Игры, в которые играют хладные (гет)

— Ты понимаешь, что происходит? — спросила я Эдварда, когда мы догнали ее.

— Похоже, нам сделали подарок.

— Ох, не люблю подарки.

— Этот тебе понравится.

Меня отвлек шелест сбоку, я машинально дернулась, чтобы схватить Райли, но быстро поняла, что это был Эмметт, бежавший неподалеку. Эдвард это явно заметил, но промолчал. Спустя всего несколько минут мы оказались у небольшого строения вроде старого фермерского дома. Небольшого, прямоугольного, с крутой двускатной крышей, темной от постоянной влаги. Его явно недавно подновили: свежая краска на стенах, аккуратные белые наличники вокруг окон с частым переплетом. Эсми стояла перед палисадником, взволнованно улыбаясь.

— Вы вовремя, — воскликнула Элис, выходя наружу и таща Джаспера за собой. — Мы как раз закончили. Это, конечно, не скроет отсутствия мебели, но мне не позволили ее купить, — она подошла ближе, но резко остановилась в двух шагах. — Знаешь, я потом тебя обниму.

— Что?

— Вас отселяют, — объявил Эмметт. — Но не переживай, с нами тоже такое было.

— Вас отселили, потому что вы были невыносимы, — ответил ему Эдвард.

— Так и я о чем. Не все же вам в лес бегать, чтобы это самое…

— Эмметт!

Я поспешила закрыть Райли уши. Эти его дурацкие шуточки, еще и при Эсми. Впрочем, в этот раз стыда я не ощутила, только желание стукнуть. А вот Эмметт вдруг смутился — опустил глаза, вжал голову в плечи и как-то даже уменьшился в размерах. С чего бы? Я посмотрела на Джаспера, и он подмигнул мне. Эмметт это заметил.

— Эй! — воскликнул он, пихнув Джаспера в плечо так, что тот покачнулся. — Так нельзя делать! Скажи ему, что так нельзя делать, — обратился он к Эсми.

— Джаспер? — в голосе Эсми прозвучало мягкое предупреждение.

— Просто вернул посылку отправителю, — с улыбкой ответил Джаспер.

— Ну тогда поделом.

— Эй! — снова возмутился Эмметт.

— Мы знаем, что у вас были планы, — сказала нам Эсми, игнорируя его. — Их пришлось отложить, потому что мы остаемся здесь дольше, чем предполагалось.

На схеме нового «гнезда» мы с Эдвардом отметили участок, где думали построить собственный дом. Близко к остальным и в то же время отдельно от них. Просто собственный угол.

— Но мы подумали, что можно найти компромисс, — продолжила Эсми. — У нас беспокойное семейство, и мы знаем, как необходима иногда бывает тишина. Мы перенесли некоторые вещи, чтобы вы быстрее почувствовали себя дома, но по большей части он пока пуст, чтобы вы оформили его, как захотите.

— Но мы сделали детскую! — пискнула Элис, она приплясывала на месте, соединив ладони вместе. — Все под строгим контролем Райли. Получилось очень… авторски.

Райли, до сих пор молча наблюдавшая за происходящим, вдруг оживилась.

— Там есть качели! — объявила она, хватая меня за руку и пытаясь потащить к дому. — И мой шкаф фиолетовый!

Эсми с нежностью посмотрела на неё, затем перевела взгляд на нас с Эдвардом.

— Вы серьезно? — все еще не веря, переспросила я.

— Конечно. Осмотритесь, подумайте, каким вы хотите его видеть, а мы поможем это воплотить.

Что-то горячее и острое подкатило к горлу. Я сделала порывистый шаг вперед, обвила руками Эсми и прижалась к ее плечу, чувствуя, как дрожь бежит по спине. Всего на секунду. Затем я резко отпрянула, смущенно проводя рукой по волосам.

— Прости, я... Это не потому, что мне не нравится жить с вами или… — слова полились слишком быстро.

Но Эсми не дала мне договорить. Она стремительно закрыла расстояние между нами, снова притянула к себе — уже крепче, увереннее — и мягко прижала мою голову к своему плечу.

— Я знаю, — тихо сказала она мне на ухо. — Тебе не нужно объяснять.

Они превратили в детскую бывшую гардеробную Розали. Размером она была почти как спальня, поэтому в ней легко разместилась и кровать с купольным балдахином, и качели — что-то вроде плетеного дивана, подвешенного к потолку, слишком большого, чтобы сильно раскачиваться, — большое кресло-мешок, детский стол, собственная книжная полка и, конечно, фиолетовый шкаф, по фасаду которого плыли золотые рыбки. Тут и там стояли разные светящиеся фигурки, с потолка свисала бахрома рождественской гирлянды и веревочная лестница, ведущая к гамаку в углу. На стене задумчиво смотрел в даль длинноухий Лис из любимой сказки Райли.

В остальном дом пока выглядел нежилым. Однотонные стены, деревянный пол. Эсми наметила кухонный уголок в большой комнате, к нему уже подвели воду и начертили границы на полу, чтобы поставить островок. С противоположной стороны на стене висели крепкие дубовые полки, где уже разместились книги и пластинки, а между ними — пианино. Это помогало лучше представить конечный результат. Наш с Эдвардом запах в сочетании с винилом, старой типографской краской и бумагой делал картинку реальнее.

Тут и там стояли в вазах живые цветы. Эсми ходила из угла в угол, указывая руками, что и как можно разместить, но не останавливаясь на одном каком-то варианте. Я сказала, что мне понадобится рабочий стол, и она обещала «добавить его на планы». Оказалось, нас уже ждали несколько вариантов проекта, и завтра нужно было посмотреть их, что-то выбрать или поменять.

Эмметт ушел, напомнив, что дом наш, и мы вольны даже разрушить его, если возникнет такое желание. Он собирался сказать что-то еще, но, взглянув на Джаспера, передумал. Джаспер и Элис задержались, чтобы услышать мнение о детской. Эсми ушла последней, оставив нас обсудить, каким мы хотим увидеть свой дом, когда все будет готово.

Райли тихо сопела у меня на руках, вцепившись пальцами в мою косу. Было уже очень поздно, но не существовало ни малейшего шанса, что ее удастся отправить спать, пока ее просто не сморило.

— Можно уложить ее в кровать, — предложил Эдвард.

Я покачала головой, прижалась щекой к теплой макушке.

— Я не хочу.

Эдвард не ответил, подошел ближе и осторожно коснулся её ладошки. Полусонная Райли не открыла глаза, но её пальчики тут же сжали его палец. Ее ручка была такой маленькой на фоне его ладони. Он наклонился и тихо, беззвучно поцеловал меня в висок. Такое идеальное мгновение. Ну, почти.

— От меня все еще несет, да? — не удержавшись, спросила я.

— Да, — тихо, с улыбкой в голосе ответил он, не отстраняясь. — Немного. Или, может быть, это уже от меня. Или от Райли.

— А ее это, похоже, совсем не беспокоит.

— Для Райли волки не пахнут так уж плохо. Не хуже, чем для человека.

— Интересно, почему.

Эдвард промолчал. В отношении Райли никогда не было готовых ответов. Да и как иначе, если имеешь дело с уникальным ребенком? Гадать было бесполезно. Можно было только наблюдать, встречать каждое новое открытие и надеяться на лучшее. А для этого нужно твердо стоять на ногах, быть сильными и не создавать новых проблем.

— Я так сглупила! — прошептала я. — Слышала его приближение, но подумала, что это Эмбри, и даже не придала значения.

— Это нормально — доверять друзьям.

— А это оказался не друг. Так глупо подвергнуть себя опасности! Идиотский поступок. И прости, что кричала на тебя. Мысленно. Я злилась на себя, а не на тебя.

— Это недоразумение, Белла. Ты не могла предвидеть такого. Я тоже думал, что все будет в порядке, иначе пошел бы с тобой.

— Знаю, но… Я постоянно чувствую себя такой глупой.

— Как и любой мыслящий человек, — улыбнулся Эдвард. — Знаешь, как часто Карлайл мысленно называет себя идиотом?

— Не верю.

— А я слышу. Каждый раз, когда диагноз оказывается сложнее, чем он предполагал. Или когда Эсми находит элегантное решение бытовой проблемы, над которой он ломал голову. Или сегодня, когда ты попала в переплет, потому что он не предупредил нас о стае.

— Ну откуда ему было знать, что я побегу через лес?

— Его ты оправдываешь. — Его пальцы мягко провели по моей спине. — Прояви к себе немного того же снисхождения.

Я вздохнула. Я ненавидела это чувство. Но одно дело проигрывать в словесных поединках Тане и совсем другое — подвести семью. Честно говоря, я бы чувствовала себя лучше, если бы меня поругали. Когда я сказала это вслух, Эдвард обнял нас с Райли, положив подбородок мне на макушку.

— Ты попала в беду, но справилась с ней и вернулась к нам невредимой, — сказал он. — Я не могу злиться на это. Я благодарен.

В его голосе не было ни капли той ярости, что клокотала во мне самой. Не было и страха, что я так боялась увидеть в его глазах. Вместо этого — тихая, почти невыносимая ясность. Он не злился на волков, не злился на меня. Он был благодарен. И с одним этим словом рухнула вся конструкция моих самообвинений. Я ждала, что он увидит в этой истории лишь мою глупость и импульсивность, подтверждение, что я всё ещё та самая неуклюжая девчонка, которая не может не вляпаться в историю. А он увидел другое. Увидел и показал мне, что я справилась. Сама. Без его помощи.

— И почему ты всегда знаешь, что сказать? — мой голос прозвучал сипло, я прижалась губами к его плечу, пряча лицо.

Я осталась с Райли, а Эдвард перенес в дом кое-что из наших вещей, чтобы мы могли привести себя в порядок, и ушел, сказав, что ему нужно поговорить с Кайлайлом. До утра он так и не вернулся.

— Шнурки, — напомнила я Райли.

Райли страдальчески опустила плечи, подняв лицо к небу, будто спрашивая, за что ей такое наказание.

— Мы не пойдем, пока не завяжешь.

Тяжело вздохнув, она присела и, причитая о бесполезности этого занятия, все же завязала два аккуратных бантика.

— Почему тебе это так не нравится? — спросила, взяв ее за руку. — У тебя же хорошо получается.

Её пальчики были такими тёплыми и живыми в моей вечно прохладной ладони. Иногда я ловила себя на мысли, что просто держу её руку, чтобы ощутить это тепло, этот пульс.

Тропинки к особняку не было, я знала направление, но ориентировалась в основном на след Эдварда, оставленный ночью.

— Они мне не мешают, я не падаю. Зачем их завязывать?

— Чтобы они не пачкались и обувь хорошо сидела на ножке.

— Но и так нормально же.

— Грязные шнурки выглядят неопрятно.

— Ну и что? Ты тоже пачкаешься.

— Это правда, но я стараюсь, просто получается не всегда. Так, давай покружимся, — мы остановились на небольшом холме, где не было папоротников. Подняв руку Райли, я покружила ее на месте, как в танце. Она улыбалась знакомой игре. — В какой стороне особняк? — спросила я, когда она остановилась.

Райли покрутила головой из стороны в сторону.

— Там, — указала она пальчиком.

— А наш дом?

— Там, — в другую сторону.

— А где дом Чарли?

Райли скривила губы и нахмурилась, снова посмотрела по сторонам и указала в сторону особняка.

— Ты уверена, малыш?

— Дойти до особняка, — кивнула она. — Если встать к нему спиной, то идти надо будет вправо.

— Хитро. Молодец, отличное решение.

— А там живет Сэм, — Райли четко указала в сторону резервации.

— Верно. Но?

— Но в ту сторону нельзя, — растягивая слова на каждый шаг, проговорила она. — Дедушка говорит, у Сэма родился малыш. Мне точно нельзя на него посмотреть?

— Боюсь, что нет. Сейчас даже сам Сэм, должно быть, его почти не видит. А нас бы не впустили в резервацию.

— Почему?

— Другие хладные поступали очень плохо, а в резервации живут люди, которые не могут от нас защититься, если мы тоже станем безобразничать.

— Но мы же не станем. И мы не поступали плохо.

— Поэтому мы не враждуем, живем как соседи. Просто там их дом, а здесь — наш. А без приглашения в чужой дом заходить нельзя.

— А на севере, куда вы ездили, были другие дети?

— Нет, только взрослые хладные. А где север?

Райли, не сбавляя шага, указала верное направление, даже не взглянув в ту сторону.

— У бабушки Рене будет малыш, правильно?

— Правильно.

— Он будет полукровкой, как я?

— Нет, малыш Рене будет человеком.

— Почему? Ты же хладный, а Рене и твоя мама тоже.

— Я тоже была человеком.

— А-а, — протянула она. — Ты выросла и стала хладным, как я?

— Ну, можно и так сказать. — Хотя нет, это не совсем правда. — Я прошла обращение, когда была взрослой.

— Что такое обращение?

— Это когда в тело человека попадает яд хладного, и человек меняется навсегда. Процесс опасный и очень болезненный, поэтому нам строго-настрого нельзя кусать людей, даже если они хорошо пахнут.

— А почему ты прошла его?

— Потому что я хотела быть с тобой и папой.

— Мне тоже нужно будет пройти обращение?

Один вопрос лучше другого. Я не знала, что с ними делать, кроме как отвечать честно.

— Нет. Мы думаем, что нет. Ты уже родилась с ядом, потому что, хотя я была человеком, твой папа хладный. Мы думаем, ты просто постепенно изменишься.

— Это называется полукровка?

— Да. Мы не знакомы с другими такими детьми, поэтому не всегда знаем ответы. Ты — как первый человек в космосе, прокладываешь новый путь и для нас тоже.

— Первым человеком в космосе был русский летчик Юрий Гагарин, — без запинки выдала Райли. — Мне Эсми читала. Значит, я как русский летчик-испытатель?

— Да, в каком-то смысле так и есть.

— Круть.

— А теперь закрой глазки. Давай попробуем узнать, кто рядом с нами, — предложила я, когда она зажмурилась. — Я первая. Я слышу жуков-дровосеков, грызущих дерево к югу от нас. Теперь ты.

Райли смешно подергала носом, покрутила головой, принюхиваясь.

— Не забывай слушать, малыш.

— Слышно слишком много всего.

— Раздели звуки. Какие принадлежат лесу, а какие — его обитателям.

Бровь сошлись над переносицей, губы надулись.

— Вода капает. Что-то катится. Камни?

— Да, что еще?

— Что-то щелкает. А, это твои жуки. И еще шуршит. Пищит, гудит. Хлопает.

— Какие звуки доносятся с одной и той же стороны? Кто может их издавать?

— Хлопанье и писк. Это летучая мышь! — распахнув глаза, вскрикнула она.

— Умница. Летучая мышка возвращается домой.

Райли вскинула голову, но за ветвями деревьев разглядеть ее не удалось. Однако прислушавшись, легко можно было понять направление и скорость ее полета.

— А остальное? — спросила Райли.

Я повернула ее, взяв за плечи, и, наклонившись, указала пальцем в сторону куста черники, где над цветами трудились шмели. Показала ей жуков-дровосеков на стволе старой пихты и пару мышей, прятавшихся под обломком полусгнившего бревна.

Особняк встретил нас запахом оладий — Эмметт хлопотал на кухне, старательно рисуя смешные рожицы шоколадным соусом. После завтрака Райли ждал урок музыки с Розали, потом — рисование с Элис, и только после этого ей разрешалось поиграть с Эмметтом. По официальной версии расписание составлялось, чтобы научить малышку дисциплине, но на самом деле оно было нужно, чтобы избежать драк среди взрослых. И все это понимали. Даже Райли. Прислушавшись, я сразу поняла, что Эдварда в доме нет. Как, вероятно, и Карлайла.

Эсми и Элис возникли рядом с папкой чертежей и пестрящих стикерами каталогов, едва мы переступили порог. Тонкие руки Элис обвили мою шею, и она защебетала о доме. Оказалось Эдвард уже внес пару пожеланий, настояв на доработке полок, добавлении разделительных стоек, чтобы пластинки хранились правильно, нарисовал схему установки стерео-системы. Отдельно обсудил с Эсми освещение, учитывая особенности Райли, больше нас нуждающейся в свете и его регулировании. А прочие решения оставил мне.

Эсми показывала мне варианты обивки и дерева, наборы цветов и итоговые сочетания при разном освещении. Кремово-белый, как основа. Васильковый и бананово-желтый — акцентные. Натуральный вяз. В другом варианте дерево сменилось на темный кедр, а цвета — на глубокий изумрудный и винный. Лаконичные герметичные линии, как любит Эдвард, мягкие ковры и подушки, фактурные ткани, которые нравились мне, расположенные волшебными руками Эсми, не противоречили друг другу, а гармонировали причудливым контрастным ансамблем. Все, что она предлагала, было таким красивым, что я совершенно не понимала, как выбрать что-то одно. Каждый вариант Элис дополняла яркими мелочами вроде витражной лампы, яркого пледа или композиции из нескольких картин в рамках. В итоге я просто ткнула пальцем в особенно понравившиеся мне варианты мебели, светильников и плана кухни и сбежала, оставив Элис и Эсми обсуждать их сочетания без меня.

У двери нашей комнаты дожидались своего часа чемоданы, а на кровати в окружении брошюр университета лежала книга Елеазара. Боже, как я могла о ней забыть? Я не расшифровала ни слова с тех пор, как мы покинули Аляску, ни разу не попыталась расширить щит за всю дорогу домой, не прочитала программку по изучению итальянского. Строго говоря, я не делала ничего полезного со дня последнего занятия с Кейт. В дверь постучали.

— Все в порядке, Белла? Ты кипишь.

Джаспер. А когда я вообще тренировалась в последний раз? За несколько дней до отъезда? Сколько же времени прошло? За что хвататься в первую очередь?

— Что я сказал? — спросил Джаспер, делая шаг назад.

— Ничего. Прости. Ты здесь ни при чем.

— Помочь тебе?

— Нет, спасибо. Это просто бардак в моей голове. Ты что-то хотел?

— Да. Хотел узнать, чего удалось добиться с Елеазаром. Мне пересказали в двух словах, но стоит обдумать, как включить это в наши занятия. Например, сможешь ли ты удерживать щит на Эдварде, когда он движется, как далеко…

Он замолчал на полуслове, хотя мне казалось, я никак не реагировала, только почувствовала, как ускорилось дыхание. Казалось, я бегу на пределе сил, оставаясь на месте. Усилием я остановила это, перестала дышать. Голова немного закружилась, хотя мне не нужен был кислород.

— Это не срочно, — мягко сказал Джаспер, в его взгляде появилась настороженность. — Просто найди меня, как будет время, хорошо?

Судорожно сглотнув, я кивнула и отвернулась от него, делая вид, что собираю бумаги, оставленные Эдвардом на кровати. Я слышала, что Джаспер задержался ненадолго, но все же ушел, ничего больше не сказав.