полностью без двойных толкований. Нас четыре смертника. Возможно, у тебя ещё нить есть, у Рима была. И ляжет проклятие на магию Хогвартса весьма гармонично.

Сириус Блэк, в красках представив то, о чём говорит подруга, хищно улыбнулся. Красивая будет месть. Главное — чтоб получилось.

Увы, единственная нить, которая тянулась к его магическому телу, была не нитью вовсе, а ручейком благодарности. Последствие сегодняшнего боя. Интересно, но грязи ни от кого не прилетело. Хотя и серьезного вреда он сегодня не причинял. Раньше всякое случалось, но, видимо, те нити уже своё отработали. Как там Джеймс сказал — «больше, чем пойдёт, не пройдёт». И Альбусу Сириус уже всё, что пролезло, отправил. А жаль.

— Надо срочно вызвать Алису с Френком, — сделала вывод Лили.

— Возможно, уже поздно. Раз они давно знают, могли уже ниточки перегрузить, — предположил Джеймс.

— Чтобы это проверить, их не обязательно сюда звать, — возразил Сириус. — Я без проблем к ним смотаюсь. Быстрее выйдет.

— Ты прав, — вздохнула Лили.

— Просто есть совершенно идиотская надежда, — продолжил её мысль Джеймс, — что при личной встрече Френк с Алисой расскажут нам о своих планах обойти обряд. Но в нынешних обстоятельствах личная встреча — это много зря потраченного времени.

— Ненужная роскошь, — снова взяла слово Лили. — Так что давайте составим текст.

— Логично, — согласился Сириус. — Ну, а если вдруг Лонгботтомы вспомнят о нашей дружбе, я придумаю, как указать им на ошибочность выбранного им способа. Закончу — приду, — не то пообещал, не то пригрозил он на прощание. В ответ Джеймс и Лили пообещали ему уроки по уходу за ребёнком, приготовлению вкусной и здоровой пищи и прочему домохозяйству.

Они все считали, что живут только до хеллоуина, и все пытались надышаться перед смертью. Потому не упрекнули Сириуса Поттеры за ночной визит ни мысленно, ни вслух. Поэтому стремился Сириус закончить неожиданно образовавшееся дело побыстрей. Ну и ради более качественного результата, само собой.

Где взять деньги? Раньше этот вопрос Альбуса Дамблдора не волновал, ну, если не вспоминать совсем уж далёкие молодые годы. Последние же несколько дней он только и думал о том, где взять деньги на нормальных преподавателей, хотя бы по тем предметам, что уже есть в Хогвартсе. И домоводству. И современной культуре магического мира. И… Стоп. В первую очередь Бинса заменить. В историю магии вполне вписываются и традиции, и культура. Хотя на самом деле основы современной культуры надо давать на первом курсе в простой и доступной любому ребенку форме. А уж потом знания полируются на истории магии. Но что делать, если купить нужно корову, а денег хватает только на курицу. И инвентарь нужно обновить. А ведь когда-то Хогвартс полностью себя обеспечивал. Учебники покупали только те ученики, родители которых хотели выпендриться, остальные прекрасно обходились библиотечными. Потому что книги были, их на всех хватало. Предметов было гораздо больше. Уже упомянутая современная культура на первом курсе. Всеобщая география на втором и третьем. Домоводство и уход за телом на четвёртом и пятом курсах. Ещё были латынь, танцы и фехтование. И ни один преподаватель по два предмета не тянул. Наоборот, по основным предметам было по два преподавателя. Но жизнь с каждым десятилетием становилась дороже. Когда-то арендаторы Хогсмида полностью обеспечивали замок. Десятина с урожая и сейчас позволяет питаться обильно и разнообразно. А вот арендной платы с лавочников и трактирщиков на нужды школы уже недостаточно. И не повысить ведь. Некуда уже. Альбус как-то раз попробовал, разбегаться начали. Потом назад не все вернулись. Ладно Аберфорт решил трактир открыть. А то бы в минусе остались. Но почему раньше-то хватало? Ведь арендная плата была гораздо меньше. Видимо, преподаватели были менее привередливые. А ещё кентавры за право жить в Запретном лесу платили собранными ингредиентами и дичью в полной мере, а не на отвяжись. Скоро вообще платить перестанут. Убить заводилу, чтобы остальное стадо вспомнило о договоре, Дамблдор не мог. Выгнать народ, семьи с детьми из обжитого дома — тоже не мог. Вот просто не мог. Диппет выгнал бы. Блэк убил. А Дамблдор не мог ни того, ни другого. Заставить их подчиниться иначе можно только пройдя обряд единения с Хогвартсом. Но это… ужасно, нет, гадко. Тоже не так. Правильно назвать эмоцию, отвращающую его от этого действия, Альбус не мог. И дело даже не в том, что, пройдя обряд единения со школой, он будет чувствовать любое её неустройство как своё собственное. Ведь и возможностей навести порядок у него прибавится. Просто исчезнет свобода манёвра. Это клетка, большая комфортная, но клетка. Самый простой пример: будучи хозяином, а не директором Хогвартса, Альбус не сможет возглавлять Орден Феникса. Да он даже состоять в нём не сможет. Хозяин Хогвартса не может не быть нейтральным. И кто придумал назвать мага, прошедшего объединение со школой, её хозяином. Он становится даже не её частью, а, скорее, исполнителем её воли. То, что во владениях Хогвартса его слово будет непререкаемо, лишь иллюзия. Ведь прошедший объединение не скажет ничего, что противоречит заложенной основателями программе. Зато кентавры принесут в полном объеме плату за проживание в Запретном лесу. Сами принесут, без давления и напоминания. И можно будет исключить большую часть ингредиентов из списка необходимых покупок для учеников. Домовые эльфы позволят торговать излишками продовольствия. А ещё можно будет обязать акромантулов платить за проживание. В неволе они практически не размножаются, оттого их яд и паутина весьма и весьма дороги. Школе эти ингредиенты не нужны, рынок сбыта обширен. Казалось бы, что может быть проще, самому раз в месяц по паре паучков отлавливать. И Дамблдор непременно так бы и сделал, если б в своё время Хагрид не познакомил его с Арагогом. Убивать разумных Альбус не мог. Ну уж точно не ради наживы, не вот так просто прийти ни с того ни с сего, не открыто глядя в глаза. Мелькнула мысль попросить Хагрида договориться с акромантулами об оплате, но Дамблдор быстро понял её бесперспективность. Единственным результатом такого действия будут репутационные потери. Для начала Хагрид просто не поймёт такой меркантильности директора. Потом он принесёт один моток паутины, потеря которого для его друзей будет несущественна. Это если вообще принесёт. Хагрид вполне может подумать, что обирать друзей никак нельзя и не дело Дамблдор затеял. И вообще в Хогвартсе всё хорошо. Ведь Хагрид учился уже в такой или почти такой школе и был счастлив. Сейчас он здесь работает и любит Хогвартс таким, какой он есть. А то, что замок нуждается в команде магов-реставраторов… И каждый обвал, каждую трещину Дамблдор чувствует как собственные травмы. Как будто он уже прошёл обряд единения. Но во-первых, руководить Орденом Феникса и воплощать план по уничтожению Тома у Альбуса всё ещё получается. Хоть и преследует его дурацкая мысль, что это время он мог бы потратить с большей пользой. Например, начать преподавать какой-либо предмет. А ведь есть ещё МКМ и Визенгамот. После обряда всё это придется бросить. Дамблдор поймал себя на мысли, что он уже почти согласился на единение с Хогвартсом. Так как второй признак обряда — непререкаемость слова во владениях Хогвартса — Альбус у себя не наблюдал. Как ещё можно достать деньги, он придумать не мог. А душа мечется, ноет, зудит. Но сейчас никак нельзя, надо сначала уничтожить Тома. Так что потом, позже. Альбус вообще не любил окончательных решений. А уж как он не любил претворять их в жизнь. Потому и тянул всегда до последнего или даже дольше. Вот как с Томом.

Последний Хэллоуин праздновался по всем правилам. Когда отдаёшь дань почтения умершим на пороге собственной смерти, эти действия приобретают особый смысл. Ну а застолье после было уже откровенным прощанием с жизнью. Любимые блюда и лакомства. Без вина, по случаю скорой битвы, но с гитарой.

Звенит последний

звонок

Горят волшебные

свечи

И привиденья

сияют

Торжественной

белизной

Все говорят наш

поток

Талантами был

отмечен

И девочки

выделялись

Среди других

красотой

Эту песню впервые спела Марлин на выпускном. Она уже тогда соприкоснулась с войной ближе своих подруг, похоронив жениха. Потом песня стала чуть ли не гимном.

Звенит последний

звонок

Звучат

прощальные речи

И вместе с ними

горят

Мосты за нашей

спиной

Нам говорят вам

открыты

Все в этом мире

дороги

А перед нами

маячит

Опасный путь

боевой

Лили, как и многие девочки с Гриффиндора, неплохо играла на гитаре. У них это было модно, что совсем не удивительно. Радио в Хогвартсе не ловило вообще, ни магическое, ни магловское. А девочкам хотелось музыки.

Звенит последний

звонок

Горят волшебные

свечи

А кто-то в церкви

уже

Поставил за

упокой

Мы заучили урок

Не надо слёз

время лечит

Кто не готов идти в

бой

Отправится на

убой

Затисканный до глубокого сна Гарри был отдан соседке вместе с кошкой и совой.

Три мага и одна ведьма пытались наобнимать ребенка на всю жизнь. Каждый считал этот день для себя последним. Лили перекинула свою связь с Багирой Батильде Бэгшот. «Если всё кончится хорошо вернёте», — успокоила она старушку. Но много пережившая женщина видела, что молодые соседи готовы к смерти. «А если плохо?» — спросила она.

«Тогда всех отдадите Сириусу Блэку». Успокаивать кошку, которая только что была с ней связана, было ещё бессмысленней, чем много пережившую старушку. Потому Лили, вздохнув, шепнула "прости". Багира привычно потёрлась об её ноги. Сегодня двуногая сестра решила идти в страну вечной охоты без неё. Это плохо. Она останется и вырастит котёнка — это хорошо.

Дом Бэгшот спрятали под фиделиусом. Хранителями стали сразу все вчетвером. Пусть так слабее, зато надёжнее. Хотя Поттеры и считали, что хватило бы Сириуса с Римусом. Но Блэк умел быть убедительным.

Звенит последний

звонок

Горят волшебные

свечи

И привиденья

сияют

Торжественной

белизной

Все говорят наш

поток

Талантами был

отмечен

И девочки

выделялись

Среди других

красотой

Снотворное было в последнем чайничке чая, завареном лично Римом. От чая там было название и несколько листочков, остальное оборотень складывал, ориентируясь на собственное обоняние. Лили, тоже любившая составлять чайные букеты, всегда недоумевала, как это может сочетаться с неумением сварить простейшие зелье. Римус говорил, что разбираться в оттенках приятных запахов — это не то же самое, что в оттенках отвратных.

Снотворное почти не имело вкуса и запаха, а то, что было, легко перебивалось базиликом. Поттеры заснули естественно и незаметно для себя. Такое бывает, когда засыпаешь, засидевшись заполночь с уроками, и ты во сне продолжаешь что-то учить. Сириус с Римусом переглянулись, безмолвно общаясь. «Готово», — сказал Рим. «Точно не проснутся?» — спросил Сириус. «Добавим чары — будет точно», — ответил взгляд Рима.

Портация на одном снотворном — это несерьезно. Столь незабываемые ощущения можно не заметить только качественно вырубленным или очень качественно усыплённым.

Проводить обряд решили у Римуса, ибо домик на краю деревни для такого дела подходит больше квартиры. Ну, и друзей для обряда всё равно пришлось бы усыплять. Соответственно, могло получиться неловко, если б Воландеморт пришёл — а Поттеры спят.

Не для всех очевидна разница между обрядовым убийством и жертвоприношением. Многие совершали убийство там, где нужно было принести жертву, и не получали ожидаемого. А казалось бы, слово говорит само за себя, и чем ценнее отданное, тем лучше результат. Но вот почему-то когда возникала необходимость в человеческой жертве, всегда искали посторонних, ненужных. Кого угодно, лишь бы не жертвовать. Ну, и результат соответствующий.

У Сириуса и Римуса подобная глупость в головах даже не мелькала. Более того, каждому из них казалось, что вот лично он отдаёт слишком мало. А ведь им лёгкой смерти никто не обещал. Если на то пошло, жизнь в предстоящем обряде необязательный довесок. Ну, просто выжить после него нереально. Тут как бы в процессе не помереть. Но мародёры были настроены решительно и морально готовы ко всему. Что было нужно обдумать, они давно обдумали, дела в порядок привели и ни о чём не жалели. Никаких заминок, никаких промедлений. Разве что прощальный взгляд, брошенный на товарища по обряду, намекал на суть происходящего.

Внешне всё выглядело просто. Поттеры уже два года частично находятся за гранью. Потому рядом с ними она тонка и прозрачна. Это позволяет ушедшим влиять на реальность вокруг приговорённых. В Хэллоуин грань ещё и местами проницаема. Хотя нынче от разгула потустороннего столько защиты, что ступить некуда. Это наверняка и помогло Лонгботтомам продержаться так долго сверх отмеренного. Это не даёт ушедшим прийти в материальный мир без приглашения, да и с приглашением не везде получится. Рядом с приговорёнными по обряду «очищения» легко. Сириус и Римус лишь прикрыли Поттеров со спины, потом встали на пути пришедших за расплатой. Ухнули на магические тела защитников ранее забранные за грань грязь и проклятия. И вот вроде бы сами парни чистотой не блистали, но резко получив дополнительный груз, на миг согнулись под его тяжестью. Дышать стало тяжелее, да и запахло будто нечистотами. К своему-то, родному притерпелись, принюхались. А тут сразу оптом. Первые мстители, вырвавшие свои проклятия с кусками магического тела, принесли больше облегчения, чем боли. Но с каждым следующим мстителем магическое тело уменьшалось, боль становилась сильнее, и уже казалось, что бесплотные гости кромсают физическое тело. И прикушенная губа давно не помогает сдерживать жалкий скулёж. Рефлексы и инстинкты требуют защищаться или убежать, сердце и разум сказали стоять. Нельзя двигаться. На самом деле можно и двигаться, и уйти, пока жив. Но не получив своё, мстители заберут приговорённых. А потому стоять! Пусть больно до безумия, пусть силы утекают, как вода сквозь пальцы, от напряжения онемело тело, а от конфуза спасает только чудо. Всё равно стоять! Пусть к приглашённым мстителям присоединились те, кто проклинал Блэков и Люпинов. Стоять!

В это время Лонгботтомы проводили свой обряд. Имея кучу властных, целеустремлённых родственников, лучше него, Френка, знающих, что нужно для его счастья, Френк Лонгботтом привык преодолевать моральное давление любой степени. Даже подкреплённое магией. Да он империо за авторством Воландеморта сбрасывал. Естественно, влияние брачного обряда на мозги Френк заметил, проанализировал и поступил так, как поступал всегда. Молча и по-своему. Ну, насколько это возможно. У Лонгботтомов с Поттерами хватает общих предков, а значит, и общих проклятий. Плохо, что Эванс грязнокровка. И нет, это не оскорбление. Алиса была рядом, когда Марлин просвещала подругу о смысле этого слова, и отражение магического тела в зеркале Лили видела. Там проклятий и грязи на половину Пожирателей будет. И всё это добро довольно старое, разными "пра-пра-" заработанное. Кто кого проклинал — не определить. Кровь, по-тихому взятая у её сестры-сквибки, показала родство с Алисой настолько дальнее, что не разобраться. Даже с учётом отсутствия этого родства с ним, Френком. Старшие Эвансы мертвы. Даже если они знали о своих предках-магах, расспрашивать уже некого. Приходится работать со смутным дальним родством и с тем, что на Лили Поттер проклятий было точно больше, чем на Алисе. Недаром и старшая сестра Эванс, и известные ей предки — сквибы. Проклятия давно и прочно перекрывают магические каналы. А у Лили от рождения каналы более широкие, так что магия спокойно проходит. Даже очень хорошо проходит. Френк видел её в бою ещё до свадьбы, до обряда. Надо признать, впечатляющее зрелище. Он на минутку представил, насколько сильной была бы эта ведьма со свободной магией. Насколько сильна она сейчас. Да если б её не вёл к смерти обряд, Лили бы Воландеморта в блин раскатала. Но обряд есть. И поскольку обряд был парный, а проклятий на Лили больше, чем на Алисе, плюс их хоть и очень дальнее, но родство, ответственность за обеих придётся нести Лили Поттер. С ним и Джеймсом всё проще и сложнее. Проще из-за известных общих предков и их немалого количества. А сложнее, так как проклятий на Лонгботтомах побольше будет, чем на Поттерах. Но вроде им с Алисой удалось всё рассчитать.

Жалели ли они о соратниках, которым суждено умереть? Конечно жалели. Тем более для Алисы Лили была не только соратницей, но и подругой. А сейчас им приходится спасаться за их счёт. Конечно, Лонгботтомам очень жаль. Они обязательно позаботятся о Гарри. Отомстят Дамблдору (если план Джеймса не сработает). И добьют Воландеморта (если Дамблдор ошибся в расчётах и там будет что добивать). Нет никакой необходимости умирать вчетвером если двое могут спастись. Могут ли? В прошлом будущем у Лонгботтомов ничего не получилось. Может, оттого, что они обладали не всей исходной информацией, а часть имеющийся уже устарела. А может, потому, что честно заработанные проклятия снять можно только честно.

И лишь настоящее жертвоприношение кроет все прочие обряды как бык овцу.

Магический вектор, направленный на Поттеров, увяз в телах их защитников, влип как мушка в паутину. Казалось бы, всё в порядке, какая разница, кто будет расплачиваться, приговорённые или защитники. Но настоящее жертвоприношение кроет все прочие обряды как бык овцу. То есть при столкновении обрядов ведущими стали защитники. И нет ничего удивительного в том, что, почувствовав незапланированное нападение, оба дёрнули на себя нападавших, дабы съездить им в морды. Ну, рефлексы же. От мстителей защищаться нельзя. Разум устал подавлять естественную реакцию тела. А тут нападение, и можно наконец защищаться! Плюс неработающие от дикой боли головы. Они даже не поняли, кто и зачем нападает, просто не имея возможности сойти с места, дёрнули за магический вектор. И втиснулись с размаху магические тела Френка и Алисы в успевшие частично опустеть физические тела Сириуса и Римуса. Менее больно не стало, зато силы прибавились.

А ещё пусть малая, но часть духов были предками мародёров. Они аккуратно забирали свои проклятия, не прихватывая по случаю куски магического тела, давая защитникам шанс. И рыжий пират, семь раз пра- Лили Поттер, проклятие которого по странному стечению обстоятельств носили и Френк, и Алиса, пошёл замыкающим. Он почти бережно изъял своё проклятие и ушёл, оставив защитникам жизнь.

Сириус рухнул как подкошенный. Римус опустился плавно, всё же оборотни покрепче людей будут. Но так или иначе оба валялись на полу не в силах пошевелиться. Болело всё. Вот просто всё, включая ресницы и кончики волос.

Как и планировал Люпин, Поттеры проснулись через час. Они вынырнули из сна резко, как из воды. Приглушённые ранее эмоции били по мозгам, но на них не было времени. Разве что Лили необычайно суетилась, проводя диагностику пострадавших друзей. И руки у неё дрожали, как в первый раз, когда она чарами переносила зелье в мышцы.

У Джеймса тоже тряслись руки, когда он читал прощальное письмо друзей. Читал он сразу вслух. Вдруг Лили эта информация нужна для оказания помощи. И получалось у него как в первый раз, по слогам и с заминками.

Но ничего, это пройдёт, эмоции улягутся, не исчезнут, но перестанут так сильно влиять на тело.

— В данный момент я сделала всё, что смогла, — сказала Лили в ответ на полный надежды взгляд мужа. — По расчётам парней они должны были умереть, и я не вижу в их расчётах ошибки. Но они живы, и мы тоже, и даже я чувствую, что обряд очищения завершён.

— Да, он завершён, — даже не прислушиваясь, подтвердил Джеймс.

— Давай так, — перешёл он к планам на будущее. — Римуса переносим в подвал, в его логово. Скоро он должен начать оборачиваться. Ты с Сириусом в его квартиру. А я встречать Воландеморта.

— Мы же решили, что младенец, оставшийся дома без родителей, это подозрительно, — возразила Лили.

— Поэтому я встречаю Воландеморта у крыльца, под мантией-невидимкой с арбалетом.

— У крыльца он может от болта увернуться, и тогда твоя смерть будет напрасной.

— Хорошо, у крыльца ты под мантией-невидимкой держишь антиаппарационный щит. Дома я встречаю Воландеморта с арбалетом и палочкой Гарри. В конце концов, могла же молодая мать с ребёнком усвистать к родственникам, оставив мужа одного. Воландеморт обязательно зайдёт спросить, где ребёнок.

— И опять же, от болта он может увернуться. Пусть его палочка будет занята, но ты не Гарри. Воландеморт вполне может приказать Питу вырубить тебя со спины. Это с Гарри ему непременно нужно было разобраться самостоятельно. Поэтому я буду под мантией-невидимкой в прихожей и возьму второй арбалет.

— Фигня! — прохрипел Сириус, тут же получив зелье, смягчающее горло и восстанавливающее голосовые связки.

То же самое было влито в рот Римусу, у которого по определению должен быть тот же диагноз. И раз первый пациент способен говорить, значит, и второй сможет проглотить.

Римус действительно проглотил, продолжая прислушиваться к спору друзей и к своему организму. Физическое тело было в порядке. Собственно, ему и не с чего было быть не в порядке. Излишнее напряжение мышц Лили, похоже, сняла, как это делала для пострадавших от круцио, плюс восстанавливающее. Это, конечно, помогло, но досталось-то магическому телу. Которое, как Риму было известно, лечить никто не умел. Он не претендовал на стопроцентную достоверность своих знаний. Но, во-первых, сейчас было главным то, что это не умеет Лили. Во-вторых, ему было точно так же, только гораздо слабее, нехорошо перед каждым полнолунием. То есть, видимо, при обороте и так страдает магическое тело, а сейчас его ещё и покромсали да утрамбовали.

Друзья доспорились до того, что Воландеморта следует встречать, как изначально планировали, в детской. Джеймс выпьет оборотное с волосом Гарри, а Сириус с волосом Лили. Только такая абсолютно мирная картина даст им необходимую фору, а Воландеморта лишит пространства для манёвра.

Сириус в доказательство своей боеспособности продемонстрировал Джеймсу и Лили отражение своего магического тела.

— Всё нормально, как видите. Ну, может, посветлее, чем раньше было, зато чистенько.

— Смотри-ка, наша благодарность за неимением грязи покрывает магическое тело защитной пленкой, — заметил Джеймс.

— Индульгенция, видимо, — предположил Сириус.

— Густота магического тела — это серьёзно, — не разделила оптимизма друга Лили. — Тем более что ты привык к другому.

— Ты не нагнетай, ты объясняй, в чём дело.

— Дело… Ну, вот ширина каналов (как мы с девчонками выяснили) отвечает за величину трансфигурации. Разумеется, сейчас я имею в виду трансфигурацию из воздуха. Например, величина стены, за которую ты спрячешься от авады. Густота магического тела отвечает за то, насколько прочной эта стена будет (что важно в бою) и как долго трансфигурация вообще продержится.

— А за количество стенок что отвечает? — спросил Джеймс.

— Количество зависит от тренированности извилин в голове и мышц руки.

— Я понял, щиты будут вполовину слабее, чем раньше, — сказал Сириус. — Значит, антиаппарационный барьер нужно непременно ставить тебе.

— Спрячешься под мантией-невидимкой с другой стороны улицы. Подойдёшь к дому, только когда Воландеморт зайдёт внутрь, — дополнил Джеймс.

Лили была не против поберечься. Да что там, она была всеми руками за. Но каждый раз, когда муж шёл воевать без неё, ей казалось, что именно её палочки не хватит для победы или хотя бы спасения. И каждый раз, стискивая зубы, Лили отступала; сначала потому, что беременна, потом потому, что у неё маленький ребенок. И в первую очередь она обязана заботиться о сыне. Джеймс же взрослый мужчина.

— Всё, побежали, а то Воландеморт придёт, а мы не готовы, — дал отмашку взрослый мужчина, стиснул в прощальном объятии Римуса и, выскочив в прихожую, трансгрессировал.

Сириус и Лили, повторив его действия, бросились за ним. А то прибежит Джеймс домой — а Воландеморт уже там. Хотя не должен ещё вроде.

«В аврорате бы за такую засаду намылили шею, проели плешь и отправили на переподготовку», — думал Блэк, когда они, как тараканы, разбегались по своим местам. Спасибо хоть раньше Воландеморта прибежали.

Вообще-то в аврорате нет переподготовки. Теперь Сириус это знал. Памятью Френка он пользовался свободно. А Френк Лонгботтом был аврором. Но эта фраза была из воспоминаний Френка или о Френке.

Римус проводил друзей и растерянно замер на пороге. То ли их объятия оказали целебное действие, то ли неизвестно что ещё, но чувствовал он себя гораздо лучше. Если не считать просто таки волчьей тоски от того, что друзьям предстоит решающий, судьбоносный бой, а он, Римус, в это время будет сидеть в логове и выть на луну. Мельком оглядев небо, состоящее в этот хэллоуин из сплошных туч, Рим встряхнулся и быстрым шагом направился в логово. Не хватало ещё устроить в деревне охоту на людей и их животных. А при такой погоде не заметить, как вечер превратится в ночь, легче лёгкого.

Логово находилось в подвале и было зачаровано не хуже Хогвартса. Во-первых, чары расширения пространства и движущийся пол, если волку приспичит побегать. Во-вторых, упругие стены и дверь. Если волк на них начнёт бросаться, его отбросит, как от батута. Ну и окно под потолком. И сейчас в этом окне из-за туч выглянула полная луна. Римус замер, приготовившись… мгновенье, два, три — и ничего. Он прислушался к себе. Самочувствие было далеко до идеального, но лучше, чем минуту назад. Мысли и предположения вихрем пронеслись в его голове. Римус тоже вихрем помчался к Поттерам. Подумать он успеет потом. Джеймс с Сириусом уже в доме, ему под Фиделиус не попасть, но где-то тут под мантией-невидимкой должна быть Лили.

— Римус, быстрее, — на дереве, с которого в отсутствие чар должен быть хорошо виден двор Поттеров, мелькнула женская рука.

Джеймс сидел в кроватке, привыкая к детскому телу. Ему очень хотелось задать другу пару вопросов, но приходилось молчать. Да и говорить в виде Гарри у него не особо получалось, ещё не все зубы у сына выросли.

Зато Лили говорить ничего не мешало. То есть они, конечно, в засаде сидят и всё такое, потому говорили шёпотом.

— Ты вообще понимаешь, что произошло?

— Ты про обряд или не сработавшее полнолуние? — уточнил Римус.

— Начнём с обряда, — определилась Лили с приоритетами. Нет, она бы лучше вместо болтовни проводила ещё одного бойца в дом. Но если Воландеморт явится в момент провожания, это будет провал.

— Френк с Алисой просто попытались свалить расплату на вас. Я бы их даже понял. Не они же это начали. Но когда Сириус поделился с ними информацией, они в ответ делиться не стали. А ведь могли бы предложить: «Зачем умирать четверым, когда двоим можно выжить. Кто останется, определим жребием. Но оставшиеся обоих детей вырастят как своих собственных». Так было бы честно и правильно.

— Я уже заметила, что друзей у меня гораздо меньше, чем казалось. Но почему получилось так, как получилось? — потребовала подробностей Лили, предположив, что Римус изнутри обряда сумел многое заметить и понять.

— Во-первых, Алиса видела отражение твоего магического тела, со всеми проклятиями и грязью, ещё в детстве, — издалека начал Римус. — Ни она, ни Френк не знали, что это чистится благодарностью. И тебя сначала почистил папа доктор, а потом и ты сама старалась. Они рассчитали обряд из неверных исходных. Во-вторых, среди пришедших за расплатой душ были предки Блэка, Поттера, мой и твой. Там, в прошлом будущем, всё это стало причиной провала плана Лонгботтомов. Сейчас наш с Сириусом обряд стал ведущим. Я совершенно точно не собирался тащить в себя магическое тело Алисы. Она мне просто под руку сунулась, когда я от боли и усталости ничего не соображал. У Сириуса наверняка то же самое было. Духи забирают свои проклятия с кусками магического тела. Не уверен, но по-моему они его жрут. Наши предки не стали нам вредить и просто аккуратно забрали свои проклятия. Дальше, это из области ощущений. Твой дальний предок маг неслабо проклял предка сразу и Френка, и Алисы. Он нарочно пошёл последним и, забрав проклятия, оставил нам жизнь. Мне даже чудится, будто я слышал «живите и защищайте».

— Ничего себе! — восхитилась Лили и пояснила: — это я про дедушку. А вообще, магические тела, конечно, есть у всех и всего. Но возможно, Лонгботтомы выжили. Ну мало ли, вдруг достаточно доли мгновения, чтобы обзавестись новым, пусть и совсем прозрачным магическим телом.

— Вряд ли, по-моему их жизни прихватили духи, в момент, когда их магические тела оторвались от их физических и ещё не попали в наши. После боя схожу, проверю, — сделал логичный вывод Римус. Что толку сидеть гадать, выжили, не выжили. Смотреть надо!

— Вместе сходим, — поправила Лили. — Я правильно поняла, что у вас с Сириусом вся память Френка и Алисы?

— Кажется, да, — не очень уверенно согласился Римус. Знаешь, я теперь думаю, что легиллимент тянет у своей жертвы магическое тело, по чуть-чуть. Потому что у меня такое чувство, будто я отлегиллиментил Алису от и до.

— Занятно. А оборотничество, получается, было проклятием.

— И передаётся это проклятие через слюну, — тон Римуса был полон скепсиса и выражал сильное несогласие с мыслью подруги.

— Это возможно, если… — Лили осеклась, не договорив.

Появление Воландеморта на улице они сначала почувствовали и лишь потом нашли его взглядом. А теперь не смотреть, а то почувствует, заподозрит.

— Красивый у вас костюм, мистер, — поприветствовал Воландеморта какой-то мальчишка. Лили его по голосу не узнала. Не настолько хорошо она знает местных детей. Да и пульс от страха слишком громко стучал в висках, заслоняя, искажая звуки. Но всё обошлось. Ребёнок побежал по своим безусловно важным делам, а Воландеморт направился к их дому. Дому, который стал видимым. Фиделиус пал.

Вот интересно, когда Питер сообщал местонахождение дома самим Поттерам… Или там в прошлом будущем Дамблдор давал адрес Ордену Феникса и куче детей, на Фиделиус это никак не влияло. А здесь и сейчас в дом пришёл враг убивать — и Фиделиус пал.

Петтигрю появился вслед за господином и затормозил перед калиткой, как будто не мог решить, заходить или нет.

Лили с Римом тоже не спешили что-то делать. Пусть Воландеморт поднимется на второй этаж. Не надо отвлекать его шумом. Чуть-чуть, ещё чуть-чуть.

Желание знать, что там происходит, пересилило в Питере нежелание видеть смерть Лили и Гарри. Джеймс другое дело, ему так и надо, но остальным смерти Питер не желал, честно, особенно ребёнку. Но умирать сам он не хотел ещё больше. Вот только сейчас всё его звериное нутро кричало, что дичь здесь Воландеморт, опасная, но всё же дичь. Разум в это не верил. Придётся идти смотреть. Хвостом разумеется. Он зашёл во двор.

Рано.

Фигура парня, стоящего на крыльце, начала уменьшаться, съёживаться, пока не превратилась в большую крысу.

Ещё чуть-чуть — и будет поздно, но в окне детской пока не мелькнуло первое проклятие. Эх, была не была.

Два невербальных оглушающих в осенней ночи было не видно и не слышно. И всё же Хвост дёрнулся в сторону, уклонившись от заклинания Лили, и попал под оглушающее Римуса.

В окне детской наконец мелькнул зелёный луч. Пришла пора ставить антиаппарационный и антипортальный щиты. И Лили занялась делом, оставив охоту на крыс напарнику. У него хорошо получается!

Рим, краем глаза следя за работой подруги, трансфигурировал из веток клетку, зачаровал её на прочность и левикорпусом перенёс Хвоста в неё.

Когда Лили закончила серию щитов перекрытием, не пропускающим патронусы, он наконец смог спросить:

— Так что там насчёт передачи проклятия через слюну.

— Если предположить, что проклят был народ или род, и переход чужаков в свои включал в себя такие элементы, как полнолуние и укус.

— Каждый укушенный становится членом рода (народа) и получает общее проклятие, — медленно проговорил Римус, пробуя теорию на вкус, и зябко передёрнул плечами. То ли импервиус с согревающим в такую дурацкую погоду плохо помогают, то ли вымораживает попытка представить, сколько жизней было сломано. То есть, казалось бы, всё честно: сделал человек гадость — получил проклятие. Они передаются по наследству. Ну, что ж, мы обретаем бессмертие в наших потомках, стремимся обеспечить лучший старт, логично, что они наследуют наши грехи. Но тут под проклятие попали посторонние, случайные люди.

В доме пронзительно свистнуло, потом ухнуло. С этого дурацкого дерева было плохо видно, но, кажется, в детской обрушился кусок стены. Лили и Римус замерли, не дыша, не думая, и старательно прислушивались.

— Мы закончили, можно заходить, — хором сообщили появившиеся рядом патронусы — пёс и олень.

Лили в ответ отправила лань, чтобы у парней не возникло сомнений — она тоже настоящая, и чтобы Риму не сильно удивились.

Сам Римус патронус послать не мог. У оборотней с этим плохо, точно, у всех, и у тех, кто до укуса умел.

Когда открылась входная дверь, Джеймс положил детские ножки на два нижних арбалета, так, чтобы пяточки находились рядом с кнопкой пуска. Чуть сдвинуть на себя — и готово. Бедный Гарри, он ещё и ходить на этих культяпках умудряется!

Когда тональность шагов изменилась, свидетельствуя о том, что Воландеморт поднялся на второй этаж, Джеймс положил левую руку на верхний арбалет, в очередной раз проверив, надёжно ли одеяло прячет арсенал, а волшебная палочка замаскирована под погремушку.

Калитка чуть скрипнула, когда Воландеморт её открывал, но на это никто не среагировал. Он направил волшебную палочку на дверь, и та послушно открылась. Опять никакой реакции. Подойдя к порогу, Воландеморт проверил дом на наличие людей, отклик пришёл двойной сверху. Двое — это не засада. На него, Лорда Судеб, засады меньше чем десятком не устраивают. И в этом десятке обязательно присутствует Дамблдор. Старик сегодня занят в Хогвартсе. Рядом с домом тоже никого. Из охранных чар только Фиделиус. Идиотизм. Двое — это взрослый с ребёнком или взрослые сплавили сопляка куда-нибудь и теперь делают следующего. В первом варианте всё закончится быстро. Во втором придётся выяснять, где ребёнок. Зайдя в дом, Воландеморт закрыл двери и окна для всех не носящих метку, после чего поставил антиаппарационный щит. Камин, как всегда, перекроет его человек в министерстве.

Поднимаясь по ступенькам, он вслушивался в тишину дома. Звук его шагов был единственным, что нарушало её. И никакой реакции.

Воландеморт не любил детей и не понимал, как их вообще можно любить. Но он имел возможность или несчастье наблюдать за повадками молодых родителей. Укладывать ребенка спать под звуконепроницаемыми чарами — это нормально. И объясняет отсутствие реакции. Тем не менее дверь в детскую Воландеморт открыл магией и без резких движений. В комнате в детской кроватке сидел ребёнок. В кресле за кроватью дремала молодая рыжеволосая женщина. Видимо, почувствовав присутствие постороннего, она встрепенулась и схватилась за палочку.

— Не мешай мне и останешься жива, — сказал ей Воландеморт. Зачем он это сделал? Наверное, ему нравилось играть в справедливого господина. Если слуга заработал награду и даже осмелился просить, что ж, можно попробовать её дать. Если, конечно, эта награда поведёт себя благоразумно.

Награда вести себя благоразумно не хотела, впрочем, это к лучшему. Она начала движение палочкой. Ребенок с искрящимися азартом глазами поправил одеяло и зазвенел погремушкой. Звон был на редкость отвратный, от него заныли зубы и по телу побежали противные мурашки.

Воландеморт поспешил прекратить издевательство, но сначала, разумеется, ведьма.

— Авада… — три арбалета, три залпа по пять болтов в торс. Скорость полёта — меньше секунды. Он не ожидал нападения от ребенка, не успел среагировать. Да и с одной стороны дверь, с другой стена. Но раны в живот из средневекового магловского оружия смертельны для маглов. Разумеется, болты смазаны ядом, но на его усовершенствованное тело яды не действуют. (Про яд василиска Воландеморт просто не подумал.)

— …кедавра, — закончил он, бросившись вперёд и уходя с линии огня. Его желание убить сейчас было сильнее, чем когда бы то ни было. Но зелёный луч авады почти у самой палочки ведьмы столкнулся с красным лучом. Воландеморт почувствовал, как палочка в его руке завибрировала. Рука тряслась вместе с ней и будто приклеилась к палочке. Соединяющий обе палочки узкий луч стал не красным и не зелёным, а пронзительно золотым. Тело начало ощущать боль от ран и слабость от потери крови. Ребёнок тем временем уползал из кроватки. Кем бы он ни был, сейчас это ребёнок. Разорвать нить, схватить тельце и аппарировать отсюда. Не избранный, конечно, но достойная жертва для крестража. Нить не разрывалась, «ребёнок» уползал за спину матери. Слабость увеличивалась, боль расползалась по телу. Похоже, этот яд на его тело действует. Надо уходить, но, не зная яда, противоядие искать сложнее, дольше. Значит, надо… Детская комната расплылась, стала вращаться, Воландеморт рухнул. Его тело будто взорвалось, распадаясь миллиардами частиц. Первый щит, поставленный Джеймсом, ударная волна снесла и, потеряв часть энергии, бессильно стукнулась о щит Сириуса. Вниз посыпались куски и кусочки того, что недавно было полом, стенами, потолком и движимым имуществом. Увы, в буйстве вспышек и взрывов разглядеть, как и куда делась душа Воландеморта, у мародёров не получилось. Придётся проверять все доступные предметы, а может, и весь дом. Но этим они займутся позже. Заметив, что за щитом всё успокоилось, мужчины выпили нейтрализатор оборотного.

Джеймса просто достало находиться в детском теле и выжидать ещё полчаса сил не было. Безо всякой логики. Ну, а если с логикой. Во-первых, вдруг Пожиратели таки набегут. А он ограниченно боеспособен. Мало ли что им в прошлый раз помешало. Вдруг в этот оно уже не мешает. Во-вторых, до прихода посторонних, пусть и вроде своих, с кое-какими делами нужно закончить. Так что полчаса тоже срок.

Сириус руководствовался теми же мотивами. Да, женское тело воевать не мешало, к другой координации он уже приспособился. Но оборот в неподходящий момент может стать роковым. А главное, его просто достало, глядя вниз, натыкаться на сиськи. Случайно прикасаясь к ним, понимать, что это сиськи жены его друга.

Вернувшись к своему естественному облику, оба вздохнули с облегчением. Оглядев своими глазами разруху в комнате, особенно дыру во внешней стене, мародёры правильно расставили приоритеты и первым делом отправили патронусы Лили. Потом бросились собирать болты, попутно решая, чем заполнить палочки, свои и Воландеморта. Потому что палочку Гарри они светить не собираются. Нельзя, чтобы Олливандер сложил два плюс два. А ещё у них нет объяснения, откуда им стало известно про эту палочку. Арбалеты тоже светить нельзя. Яд василиска был куплен незаконно.

— Иду с Римусом, несём крысу, — ответила лань из тепла и света.

Джеймс посмотрел на дыру в стене, там как раз сквозь тучи старательно просвечивала полная луна. Два болта никак не находились.

— Пойду-ка я оденусь, — сказал он. То, что оборотничество оказалось проклятием, а не болезнью, это хорошо. В данных обстоятельствах. Но подумать об этом можно будет позже. Сейчас главное — спрятать арбалеты и палочку, от остального отбрешутся. Даже хозяин дома, расхаживающий после боя голышом — это ничего. Но лучше всё же одеться, ибо холодно.

— Быстро гляньте на улице пару болтов, — отправил Сириус патронус Римусу. Во-первых, для проверки, во-вторых, куда-то же они делись.

— Сохатый, Бродяга у меня предложение сейчас метнуться к Лонгботтомам, — в голос крикнул Римус, поднимаясь по ступенькам.

— Зачем? — Выскочил из своей комнаты Джеймс, на ходу натягивая штаны.

— Ну, то, что Френк с Алисой пытались свалить всю ответственность на вас, мы уже давно поняли. Нынче их обряд столкнулся с нашим. И мы изъяли их магические тела. Если они живы, нужно оказать помощь, — кратенько скороговоркой ответил Рим.

— Полагаете, вы пройдете к ним? — спросил Джеймс, прикидывая, что с этим можно будет сделать.

— С магическими телами мы хапнули всю их память, — проворчал Сириус. Нет, он бы мотивы Лонгботтомбов понял, если б речь шла не о его друзьях.

— Я нашла, — так же в голос крикнула Лили, поднимаясь наверх.

— Как думаешь, если Лонгботтомы живы, их можно трансгрессировать? — встретил её любимый муж самым актуальным вопросом.

— Трансгрессировать — нет, порталом — да, — ответила она коротко. Пускаться в объяснения, почему «нет» и «да», времени не было, а парни ей более чем доверяли.

— Тогда по обстоятельствам. Если Френк с Алисой мертвы или нуждаются в медицинской помощи, тащим их сюда и оформляем сцену боя с их участием. Если они в норме, пусть идут запретным лесом, — сообщил Джеймс, создавая портал из подвернувшегося под руку ремня. Штаны и так не спадут.

Лили честно себе призналась что у Лонгботтомов ей делать нечего. Сириус и Римус, пользуясь их магическими телами, пройдут сквозь охранные чары гораздо быстрее, если не будут отвлекаться на необходимость кого-то вести с собой. Про какую-либо помощь при пропаже (изъятии) магического тела она не слышала. Вообще. Совсем. Хотя потерянные части тела выращивают, если они не были потеряны с помощью тёмной магии. В общем, там совсем другое. Сейчас же гораздо важнее нарисовать картину боя, подготовить палочки и спрятать всё сомнительное с точки зрения закона и этики оружие. И с Хвостом надо успеть разобраться.

Все разбежались самостоятельно или около того, определив себе занятие. Лили в подвал, прятать всё, что следует спрятать. Джеймс — одеваться и палочки заполнять. А Сириус с Римусом к Лонгботтомам.

Они не ожидали застать Френка и Алису в живых. Было у парней неясное ощущение, что они присутствовали при их смерти. Если б Римус не поднял этот вопрос, Сириусу бы в голову не пришло туда бежать. Римусу идею подала Лили. И он хотел проверить раненых, пострадавших, для очистки совести. Да и Невилла он сейчас воспринимал как родного, не сына, но любимого племянника. Последняя идея Джеймса очень гармонично легла на мысли и чувства Рима, приведя его в восторг. Всё-таки Сохатый гораздо более гриффиндорец, чем все, кого он знает. Ну, ещё Лили.

Совесть Сириуса проверять Лонгботтомов не требовала, не просила и даже не намекала. Он просто согласился, что план Джеймса стоящий. Аврор, участвовавший в бою на их стороне, — это плюс к достоверности. И минус к возможности придраться. В министерстве, во всех структурах, хватает придурков, тайно жаждущих поставить маглорожденных на колени. Но гораздо опаснее будут карьеристы, которые пожелают взять победителей Воландеморта под контроль. Поэтому даже если вдруг, ну, чего в жизни не бывает, Френк с Алисой живы, с ними стоит договориться, разумеется, на основе клятв.

«Вдруг» не случилось. Более того, тела хоть и были вполне узнаваемы, но больше походили на мумии.

— Ничего не понимаю, — поделился Римус результатом осмотра.

Сириус хмыкнул. Пока друг изучал обряд Лонгботтомов и их тела, он трансфигурировал платок в покрывало. Кто эти мумии знает, вдруг они в процессе телепортации развалятся. На нормальное изучение времени-то нет. Римус это тоже понимал. Потому стоило Сириусу закончить с упаковкой тел, как он, подхватив покрывало со своей стороны, взялся за портал.

Лили едва успела спрятать всё, что следовало спрятать, в тайной комнате Поттеров, как вернулись Сириус с Римусом. То, как они держали рулон с телами, не оставляло сомнений, что там действительно мёртвые тела. Хотя увидеть мумии Поттеры не ожидали.

— Я примерно прикинул, как должно выглядеть проклятие на палочке Воландеморта, — сообщил Римус. После чего он тут же получил палочку и два полена.

Остался самый неудобный вопрос — что делать с Петтигрю? И его нужно было решать быстро, потому что Хагрид вот-вот придёт.

— Убить, — предложил Сириус.

— Нам ещё крестражи искать, вдруг Питер что-то знает о ценных для Воландеморта предметах. Дневник же у Малфоя был. А у меня есть сыворотка правды, — вмешалась в кровожадные планы Блэка Лили.

— Сначала допросить, потом убить, — поправился Сириус.

— Да что ты заладил, убить, убить? — печально поинтересовался Рим. — Можно просто сдать аврорам, пусть в Азкабане посидит.

— Вот! В прошлый раз вы меня уговорили эту тварь не убивать, а он Воландеморта возродил! — эмоционально выдал Сириус, потом уже спокойно добавил: — Если мы его допросим с сывороткой правды, то кто кого аврорам сдаст — ещё под вопросом окажется. Наша анимагия довеском пойдет. И сидеть мы будем в соседних камерах.

Лили и Рим судорожно сглотнули. Даже если они сейчас откажутся от допроса, незаконная анимагия никуда не денется. Они были не готовы подставлять Джеймса и Сириуса и уже почти готовы убивать.

От деликатного стука пудовым кулаком в калитку все вздрогнули.

— Так, — собрался с мыслями Джеймс. — Я иду заговаривать Хагрида. Вы допрашиваете Пита. Потом он даёт непреложный обет о неразглашении наших секретов и остаётся жив или не даёт и умирает.

Хагрид не стал ждать разрешения, открыл калитку и двинулся к дому.

Джеймс закруглился с планированием и перешёл к исполнению. Ну и остальные тоже время зря тратить не стали.

Допрос решили провести в подвале, чтобы, если кто в дом ввалится, не застал их за нарушением закона.

Джеймс очень хотел присоединиться к допросу и не хотел, чтобы без него решался вопрос Питера. Но Хагрида нужно было спровадить, во-первых, не наврав, так как он им друг и соратник, во-вторых, не сделав развоплощение Воландеморта достоянием общественности раньше времени.

— Выпить хочешь? — предложил он другу и соратнику, перехватив его у крыльца.

— Джеймс, ты жив! — завопил Хагрид. — А Лили и Гарри? Мне директор сказал, к вам Все-Знают-Кто приходил.

— С Лили и Гарри всё в порядке. У нас друзья гостили, так что вместе Воландеморта встретили. Френк с Алисой мертвы. В дом нельзя, там после боя стены и потолок норовят обвалиться. Ребята всё немного укрепят — и позовём авроров. Так ты выпить хочешь?

Хагрид шёл в дом мертвых друзей, и, естественно, настрой был соответствующий. Потом он узнал, что друзья живы и их маленький сын тоже. Но мертвы Лонгботтомы. Тоже хорошие люди, особенно Алиса. Такая милая девочка была, вместе с Лили в гости приходила. Да ещё Джеймс, хулиган малолетний, Сами-Знаете-Кого по имени назвал. Конечно, Хагрид хотел выпить.

Джеймс и не надеялся споить полувеликана огневиски, поэтому призвал для него из запасов Лили семидесятиградусный настой дурман-травы, а себе бутылку воды.

— Ну, пусть земля им будет пухом.

Хагрид согласно кивнул, «пусть будет», и глотнул из бутылки.

— От, до чего же хорошая штука! — оценил он настойку.

— Лили делала, — похвалился Джеймс, — давай за неё.

— Давай! — с энтузиазмом поддержал Хагрид.

— Так что там в Хогвартсе? — оценив кондицию полувеликана, спросил Поттер.

— А, — махнул ручищей Хагрид, едва не попав по собеседнику. — С обеда набежали из министерства, из попечительского совета. Дамбладор даже ненадолго отлучиться не сможет.

— Ничего, директор справится, — успокоил разнервничавшегося друга Джеймс. — Давай за него!

— За Дамблдора!

После третьего глотка Хагрид успокоился, расслабился и начал засыпать. Ну, раз дом разваливается, можно вон под той ёлкой.

Джеймс поправил ветки ёлки, отправил бутылки на их места и поспешил в подвал. Там допрос уже дошёл до стадии «что бы ещё спросить, пока есть возможность».

— Давай быстренько посмотрю, вдруг меня осенит, — забрал Джеймс наполовину исписанный ежедневник. — А вы пока текст непреложного обета продумайте.

Как и следовало ожидать, друзья ничего не забыли. И ничего нового к уже спрошенному он придумать не смог. Может, потом вопросы и появятся. Но не оставлять же Хвоста в качестве домашнего питомца. Противно. И чревато проблемами.

Приведя Питера в сознание, ему предложили совершенно добровольно выбрать между смертью и непреложный обетом с последующим Азкабаном.

— Вы же меня не убьёте, — дрожащим голоском пропищал пленник. Он ещё не был таким жалким, как двенадцать лет вперёд в Визжащей хижине. Но будущее уже просматривалось во взгляде несчастной жертвы, в попытке сложить руки в умоляющем жесте.

Ползать на коленях сейчас ему никто не позволит. Вот ещё, пусть лежит куда положили.

— Убью, даже не сомневайся, — как-то буднично сказал Сириус Блэк.

И Питер ему поверил. Вот кому другому бы не поверил, а в Блэке даже не усомнился. Ему сразу вспомнились все шутки по поводу безумия Блэков. Кто же знал, что это не шутки вовсе. Сейчас перед ним стоял непоколебимо уверенный в своей правоте безумный фанатик.

— Джеймс, мы же друзья, — всё же попробовал зайти с другой стороны Питер.

— И в память о нашей дружбе могу тебе предложить смерть от палочки Воландеморта. Умрёшь героем, — проявил отзывчивость Джеймс.

Умирать героем Питер Петтигрю не захотел. Он согласился на непреложный обет. В тексте обета были скрупулёзно перечислены все тайны, которые Питер обязуется хранить. Также Петтигрю пришлось поклясться, что он никогда ни при каких обстоятельствах не будет пользоваться анимагией и прямо или косвенно способствовать возрождению Воландеморта. Питер Петтигрю поклялся во всём. Вот вроде бы этого от него и хотели, но друзья никак не могли избавиться от недоумения, переходящего в шок. Они переглядывались, молча спрашивая друг друга. «Серьезно». «Он это сделал». «Джеймс ему такой шикарный вариант предложил, а он отказался».

— Хоть бы о матери подумал, — буркнула Лили, приложив поганца оглушающим. И так с вызовом авроров затянули. В темпе «держи вора» вынесли из подвала Питера и пару бутылок вина, на ходу вкратце обсудив показания. В целом нормально. Френк как аврор считал, что если показания слишком гладкие, значит, свидетель врёт. Сириус решил довериться его знаниям.

Явившиеся на вызов авроры, похоже, мнение своего коллеги не разделяли.

— Подведём итоги, — командир дежурной группы Эндрю Лим прошёлся вдоль дивана, где сидели сонные герои. — Вы собрались в дружеской компании отпраздновать хелоуин. (А зачем ещё они могли собраться. Вон даже стол с остатками вкусностей стоит, только грязную посуду убрали. Неоткуда им было знать, что Воландеморт сегодня припрётся. Вот если б Питер захотел умереть героем, можно было б и засаду устроить с шпионом в стане врага.) Мистер Питтигрю не пришёл, сославшись на занятость. После праздничного ужина миссис Поттер и мистер Люпин решили прогуляться на свежем воздухе. (И зачем такой недоверчивый тон, другие же гуляли, даже маглы. А у них нет импервиуса от измороси.) Мистер Поттер, мистер Блек, а так же мистер и миссис Лонгботтом поднялись в детскую, зачем, никто не помнит. Ребенок у соседки. (Не надо смотреть на нас с неприкрытой надеждой, мы и сейчас не в состоянии придумать, зачем трём взрослым мужчинам и одной женщине потребовалось в детскую, когда там даже ребенка нет. Ну и что? Зачем после выпускного мы попёрлись на конкурс плетельщиц макрамэ, тоже тайна!) В это время на вас напал некто похожий на Вы-Знаете-Кого с его палочкой. Подробности боя вы вспомнить не в состоянии, но палочка Вы-Знаете-Кого показывает два неизвестных проклятия. (Римус постарался), одну огненную плеть, одну аваду и несколько круцио (последнее ещё до прихода к ним было). Ваши палочки показывают щиты, трансфигурацию стен и стрел, левиосу и оглушающие. Мистер и миссис Лонгботтом мертвы. Предполагаемый Вы-Знаете-Кто взорвался, не оставив после себя ни крови, ни кишок, ни мяса.

В ответ на эту претензию герои сначала согласно покивали, потом пожали плечами.

Аврор Лим понимал, что его откровенно и нагло дурят, но прицепиться возможности не имел.

И тут Джеймса осенило.

— Если вам от этого станет легче, то Лили перед выходом во двор говорила, что беспокоится за Хагрида, и они с Римом пошли его проведать.

Упомянутые Лили и Рим очень старательно делали вид, будто понимают, о чём говорит муж и друг.

— В Хогвартс, что-ли? — едва не зарычал аврор.

— Зачем в Хогвартс? — с невинной улыбкой бывалого мародёра спросил Джеймс. — Хагрид во дворе под ёлкой отсыпается.

Дежурная группа авроров застыла всем составом. Вот кто где стоял, там и замерли. Хагрида знали все, кто лучше, кто хуже. И все примерно представляли, сколько ему надо выпить, чтобы вырубиться. Да он за всю свою отнюдь не трезвую жизнь ни разу от перепоя не вырубился. Поттеру смысла врать нет, но и поверить ему было решительно невозможно. Поэтому вся дежурная группа и арестованный Петтигрю, выйдя из дома, пошли смотреть, есть ли кто под ёлкой.

Вид пьяного Хагрида ввёл авроров в немалое смущение. Неужели и правда их коллега с женой и друзьями просто отмечали хеллоуин?

Если лесничий со своими объёмами и практикой употребления спиртных напитков отрубился… То некоторая нелогичность поведения и провалы памяти у остальных — это естественные мелочи.

— Крхм, — кашлянул Лим, дабы прогнать смущение. — Тела Лонгботтомов… — он хотел сказать, что не уверен, не рассыплются ли тела во время переноса. И ему не хотелось бы подвергать тело коллеги и его супруги магическому воздействию и ставить эксперименты. А ещё если их принести в министерство, отдел тайн набежит со своими исследованиями. Сказать хотелось, но подобрать слова, да ещё сразу перестроиться с обвинительного на дружеский тон не получалось. К счастью, его поняли.

— Мы сохраним тела и передадим родственникам, — мягко, с оттенком горечи, улыбнулась миссис Поттер.

Всё! На них уже смотрели как на своих.

После ухода авроров все выдохнули, а потом начали растерянно переглядываться. Потому что планов на после боя никто не строил.

— Пока дом на наличие крестража не проверили, даже ремонтировать его не стоит, — первым сориентировался Римус. — У Сириуса однокомнатная квартира, то есть вообще не вариант. Значит, либо ко мне, либо к Френку с Алисой, но без меня. У них дома магический фон стандартный для магловского мира.

— Месторасположение дома Френка никому не известно, даже его матери, но я за то, чтобы не разделятся, — проголосовал Сириус.

— Я за дом Римуса, — предсказуемо проголосовал Джеймс. Маги, привыкшие к повышенному магическому фону, никогда не выбирают для проживания, даже временного, место с магловским фоном. Френк исключение. Он настолько привык противостоять родне, гнуть свою линию до упора, не считаясь ни с чем, что готов был, как волк, попавший в капкан, отгрызть себе лапу. А тут всего лишь отказаться от жилья с чуть повышенным магическим фоном. С точки зрения Лили мелочи. Даже проживание в Хогвартсе или в Хогсмиде даёт лишь плюс одну тысячную процента к развитию. Чувствуют себя маги в магловском мире нормально, в отличие от оборотней. Так зачем же страдать от тирании родственников? Ну или стеснять друга?

— К Риму, — проголосовала Лили. — Не настолько я мародёр.

— Насчёт мародёрства, — встрепенулся Лунатик. — Вы как крёстные родители собираетесь забрать себе Невилла? Просто сейчас, когда он у бабушки Алисы, это будет проще чем потом отбирать ребенка у Лонгботтомов.

— Я-то не против, — с немалой долей сомнения протянул Сохатый. — Но забирать единственного внука у женщины, только что потерявшей сына… Это даже для мародёров слишком.

— От этой женщины сын сбежал в магловский дом, — со знанием дела мрачно сообщил Бродяга.

Лили вспомнила, как Римус охарактеризовал своё отношение к сыну Алисы. Любимый племянник.

— Ну раз Джеймс не против, то завтра мы непременно заберём Невилла. Но гостить в чужом доме я всё же предпочитаю по приглашению хозяев, — подвела итог Лили.

Определившись с ближайшей целью, Поттеры побежали собирать вещи первой необходимости.

Сириус и Римус понесли тела Лонгботтомов в подвал, в комнату с комплексом чар длительного хранения.

Потом Лили собрала остатки пиршества, не пропадать же добру. Джеймс написал письма Августе Лонгботтом и старой миссис Блешли, Алисиной бабушке. Как раз утром получат.

Римус попытался починить пол в детской, ну, или потолок в комнате для гостей — не вышло. Собрал упавшие на улицу куски и кусочки дома и трансфигурировал это в заплату на дыру во внешней стене.

Сириус настрочил записку Хагриду. Её прикрепили к бутылке сливочного пива, которую повесили на ветку ели прямо над головой полувеликана. А что делать? Бросать друга совсем без объяснений некрасиво. Будить его сейчас жестоко. Да и куда он, не проспавшись, пойдет? Замёрзнуть в Англии осенью полувеликан не сможет в принципе. Он и зимой не замёрз бы. Тут под ёлкой даже не мокро.

Напоследок они в четыре палочки заключили дом в сплошную бетонную коробку. На пару суток должно хватить. Это чтобы Хагрид, проснувшись, сдуру не полез искать хозяев, и крестраж ему на голову не свалился. Чтобы самого Хагрида никто не побеспокоил, перекрыли двор стандартным набором защитных чар.

Поначалу Гарри, кошку и сову от Батильды планировалось забрать утром, как и договаривались. Но направляясь в совятню, мародёры увидели свет в её окошке… И нет, никто ни о чём не подумал, просто все четыре пары ног сами двинулись к дому старушки. Тем более что она, увидев гостей на подходе, нетерпеливо открыла дверь.

— Мы бы не стали посреди ночи вламываться, — вроде как извинилась Лили. — Если б не увидели, что вы явно нас ждёте.

— Не спалось. Что-то витало в воздухе такое судьбоносное. И я чую вы об этом лучше меня знаете. Заходите в дом, расскажите.

— Воландеморт мёртв, — брякнул Джеймс и добавил: — частично. Но теперь всё будет хорошо.

— Ну, может, не сразу, но будет, — честности ради уточнила Лили.

Батильда вздрогнула и укоризненно посмотрела на беспутного соседа.

Джеймс изобразил смущение, но надолго его не хватило, да и Сириус вдруг сообразил:

— Мы, похоже, Гарри забираем, может, мне за мотоциклом смотаться?

Лили хотела было возразить, но быстро оценив варианты (то есть вызвать такси или лететь на мётлах), решила, что мотоцикл — это неплохо. Так-то она каталась, вернее, летала на байке Бродяги, но одно дело сама, а другое ребенок. Надо будет купить вместительную семейную машину. Тем более детей теперь двое. Машину можно будет зачаровать вместе с уже опытным Блеком. И для полёта тоже.

Видя, что супруга не против, Джеймс кивнул другу и сказал:

— Тогда я пока таки прыгну к совятне, письма отправлю.

— Было приятно увидеться, миссис Бэгшот, до свидания, — скороговоркой проговорили оба, убегая.

Лили про их личную, сидящую без работы сову напомнить не успела и махнула рукой.

— Ну вот, пока мальчики бегают, вы мне поподробней расскажете, что да как, — мягким тоном любимой бабушки попросила Батильда.

Ей, разумеется, рассказали официальную версию. Что поделать, если требовать клятву о неразглашении в магическом мире — это серьёзное оскорбление. Да даже не требовать, а просить или намекать… всё равно оскорбление.

Впрочем, выслушав официальную версию, соседка поняла почти всё правильно, то есть абсолютно правильно. Для автора учебников истории осталось за рамками понимания лишь возвращение сознания Бродяги в прошлое.

— Не подскажешь, милая, далеко ли мистер Блек… — бесшумно проплывший мимо окна мотоцикл сделал вопрос старушки неактуальным.

Пока Сириус шёл от мотоцикла до двери, она уже вернула Лили привязку фамилиара. Римус собрал и уменьшил приданое Гарри. И в ответ на стук Сириуса ему была вручена детская переноска, с содержимым, естественно. Которую он вернул Лили, когда она надёжно устроилась в коляске мотоцикла. Кошка залезла ей подмышку. Она хоть и была ведьминым фамилиаром, но летать не любила.

Джеймс прыгнул во двор, как раз когда пришло время снимать фиделиус и отъезжать. Первое они сделали, второе не успели.

— Я тут подумал, — сказал Джеймс, — почему бы мне не взять наш дом под фиделиус. Тогда крестраж точно никто не уведёт.

Остальные с ним согласились и пошли, поехали назад.

После быстрого исполнения последний идеи новых не появилось, так что беготня по деревне на этом закончилась. И победители Воландеморта под дезилюминационными чарами полетели, куда указывало заклинание компаса. Ну не был Римус в курсе, в какой стороне от Годриковой Лощины находится его дом.

Летели кто на мётлах, кто на мотоцикле, сова своими крыльями махала. Лили, сидя в коляске, чувствовала себя почти комфортно. От встречного потока воздуха её прикрывали стекло и чары щита. От вездесущий сегодня измороси мантия и импервиус. Единственное неудобство — это занятость обеих рук. Невозможность свободно использовать палочку напрягала. То, что с обеих сторон мотоцикла на мётлах летели Джеймс и Римус, помогало не до конца. Но одна рука крепко прижимала к животу переноску с ребенком, а другая прижимала к боку лежащую подмышкой кошку. От столь тесных объятий Лили даже слегка запарилась, расслабилась и позволила себе осторожно помечтать. Что всё действительно будет хорошо. И этот маленький человечек, её сын, получит счастливое детство. Вместе с ним счастливое детство получит ещё один маленький человечек. Парни, пользуясь памятью Лонгботомов, в один голос утверждают, что с бабушкой ему будет плохо. Значит, они обязаны его забрать. И она, и Джеймс его обязательно полюбят. Сейчас-то они относятся к крестнику не лучше и не хуже, чем к любому другому ребенку. Но это только пока. Какая может быть любовь к ребенку после одной-единственной встречи. Лучше бы, конечно, забрать Невилла позже, когда собственный дом будет пригоден для жилья. А то малыш родителей лишился, и его вдобавок привычной обстановки лишают. Только он привыкнет к дому Римуса — опять переезд. Может стоило согласиться на дом Френка? В том, что её слово стало б главным и решающим, Лили не сомневалась. Но нет, даже если смотреть с этого ракурса, она решила правильно. Дети хорошо чувствуют нервозность взрослых. А Лили не смогла бы не нервничать в том доме. Не думать о том, что мёртвые хозяева дома их ненавидят. Не пытаться понять, была ли Алиса её подругой, или ей так казалось. Взаимные крестины детей ничего не значат. Многие маги воспринимают крестничество как формальную, обязательную процедуру, которая должна быть. Кто при этом будет крёстными родителями совершенно не важно. Если сопоставить причины и следствие, получается, что когда Магия проиграла Религии, маги отгородились и попрятались. Не как сейчас, а по-настоящему. Колдовать в тех местах, где есть церкви, храмы, монастыри, мечети, или там проживало большое количество верующих, они не могли, потому в такие места не лезли. Благо Земля планета большая. Потом кто-то заметил, что если не бодаться с Религией в лоб, а спокойно вписаться в неё, то проблема исчезает сама. Магия, из платы дьявола за душу, превращается в дар божий и чудо. А надо-то всего-ничего — праздновать религиозные праздники вместе с соседями и креститься. Независимо от причин крестин крёстные действительно считаются вторыми родителями. Мать Френка могла бы помотать им нервы, но не отдать ребенка не могла. Хотя, как подозревала Лили, далеко не все маги понимают, что признание крёстных вторыми родителями напрямую связано с обрядом в магловской церкви. Некая Эйлин Принц, давая в магловской церкви брачные клятвы, совершенно точно не ожидала, что после свадьбы станет практически собственностью мужа. Сказал муж не смей колдовать и зелья варить — она не варит и не колдует.

Магам порой слово «магловское» в описании отводит глаза лучше любых чар.

Вот домик Люпина находится в магловской деревне. И всем всё понятно и совершенно не интересно. Хотя точечное повышение магического фона — это нормальное явление. Домиком сие строение может назвать либо зажравшийся сноб, либо Римус. Он воспринимает как жилую площадь только часть дома с повышенным магическим фоном. Второй этаж по его мнению не жильё.

Если не считать вчерашний день, да, уже вчерашний, Лили была дома у Рима один раз. Они всей компанией помогали сделать его уютным после ухода бывшей миссис Люпин замуж и почти полугодового простоя пустым. Вот вроде бы траур мать Рима выдержала и более того, дождалась семнадцатилетия сына и даже на половину дома не претендовала. Благородная, благонравная женщина. А глядя в несчастные глаза Римуса, так и хотелось сказать — тварь. Видеть сына рядом со своей новой семьёй она не хотела. Дом они тогда переделали почти полностью, чтобы ничего не напоминало.

Может быть, юношеский максимализм излишне сильно повлиял на их работу. Но Римус, вроде, был доволен тогда и до сих пор мнения не изменил.

Лили не ошиблась — Римус действительно был доволен своим домом. Сегодня и сейчас он был доволен количеством комнат, которые может предложить друзьям. То, что эти комнаты сами друзья когда-то организовали, вызывало улыбку с привкусом ностальгии. Какими беззаботными оптимистами они были. Вряд ли в прошлом будущем ему пригодились комнаты для жены и двух детишек. А Джеймс тогда переживал, что если детей будет больше двух, придётся потесниться, так как территория с повышенным магическим фоном закончилась. И так планировка дома выглядела бредом пьяного архитектора.

Для начала к дому была приделана прихожая, дабы даже сантиметр ценной жилплощади не был потрачен впустую. А у случайного гостя не было ни одного шанса прикоснуться к тайне. Пол гостиной архитекторы-любители приподняли на метр от изначального варианта. С потолком они поступили соответствующим образом. Теперь гостиная занимала средний этаж. Под ней, в полуподвале, комфортно расположились две хозяйские спальни. Над гостиной, остатки этажа плюс двадцать сантиметров от чердака, меж собой разделили библиотека и шкафы со всем на свете. В принципе мародёры там ходили не нагибаясь, но Сириусу высоты хватало впритык. Макушка буквально задевала потолок. Две детские разместились на изначальном самом настоящем первом этаже. Под ними в подвале зачарованное «логово». Над ним кухня и комната для гостей. Ну, вдруг заявится кто-то, кого и выгнать нельзя, и впускать нежелательно.

Поттеры заняли обе детские. Сириусу досталась комната будущей миссис Люпин. Кое-какая мебель в доме была. Что-то, например, кроватку для Невилла, пришлось трансфигурировать. Умничка Гарри крепко спал и на суету неугомонных взрослых никак не реагировал. Лили поставила с одной стороны заглушающие чары, с другой — усилила звук, исходящий из детской. Оставив для дополнительного контроля Багиру, она направилась на кухню. Там парни вовсю готовили не то поздний ужин, не то ранний завтрак. Спать всё равно никто не собирался, зато все хотели есть или даже жрать. Тем не менее парни честно дождались её прихода у накрытого стола. Стола с горячим, ароматным чаем, разогретыми пирогами, пудингами, рулетами. Все эти мучные изделия имели самые разные начинки от мясных до сладких.

Перед последним, в прямом смысле, боем еда была скорее мостиком к приятным воспоминаниям и по прямому назначению почти не использовалась.

Зато сейчас, стоило Лили занять отведённое ей место, парни набросились на еду, как по команде марш. И она, Лили, от них не отставала.

Когда первый голод был утолён, Джеймс предложил провести собрание мародёров.

— Итак, — ехидно ухмыльнулся он. — На повестке ночи два вопроса. Первое — исключение Питера из нашего отряда. Кто за? Кто против? Единогласно! Мистер Петтигрю больше не мародёр, — прокомментировал Сохатый ход голосования.

А Лили вспомнила, как когда-то давно, ещё на первом курсе, она объясняла бестолковым мальчишкам значение слова «мародёр».

— Именно! — гордо расправил тогда плечи Поттер. — Удовольствие, трофеи и игнор приказов!

Как-то так получилось, что на втором курсе она обсуждала этот вопрос с мамой. Кажется, на платформе девять и три четверти Джеймс привлёк к себе её внимание.

— У тебя, я смотрю, появился поклонник, — заметила мама. Несмотря на то, что речь идёт о дураке и задаваке, Лили было приятно. Будто она уже самая настоящая девушка. И чтобы продлить разговор на эту тему, Лили сказала:

— Он же придурок, знаешь, как они с приятелями себя называют? — мародёры.

В ответ на столь шокирующие (с точки зрения Лили) заявление мама лишь снисходительно улыбнулась. Потом, немного поразмыслив, она, видимо, решила, что дочка у неё достаточно взрослая для нормальных объяснений.

— Знаешь, малыш, я в принципе против любых личностей, берущих чужое. Неважно, как они это делают и как называются. Мародёры, воры, пираты, мошенники или вампиры. Но придя на рождественский маскарад, ты встретишь несколько вампиров, пиратов, описанных в литературе маньяков и мошенников, парочку чертей, а может, сразу дьявола, и ни одного врача скорой помощи. Причём от пола и возраста мало что зависит. Девять из десяти, выбирая маскарадный костюм, думают отнюдь не о добрых и милых персонажах. И это не делает их плохими людьми.

Лили и сама уже вспомнила, что на детской площадке мальчишки чаще играют в разного рода разбойников. Но всё же она хотела упрямо возразить, мол, вот конкретно эти ребята своему названию соответствуют. Лили начала подбирать доводы и обнаружила собственную необъективность. Хогвартские мародёры больше соответствуют диверсантам пополам с террористами и немного провокаторами.

А на седьмом курсе её принимали в команду мародёров. Глупость несусветная. Но Лили впервые после смерти родителей почувствовала, что она не одна.

Сейчас они голосовали за исключение Питера из состава мародёров. Казалось бы, какая разница-то, он в Азкабане будет скоро. А оказывается, исключили предателя — и легче стало, чище. Будто до этого он незримо был среди них.

— Второй вопрос, — продолжил Джеймс собрание. — Что мы будем говорить Дамблдору?

Мародёры сначала сочли этот вопрос таким же риторическим, как и с Питом.

— Ничего, — не сговариваясь, хором ответили они.

— Наверно, я недостаточно ясно выразился, — вздохнул Джеймс. — Объясняться с Дамблдором мы не будем, наоборот, для него, как и для всех, мы понятия не имеем, что случилось. Но искать крестражи в одиночку, шарахаясь от всех и каждого, у нас выйдет на порядок дольше, чем если мы в какой-то степени воспользуемся возможностями Дамблдора.

— Мы не можем подключить к делу министерство, так как у них информация растекается в разные стороны. Из-за чего ни одна засада в своё время не сработала, — начал рассуждать вслух Сириус. — Обязательно найдётся идиот, который, узнав о крестражах, решит воплотить Воландеморта. Про Орден Феникса можно сказать то же самое, разве что потечёт медленнее, чем из министерства. В прошлый раз Дамблдор информацию о крестражах хранил и от своих, и от чужих, полагаю, по той же причине. К воплощению Воландеморта уничтожать крестражи он даже не начал. Дневник Гарри уничтожил. Ну а раз не начал уничтожать, значит, не нашёл.

— Но даже той скудной информацией, что у него была, директор с тобой не поделился, — посетовала Лили.

— Знаешь, он меня тогда так огорошил крестражем за шрамом Гарри, что всё, кроме этого, прошло мимо. Хотя, если честно, про план избавления малыша от этой гадости я из Дамблдора ничего вытрясти не смог.

— Ладно, теперь это неактуально, — отмахнулся Джеймс от покаяний Сириуса. Дамблдору они так и так отомстили. А друзьям он легко прощал косяки. Пока они остаются друзьями, конечно. Тень Питера на миг омрачила его мысли, и Джеймс повёл плечами, сбрасывая её.

— Мы уже предположили, что наш идейный руководитель в первую очередь рассчитывал на развоплощение Воландеморта от переизбытка крестражей, то есть он уже сейчас о них знает.

— Вы не туда думаете, — прервал Джеймса Римус. — Конкретно сейчас нам достаточно сказать Дамблдору, что отметить вместе Хелоуин предложили Лонгботтомы. Мы согласились, так как всем хотелось развеяться. По нашему мнению, Френк с Алисой хотели того же: посидеть вместе, выпить, поболтать, вспоминая беззаботные школьные деньки. Нам их предложение странным не показалось. Теперь же можно всякого навоображать. Заклинание, убившее их, нам не знакомо. Что случилось с Воландемортом, не знаем и не видели, так как из-за яркой вспышки закрыли глаза. Всё!

— О чаше у Лестрейнджей и дневнике у Малфоя законными методами мы узнать не могли, — медленно проговорила Лили.

— Именно! — обрадовался Рим, что его поняли правильно. — Дамблдор при желании может воспользоваться своим служебным положением и допросить Питера.

— О чём, разумеется, будет молчать, чтобы не подставиться, — подхватил Джеймс. — Как собственно и мы.

— Когда и если мы найдём у себя дома кусок души Воландеморта, то вернёмся к этому вопросу, — закрыла тему Лили.

— Ладно, — согласился с ней муж, — разберёмся. Сейчас лучше объясните мне, что здесь вчера произошло и как господа Лунатик и Бродяга смогли так извращённо пошутить над законами мироздания.

— Ничего с законами мироздания не случилось, — с причудливой смесью грусти, иронии и удовлетворения в голосе начал объяснять Римус. — Просто Лонгботтомы, проводя свой обряд, оставили слишком много неизвестных неизвестными.

Хелоуин прошёл тяжело. Разумеется, Альбус знал, что инспекция заявилась в Хогвартс, чтобы блокировать его, и блокировали, как стая пикси, даже на минуту не оставляя, небось, какой-нибудь артефакт, не пропускающий патронусы, с собой притащили. Дамблдор не проверял, ведь они старались не пустить его туда, куда он сам не собирался идти. И всё же ему периодически казалось, что Воландеморт уже захватил власть. Иначе почему министерские так рьяно выполняют его желания. Нет, Альбус Дамблдор прекрасно знал, как работает кухня министерства магии. Большую часть времени он относился к этому философски и с долей юмора. Но иногда накатывало. Почему он, директор школы, должен решать проблему с терроризмом? Не глава ДМП, не глава аврората, не министр. Почему именно ему приходится решать? Альбус приговорил к смерти четверых детишек. То, что окончили школу и обзавелись потомством, взрослыми их не сделало. Для Дамблдора все, кто при нём учился в Хогвартсе, навсегда останутся детьми. И он приговорил четверых детишек к смерти, чтобы остальные дети жили. Но почему именно он, Альбус Дамблдор, должен решать проблему Воландеморта. Да, несколько лет назад он мог убить Тома в бою. Магически мог, морально не смог.

Да если б Альбус тогда знал, чем всё кончится… Если б тогда он чувствовал то, что сейчас… Убил бы. Но ему не случалось убивать, по крайней мере сознательно и хладнокровно. И смерть — это навсегда. И почему он, Альбус Дамблдор, должен этим заниматься!

Не должен. Но, как оказалось, больше некому. И как-то резко стало очевидно, что если Альбус сам ничего не сделает, то дети так и будут умирать.

Вот только теперь, когда он готов морально, перестало хватать магических сил.

Поймав себя на прокручивании вновь и вновь одних и тех же мыслей, Альбус передёрнул плечами. Этот хелоуин прошёл слишком тяжело. Он приговорил к смерти четверых детишек, и приговор был приведён в исполнение. А глядя на министерских пикси, Дамблдор сомневался, нужно ли это кому-то кроме него. Может, мир нужен только ему, а остальную магическую Великобританию устраивает состояние войны. Или они вообще в этой войне на стороне Воландеморта. Ну, мало ли, вдруг им приятнее подавать прошение, вставая на колени и целуя подол мантии лорда, а не как заявку в министерство. Может, страх перед круцио стимулирует к развитию, и без него они боятся деградировать. Неужели маги и правда думают, что при Воландеморте происхождение гарантирует им процветание? Ладно те, кто его в глаза не видел, но так, похоже, думает и ближний круг, совершенно не видя ничего, что этому бы противоречило.

Обычно, да, обычно Альбус Дамблдор к странным вывертам человеческого сознания действительно относился с юмором. Но сегодня, как при атаке дементоров, все мысли окрасились в чёрный цвет. Плюс уже привычный за последние дни список проблем Хогвартса. А ещё нужно что-то делать со Снейпом. Преподаватель зельеварения совершенно не желает учить детей зельеварению, не хочет и не учит. Раньше, совсем недавно, Дамблдор успешно игнорировал этот момент. Теперь его корёжит от некачественно сделанной работы. Он всё ещё старательно смотрит в другую сторону, но уже из последних сил. Казалось бы, зачем мучиться — уволить Снейпа и найти нормального преподавателя. На ставку профессора зельеварения и декана Слизерина денег более-менее хватает. После этого хелоуина шпион в стане Воландеморта ему уже не понадобится. Наверное. Вроде бы. Вот было у Дамблдора чувство, что он перехитрил сам себя. Два года назад, когда к нему обратились две молодые пары с просьбой о помощи в проведении брачных обрядов, он, директор Хогвартса, приговорил их к смерти. Но на два года от хелоуина до хелоуина четыре бойца Ордена Феникса стали почти бессмертными. Они получили стопроцентное везение в бою, да и в любых опасных для жизни ситуациях. Если б Воландеморт пришёл к Поттерам или Лонгботтомам до рождения детей, Дамблдор не стал бы заморачиваться с пророчеством. Незачем было бы. Но время близилось к родам. Том не спешил делать бойцам противника предложение, от которого трудно отказаться. Пришлось поторопить ситуацию, организовав пророчество. Разумеется, настоящее. Как бы было просто, если б магов можно было обмануть фальшивым пророчеством. Но увы, даже если маг совсем не способен к предсказаниям, он безоговорочно поверит в настоящее пророчество и не воспримет фальшивое. В тот момент Альбусу казалось, что судьба ему подыгрывает, послав на собеседование родственницу Кассандры. Пусть предсказательницей она не была, а притворялась, но спящие способности слышать магическое поле Земли у неё были по определению. Предсказания не просто всегда имеют непосредственное отношение к месту, людям и происходящим событиям. Предсказания — это ответ магического поля Земли, посланный через медиума. Обычно вопрос задаётся непроизвольно. Альбус Дамблдор нашёл способ не только задать вопрос намеренно, но и сделать его конкретным. «Хватит ли сил детям обряда убить Воландеморта?»

Сам Дамблдор не в курсе, сколько раз Лонгботтомам и Поттерам случалось прикрывать эвакуацию лично от Воландеморта. Но он не сомневался, что Том помнит каждый случай, посчитает и обнаружит цифру три. Дети родятся в конце июля, ведь предсказания всегда напрямую касаются места и времени их произношения. У Тома даже мысль не мелькнёт о календарях других эпох и мест.

А вот дальше всё пошло не по заказу. Или по заказу, но совсем не то, что нужно. Вот тогда-то у Дамблдора впервые появилось чувство, что он перехитрил сам себя. Ладно «отметит как равного себе», но вот «и один из них должен погибнуть от руки другого». До этих слов Альбус Дамблдор искал случай убить Воландеморта. Теперь… Судьба будто ухмыльнулась и сказала: «у тебя была возможность, ты не воспользовался, теперь нельзя, не твоё». А после рождения Гарри и Невилла как в насмешку Фоукс отдал второе перо. С другой стороны, Воландеморта нельзя убить, пока живы его крестражи, можно лишь уничтожить его физическое тело. Что Дамблдор изначально и планировал сделать, позволить Воландеморту прийти в дом к одной из двух пар, убить приговорённых обрядом родителей и развоплотиться. Вот пусть приходит и отмечает равного. Два, даже три убийства вместо одного, плюс ребёнок под особым покровительством духов в хелоуин…

Дамблдор на девяносто девять процентов был уверен в результате. И на те же девяносто девять процентов он был уверен, что Воландеморт вернётся. Потому что «и один из них должен погибнуть от руки другого». Дети пока не могут никого убить, но и их убить не получится. Считать ли крестраж полноценной частью Тома, которую может уничтожить только Избранный, Альбус не знал. Скорее всего, да. По крайней мере пока тот не имеет физического тела и уничтожение крестражей можно приравнять к убийству Воландеморта, судьба позволит это сделать только Избранному. Возможно, все прочие даже близко к ним не смогут подобраться. В общем, удержать рядом с собой шпиона необходимо. И обоснование его нахождения в Хогвартсе должно быть логичным и прозрачным для всех, включая воплотившегося Воландеморта. А капризный мальчишка не желал учить детей. Не хотел и не учил. Ещё недавно Дамблдор думал, что цель оправдывает не столь уж серьёзные жертвы. Право слово, тот, кто хочет научиться, чему-нибудь да научится. В Хогвартсе прекрасная библиотека. Убрать Воландеморта сейчас и после его возвращения не дать разгореться войне — гораздо важнее добросовестного преподавания. Вот только последнее время собственная совесть почему-то отказывалась так считать. После Снейпа она снова напоминала о Бинсе. (Важно не то, что он призрак, а то, что на его уроках спят.) Потом о Трелони. (Вместо того, чтобы знакомить детей со всем, что связано с предсказаниями, она изображает гадалку. О своём предмете Трелони, похоже, просто боится узнать больше.) Следом идут предметы, которые необходимо вернуть в обязательную программу.

Эти мысли вызывали головную боль и заставляли сжимать челюсть от напряжения. Скоро директор Хогвартса и вовсе будет биться головой о любую твердую поверхность и выть на луну. Потому что денег нанимать преподавателей нет. Спать же, когда всем своим существом чувствуешь, как ученики не получают всего необходимого… Недоработка. Упущенные возможности. Нет, скорее, пропущенные возможности. Как проклял кто.

Когда Хагрид, попахивая перегаром, рассказал то немногое, что ему было известно о событиях в Годриковой Лощине, подозрения Альбуса превратились в уверенность. Поскольку стало ясно, кто мог его проклясть.

В первый момент ему стало обидно. Его раскрыли. Воспользовались созданной им ловушкой. И его же прокляли. Альбусу захотелось плюнуть на всё, пройти обряд единения с Хогвартсом, и пусть сами со всем разбираются, раз такие умные. Потом Альбусу Дамблдору стало стыдно. Его раскрыли. О его неблаговидных поступках знают, и они знают, что он знает. Теперь ему захотелось провести обряд единения с Хогвартсом, чтобы сбежать, спрятаться, отсечь прошлое с его грехами и защитить себя от будущих ошибок.

Через мгновение этих мыслей Альбус тоже устыдился. Если уж проводить обряд — то после разговора с Поттерами, Блеком или Люпином, а не трусливо сбежав. Вот ведь странная штука жизнь, то, что вчера казалось ошейником и кандалами, сегодня манит душевным покоем.

Решение Дамблдора не сбегать трусливо сразу же подверглась серьёзному испытанию. И Поттеры, и Блек с Люпином попросили перенести встречу на попозже. Они сейчас заняты, очень. Вежливо попросили, надо заметить. Учитывая рассказ Хагрида и информацию из аврората, можно предложить, что в курсе нечестного поступка директора Хогвартса были только Лонгботтомы. Они никому ничего не объясняли, собрали всех на празднование Хелоуина и каким-то загадочным образом взяли всю ответственность на себя. Как двое могли заменить четверых, было непонятно. Но это просто загадка, которую можно поразгадывать на досуге. Главное то, что живые ничего не знают. Можно не бояться смотреть им в глаза, не стыдиться самого себя.

Потом Альбус вспомнил про мантию Джеймса и обнаружил её пропажу. Никто другой, кроме хозяина, её забрать не мог. Если Поттеру на празднование Хелоуина потребовалась мантия-невидимка, значит, там была засада. И они всё знают. Или не знают?

Надо заметить, мародёры на главу Ордена Феникса и директора Хогвартса действительно уже не злились. Они вообще ребята отходчивые: отомстили и забыли. Их вежливость в письме была отнюдь не показной. А желанную Дамблдором встречу отложили, так как времени свободного не было. Сначала Поттеры и Блек поехали за Невиллом, Люпин в это время сидел с Гарри. Потом, подкинув Риму второго ребенка, они помчались опеку оформлять. И ладно в министерство. У магов бюрократии нет, тем более первого ноября восемьдесят первого года. Точнее будет сказать — маги разводят бюрократию по желанию. Первого ноября восемьдесят первого года одни праздновали, другие подчищали хвосты, третьи вылавливали вторых. Всем было не до игр в бюрократию. Но маги — они такие маги. Им, чтобы передумать, хватит сменившегося настроения. Потому для надёжности после министерства потенциальные опекуны и Блек отправились к маглам. Там даже конфундус не сильно спасает. Зато надёжно. Между делом, чуть ли не посреди магловского бульвара (ладно, за ланчем в кафе на бульваре) договорились о встрече с Августой Лонгботтом и отложили на попозже встречу с Дамблдором. Благо совы первого ноября восемьдесят первого года летали стаями. Одной больше, одной меньше… Лили хотя бы маглоотталкивающие чары поставила, пока Джеймс ответы писал.

Сделав всё, что можно было сделать сегодня для Невилла, мужская часть команды мародёров отправилась в Годрикову Лощину. С детьми осталась Лили. Просто бумагооборот сильнее подпнуть было уже невозможно, а узнать наконец, есть ли у них кусок души для допроса, мародёры очень хотели. А также тела Френка и Алисы нужно было отдать. Тут совсем не до Дамблдора. И разделиться никак нельзя. Рано ещё расслабляться, а три бойца — это лучше, чем два или тем более один. Ответили господину директору — уже хорошо.

К счастью, в Годриковой Лощине мародёров никто (имеются в виду Лестрейнджи с Краучем) не ждал. И хотя проверка детской заняла не менее двух часов, Пожиратели так и не явились. Может, конечно, они не оправились, не сориентировались. Но Джеймс предполагал, что дело в отсутствии пожирательских шпионов в родной деревне, и закономерно ею гордился.

По мнению Римуса у друга действительно были причины для гордости. Неизвестно, как там со шпионами, но с каждым своим посещением Годриковой Лощины он всё свободней себя там чувствовал. Вот сегодня трансгрессировали они недалеко от калитки, рядом по дороге ехала машина с надписью «почта». Водитель и Джеймс просто поздоровались друг с другом и продолжили заниматься своими делами. Если бы он, Римус Люпин, попробовал поступить так же в своей деревне, информация очень быстро дошла бы до прессы и властей, со всеми вытекающими последствиями.

Здесь же совершенно откровенным образом расположена работающая совятня. Да, Римус об этом знал, да, Джеймс вчера при нём туда ходил письма отправить. Но ночью всё выглядит по-другому. Кажется, ночью Рим просто забыл, что это ещё и магловская деревня.

Сейчас, средь бела дня, когда Джеймс просто и обыденно отправил письмо с совой Лагвуду, и на это никто не обратил внимания, Римус заподозрил, что зря они с Сириусом заморачивались с маглоотталкивающими чарами. Похоже, в Годриковой Лощине маги и маглы действительно спокойно уживаются вместе. Когда в продуктовом магазине Джеймс расплатился галеонами, уже и Сириус начал смотреть по сторонам не только в поисках опасности. И ведь он всё это видел, давно, когда жил у Поттеров, видел, но не обращал внимания.

— Здесь торгуют продуктами, выращенными в месте с повышенным магическим фоном, — пояснил Джеймс.

— Но следом за тобой к продавщице подошла магла, вроде бы, — поделился наблюдениями Римус. — Расплачивалась она точно фунтами.

— Магла, — подтвердил Поттер. — Мы вместе в начальной школе учились. Эти продукты, — он выразительно приподнял полный пакет, — гораздо вкуснее обычных. Наши, в смысле, жители деревни, все жители деревни, в курсе.

Римус осмотрел магазин, так сказать, с другого ракурса. Такие продукты действительно вкуснее, но и дороже. Но вся упаковка в магазине, похоже, содержит чары, сохраняющие свежесть и предотвращающие порчу товара. Возможно, для маглов это частично компенсирует повышенную цену.

— Я вот думаю, а не прикупить ли мне домик в Годриковой Лощине? — поделился впечатлениями Сириус.

— Вряд-ли в деревне остались места с повышенным магическим фоном, — оценил его идею Рим и с отчётливым сожалением вздохнул.

— Моя квартира тоже, знаешь ли, в магически нейтральном месте находится, — отмахнулся Блек.

— На самом деле у нас тут половина магов поселилась из тех же соображений, что и Бродяга, — просветил друзей Джеймс. — Нет в деревне столько точек с повышенным магическим фоном. Домов на продажу тоже нет. Можно купить кусок земли за крайним домом. Сколько там до прихода Лонгботтомов? — вдруг спросил он, резко сменив тему и получил в ответ два удивлённо-озадаченных взгляда.

Пока Джеймс уменьшал и убирал пакет, Римус изобразил темпус. До встречи осталось две минуты.

— Нормально, — оценили мародёры и трансгрессировали.

Не то чтобы они забыли о встрече. Просто время на осмотр дома было взято с запасом. Пока крестраж искали… Ну да, получается, забыли. Но вспомнили же вовремя. У дома Дамблдора, который стал ориентиром для Лонгботтомов, мародёры появились на мгновение раньше. Встреча прошла натянуто. Сириус видел в родителях Френка Вальпургу и Ориона. Противоположные убеждения и иной политический курс упрощали общение, но не восприятие.

Для Римуса люди в первую очередь делись на две категории: те, кто примет его таким, как есть, и те, кто не примет. Августа, не принимавшая невестку по не зависящим от Алисы обстоятельствам, ассоциировалась с последними. При обращении с Лонгботтомами у Люпина появилось стойкое чувство, будто он ведёт вежливую беседу с охотниками за оборотнями. Благо беседа не затянулась. Причина встречи не располагала.

Джеймсу впервые в жизни было неудобно. Что бы там ни говорили друзья, он забирал внука у родителей, потерявших сына. Но друзьям Джеймс верил, и Лили ребенка уже не отдаст.

Что думали Лонгботтобы, было непонятно, о Невилле они даже не заикнулись. Похоже, просто не знали, что этот вопрос как-то касается Поттеров. Пришлось Джеймсу самому начать разговор.

Под самый конец, когда тела Френка и Алисы уложили в одолженную министерством машину, он сказал:

— Сейчас ещё неспокойно, но потом, когда последователей Воландеморта переловят, мы будем жить не скрываясь. Думаю, Невилл будет рад познакомиться и общаться с бабушкой и дедушкой.

Несколько мгновений Лонгботтомы переваривал сказанное Поттером.

Завершив в уме логическую цепочку, Августа спросила:

— Почему вы решили, что Невилл будет жить с вами?

— Он наш с Лили крёстный сын. Это решение Френка и Алисы, — Джеймс интонацией выделил слово «сын» и поставил точку между предложениями. Как будто это два довода. И решение Френка с Алисой относится не к крестинам, а к месту будущего проживания их сына.

Впрочем, для всего магического мира так оно и будет, и Лонгботтомов просто не поймут, начни они возражать. Родителями Френка воспринимали крёстных точно так же, как и весь магический мир. Просто будь у них такая возможность, они бы и собственного сына от воспитания внука отстранили бы.

Надо заметить, почти во всех чистокровных семьях так и делалось. Как правило, несколько поколений живёт в одном доме. И молодые родители имеют в вопросах воспитания своих детей только совещательный голос. Старшее поколение держит в своих руках финансы, а главное — жильё с повышенным (идеальным, ни больше ни меньше) магическим фоном. Крёстных родителей, естественно, также выбирают они.

Это Френк, Сириус и Андромеда, обнаружив себя в капкане, оказались готовы отгрызть себе ногу и уйти. Больше таких примеров Джеймс не знал.

— Что ж. Полагаю, мы вернёмся к этому вопросу достаточно скоро, — взял паузу на «собрать информацию и подумать» мистер Лонгботтом.

— Я тоже надеюсь, что в ближайшее время необходимость прятать свои дома отпадёт, и улицы станут безопасными.

На этом тягостная встреча закончилась. Лонгботтомы, попрощавшись, уехали. Джеймс передёрнул плечами, сбрасывая неприятное послевкусие. Он действительно на сто процентов верил друзьям, что так будет лучше для их с Лили крёстного сына. Просто верить, даже на сто процентов, и знать — это чуточку разные вещи. А чувство вины на самом деле так себе чувство, ничего приятного. Ведь какими бы ни были старшие Лонгботтомы родителями, ему, Джеймсу, они ничего дурного не сделали. Получается, он напал первым. С другой стороны, Невилл хоть и крёстный, а всё же сын. Такой, которого они с Лили не делали, не вынашивали, не ждали, но воспринимают как сына. Магия.

Питер Петтигрю хотел жить, даже в Азкабане, но лучше где-нибудь в другом, более приятном месте. Друзья, бывшие друзья, перекрыли ему возможность просто сбежать. Но он немало знает, и ему есть о чём торговаться с главой ДМП.

Преступник, жаждущий сдать своих подельников в обмен на послабление приговора — это нормально. В желании договариваться с кем-то посерьёзнее простого дознавателя тоже нет ничего странного. Может, в другой раз его бы потрясли сначала, дабы убедиться что Петтигрю владеет стоящей информацией. Но сейчас, когда Все-Знают-Кто, похоже, исчез, а может, даже умер, его последователям нельзя позволить перестроиться. И желание Питера встретиться с главой ДМП быстро удовлетворили.

Бертемус Крауч так же, как и его подчинённые, не видел ничего странного в желании преступника договориться. Но Крауча смущал один нюанс. Петтигрю привёл Все-Знают-Кого в дом Поттеров. Джеймс Поттер и Сириус Блек его победили и, возможно, даже убили. Скрыть это или как-то приуменьшить их заслуги не получится. Они передали в руки правосудия Петтигрю. Вот и возникает вопрос, как молодые Гриффиндорцы-идеалисты воспримут освобождение лично ими пойманного преступника-предателя. И что будет с его перспективой занять министерское кресло, если он, Крауч, вызовет неудовольствие героев. Сможет ли ряд арестов Пожирателей компенсировать это неудовольствие. Или аресты сочтут закономерным итогом пропажи Все-Знают-Кого. То есть косвенно это тоже будет считаться заслугой героических Гриффиндорцев.

Питер Петтигрю своей крысиной натурой чуял, о чём думает Крауч, и дабы перевесить чашу весов в свою пользу он решил выложить последний козырь.

— Я не хотел говорить, вам это не понравится, но об этом могут сказать и другие. Среди Пожирателей был ваш сын, Бартемеус Крауч.

То, что Петтигрю считал козырем, вполне могло стать его смертным приговором. Глава ДМП решал, насколько ему необходим конкретно этот Пожиратель. Имена тех, кто знает о Барти, он может вытрясти из сына, если надо, под империо. Для дачи показаний в суде найдутся и другие желающие. Молодые герои наверняка будут рады, если предатель будет наказан.

— Я проверю твою информацию, и тогда мы поговорим, — закончил взвешивать имеющийся расклад Крауч. Питер судорожно сглотнул. Не лучше ли было промолчать? Нет, не лучше. Сын Пожиратель — это отставка для главы ДМП. На смену неподкупному борцу с тёмными магами может прийти тот, кому его, Пита, показания не нужны и даже вредны.

Расслабившись Петтигрю не заметил, как был взят под империо.

Бартемеус Крауч покачал головой. Он был собой недоволен. Шок отрицательно сказался на скорости и ясности его мышления. Очевидный и самый правильный вариант действий пришёл ему в голову с запозданием.

По мнению Петтигрю о Барти знали Лестрейнджи, все трое. Разумеется, самого Барти тоже нужно будет допросить.

— Конфундус, обливиэйт, ты никогда не видел Барти Крауча младшего среди Пожирателей.

Дальнейшая судьба Питера Петтигрю будет зависеть от Поттеров. Всё же было бы неплохо иметь в суде такого свидетеля.

А для арестов достаточно уже имеющихся показаний. К Лестрейнджам Крауч направил отряд авроров, принявших всерьез разрешение на использование непростительных. Маги и ведьмы, состоящие в нём, имели личные счёты к Пожирателям.

В общем, нет ничего странного что этот отряд выполнил задание первым. Крауч едва успел допросить сына и вернуться на рабочее место. Естественно, вместо арестованных Лестрейнджей они принесли три мёртвых тела. Сам отряд тоже слегка поредел, на одного погибшего и одного тяжело раненого. Но справиться с Игорем Каркаровым им будет по силам.

Для ведьмы что с одним ребенком заниматься, что с двумя — невелика разница. Единственная заминка случилась, когда детей потребовалось покормить. Кормить с ложечки двоих сразу не то чтобы невозможно, но неудобно. Поэтому дети тут же были повышены до «почти взрослых» и рассажены кушать самостоятельно. Чтобы всё выглядело натурально, Лили села обедать с ними. Они все взрослые. Гарри с Невиллом новым званием прониклись и кушали старательно. Может, давно пора было? Гарри даже испачкался меньше обычного, раза в два. Потом-то наверняка будут пробовать хулиганить. Дети же.

Но сегодня зашкаливающее количество необычного полностью поглощало излишки энергии у детей.

Главной новостью, просто-таки выходящей за рамки добра и зла, для Гарри стало существование таких же, как он, маленьких людей. Видел ли до сегодняшнего дня других детей Невилл, Лили не поняла. Но мама им сегодня была нужна только книжку почитать. Это было перед тихим часом, сразу после ухода парней. Ну, ещё для организации быта. Горшки почистить. Одежду поменять. Приготовить еду, разложить по тарелкам и чистить мордашки с одеждой время от времени. Играли дети после тихого часа самостоятельно (под присмотром Багиры) изучали друг друга или игрушки друг друга.

Лили тоже изучала — своё магическое тело с нового ракурса. Теперь оно (изучение) вроде бы должно пойти веселее, так как на чистенькую себя смотреть гораздо приятнее. Хотя да, статистику набрать сложнее будет. Под рукой имеется лишь поредевшая команда мародёров. Привлечь к делу ещё кого-то будет непросто. Это в детстве все бесстрашные и бессмертные. Взрослые демонстрировать своё магическое тело поостерегутся. Вот она, Лили, когда-то показала всё Алисе, и Лонгботтомы это знание использовали против неё. Попытались использовать. Информация-то устаревшая была и неполная. А если б нет? Вот то-то и оно. Придется работать с тем, что есть. Зачем? А просто так. Хочется.

Сейчас магическое тело Лили интенсивно наполнялось благодарностью. В отличие от грязи она растворяется в магическом теле, делая его гуще, ярче. Благодарность концентрируется там, где появляются нити, несущие грязь и проклятия. Они взаимно уничтожаются. Но благодарности больше, и тело остаётся чистым. А много, оказывается, магов горюет о Воландеморте. Или тут всё немного сложнее. Воландеморт был гарантом безопасности для своих людей. Ещё есть отданный дээмпешникам Питер. То есть они, мародёры, стали причиной чьих-то бед, но счастья принесли всё-таки больше. Если подумать, есть ещё старшие Лонгботтомы, тоже небось «всего хорошего» желают от души.

Нашлись и пустые нити, тоже последствие развоплощения Воландеморта. Видимо, люди на том конце нити благодарными быть не желают. Является ли эта нить свидетельством долга жизни или нет — непонятно. Вроде бы напрямую они никого не спасали, но если эти люди были, например, в чёрном списке. И их смерть была делом решённым. Но раз они не испытывают благодарности, значит, Воландеморт не мешал им жить: ходить где хочется, учиться, работать, развлекаться. Ведь все, кто сейчас заливают своей благодарностью магические тела мародёров, просто получили обоснованную надежду на возвращение мирной жизни.

Ладно, не совсем надежду, гораздо больше, чем надежду, но о спасении их жизней говорить не приходится.

Рассуждать дальше на эту тему бесполезно из-за недостатка информации. Пусть Джеймс, когда время будет, пощупает ниточки, может, что новое увидит.

Насчёт того, что благодарность, растворяясь в магическом теле, делает его гуще, Лили, пожалуй, погорячилась. То есть выглядит-то оно гуще, но на качество магии это не влияет. Точнее, благодарность просто не покидает магическое тело и в заклинании не участвует. Увы, хорошими делами десять поколений магических предков не заменить, а жаль.

Нет, Лили на густоту магического тела грех жаловаться. Там не десять поколений, там все сто проглядываются. Но для социальной разрядки этого факта недостаточно. Всем хочется жить и работать в местах с повышенным (идеальным) магическим фоном. Потому что это делает личную магию гуще. Ага, на одну тысячную процента. Ещё её делает гуще сам факт колдовства в течение жизни. Чем больше колдуешь, тем гуще становится. Но речь опять идёт о тысячных процента. Всё накопленное передаётся по наследству. Ну как всё. Среднее арифметическое между мамой и папой на момент зачатия. Лично Лили на одну тысячную процента наплевала бы. Но это она. Казалось бы, в данном контексте весть об очистительном влиянии благодарности должна быть воспринята хорошо. Не грязнокровки в магический мир возвращаются, а потомки древних родов с чистыми телами. Но то «казалось бы», а на деле, престижных женихов и невест «самим мало». Под выгодные браки подведена железобетонная основа. «Не корысти ради, а для магической мощи всё»! А тут какие-то коварные личности лозунг воруют. Вдруг так окажется, что Люциусу Малфою следовало брать в жёны не Нарциссу Блек, а Мэри Макдональдс. Магическое тело у неё гуще и чище. (Вряд ли, конечно, но это же для примера.)

Информацию о пользе добрых дел Лили всё равно донесёт до широкой общественности. Как-нибудь потом. И не официально как упомянутый Сириусом первооткрыватель, а анонимно. Можно, следуя примеру всех революционеров, листовки изобразить. Интересно, чего ей больше в ответ прилетит, грязи или благодарности. Хотя если подумать Лили, несколько преувеличила количество маглорожденных с чистыми и густыми магическими телами. Среди тех, кого в своё время она вовлекла в исследования, таких не было. И Марлин, и Френк с Алисой полагали, что грязнокровки — это сквибы, либо с более широкими магическими каналами, либо с пробитой в стрессовой ситуации грязью. То есть дети с большой долей вероятности будут сквибами. Даже с учётом того, что у потомственных магов больше шансов на магический выброс. Они гарантировано рождены с активированной магоуправляющей извилиной, знают о магии и знают к чему взывать в стрессовой ситуации. Маглорожденным, всем — и потомкам сквибов, и потомкам маглов, нужно сначала родиться с активированной магоуправляющей извилиной. Чистеньким или таким, как Лили, с широкими магическими каналами, по жизни проще. Им и выбросы не нужны. Такой ребенок, живущий в мире магии, просто возьмёт палочку и начнёт колдовать. В магловском мире, чтобы начать колдовать, нужна причина, не обязательно гнев или страх, пробой ведь совершать не нужно, просто сильное желание. Достаточно сильное для полной концентрации сознания и чтоб забыть о невозможности колдовства. А если сразу после «этого» поверить в магию, то можно пытаться колдовать уже осознано. К детским попыткам концентрировать разум добавляется вера в плюс какой-то степени. Если только в магию — это один расклад, если в магию и себя — это ого. Уж Лили-то знает, у неё так и было. А когда с Северусом познакомилась, то степень веры в магию доросла до знания, а это уже ого-го.

Детям с забитыми магическими каналами нужна не только стрессовая и иногда опасная для жизни ситуация, но и своевременный пробой. Особенно в опасной ситуации… Такой пробой происходит, когда ребенок на инстинктах шевелит магоуправляющей извилиной. Если к инстинктам добавить веру в себя или знания о магии, выйдет мощнее. А если и то, и другое, то шансы удваиваются.

Детям с жидким магическим телом такой пробой осуществить проще, чем потомкам магов. (Никто же не думал, что маглорожденные все сплошь чистенькие и маглы грязью да проклятиями на обиды не отвечают. Нет.) Вопрос, почему проще, остаётся открытым. Возможно, жидкая магия, в отличие от густой, изначально размягчает грязь. Похоже, именно отсюда пошло поверье о необходимости разбавлять кровь. У данного поверья есть свои последователи. Немного, правда, но они есть.

Обед с детьми сместил направление мыслей Лили на пищевую трансфигурацию. Так-то она готовила съедобную и даже вкусную, относительно вкусную, малышовую еду. Её не корёжило от необходимости съесть то же, что и они. Иногда. Но теперь-то им предстоит кушать вместе на постоянной основе. И пищевая трансфигурация — это гениальное решение проблемы. Шикарная идея. Тот, кто придумал это, без преувеличения великий маг. Миллион благодарностей ему и всего хорошего. Лили честно оценивала ситуацию и осознавала, что такая, вроде бы простая, мысль в голову бы ей не пришла.

Теперь главное — чтобы дети не увидели, как мама с едой играет. Дети в выделенной им комнате были заняты чем-то очень важным. Багира излучала спокойствие и ленивую расслабленность. Продуктов, правда, маловато было. Но на тренировку должно хватить. Сам процесс трансформации одной еды в другую для Лили не выглядел сложно. Она даже не высчитывала формулу, а сразу её представила и тренировала соответствие вкуса, запаха и достоверности при осязании. Для получения приличного результата хватило времени одного парного урока.

Вернувшихся парней Лили осмотрела на предмет повреждений и возможных изменений в поведении. Этот взгляд стал привычкой. Он не бросался в глаза и был непонятен несведущему. Но наверное ещё долго домашняя девочка Лили вместе с приветствием будет искать следы нападения.

— Нашли, — коротко отчитался Сириус, демонстрируя коробочку из драконьей кожи.

Джеймс скинул Римусу пакет с продуктами как единственному мужчине, умеющему готовить.

— Мы с Бродягой пока с детьми поиграем, — определил он себе и фронт работ, и помощника.

— Хорошо, давайте, я быстро новости расскажу, потом вы в детскую, а мы готовить, — согласилась Лили и без паузы перешла к новостям: — Лестрейджи погибли при задержании. Крауч просит согласия на договор с Питом…

Сказать, что она «за», Лили не успела, её прервал усиленный магией детский рёв. Мысленно потянувшись к Багире, она получила от той полный спокойствия мыслеобраз. «Всё нормально и правильно, котята дерутся на равных, не переходя границ».

Багира уже успела вырастить своих котят, потому в некоторых вопросах Лили ей доверяла. И в детскую она бросилась не за малышами проследить, а за Джеймсом и Сириусом. Парни связи с Багирой не имели, ни одного котёнка, то бишь ребенка, ещё не вырастили. Но прибежав в детскую, они пришли к тому же выводу, что и кошка. Ну правда, стоят два карапуза, упираясь руками в плечи друг друга, толкаются (пытаются толкаться) и вопят.

Лили развернулась и, прихватив подошедшего Римуса, отправилась на кухню. Здесь Багира присмотрит.

В результате ужин получился праздничным, так как у Невилла случился магический выброс. Возможно, даже первый.

Дети к ужину забыли, из-за чего дрались, и угощали друг друга шоколадным печеньем с фруктовыми муссами. Всё это было трансфигурировано из протёртого полезного питания. Лили демонстрировала свои успехи в пищевой трансфигурации.

Взрослым, разумеется, тоже хотелось попробовать.

— Что я ем? — полюбопытствовал Сириус.

— Дай подумать, — протянул Джеймс и, подмигнув детям продолжил, — по-моему, шоколадное печенье с кремом из взбитой клубники с сахарной пудрой.

Довольные мальчики согласно закивали головами.

— Пюре из рыбы и перетёртые брокколи, — ехидно фыркнула Лили.

Гарри с Невиллом засмеялись хорошей на их взгляд шутке. Как можно сладости с едой перепутать! Жаль, что у них магия не каждый день случается.

Очередное общее собрание мародёров произошло, когда закончилось детское время и мальчики уснули. Началось оно с голосования за сделку с Петтигрю. В изменившихся обстоятельствах даже Сириус его уже не ненавидел, хотя и опасался.

— Проблема в том, что нормальный человек даже предположить не сможет, что этому чудику в голову взбредёт, — сказал он со знанием дела. — Каким извращённым мазохистом надо быть, чтобы воплотить Воландеморта. И ведь сам, сам же ныл, какой страшный зверь Воландеморт, и он просто таки вынужден был предать.

— Мне кажется, даже воплотив Воландеморта, Пит принёс меньше вреда, чем Пожиратели хозяйничающие в министерстве, — предположил Римус и в ответ на удивлённые лица друзей пояснил: — Судя по воспоминаниям Сириуса, Пожиратели захватили власть задолго до воплощения Воландеморта. Раньше я этого не понимал, но теперь очевидно, что у нас сейчас полное равноправие. Собственно, единственный закон, ущемляющий чьи-то прова, — это запрет пользоваться волшебными палочками для некоторых народов. Всё прочие проявления неравенства законодательно не оформлены. В общем, мне кажется, что если б в прошлом будущем Пит не воплотил бы Воландеморта, через пару-тройку лет Пожиратели бы хозяйничали уже во всей Магической Великобритании открыто.

— Возможно, именно поэтому мы проголосовали за сделку, — констатировал Джеймс. — Чем больше Пожирателей сейчас сядет, тем чище будет воздух.

— Главное — чтобы сели именно Пожиратели, — напомнила Лили историю Сириуса. — Потому предлагаю написать Краучу о том, что мы за сделку, но доверять Петтигрю более не можем, и все его обвинения следует проверять. Вместо последнего слова обвиняемому можно предложить дать непреложный обет о своей невиновности. Только формулировку надо тщательно продумать, чтобы ничего не упустить.

— Вот это правильно, — от души согласился Сириус Блек. — И отсюда следует второй вопрос сегодняшнего собрания мародёров.

— С большой долей вероятности Лестрейнджей убили, дабы они не выдали Крауча младшего, — продолжил вместо Бродяги Сохатый. — И нам придется иметь это ввиду.

— Бартемеус Крауч младший — фанатик, — снова взял слово Сириус. — И если его отец не воспользуется, как в прошлый раз, империо, то в рамках не удержит.

— Старший серьёзность намерений продемонстрировал, — принялся за рассуждения Римус. — Если это действительно он смерть Лестрейнджей организовал, ну и в прошлом будущем соответственно не постеснялся империо воспользоваться. Хотя там обстоятельства другие были. Но при нынешних есть шанс, что Старший не совсем добровольно вспомнив про сына, пообщался с ним, всё про него понял и взял под империо до того, как тот пойдёт вразнос.

— В сущности прошлый будущий министр был откровенно негодным, — сделала вывод Лили. — И если глава ДМП пойдет нам навстречу, думаю, мы не полезем в его семейные дела.

— Полагаешь, Крауч будет лучше? — спросил Джеймс.

— Ну уж хуже точно не будет.

— Оптимистка, — оценил подругу Сириус. Но тем не менее он, как и прочие мародёры, согласился с её выводами.

А если Крауч не оправдает доверия, можно будет снять империо с Младшего и дать возможность ему прикопать папочку.

— Уважаемые мародёры, — к следующей повестке собрания перешёл Джеймс Поттер. — Я написал Лагвуду, предложил встретиться завтра.

— Ты помнишь, что завтра у нас продолжение магловской бюрократии? — прервал друга Римус.

— Помню, и написал, что завтра у нас свободна вторая половина дня. Дальше планов пока нет, но хотелось бы побыстрее.

— Дом нужно в порядок привести, — спохватилась Лили. — Так что если Лагвуд сейчас занят…

— Даже если не занят, больше часа на встречу у нас не уйдет, — предположил Сириус. — Будет время домом заняться.

— Это если он действительно шаман, — засомневался в своих прошлых выводах Римус.

— Ну, наверно найти крестраж важнее, чем отремонтировать дом, — вздохнув, постаралась побороть свой эгоизм Лили, не очень уверенно, правда.

В ответ парни наперебой поддержали её эгоизм. Мол, никуда эти крестражи не денутся, дом важнее. Одно другому не мешает. И вообще.

Хозяйка вышеупомянутого дома мило поулыбалась и спорить не стала. С такой качественной поддержкой эгоизм победил.

— А ведь у нас есть ещё одна тема, — спохватилась она, — должники.

Полюбовавшись тремя сосредоточенными взглядами, в которых отражалась напряжённая работа мысли, Лили поведала о сегодняшних наблюдениях за магическим телом. — Вот я и думаю, не перегрузить ли их как ниточку Северуса Снейпа, — закончила она рассказ.

Джеймс, выслушав жену, создал себе зеркало и начал тыкать палочкой в нити.

— Непонятно чьи, — поделился он результатом. — Но тут явно не долг жизни, поменьше посыл пройдет.

— Эти нити нам не мешают, вроде, — сказал Римус. — Стоит ли спешить с их уничтожением.

— Думаешь, можно будет вычислить должников и сделать посыл более конкретный, ювелирный? — спросил Сириус.

Римус кивнул.

— Мысль интересная, — оценил Джеймс. — Хотя я не представляю, как вычислить должников.

— Мне кажется, что вычислить тут самое подходящее слово, — проворчала Лили.

— Так, давай поподробней, чем тебе не нравятся эти нити? — поинтересовался у неё любящий муж.

Его друзья взглядами дали понять, что тоже ничего не понимают, но знать хотят!

— Есть у меня смутное подозрение, что эти нити притягивают связанных меж собой людей друг к другу. Они как будто дают возможность должнику расплатиться. Вот какого чёрта Снейп постоянно оказывался рядом с Гарри. Судя по воспоминаниям Сириуса он раз десять мог рассчитаться. Только выбор платить или не платить за должником. Мы можем вовсе не узнать о возникновении опасной ситуации и будем зависеть от решения как минимум неблагодарного человека. Снейп ни разу не принял решения в пользу Гарри, сколько бы жизнь ему шансов ни давала. Лучше мы сейчас скинем всем нежелание ссориться с нашей компанией. Пусть маленькое, пусть слабенькое, но оно ляжет на нашу славу и, случись что, может сыграть в нашу пользу. Может, конечно, и не сыграть, но это лучше, чем притягивать к решающим нашу судьбу событиям сомнительных личностей.

— Вообще, сходится, — по-новому посмотрел на прошлое будущее Сириус.

— Да ну нафиг. Солнышко, ты права, — впечатлился речью супруги Джеймс.

Мародёры, сформулировав послание, отправили его по каждой имеющийся нити.

Прошло, как и ожидалось, совсем немного. Кому два предложения, кому одно.

Но Лонгботтомам этого хватило, чтобы отказаться от идеи попытаться забрать внука с помощью Дамблдора.

Надо заметить, они вовсе не были плохими и неблагодарными людьми. Но Френк погиб в доме Поттеров, защищая их.

Так официальная версия воспринималась Лонгботтомами. Не совместный бой, где выжившие отомстили за павших, поблагодарим их.

Родственники погибших порой винят в своём горе выживших. Это нехорошо, но бывает. И внука им бы хотелось воспитать самостоятельно, исключив все ошибки, совершённые с сыном. Чтоб Невилл вырос таким же умным, сильным, смелым, как отец, но послушным. Поттеры — крёстные родители их внука — это всё равно что родные. В старых семьях молодёжи не особо доверяют воспитание детей. Дамблдор — глава Визенгамота, и Лонгботтомы всегда его поддерживали. Поттеры герои, с друзьями по пьяни завалили Тёмного Лорда. То, что не все выжили, общество воспринимает спокойно, не первые жертвы. Тёмного Лорда завалить нелегко даже по пьяни. Погибшие считают, что их сына должны воспитывать друзья. Воля погибших — это святое. Тем более она ясно выражена крестинами. Тем более ничьи интересы (кроме Лонгботтомов) она не затрагивает. Крёстные не против общения бабушек, дедушек с их крёстным сыном.

И маленький грузик в виде проклятия-пожелания на чашу весов в пользу Поттеров. Не стоит портить отношения с крёстными родителями внука.

* * *

Несмотря на очевидные потери в рядах врага, к Лавгуду мародёры отправились в количестве трёх бойцов и настороже. Шёл Джеймс — ведь именно он договаривался о встрече, Сириус — как единственный специалист по шаманам честно отсидевший полдня с детьми, и Рим — так как только он был знаком с Ксено Лавгудом. Последняя предосторожность оказалась излишней. Шаман Туманного Альбиона то ли успел расслабиться после исчезновения Воландеморта, то ли вовсе не напрягался. Удивительный дом, имевший вид шахматной ладьи, кажется, был защищён только маглоотталкивающими чарами. Хозяин дома открыл дверь, даже не проверив гостей. Хотя кто его, шамана, знает, может, у него какие-то свои методы. Если, конечно, Лавгуд действительно шаман, а не просто похож. К тому же Ксено был моложе всех тех шаманов, с которыми довелось пообщаться Сириусу. Но взгляд и выражение лица полностью соответствовали.

— Как прошёл переезд? — первым спросил Ксено Лавгуд, глядя на Блэка взглядом не то пьяного, не то обкуренного. И как-то так сразу всем ясно стало, что не о смене дома он говорит.

— Неужели так заметно? — с не меньшим любопытством ответил Сириус.

Джеймс просто порадовался, что не придётся выставлять себя придурком, пытаясь вызнать, не шаман ли Лавгуд. Тем более он, может, и слова-то такого не знает.

— Сейчас да, — непонятно чему радуясь, сказал Ксено. — Ты ещё не считаешь себя местным, потому не являешься им. Но это хорошо, ведь пророчество, сказанное до твоего прихода, тебя не касается. Проходите в дом, я вас яблочным сидром угощу, — не меняя тона, договорил он.

Мародёры замерли. Их мир между двумя небрежно сказанными фразами рассыпался на миллиарды кусочков. Эти кусочки перемешались, перепутались. Но они, будучи гриффиндорцами, взяли себя в руки и сложили картину мира с учётом новой информации.

Ну подумаешь, без слегка нездешнего Сириуса бой прошёл бы не в их пользу. Без него никакого боя и вовсе не было. Так что всё в порядке, можно двигаться дальше. Для начала в дом Лавгуда.

Надо заметить, что те шаманы, с которыми общался Сириус Блэк, имели обычные дома, для своего народа обычные. То есть если все соплеменники шамана живут в юртах, то и он будет жить в юрте, если в фигвамах — то в фигваме, а если в избах — то соответственно в избе. Был ли какой то смысл строить круглую башню с кухней на первом этаже вместо прихожей или гостиной и лестницей в центре помещения? Гостиная обнаружилась на втором этаже. Как и на кухне, вся мебель имела округлые формы. Может быть, именно это усложняло восприятие обстановки. А может, острое чувство недоделанности или оторванности от чего-то целого. Вот если бы этот дом был построен у скалы и вход находился на втором этаже. Стеллаж, стоящий меж двух окон, однозначно закрывал бы собой дверь.

Как по сигналу, луна за окном налилась сочным, холодным светом. Для Сириуса и Джеймса это было всего лишь ещё одной странностью непонятного дома. Лавгуд одним глазом покосился на небесное светило. Второй глаз в это время обшаривал полки в другой стороне. Римус попытался расслабиться, напомнив себе, что он больше не зависит от луны. Но тело его не слушалось. А на краю сознания кружились мысли: «луна слишком яркая, на улице она была гораздо бледнее, и вообще, ещё рано даже для поздней осени».

Римус Люпин не ждал от полной луны ничего хорошего. Его не сильно удивило, когда несколько огромных чудовищ с воем и рычанием попытались пробить собственными тушами дыру в стене и выбить окна. Он не удивился, но вздохнул с облегчением. Плавно и мягко расслабились сжатые в напряжении нервы. Римус наконец достал палочку и приготовился к бою. Луна во дворе побледнела, потускнела да и пейзаж сменился. Кажется.

— И что это было? — озвучил мысли мародёров Джеймс.

— Полнолуние? — то ли спросил, то ли ответил Лавгуд. Происшествие его явно обрадовало. Но приглашая гостей присесть, он продолжал одним глазом смотреть на те окна. Вот так прямо: один глаз смотрел на мародёров, столик и кувшин, разливающий содержимое по стаканам, а второй глядел строго направо. Раньше члены Ордена Феникса могли наблюдать такое только у Грюма. Но у него искусственный глаз. И право же, у Аластора с искусственным глазом подобное смотрится естественней.

— Ну, хорошо, полнолуние так полнолуние, — переглянувшись с соратниками, вновь за всех высказался Джеймс.

Собственно, придраться-то действительно не к чему. По лунному календарю нынче полнолуние. Трясти предполагаемого шамана, к которому они пришли с просьбой, на предмет глюков, посещающих гостей этого дома, непоследовательно как-то.

А то, что взгляд хозяина дома всё более и более укуренный, так шаманы все такие или почти такие. Во всяком случае, ещё в Хогвартсе, будучи старостой, Римус Люпин впустую пытался унюхать от Лавгуда чего-нибудь эдакое.

— Здесь кусок души, который надо допросить, — забрав у Сириуса заветную коробочку, он выложил на стол детский прорезыватель.

Даже если они ошиблись, и Лавгуд не шаман, а просто… использует нечто для расслабления без запаха, предложение допросить детский прорезыватель его не смутит.

Левый глаз хозяина дома, тот, который уделял внимание гостям, окончательно расфокусировался в сторону прорезывателя.

— Что спрашивать? — поинтересовался Лавгуд, судя по всему, действительно ничуть не смутившись. Хотя как можно определить смущение у человека, который смотрит расфокусированным взглядом в разные стороны одновременно и непонятно чему счастливо улыбается?

— Нужно узнать, на сколько частей он разделил свою душу, куда спрятал эти куски и как защитил.

Может быть, Ксенофилиус Лавгуд действительно шаман. И даже хорошо, что он не спрашивает, откуда мародёры узнали о его хобби. Во всяком случае, о дневнике у Мафлоя и чаше у Беллатрикс Лестрейндж обитатель прорезывателя ему сообщил, невербально.

Этих двух фактов хватило, дабы поверить, что разговор шамана с куском души имел место быть, и серьёзно отнестись к его прощальному совету:

— Непременно зайдите в Дырявый котёл.

Хотя каждый подумал: «интересно, что он имел в виду».

Сириус оглянулся на закрывшуюся дверь. У них с Джеймсом хватит наглости вернуться и спросить Лавгуда о смысле прощального совета. Но…

— Для прохождения ловушек Воландеморта нам понадобится одно незаконное зелье, рецепта которого я не знаю, — тормознул друга Поттер. — К тому же после рассказа Рима и Лили мне хочется посмотреть на Дырявый котёл. Но если мы не найдем ничего интересного, то вернёмся к Ксено за подробностями.

— А если мы найдем совсем не то интересное, которое имеет ввиду Лавгуд? — съехидничал Сириус.

— Сходим ещё раз, — не нашёл причин огорчаться Джеймс.

— Ребят, а вам не кажется, что пейзаж за окном, когда в него ломились, был другим? — спросил Римус.

— Не кажется, он точно был другим, — сказал Блэк. Ещё раз вспомнив всё, что знает о шаманах, он добавил: — Некоторые говорили, что у них есть окно или дверь в мир духов. Но это были метафоры, и из мира духов к ним никто не ломился.

— Значит, сюда мы в любом случае вернёмся, — сделал вывод Джеймс.

Может, потому, что знали, а может, им изначально было дано, но Джеймс и Сириус увидели именно такой Дырявый котёл, о котором рассказывала Лили. Бар на перекрестке неведомых дорог.

— У тебя нет провожатого, Римус Люпин, — встретил Рима загадочной фразой Том. — И если ты согласишься, я тебя провожу.

Несмотря на растерянность и непонимание происходящего, Римус согласился идти куда проводят. А то сейчас откажешься, потом самому дорогу искать придётся.

Мысль, о том, что они шли сюда не за этим, мелькнула и пропала. Оказывается, именно за этим. На бар посмотреть и зелье приобрести им не поджимало.

Мысль о том, что им в неизвестное туда не надо вовсе, последовала за предыдущей. Как это не надо, когда хочется? И он, Римус Люпин, теперь не оборотень, значит, может не опасаться. Если бы кто-нибудь спросил Люпина, чего конкретно он может не опасаться, бывший оборотень ответить не смог бы. Но сейчас его даже слегка изменившийся вид бармена не смущал. Подумаешь, уши заострились, голова и руки местами покрылись чешуёй, а во рту появились острые треугольные зубы. Это же «Дырявый котёл».

Поначалу дорога в неизвестное куда-то полностью совпадала с дорогой в Косой переулок. Тот же задний двор, тот же тупик, та же стена. Но Том постучал палочкой по другим кирпичам.

— Добро пожаловать домой, — торжественно произнёс он, демонстрируя открывшийся проём.

— Спасибо, — благовоспитанно ответил Римус.

Бармен, обозначив поклон, растворился самым натуральным образом.

Мародёры немного полюбовались опустевшим местом, поняли, что ничего не поняли, и переключились на «дом» Римуса. Во-первых, там так же, как в Англии, был поздний вечер (плюс-минус час) и светила полная луна. Но небо было выше и чище, а луна ярче. В общем, там было лето.

Люпину как оборотню… бывшему оборотню… Римусу Люпину как неизвестному современной науке виду было прекрасно видно и ночью. Поттер и Блэк сочли бы луну и звёзды на чистом небе достаточным освещением в знакомом месте. Заброшенный, заросший по самые крыши город нуждался в более мощным освещении. Они быстренько разыграли, кто держит люмос, а кто палочку в боевой готовности. Когда высоко поднятый мощный люмос Джеймса осветил окрестности, Сириус сказал:

— Рим, по-моему, твой дом очень похож на место, откуда к Лавгуду оборотни ломились.

— Логично, — согласился Римус. — Если здесь изначально жил народ (род), к которому теперь отношусь я… В общем, пошли отсюда в «Дырявый котёл». Не хочу сородичей истреблять, даже не познакомившись. Да и жарковато становится. Сюда лучше завтра с утра зайдём. Оборотни после полнолуния как раз будут слабыми и вялыми.

— Ладно, — с долей сомнения в голосе протянул Джеймс. Пока друг стучал по кирпичам, он принюхивался, присматривался к окружающей магии.

— Тебе что-то не нравится? — спросил Сириус.

Проход за их спинами открылся, и отвечал Поттер уже в Лондоне.

— Там офигенно большая территория с повышенным магическим фоном и, похоже, имеется свой запретный лес. И кто-то хочет сказать, что всё это забросили из-за оборотней.

— М-да, — согласился оборотень, бывший оборотень. Весь его опыт намекал на большую вероятность обратной ситуации. Маги загонят оборотней в запретный лес и займут освободившуюся территорию.

— Ну не скажи, — возразил Сириус. У него имелся свой собственный опыт. Он, можно сказать, своими глазами видел, как государственная машина истерично делала вид, будто набирающего силы Воландеморта не существует. Блэк видел, как бестолково искали его самого, и как посадили без суда и следствия, тоже помнил.

— Оборотни — это в первую очередь люди, а люди бывают разные.

— Ладно, — ещё раз протянул Джеймс. Доводы Сириуса ему были понятны, даже не озвученные. И контраргументы так сходу подобрать он не мог. Но всё же… Всё же…

Бродяга тоже прекрасно понял друга, включая неоформленные в слова смутные аргументы.

— Вот завтра у аборигенов спросим, что там и как.

Вообще, конечно, надо было Дамблдору о крестражах рассказать, тех, которые у Пожирателей хранятся. Но в прошлом будущем они, вроде, десять лет на своих местах пролежали. Хотя там Лестрейнджей не убивали. Да и у Малфоя дневник проще забрать сейчас, на волне арестов и обысков. Но аресты, обыски и суды вот прямо завтра не прекратятся. Ими послезавтра воспользоваться можно будет. Наверное. А оборотни до послезавтра успеют очухаться. И Лили тоже хотела бы глянуть на «дом Римуса».

Заброшенный, заросший по самые крыши город — это кусочек приключенческих романов, читаных в подростковом возрасте.

Джеймс, похмыкав с восторгов жены, лишь напомнил, чтоб поподробней расспросили аборигенов. Ибо «что-то там нечисто». Да, на этот раз дома с детьми остался он. Ну просто без озвучки и договоров ясно, что с детьми надо сидеть по-очереди. А утром после полнолуния оборотни реально безобидны.

Идущая гулять команда мародёров в первую очередь попыталась трансгрессировать до места. Ну, потому что там тепло, оделись они соответственно и хождение по поздней осени хотели сократить. Не получилось. Ну, что ж, на Косой аллее тоже не в любом месте можно появиться. Например, в Дырявом котле для этого дела есть комната на цокольном этаже. О ней знала только Лили, потому пошла ведущей в групповой трансгресии.

Выйдя в общий зал, Римус попытался понять, как во время прошлых посещений бара он не заметил вход на цокольный этаж. Не понял.

Выйдя в общий зал, Лили проверила, как выглядит бармен. Но нет, на её взгляд он ничуть не изменился; уши не заострились, зубы не появились, и вообще, каким был, таким остался.

Сириус косился в обе стороны, сам себе напоминая Лавгуда, и думал — вот кого следует о «доме» Римуса расспросить.

В гляделки три мародёра играли на ходу, не отвлекаясь от главной цели, и соответственно быстро до неё добрались. То ли затерянный, то ли заброшенный город полностью оправдал ожидания Лили, во всяком случае, на первый взгляд. Куда бы этот самый взгляд ни падал, строения из желтовато песочного камня проигрывали войну бурной растительности. Дорожка когда-то точно была дорогой. Плоские крыши заросли не только травой, но и кустами, и даже деревьями. Стены местами оккупировали вьюны. И хоть из оконных проёмов никто и ничто не выглядывало, но искусственные пещеры и норы явно имеют жильцов.

Естественно, никто не полез проверять это предположение лично, позже как-нибудь непременно. А сегодня на повестке дня оборотни. Искать их в заброшенном городе никто даже не думал. Они же только три дня в месяц зверьми бывают, а всё остальное время люди. Значит, где-то здесь должны быть обитаемые деревни. Для проведения качественного и быстрого поиска мародёры воспользовались мётлами. И за высокой стеной заветного тупичка Сириус и Римус увидели башню Лавгуда, не всю, а начиная со второго этажа и не прямо за стеной а на расстоянии восьми-десяти метров. Лили её, разумеется, тоже увидела. Но у Лавгуда она не была. Характерные особенности башни ей никто не описывал, незачем было. Потому Лили просто увидела строение, похожее на шахматную ладью, нижняя часть которого скрывалась за обрывом.

Со стороны башни заветный тупичок находился в крепостной стене меж двумя бойницами.

Помимо нижней части башни за обрывом находилось море, набережная и, видимо, хозяйственная постройка. Она была из того же желтовато песочного камня, что и город.

— Это совершенно точно дом Лавгуда, — просветил Лили Римус, направляя метлу к башне.

— Маяк, небольшой причал, постройка, больше похожая на склад, — комментировала увиденное вслух Лили, предлагая друзьям порассуждать. — Всё это на центральный вход никак не похоже, скорее, чёрный входик.

— С норкой контрабандистов, — подключился к рассуждениям Сириус.

— Вообще-то, Дырявый котёл сам по себе та ещё нора контрабандистов, — сообщил Римус своё мнение.

— Дырявый котёл больше похож на кусочек древнего торгового пути, которому безразличны все политические трансформации, — также своим мнением поделилась Лили. — И зачем рядом с ним ставить ещё один проход через жилой дом — маяк — действительно непонятно. Ну, кроме норки контрабандистов.

Парни переглянулись, идей, кроме озвученной, в глазах друг друга не обнаружили и вернулись к поиску оборотней. Время-то идёт. Оклемаются ребята — договариваться сложнее будет.

Набережная за обрывом была относительно небольшой. Там кроме каменного сарая и башни, переходящей в причал, ничего не помещалось. Что вправо, что влево она быстро сходила на нет. Слева недалеко от крепостной стены начинался местный Запретный лес. Естественно, в поисках поселения оборотней мародёры полетели туда. Летели вдоль обрыва, ориентируясь на него как на точку отсчёта. Сначала Лили, в пяти метрах от неё Сириус и через два метра Римус. Под метлой Лили как такового леса ещё не было. На скалах деревья не растут, ну, разве что невысокие и в небольших количествах. Потому её полоса была самой широкой, и вглядывалась она не столько вниз сколько вдаль. Заметив единорога, защищающего жеребёнка от стаи волкообразных монстров, Лили крикнула: «к бою», — и ускорила полёт.

Монстры имели сильное сходство с оборотнями, но были значительно крупнее. Впрочем, если б полнолуние не прошло, это была бы несущественная деталь, так, особенность подвида. Магия на этих зверей действовала слабо, но отработанные на оборотнях приёмы помогали безотказно. Римусу пришлось изучать их на ходу, он по понятным причинам на оборотнях ничего не отрабатывал. Но когда одна сторона летает высоко над землёй и использует убийственную магию, другая же имеет только зубы и когти, а противника может лишь в прыжке достать — это уже не бой, это избиение. Мародёры не собирались отпускать живыми зверей, способных напасть на единорогов. А звери, похоже, не понимали, что такое маги и что от них следует драпать со всех лап. Плюс единорог был ранен, и стаю пьянил запах крови. Когда первый убитый монстр превратился в человека, стало понятно, что это всё же оборотни. Спустившийся пониже для более меткого удара Сириус замешкался, он некстати вспомнил, что Римус не хотел убивать сородичей. В результате его достал особо прыгучий зверь, благо только когтями. Зверя в едином порыве уничтожили Лили и Рим.

С каждой раной, с каждой пролитой каплей крови стая всё больше дурела. И неважно, чья это была кровь, их или их врагов. Никто из мародёров бдительности более не терял и не подставлялся. Им было необходимо побыстрее устранить опасность, чтобы заняться лечением Сириуса. Потеря крови сидя на метле — это вот вообще не здорово.

Когда от леса послышался волчий вой, Лили наконец сообразила, что «сейчас быстренько закончим и полечимся» — это не их случай.

— Сириус, Римус, наверх! — крикнула она парням, показывая пример.

Так-то порядок действий был всем давно известен, не первый раз на мётлах воюют, и когда отступать нельзя, тоже часто бывало. Здесь, сейчас, пока не подтянулись дополнительные оборотни, единорог один продержится, малыша в обиду не даст. Значит, у них есть пара минут. Римус подлетел вплотную к Сириусу, обхватив его одной рукой за талию. Лили заклинанием убрала штанину, натёкшую кровь и возможную грязь с раны и залила её зельем. Оно быстро превратилось в тонкую плёнку перекрыв физически для крови выход из тела. Плюс укрепляющее. Мигом, пока Сириус делал глоток, Лили восстановила его одежду. Ничего более на скорую руку не сделаешь. А к оборотням уже подошло подкрепление, и те тоже как одуревшие полезли к единорогу.

— Уважаемая, позволь, я возьму ребенка и унесу его подальше от этого безобразия, — неожиданно крикнул Сириус.

Удивительно, но единорог согласно заржал. Вот Лили такое в голову не приходило. Ведь она уже не девица. А Блэку по боку, к кому там единороги благоволят. Он с любыми животными ладит, спикировал, подхватил малыша подмышку и полетел.

Единорог с развязанными руками, то есть ногами — это мощь, смертоносное оружие. Он, как нож сквозь масло, прошёл сквозь стаю. Лили с Римусом прикрывали кобылу. Всё же оборотней было слишком много. Как быстро выяснилось, они не были заинтересованы в преследовании единорога и по большому счету отстаивали поле боя. Зачем — тоже быстро выяснилось. Стоило отойти на приличное расстояние, как стая принялась жрать своих павших сородичей. Издалека было не очень понятно, но похоже, они и раненых добивали.

Это стало второй причиной уничтожить стаю и превратить тела в удобрения.

— Вот такое нафиг равноправие, — расстроенно выдал Римус. — Они имеют право убивать нас, а мы их.

Сириус и Лили понимали, что друг жалеет не о сделанном, а в целом о ситуации. Он ведь уже тайком от себя нафантазировал создание идеального общества.

— Для межрасового равноправия нужно, чтоб эти расы были дееспособны и договороспособны, — всё же озвучил очевидное Сириус.

— Сомневаюсь, что эти «оборотни», — кавычки в голосе Лили прозвучали отчётливо, — хоть раз при жизни оборачивались людьми. Не стоит ассоциировать их с собой.

— Пожалуй, да, — согласился Рим. — Тела были откровенно неухожены. И после полнолуния они остались зверьми. Хотя, — он тут же нашёл причины усомниться, — люди, живущие в лесу без намёков на цивилизацию, могут выглядеть так же. И луна на них может влиять сильнее. Не только в полнолуние, но и рядом.

— Я никогда не видела людей, живущих без намёка на цивилизацию. Самая примитивная цивилизация из тех, что мне встречались, была у кентавров. Но она у них была. Но согласись, у диких животных цивилизации нет, не то чтобы я видела много диких животных. Но те, кого видела, выглядели приличней.

— Я видел достаточно диких животных, гуляя Бродягой. Этих по ухоженности можно сравнить с медведем, только что вышедшим из спячки.

— Вот! — обрадовалась пониманию Лили. — А ещё, похоже, съели всю доступную им живность. Вместо того, чтобы оставить на развод.

Для полноценного лечения Сириуса мародёры лишь чуть-чуть отошли от свежих кучек чернозёма. Римус встал на страже. Он и без доводов друзей понимал все нюансы ситуации. Осталось только разобраться, что же его зацепило.

Во-первых, оборотней Рим ассоциировал с собой. То, что у местных другая история и их некому было притеснять — это доводы разума. Душа считает оборотней своими. (Кроме Сивого.) А он и такие, как он, в первую очередь жертвы обстоятельств.

Во-вторых, ни ему, ни его друзьям местные ничего дурного не сделали. Это они, мародёры, пришли в чужой дом и стали решать, кому жить, а кому нет. Римус не сомневался в правильности решения. Но вот имел ли он право решать. Получается, его сейчас напрягает тот факт, что они не защищались, а отвоёвывали жизненное пространство. Том сказал: «Добро пожаловать домой», — проводив Римуса в заброшенный город. И Люпин старался не планировать будущее свалившегося на него дома. Но похоже, у него ничего не вышло. Втайне от себя он уже считает это место своим. И увидев, что соседи опасны, недееспособны и недоговороспособны, Рим поступил так, будто имеет право решать. Друзья, например, в своём праве решать не сомневаются. И Джеймс тоже не усомнился бы.

Под сдавленное шипение Сириуса Лили сняла с раны плёнку. Если б зелье не действовало как локальное обезболивающие, было б гораздо хуже, а так терпимо. Она точно знает, на себе испытывала. Правда, ей рану нанёс не оборотень, и проблем с заживлением не было. Лили упрямо сжала зубы, решив для себя, что сейчас тоже проблем не будет. Стандартно начав с обеззараживающих чар, она очень чётко представила, как благодарность сливается с её магией. И да, заживляющее заклинание сработало так, будто рана была нанесена обычным магловским ножом.

Наблюдавший за обстановкой Римус сложил два и два, получил четыре и подумал: «а нельзя ли так снять проклятье с сородичей?». Ну ладно, не совсем так. Нужно увидеть чужое магическое тело, без зеркала, и разобраться, какое проклятье снимать. Хотя Риму вдруг пришло в голову, если проклят народ (род), то и проклятие должно сниматься не с конкретного человека, а с рода. Но тогда оно должно быть уже снято. Может, так оно и есть, а здесь просто неправильные оборотни живут? Ну, то, что неправильные — факт, но, может, они совсем неправильные?

Лили закончила лечить Сириуса и снова восстановила его штанину. Никакая опасность на горизонте не маячила.

Раз уж спустились на землю, проверили трансгресию. Всё сработало как и предполагалось. Внутрь города (на единственное знакомое мародёрам место) трансгрессировать нельзя, зато к башне Лавгуда и назад — запросто.

— Ну что, продолжим облёт территории? — спросила Лили.

С одной стороны, оборотней они уже нашли, так что вроде незачем, с другой стороны, интересно же.

— Разумеется, — однозначно ответили парни.

Теперь, когда цель осмотра изменилась, мародёры начали его с того, что поднялись повыше. Во-первых, «дом Римуса» оказался островом. Во-вторых, знакомый всем ученикам Хогвартса, дух Запретного леса здесь захватывал часть моря или океана. В третьих, в порту (нормальном, а не у башни Лавгуда) обнаружилось кладбище кораблей. Ну как кладбище, небольшое захоронение на пять с половиной лоханок. Люди, которые когда-то были на этих кораблях, либо ушли в Страну Вечной Охоты, либо пополнили собой стаю, либо и то, и другое.

Заклинание гоменум ревелио ни разу не получило отклик.

Разумеется, этими тремя пунктами прелести «дома» не ограничивались. Но наличие кораблей явно из более поздних времён, чем заброшенный город сместило интерес исследователей. Похоже, остров плохо скрыт от маглов. Причём по принципу войти можно, а выйти нельзя. Людей, если что, жалко. Но никто из мародёров никогда углублённо не интересовался защитой островов. Вариант «нанять профессионала» всем хорош, кроме цены.

— Я могу заранее купить землю под дом, — предложил Сириус.

Озвучить свои резоны он не успел, Римус нашёл что возразить.

— Если б я ещё имел право её продавать.

— Я думаю, имеешь, — высказала своё мнение Лили. — Что-то там было про право первооткрывателя. И мы с Джеймсом тоже купим участок земли.

— Насколько я помню, открыть мало, нужно отстоять. Вот как ты себе представляешь «отстаивание», если Том будет сюда провожать всех бывших оборотней?

Мысль была неприятной, но логичной. Ведь Римуса Люпина никто не проклинал. Прокляли некий род или всё же народ.

— Потом подтянется министерство. И в конечном итоге землю придётся покупать у них. За восстановление барьеров вам разве что спасибо скажут.

Несмотря на пессимизм, внезапно напавший на Римуса, он не собирался сдаваться. То есть он не собирался вот прямо сейчас сообщать в министерство о существовании неучтённой земли с повышенным магическим фоном. Но вот вопрос «что делать?» чёткого ответа не имел. Нужно сначала разобраться… со всем имеющимся. Были же в истории факты, когда кто-то закреплял за собой землю магическим путём. Пока, вроде бы, оборотни ему в «Дырявом котле» не встречались. И можно надеяться, что нашествие сородичей случится не в ближайшее время. Ну и на всякий случай сигналку какую у входа поставить.

Сириус думал примерно в том же направлении. Во-первых, что-либо дарить министерству или гадам из древних чистокровных семей он не хотел, ну вот совсем, до зубовного скрежета и истерики. Во-вторых, сейчас Сириус имел в своём распоряжении только наследство дяди Альфарда (остатки), а это совсем не те суммы, с которыми можно жить не считая траты.

Как оказалось, Лили думала немного другим курсом.

— Господа мародёры, — сказала она, — у нас под боком заброшенный город и корабельное кладбище, здесь просто не может не быть ценностей.

— А вот это очень своевременная и интересная мысль, — обрадовался Сириус.

На корабельное кладбище все посмотрели с сомнением. Лоханки не походили ни на испанские галеоны, ни на круизные лайнеры.

Город внушал гораздо больше оптимизма. Сейчас уже нельзя было сказать, успели ли люди забрать с собой ценности, покидая его. Ну, может, кто-то и успел. Но вот предки тех, кто сегодня бегал по лесу, точно ничего не забрали. Им, конечно, могли помочь (и, скорее всего, помогли) с легкодоступным имуществом соседи. А мародёрам остались тайники и заначки. Только непонятно, как их найти. Специализированных заклинаний никто из них не знал, и теперь гадали, чем бы воспользоваться.

Некстати по ассоциации Лили вспомнилось, как девочки (маглорожденные), впервые наткнувшись на «сборник заклинаний для хорошей хозяйки», обсуждали пригодность этих заклинаний в бою. Ну, Гриффиндор ведь. Их подружки из потомственных ведьм доказывали, что идея это дурацкая и девчонкам надо выкинуть её из головы, но внятных аргументов не приводили.

Она тогда не выдержала и подошла к девчонкам со своим, ценным мнением.

— Народ, если заклинание предназначено снимать шкуру с мёртвой коровы, с живой оно уже не снимет, а с живого разумного тем более. Вот если заклинание чуть-чуть подправить, модернизировать под иные цели…

Почему-то эта мысль тогда никого не вдохновила.

Лили вздохнула — думать молча оказалось непродуктивно, и она спросила парней:

— Какие есть мысли?

— Когда мы искали потайные ходы, мы создали заклинание, показывающие толщину стены, — поведал Римус свою мысль. — Полагаю, клад в стене таким образом тоже можно найти.

— Во внешних стенах разумные люди углублений не делают, — со знанием дела произнёс Сириус.

— Осталось решить, в какой именно дом мы пойдем проверять стены, — заключила Лили.

Наверное, логично будет поискать самый большой дом где-нибудь в центре с приличной дворовой территорией.

Но сначала мародёры не смогли влететь в город на мётлах.

— Лучше б они остров так же качественно защитили, — высказался в сердцах Римус.

— Если вспомнить, что из города мы как раз вылетели, то обе защиты друг друга стоят, — весело заметил Сириус.

Лили с Римом лишь хмыкнули. Против фактов не попрёшь.

Ходить по неизведанной территории было совсем не то же самое, что летать, гораздо волнительней. Но далеко мародёры не ушли, они только успели войти в проём, который когда-то закрывали ворота, и пройти чуть-чуть по площади, воюющей с зеленью, как Сириус ткнул пальцем в один из домов.

— Там был пункт обмена валюты. Я подобный знак на раскопках видел, когда по Африке шатался.

— И сейчас, судя по погоде, мы, вполне возможно, в Африке, — прокомментировала Лили.

Разумеется, между «тащиться пешком через полгорода» и «обшарить лавку ростовщика» мародёры выбрали второе.

Этот дом, как и все прочие, не имел окон и дверей. Их давно переработали время, ветра и дожди в пригодную для растений почву. Конкретно у лавки ростовщика выросли плотоядные вьюны. Разумеется, мародёры шли настороже, и щит был Лили поставлен просто на движение. Только потом они с удивлением разглядывали стебли, сползающие по щиту.

— Если теперь присмотреться к кучкам и горкам земли, на которых растёт вьюн, становится понятно, откуда они взялись, — преувеличенно спокойно сказал Римус. — Вон там явно не до конца переработанный оборотень, — махнул он свободной рукой в сторону окна.

— Быстрые они, однако, — нервно передёрнул плечами Сириус и на пробу бросил режущее в стебель. На того разделение собственного тела не произвело никакого впечатления.

— Стоп, — притормозила Лили попытку сжечь растение. — Сейчас мы будем экстренно учиться заклинанию для борьбы с сорняками.

— А ты умеешь, — удивился Рим.

Лили в ответ удивилась не меньше.

— Нет, ну ладно Сириус, он Бродяга, но у тебя-то свой дом.

— Да мне как-то никогда не было нужно, — сконфуженно пробормотал Лунатик. — Там територии-то…

Собственно, у дома Поттеров тоже не плантации, но Лили было быстрее и проще выучить заклинание. Сейчас оно пригодилось, ведь чтобы точно убрать сорняк, его извлекают со всеми корешками. И самые обычные магловские вьюны не так уж просто извести без специализированных чар. Правда, магловские вьюны не пытаются напасть на садовода. Их стебли не прыгают через щит и не норовят подлезть под него. Да что там, пока часть вьюнов отвлекала мародёров, другая часть попыталась подкрасться сзади. В итоге парни вместо уроков садоводства чередовали щиты с отталкивающими чарами, по обстоятельствам. Сириус таки попробовал поджечь стебель (разумеется, не адским пламенем), но тот оказался слишком сочным. Зато чары перегноя их брали как и любую траву, но для этого все корни должны быть извлечены из земли. Лили извлекала и перерабатывала, извлекала и перерабатывала. В какой-то момент ей начало казаться, что они выдохнутся, даже не войдя в лавку. Но нет, воинственная трава перестала лезть раньше, чем это случилось. Площадь в целом стала менее зелёной. Оставшиеся вьюны получили достаточное для себя жизненное пространство и на данный момент в новых территориях не нуждались. Нет ничего странного, что при таких соседях в здании не нашлось никакой живности.

— Интересно, эту травку кто-то ест? — шепнула Лили, оглядывая пустое помещение.

Здесь было пыльно, очень пыльно. Ветер давно разметал превратившиеся в труху мебель и вещи. Под ногой Сириуса хрупнуло что-то, раньше бывшее металлическим предметом. Сейчас оно уже почти завершило обратное превращение в руду.

— Не знаю, но какие-то ограничения у неё есть, ведь раньше мы с ней не сталкивались, — поддержал тему Римус.

Несмотря на заявление Сириуса, что во внешних стенах тайники не делают, проверять дом парни начали от двери и по кругу. Лили в это время стояла настороже.

Видимо, хозяин лавки думал так же, как Блэк, и пустота обнаружилась в стене между комнатами. Сириус проверил предполагаемый тайник на ловушки. В своё время он не только в Хогвартсе потайные ходы искал, но и в родительском доме так же развлекался. Какой-никакой опыт имелся. Но стоило ему попытаться открыть тайник, как из всех четырех стен появились големы, по двое с каждой стороны. Вооружены эти ребята были каменными шестами. Не сговариваясь, мародёры выбрали для борьбы с големами бомбарду. После первого же залпа Лили спешно выставила щит, спасая себя и парней от осколков. Добивать охранников Сириусу и Римусу пришлось вдвоём. А из стен уже выходили новые големы. Чтобы успевать разрушать охранников до того, как те до них доберутся, парни начали чередовать бомбарду с замедлением. И вроде бы они неплохо справлялись, но из стен выходили всё новые и новые големы. Мародёры начали уставать и получать травмы. Римусу голем ткнул шестом в руку, так, что та почти перестала двигаться, хорошо хоть левую. Сириусу прилетело осколком камня, рикошетом от потолка.

Лили мысленно выругалась, хотя её никто не винил, ведь она одна троих прикрывает. Но и парням не легче. Да если б големы не лезли так плотно, что и не вздохнуть, мародёры бы уже плюнули на клад и выскочили из лавки. Странно, что при таком потоке они не по колено в камнях. Если только…

— Осколки впитываются в пол, их надо выкидывать из лавки.

Сириус сменил бомбарду на левиосу. Римус сосредоточился на отталкивающих и замедляющих. Осколки по помещению больше не летали. Но как-то резко выросло количество активных шестов. Лили даже испугалась, что ошиблась с выводами. Бой снова стал напоминать бесконечный цикл. Вот она ставит щит в который врезаются сразу три шеста. Пока щит держится, Римус успевает бросить отталкивающее в каждого из трёх големов, замедляющее только в одного. А Лили снова принимает на щит удары шестами. Сириус в это время выбрасывает големов на улицу. Он уже приноровился. Ноша больше не застревает в проёме. Дело пошло веселее, особенно когда стало ясно, что количество големов действительно конечно.

— Шестнадцать, их было всего шестнадцать, — пробормотал Сириус, выкинув из лавки последнего.

Мародёры тяжело дышали и настороженно оглядывались по сторонам. Снова пытаться открыть тайник было откровенно боязно. Но отступать теперь тоже никуда не годится. Нет, разумеется, они не собирались отступать. Это была минута слабости. И отдышавшись, Лили и Римус встали на подстраховку, а Сириус приступил ко вскрытию. Во второй раз мародёры отнеслись к делу серьёзней. И серьёзность эта разлилась напряжением в воздухе, она отсчитывала секунды, пульсом бьющимся в висках.

— Есть, — тихо сказал Сириус.

Подтверждая его слова бесшумно исчез кусок стены, открыв нишу примерно метр в высоту и полметра в ширину и глубину. В нише было три каменных полки, на которых лежали разнокалиберные кожаные мешочки и рулоны свитков. Стоило в тайник пробраться свежему воздуху, как краешек верхнего свитка спланировал вниз.

Отодвинув Сириуса, Лили быстро прошлась по содержимому тайника укрепляющими и репаро. Неизвестно, хватит этого или нет, но больше подходящих заклинаний она не знала. Вроде бы прямо сейчас свитки рассыпаться передумали. Кожаные мешочки тоже вели себя как приличные кожаные мешочки, не расползались и не разваливались. Их мародёры забрали, не заглядывая внутрь, а свитки оставили до будущих времён. Как и проход на Косую аллею, тайник закрылся сам, стоило прекратить его использовать. В воздухе витал вопрос «что дальше?». Количество добычи совсем не выглядело богатым.

— Надо глянуть, что там, — просветил соратников Сириус. — За некоторые старинные монеты и по тысяче отваливали.

В вопросах бессмысленной роскоши Блэку можно было довериться полностью. Осталось найти место для осмотра добычи. В лавке слишком пыльно и темновато. Возле лавки подозрительная растительность, да и бывшие стражи, лежащие кучей щебня, доверия не внушали. Порт в этом плане мародёрам показался более приятным местом. Хотя кусок мостовой, прежде чем сесть и расслабиться, они отгородили чарами, в основном от насекомых и прочих возможно ядовитых гадов. Если бы кто спросил их: «А что, дома нельзя посмотреть?» — он был бы послан и обсмеян, но остался без ответа. Потому что нельзя дать то, чего нет.

У Лили и Римуса горка старинных монет вызывала скорее любопытство и надежду. Они слабо представляли, сколько это будет в галеонах или фунтах, но надеялись, что на оплату мастера хватит. Тут надежда перетекала в озабоченность. Лили знала, что в магловский банк нельзя просто прийти и продать там старинные монеты. В скупках, хоть магловских, хоть магических всё примут по цене лома. Гринготтс в этом плане казался более перспективным. Хотя бы потому, что магический банк совершенно точно занимается археологией. И документы, подтверждающие права мародёров на эти монеты, они спрашивать не будут. Раз у них нет сообщения от аврората о краже этих предметов, значит, всё в порядке.

Сириус смотрел на добычу почти со знанием дела. Почти — всё же он не нумизмат. И больше всего у него вызывали интерес монеты, похожие на драгоценные камни или стекло с объёмным, сочным, радужным окрасом. Размером они были с обычные монеты, от сантиметра в диаметре до трёх. Их форма больше всего походила на плоской мыльный пузырь. В отличие от прочих радужные деньги были абсолютно гладкими.

— Это что? — спросил Римус.

— Это-то, — с непередаваемой гаммой чувств протянул Сириус. — Радуги. Может, у них и было другое название, но широко известны в узких кругах они как радуги. Ценят их не только коллекционеры, но и артефакторы и зельевары. Радуги вырабатывают свою собственную магию.

— Значит, надо нам с Джеймсом оставить пару-тройку штук, — сделала вывод Лили. Разглядывая, как теперь стало ясно, твёрдые, густые магические тела.

— И продавать так, чтобы на нас не вышли, — поделился причиной сложности своих чувств Сириус. — Потому что кто-нибудь обязательно спросит, нет ли у нас ещё. И спрашивать будут настойчиво.

— А разве банк не хранит тайну клиентов? — усомнился в реальности проблемы Римус Люпин. Молодой ещё, глупый.

— Хранить-то хранит, но есть нюансы, — туманно ответил Блэк. — Могут, кстати, и сами гоблины спросить через третьих лиц.

Лили, пощупав опасно ценные монеты, сказала:

— Значит, продадим в «Дырявый котёл».

— Действительно, если у них можно купить всё что угодно… — подумал вслух Римус. — Хотя гоблинскую сталь я покупал в банке.

Сириус пожал плечами. У него чёткого мнения не было. То есть понятно, что радуги надо продать, желательно, без шума, и нанять мастера. Может, «Дырявый котёл» для этого действительно самое подходящее место? Сам Сириус не полез бы к бармену с таким предложением и вообще не полез бы. Просто потому что! Эта мысль и сейчас скользит где-то рядом, привлекательная и неприступная. Чисто ради любопытства он, подбросив золотую монету, задал вопрос мирозданию. Руна — права Лили. Портретик — ищем другие варианты. Монета упала на ребро и покатилась по остаткам дороги. С мыслью «далеко не укатится» Сириус лениво приподнялся, чтобы посмотреть результат, когда он будет. Выскочивший из высокой травы нюхлер схватил добычу и скрылся в известном направлении. Видно его было по шевелению травы.

— Какого?! — возмутился Блэк и обернулся Бродягой.

— Стоять! — скомандовала Лили, когда он не успел ещё встать на четыре лапы. — Потом вместе с Джеймсом на нюхлеров поохотитесь.

— Нафига? — спросил Римус. Он, как и в школе, не стал бы мешать друзьям делать глупости, но… нафига?

Сириус, приняв человеческую форму, тоже вопросительно посмотрел на подругу. Запал у него прошёл, а нюхлеры в отличие от крыс вызывали симпатию.

— Сдаётся мне, именно эти пушистики город обчистили, — пояснила Лили свою идею и уточнила: — Ты же интересовался, продавать ли нам радуги в баре?

— Да, — подтвердил её догадку Сириус. — Но похоже, кидать монету стоит тебе.

Для чистоты эксперимента Лили не стала интересоваться, какая сторона за что отвечает. Ведь у неё вопросов нет, она знает! А магия всегда охотно выполняла её желания, причём это были не грубые стихийные выбросы, нет, это всегда был спокойный отклик на спокойную просьбу.

Подброшенная монета легла на землю руной вверх. Сириус хмыкнул и озвучил вердикт:

— В «Дырявый котёл».

— Их самоназвание никто не помнит, — начал рассказ Том, поставив перед мародёрами заказанные ими напитки. Лили успела продать ему пять самых маленьких радуг, когда Сириус счёл полученную сумму достаточной для найма мастера. Интересно, что бармен не проявил вообще никакого интереса к тому, сколько ещё радуг у неё осталось.

Лили, завершив сделку, неизвестным науке органом почувствовала повышение своего уровня доступа и спросила у Тома, что он знает о заброшенном острове.

— Возможно, это часть проклятия, а может, со временем забылось. Остались только негативные прозвища. Оборотни. Перевёртыши. Волколаки. Им перестало хватать жизненного пространства. Они начали выдавливать другие народы со своей территории. Кто-то сразу смекнул и уехал. Кому-то уходить было некуда. Кого-то и вовсе сразу отправили в Страну Вечной Охоты. В истории мира не раз такое случалось так что, как оно бывает, представить несложно. Сколько посмертных проклятий прилетело оборотням, неизвестно. Ведь проклинали не только погибшие на острове, но и встретившие свою смерть на чужбине. В своих бедах они всё равно справедливо винили оборотней. Можно предложить, что основными проклятиями были «безумие в теле зверя под полной луной» и «судьба вечных прокаженных изгнанников».

— Там, на острове мы встретили зверей уже после полнолуния. Почему? — поинтересовалась Лили.

— А там всегда полнолуние, — объяснил Том. — Защита такая. Посторонние могли попасть на остров не через бар только когда во всём остальном мире тоже наступало полнолуние.

Рассказав всё, что знает по заданной теме, бармен вернулся к своим непосредственным обязанностям. А мародёры отправились в самый обыкновенный без кавычек дом Римуса.

Знают или не знают, гадал Альбус, глядя на взъерошенную троицу гриффиндорцев. После требующего (в прямом смысле) заботы Хогвартса это стало его второй головной болью. И неизвестно, что было хуже. Ведь с первой проблемой из-за отсутствия денег он не мог сделать почти ничего. А со второй было просто страшно что-то делать. Ах да, с обеими проблемами можно разобраться, пройдя обряд единения с Хогвартсом. После обряда можно будет продавать излишки продуктов и без жестокости обязать платить арендную плату лесных жителей. А ещё после обряда все прошлые прегрешения останутся в прошлой жизни. Но воевать с Воландемортом и быть главой Ордена Феникса он, Альбус Дамблдор, уже не сможет. Наверно, поэтому до судьбоносной встречи с членами собственного Ордена делами этого Ордена он занимался с особым рвением, будто пытался надышаться перед смертью или хоть чуть чуть отвлечься. С его должностью и связями встретиться с Питером Петтигрю было несложно. В обмен на обещание помощи мальчик охотно делился ценной информацией.

С Андромедой Тонкс Альбус предпочёл заключить полноценный договор. Слизеринка же. Ей как изгнанной наследство сестры не светило. Убивать или предавать за него миссис Тонкс бы не стала, но раз предлагают… Андромеда согласилась отдать Дамблдору чашу Хельги Хаффлпаф, когда сейф окажется в её распоряжении.

Что ж, все дороги ведут к Нарциссе Малфой. Встретиться она согласилась сразу и не откладывая на будущее. Дамблдор уже подошёл к камину, когда к нему прилетела сова от Поттера. У героев наконец нашлось время на главу их Ордена. «Так скоро!» — даже не подумал, почувствовал Альбус. Оказывается, он привык к ожиданию. Оказывается, ожидание его устраивало. Разумеется, встречу он назначил на вечер вовсе не потому, что боится. Просто дело важнее.

Нарцисса, пока её муж в тюрьме, хоть и старалась держать лицо, но всё же была достаточно выбита из колеи, чтоб не понять, насколько директору нужна чёрная тетрадка Тома Ридла. И отдала её чисто чтобы избежать ухудшения ситуации в преддверии обысков. За помощь Люциусу она согласилась передать наследство Беллатрикс Андромеде. Разумеется, с Нарциссой тоже был подписан полноценный договор. Слизеринка же! Но собственно Дамблдор не обещал ничего невыполнимого. Вот только что делать, если взглянув в глаза Джеймсу, он поймет, что тот всё знает.

Кто сказал, что гриффиндорцев легко читать. Ну, может быть, иногда легко, но это проблемы не гриффиндорцев. Ввалившаяся в кабинет директора Хогвартса троица легко читалась, но толку от этого не было никакого. Во всём их взъерошенном облике, в шалых глазах и счастливых улыбках было крупными буквами написано — им плевать на все интриги Дамблдора. Настолько плевать, что не понять, знают или не знают. Настолько плевать, что даже увидев Альбуса Дамблдора, они не вспомнили, не подумали, не среагировали. Какой Дамблдор, какой Воландеморт, у них где-то там не иначе шалость мирового масштаба стынет. Вот парни нашли минуточку, между делом заглянули, список крестражей отдать. Да с подробными описаниями тайников.

— Откуда? — мысли Альбуса заметались испуганными докси. Про чашу и дневник мальчики могли узнать от Питера. Но надо же знать, о чём спрашивать. Хотя что это он, про крестражи они знают, значит, и о чём спрашивать — тоже.

Пикси в глазах гриффиндорцев с очевидным наслаждением предались ностальгии. Хорошо сработанную проказу приятно вспомнить.

— Прорезыватель допросили, — сообщил Поттер, вытряхивая на стол, ну видимо вышеупомянутый прорезыватель. Почему так может называться упругая на вид штучка без единого острого угла, Альбус даже предполагать не стал.

— Не сами, конечно, шамана попросили, — уточнил добрый и несмотря ни на что благодарный Люпин.

Услышав подсказку, Дамблдор быстро сориентировался и спросил:

— Там всё, что находилось в теле Воландеморта, или часть? И присаживайтесь, — наконец спохватился он.

А то гриффиндорцы начали разговор сразу от камина. (Это их обычное поведение.) Альбус же человек пожилой. Ему ближе неспешные обстоятельные беседы. Ну хоть мысли в порядок привести, чтобы перестали изображать докси.

— Да некогда рассиживаться, — отказался идти навстречу старому директору Сириус Блэк. Но свою позицию сразу пояснил: — Для тех, кому интересно, наше местонахождение тайной недолго останется, и то, что Лили с детьми одна, тоже.

Гриффиндорцы не то чтобы потускнели, но улыбки притаились и взгляды стали серьёзнее.

— Давайте лучше пройдём в комнату по желанию за диадемой, — предложил Джеймс Поттер. — Ну и проверим, насколько верна информация.

Дамблдор мазнул взглядом по списку. Действительно, диадема Ровены Равенкло. И идти недалеко, и защиты никакой. Очевидно, что привести мысли в порядок ему никто не даст. Гриффиндорцы всё чаще у директора Хогвартса ассоциировались с адским пламенем. Зажечь легко, контролировать сложно. Когда-то он был таким же. Но слишком много поспешных решений закончилось катастрофами, слишком часто Альбус ошибался. Перегорел. Сейчас он предпочитал перед принятием решения рассмотреть ситуацию со всех сторон, и не лезть в то, что хоть как-то работает. В девяносто девяти случаях из ста, пытаясь исправить плохую ситуацию, получаешь очень плохую.

— Жаль будет диадему уничтожать, — машинально сказал Дамблдор. Встав из-за стола, он будто согласился с правом неудержимой гриффиндорской стихии нести его в своём потоке. О диадеме Равенкло директор Хогвартса говорил, не испытывая пока что озвученных чувств. Не до них ему было сейчас. Но потом-то они будут. Всё же это реликвия основательницы, артефакт. Её бы изучить, в зал славы поставить.

— Аваду Кедавру изобрели специально для очистки ценных цацек от крестражей, — сказала бушующая стихия голосом Сириуса Блэка. — Но нам в целом всё равно, можете и адским пламенем спалить.

«О Мерлин!» — подумал Дамблдор. Он был решительно против непростительных, и ему казалось, что все члены Ордена Феникса с ним согласны. А тут Блэк не только предлагает использовать Аваду, он предлагает это сделать лично ему, Альбусу Дамблдору. И то равнодушие, с которым Блэк говорил о диадеме Равенкло, неприятно царапало. Мол, хочешь — спасай реликвию основательницы, не хочешь (брезгуешь?) — можешь уничтожить. Твоя совесть, твоё решение. Как же Альбус Дамблдор не любил принимать решения! Но ещё больше он не любил менять уже принятые! А ещё больше Дамблдор не любил загонять себя в ситуации, когда решение изменить нельзя! Вот что стоило Сириусу Блэку самому и лучше без предупреждения использовать Аваду для очистки артефакта? Мысль была недостойной, и Альбус постарался избавиться от неё или хотя бы заглушить. Для этого он поинтересовался у доблестного гриффиндорца, где тот узнал о столь редко используемых свойствах Авады. Почему-то ему казалось, что сейчас Блэк напомнит о репутации семьи и родовой библиотеки. И этот ответ всё расставит по местам. Потому что знания из тёмных библиотек можно использовать только для борьбы с теми, кто использует их по назначению. Но Сириус Блэк стал рассказывать о шаманах. И по дороге к «комнате по желанию» он почти убедил Альбуса, что в Аваде нет ничего дурного. Если её использовать для хорошего дела. Почти! Потому что живущее глубоко внутри Альбуса Дамблдора воспоминание о двух выпущенных Авадах и смерти Ариадны, не давало мыслить рационально. Рядом с этим воспоминанием пряталось недостойное желание свалить миссию очистки артефактов на кого-нибудь, вот хоть на Блэка. Но гриффиндорцы, даже увидев диадему, не прониклись. Правда, они высказали желание поучаствовать в добыче остальных крестражей, подстраховать на всякий случай. Потому надежда не покинула Дамблдора, и он спрятал диадему и прорезыватель в специальное хранилище для всякой дряни. До лучших времён.

В других обстоятельствах мародёры непременно ожидали бы неудобных вопросов от Дамблдора. Они бы нервничали, злились, накручивали себя и, разумеется, даже менее внимательному человеку, чем директор Хогвартса, глава Визенгамота и председатель МКМ, стала бы кристально видна степень их осведомлённости о предательстве Альбуса Дамблдора.

К чему бы это привело? Ну, скорее всего, к откровенному разговору, неудобным вопросам, ещё раз к откровенному разговору. Потому что Альбус действительно хотел как лучше. (Не всеобщее благо, как они когда-то мечтали с Геллертом Гриндевальдом, просто мир, или хотя бы отсутствие войны.) Что значат две, ну, пусть четыре жизни против сотни, например.

Разумеется, когда речь идёт о близких, родных, любимых, и одна жизнь дороже сотни будет. Но мародёры уже и победили, и отомстили. То есть очередь обижаться Дамблдора.

Ах да, при втором откровенном разговоре сохранить в тайне остров вряд ли удалось бы. И поделиться им пришлось бы раньше, чем планировалось, и в большем объеме.

В других обстоятельствах мародёры попытались бы наводящими вопросами прощупать позицию Дамблдора, прежде чем оставить у него крестражи. Вдруг Альбус, как и в прошлом будущем, считает, что крестражи должен уничтожать маленький Гарри. Наводящие вопросы для Альбуса Дамблдора стали бы вполне определённым сигналом, привели бы к откровенному разговору, ну и так далее.

В другой раз мародёры непременно прониклись бы значимостью случившегося. Найдена давно пропавшая реликвия основательницы. И почти найдены ещё две реликвии. Осталось их достать. Но у них тут целый остров найден с заброшенным городом и горой сокровищ. Парни уже размечтались, как будут искать норки нюхлеров, когда Лили в приказном порядке велела отдать из рук в руки Дамблдору информацию о крестражах. Директор оказался до вечера занят. Мародёры, разумеется, рванули на остров за развлечениями, чуть не пропустили время встречи и, ввалившись в кабинет, не успели перестроиться.

То есть понятно, что дело надо довести до конца, лишить Воландеморта якорей и убедиться, что он вслед за кусочками своей души уйдет в Страну Вечной Охоты. Реликвии основателей? Ну они ведь уже найдены. Почти. Но самое-то интересное уже сделано! А каким образом их вынуть из тайника, отобрать у хранителей, мародёры не представляли. По тайникам Джеймс сходу придумал, как сделать первый шаг, не более. По хранителям и их наследникам вообще никаких идей не было. Вот пусть Дамблдор и мучается. Беззащитная диадема послужила доказательством верности сведений.

Они же пока норки нюхлеров пограбят на солнечном необитаемом острове. Заодно устроят шалость государственного масштаба. Попытаются устроить. Представляя, как молодёжь посылает предков куда подальше, потому что теперь снять (приобрести) участок земли в насыщенном магией месте не проблема, Сириус предвкушающе пакостно ухмылялся.

Джеймса тоже радовало участие в предстоящем шухере, но без привкуса личной мести.

У Римуса от собственной наглости кружилась голова. Пытаясь строить планы, он то и дело сбивался на причитания «что будет, ох что будет». Но он, Рим, теперь не оборотень, ему теперь можно!

Лили полагала, что парни слегка преувеличивают значимость события. Все, кто готов взять судьбу в свои руки, уже взяли или возьмут, не обращая внимания на магический фон своего будущего жилища. Ну а прочие, не желающие идти своим путем, придумают другое оправдание.

Но не желая портить кому-либо настроение, Лили держала эти мысли при себе. Да и кто его знает, вдруг она просто не понимает магов. Люди вообще странные, а если они ещё маги…

Её гораздо больше занимали найденные в заброшенном городе радужные монеты. С чего-то ведь она решила, что это застывшее магическое тело. Можно было бы предположить, что она, Лили, погорячилась, поторопилась с выводами. Но жизнь ей не раз показывала, что такие спонтанные выводы самые верные. И когда потом начинаешь думать логически, их ни в коем случае нельзя отбрасывать. В принципе как зельевар она привыкла чувствовать ингредиенты. Но не до такой степени, чтобы определить суть впервые увиденного вещества. Окрас радуг действительно похож на внешний окрас некоторых магических тел. Собственно магические тела все разные. А радуги если и отличается друг от друга, то почти незаметно, ну, кроме размера. Нужно смотреть глубже. А если вспомнить предыдущие исследования Лили, ей давно нужно зелье, которое позволит видеть чужие магические тела. Она уже об этом думала раньше и не раз. Но раньше это был вопрос в пустоту. До того, как единороги поблагодарили её (их), за своё (своих соплеменников) спасение. Благодарность единорогов, как оказалось, легко смешивается с рабочей магией и используется не только внутри магического тела. И она просто просится стать основой будущего зелья.

Увы, но ингредиенты у Люпина имелись только для готовки ужина. И подходящего котла тоже не было, то есть вообще был лишь старый школьный, тысячу раз подгоревший и подплавившийся.

Вздохнув, Лили пошла полюбоваться на детей. Что мама им прям сейчас не требуется, она знала, Багира же присматривает. Но зелье-то варить не из чего и негде, а душа просит. На детей же всегда приятно посмотреть. Во всяком случае её, Лили, созерцание Гарри, а теперь и Невилла умиляет и умиротворяет.

Дети лепили из пластилина. Увидев маму, они деловито начали показывать ей получившихся кракозябр.

— Прелестно, — совершенно честно оценила Лили. А что? Она в полтора годика лепила не лучше. Осталось узнать, что это такое, чтоб похвалить более предметно.

— Где вы его увидели-то?

— Папа …зал, — очаровательно-серьезно ответил Гарри. Ну ясно, Сохатый. Джеймс с утра сидел с детьми.

— Обязательно надо сохранить и показать папе, рога у ваших олений даже больше, чем у него. Лили демонстративно бросила на поделки чары сохранности. И дети, размахивая ими, начали ходить по комнате, лопоча о том как это неудобно. Когда от размахивания оленями Гарри с Невиллом перешли к вопросу, чьи рога больше и крепче, она предложила детям поиграть в прятки.

— Вы с Багирой постоите за дверью, олени спрячутся, и вы будете их искать.

Малыши заинтересовались, переключились и последовали к указанному месту. При этом Гарри серьёзно-серьёзным тоном лопотал правила игры «далеко-близко». А Невилл ему просто-таки внимал.

Наверное, это магловская игра, и Алиса её не знала — предположила Лили.

Старая забава на новый лад, сначала с элементами наставничества, потом соревнования, понравилась Гарри гораздо больше, чем раньше. Невиллу она просто понравилась. И интерес детей не ослабевал до самого прихода папы и дядюшек.

Парни выглядели… пожалуй, озадаченными. Они как-то рассеяно оценили оленей, не уделив должного внимания рогам, и несколько раз смущённо переглянулись.

Лили одолело любопытство. Она даже губу прикусила, чтобы не спросить «в чём дело?» здесь, при детях. Это только кажется, будто такие малыши ничего не понимают и не вникают во взрослые разговоры. На самом деле очень даже вникают, и запоминают, и не вовремя это демонстрируют.

— Мы идём готовить ужин, — Лили по очереди чмокнула малышей в упругие щёчки, — а вы расскажете дяде Римусу, чем хотите заняться.

Дядя Римус с очевидной готовностью принял пост няня.

— Ну? — спросила она, притащив Джеймса и Сириуса на кухню. Так-то ужин был готов. И чтобы расставить всё на столе и снять чары сохранности, ей помощь мужчин не требовалась.

Немного помявшись и увеличив шухер у себя на голове, Джеймс наконец сообщил:

— Мы каким-то загадочным образом оставили у Дамблдора не только диадему, но и прорезыватель.

— Лишнего-то хоть не рассказали? — насторожилась Лили.

— Нет.

— Не-а.

Хором ответили парни.

— Ну вот и замечательно, — порадовалась она и спросила: — Что там вообще было?

— Да ничего, — ответил Сириус. — Мы пришли, отдали список и буквально потащили Дамблдора за диадемой. По дороге я ему рассказал, что Аваду придумали специально, чтобы чистить предметы от крестражей. По-моему, он мне даже поверил. Когда пойдем за следующим крестражем, директор не сказал, но несколько раз согласился позвать нас «как только так сразу».

— Неудобно, конечно, — протянула Лили, — ну да ладно. Ведь по представлению директора Хогвартса мы сейчас ничего не делаем, просто прячемся хорошо, — добавила она справедливости ради и перешла наконец к существенным, то есть к своим проблемам. — Мне нужно домой смотаться за ингредиентами и всем прочим.

— Кажется, ремонтом дома мы займёмся нескоро, — виновато пробормотал Джеймс.

— Думаю, все понимают, что остров важнее, — сказала Лили.

— Это да, — Сириус вновь пакостно-предвкушающе улыбнулся. Но ведьма-мародёрка притушила его веселье, ну и мужа заодно озадачила:

— Тут Римус интересную идею высказал, надо бы как-то её проверить. Могло ли так случиться, что проклятие было снято со всех оборотней?

Вместо того, чтобы ответить или высказать хоть какое то предположение, парни вопросительно уставились на Лили, и ей пришлось рассуждать дальше.

— Я ведь сама ещё не вполне понимаю, как это работает. Когда папа получал благодарность он чистил и меня и, полагаю, Петунью до наших семнадцати лет. То есть можно предположить, что совершеннолетние родственники должны заботиться о своей чистоте сами. Но я не знаю, касается ли это племянников, например. То есть будь у нашего отца племянники, племянницы чистились бы они тоже, или их чистота — это проблема только их родителей? А ещё есть проклятия, которые накладываются на Род.

Задумавшись над подходящими словами для подачи информации, Лили на миг замолчала, огляделась по сторонам, вспомнила, зачем они пришли на кухню, и приступила к сервировке стола.

Парни, чтобы не столкнуться с летящей посудой, отошли к стене.

— Была у нас в школе на Равенкло одна полукровка, интересовалась своими предками-магами. Мама-то у неё рано умерла, рассказать много не успела. Так вот, откопала она информацию о вымершем роде, из которого вышла её мать, и рассказала об этом всем, кто был согласен слушать. Магическое тело этой девочки до того, как она признала себя потомком вымершего рода, было на два старых проклятия чище.

А ещё был Северус Снейп с похожей историей. Но о нём Лили говорить не будет. Во-первых, после просмотра воспоминаний Сириуса друг детства вызывал чувство гадливости. А во-вторых, после того, как он назвал всем желающим слушать девичью фамилию своей матери, его магическое тело Лили не видела. Ну и шут с ним.

— Не очень понятно, приняли Рима в Род насильственным методом или превратили его в другой вид, но если проклятие одно на всех, то, может, и снимается оно со всех сразу.

— Значит так, — воспользовавшись тем, что посуда перестала летать, Джеймс прошёлся по кухне. — Завтра с утра мы идём в Годрикову лощину, после того как Лили соберёт всё, что ей нужно, зайдём в кафе пообщаемся с людьми. Если оборотни все вдруг перестали превращаться в волков, сплетни непременно будут.

Лили соскучилась по Годриковой лощине. Это было неожиданно и немного странно, ведь сначала деревню она воспринимала дырой похуже Коукворта. Но Джеймс любил свой дом, а для ведьмы, умеющий трансгресировать, не так уж важно, где жить. Позже Лили стало очевидно, что во-первых, очень даже не всё равно где жить, а во-вторых, Годрикова лощина идеальное место жительства для ведьмы с детьми. Так как магический фон здесь повышен местами, можно сказать точечно, неинтересные магам места заняты маглами и сквибами. И их в деревне достаточно много, чтобы образовалась какая-никакая цивилизация. А главное — начальная и средняя школы с разными кружками. И в этих школах ни учителей, ни учеников не смущают магические выбросы. В обеих школах медицинские работники ведьмы, а в младшей школе учитель физкультуры маг.

В Годриковой лощине вообще не нужно беспокоиться из-за магии и применять конфундус с обливиэйтом на ни в чём не повинных людях. Здесь статут секретности соблюдается лишь постольку поскольку. Говорят, тут и инквизиция только делала вид, что работает, и во время своего разгула тоже.

В Годриковой лощине мага называют уродом, не за то, что он маг, а за дело. И если мага бьют, то значит, он напросился, а не за необычные способности. Получилось идеальное место для воспитания маленьких магов. Но сегодня Лили с изумлением поняла, что она любит эту деревню.

Второй новостью, которую принёс поход домой, стало имя мастера по охранным системам. Просто взгляд Джеймса зацепился за объявление в газете двухнедельной давности.

И третий новостью было отсутствие новостей про оборотней. Либо они все промолчали о не случившемся обороте, что маловероятно. Либо на «дом Римуса» других претендентов нет. Это не значит, что остров не надо закрывать. В любое из следующих полнолуний на него может занести маглов. А там и без волкообразных монстров опасностей хватает! Поэтому ещё из Годриковой лощины Анне Белвиль (мастеру из объявления) мародёры отправили письмо с предложением поработать по специальности. В ожидании ответа парни отправились грабить нюхлеров, а Лили приступила к варке зелья своей мечты.

Мастер Белвиль с ответом тянуть не стала, и её письмо мародёры получили уже на следующий день. Но вот встретиться для беседы она оказалась готова только через неделю. В связи с чем состоялось внеплановое совещание мародёров на тему «как дальше жить». То есть что делать в первую очередь, а что во вторую. Несмотря на несколько раздолбайское отношение к добиванию Воландеморта, рисковать и выходить из защищённого дома поодиночке мародёры не собирались. Воландеморт в прошлом будущем где-то спокойно проболтался десять лет, никому не мешая. А Пожиратели после его исчезновения чудили не по-детски. Кто-то искал своего Лорда. Кто-то, не рассчитывая выкрутиться, спешил громко хлопнуть дверью. Питер знал многих, но не всех, и эффект неожиданности действовал только первое утро.

Хотя если бы не память Сириуса о прошлом будущем, мародёры вполне могли выдохнуть вместе с остальным магическим миром. Ну что такое Пожиратели без Воландеморта? Они не пробивают на раз любые щиты, и их щиты можно пробить. Среди них есть сильные противники. Но они просто сильные противники. С ними можно воевать.

Воспоминания Сириуса заставили Поттеров по-настоящему бояться смерти. Потому что Гарри без них будет очень плохо. Что характерно, и Блэк, и Люпин также боялись смерти друзей, а не своей собственной. Жизнь ставит ментальные закладки качественнее любого магистра. Римусу хватило для этого просмотра воспоминаний. Но и он, и Сириус воспринимали Джеймса с Лили как синоним счастья. Плюс в их мироощущение внёс свою лепту рыжий пират, далёкий пра-пра- Лили со своим «живи и защищай».

В общем, выходить из закрытого фиделиусом дома меньше чем втроём у мародёров не получалось.

Опять же, экспедиция на затерянном острове в заброшенном городе — это не та деятельность, где можно пренебречь подстраховкой. Даже если грабишь всего лишь нюхлеров. То же самое можно сказать про добычу крестражей. Хотя, честности ради, поход по тайникам Воландеморта стоит начать с библиотеки, можно Хогвартской или Блэковской. Но лучше посидеть в библиотеке гоблинов или отдела Тайн, в той части, где пасутся ликвидаторы проклятий. Причём искать придется на авось. Ибо сам Воландеморт считал свои ловушки необходимыми. То есть готового решения для их обхода нет, ну или он его не знает. В Отдел Тайн и к гоблинам мародёров никто не пустит. К Блэкам вообще-то тоже. Точнее, не всех и не бесплатно. Ещё точнее, только Сириуса, в обмен на свадьбу и передачу отпрыска родителям. Но можно поторговаться. Но неохота связываться.

Хогвартс? Ну ладно, если Дамблдор ничего не придумает, придётся посидеть за книгами в школе. В комнате по желанию или в библиотеке, это уж как получится. И да, страховать друг друга там не нужно.

Ещё если бы не благоприобретённая паранойя, можно было б меньшим числом организовать ремонт дома и встретиться с Анной Белвиль. Но паранойя есть. Значит, любые планы и дальше следует строить из расчета один дома с детьми — трое по делу.

— Когда мы поступили в Хогвартс, на пятом курсе училась Анна Белвиль, — сообщил Сириус.

Информация всех заинтересовала. Так как Джеймс из старшекурсниц помнил только старосту, квиддичисток и соседок по деревне. Ах да, ещё родственниц Сириуса. Лили — старосту и тех, кого смогла вовлечь в свои исследования. Римус только старосту. Получается, некая мисс Белвиль произвела на юного Сириуса Блэка неизгладимое впечатление. За… э-э… двадцать пять лет не изгладилось. То есть совершенно не важно, что работа по закрытию острова откладывается. И то, что ей сейчас всего лет двадцать пять, значит, большим стажем она похвастаться не может. Ничего, подождут, разберутся.

— И-и? — потребовал от друга подробностей Джеймс.

— Что и? — возмутился Сириус. — Мы не встречались, не дружили и даже не общались. Она старшекурсницей была, училась хорошо, много читала, ни с кем романы не крутила, маглорожденная. Это всё. Просто красивая девчонка, вот и запомнилась.

— Ладно, остальное при встрече узнаем, — за всех согласилась отстать Лили.

— Но характеристика многообещающая, — оценил Джеймс.

Блэку было очевидно, о чём думают друзья, предвкушающе-заинтригованно переглядываясь. Он не собирался с ними спорить, хоть и не был согласен. Ну правда, какие такие особые чувства, если он сам о девушке и не вспоминал, курса с пятого точно, и не вспомнил бы, если б её имя не прозвучало.

— Ладно, — повторил за Лили Римус. — Закрытие острова откладывается на неделю. И похоже, мы можем себе это позволить. Остаются ремонт дома, добыча сокровищ и крестражи. Кстати, в шкафчике, куда Дамблдор засунул диадему с нашим прорезывателем, кажется, уже лежала чёрная тетрадка.

— Ну что ж, — обрадовался смене темы Сириус. Хоть он тут самый взрослый, но всё же… — Если в ближайшее время Малфоя оправдают, то и чаша будет у Дамблдора.

— А до этого великого события ему будет не до участия в опасных затеях, — предположила Лили. Парни с ней согласились.

— Я по-прежнему представляю только как сделать первый шаг, — признался в несостоятельности своего воображения Джеймс. — Зелье, имитирующее живую кровь, для открытия прохода мы купили. Но что дальше?

Действительно, что дальше? Не на бегу, обстоятельно задумались мародёры. Если проход открывает Воландеморт своей кровью, активируется один уровень. Если он использует чужую кровь, включается другой уровень. Если свою кровь использовал кто-то посторонний, он тем самым подписывает контракт, соглашаясь с выставленными создателем условиями.

Незаконное (по вполне понятным причинам) зелье позволит расписаться кровью, не взяв на себя обязательств. Это хорошо, потому что контракт Воландеморт предлагает уж больно невыгодный. Но дальше-то по тайнику всё равно идёт чужак, пусть и ни на что не согласившийся и кабальный контракт не подписавший.

— Остаются ремонт дома и ограбления нюхлеров, — подвёл итог всеобщего молчания Джеймс.

— Грабьте нюхлеров, — благословила парней Лили. — Надоест или заполненные сокровищами норки закончатся, займётесь домом. А у меня зелье интересное в процессе.

Гриффиндорка ещё не значит героиня. Анна это знала, ибо судила по себе. Она героиней не была совершенно точно. Ей это доказала жизнь курсу к четвёртому. Осознав свою неполноценность, Анна не стала, как некоторые, презирать героев и злословить на их счёт. Ну вот так получилось. Но ведь это хорошо, когда есть кому защитить от юных последователей Того-Кого-Нельзя-Называть, или от заблудшего акромантула. Подумаешь, сама Анна при этом стояла столбом и ничего путного не делала. Она по этому поводу не комплексует. И тот факт, что героев никто не просил о помощи и они полезли не в своё дело, ей не мешал сказать спасибо. Кстати, слова «вечно лезут не в своё дело», «их никто не просил» прозвучали не от побитых слизеринцев и тем более не от акромантула. Так говорили совершенно не причастные к происшествиям люди. К счастью, их было немного. К несчастью, Анна не подошла и не заткнула говоривших. За это ей было стыдно. Ну не героиня она, и её пугают конфликты. За это стыдно не было. Мысленно Анна говорила этим странным людям «если вы трусы, это не повод ненавидеть героев, наоборот, радоваться надо, случись что — есть кому защитить».

Потом жизнь показала, что герои поблизости оказываются не всегда. И Анна приналегла на изучение защиты, не ЗОТИ, а защиты вещей, сундука, дома. И профессор Флитвик рекомендовал её мастеру по охранным комплексам как способную ученицу. Обучение, конечно, стоило денег и немалых. Но расплачиваться можно по частям, уже получив профессию. Система давно отработана, в должниках никто не оставался. То есть цена только казалась большой, на деле же была вполне приемлемой. Тем более во время войны, когда желающие получить гарантировано качественный охранный комплекс на своё жильё выстраивались в очередь. Естественным побочным явлением такой востребованности было повышенное внимание со стороны Того-Кого-Нельзя-Называть. Потому мастера так защитили свой офис на Косой аллее, что его без специального пропуска никто не мог найти. Пропуск, действовавший вчера, сегодня уже не работал. Это вам не примитивный фиделиус! Можно было б и вовсе закрыть офис, ведь очередь на услуги мастеров такая, что хвоста не видно. Но это же потеря лица.

В общем, учитывая обстоятельства, всё шло хорошо и даже замечательно. Анна по полной программе обезопасила себя и своих родственников, из ученицы быстро перешла в подмастерье и начала выплачивать долг. Но если уж жизнь взялась из обычной девочки истинную гриффиндорку делать, она на полпути не останавливается. Не раз Анна видела косвенные намёки, что героиней быть не только вернее с моральной точки зрения, но и безопаснее.

А однажды, устав намекать, жизнь высказалась прямо.

Они с мастером работали над защитой небольшого островка. Приближалось полнолуние и последняя точка в комплексе. Когда он начал оборачиваться, Анна, как всегда в опасных ситуациях, замерла от страха. В голове заполошно билась мысль «мы же работали в прошлое полнолуние, мастер не мог заразиться, он не может быть оборотнем!». Оказалось, может. Если б они сами не закрыли остров для трансгрессии всем, кроме хозяев, Анна бы трансгрессировала. Драпать она уже кое-как научилась, а ещё прятаться, но не от оборотня, который стоит в двух шагах. Наверное, инстинкты требовали от него обратить половозрелую самку в себе подобную, а не убить и съесть. Поэтому застывшую столбом добычу оборотень повалил на землю и не слишком усердно сжал челюсти на её руке выше локтя. Анна поднимала свободную руку с палочкой тяжело, будто находилась глубоко под водой. И режущее она начала колдовать через силу, под конец сорвавшись на визг. Но зато прямо в открытую пасть. Зубы сжались на предплечье сильнее и застыли. Анна в истерике повторяла одно режущее за другим пока челюсть оборотня изнутри не превратилась в фарш. Это шкура у него устойчива к магии, а полость рта с прочими внутренностями вполне себе поддаются. А ещё в начале оборота, пока большая часть тела человеческая, можно было ударить по горлу или животу. Нужно было! Анна думала об этом, пока приводила себя в порядок, пока заканчивала защитный комплекс, прятала следы происшествия от заказчика и закрывала контракт. Похоже, теперь она будет думать об этом всегда.

Мастер Огден в спешном порядке принял у неё экзамен, оценил количество и разнообразие практических работ и отправил в самостоятельное плаванье. Совсем самостоятельное. В офисе мастер Белвиль больше появляться не может. Она теперь не имеет к нему никакого отношения, но деньги за учёбу заплатить должна.

Как ни странно, тело оборотня оставили ей, не стали боевой трофей отбирать. Или это только Анне как маглорожденной кажется странным. Неважно. Чтобы дальше зарабатывать, пришлось банально дать объявление в газете. Она впервые в жизни сознательно рисковала. Мало того что клиенты разные попадаются, так ведь и Пожиратели никуда не делись. Каждый новый заказ как игра в русскую рулетку. Но Анна Белвиль усвоила урок «надо бить сразу». Вот нельзя сказать, что после оборотня ей ничего не страшно, ещё как страшно! И страшнее всего не ударить вовремя! Поэтому когда столик в «Трёх мётлах», где велись переговоры, окружили широким кольцом четыре мага, Анна ударила сразу. Люмос-сверхмаксима. А что ещё с пятью магами делать и чтоб Розмерту не задело? Одновременно с люмосом свободной рукой она бросила на стол дымовую шашку и, отбежав к стене, закуталась в малый комплекс индивидуальной защиты, то есть в плащ. К сожалению, работает он только в неподвижном состоянии, зато работает хорошо. То, что это была ловушка, подтверждали антиаппарационный и антипортальный барьеры, чьи только, непонятно. Это мог быть просто клиент, желающий торговаться с позиции силы. Или магическая преступная группировка. Или Пожиратели. Кем бы ни были вражеские маги, но проморгавшись и развеяв дым, они проверили бар на количество людей. Малый комплекс индивидуальной защиты такими чарами не пронять. Получив отклик от всех присутствующих в баре, кроме Анны, маги ушли прочёсывать Хогсмид. Розмерта, судя по всему, вызвала Дамблдора. Антиаппарационный щит сняли. И Анна не стала дожидаться конца истории. К счастью, желающих защитить свой дом было действительно много, и она могла выбирать среди клиентов более-менее знакомых. Анна понимала, что это временная мера. Ну, может быть, охреневший клиент, не получив желаемого, отступится. Но магическая мафия или Пожиратели по-любому повторят попытку. А ещё вольный мастер Анна Белвиль теперь была оборотнем. Воздух родного, со всех сторон защищённого дома стал для неё будто разреженным. А ведь работать ей тоже приходилось на магловской територии. Проверять, что будет, если она вовремя не вдохнёт насыщенный магией воздух, Анна не стала, побоялась. Для более-менее комфортной жизни она обзавелась медицинской маской с магически расширенным карманом, полным живительного воздуха. Стало немного лучше, хотя бы терпимо. Но в чём причина, ей было непонятно. Может, это что-то вроде разницы давления внутри и снаружи тела?

И как будто всего этого Анне мало, дорогие родственники спокойствия не добавляли. Таскать везде с собой индивидуальный комплекс защиты им, видите ли, неудобно. Подумаешь, объёмный плащ средневекового типа. Это же лучше круцио или авады. Но просмотра газет с комментариями Анны даже родителям хватало ненадолго, не то что младшим братьям. Плащ, видите ли, большой и дурацкий. Ну не получилось у неё комплекс индивидуальной защиты в цацку запихать. Она им что, этот, который кольцо всевластия создал? Так, между прочим, у его колечка побочные эффекты просто мрак.

А однажды утром совершенно неожиданно выяснилось, что Все-Знают-Кто уже три дня как пал. Часть его последователей погибла, часть уже арестована, остальных ждёт та же участь. Скопившиеся за три дня газеты только об этом и писали.

Как только Анна смогла осознать написанное, она выдохнула так будто лет десять не дышала или даже больше. А когда она осознала все последствия случившегося, ей захотелось обернуться ни о чём не думающим волком и переехать жить в лес. Навсегда. Ну хоть за семью теперь не будет волноваться. На деле всё оказалось не так плохо, как Анна себе уже представила, но и не так хорошо, как хотелось бы.

Билл Грин, которому она обещала поставить защиту, в начале ноября заказ подтвердил. А вот следующий в очереди клиент решил, что без Воландеморта ему защита не нужна. Тем более неожиданным и даже шокирующим стало предложение работы от Джеймса Поттера.

Обычно в Хогвартсе старшие и младшие курсы мало контактируют, даже сидя за одним столом, даже если разница всего в один курс. Наверное, Анна вовсе не была в этом уверена, но наверное существовал какой-то магический запрет нападать на младших. То есть если ученик (не важно, сам, по чьей-то воле или в силу обстоятельств) не создаст межкурсовую точку соприкосновения, её не будет. Это можно сделать, например, вступив в команду по квиддичу или использовав на старшекурсниках какое-нибудь зелье. Хулиганистые мальки, кажется, ещё в первое полугодие привлекли к себе всеобщее внимание. Поэтому Анна наблюдала за ними с опаской. Потом она поняла, что парни придерживаются ряда правил, и успокоилась на их счёт. Правил было несколько, наверняка Анна вычислила не все. Но для неё главным было одно, гарантирующее ей безопасность от дурацких шуток: «если самка не нападает она неприкосновенна».

Да, за оставшееся время существования на одной территории Анна Белвиль привыкла не опасаться мародёров. Предложенное ими место встречи тоже сомнений не вызывало, разве что удивление. Ну не ассоциировались у неё респектабельные переговоры с «Дырявым котлом». Хотя и такого же отвращения, как некоторые, хм… соплеменники, она к бару не испытывала. Бар как бар, не вонючий клоповник, точно! Но ведь и не престижный клуб, в котором представители старых семей и герои магического мира могли бы назначить встречу, когда необходимость скрываться устранена.

Впервые за четырнадцать лет Анна внимательно рассматривала вход в магический мир. Ну, как-то по малолетству бары разглядывать ей было неинтересно и неудобно. Потом по соображениям безопасности прогулки сократились до минимума. Всё необходимое можно заказать совиной почтой, а если уж приспичило куда-то сходить, есть трансгрессия и камин!

На взрослый взгляд Анны «Дырявый котёл» ничем не отличался от смутных детских воспоминаний. Эдакий деревенский трактир с гостиницей, где посетители получают качественную продукцию по невысокой цене за счёт отсутствия изысков.

Сириус Блек помахал ей, приглашая присоединиться к ним за столом. Из всей компании Анна имела шанс узнать только его, так как именно он с Джеймсом Поттером умудрились сохранить свои образы в памяти всей школы. Но вместо Поттера была его жена. Её и Римуса Люпина Анна, можно сказать, видела впервые. Тем удивительнее были их взгляды. Миссис Поттер и мистер Люпин смотрели на неё тепло, как на свою, хоть и с немалой долей любопытства. А если к этому добавить полный мужского восхищения взгляд Блека, естественно, что она, мягко говоря, растерялась.

— Рад снова встретиться с вами, мисс Белвиль, — мурлыкнул Сириус, помогая Анне занять место за столом.

Мысль «не пора ли сбежать», наверное, промелькнула не только у неё в голове, но и на лбу.

— Не обращайте на него внимания, — посоветовала миссис Поттер и непонятно пояснила: — Просто в Хогвартсе он вами три года любовался.

— Лили! — очевидно в шутку одёрнул подругу Блек.

— Ну, то есть обращайте, конечно, но попозже, когда мы с делами закончим, — так же шутя исправилась миссис Поттер.

— Прежде чем мы перейдем к делу, нам, похоже, придется решить один вопрос, — подчёркнуто серьёзно сказал Римус Люпин.

Вся игривость его друзей мигом исчезла.

— Мисс Белвиль оборотень, — почти утвердительно предположил Сириус Блек.

— Догадался, — с непонятной интонацией отреагировал Люпин.

Поттер накрыла своей рукой дрожащие пальцы Анны. Кажется, только поэтому она тогда не сбежала.

— Ну, а что мог почуять только ты, — проворчал Блек. — И цвет глаз раньше был как тёмный июльский лес, теперь в них появились таинственные жёлтые блики.

Вот так начинаешь верить в «три года любовался». Правда, обычно её глаза сравнивают с малахитом. Сама же Анна в зеркале видит просто тёмно-зелёные. Раньше видела. Ничего особенного, в общем. У той же Поттер глаза гораздо интереснее: большие, раскосые, изумрудные. Да и в целом свою внешность Анна не считала достойной ТАКОГО взгляда.

Русые волосы, ради деловой встречи скрученные на затылке, если распустить, будут до пояса. Нос кнопкой. Губы? Нормальные губы. И всё остальное нормальное. И собственное тело Анну полностью устраивает. Но ТАК парни обычно смотрят на ярких красавиц вроде Лили Поттер. А он спустя столько лет заметил изменившийся цвет глаз.

— Почуять? — вычленила из хаоса мыслей главное Анна.

— Ещё до Хогвартса, — ответил на подразумевающийся вопрос Люпин. — Полнолуние в Визжащей хижине проводил.

Эта информация позволила ей вздохнуть почти спокойно. Люди, которые с детства дружат с оборотнем, очевидно не имеют предубеждений. Она даже попробовала что-то почуять, но Блек снова вывел её из равновесия.

— Можно ли справиться с проклятием, как тогда с моей раной? — спросил он.

— Думаю, да, — протянула Лили Поттер, вглядываясь куда-то вглубь Анны, будто рентгеном просвечивала. — Во всяком случае попробовать можно.

— Не волнуйтесь, если всё получится, будете оборачиваться по желанию, не теряя разума, — добил её Люпин.

— Давайте для начала вы научитесь делать зеркало. Так и вам будет понятней смысл происходящего, и парни запомнят, как выглядит проклятие оборотней, — обратилась к Анне миссис Поттер и добавила для своих друзей: — Меня на всех не хватит, а вас единороги тоже поблагодарили.

— Ты, конечно, права, — согласился Люпин. — Но даже запомнив, как выглядит проклятие, мы не сможем его увидеть, потому что зелье действует только на мага, его приготовившего. А как убирать то, что не видишь?

Лили Поттер сначала добросовестно показала Анне, как создать вышеупомянутое зеркало, а потом ответила другу:

— Сварите. Ты теперь не оборотень, не проклятый оборотень, научишься.

Если Анна правильно поняла прозвучавшее и не прозвучавшее, её софакультетник умудрился случайно вылечиться. Друзья этот случай проанализировали и результаты своего анализа использовали для лечения ран, нанесённых оборотнем. А теперь они хотят поэкспериментировать с её, Анны, лечением. А что, она согласна!

— Очень хорошо, что у вас только одно проклятие, — сообщила миссис Поттер, показывая палочкой на отражение пиявки, — иначе возникла бы проблема с опознанием. А ещё, похоже, вы делаете качественную защиту, так что грязь не будет мешать его удалению.

Дальше самозваная целительница, или правильней будет ликвидатор проклятий, смотрела уже на Анну, не на отражение.

Маглорожденные часто сравнивают зельеварение с химией. Лили, несмотря на её происхождение, ассоциировала зельеварение с кулинарией и живописью. Не наука — искусство. Не лабораторная работа с десятком экспериментальных образцов, а творческий процесс. Зелье, активирующее в мозгах ту извилину, которая отвечает за магическое зрение, она готовила, рисовала почти неделю. Мысленно Лили делала это уже лет семь. Она заранее чувствовала, каким будет его вкус, запах, представляла себе игру теней и света, переливы тонов. Штрих за штрихом, ингредиент за ингредиентом рождался очередной шедевр.

Пока Лили творила, парни выгребли все безопасные и доступные сокровища и перешли к ремонту дома. Люциуса Малфоя выпустили из Азкабана, но Дамблдор за крестражами не звал. И наконец пришло время встречи с Анной Белвиль.

Ну как тут не провести расширенную проверку зелья. То, что оно будет работать, Лили знала, когда поняла, что пора варить. Но вот нюансы… Как оказалось, зелье действует только на того, кто его сварил. Для других это просто терпкий травяной отвар. Эффект схож с эффектом кофе, только без вреда для здоровья. Но тратить благодарность единорогов на бодрящий напиток — это неуместная и даже преступная расточительность.

Вообще, в магическом мире хватает зелий, которые маг обязан сварить себе сам, если хочет ими воспользоваться, конечно. Все эти зелья работают с организмом мага на запредельно доверительном уровне. Например, зелье для выращивания родословного древа. Нет, не дерева в земле, а разветвлённой схемы на пергаменте. Только рисует её зелье, а перед этим читает информацию в крови мага про семь поколений.

Некоторые из этих зелий можно сварить для своих несовершеннолетних детей.

В принципе, магическое зрение можно регулировать волевым усилием от чёткой картинки перед глазами до наблюдения краешком глаза.

И нет никаких причин считать, что однажды активированная извилина головного мозга атрофируется.

Но полтора года в любом случае слишком мало для подобных вмешательств в организм.

К тому же вдруг это всё-таки временная активация.

Джеймс откопал в семейной кладовке коробочку для длительного хранения зелий. Независимо от срока его действия зелье пригодится в будущем, не Гарри, так самой Лили. То есть если изменения постоянны, лет в пятнадцать его выпьет Гарри. Ну а если временны, то Лили сама всё использует.

Пока более вероятным казался оптимистичный прогноз. Эффект от зелья никуда не делся до самого отбытия на встречу и после никакого намека, что скоро всё, не было. Дополнительная порция так и пролежала в кармане.

За это время Лили значительно продвинулась в исследовании магических тел, глядя в самое обыкновенное зеркало. Как оказалось, под зельем магическое тело в нём видно не хуже физического. Оставшиеся в это утро дома парни показали аналогичные результаты. Наблюдать за магами (собой) в процессе колдовства, действительно видя этот процесс, очень интересно. Даже если обычным зрением работу заклинания не видно, под зельем оно имеет цвет. Если в магическом теле нужный цвет присутствует в составе радужных образований, заклинание получается легко и даже без палочки. Если нужный цвет в радужных образованиях отсутствует, палочка вытягивает его из бесцветной основы. При попытке создать то же заклинание без палочки, используется неразделённая на цвета основа, в дело идёт одна какая-то часть, остальное растворяется в воздухе. Таким образом либо беспалочковое заклинание получится на порядок слабее, либо выделенной на него силы вовсе не хватит для получения хоть какого-то результата. Вполне закономерно выяснилось, что вся та магия, которой баловалась Лили в детстве, имеется в составе её радуг. Парни аналогичным образом магией не баловались. У них были магические выбросы. Потом Джеймс и Сириус отдельно друг от друга таскали у взрослых волшебные палочки для баловства. А Римус был послушным мальчиком. Провоцировать магический выброс у детей, ради эксперимента, Лили естественно не подумала. Совсем. Точно так же Джеймс не подумал оспаривать право жены первой посмотреть на будущую супругу Сириуса. И нечего Бродяге фыркать и закатывать глаза. Между прочим, остаться с детьми вместо Джеймса он не предложил. Римус, может, и подменил бы Джеймса, но тоже было любопытно посмотреть на мисс Белвиль, и он вроде как основной заказчик.

Разумеется, никто не собирался искать в Анне какие-либо недостатки. Наоборот, её заранее были готовы принять и любить. Сириус ведь не мог выбрать какую-нибудь снобку, стерву или дуру!

К всеобщему счастью, Лили и Римусу не пришлось разочаровываться. Анна Белвиль оказалась весьма милой, хоть и пугливой девушкой. И даже Лили, будучи особой женского пола, сразу поняла, чем именно любовался маленький Сириус Блек и почему его интерес никуда не делся.

Гармоничное сочетание самых обычных черт уже делало Анну симпатичной. Но к чисто физическим данным добавлялся тот самый свет души, который нельзя пощупать, но он даже дурнушку делает интересной, а уж симпатяшку и вовсе красавицей. Плюс беззащитность во взгляде, будящая мужские и материнские инстинкты. Плюс где-то там же внутренний стержень из гоблинской стали. Ни яды, ни время не уничтожат его целостность.

Магическое тело Анны Лили рассматривала уже сквозь призму сложившегося впечатления. Есть свежее проклятие? А вы попробуйте в наше суровое время защитить себя и семью, никого всерьёз не огорчив. Старая грязь? Вообще не интересно. Свежие нити благодарности? Прелесть какая!

— Прежде чем мы перейдем к делу, нам, похоже, придется решить один вопрос, — подчёркнуто серьёзно сказал Римус Люпин.

Мысль «какой такой вопрос может быть у Римуса?» имела однозначный ответ. И Сириус его тут же озвучил. Чтобы Анна не сбежала, Лили положила свою руку на её дрожащие пальчики. Вот и узнали они абсолютно достоверно, что прочие оборотни остались прокляты, интересно, она не чувствует Римуса потому, что нет опыта, или потому, что он уже не проклят.

— Можно ли справиться с проклятием, как тогда с моей раной? — переключил мысли на практический вопрос Сириус.

— Думаю, да, — протянула она, послушно переключаясь.

Магия — это Вера, Воля, Сила и Разум в разных пропорциях. И да, Разум в последнюю очередь. Сейчас у Лили есть все четыре компонента. Она понимает суть проблемы. Единороги обеспечили её подходящей силой. Воля и Вера в себя у неё всегда были на высоте.

Если зельеварение Лили ассоциировала с кулинарией и живописью, то чары — это музыка.

Можно собрать композицию из кусочков чужих произведений. А можно сотворить что-то своё. В первом варианте нет ничего дурного. Более того, подобные произведения требуют от исполнителя меньше усилий. Они уже заряжены исполнителями родственных заклинаний. Но если никто ничего на заданную тему не создавал, придётся писать полностью своё произведение. Во время творческого процесса Лили никогда не думала о буквах и символах, которые будут описывать заклинание. Она дирижировала палочкой оркестру магии, одновременно напевая только что родившуюся мелодию. Пока новорождённая не стала отзываться на неизвестное ни одному лингвисту слово и заковыристый взмах палочкой.

Находясь под прицелом волшебной палочки Лили Поттер, Анна с трудом заставила себя не дёргается. Она согласна на эксперимент. Она обеими руками за эксперимент. Просто ей представлялось что-то более научное. Собственно магию Анна всегда воспринимала как ещё одну науку и обходила стороной те её области, которые не имели прочного, понятного ей фундамента. Вот такие, как сейчас действия Лили. У Анны волосы едва не встали дыбом, несмотря на косу и заколку. Она вдруг вспомнила маленькую рыжую девочку-солнышко, нежный цветочек, которая предлагала ей когда-то поучаствовать в своих исследованиях. «Для получения результата требуется девяносто процентов Воли и Веры (в более-менее равных пропорциях), десять процентов силы, и можно обойтись без разума», — сказала тогда она.

Больше Анна ничего не помнит. Видимо, после слов «можно обойтись без разума» у неё отключились мозги, а вместе с ними и слух. Девушка-солнышко, заметив, что её не слушают, нашла кого-то другого для своих исследований.

«Кажется, это судьба», — подумала Анна, неосознанно стискивая руку Блека. А в зеркальном отражении было видно, как молочная струя света сбила с её магического тела жирную пиявку.

— Это магия, мисс Белвиль, — пробормотала она, хоть и вслух, но тихо, для себя, а потом громче добавила: — Теперь всё, никакого оборотничества?

Голос Анны заметно дрожал, в нём смешались надежда и страх.

— Насильно ты оборачиваться не будешь, — подтвердил Сириус. — И безумия во время оборота тоже не будет.

И хоть слова, обещающие, что «всё будет хорошо», девушке были необходимы, как и рука, в которую можно вцепиться, Бродяга видел, насколько этого недостаточно. Ей нужна не надежда и даже не вера, а знание.

— Давайте скорее подпишем контракт и покажем мастеру Белвиль фронт работ. Там она наглядно убедится, что всё будет хорошо, — сказал он друзьям, которые, похоже, решили не мешать его общению с будущей женой.

Странно, но вот сейчас, глядя на Анну, держа её за руку, ему не хотелось закатывать глаза и подбирать синонимы к слову ерунда.

Несмотря на полный раздрай в чувствах, контракт мастер Белвиль перед подписанием добросовестно прочитала. Ничего особенного, стандартный текст. Почему Анна ожидала чего-то необычного? Ах да, территория, которую ей предстоит закрыть, должна что-то показать.

— Это предварительный договор, — пояснил Люпин, забирая пергамент. — Основной мы составим вместе, когда ты узнаешь всё необходимое. Ну что, пошли? — спросил он всех сразу.

Блек и Поттер кивнули, уже вставая. Анна тоже поспешила встать. Только что подписанный договор защищал и мастера, и клиента. А ей просто-таки необходимо было увидеть своё будущее место работы, потому что, похоже, иначе понимание происходящего ей не светит.

— Добро пожаловать домой, мисс Белвиль, — поприветствовал её бармен, добавив непоняток.

И знакомый до последнего кирпичика тупик открылся не на Косую аллею.

— Эм, я задумалась и не обратила внимание, какие кирпичи ты активировал, — сказала Анна, двигаясь вслед за заказчиками в проход.

Ну, вообще-то, ни одному магу или ведьме не придёт в голову приглядываться к последовательности активируемых кирпичей в тупике за Дырявым котлом. Если этот человек не иностранец, конечно. Или она, Анна, чего-то не знает. Ведь там, где есть два варианта, может быть и три, и десять.

— Потом ещё раз покажу, — пообещал Римус. — Столько раз, сколько потребуется.

Заказчики переглянулись между собой, решая, с чего начать разговор, и, похоже, решили начинать с начала.

— Когда-то на этом острове жил народ или род, имеющий две ипостаси: человеческую и волчью. Предположительно, они могли принимать в свои сородичи людей. Но когда их стало слишком много, или они решили, что их стало слишком много, оборотни начали выдавливать отсюда все прочие расы, или только людей. Многие им в ответ желали всего нехорошего. А кто-то вовсе проклял ритуально и, похоже, посмертно. С тех пор оборотни в полнолуние превращаются в волкообразных монстров и нигде не могут прижиться. Так как над островом всегда полнолуние, те, кто здесь остались, не смогли уйти, людьми уже не становились. Раз в месяц, когда на большой земле наступает полнолуние, на остров может попасть кто угодно. Во всяком случае магловскими путями точно.

Совсем недавно, буквально час или два назад Анне казалось, что она умеет отгораживаться от своих проблем во время работы. Но эти переговоры… Эти заказчики не лезли ни в какие рамки. Услышав о полнолунии на острове, Анна выдохнула сквозь зубы.

— Тихо, тихо, — Сириус обнял борющуюся с истерикой девушку.

Лили подумала, что в её походной аптечке, похоже, не хватает успокоительного. Потом ещё раз подумала. Обычно-то она успокаивала перенервничавших разговорами и чаем или горячим шоколадом, а сейчас, похоже, время решила сэкономить. Непорядок.

— А пойдемте-ка назад, в «Дырявый котёл», чаю попьём или даже глинтвейна, — жизнерадостно предложила Лили.

— Нет! Я сейчас буду в норме! — воскликнула Анна, явно подумав не о том.

— Хей! — одёрнул её Римус. — Никто никуда не бежит. Начнём работу через часик или вовсе завтра.

После этих слов, полных тепла, понимания, поддержки, сказанных не другом или братом, а вроде как клиентом, парнем, с которым она только сегодня познакомилась, мастер Анна Белвиль проиграла истерике.

Никуда мародёры девушку в таком состоянии не потащили. Сириус подхватил её на руки и сам сел посреди дороги. Лили поставила защиту от дикой природы. А Римус сбегал за чаем, горячим шоколадом и глинтвейном.

Истерика Анны была бесшумной. Видимо, нежелание привлечь к себе внимание, занимало первое место. И когда шквал эмоций схлынул, она заговорила тихо, почти шепотом, не столько рассказывая, сколько освобождаясь от надоевшей, тяжёлой ноши.

К вопросу своего заражения и предательства офиса Анна возвращалась несколько раз.

— …Мы предыдущие полнолуние работали. Но не всё. Не всю ночь. У мастера была какая-то пассия на стороне. Подробностей не знаю. Но она могла быть, как в книгах пишут, «медовой ловушкой». Вы-Знаете-Кто хотел офис либо уничтожить, либо к рукам прибрать. Наверное, к рукам прибрать хотелось больше. Зелье, позволяющее сохранять разум при обороте, полагаю, заражать не мешает. Если мастера аккуратно заразили, потом память подчистили. То, что мы и следующее полнолуние будем работать, никто не знал. Это необходимо только при зачаровании прибрежной линии. Приливы, отливы. Если б мастер заразил свою семью… Не знаю. Возможно, они считали, что так он стал бы покладистей.

В принципе, объяснение было не хуже других. Возможно, когда-нибудь они даже узнают, права ли Анна в своих рассуждениях.

Выговорившись и успокоившись, она обнаружила себя сидящей на колене малознакомого парня с кружкой чая и в зимней мантии, когда вокруг лето. Стараясь сохранить достоинство, Анна пересела на дорогу, благо Сириус не пытался её удерживать. Ну и мантию пришлось снять.

— Прошу прощения, у меня сдали нервы, — вроде бы в таких словах необходимости нет, все и так всё понимают. А если не понимают, то тем более нет смысла им что-то говорить. Благо сегодня Анну окружали понимающие люди. Запахи напитков переплетались с ароматами бурной растительности. А на нагретом солнцем, песчаном камне оказалось удивительно приятно сидеть. Уже не только клиенты, но и друзья делились с ней смутными желаниями-планами.

— Остров нельзя просто присвоить. Даже если б он находился рядом с Великобританией, власти создали бы ситуацию, вынуждающую нас обратиться за помощью, — рассказывал Римус. — Рядом с Африкой и создавать ничего не надо.

— Про Африку мне не очень понятно, — поинтересовалась Анна. — Кажется, на истории магии лишь вскользь упоминается существование закрытых магических поселений в Африке. А в остальном магловская и магическая истории не сильно отличаются друг от друга.

— Там, если верить расчётам, не магическое поселение, а полноценное государство. Всё, что нам известно об Африке, произошло в магловском мире. Маги, которых можно встретить в Африке, это либо маглорожденные, не попавшие в сферу влияния магического мира, либо те, кто научился защищаться от него, ну, или прятаться. — Сириус, в прошлом будущем прогулявшийся по Африке на четырех лапах, знал о ней достаточно, чтобы понимать что не знает ничего.

— Маги в Африке не столько соблюдают статут секретности, сколько от магического мира прячутся. Никто не может точно сказать, что становится с теми, кого туда забирают, но слухи ходят страшные.

Вряд ли Африканцы имеют на остров право. Точнее, они об острове не знают совсем. Если б знали, пришли бы и взяли. Но когда об острове станет известно, попытки присвоить его непременно будут.

— А бодаться с государством может только другое государство, — честно оценила свои способности Анна.

— Это если напрямую бодаться, — в общем-то согласился с ней Сириус, намекая на поиск обходного пути.

— Ну, допустим, какой-то кусок земли вам просто обязаны будут даже не продать, а подарить. Как первооткрывателям и прославленным героям. На этой земле можно построить многоквартирные дома и зачаровать их достаточно надёжно. Чтобы взрыв котла в квартире соседям ничем не грозил. Сдавать квартиры вы можете кому захотите. Если у ваших квартирантов наберётся достаточное количество детей, можно будет организовать частную начальную школу.

— Это интересная мысль, — Лили не столько удивила простота гениальной идеи, сколько факт, что ей не пришло подобное в голову. Маги не строят многоэтажки, так как повышенный магический фон обычно бывает у земли. Но Хогвартс, находящийся у Запретного леса, здание довольно высотное. Сколько там этажей? Девять, десять. А ведь здесь на острове тоже есть запретный лес.

— Нужно позаботиться не только о безопасности взрывов, но и ограничить выход со двора для маленьких детей, — сказал Римус, показывая, что думает в том же направлении.

— И Запретный лес оградить, — подхватил Сириус. — Потому что во дворе запереть можно край до одиннадцати.

— Перекрыть подход к Запретному лесу так, чтоб в него никто младше семнадцати лет зайти не мог, вполне возможно, — произнесла Анна, глядя куда-то в глубины своего разума.

Лили охватила мысленным взором радужную картинку и притормозила.

— Мы забыли про оборотней. Том проводил на остров Рима, как только это стало возможно. А ведь он мог продать информацию о бесхозной земле хоть магам, хоть гоблинам.

— Мне после снятия проклятия бармен сказал «добро пожаловать домой», — вспомнила Анна. — Но его слова не делают это место моим домом. Возможно, он так приветствует всех, кто попадает на свою историческую родину после длительного, вынужденного отсутствия. Ну, можно же считать, что те древние оборотни наши предки. А здесь наша историческая родина.

— Так-то да, — согласился с ней Сириус. — Слова Тома никому никаких прав не дают. Но и Лили верно мыслит. Почему-то никого другого сюда не привели. Да и в самом начале, когда посвящённых хватало, а оборотни стали безумными волками, истребить их и занять место было не сложно.

— Знаете, мне не случалось работать с таким явлением, как родовая магия. Собственно, я не в курсе, что это и как оно работает, — призналась мастер Белвиль. — Но те немногие сведения, которые вошли в курс нашего обучения, намекают, что феномен этого острова может иметь к ней отношение.

— Родовая магия? — обратилась Лили к парням, в основном к Блеку.

— Если б я не свалил из дома так рано, — пожал плечами Сириус Блек, — может, мне было б известно что-то кроме словосочетания, а так…

— Мне попадалось это словосочетание в некоторых автобиографиях, — сообщил Люпин. — И ничего конкретного, но, думаю, Анна права.

В общем-то Лили не удивилась ничуть, потому что если б друзьям было что сказать, они бы сказали раньше.

— Полагаю, нам следует напроситься в гости к Батильде Бегшот, — решила она. — А пока надо закрыть остров от маглов. Там на кладбище кораблей плавсредства явно из разных времён, и все моложе этого города. А одна яхта вовсе металлическая.

Что ж, закрыть остров от людей действительно самое главное. Анна уже пришла в себя. Более того, настолько умиротворённой и работоспособной она не чувствовала себя давно, может, с ночи обращения, а может, с того дня, когда впервые села в Хогвартс-экспресс. Неважно. Главное, что теперь всё действительно хорошо.

— Родовая магия, — миниатюрная, пожилая ведьма будто пробовала это слово на вкус.

Мисс Батильду Бегшот по итогам всего случившегося, обдуманного и выясненного Поттеры пригласили к себе в гости. Это случилось не так быстро, как им хотелось. Но что уж там… Сначала Анна, изучая защиту острова, выяснила, что заказанная в первую очередь надстройка может быть сделана только в полнолуние. Потому как не в полнолуние попасть на остров, как и покинуть его, магловскими средствами невозможно. Если утром выйти в море и двигаться на запад (точно на запад, с курса не сбиваясь), к вечеру увидишь восточный берег острова.

На то, чтобы облететь закрытую территорию по краю, отмечая дорогу магическими буйками, Анне хватило три часа. Дальше в ожидании светлого мига полнолуния можно было бы заняться изучением имеющийся защиты более детально, с подробным описанием того, что ещё работает и как оно работает. Но тут Лили Поттер осенило — она же реально научилась лечить оборотней. Римус с Сириусом тоже скоро научатся. Да, на всех их не хватит, но можно начать с детей.

— Сивый на это может резко отреагировать, — предостерёг подругу Люпин. — Ходят слухи, он нарочно агитирует своих кусать детей.

— Значит, нужно защищать обе деревни, ну, и дома, разумеется, — сделала вывод Лили, выразительно глядя на мастера Бельвиль.

У Анны появилось счастливое подозрение что её наняли на всю оставшуюся жизнь.

— Вы серьезно хотите ставить защиту не только на своё жильё, но и на деревни? — спросила она.

Парни кивками подтвердили слова подруги. Если знаешь, куда и откуда может прилететь, лучше прикрыться, чем потом локти кусать.

— Ну, ты же понимаешь, что на этом острове было что взять? — смущённо пояснил восхищённой ведьме Сириус.

Поставить защиту на два небольших дома не проблема. Опыт Анны позволял это делать с закрытыми глазами.

Хотя лично явившийся во главе Пожирателей Воландеморт смог бы её взломать за пару часов, просто на грубой силе. Поэтому в системе предусмотрен способ экстренной эвакуации. И нет, не надо кивать на офис, который Воландеморт не смог найти. Там переменные в производном порядке менялись каждый день. Внешний эффект получился очень похож на фиделиус, только вместо адреса пароль, и он каждый день новый. А если смотреть вглубь фиделиус — это Вера, Воля и Сила. Разум там может и вовсе не участвовать. И даже лучше, если он там не участвует. Защита офиса — это всегда в первую очередь Разум, потом Сила и Воля. Без Веры в принципе можно обойтись, но с ней лучше. Доведя защиту до совершенства, офис с собственными работниками контактировал как в шпионском романе, а уж с окружающим миром…

Мародёры поверх качественной, но не чрезмерной защиты оставили взаимный фиделиус. Потом его непременно снимут, а пока пусть будет. Соседку в гости пригласить он не мешает.

С деревнями всё гораздо сложнее. Хотя если защищать только от чужих оборотней и только в полнолуние. Потому что, ну мало ли у кого какие секреты. Такую узкоспецифическую защиту ставить, опять же, придется в полнолуние.

Пока Анна лишь данные для расчётов собрала. В деревне Римуса Люпина всё прошло штатно. А когда обходили Годрикову Лощину, Джеймс Поттер, активно помогавший в сборе данных, получил мысленное сообщение, что в доме Райтов живёт маленький оборотень. Ребёнку семь лет, зовут Дэнис. Как магия нашептала. С Райтами Джеймс был знаком, как и со всеми жителями деревни. Но ломиться к ним сразу не стал, взял паузу на подумать. Потому что даже с его чувством магии голос в голове полного доверия не заслуживал.

— Родовая магия, — повторила мисс Бегшот. — Пожалуй, стоит начать с начала. Знаете ли вы, что такое святые, намоленные места.

Батильда выразительно посмотрела на Лили и Анну, ожидая положительного ответа от маглорожденных ведьм. Те не подвели старушку и согласно кивнули. Но сформулировать чёткий ответ сразу у них не получилось.

— Это места, где долгое время проживали искренне верующие люди, — попробовала подобрать правильные слова Лили. — Магия места приобретает положительную направленность. Потом туда приходят паломники. Большая часть которых тоже искренне верит. Положительная направленность магии увеличивается. В общем, эта сила способна влиять на открытых, готовых к контакту людей, и даже немного на закрытых. На враждебно настроенных она повлиять не может. Зато очень верующие могут её материализовать.

— Большая концентрация Веры и Воли, — обобщила речь миссис Поттер Батильда Бегшот. — А теперь представьте всё то же самое плюс Сила.

— Годрикова Лощина, — догадался Джеймс.

— Именно, — согласилась мисс Бегшот. — Но не только. Опять же, вернёмся к намоленным местам. Большая их часть создана последователями одного бога с определёнными установками. Но ведь есть и другие, и не все они добры к человеку, хоть и созданы людьми. Теперь представьте: Сильный, Волевой, Верящий в себя маг строит жизнь вокруг себя, руководствуясь своими идеалами. И магия в ареале его обитания впитывает его идеалы. Она будет оказывать влияние в соответствие с ними, на маглов легче, на магов по готовности. На враждебно настроенного мага эта сила никак не повлияет. А тот, кто мыслями и действиями соответствует основателю силы, сможет с ней взаимодействовать вполне предметно. И вот тут мы подходим к появлению в истории родовой магии. Потому что многие Сильные, Волевые, Верящие в себя желали, чтобы основанная ими сила служила сыну или внуку, а не троюродному племяннику соседского забора. Каждая семья для получения желаемого результата изворачивалась по-своему. Используемые приёмы почти никто не разглашал. Изредка что-то можно найти в мемуарах. Вроде бы, полноценно эта сила работает только в руках подходящего мага. Вроде бы, маг, подходящий не полностью, а, например, процентов на девяносто, став хозяином силы, немного корректирует её, подстраивая под себя.

Мародёры добросовестно записали имена авторов и названия их мемуаров.

— А ведь силу в Годриковой Лощине основал тот самый Гриффиндор, — сказал Джеймс, прислушиваясь к окружающему миру.

— Скорее всего, — согласилась Батильда.

— Эта сила, похоже, сортирует обитателей Годриковой Лощины, — продолжил ловить только ему слышимые отголоски Джеймс Поттер. — Те, кому нравится совместное сосуществование, остаются. Кому не нравится, либо вовсе не селятся, либо если здесь родились, меняют место жительства при первой возможности. И да! Дело не только в совместном сосуществовании, тут ещё есть нюансы. Но суть та же. Все, кому что-то не нравится, рано или поздно уходят, а оставшиеся, видимо, как верующие паломники увеличивают силу.

— Те, кому что-то не нравится, не только уходят, но они не мешают остающимся жить так, как им нравится, — обратила внимание слушателей на важную деталь Батильда. — Заметьте, никто из разбогатевших и набравших влияния нуворишей не попытался завладеть домом с повышенным магическим фоном. Никто почти за тысячу лет не пытался призвать жителей Годриковой Лощины к порядку. Менялись законы и эпохи, Лощина принимала те новшества, что соответствовали её духу, на те, что не соответствовали, не обращала внимания. В свою очередь власти не обращали внимания на это. Тут главное не наглеть, не тыкать в лицо властей своей особенностью. Ну и сами знаете, коли кто-то пришёл убивать конкретного человека, Лощина на убийцу никак не повлияет. Заметьте, я сказала кто-то, а не маг. На магла, пришедшего к конкретному, а не абстрактному магу или маглу по личному вопросу Лощина тоже не повлияет.

— Полагаю, будучи свободной, эта сила гораздо мощнее пленённой. — О том, что данная магия совсем не империо и даже не конфундус, мародёры и так понимали. Хотя, возможно, по отношению к маглам, инквизиторам, например, её действия были близки к конфундусу. Но Джеймс заговорил о насущном. У них тут остров вполне возможно наполнен силой с непонятными установками. А ведь там не точечное повышение магического фона. Там весь остров магией наполнен, плюс прибрежная часть моря. Некоторые места, Запретный лес, например, магией вовсе переполнены.

«Надо попробовать послушать», — взглядом сказал он мародёрам. Ну, просто Батильда Бегшот к тайне не допущена, и говорить вслух намёками невежливо.

— Надо домой сходить за совой и послать заказ во "Флориш и Блоттс", — вслух сказала Анна.

Дело в том, что каким-то непонятным ей образом она оказалась заселена в дом Поттеров ещё в процессе установки защиты. Так-то для Анны заночевать на рабочем месте было скорее правило, чем исключение. Поэтому у неё с собой всегда имелась тревожная сумочка с расширенным пространством. И её сова привыкла к самостоятельности. Но заночевать на рабочем месте по необходимости и жить на нём, дожидаясь полнолуния, вещи немного разные. И Анна не могла понять, как это произошло. Наверное, во всём виноват повышенный магический фон дома Поттеров. Хотя после снятия проклятия она уже не задыхалась в магловском мире, но дышалось там всё же не так легко.

— Надо сначала посмотреть, есть ли у нас эти книги, или у Рима, — хозяйственно заметила Лили. — Ну, а если нет, или они тебе покажутся полезными, тогда и закажешь. Но сову, разумеется, надо забрать.

У Анны возникло смутное подозрение, что она переезжает насовсем или очень надолго.

— Зачем? Я же почти закончила с работой, — спросила она в надежде уловить-таки зерно здравого смысла в происходящем.

— Во-первых, так безопаснее. Мало ли что! — сказал Сириус.

— Правильно! — поддержала его мудрая старушка. — Сейчас, пока пена не осела, кто-то спешит громко хлопнуть дверью, а кто-то решить под шумок свои проблемы.

— А ещё тебе здесь лучше работается, — понимающе улыбнулся Римус. Он когда-то тоже попал в водоворот, носящий имена Джеймс и Сириус. — Потом, когда всё успокоится, найдёшь себе подходящее удобное жильё.

Чтобы милая девочка из-за повышенной стеснительности не попала в беду, мисс Бегшот рассказала, сколько убийств было совершено после войны с Гриндевальдом и приписывается его последователям.

После чего разговор плавно углубился в историю того времени. Анна для себя открыла её многогранность, либо не вошедшую в книги, либо описанную слишком скупо. Лили вспомнила другой разговор о временах Гриндевальда, там, где соседка рассказывала о дружбе своего племянника с Дамблдором. Тогда, находясь под обрядом, она восприняла это как фантастику. Сейчас ей было непонятно, почему? Ну, дружили мальчишки, ну, разошлись потом их взгляды и дороги. И что?

Парни с удовольствием слушали интересную, живую историю без всяких открытий.

Провожать соседку пошли всей мародёрской командой, внаглую оставив Анну дома с детьми. Ну ненадолго же. Наверное, кроме них и Батильды Бегшот никто и не сторожился больше. В Годриковой Лощине, по крайней мере. Хотя маглы и во время войны не сторожились. По их меркам это была и не война вовсе. Вон, Анна в процессе истерики жаловалась на своих родственников. Любых аргументов им хватало ненадолго. Местных же никто старательно ни в чём не убеждал, просто не скрывали ничего. Лили вспомнила мальчишку, подбежавшего к Воландеморту, и поёжилась.

— Стоп! — тихо скомандовал Джеймс и кивком головы указал на мальчишек. Они деловито чинили крышу домика на дереве и на взрослых внимания не обращали.

— Там сейчас Дэннис Райт, мальчик-оборотень. Лили развернула свежеприобретённое зрение на сто процентов и с досадой сказала:

— Слишком далеко. Давайте быстренько в дом, я возьму метлу и мантию-невидимку.

Занятно, но акцио они не использовали не из-за статуса секретности, а чтобы мальчишки не всполошились.

Анна успела только проводить взглядом пробежавшихся туда-сюда мародёров. "Прям как в Хогвартсе", — с тёплой настальгией подумала она, возвращаясь к чтению. (В библиотеке Поттеров нашлись все названные Батильдой книги.) Рядом с креслом возятся малыши. За ними, на расстоянии и не вмешиваясь, присматривает кошка. И мародёры что-то задумали или уже натворили и пытаются исправить. Правда, малышам по полтора года. Кошка не умеет превращаться в профессора и на порядок заботливее Макгонагалл. А мародёры вроде бы взрослые, ну, во всяком случае, шалят они теперь по крупному.

Чтобы из-под мантии-невидимки ничего не выглянуло, Лили почти легла на метлу. Ремонтная бригада домика на дереве состояла из двух магов и трёх маглов. Нет, новоприобретённое зрение не позволяло рассматривать состояние мозга, лишь его отражение в магическом теле.

Оборотнем был маленький маг. Сейчас он привязывал друг к другу ветки ёлки, которые придерживал в нужном положении маленький магл. Остальные мальчики в это время заколачивали дыру в стене. Лили даже интересно стало, неужели кто-то по пьяни врезался в этот несчастный домик на метле. Ну, потому что ураганов последнее время в Годриковой Лощине не было и деревья не падали. Точно не падали, вон все стоят на своих местах.

Снятие проклятия с маленького оборотня произошло тихо и незаметно ни для него, ни для его друзей. Первый узел завязывал проклятый оборотень. Второй вязал уже неизвестный нынешней науке разумный.

Абсолютно довольная собой Лили уже собиралась удалиться. Но её остановил выбивающийся из гармоничного деревенского звучания треск. Один из мальчиков, чинивших стену, падал вниз. Первое, что ей пришло в голову наколдовать, была воздушная подушка у земли. Второй мыслью стало осознание правильности первой. Потому что расстояние здесь не то, что на квиддичном стадионе, и поймать мальчика в процессе падения для его замедления она могла и не успеть. А так он мягко приземлился в воздушную подушку. Все полученные ребёнком травмы пришлись на начало падения и были царапинами. Мысленно прокручивая картину падения, Лили заметила, что получив пару хлёстких ударов ветками, мальчик покрылся защитным коконом. Его магическое тело при этом стало однородного голубого цвета.

Пока дети шумно и восторженно обменивались впечатлениями, Лили подлетела поближе к месту несостоявшейся трагедии. Она уже примерно представляла себе, что такое магический выброс. Предположительно начинается он с выброса адреналина. Под его воздействием магическое тело приобретает цвет первого попавшегося подходящего луча радуги. Ну и соответственно магическое действие происходит из арсенала силы этого луча. Причём для выхода магии используются сразу все каналы: на лбу, ладонях, животе и ногах. То есть магический выброс в шесть раз мощнее, чем палочковая магия. Остаётся вопрос: адреналин сразу через кровь воздействует на магическое тело или сначала он влияет на мозг. И почему у взрослых ничего подобного не случится. Нападение Воландеморта не могло вызвать меньший выброс адреналина, чем падение с дерева. Получается, либо магическое тело в детстве более восприимчиво, либо мозг. А ещё можно предположить, что ребенок, привыкший к появлению магии после выброса адреналина, потом будет иметь проблемы и с нормальным колдовством, и с психикой.

Переливчатый свист Джеймса напомнил Лили, что её ждут. И, собрав с ветки кровь мальчика, она полетела назад. Расстояние тут всего ничего, но парни всё равно волнуются. Нервозность в их голосах Лили услышала раньше, чем начала понимать сказанное.

— …Ну не знаю я, как оно делается, — ворчал Джеймс. — Вот как можно… О, а давай ты меня пролегилиментишь. Можно даже попробовать в процессе общения с магией.

— А давай, — обрадовался Римус, получивший наконец надежду понять, ну хоть каким органом надо чуять магию.

С точки зрения Лили мысль была здравая, и надо будет потом, позже, как-нибудь на досуге, тоже воспользоваться этим методом. О чём она тут же сообщила любимому мужу.

Как только Лили оказалась в зоне поставки щита и видима, парни вздохнули с облегчением. Джеймс на радостях готов был согласиться на что угодно, а тут мелочь какая-то. Да разумеется.

В ответе Лили не сомневалась и, сообщив, что ей срочно нужно сделать анализы, пока материал пригоден для использования, убежала в лабораторию.

Джеймс с Римусом тоже решили не откладывать эксперимент и удалились в комнату последнего.

Анна снова проводила разбегающихся мародёров недоумённым взглядом, обнаружила, что на этот раз Сириус никуда не разбегается, а наоборот, устраивается неподалеку от её кресла.

— Что хоть происходит? — спросила она, удивляясь лёгкости своего вопроса. Ей казался странным сам факт, что она, Анна Белвиль, маглорожденная, вечно всего боящаяся, сейчас непринужденно болтает с Сириусом Блеком. Более того, он, представитель древнего магического рода, красавчик и хулиган, ей отвечает как будто это само собой разумеется.

Более того, они почти флиртуют. Почти, потому что у Анны опыта нет, а Сириус осторожность проявляет.

Магия затерянного острова легко пошла на контакт. При всех своих достоинствах Римус никогда не был лидером. Он не мог вести за собой людей или обращать их в свою веру. Но его идеалы были близки к тем, что исповедовали строители города. Основатели и первооткрыватели почти всегда чуть-чуть романтики и идеалисты, или не чуть-чуть. Потом их сменяют прагматики или расчётливые сволочи. Иногда смена происходит даже без замены человека. Но кто бы там ни был после, изначальный фундамент перекликался с мечтами и не очень внятными представлениями об идеальном обществе Римуса Люпина. И магия затерянного острова легко пошла на контакт. Они не договаривались. Они просто поняли друг друга.

— Есть две новости: хорошая и плохая, — сообщил друзьям Римус.

— Давай с плохой, чтоб заесть чем было, — выбрал Джеймс.

— За артефактами главы идти придётся в центр города и там спускаться в подземелья.

Мародёры мрачно посмотрели на заросшие по самые крыши строения. В этом городе они лишь раз сошли с относительно безопасной мостовой. За городской стеной хватало норок нюхлеров, и опасности там естественные, то есть знакомые ещё по Запретному лесу. Нет, по чуть-чуть, потихоньку они бы влезли и в город. Интересно же! Как собственно в своё время произошло с Запретным лесом. Но вот так сразу резко…

— Я так понимаю, хорошая новость — это то, что родовая магия тебя приняла? — уточнил Сириус.

— Лучше! Мы, ну, пусть будет договорились. Я одеваю артефакты главы и изгоняю из рода всех, кроме Анны. Потом мы уничтожаем артефакты. И став свободной, магия сама будет решать, кого ей принимать в род. Как в Годриковой Лощине. Укус — это вовсе не заражение, это метка. Изначально это просьба обратить особое внимание на помеченного человека. Потом укус стал частью обряда, решение проводить или не проводить который принимал глава рода. Обряд состоял из двух частей, собственно из самого укуса и начальственного "одобряю". Ну а поскольку одобрение было чисто символическим, так как все нюансы обговаривались до, то процесс принятия вписался в историю рода в виде укуса. По крайней мере в отсутствие главы его стало хватать. То есть магию права голоса лишили. Это закреплено в артефактах главы. Принятие приносило постоянный доход в казну.

— Так, ладно, куда идти? — спросил Джеймс, поскольку Римус стал повторяться. Мысль избавиться сразу от всех оборотней его воодушевляла. Ведь некоторых, таких, как Сивый, например, ещё и не поймаешь. И что, бегать по его следам людей лечить? При этом ожидая мести. А тут раз и всё. Шалость удалась. Виновный неизвестен.

Так как сеанс контакта с магией мародёры проводили рядом с выходом в Дырявый котёл, Римус пошёл прямо по дороге, на которой они стояли.

— Впереди нас ждёт гнездо акромантулов, — на ходу делился он информацией, полученной от магии. — Обойти можно, но придется сойти с дороги, а там… В общем, лучше акромантулы.

Друзья его выводы не оспаривали, но им было любопытно.

— Лучше кого? — озвучил вопрос Сириус.

— В этом городе каждый второй двор был защищён плотоядными растениями. Собственно только благодаря такому окружению оборотни не съели всех акромантулов в самом начале.

Поскольку чары для борьбы с сорняками парни (и Люпин тоже) добросовестно выучили, Блек и Поттер выразили некоторое сомнение, а точно ли акромантулы лучше.

— Вы просто сейчас хогвартских вспоминаете, совершенно зря, — сообщил друзьям Римус. — Здешние акромантулы изначально были особым образом заколдованы, то есть совершенно безопасны. Они принадлежали предприятию, производящему шёлк. Когда чары стало некому поддерживать, акромантулы вернулись к привычному образу жизни и начали размножаться. В этом деле им вовсю мешали растения и бывшие хозяева. Причём растения кушали и пауков, и оборотней. Идти сквозь заросли хищных растений (с очень разнообразными боевыми навыками) даже думать не стоит. Эту флору надо уничтожать издалека и не по одной штуке. Чары, которые мы выучили, рассчитаны на обычные сорняки. С магическими охранными Лили работала индивидуально с каждым вьюнком. Вот пока мы этим занимаемся, нас розы шипами закидают или из под земли выскочки пробьют, или Мордред знает что своими корнями в землю утащит.

— Интуиция мне подсказывает, что там, куда мы идём, тоже будут хищные растения, — озвучил общую мысль Сириус.

— Это не интуиция, это здравый смысл, — поправил его Джеймс. — Но я полагаю, такой обильной кормовой базы, как здесь, там не было.

— Правильно полагаешь, — подтвердил Римус.

Местные акромантулы действительно оказались не чета хогвартским. Самый крупный из вышедших был не выше взрослого мужчины. Что неудивительно, ведь они для хищной флоры не очень опасны, а вот флора для них наоборот, очень даже.

Правда, если б не богатый опыт прогулок по Запретному лесу, мародёрам бы досталось. А так Римус и Джеймс облили паутину водой. Сириус быстро прошёлся по ней заморозкой. И всё, можно идти, не прилипнешь. По такой жаре плюс в том, что таять начнёт, когда силы в чарах закончатся.

Парни далеко не сразу додумались до такой простой схемы, подвели стереотипы. Магия на паутину акромантулов не действует! Чем попало её не разрежешь! Бомбардой не взорвёшь! Два последних правила обойти не удалось, но мародёрам и не надо. Им хватает возможности обойти саму паутину.

Бежавшим к явившейся на их территорию пище акромантулам просто связали ноги. Хогвартские, те, что побольше, без затей порвали бы наколдованные верёвки. Местные против них мелковаты будут. Впрочем, даже самые мелкие акромантулы ядовиты. И мародёры об этом не забывали, потому внимательно следили за обстановкой. Но после первой, неудачной попытки задавить массой пауки больше не нападали. Всё же инстинкт самосохранения у них есть и какой-никакой разум имеется. В следующий раз они будут знать, что можно ждать от пищи, стоящей на задних лапах и почти без шерсти.

Но сейчас это не важно. Дорога, обвешанная паутиной, наконец закончилась. И она всё ещё была достаточно широкой, чтобы не опасаться травы.

— Здесь, — остановившись, Римус показал на останки здания, которое когда-то вполне могло быть дворцом. Останки утопали в зелени с яркими цветами. Цветы настораживали ещё больше.

Тяжко вздохнув, мародёры оценили фронт работ. Вот кто бы знал, что героический поход за артефактами будет походить на практику по гербологии. Небольшая заминка вышла, когда пространство перед забором было расчищено. Как оказалось, забор чары не перелетают. И не просто не перелетают — они впитываются в забор. Никто из мародёров никогда не слышал о подобной защите. Но сейчас не время было с ней разбираться. Джеймс трансфигурировал достаточно длинный мост и при некоторой помощи друзей поставил его на забор, точнее, на угол северной и восточной стен.

Запрыгнув на мост, мародёры оказались во дворе, но не доступны для атак растений. Не всех. Некоторых. Шипы в их сторону полетели почти сразу. А после и вьюнки попробовали пробиться сквозь щит Римуса. А потом мост превратился в землю, из которой был трансфигурирован, и мародёры рухнули во двор. Благо падать невысоко было. Только Сириус чарами перегноя по вьюну промазал. Да и Джеймс в процессе падения его потерял. Римус щит удержал. Но из-за него недостаточно ловко увернулся от выскочившей под ногами, ну, видимо, выскочки. Тонкие, острые, длинные стебли, похоже, были в состоянии проткнуть тело насквозь. Сапог Римуса из драконий кожи, специально приобретённый для походов по затерянному острову, эта трава распорола. На лету уворачиваясь от второй и третьей выскочки, Джеймс трансфигурировал землю в гранитную плиту прямо под ногами.

— Я подержу щит, — сказал Сириус, имея в виду необходимость обработать рану Римуса.

Спорить с ним никто не стал. Трава не Пожиратели, и даже опасная прополка на бой совсем не похожа.

Больше сюрпризов защита двора не приносила. Собственно, и с мостом всё ясно было. Ограда выпила магию из трансфигурации. Могли бы догадаться, что будет так, и притащить настоящее дерево. Не подумали.

Несмотря на уничтожение всей опасной зелени во дворе, в дом всё равно пришлось идти по трансфигурированным гранитным плитам. Заклинания для поиска блуждающего под землёй растения мародёры не знали.

— Дом, как ни странно, сейчас никак не защищён, — сообщил Римус. — Там только мелкие паразиты.

— Что, и сокровищница? — спросил Джеймс возмущённо. Не из-за наживы. Просто они столько осторожничали, а оказывается…

— Ну, сейфы под защитой имеются, и что там за чары, я не знаю. Так что не зря осторожничали. А вот то, куда мы идём, и раньше, похоже, не сильно защищали. То есть ловушки по пути, конечно, будут, но обойти их не проблема. Возможно, потому что артефакты главы туда переносятся после его смерти. Обычно они там не лежат. Изменения в кодекс может внести только глава. Охранять особо нечего и незачем.

Искомое "туда" и "там" находилось в подвале. Какую роль выполняла комната, из которой начинался спуск, сейчас было не понять.

Большую часть ловушек мародёры даже не увидели. Римус просто говорил, где следует идти справа, где слева, какую ступеньку перешагнуть, а на какой нагнуться. Две ловушки, которые было невозможно обойти, разрядили големом.

Наверное, эта защита была поставлена от вандалов и хулиганов. Возможно, в те далёкие времена ещё не было адского пламени и уничтожение кодекса врагами даже не рассматривалось. Ведь его может уничтожить только глава рода, причём легко, просто пожелав.

— Я тут подумал, — глядя на исчезнувшее с пальца друга кольцо и пропавшие со стен надписи, сказал Сириус. — Надо было Анну спросить, оставлять ли её в Роду.

Ну да, кодексом оказалась пещера с наскальным творчеством, состоящем то ли из рун, то ли из иероглифов. А может, это вовсе рисунки были. Просто не для средних умов. Из Рода Римус вывел всех, кроме Анны. Потому как она теперь своя. После чего приказал магии уничтожить кодекс и кольцо.

То, что защита от оборотней была рассчитана зря, Анну совсем не огорчило. Она даже попыталась вернуть аванс, полученный за ненужную теперь работу. Но её не поняли. Совсем. Работа была сделана? Была. Ну, а то, что не пригодилась? Так это замечательно, когда защита не пригождается! И вообще, можно подумать, ей последнее отдали. Эти деньги чуть ли не под ногами валялись. Кстати, теперь и на её, Анны, острове.

То, что её оставили в Роду оборотней, Анну как раз таки огорчило. Слегка. Она быстро забыла про это огорчение, настолько ей нравились её новые знакомые. Подумаешь, при длительном нахождении в магловском мире начинаешь некомфортно себя чувствовать, так ведь не задыхается уже и давление на порядок снизилось. Не то что раньше! Собственно, и эта проблема как-то сама собой исчезла. И у Римуса тоже. Причём у него, как выяснилось из тщательного допроса, уже давно. Где-то после двух-трёх посещений острова. Это вполне соотносилось с наблюдениями Анны за собой. А не сразу заметила изменения она от неожиданности и потому, что во всю готовилась к полнолунию теперь уже на острове.

Диана Райт сидела в подвале у решетчатой стены. После несчастья с Дэнисом муж ставил её лично из камней, цемента и чар. Изнутри она, как и вся камера, была заколдованна на мягкость. Диане говорили, что это бессмысленно. Ей говорили, что всерьёз ранить Дэниса ударом о стену можно, только уронив эту стену на него. Но она не могла смотреть, как её сын с разбегу бросается на твёрдые камни, как его коготки застревают в кладке. Зелье, сохраняющее разум, её малыш пить отказывается. Гадость же!

Проводить полнолуние вдали от сына отказывалась Диана. Как она может уйти, когда Дэнису нужна поддержка. И пусть он говорит, что уже взрослый, что ему совсем не страшно, что после оборота это уже и не он вовсе, что… Тревожные глаза на бледном личике просят "не бросай". И Диана даже не думает уходить. Она неотрывно смотрит на своего мальчика в одно из маленьких окошечек и ждёт наступления ежемесячного кошмара.

Дэнис хорохорится, пытается казаться уверенным, но то и дело косится на окно под потолком подвала. Он старается это делать незаметно, будто ему всё равно. Но каждый раз, натыкаясь на очевидно темнеющее небо, непослушное тело ёжится, глубже закутывается в плед. Не от холода. В подвале тепло. Вымораживает неотвратимая, неспешная поступь кошмара. С каждой секундой, с каждым ударом сердца контуры луны становятся чётче, а её свет холоднее и ярче. Маленькие пальчики сжимают плед так, что их и разжать-то самостоятельно наверно не получится. Впрочем, Дэнис и не пытается. Когда его тело займёт монстр, это будет не важно. Всё будет не важно. Даже то, что маме больно смотреть на его обращение. А он опять не смог отправить её спать в комнату и рад этому.

Луна заполнила собой весь оконный проём. Диана затаила дыхание и сжала зубами ребро ладони, чтобы физическая боль хоть как-то отвлекла. Воздух уже звенел от напряжения. Миг. Другой. Третий. Десятый.

— Чудовище сегодня не придёт? — неестественно тонким голоском спросил Дэнис, первым поверив в чудо.

Диана подхватилась, почти снесла тяжёлую дверь и, забрав закутанного в плед сына, побежала наверх.

— Спасибо. Спасибо. Спасибо, — благодарила она, не задумываясь о деталях.

По идее, Ричард Райт должен был спать, потому что завтра на работу. И если так дальше пойдет, скоро его в оборотничестве заподозрят. Шутка. Почти. Засыпать в таких обстоятельствах он не научился и, кажется, никогда не научится. Потому посмотреть, что за грохот в коридоре, Ричард пошёл со смесью беспокойства и облегчения. Беспокойство вызывала мысль о том, почему Диане может потребоваться удирать из подвала, снося всё на своём пути. Ну, а облегчение — отсрочка очередной попытки уснуть.

Увидев растрёпанную жену, стоящую на коленях, Ричард сначала подумал, что беспокоился не зря. Но потом разглядел в свёртке Дэниса, тоже растрёпанного, тоже с безумным взглядом, в котором плескались растерянность, надежда и страх.

В окно смотрела полная луна.

Ричард сам не понял, как оказался рядом с женой и сыном. Ему надо было убедиться, потрогать, обнять покрепче.

— Спасибо! — поблагодарил он сразу Творца, Судьбу и Магию, ну, и всех богов заодно.

То, что посылка пришла их соседям, Поттерам, никого не касается. Такие посылки всегда приходят куда следует, без ошибок.

Луис Маккарти ждал, когда взойдёт Луна. Ждал спокойно, сосредоточенно. Вместе с ним ждала его стая. Не все были столь же спокойны. Не все успели смириться с тем, сколь безжалостно осветила их жизнь полная луна. Она вообще, как оказалось, может очень ярко светить. Сразу до отвращения чётко становится видно, кто друг, а кто так, попутчик, где семья, а где деловые партнёры, что разумно, а что неразумно.

Когда-то он, Луис, сам утверждал что дружба может быть только между равными. Ещё и говорил с таким видом, будто понимает, о чём. Оборотень Луис Маккарти старым "друзьям" не ровня. Остались те, что были без кавычек, всего двое. Но право же, стало намного чище, правильнее.

Для него было естественным и даже само собой разумеющимся жениться по расчёту. Помнится, он важно, с умным видом рассуждал, что брак по расчёту непременно будет счастливым, если расчёт был верным. Откуда взялась эта "мудрость", Луис уже не помнил, может, прочитал в какой-то "жизненной" книжке, может, кто из предков поделился. Они все так или иначе сходились по расчёту. И почти все были довольны своей жизнью. Остальных, недовольных, тех, чьи исходные данные изменила судьба, Луис просто не замечал. Видимо, полной луны для более качественного освещения не хватало. А ведь когда исходные меняются, все предыдущие расчёты становятся недействительными.

Леди попала под проклятие и не может родить наследника? Тем хуже для леди. Что значит "она нуждается в поддержке и заботе"? У нас договор, а не любовь!

Наследник из перспективного, талантливого мага превратился в оборотня? Мы так не договаривались. В смысле "жена — это надёжный тыл и хранительница домашнего очага"? То есть разумеется, так оно и есть, но для наследника, а не оборотня!

Нет-нет, брак по расчёту — это сделка, и если одна сторона свою часть сделки выполнить не может — договор расторгнут. Ну, или мужа можно заменить, благо есть младший брат. Теперь он основной наследник.

А Луис? Не будет лезть на глаза обществу и позорить семью — получит содержание.

Из старой семьи осталась лишь младшая сестра. Два друга и сестра — это больше, чем осталось у некоторых, но меньше, чем у других. Зато теперь они есть друг у друга. Стая. Не просто товарищи по несчастью, чтобы войти в стаю, мало было стать оборотнем. Их не особо интересовало бывшее социальное положение новичка, чистота его крови и даже финансы. Имеет значение только готовность соблюдать интуитивно понятный моральный кодекс и отвоёвывать жизненное пространство. Благо жизненное пространство — это центр Чернолесья и чёрный рынок. Уютно там лишь оборотням и прочим тварям, но не людям. Это про Чернолесье, само собой, но на чёрном рынке так-то тоже всё больше твари встречаются.

Люди поначалу забеспокоились. Оборотни, которые раньше селились в Чернолесье, рано или поздно вылезали за человечиной. Инстинкт у них, что ли, такой. Нужны по-настоящему большие расстояния или качественная клетка, чтобы когда мозги отключаются, к людям не лезть.

Луис нашёл ещё один вариант. Если стаю подпереть разумными оборотнями — разум сохраняет вся стая. Обеспечить зельем пять оборотней — это совсем не то же самое, что тридцать пять.

Пятёрка "подпирающих" — это отнюдь не самые сильные маги, но вот Воля и Разум у них сильнейшие в стае. Увы, только в стае. (Магическую Великобританию им не прогнуть.) Но Луис своё место занимает по заслугам, а не по праву рождения. У остальных "подпирающих" происхождение самое разное. Никто специально не выяснял, это так, байки у костра были. Но статистика весьма показательная.

Для осеннего английского вечера сегодня было на редкость ясно, и в темнеющем небе только наметившуюся луну стая увидела сразу. Кто-то затаил дыхание. Кто-то приготовился скинуть мантию. Луис и четверо его помощников настроились держать коллективное сознание стаи. Поздней осенью темнеет быстро. С каждым ударом сердца луна становится всё чётче. Мантии, под которыми ничего нет, держались на верхних пуговицах, как средневековые плащи. И каждый оборотень был готов вот прям сейчас расстегнуть последнюю пуговицу. Но ожидаемый оборот не происходил.

Уже не оборотни, маги и ведьмы растерянно и вопрошающе глядели на своего вожака. И четверо помощников тоже. Ведь вожаком Луис стал не за выдающуюся силу, а потому что как сотрудник ДМП лучше других ориентировался в реалиях магического мира и знал, что делать. Собственно, самым Сильным был Уильям. Полукровка, если кому интересно. А самой большой Волей могла похвастаться Изабелла. Маглорожденная. Это опять о занятной статистике. Как-то на посиделках, после полнолуния, Белла Бекир рассказывала что строила своих магловских одноклассников как хотела. Уроки. Дисциплина. Всё на высшем уровне. По окончанию младшей школы у их класса были самые высокие баллы. И каким шоком стали для неё первые дни Хогвартса. Маленькие мажата строиться не желали и мудрости мисс Бекир не внимали. Сейчас она об этом вспоминает со смехом. Тогда было сложно. Но Воля у девочки точно из гоблинской стали.

Да, поздней осенью темнеет быстро, и вопрошающе взгляды Луис скорее чувствует, чем видит. А в прошлом месяце увидел бы, несмотря на более паршивую погоду.

— У кого-нибудь зрение оборотня сохранилось? — спросил он, уже зная ответ. Действительно, не оборотни, а маги и ведьмы переглянулись, попытались переглянуться. Что там в темноте друг у друга в глазах прочитаешь.

— Освещаем поляну, разжигаем костры и достаём всё, что припасли на "после полнолуния".

Стая (плевать, что не оборотни, всё равно стая) зашевелилась. Начали с освещения, теперь это самый важный вопрос. Люди в темноте не видят. Боже, как это здорово, осознавать себя человеком, частью огромного общества. Мы — люди, нам нужен свет. Этот простой факт значит удивительно много. Теперь место жительства и место работы не обязано иметь повышенный магический фон. Не так давно уменьшившийся мир вновь стал большим. Теперь можно гулять по улицам, неспешно пить кофе или есть мороженое, наблюдая за суетливой толпой. В магловском мире этому не помешает низкий магический фон. А в магическом никто не ткнёт пальцем и не крикнет "это оборотень".

На волне энтузиазма с освещением стая даже слегка перестаралась. Наколдованные фонари развесили по деревьям, окружающим поляну, запустили парить в воздухе и расставили по столам. Стало светло как днём. Впрочем, одеваться это не мешало. В стае давно друг друга не стеснялись. После оборота всё равно все голые. Мантии на плечи накидывались исключительно для тепла. Даже при контролируемом обороте всё, что надето, порвётся. Джессика, она всего месяц в стае, собиралась решить этот вопрос. Теперь не потребуется. Но она ничуть не огорчена.

Сегодня совсем с другой интонацией звучат рассказы о прошлом и планы на будущее.

Теперь можно многое, например, наказать того, кто нанял Сивого. Да, его стая работала по заказу и пользовалась спросом. Так как убийство чистокровного мага из влиятельной семьи расследовать будут. А вот заражение оборотнем нет.

На данный момент у Луиса всё необходимое для открытия и успешного закрытия дела имелось. Кроме мага, который этим займётся. Теперь есть. Луис Маккарти. И не только своим делом он займётся, есть в стае и другие жертвы заказа. Они уже перемигиваются и плотоядно ухмыляются. Изабелла, поймав такое перемигивание, отсалютовала трансфигурированным бокалом и, получив в ответ такой же салют, засияла счастливой улыбкой.

Мы всё ещё стая.

И нет, сейчас никто ничего серьёзного обсуждать не будет. Маги и ведьмы, как это было принято ещё с древних времён, благодарят все возможные силы за случившееся счастье и не случившиеся беды. Возможно, эта традиция возникла, чтобы избежать появления ниточек, за которые кто-то однажды может подёргать. Сегодня большая часть благодарности уйдёт троим мародёрам. И это было тем более в тему, так как Сивый, лишившись своего исключительного оружия и возможности выполнить заказ, проклинал всё и всех. А ведь он был не один такой предприимчивый в мире. А потом ещё заказчики со своими проклятиями подтянутся, те, кого прижмут. Так что да, благодарность была очень даже в тему. А что сразу в дело не пошло, осталось запасом на будущее. Индульгенция.

— Ой! — пискнула Анна и спряталась за спину Сириуса. Да, она теперь совершенно точно отважная гриффиндорка, ибо так и выгодней, и безопасней. Но когда ночью на необитаемом острове встречаешь незнакомого мужчину… Вид которого в свете полной луны создаёт ощущение потустороннего… Не банальные хогвартские привидения, а настоящий гость из-за грани.

В общем, пусть отважным гриффиндорцем будет имеющийся рядом мужчина. Тем более он не только не против, а очень даже за.

— Знакомьтесь, это Ксенофилиус Лавгуд, его башню ты видела. А это Анна Бельвиль, мастер по защитным системам. Мы здесь, чтобы прикрыть остров от маглов в полнолуние, — представил Анну и прохожего друг другу Джеймс Поттер.

Прохожего на необитаемом острове в заброшенном городе. Подумаешь, дом у него тут. На дворе ночь, между прочим. Мародёры же вели себя так, будто в гуляющем по набережной мужчине ничего странного не было.

Лавгуд одним глазом посмотрел на Анну.

— Как чудесно. Буду рад, если потом вы зайдёте ко мне в гости.

Вблизи, при общении, он выглядел ещё более странным, чем издали. И Анна по собственному желанию никогда не приняла бы его приглашение. Но парни явно воодушевились. Ладно, ладно, на самом деле ей тоже интересно. Всё-таки башня Лавгуда весьма занятный магический комплекс. Она органично вплетена в защиту острова. И было бы полезно её изучить. А с мародёрами даже почти не страшно.

— Простите у вас проход на остров открывается только в полнолуние, я правильно поняла? — спросила Анна.

Смотревший на неё глаз Лавгуда резко расфокусировался.

— У вас слишком много мозгошмыгов, — сообщил он не в тему.

Анна беспомощно посмотрела на друзей: "Ну вот как с таким разговаривать?"

— Что такое мозгошмыги? — пробормотал Римус, по привычке принюхиваясь в поисках средств, расширяющих сознание.

— То есть у других мозгошмыгов меньше, — сделал вывод Джеймс, растрепав и без того торчащие волосы. Видимо, мозгошмыгов разгонял.

— Что они делают? — спросил Сириус.

Увидев столь серьёзное отношение друзей к вопросу, Анна тоже озаботилась сущностью мозгошмыгов. Хотя тот факт, что не только она, но и три чистокровных мага о них не слышали, казалось, был весомым поводом отмахнуться от проблемы. "Какие такие мозгошмыги, не вижу никаких мозгошмыгов". Личность нового знакомого тоже вызывала сомнения. То есть наркоманом или душевнобольным он не был, но и нормальным его назвать было нельзя.

— Мозгошмыги проникают в мозг и едят мысли, — поведал ненормальный. А Анне захотелось вернуться к пункту "а — не вижу никаких мозгошмыгов". Но друзья всё ещё были серьёзны.

— Если большое количество мозгошмыгов съедает большое количество мыслей, — попытался рассуждать логически Сириус, — то что? У человека не останется мыслей? У него начнутся провалы в памяти?

В жизни Ксенофилиуса Лавгуда это был второй раз, когда кто-то всерьез заинтересовался мозгошмыгами. Первой была его жена. Так что случай совсем не ординарный. От неожиданности Ксено даже оказался в материальном мире всем своим существом, отчего ответил мародёрам на редкость обстоятельно.

— Нет, съеденные мысли не исчезают из головы. Но когда мозгошмыгов слишком много, это значит что и мыслей слишком много. И они, скорей всего, напрасные, неуместные, преждевременные, противоречивые. Мозгошмыгам нравятся такие мысли, они их усиливают, размножают, но вот на вопросы потом отвечают путано, непонятно.

— Если закончив Хогвартс на факультете Гриффиндор, став мастером и проклятым оборотнем, а потом не проклятым оборотнем, я не избавилась от всех перечисленных мыслей, то вряд ли уже избавлюсь, — самокритично решила Анна.

— Ну почему же. Всё может быть, — не согласился с ней Римус. Ведь его самого часто одолевали напрасные, неуместные, преждевременные, противоречивые мысли. Но друзья настойчиво и терпеливо их прогоняли.

Анна хмыкнула и повторно спросила о башне. Ведь если даже заражение оборотничеством не сделало её настолько гриффиндоркой, то что может с этим справиться?

Ксено, как предложил себя звать новый знакомый, подтвердил, что да, выход на остров открыт только в полнолуние и только теперь, когда у острова появились разумные хозяева, им можно пользоваться.

— Как закончите с защитой, приходите в гости, — повторил он своё приглашение и спросил: — Вы не против, если я пока мову пособираю.

— Да пожалуйста, — разрешил Римус. Анна кивнула в знак согласия.

— Что такое мова? — спросила она, отлетев от Лавгуда достаточно далеко.

— Без понятия, — озвучил общую мысль Джеймс. — Но даже если это что-то очень ценное, пусть берёт. За допрос прорезывателя заслужил.

— Прорезывателя? — Анна начала чувствовать себя никакой не Анной, а вовсе Алисой, не то в кроличьей норе, не то в Зазеркалье. Но тут они подлетели к границе защиты, и стало не до посторонних мыслей.

Зачем было допрашивать прорезыватель и как это вообще стало возможно, рассказал Сириус, после работы, по пути в гости.

Сразу стало понятно, почему Лавгуд производит впечатление кого-то потустороннего. Закон сообщающихся сосудов в действии. Но он вроде дружит с мародёрами, помог им в борьбе с Все-Знают-Кем, значит, человек должен быть хороший.

Стоило подлететь к башне-ладье, как Анна получила доказательство если не "хорошести" Лавгуда, то его человечности точно.

Недалеко от крыльца, того, что на втором этаже, были расставлены лёгкие летние кресла, в одном из которых сидела молодая женщина с ребёнком. Шаман в это время готовил на костре что-то очень вкусно пахнущее.

— Летите к нам, — махнул он рукой. — Почти всё готово. Знакомьтесь, это моя жена Пандора и дочь Луна.

— Ну, парней я помню по Хогвартсу, а вот мисс, извините, вспомнить не могу, — сказала Пандора. У неё был приятный глубокий голос. И в целом приятная внешность. Просто рядом со своим воздушным, потусторонним мужем она казалась особенно плотной. Румяная, фигуристая блондинка, крепко стоящая обеими ногами на земле.

— Анна Бельвиль, — представилась Анна и добавила: — Я не слишком выделялась из толпы.

— Я тоже, — тепло улыбнулась Пандора.

С трудом дождавшись конца знакомства, вежливый Римус наконец смог удовлетворить своё любопытство.

— Что ты готовишь? Я никак не могу опознать запах этого мяса.

— Это не мясо, мова, — Ксено отодвинул решётку с жареными колечками от горячих углей, и предложил гостям отведать.

Пахло, конечно, вкусно. Но… Анна поняла из предыдущих разговоров, что Лавгуд на острове впервые. Мову он собрал здесь. То есть это неизвестное нечто, которое никто не пробовал и на пригодность в пищу не проверял.

Мародёры такими думами не заморачивались, разобрали вилки, тарелки и стали накладывать себе кругляши. Впрочем, нет. Оказалось, что Сириус сначала позаботился об Анне.

Она бы ещё долго металась между нелогичным желанием вляпаться в авантюру вместе с друзьями и логичным вариантом не подвергать себя опасности. Вдруг потребуется всех спасать. Но Пандора заметила эту проблему.

— Я проверила, можно есть, — прошептала она, подойдя к гостье. — Потом научу заклинанию.

— Спасибо! — от души поблагодарила Анна, но от вопроса удержаться не смогла:

— Почему твой муж решил, что мову можно есть? Как узнал, что это мова и как её готовить?

Хоть Анна и спрашивала чуть громче чем шепотом, но так получилось, что её услышали все. И мародёры тут же вопросительно посмотрели на Ксено. Впрочем, примерный ответ они представляли, потому сами не спрашивали.

— Мозгошмыги сказали, — оправдал их ожидания шаман.

Мародёры понятливо покивали и продолжили разговор об особенностях острова. Их интересовала информация, а не её источник.

Мова действительно оказалась очень вкусной. Похоже, при разрезании стебля от контакта с воздухом появляется плёнка, и сок не вытекает. Мясо напоминает, так как растение плотоядное. Но всё же…

Пандора вернулась на своё место к дочери. И Анна подвинула стул поближе к ней. На этот раз она заговорила совсем шёпотом. И девочка спит, и неудобно.

— Эти мозгошмыги могут ошибаться? То есть ты же проверила мову. И Ксено недавно сказал, что иногда их трудно понять.

— Есть народы, которые едят, например, тухлятину. У них это даже деликатес. Если среднестатистический англичан попробует такую еду, его в лучшем случае просто стошнит. Мозгошмыги мужу что сказали? — Пандора то ли театральную паузу сделала, то ли правда на ответ рассчитывала. Но Анна даже представить не пыталась, что шаману сказали неизвестные магической науке существа.

— Что местные разумные, именующие себя людьми, ели эту траву, обжарив её на углях, — подчёркивая важность слов, супруга шамана подняла вверх указательный палец. — А заклинание показывает, безопасна ли еда для колдующего. То есть мова безопасна для меня и, полагаю, для любого среднестатистического жителя Земли. Всё-таки мы в Англии не едим ничего такого, к чему надо специально приучать организм. Кстати о рецептах от мозгошмыгов. Если поинтересоваться приготовлением дичи, они вполне могут рассказать о необходимости кидать в глиняный горшок раскалённые камни. И вовсе не ради шутки.

В общем и целом смысл Анна уловила. За скобками остались аллергики, но судя по гастрономической беспечности, среди мародёров таких не было. Остался один вопрос:

— Почему мозгошмыги? Глупое же название, нет?

— Так назвал своё открытие Арт Лавгуд, — пожала плечами Пандора. — Данный предок Ксено имеет привычку разговаривать абсолютно нецензурно, потому радуйся, что сейчас мы обсуждаем всего лишь мозгошмыгов.

Обучаясь в школе-интернате, нереально не познать искусство нецензурного слова. Потому Анна невольно представила возможные варианты и закашлялась, пытаясь сдержать смех.

И вот вроде бы она краем уха следила за беседой парней, но момент, когда все куда-то собрались, для неё стал неожиданностью. Пандора не только потушила костёр, но и вовсе его исчезла. Та же участь постигла посуду и мебель.

Хотя да, их же звали в гости, а не на пикник у крыльца. Или не в гости… Потому что поднявшись со второго этажа на третий, они пошли дальше. Наверное, раз Пандора несёт корзину с ребенком, приключение можно считать безопасным. С другой стороны, почему корзину несёт Пандора, а не её муж? Ксено и Римус шли первыми, потом Джеймс с Сириусом. Они с Пандорой замыкали шествие. И почему-то Анне казалось, что такое построение вышло случайно-неслучайно. Она умоляюще посмотрела на новую знакомую, не зная, как построить вопрос, ибо в мыслях они все звучат невнятно.

— Кто его знает, что там будет, — ещё сильнее запутала её Пандора. — Но Арт утверждает, что Луну необходимо взять с собой в первые открытия. И это для неё безопасно. Что несут мозгошмыги, лучше даже не пересказывать.

К счастью, башня-ладья — это далеко не Хогвартс. Или к несчастью. До места назначения (хорошо бы не подвига) они дошли быстро. Первое, на что обратила внимание Анна, это как не сговариваясь, но удивительно слаженно парни берут в кольцо выход на крышу и соответственно их с Пандорой и Луной. Уже потом она увидела, что за пределами крыши день, солнечный и морозный. Море и остров остались где-то там. Вокруг горы и такая красота, что дух захватывает. А потом на край крыши приземлился дракон.

— Мама! — пискнула Анна, но выстраданный и наработанный навык бить первой использовать не успела.

— Тихо! — одёрнула её Пандора. — Это местные жители. Они разумны.

— День добрый, — поприветствовал людей дракон, подтвердив свою разумность. Парни тут же успокоились и пошли поближе к гостю знакомиться, общаться. Ладно мародёры и шаман, но Пандора тоже явно расслабилась.

Подумаешь, дракон разумный. Как будто люди существа не разумные. Взять хотя бы Все-Знают-Кого и его Пожирателей. Вот ей, Анне, было бы глубоко плевать, умеют они разговаривать или нет, если б судьба столкнула её с кем-то из них.

Правда, дракон был один и ненамного больше человека, что внушало надежду. Если придётся, вшестером они его как-нибудь завалят. Пока же беседа шла ровно, культурно, но по делу. То есть они не просто старые добрые времена вспоминали, дракона интересовала возможность восстановить торговые каналы.

Занятно. Почему-то Анна ожидала великосветской беседы из полунамёков и аллегорий. Ну не из-за случайного сравнения с Пожирателями же? Точно нет. Чистокровные маги если и напоминают аристократов, то отнюдь не Викторианской эпохи, скорее уж Вильгельма Завоевателя. Хотя стоп. Разумные драконы. Китай. Китайские церемонии. Но, видимо, все церемонии и в Китае тоже были придуманы людьми.

Расспросив о ребёнке, дракон предложил провести взаимное принятие в семью детей друг друга. Дабы в его роду усилился дар людосленга, а девочка и её родители получили дар дракосленга. Ну, наверное, это объясняет, почему китайский дракон так хорошо говорит на современном английском.

К счастью, прямо сейчас проводить обряд взаимного принятия в семью Лагвуды не бросились. Такого издевательства над здравым смыслом и инстинктом самосохранения Анна бы не выдержала.

Пандора подробно расспросила обо всех нюансах обряда. Затык случился, когда выяснилось, что матери должны будут накормить своих приёмных детей материнским молоком.

Во-первых, какое такое молоко у дракона? Они же из яйца вылупляются уже способные кушать обычную еду. Во-вторых, а не вредно ли младенцу драконье молоко?

— Я Луну уже подкармливаю, конечно, но аккуратно, знакомой проверенной пищей. Выразила беспокойство она.

— Мою бабушку так в семью принимали, её молочная человеческая сестра только здоровее стала, — возразил дракон.

— Опыт предков штука, конечно, хорошая, но можно мне немного драконьего молока на проверку? — попросила Пандора.

— Мне потребуется двадцать пять минут, — обозначив согласие, дракон улетел.

И хотя ответ был очевиден, Анна всё же поинтересовалась:

— Как проверять-то будешь? То, что безопасно для тебя, младенцу не пойдёт.

— На младенцах и буду. Крысёнке и поросёнке. Жаль времени мало. Даже крысёнок не успеет вырасти и потомство принести. Придётся на диагностику полагаться.

— Почему? — хором спросили парни. Все, и Лавгуд тоже.

Анна смутилась и отвела взгляд, невольно залюбовавшись горным пейзажем.

— Ну сколько я ещё Луну грудью кормить буду? — невозмутимо ответила Пандора.

— Как же здесь красиво, — прервала неловкое молчание Анна. — Вот когда бы меня ещё в Китай занесло. Интересно, где мы.

— Если не ошибаюсь, Тибетские горы, — сказал Сириус, подойдя к девушке ближе. — Именно здесь я не был, да и есть подозрение, что не смог бы пройти, даже если б захотел.

Сама не заметив как, Анна пошла за Сириусом Блеком к краю крыши, благо та была ограждена зубчатой стеной примерно по пояс. За стеной и чуть ниже проплывали редкие, рваные облака. Они укутывали белые, сияющие вершины гор, цеплялись за рыжие скалы и маленькие кривые деревья. Солнечные лучи, отражаясь от густой зелени хвойного леса и гор всех оттенков рыжего с коричневым, путались в нежной вате облаков и подкрашивали её прихваченными на земле тонами. А совсем внизу из расщелины сияло ещё одно солнце.

— Это озеро, — сказал незаметно появившийся рядом дракон.

— Извините, мы засмотрелись, — за всех ответил Джеймс.

Дракон, разумеется, не обиделся и не возмутился. Это же так естественно засмотреться на красоту его гор.

— Можно будет позже прийти сюда полетать на мётлах? — спросил Сириус, уже воображая будущее свидание.

— Сейчас вас защищает дом не только от холода, но и от возможной горной болезни. Прежде чем планировать прогулку, вам следует проверить себя. Именно поэтому обряд предполагается проводить здесь, на крыше, и мы даже не обсуждали полёт к нам в дом.

Такое понимание человеческого организма со стороны дракона внушало оптимизм. Но всё же Пандора взяла себе на проверку почти два месяца.

— На крыше Тибет, на втором этаже Африка, на первом Англия, — произнёс вслух Римус от избытка чувств.

Джеймс, изобразив хитрый вид, спросил:

— Если не секрет что в подвале?

— Колонии морщегрызлых кизляков, — ответил Ксено простодушно.

— Грибная ферма, — весело пояснила Пандора, глядя на озадаченные лица гостей.

Летом! За крестражем Воландеморта Дамблдор их позвал летом! За это время Крауча (и не только) успели посадить за наём Сивого на «заражение» уважаемых магов.

Лагвуды проверили молоко и провели с драконами обряд взаимного принятия в семью. Да Луна даже метлу уже освоила, вовсю соревнуясь с Гарри в полётах. Соревновались они отдельно друг от друга ибо знакомы пока не были.

Сириус сделал Анне предложение и, получив заветное «да», подарил колечко. После чего Анну торжественно приняли в банду мародёров и раскрыли тайну её будущего мужа.

Лили обнаружила себя беременной, но пока никому ничего не сказала.

Народ магической Великобритании строго по графику выбрал нового министра. И Римус договорился с ним о встрече, дабы наконец придать острову законный статус и обсудить варианты совместного владения.

Ах, да, ещё мародёры зачаровали свежеприобретённый микроавтобус Поттеров и посетили подвал Лагвудов. Растут там однозначно не грибы. Грибы они видели, и не только шампиньоны в магазине, но и разные магические для зелий. А это морщегрызлые кизляки. Растут они в пещере. И пещера находится где угодно, но только не в Англии. Где — непонятно! Пещера является частью огромного лабиринта естественного происхождения. И магия в нём не работает, потому его исследование отложили на попозже.

А Дамблдор до начала летних каникул всё никак не мог собраться за крестражами. Допустим, в учебное время он был занят, даже в выходные. Так ведь там ещё зимние каникулы были. Плюс директор взял с собой какого-то малолетку и объяснять что-либо отказался, обсуждать и корректировать план — тоже. Мародёрам предлагалось молча постоять на подстраховке или идти по домам.

Лили, едва оказавшись рядом с пещерой, развернула на полную магическое зрение. Естественно, её особого внимания удостоился парнишка, зачем-то прихваченный Дамблдором. Ещё бы понимать, что она видит. Тот факт, что тоннель они преодолевали хоть и вплавь, но без боя и не в воздушных пузырях — уже на что-то намекал. Будто у них есть пропуск, который серьёзную проверку не пройдет, но пользоваться им всё же можно.

— Вы что творите?! — не дал Дамблдору окропить своей кровью замок в пещеру Римус.

На этот жест и вопль Альбус Дамблдор ответил взглядом: «У меня всё продумано и взвешено. Я готов жертвовать собой. Оно того стоит». Ответить словами он не успел.

— Вот зелье, заменяющее кровь для подписей, — протянула Лили флакончик директору, пока тот глупостей не наделал.

Мелькнувшая на его лице растерянность показала, что про данное зелье он просто не вспомнил, когда планировал операцию. Но признаться в этом было выше сил Альбуса, и он проворчал, как бы неохотно уступая:

— Зелье незаконно.

— Мы тащим в схрон Воландеморта несовершеннолетнего, это хуже чем незаконно — это аморально, — возразил Сириус как самый старший, и вообще, ассоциации у него нехорошие.

Несовершеннолетний вздрогнул, услышав кличку Все-Знают-Кого, возмущённо вскинул подбородок (его сочли недостойным) и упрямо поджал губы (всё равно пролезет). Но на всякий случай он сделал шаг ближе к директору. Чтоб герои, завалившие Вы-Знаете-Кого, его точно не забыли в безопасности.

— Может, всё же обсудим планы, сравним идеи? — примирительно предложил Джеймс.

Выглядеть маленьким, неразумным ребёнком было неприятно, но Альбус не мог признаться своим ученикам, что не нашёл лучшего решения, чем надеть крестраж на подростка. Тем более этим ученикам, которые, как он подозревает, его, Альбуса Дамблдора, прокляли загадочным образом.

— У Джилла крестраж Воландеморта, — озвучила Лили осенившую её догадку, объясняющую необходимость участия несовершеннолетнего в опасной миссии.

— Вот оно что.

Так-то два и два сложили все, но высказался Джеймс.

— Лили! — одновременно с ним укоризненно воскликнул Дамблдор.

Ну а что он мог ещё сказать, осталось делать вид, будто молчал из-за повышенной секретности.

— Директор, — не менее укоризненно ответила Лили. — Знать, откуда в первую очередь ждать подвоха, следует всей команде.

— Если мы, конечно, команда, — мрачно и с намёком добавил Сириус.

— Джулиан Джилл, да? — спросил Римус занервничавшего парнишку. Он неплохо помнил тех, кто начал учиться в его бытность старостой.

— Да, — ответил Джулиан и покраснел, так как ломающийся голос его подвёл.

— Полагаю, раз директор выбрал тебя, ты знаешь, что такое секретность.

Парнишка, не надеясь больше на голос, просто кивнул. Вместо него высказался Дамблдор.

— Мы с Джулианом всё это уже обсудили, не стоит продлевать его контакт с… прорезывателем… разговорами.

— То есть он знает, что, хм, прорезыватель может попытаться захватить его разум? — спросил Сириус.

— Знаю, — упрямо, или даже упёрто, сообщил Джулиан.

Мародёры молча согласились принять этот грех. Ведь никто из них не придумал способа пройти защиту Воландеморта без жертв. Сейчас же для магии в пещеру пришёл хозяин с сопровождением.

— Надеюсь вы согласны что зелье вместо крови это лучший вариант? — Мягко без упрёка поинтересовался Римус.

Дамблдор вздохнул, больше показательно, чем от души, и плеснул зелье на пропуск в пещеру.

С большой долей вероятности можно предположить, что именно эти милые мальчики и девочка его прокляли. Интересно, как умудрились? Но задавать вопросы и выяснять отношения Альбус вряд ли когда нибудь решится. Потому что в ответ его могут спросить: «За что ты нас приговорил к смерти?» Правда, ни страх, ни стыд не мешают ему ворчать про себя. Ведь скорее всего из-за проклятия он, директор, не вспомнил о зелье, заменяющим кровь для подписи. Мало того, что в мозг постоянно долбится Хогвартс со своими требованиями, претензиями. Так ещё единственный очевидный вариант прохождения защиты Воландеморта противоречит проклятию чуть больше, чем полностью. Пришлось подобрать героя среди тех, кто в этом году сдаст СОВ. Ещё несовершеннолетний, но уже сдавший экзамен и вроде как выпустившийся из Хогвартса. И не пользуется его защитой, пока не поступит на шестой курс.

И пусть в загадочной штуке, именуемой «прорезыватель», кусок души Воландеморта самый маленький из всех имеющихся, но это не крестраж в полном смысле данного слова. Предмет не был подготовлен как полагается, и кусок души в нём с одной стороны самый безопасный, а с другой — абсолютно не прикрытый. Безопасный не из-за своего размера, а потому, что нет заранее подготовленных способов влиять на оказавшихся рядом разумных и не очень. Почему не прикрытый — и так понятно. Да от него даже «гомениум ревелио» получает соответствующий отклик.

Сейчас взрослая густая магия Воландеморта полностью скрыла от охранной системы пещеры несовершеннолетнего мальчика Джулиана. Зелье позволило не следовать подписанному контракту. Флакончик из-под него, трансфигурированный в свинью, выхлебал яд, после чего был превращён во флягу. Под каким предлогом и кому на исследования яд отдать, Альбус подумает позже. Можно будет часть Северусу выделить. Хотя этот… ребёнок за прошедший учебный год своим нежеланием преподавать едва не довёл директора до греха. Раз двести, не меньше. Мотивы его поведения были кристально ясны. «Раз меня заставили выполнять эту работу, значит, результат никому не понравится и сами виноваты!» И ладно бы цель (добить Воландеморта) ему была не интересна. Так ведь нет! Северус прекрасно понимает, что вернувшись, Волондеморт непременно убьёт Поттеров, всех, включая Лили. И второй раз в ловушку не попадёт. (Что бы там детки ни говорили, это была ловушка.) Да, Северус всё понимает, но необходимость, ради достижения цели, преподавать воспринимает как насилие. И мстит. Детям. Как будто они в чём-то виноваты.

То, что раньше, пока Хогвартс не имел возможности донести до директора всю степень своего недовольства качеством преподавания, его всё устраивало, Альбус в своём возмущении скромно опустил.

Джулиан, восторженно сверкая глазами, едва не сунул нос в опустевшую чашу.

«Да что ж они все такие деятельные-то?» — разницу между медальоном Слизерина и новоделом Дамблдор увидел с первого взгляда. К кому относилось его мысленное восклицание, он бы сейчас и сам не ответил, то ли к неизвестному, утащившему крестраж, то ли к Джулиану, которого надо держать за шкирку. Увы, никакое зелье не позволило добавить в лодку лишнего пассажира или увеличить количество лодок. Так что всё сам.

Медальон, по замыслу неизвестного затейника предназначенный Воландеморту, был подвергнут тщательной проверке. Хотя Альбус Дамблдор практически знал, что никаких проклятий и ядов затейник не оставил. Ну не мог он, кто бы это ни был, ждать что Воландеморт просто схватит подсунутую ему коварным врагом вещицу.

Если уж совсем честно, директор Хогвартса ожидал при открытии медальона получить взрыв навозной бомбы, или петарды, или ещё какую-нибудь пакость, на которую Воландеморт просто не догадается провести проверку, но деятельные мальчики и девочки так горазды.

«Да что ж они такие активные-то! И всё не поделу!» — Нет, никакой пакости в медальоне не было. Зато имелась записка. И вот как теперь узнать, уничтожил Регулус крестраж или нет. Мысль поручить это Сириусу была естественной, то, что от неё ощутимо веяло злорадством, ну, наверное тоже было естественно.

Мародёры на той стороне озера уже начали волноваться. Слишком долго, не по плану, Альбус колдовал над медальоном. Хотя издалека, во мраке пещеры не особо видно, он махнул рукой, так что им стало ясно, ничего критичного, но точно не в порядке. И плывущую лодку мародёры ждали без лишних нервов.

Разумеется, почерк Регулуса Блэка Дамблдору знаком не был. Но инициалы плюс использование Воландемортом домовика Регулуса, плюс исчезновение мальчика примерно в то время…

Вот что там случилось? Воландеморт о похищении крестража не знал, иначе вернул бы на место или указал шаману другое. Регулус Блэк очевидно разочаровался в своём Лорде. Воландеморт мог это заметить и избавиться от ставшего ненадёжным подчинённого. Но в местонахождении своего крестража он не усомнился. Или ненадёжность заметила Беллатрикс Лестрейндж и разобралась с кузеном по-семейному.

Ну вот что стоило мальчику прийти к нему, Альбусу Дамблдору? Проработали бы линию поведения. Держать себя в руках проще, когда знаешь, ради чего, когда есть цель.

Сейчас бы не пришлось пылинки с Северуса сдувать.

— Посмотри, — вручил Альбус записку Сириусу, едва покинув лодку.

Надо признать, что почерк брата Сириус Блэк помнил весьма смутно. Ну не переписывались они с Регулусом, разве что пара строчек — подарок подписать. Да и обмен подарками закончился после побега его, Сириуса, из дома. Давно, в общем. Но цепочка ассоциаций у него была та же, что у Дамблдора. Плюс Кричер, которого одалживал Воландеморт, совершенно точно пережил это событие. Значит, рассказал о пещере Регулусу. И почерк вроде его.

— Когда я попробую вытащить тело Регулуса из озера, инферналы на нас нападут, несмотря на прорезыватель, или им хватит того, что Воландеморт якобы стоит рядом? — спросил Блэк у Дамблдора. Лучше, конечно, было б спросить у Лавгуда, чтобы тот спросил у прорезывателя. Но…

— Не лезть же в пещеру второй раз, — добавил он, предупреждая возможные возражения директора.

«Не только деятельные, но и настырные», — раздражённо подумал Альбус Дамблдор.

— Прорезыватель вы допрашивали, не я. Воландеморт предполагал вызов инферналов для допроса. Что значит вызов? Можно ли его заменить «акцио»? Мог ли Воландеморт поручить это дело кому-то другому?

Под градом вопросов (разумных и логичных) мародёры дружно изобразили студентов на внезапном зачёте. Но сколь бы ни была справедлива отповедь директора, вариантов дальнейшего развития событий всего два.

— Ладно, — подняла демонстративно руки вверх Лили. — Мы можем забрать прорезыватель и снова сходить к шаману, а потом вернуться в пещеру. Или мы достаём тело Регулуса сейчас и в случае возмущения инферналов сокращаем их количество. Доставать будем, стоя у выхода. Большого шума это событие не создаст. До Воландеморта не дойдёт. Если Регулус действительно погиб в этой пещере, Сириус спокойно может нести его домой. Так как Воландеморт не в курсе где, как и почему тот умер.

— И ваши родители не пожелают получить объяснения и в дальнейшем будут молчать? — спросил Дамблдор Сириуса, поскольку для спора с Лили аргументов у Альбуса не было. В общем-то она права, достав тело Регулуса, стоя у выхода, они ничем не рискуют. Уж с одним инферналом даже мародёры сами бы справились без директора.

— И потребуют, и вопить начнут, — ехидно согласился сын обсуждаемых магов. — Но идти к ним всё равно придётся, чтобы домовика допросить.

— Думаешь, домовик жив остался? — задавая вопрос, Альбус Дамблдор уже знал ответ, просто делиться информацией с лишними людьми не хотелось, тем более такими, которые поддерживают идеи Воландеморта. Кто знает, как они себя поведут. Вон, их младший сын, похоже, самоубиться решил, а старший из дома сбежал.

— Иначе как Регулус узнал, куда надо лезть? — озвучил мысль Альбуса Джеймс.

— Знаете, мне кажется, сначала надо забрать кольцо, а потом пусть Сириус идёт к родителям. Регулуса можно забрать сейчас, если есть возможность хранить его какое-то время. Если нет такой возможности, то заберём позже, сразу перед встречей с Блэками, — выдал вполне продуманный план Римус.

Что ж, Альбусу не составит труда погрузить в длительный стазис инфернала, правда, не очень понятно, что с ним потом будут делать Блэки. Способа вернуть инфернала в состояние обычного трупа, он не знал. Остаётся надеяться, что Вальпурга и Орион понимают, почему нельзя хоронить нежить в стазисе, и сначала его уничтожат, а уж потом со всем почтением похоронят прах. С гораздо большим удовольствием директор Хогвартса Альбус Дамблдор, попозже, после уничтожения крестража, спалил бы всю пещеру, никого не посвящая в подробности. Но есть шанс, что с телом младшего брата родители выслушают Сириуса внимательней. Или хотя бы просто выслушают.

— В стазис я его введу, — начал Дамблдор непривычное для себя дело, обсуждение и корректировку плана. — И даже могу предложить свой дом для хранения тела. Поход за кольцом я планировал не раньше, чем через неделю, но теперь, думаю, можно и завтра сходить.

— У нас завтра встреча с министром, — возразил Римус. Пусть он уже… давно не проклятый оборотень, встречаться с министром один на один было страшно.

— В принципе, с Римом может пойти Сириус, а мы с Лили подстрахуем добычу кольца. Анна посидит с детьми, — предложил Джеймс.

— Э, нет, — идея оставить Поттеров без присмотра там, где есть Воландеморт (его кусок) и опасность, Сириусу совсем не нравилась. — Страховать поиски кольца пойду я, а с Лили или Джеймсом сами решайте.

Поттеры о причинах Блэковской паранойи всё знали, понимали и лечить его при посторонних не собирались.

На встречу с министром стоит идти хотя бы одному представителю древнего рода, то есть если не Блэк, то Поттер. А за добычей кольца лучше присмотрит видящая магию Лили. Так что выбора-то нет. И не то чтобы Джеймс не доверял другу охрану своей супруги, но всё же неприятно как-то.

Идея отложить поход за крестражем на попозже никому в голову не пришла.

Идея Дамблдора «мы с Джулианном и вдвоём прекрасно сходим» была отвергнута как ересь.

Изъятие из озера тело Регулуса прочих инферналов не потревожило. Видимо, они должны реагировать только на попытку украсть крестраж. Впрочем, Джулиану для полноты впечатлений хватило и этого. Он был в ужасе от увиденного инфернала, в восторге от случившегося приключения, горд своим участием и готов к дальнейшим подвигам на благо родины.

Вечером планы были слегка подкорректированы, или не слегка.

Пришло письмо от Пандоры Лавгуд, в котором она настоятельно советует на встречу с министром идти Лили, Римусу и Анне. Более того, всем будущим собственникам острова следует документально передать Лили Поттер право говорить от их имени.

Джеймс может прогуляться с Сириусом туда, куда собиралась Лили. А детей пусть мародёры закинут к ней, Пандоре.

Джеймс был рад воспользоваться предлогом поменяться с Лили местами. Новый министр, конечно, змея скользкая, но не убьёт и вреда не причинит. А возможный провал переговоров — это мелочи.

Лили порадовалась, что поход за крестражем Воландеморта супруга шамана назвала прогулкой. Никто же не будет так называть что-то опасное, правда же.

Весьма осторожная Анна в своё время рекомендовала Пандору как разумную, практичную и надёжную женщину. После, при личной встрече, у Лили также сложилось исключительно положительное впечатление.

Сириус тоже оценил пассаж про прогулку, но с фальшивой кровью и фальшивым Воландемортом так и должно быть. Просто мало ли что. И это «мало ли что» имеет больше шансов случится среди ловушек чокнутого тёмного мага. А прекрасные ведьмы пусть сходят в компании Римуса, пообщаются с министром. Для Анны это, конечно, несколько тяжеловато, но от неё никто не требует вести переговоры, посидит рядом, понаблюдает. Лили уж точно подобные мелочи не напрягают.

Анна действительно с первой встречи прониклась доверием к Пандоре. Поэтому раз надо, значит, надо. Тем более не так уж много надо.

Для Римуса было главное, что его на этих переговорах не оставили одного, а то когда Дамблдор наконец объявил охоту на крестражи, он испугался. Изначально Рим не собирался отсиживаться молча, но полагал, что у него недостаточно веса, дабы выторговать лучшие условия. У Лили, вроде бы, веса в магическом мире ещё меньше. Но ладно уж как-нибудь разберутся. Может, Пандора ещё что-то скажет, когда ей детей передавать будут.

По-настоящему без оговорок письму обрадовались дети. Ведь оно означало, что они поедут на машине далеко! До этого папа их только по деревне катал. А ещё там «далеко» наверняка очень интересно. Ну, и познакомиться с ещё одной девочкой тоже хорошо.

Да, Гарри и Невилл были уже не теми наивными малышами. Они успели в родной деревне познакомиться с детьми разных возрастов, а с некоторыми (ровесниками) даже подружиться, и знали, что их много.

Если не занудствовать и не философствовать, между собой и мужем Лили видела одно единственное отличие — магическое зрение. Мародёры извели уже по половине радужной монеты, но почему-то не смогли сварить для себя зелье активации. Ничего, ещё сварят, но это дело будущего. А пока из всей компании данной функцией может пользоваться лишь она. Дополнительных данных или более развёрнутых инструкций у Пандоры не было. То, что сказал Ксено, Лили предпочла сразу забыть, чтобы не путаться.

Встречу господин министр предложил провести во время ланча в ресторане «Холмы». Интерьерчик намекал, что название дано не случайно и волшебный народец имеет к ресторану самое прямое отношение. Врали, конечно, и интерьерчик, и название. Лили это просто знала без всяких аргументов и даже знала, что на самом деле следует искать волшебный народец в «Дырявом Котле».

Анна тоже знала об отсутствии волшебного народца в данном «Холме», но по вполне прозрачным причинам. Она, в самом начале своего ученичества, присутствовала при постановке здесь охранной системы её наставником.

Увы, имеющийся опыт Анне никак не помогал. В отличие от прошлого раза, когда она здесь была с мастером, наёмным работником, сейчас ей своё присутствие казалось неуместным.

Римус испытывал похожие чувства и так же, как Анна, старательно их прятал. У обоих была неплохая практика по этой части.

Луис Маккарти пришёл в ресторан чуть раньше своих гостей и даже уже успел сделать заказ. В конце концов, он в первую очередь пришёл поесть в перерыве между работой, а уж потом слушать прожекты героических гриффиндорцев. Состав подошедшей компании его несколько удивил. Слова мистера Люпина «нам с друзьями…» он, видимо, понял не совсем верно. На самом деле, побывав оборотнем, Луис перестал судить магов не только по статусу крови, но и по факультетам. Просто его успели достать всякого рода прожектёры, которые лучше всех знают, что надо делать для наступления всеобщего счастья в магической Британии. Обрисовать заранее, о чём пойдёт речь, Римус Люпин не посчитал нужным, поэтому министр его записал в ряды прожектёров. Но послать героев, не выслушав, было бы неразумно.

Лишь мазнув взглядом по Люпину и неопознанной строгой красавице, Луис загляделся на Лили Поттер. Да, он видел её колдографии. Нет, он не влюбился. Но до чего же органично миссис Поттер смотрелась в антураже фейри. Как таинственно мерцали её глаза. По спине побежали мурашки, будто бы он, Луис не ланч с пустой болтовнёй решил совместить, а поиграть с опасным хищником на его территории. Был бы волком, шерсть бы встала дыбом.

Тем не менее Луис Маккарти вежливо встал, поприветствовал подошедшую компанию и представился.

С первого взгляда на нового министра магии Лили поняла, как несомненно правы были Пандора, её муж и мозгошмыги, благослови их боги. От Луиса Маккарти к ней, как уполномоченной говорить от имени мародёров, тянулась хорошая такая пустая нить. Где и когда мистер Маккарти успел им задолжать, было непонятно. Разобравшись с оборотнями, они погасили нити всех неблагодарных и больше добрых дел, вроде, не делали. Но нить была, и Лили, в состоянии полной готовности действовать мгновенно, слушала, как Римус сначала представился сам, а потом представил её и Анну. Завязалась якобы непринуждённая беседа. Министр о деле не спрашивал. Лили не торопилась. О своих ранних ожиданиях познакомиться вместо миссис Поттер и мисс Белвиль с их мужчинами Маккарти упоминул шутки ради. На что Лили вполне серьезно сказала:

— Форсмажорные обстоятельства. И мы надеемся на вашу помощь и содействие.

— Всё, что в моих силах, — обтекаемо ответил Луис. Силы политиков, они такие, иногда их даже на моральную поддержку не хватает. Но не тогда, когда собеседница поглощает слова нитью долга, превращая их в магический контракт. Теперь не Луис Маккарти будет решать, что сделать в его силах, а что нет. Теперь это решает Контракт и Лили Поттер.

Никакими спецэффектами создание контракта не сопровождалось, министр изменений не почувствовал, да и не мог. Девяносто процентов магов появление долговых каналов никак не ощущают, а тут всего лишь изменения в содержании канала.

— Давайте поподробнее, что случилось и в чём требуется моя помощь? — естественно, из слов Лили Поттер Луис сделал совсем неверный вывод. Две абсолютно честные фразы, относящиеся к разным событиям, он принял за одну. Как в общем-то и было запланировано. И да, для налаживания хороших отношений с героями, победившими Воландеморта, Луис Маккарти был готов вытащить их оттуда, куда они вляпались. Ну правда же, как надо постараться, чтобы министр не смог исправить. А такие должники лишними не бывают.

— У нас есть остров с повышенным магическим фоном. Остров был заброшен из-за проклятия. Оно снято. Римус Люпин и Анна Белвиль находятся в родстве с теми, кто когда-то там жил. Они не против делиться. Остров рядом с Африкой. — Если б не заключённый помимо воли министра контракт, местонахождение острова Лили бы попридержала до последнего момента. Но сейчас с учётом контракта откровенность не только желательна, но и безопасна. И она по очереди продемонстрировала Маккарти колдофото острова с разных ракурсов и разных расстояний и карту, где были поделены и подписаны участки острова по самому желанному варианту.

— Мне всё понятно, остался один вопрос, — завороженно разглядывая колдофото заброшенного города, протянул министр. — Ваши парни случайно на этом острове не влипли так, что срочно спасать надо?

— Нет, не беспокойтесь, — улыбнулась Лили так, что сразу становилось ясно, у её мужа всё в порядке. — Если вы захотите пообщаться с Джеймсом и Сириусом, мы можем повторить встречу через несколько дней в расширенном составе.

— Непременно, — согласился Луис. — Давай документы на собственность я без вас оформлю. Так мы меньше внимания привлечём. Пока чем меньше огласка, тем проще. Через два часа проведёте меня на остров. Сколько человек можно с собой взять? — спросил он, имея в виду мощность портключа. А как ещё из Англии на остров возле Африки можно быстро перемещаться?

— Сколько сочтёте нужным. И будет лучше встретиться в «Дырявом Котле».

Ну не камином же?

Луис Маккарти, как и многие чистокровные, в «Дырявом Котле» никогда не был — и незачем, и желания не возникало. Но Белла с Марком и Биллом столь выразительно на него посмотрели, услышав адрес камина, что им с Шерлоком стало любопытно.

Да, для похода на незнакомую территорию Луис собрал тех, кто помогал ему держать стаю. К счастью, никто из них ничем неотложным не занимался. Тот факт, что Шерлок потомственный ликвидатор проклятий, просто удачное совпадение.

А ещё он оказался шустрее и зашёл в камин первым, правда, потом забыл отойти с дороги и Луис в него едва не врезался. Любопытство разыгралось сильнее. Но для начала он оттащил в сторону непонятно с чего застывшего Шерлока, а потом уже огляделся. Бар как бар. Так себе, на удовлетворительно. Что не объясняет брезгливость, демонстрируемую Беллой, Марком и Биллом. А уж поведение Шерлока вообще непонятно.

— Ты чего? — спросил он друга, усаживая его за столик.

Они пришли немного раньше оговоренного времени, и ждать стоя посреди зала не самый лучший вариант.

— Знаешь, я не сильно удивлюсь, встретив здесь фейри, — прошептал Шерлок и поёжился.

Казалось бы, фейри и фейри, ну что такого. Если не углубляться, гоблины и пикси тоже фейри. Но одно дело обслуга и низшие, а другое высшие.

— А я не сильно удивлюсь, если окажется, что мы ждём одну из них, — в тон другу ответил Луис.

Почему-то воспоминание о Лили Поттер спровоцировало беготню мурашек по загривку. Тот факт, что Белла, Марк и Билл пропустили их разговор мимо ушей, только увеличил количество мурашек. И да, Лили Поттер со свитой, появившись в баре, вновь смотрелась удивительно органично.

Лили, Анна и Римус потратили внезапно образовавшееся время на поход по магазинам. Скоро у детей дни рождения.

Вид у Лили при этом был как у бывалого мародёра, шалость которого удалась. Уж Рим-то не раз подобное наблюдал. Но объяснять суть шалости только ему и Анне она отказалась. «Вечером всем сразу». Очевидно, раз Лили уверена, спокойна и даже довольна, значит, всё в порядке. Но сколько Анна и Римус ни гадали, они не могли понять, что заставит министра, зная координаты острова, отдать большую часть в их собственность. Министерство с его ресурсами рано или поздно любую защиту взломает и кого угодно достанет. За такой-то приз. Тем не менее, что бы Лили ни учудила, оно сработало. Министр Маккарти вручил ей магически заверенные документы на владение землёй. Пять свитков: Лагвудам, Поттерам, Анне Белвиль, Сириусу Блэку и Римусу Люпину.

— Я провёл документы под министерскими чарами сокрытия. Будет лучше, если об острове узнают как можно позже.

Лили кивнула, соглашаясь, передала Анне и Риму их свитки и позвала новых знакомых за собой.

Их разнообразная реакция на «Дырявый Котёл» была занятна и показательна. Единственный, кто воспринимал бар как просто бар, был министр. Трое его доверенных людей явно видели притон и помойку. А вот четвёртый, похоже, что-то чуял.

Раньше Анна полагала, что всё дело в статусе крови. Ведь став оборотнем и избавившись от проклятия, она (со временем) стала видеть бар, а главное — бармена, совершенно иначе. То есть её кровь (раса) изменилась, и препятствие в виде проклятия исчезло. Собственно, они с Римусом теперь тоже фейри. Лили маглорожденная лишь по названию, на деле потомок сквибов. Сириус и Джеймс чистокровные. Всё было логично до сегодняшнего дня, ибо Анна не учла отвращение некоторых. Изабелла Бекер, такая же маглорожденная, какой была она, Анна, даже дышит через раз в баре. А чистокровный Маккарти не видит в «Дырявом Котле» ничего такого, как когда-то не видела Анна. Вся теория развалилась! Вон, Лили улыбается аки Мона Лиза. Она же говорила, что бар личность творческая: художник, музыкант и поэт. Ему плевать на грубую материю. Анна, не выходя из образа деловой ведьмы, укоризненно посмотрела на подругу, продемонстрировав своё отношение к столь зыбким и эфемерным данным для вывода.

Дойдя до кирпичной стены, Лили начала выстукивать код. Анна, уже не из научного интереса, а из простого желания повеселиться, внимательно наблюдала за министром и его людьми. Луис Маккарти и Шерлок Луэллин, похоже, раньше на Косую алею ходили камином или трансгресировали. Их выражения лиц можно описать фразой: «У нас и такое есть! Прямо под боком!» При этом Луэллин добавлял от себя: «Так и знал, что с баром что-то нечисто».

Изабелла Бекер, Марк Корбин и Уильям Донахью от изумления даже забыли, насколько им не нравится «Дырявый Котёл» и дорога к заветной стене. Наверное, так будет выглядеть человек, обнаруживший что его (её) бестолковый пьяница брат изобрёл необходимое всем зелье. Шок и трепет.

— С дороги не сходите, — начала экскурсию Лили. — Многие растения плотоядны и человеком не подавятся. Можно, конечно, уничтожить их совсем. Но, вот например, та травка очень даже вкусная, не сырой, разумеется.

Гости острова посмотрели туда, куда указывала миссис Поттер. Травка оказалась выше человека ростом и толщиной с руку взрослого мужчины.

— Это мова. Так её местные называли. Когда они здесь были. Где-то там есть колония акромантулов. Ну и оба дома, в которые мы проникали, сохранили защиту в той или иной степени.

В сущности, Луис Маккарти всё это видел на колдографиях два часа назад. Но тогда «всё это» было далёким, красивым и интересным. Ключевое слово «далёким». Кое-как переварив, что в его стране, чуть ли не у него дома, можно сказать, в коридоре, имеется проход Мордред знает куда, — министр начал просчитывать риски.

— Моё пожелание сохранять секретность становится более настойчивым, — сделал он вывод. — Нам не хватает только искателей приключений и сокровищ.

— Может, огородить здесь кусок территории стеной, ну, и лестницу сообразить для выхода за город? — предложила Изабелла. Имея в виду, что там, за стеной, земля уже является чьей-то собственностью и нельзя запретить владельцам пользоваться проходом. В городе же до его очистки посторонним делать нечего.

— Конкретно здесь можно сесть на метлу и перелететь стену, — сообщила Лили. — Но наверное перегородить проход лишним не будет, впрочем, как и лестница.

— Ну, раз можно перелететь, давайте полетаем, — предложил Луис. Собственно, изначально так и предполагалось — осмотреть остров сверху. Но явно древний проход в центре магического мира Англии… Проход в заброшенный город, который просто таки манит, обещая невероятные сокровища и приключения. Дух захватывает. Мысли путаются. Главное, теперь всё это пережить.

Поднявшись повыше, Луис Маккарти сравнил имеющиеся в договоре карту с натурой.

Между прочим, этот договор был подписан по щелчку пальцев рыжей и зеленоглазой ведьмы, и не только подписан, но и скреплён печатью министра. Хотя раньше он, Луис, подобной торопливости (и вообще ничего подобного), за собой не замечал.

— В общем, так, стая, — обратился министр к своим людям, не стесняясь посторонних. — По договору город переходит в собственность министерства, но остаётся открытым, как Косая аллея. Дома будут сдаваться в аренду по той же схеме. На сто лет с приоритетным правом продления. От входа до центральных ворот заведения коммерческого характера. Рядом с входом кафе с общественными каминами. Если среди наших найдутся желающие, говорите.

— А сколько будет ваших, — поинтересовалась Лили, обменявшись с Римом хитрыми, понимающими взглядами.

— Тридцать четыре, — всё так же не стесняясь будущего откровенного кумовства, ответил министр.

— Уже неплохо, — как-то нелогично восхитились герои. При этом их подруга снисходительно улыбалась.

— Можно поподробнее? — попросила мисс Бекер на правах помощницы министра.

Она-то видела, насколько странно и ненормально было всё связанное с контрактом, делёжкой острова, Лили Поттер. Но вожак, шеф и друг заколдован не был совершенно точно. Из-за чего рыжая ведьма вызывала гораздо больше опасений, чем могла бы в другой ситуации.

— У нас есть коварный план построить многоквартирные многоэтажки и сдавать квартиры недорого, но тем, кто там непосредственно будет жить, а не в распоряжение глав семей.

Услышав объяснение Лили, Белла решила, что поняла причины покладистости и торопливости Луиса.

— Увы, я такой финт даже с половиной города провернуть не смогу, — подтвердил он её догадку.

Праздник непослушания, который за этим последует, представлялся очень хорошо.

Ухмылки у министра и его людей были такие, что хоть сейчас в мародёры принимай. Желание качественно всколыхнуть болото, именуемое магической Великобританией, присутствовало у всех членов стаи.

— У меня, кстати, есть знакомый, выучился на архитектора и работает по специальности, правда, в магловском мире, — сообщил Марк Корбин. — Маги ведь многоэтажки не строят.

— Это действительно кстати, — согласилась Лили. — Но его знания нужно дополнить нюансами магического строительства.

— Дополним, — ухмылка Луиса превратилась в оскал. Ну, обиделся человек на своих родственников. Чего уж там. — Я так понял, на острове действует старая защита? — вернулся он к делу оставив приятные фантазии на потом.

— Да, действует, — ответила Анна и стала рассказывать о сохранившихся с давних пор системах и внесённых ею дополнениях. Устным рассказом она не ограничилась и вручила министру копии своих записей.

Ступив на английскую землю, Лили начала задумываться, куда теперь, но патронус Джеймса не дал развить эту мысль.

— У нас всё прошло хорошо. Мы у Лагвудов. Ждём вас. Им тоже интересно.

Луис вспомнил, что и ему интересно, даже не о форсмажоре узнать, а пообщаться с мужем Лили Поттер. И прощаясь, он напомнил миссис Поттер об обещанной ею встрече в расширенном составе.

Она, естественно, подтвердила обещание, хоть и не понимала его мотивов. Собственно, Луис Маккарти и сам не понимал, что надеется узнать у Джеймса Поттера. Кто его жена? Что она сделала? И делала ли что-то? Ведь не спросишь же прямо, а не прямо ничего не поймёшь.

Больше всех было любопытно Анне и Риму. Они-то всё видели своими глазами, прекрасно знали, кто такая Лили и на что она способна, и первое не состыковывалось со вторым. И сейчас, когда желанное объяснение оказалось так близко, ни Анна, ни Римус не хотели отвлекаться от цели. Потому, пока никто ничего более не вспомнил, они поспешили увести подругу на аппарационную площадку.

— Мама мы сё итаем! — хором крикнули Гарри и Невилл, стоило Лили выйти из аппарации. Улетавшая от них Луна весело смеялась. Сцена, конечно, была ожидаемой, да и детские мётлы мальчиков доставили к Лавгудам вместе с ними, но всё же…

— Не беспокойся, за границу маглоотталкивающих чар они не вылетят, вон, видишь барьер сеткой поблёскивает, — Встретила гостей Пандора. — Если упадут, сработают замедляющие чары.

Перестав волноваться за детей, Лили перевела взгляд на идущего к ней мужа. С ним вроде бы всё было в порядке.

Анна в это время осматривала Сириуса.

Римус тоже визуально проверил целостность друзей. Хоть поход за крестражем и назвали прогулкой, но мало ли.

Джеймс и Сириус, по окончанию своей миссии — прогулки, чувствовали себя виноватыми за то что (более трудное) настоящее дело обошлось без них. Они были готовы восстанавливать душевное состояние своих ведьм и друга, но при встрече поняли: и их миссия прошла успешно.

— Достали? — всё же пожелала услышать ответ, произнесённый вслух, Лили.

— Да, — подтвердил очевидное Джеймс и пожаловался: — Это было скучно.

— Кольцо лежит у Дамблдора с остальными предметами, — проворчал Сириус. Его одновременно раздражала необходимость идти к родителям и нежелание Альбуса Дамблдора заавадить крестражи.

Анна успокаивающе сжала ладонь своего жениха и прислонилась лбом к его плечу. Ну что она могла ему сказать, если и сама не желала общаться с его родителями.

— Всё равно либо ты, либо дитя пророчества, — безмятежно и как-то обыденно произнёс Ксено Лавгуд.

— Что я? — спросил Сириус.

— Что дитя пророчества? — одновременно с ним спросили родители потенциального дитя пророчества.

— Понятие не имею, — пожал плечами Ксено. — Но вы почему-то хотите, чтобы это сделал директор Хогвартса.

Мародёры переглянулись. В принципе их желание свалить решение окончательного вопроса крестражей на Дамблдора было вызвано обидой за испорченное детство Гарри и неоказанную вовремя помощь Сириусу. Он мог тысячу раз верить в виновность своего бойца, но проследить за следствием и судом был обязан. Выбрав маленькому ребенку опекунов, Альбус должен был проследить за тем, как они выполняют свои обязательства. И пусть халатность главы Ордена Феникса привела Сириуса в прошлое и мародёры получили шанс на счастливую жизнь или хотя бы просто жизнь, обида, оказывается, никуда не делась.

— Ладно, — уже спокойно протянул эмигрант из будущего. — Сначала с медальоном разберусь, потом с остальными. У вас-то что?

— Вот пусть Лили наконец расскажет! — воскликнула жаждущая логики и понимания Анна.

— Давайте хоть присядем, — предложила Пандора, махнув рукой в сторону раскидистого дерева. Очевидно, там они и располагались до прихода гостей.

Дети снова пронеслись мимо. Кажется, они играли в догонялки. По земле за ними бегал розовый чистенький поросёнок.

Сев в лёгкое трансфигурированное кресло, Лили обвела взглядом внимающих слушателей и поняла, что ещё чуть-чуть — и информацию из неё вытрясут.

— Просто господин министр присвоил ваш подвиг, — начала с середины она.

— Это как? — вспомнили про убиение Воландеморта Джеймс с Сириусом.

— Не этот, — правильно расшифровала их вопрос развлекающаяся ведьма. — Снятие проклятия с оборотней.

— Когда мы встретились, я увидела нить долга, идущую ко мне, видимо, как к вашему представителю. — Уже почти серьёзно и с начала стала рассказывать Лили. — Мне осталось дождаться от Маккарти подходящих слов, чтобы наполнить ими нить. Когда я с нею работала, то поняла, что Луис Маккарти поспособствовал появлению мнения, будто бы именно он решил проблему оборотней. Он не кричал об этом, не давал интервью. Но он хитро запустил этот слух и воспользовался им на выборах. В общем, по контракту, записанному в магических телах, мы обменяли часть дивидендов с подвига на помощь в освоении острова, прикрытие правовое и магическое.

— Меня устраивает обмен, — сказал Римус.

— Меня тоже, — согласился Джеймс.

Сириус хотел сказать, что и его всё устраивает, но тут мимо опять пролетели дети, и он спросил, чуть привстав:

— Почему мне кажется, что с ними летает крыса?

— Потому что тебе не кажется, — тяжко вздохнула Пандора.

В ответ она получила пять вопросительных взглядов от мародёров и один безмятежный мужа.

— Это подопытная крыска, которая пила драконье молоко. С ней всё в порядке, но тяга к полётам такая, что… вот сами видите.

— Хрюшка тоже, того, подопытная? — сдерживая смех, спросил Джеймс.

— Угу, — с мрачным видом кивнула Пандора.

Хрюшка бегала за маленькими летунами и явно рвалась в небо.

— Ну, она, вроде, не летает, а крыска маленькая, сойдёт за летучую мышку-переростка, — попыталась утешить подругу Лили. — Если б не Сириус, я бы её и не заметила.

— «Вроде», — вычленила из утешительной речи главное Пандора.

— Скорее, «пока», — явно находясь частично не здесь, поправил Ксено.

В этот момент хрюшка подпрыгнула, споткнулась и обзавелась перепончатыми размашистыми крыльями.

— Ой! — прокомментировала происходящее Анна.

Дети, забыв про игру, принялись кружиться над хрюшкой. Невнятно, на своём малышовом языке, но очевидно и от души они подбадривали её и давали советы по использованию крыльев.

— Ысы!

— Ысы!

— Вай!

— А в чём проблема? — перестав волноваться из-за подозрительной крысы, Сириус действительно не видел проблемы. — Или они могут быть агрессивными?

— Если бы они были агрессивными, я бы их просто прибила, а так рука не поднимается, — пожаловалась Пандора на свою мягкотелость. — Экспериментальная селекция вообще-то под запретом, — разъяснила она всё ещё недоумевающим гостям.

— А-а… Так переправьте их на остров и всем любопытствующим скажите, что они из запретного леса пришли, — предложил Джеймс.

— Кстати, любопытствующих много не будет. Ни министр, ни его люди на вашу башню вообще внимания не обратили. То есть совсем, — вспомнила Лили интересный момент.

Все, и хозяева, и гости, посмотрели на уже привычную картину — гигантский чёрный цилиндр над которым даже посреди бела дня сияла призрачная луна. При этом башня не была мрачной или потусторонней. Несмотря на цвет она казалась уютной и даже романтичной.

— На самом деле мы вам очень обязаны, — вроде бы невпопад сообщила Пандора.

— Как и мы вам, — озвучил общую мысль мародёров Джеймс.

— Пока проходы не были открыты, башня не могла полноценно дышать. Сказал Ксено, на удивление оказавшись в реальности всем своим существом. — Пандора всё порывалась это исправить. И рано или поздно я не смог бы её отговорить.

— Конечно, — без запальчивости, даже как-то фундаментально подтвердила мнение мужа миссис Лавгуд. — Иначе башня рано или поздно забрала бы тебя, как твоего отца и деда.

Ксенофилиус Лавгуд обвёл вновь расфокусированным взглядом двор, кажется, наблюдая своих предков, возможно, даже живыми.

— Это не помешало бы мне остаться с вами, — привычно возразил он. — А твои исследования закончились бы смертью.

— Я не вижу разницы, — сообщила Пандора.

Ксенофилиус разницу видел, но даже жене — самой надёжной и понимающей женщине в мире — он не мог её объяснить, потому просто пожал плечами. Вопрос перестал быть актуальным.

«В Риме веди себя как римлянин», — прозвучал голос Андромеды в голове Сириуса, когда он собирался на встречу с родителями.

«Займи трон императора — и будет тебе веселье», — продолжил поговорку голос Джеймса, когда он трансгресировал к двери.

«Нафиг», — подумал Сириус Блэк от всей души, зайдя в дом.

Письмо было сожжено до вскрытия. Адресовано оно было Ориону, но сожгла, скорее всего, Вальпурга. Сириус к такому развитию событий был готов, потому на письме были чары, сообщающие о его судьбе. А следом за ним к Блэкам полетел патронус.

«Если вам не интересно похоронить Регулуса и узнать о его смерти, без вас разберусь. Если интересно, сообщите когда прийти».

Патронус тем и хорош, что расшаркиваться не надо. И на подлёте его не уничтожить, в отличие от того же громовещателя. Ответ пришёл письмом к вечеру следующего дня. Ох, кто бы знал, как Сириусу хотелось сказать: «поздно, уже похоронил и без сопливых разобрался». Но увы такая роскошь ему была недоступна. Крестраж же!

Дом на Гримо двенадцать пока ещё был жилым и наверное даже ухоженным. Но Сириус особой разницы между сегодняшним его видом и тем, что имел в прошлом будущем, не видел.

Тот же мрак. Та же затхлая, тяжёлая атмосфера. Чтобы просто дышать, приходилось прилагать чувствительные усилия. А потом ещё неплохо бы отплеваться от оставшегося после воздуха противного привкуса.

Как теперь предполагал Сириус, это та самая родовая магия. Слишком долго предки вкладывали в неё определённые стандарты. И слишком не соответствует он, Сириус, этим стандартам.

И тем не менее передавать родителям тело погибшего сына было горько. В первый момент они буквально впились в Регулуса взглядами в очевидной надежде на ошибку. После, когда надежда не оправдалась, старались смотреть куда угодно, но не на покойного сына. И ведь Рег не просто мёртв, над его телом грязно надругались.

А ещё именно сейчас в этом доме на Сириуса накатили воспоминания о младшем братишке. О тех временах, когда их ещё не развели по разные стороны жизнь и воля родителей. Казалось бы, сколько лет прошло, всё давно отболело и отгорело. Да и было этого всего чуть да маленько. Слишком старательно Регулус всегда принимал сторону родителей в любом конфликте. А конфликты с возрастом становились всё серьёзнее, и уже не только с родителями. Не воспринимал он своим того, кому не мог доверить спину. Так что же вдруг заныло, зазудело? Тоска о неслучившемся? Ведь могло же быть всё иначе. Могло.

Родители смотрели на Сириуса, как будто бы он лично убил младшего брата и надругался над его телом.

— Сейчас Регулус инфери. Мы не знаем, как вернуть его тело в нормальное состояние. Если и вы не знаете, хоронить придётся пепел, — пока Сириус говорил, атмосфера становилась тяжелее и взгляды родителей не менялись. Но не могут же они на самом деле считать его ответственным за смерть брата?

— Если вы хотите знать подробности, позовите Кричера и велите отвечать на мои вопросы.

— Кричер! — хрипло каркнула Вальпурга. — Отвечай на вопросы Сириуса.

— Воландеморт брал тебя в пещеру. Потом ты привёл в эту пещеру Регулуса. Что он там делал?

В общем-то Кричер рассказывал то, что Сириус и так предполагал, вопрос лишь в том…

— Где медальон?

— Хозяин Регулус велел уничтожить плохую вещь! — взвыл домовик, выкручивая уши.

Правильно Вальпурга приказала отвечать на вопросы, а не слушаться.

— Тащи сюда, уничтожу.

Кричер, не дожидаясь приказа, за доли секунды принёс медальон.

Сириус Блэк тоже не стал мешкать и приложил крестраж авадой.

К счастью, всё, что успели сделать родители, это открыть и закрыть рот. Такую нерасторопность можно объяснить полной неожиданностью. Видимо, самостоятельно действующий домовик за гранью их понимания. Это Сириусу о происхождении домовых эльфов недавно Римус рассказал, а Джеймс подтвердил. Предки об этом всегда знали. И существа, прошедшие магическую обработку, у них в разумных не числились. В отличие от них неосведомлённый Сириус просто видел, что эта вредная тварь и разумна, и изобретательна. Забавно, но он, как и Гарри в прошлом будущем, воспринимал домовиков ровней. А добрая девочка Гермиона, как и его родители, разумными их не считала. Ну и хорошо. Пререкаться с родителями Сириус не хотел. Отбирать, если что, медальон силой не хотел ещё больше, да и не факт, что смог бы, в их родном доме.

— Собственно, плохой вещью он уже не является, но если тебе важно, можешь доломать, — сказал он Кричеру. И тот опять не стал медлить.

Крик старших Блэков: «Стоп!» — прозвучал, когда медальон превратился в неоднородный слиток. С радостным воплем: «Кричер себя накажет!» — домовик свалил.

Скорее всего, родители его бы вернули и сами наказали (за такое-то), но их отвлёк Сириус.

— Ладно, мне пора. И не вздумайте хоронить Рега в таком состоянии.

— Ты не можешь вот так уйти! — тут же забыл о медальоне и домовом эльфе Орион.

— Почему? — полюбопытствовал Сириус. Вдруг для разнообразия предки что стоящее скажут.

— Потому что у рода Блэк больше нет потомков.

— У меня потомки будут, — «успокоил» отца Сириус. — Как дом построим, сразу займёмся.

— Ты ещё не женат! — мазнув взглядом по левой руке сына, воскликнула Вальпурга. — Ещё не поздно найти достойную девушку! — видимо, она нутром почуяла, что имя выбранной сыном девушки ей не понравится. А раз имя не понравиться, значит, и всё остальное тоже, и спрашивать незачем.

— Не женат, — согласился Сириус с ехидной улыбкой. — Нужный мне обряд провести некому, мы и не торопимся. Но я дал непреложный обет, что ни с какой другой женщиной у меня детей не будет.

Да, с нужным обрядом возникли проблемы. Вести его должен старший родственник или хотя бы наставник. С Блэками всё и так ясно. Наставник Сириуса мёртв. Наставник Анны мёртв. Довериться второй раз Дамблдору — они не идиоты. Если дом будет готов, а толковая идея не появится придётся выбирать между родным министерством и магловской церковью. Судя по наблюдениям Лили магловская церковь штука мощная. Только клятвы подкорректировать нужно будет и со священником договориться.

Оценив потомка как абсолютно бесполезного для производства наследников, его выпроводили за дверь. Право же, если б его избранница была из достойной семьи, её родственники давно бы связались с ними для заключения договора. Лучше похоронить род, чем испачкать! Но похоронить — это в крайнем случае. Можно попробовать договориться о ребёнке с Нарциссой. Или лучше самим попытаться ещё раз вырастить наследника рода Блэк.

Сам Сириус, оказавшись за дверью и вне зоны родительского интереса, вздохнул с облегчением. Не то чтобы он всерьёз опасался, что по причине бесполезности прибьют. Всё же моральное удовлетворение не стоит неминуемых проблем с законом. Ладно, на самом деле опасался. Матушка могла и психануть. Да и последние секунды перед попаданием в Арку из памяти ещё не выветрились.

И вот на помощь этих людей пытались рассчитывать Джеймс с Лили, готовясь к смерти! А ещё Сириус вдруг понял, почему родители не пытались вытащить его из Азкабана. Да они просто верили в его виновность. Они не сомневались, что он перешёл на сторону Воландеморта, предал друзей, и с их точки зрения в конце концов всё осознал и поступил достойно. Поэтому дорогие родители опасались напоминать властям о существовании Сириуса Блэка. Суд ведь, скорее всего, Азкабан поцелуем дементора заменит. Тут на империус не свалишь. Нельзя получить тайну филидеуса под империо. Потому и оставили всё как есть и имущество единственному сыну. А дом Сириус не смог распечатать, так как родовая магия его не признала. Ей имя и фамилия не интересны, кровь разве что второстепенное значение имеет. Ей нужно, чтобы личность соответствовала заданным параметрам.

То-то в прошлом будущем у матушки разочарование было, когда печать взломал Дамблдор, а сынок вовсе не предателем оказался.

Ариана молчала. Она смотрела на него грустными глазами и молчала. Но этот её взгляд говорил больше, чем тысячи слов. Так любящая мать смотрит на непутёвое, но бесконечно дорогое чадо, когда сквозь всю нежность мира прорывается вопрос: «ну когда же ты повзрослеешь, горюшко моё».

Да, Альбус Дамблдор с первого взгляда опознал воскрешающий камень, и если б он открыл проход своей кровью, если б рядом не было Джилла с прорезывателем… Надел бы Альбус проклятое колечко, там в хижине и надел бы. А так дождался, когда Сириус небрежными авадами не отчистит предметы от крестражей. Вместе с крестражами ушли и привязанные к ним проклятия.

Когда-то Альбус мечтал собрать дары смерти. Потом, после убийства Ариадны он боялся этой мечты, он боялся даже воспоминания о ней. Но Геллерта надо было остановить. Или спасти. И в его, Альбуса Дамблдора, руках оказалась старшая палочка. Альбус не смог уничтожить её или хотя бы спрятать так, чтобы никто не нашёл. А ведь это уже не спишешь на ошибки молодости. У некоторых его ровесников уже внуки были. Потом он понял что мантия Джеймса та самая. Но нет, проводя обряд, Дамблдор думал об уничтожении Тома, а не о том, что приговорённым к смерти мантия не нужна. И находясь под обрядом, Джеймс легко отдаст её главе своего Ордена. Это просто совпадение. Ведь правда же? Правда?

Ариана грустно улыбалась. «Я всё равно люблю тебя, братишка», — говорили её глаза.

Воскрешающий камень Альбус взял, чтобы поговорить с Ариадной. Точно! Да и не претендовал на него никто! Даже не смотрели!

— Это привычка, — попытался объясниться Дамблдор, то ли с сестрой, то ли с собой. — В своё время мы вложили в поиск даров столько сил, мы вложили в него душу, и теперь, когда появляется очередная ниточка, я хватаюсь за неё не думая. Только потом вспоминаю, что и не нужно уже.

Прозвучало неубедительно. И дело даже не в том, что прожив сто лет, не́кто Альбус Дамблдор не всегда осознаёт мотивы собственных поступков, из-за чего он либо позволяет творить подлости, либо вовсе сам их творит. Дело в том, что не́кто Альбус Дамблдор — Великий Волшебник. А сила, даже если очень не хочешь, совсем не хочешь — это ответственность. Каждая ошибка Великого Волшебника — это трагедия, большая или малая.

Так может хватит? До ста лет дожил и не поумнел — видимо, не дано. Да и обещал он себе когда-то, как только с Воландемортом будет покончено, провести обряд. И вот опять мнётся и тянет.

— Хватит, — сказал Альбус вслух, бросил кольцо в ящик стола, туда же смахнул остальные бывшие крестражи. Они потом с Хогвартсом разберутся, что куда.

Ариана смотрела за обрядом с явным одобрением и гордостью.

Кажется, остров пожелал зваться Авалон. Ну, просто пока допущенные маги и ведьмы шарились по нычкам города и чистили дно гавани, это название прочно прилипло к острову. Возражений ни у кого не нашлось. Единственный Авалон, о котором все помнили, был легендой. И даже если эта легенда имела под собой основание, острову ничего не мешало носить то же имя. Пусть будет «Райское яблоко». Ему очень идёт.

Старый город, несмотря на все усилия, так и назывался «Старый город».

Луис Маккарти превзошёл себя и пристроил в свободные руки аж треть зданий (фундаментов со стенами). Большая часть свободных рук зарабатывала деньги на аренду, работая в городе и на пристани. Корабли с трюмами, полными золота, возле острова не стояли (это ещё мародёры проверили) и не тонули, но какие-никакие судовые кассы имелись. А когда Найт Фокс из стаи министра вспомнил, что одно время вместо балласта использовали платину, расчистка гавани пошла веселее.

В число счастливчиков помимо стаи попали их друзья и даже друзья друзей. Оба друга самого Луиса, те, что остались со времён «до заражения». И сестрица с зятем. Сестрёнка мечтала жить как можно дальше от свёкра и свекрови, но не была готова перешагнуть черту. Жизнь в магловском магическом фоне для неё была чем-то невозможным. Муж (такое тоже бывает) ставил счастье жены выше хотелок родителей.

Столь масштабное и откровенное кумовство со стороны министра магическая общественность восприняла как должное и даже с одобрением. Во-первых, сразу видно, что оказывать услуги такому человеку очень полезно, добро не будет забыто. Во-вторых, оставшихся двух третей на всех хватило. Если точнее, на всех, кого магия острова не стала отталкивать. К примеру, старшие Блэки в торгах не участвовали. И жарко там, и шумно, и общество недостаточно благородное. И наследником никак не получается обзавестись. Обряды не помогают. Тут что есть передать некому. Аргументы против перевесили у многих имеющих деньги, но не подходящих магии Авалона. Так что нашлись здания для и больницы, и министерских структур. И, естественно, Гринготтс своё здание выкупил.

То, что в собственность министерства перешла меньшая часть острова, министру в вину также никто не поставил.

Скользкий змей Маккарти, ни разу ни с кем не объяснившись, создал впечатление, будто бы увёл у наивных гриффиндорцев целый город, полный сокровищ. Но об этом тс-с… герои же.

Свои дома мародёры расположили рядком, следом за башней Лавгудов. Дома строились большие, на вырост. Магический фон позволял местами изобразить третий этаж. Ну, или строить нормально, просто держать в уме, что не все помещения на третьем этаже имеют повышенный магический фон.

Сразу за своими домами мародёры оставили место для арендаторов среди хороших знакомых, а следом и будущей начальной школы. А уже потом, спустившись с холма, можно было попасть в удивительный для магов город. Невлин — сын новой весны. У маглов эти восемь домов даже на район бы не потянули. Больше пока не надо. Восьмиэтажный из них только один, чем дальше, тем этажность меньше. Но все говорят город — значит, город.

Насколько были правы парни, ожидая массового побега молодёжи из-под родительского контроля, Лили так и не поняла. Браков после заселения острова случилось не так уж много. В рамках статистической погрешности плюс минус пять пар не считаются. Никаких выходящих за рамки союзов заключено не было. Зато беби-бум вышел знатный. Во-первых, те, кто до этого жили в магловском мире, перестали бояться детских стихийных выбросов. Это маглы на выкрутасы одарённых детей могут смотреть со стороны, маги несут ответственность за нарушение статута. Штраф, короче, им светит. Дитё же за подобное ругать нельзя. Вот и получается, промаявшись с одним ребенком, те, кто живут в магловском мире, на второго не решаются.

Во-вторых, увеличение личных ареалов обитания. Арендовал старик Фортескью в Старом городе домик под филиал кафе и отправил туда старшего сына с семьёй дело налаживать. И если поначалу семьи той было жена и дочка — подросток, то через год уже и сын появился. И так у многих.

А ещё сама Лили родила девочек-близняшек. Пандора, избавившись от проблем с башней, строго по плану родила второго ребенка. Анна и Сириус тоже размножились по плану. Но поскольку там в прошлом будущем не было либо этих семей, либо подходящих обстоятельств, то их тоже можно считать частью беби-бума сверх нормы.

К счастью, когда Альбус Дамблдор стал хозяином Хогвартса, он обнаружил две нуждающиеся в полном восстановлении башни плюс целое крыло между ними. Слизерин и Хаффлпаф, как оказалось, были почти полностью разрушены в одной из древних войн. Целыми остались лишь их подземелья, в которых и жили долгое время дети, проходя туда через потайные, когда-то, ходы. Не хозяину замок о проблеме не сообщал, брешь в обороне. Он вообще скрыл её как мог.

Опять же, к счастью, когда Альбус Дамблдор стал хозяином Хогвартса, замок перестал нуждаться в деньгах. Появилась возможность поднять разрушенные башни, отремонтировать старое здание и нанять нормальных преподавателей в двойном комплекте для увеличившегося количества мажат.

Гарри и Невилл в первый класс младшей школы пошли в Годриковой Лощине, проблем со статутом там нет и быть не может. Зато есть десятилетиями отлаженная система преподавания. На острове и детей соответствующего возраста мало, и будущие учителя педагогическое образование получить не успели.

Ладно, количество детей дело десятое, их и потом в возрастной группе минимум трое будет. Просто появится опыт и система.

Поначалу желающие быть преподавателями маги и ведьмы разделили всех готовых учиться детей возрастом от шести до одиннадцати лет на группы по уровню подготовки. По возрасту группы получились весьма неоднородные. Преподаватели попутно учились в магловском мире. В общем, такая самодеятельность Лили не устраивала.

Луну по достижении шести лет записали в школу вместе с мальчиками. Так-то Пандора как потомственная чистокровная особой необходимости в этом не видела. Но Луна хотела ходить в школу вместе с друзьями и готова была гостить у Поттеров. Анна и Лили в два голоса утверждали, что школа — это необходимо и без неё никак. И ради блага малышки Лили готова была принимать её в своём доме почти на постоянной основе.

В школе на острове всё утряслось и устаканилось к девятилетию мальчиков. Вот тогда-то детей туда перевели, всех троих. Можно было б не переводить, но тогда магическую часть образования следовало бы дать дома. То же чистописание перьями хотя бы. Плюс дети Сириуса и Анны по определению идут учиться на острове, а значит, и сёстры Поттер.

И пусть старшие классы всё ещё были слегка неоднородны по возрасту, но зато дети были рады оказаться в новой школе в одном классе. Чужая территория, всё же. Сложившийся коллектив.

В Хогвартс Луна так же решила ехать с друзьями. На осторожные попытки взрослых объяснить девочке, что это невозможно и письмо к ней придёт только на будущий год, а без письма никак, она неизменно отвечала: «Всё в порядке, я договорилась с мозгошмыгами. Разница в три месяца несущественна». И как оказалось, Луна знала о чём говорила. В шоке были все, включая её отца, но исключая Гарри и Невилла. Они-то в подружке не сомневались.

В поезде мальчики попытались совершить в честь мамы подвиг и взять под покровительство маглорожденную Гермиону Грейнджер. Не смогли. Она не далась. В свою очередь Гермиона попыталась их взять на воспитание. Не смогла. Они тоже не дались. Но если мальчики к совершению подвигов остыли после первой неудачи и вместе с Луной побежали искать старых и новых знакомых, то мисс Грейнджер ещё долго пыталась воспитывать всех подряд. Но, в отличие от магловских одноклассников, маги оказались совершенно неуправляемы. И к концу октября у неё кончились силы и сдали нервы. Когда Рон Уизли сказал, что с ней никто не хочет дружить, в сознании Гермионы что-то сломалось с почти реальным треском. Она впервые в своём сознательном возрасте заплакала. И плакала до тех пор, пока декан Гриффиндора и бессменный преподаватель ЗОТИ Гриффиндора и Слизерина Лаура Скоур не пришла с ней поговорить.

Миссис Скоур такой феномен наблюдала третий раз в жизни, причём первый был, когда она сама ещё училась в школе. Всё же для его возникновения должны определённым образом сойтись обстоятельства. Ведь дело не столько в том, что у мисс Грейнджер сильная Воля, подкреплённая магией, а в том, что она не столкнулась в противостоянии за свою короткую жизнь с обладателем более сильной воли или хотя бы такой же. Плюс хорошая память и день рождения в сентябре. Да в магловскую начальную школу тоже берут только по достижению определённого возраста. Вариант «исполнится через две недели» не проходит. Вот и закостенела девочка в чувстве собственного превосходства над ровесниками. Перфекционизм и желание создать вокруг себя привычную, комфортную обстановку дополнили картину. Впрочем, ученице профессор Скоур рассказывала про ментальную магию, которую неосознанно использовала маленькая мисс Грейнджер на своих магловских одноклассниках, оттого они были так послушны.

— …С магами так не получится. У нас с детства есть защита от ментального давления. Даже те, кто имеют околонулевые ментальные способности, давление малолетки воспримут лишь как агрессию. И среагирует соответственно.

— А почему вы раньше не рассказали? — стараясь не всхлипывать, спросила Гермиона. В расстроенных чувствах она почти забыла о своём бесконечном уважении к учителям и просто старшим. (На них её ментал не действовал.)

— А разве ещё вчера ты стала бы меня слушать? — лукаво улыбаясь самыми кончиками, губ сказала профессор.

В процессе переосмысления своей жизни Гермиона Грейнджер пролила ещё немало слёз. Но она была девочка умная, упорная, с по-настоящему стальной Волей.

Свою идею с подпольной деятельностью Лили не забыла и стабильно рассылала листовки. Каждый год по окончании зимних каникул все дети первых трёх курсов получали свитки с простыми понятными объяснениями. Как маги превращают своих потомков в сквибов. Как избавиться от грязи и проклятий. И описание чар магического зеркала. Плюс колдография ребёнка (Джеймс под оборотным) в процессе сотворения заклинания.

Почему три года подряд в одни руки присылался один и тот же текст? А для надёжности. И вообще почему бы не дать детям три шанса. Всё-таки они дети. Лили готова бороться за светлое будущее, деньги на борьбу у неё есть и остальные мародёры её поддерживают. Помимо подпольного распространения листовок ради светлого будущего Лили также вела исследования магических источников. Да, на острове ещё есть место для постройки домов и даже не в ущерб сельскому хозяйству и общему чудесному виду. Но этого места немного. И однажды оно тоже закончится. После чего магический мир снова ждёт застой. Чтобы этого избежать, годную к проживанию территорию надо постоянно увеличивать. В Великобритании есть такие неприятные места как свалки. И если научиться соединять магическое тело мира с физическим, мусор можно чарами переработать в чернозём и организовать очередное магическое поселение. Без запретного леса, но с небольшими источниками, равномерно расположенными по всей площади. Лили не одна мучилась над этой задачей. Вместе с ней работала вся банда мародёров, Пандора, Ксено и мозгошмыги. Мародёры, кто раньше, кто позже, но все сварили зелье активации магического зрения. Пандора была настолько не сильна в зельях, будто являлась проклятым оборотнем. А Ксенофилиус сказал, что ему не надо. Ну, наверное его слова означали именно это. Впрочем, супруги Лавгуд и без того немало помогали в исследованиях. И Лили уже присматривала свалку, которая первой превратится в магическую деревню. На этот раз земля мародёрам была не нужна. И по окончании работ её предполагалось передать министерству за заранее согласованное вознаграждение.

Мародёры вполне обоснованно предполагали, что магия созданного ими места впитает в себя их идеалы и установки, что естественным путем увеличит количество приятных им людей.

Старшие Блэки погибли, пытаясь обзавестись наследником. Увлеклись ритуалами. Где-то что-то не рассчитали, скорее всего, свои силы. Ритуал — это не чары. Если заклинание оказалось не по силам, оно просто не сработает. Если ритуал оказался не по силам, он может выпить и ведущего, и участников, и всё равно не сработает.

Наследство таки получил Сириус и опять по завещанию. С Нарциссой старшие Блэки разругались, когда пытались договориться о наследнике. Слишком много, на их взгляд, потребовала племянница за ребёнка. И ладно бы деньгами.

Она же полагала что всё и так достанется ей, нужно только подождать. Сириус изгнан и женился на грязнокровке. Регулус мёртв. Андромеда вышла замуж за грязнокровку и соответственно изгнана. Беллатрикс мертва. Кроме неё, Нарциссы, больше наследников нет. Ну, может, ещё её сын. Тоже, кстати, неплохо.

Вальпурга психанула и не отстала от мужа, пока завещание на Сириуса не было оформлено. Жена у него грязнокровка? А вы много грязнокровок видели с землёй на магическом острове? Люди, когда хотят себя в чём-то убедить, обычно легко с этим справляются. Все факты, не вписывающиеся в желанную версию, блекнут, теряются, искажаются.

Как там поговорка звучит: «В Риме веди себя как римлянин. А если правила не нравятся, стань императором и смени их». Сириус этого не хотел. Совсем не хотел! Но, с другой стороны, опыт полного очищения родовой магии от накопленных установок для мародёров оказался не лишним. К тому же родовая магия Блэков уже начала влиять на соседей, создавая депрессивное настроение и превращая некогда благополучную улицу в обшарпанное, мрачное захолустье.

В качестве побочного эффекта обе супружеские пары мародёров обзавелись сыновьями. Сначала-то Лили подумала, что опять забыла обновить противозачаточное, как с девочками. Но когда в то же время свою беременность обнаружила Анна, стало понятно, что это неспроста. Ведь обе её предыдущие беременности происходили строго по плану. Сейчас же она ничего подобного не планировала, просто согласилась поучаствовать в очередном эксперименте Лили. Внимательней нужно быть не только с контрацептивами, но и ритуалами, и ритуалистами. Иначе есть риск повторить подвиг Молли Уизли.

Хотя Римус Люпин уже давно не был проклятым оборотнем, более того он был молодым, красивым и главное — богатым, очень богатым магом… В общем, хоть Римус Люпин был завидным женихом, семейная жизнь у него не складывалась как и в прошлой реальности. Притом что почти каждая девушка, с которой он знакомился, мысленно примеряла на себя его имя. И далеко не все из них были корыстными стервами. Просто даже у самых искренних и милых ведьм чувства стояли на прочном фундаменте расчёта. Казалось бы, и что такого, главное, что они есть, а фундамент, так, несущественная деталь. И вообще, брак по расчёту может быть счастливым, если расчёт был верным. Главное ведь, общие интересы, взаимное уважение и схожее воспитание. Ну, может быть, что-то в этом есть. Говорят, диетическая еда тоже может быть вкусной, если умеешь готовить. Но как можно, не страдая язвой, кушать слабосолёную рисовую кашу-размазню, когда кто-то рядом вкушает шашлык или жаренную картошечку с грибами? Разве можно довольствоваться ромашковой заваркой, когда знаешь о существовании ароматного кофе или чёрного чая?

Римусу хотелось таких же ярких чувств, как у его друзей. Ведь он теперь не оборотень, не проклятый оборотень. Но единственная особа, которая была влюблена в него чисто и без условностей — Дора Тонкс. Ребёнок! То есть существо, находящееся вне зоны возможного мужского интереса. Даже если она метаморф и создаёт себе взрослую фигуру при каждой встрече. Всё равно ребёнок, а значит, вне зоны мужского интереса. Теоретически он конечно знал, что дети растут и Дора тоже вырастет. Но чтобы подумать об этом, надо было проявить к ней мужской интерес. А она была вне зоны. Пока однажды, зачем-то заглянув к Сириусу, Римус не увидел девушку, играющую с младшим сыном друга. Просто молодая женщина с ребёнком. Просто совершенство. Он не узнал её. Ведь Дора постоянно «улучшала» себя в присутствии объекта своей любви. Тонкс, почувствовав на себе восхищённый взгляд, посмотрела на вошедшего и улыбнулась. Собственно, тогда-то Римус Люпин и признал свою поклонницу, но было поздно, он её уже увидел.

— Какое удивительное постоянство, — подлил масла в огонь Сириус, когда Римус и Дора сообщили о намерении пожениться. — В той неслучившейся реальности она тебя тоже добивалась.