Иной Невилл. Книга первая (джен)

Это было лучшее Рождество в жизни Невилла. Теперь он знал правду о себе. Когда-то он был нормальным. Мальчик помнил о той жизни совсем немного, лишь короткими обрывками. Он принимал своё текущее состояние как данность, и никогда не возникало мыслей, что раньше он был другим.

Эта новость принесла Невиллу колоссальное психологическое облегчение. Теперь он мог снять с себя груз вины за вечные неудачи: за забытые пароли, за расплавленные котлы у Снейпа и за падения на ровном месте. Это был не врождённый дефект, не проклятие чистокровного рода, а последствие травмы. И когда дядя Мэтт рассказал о старинном рецепте зелья, способном, хоть и в теории, вылечить его, в душе Невилла затеплилась крохотная, но крайне яркая надежда вновь стать обычным мальчиком — таким же, как и другие.

Слова дяди Мэтта звучали в его голове бесконечным эхом. «Возможно, когда-нибудь нам удастся вернуть оттуда настоящего Невилла Лонгботтома». Он повторял эту фразу про себя, как заклинание, когда собирал чемодан, когда прощался с бабушкой на платформе девять и три четверти, когда снова поднялся в «Хогвартс-экспресс».

Невилл довольно быстро нашёл купе с Роном и Гермионой.

— Я уже боялся, ты не придёшь, — крикнул Рон, когда он появился в дверях. — Думал, твоя бабушка в наказание за жабу заставила тебя идти пешком.

— Она… отнеслась с пониманием, — соврал Невилл, закидывая чемодан на полку. На самом деле тема Тревора так и осталась болезненной, но бабушка, к его удивлению, больше не возвращалась к ней.

Невилл прижался лбом к холодному стеклу и смотрел на мелькающие за окном заснеженные поля. Он погрузился в свои мысли. Влезать в вечные перепалки Рона и Гермионы или даже просто слушать у него не было никакого желания.

Неужели у него появился шанс реализовать свою мечту? Мечту стать аврором. Как его родители. Как дядя Мэтт. Образ дяди Мэтта встал перед его внутренним взором: широкие плечи, уверенная осанка, твёрдый взгляд. Мэтт никого не боялся. Он говорил то, что думал, и делал то, что считал нужным. Складывалось впечатление, что весь мир крутится вокруг него. Невилл теперь часто ловил себя на мысли: «А как в этой ситуации поступил бы дядя?» Этот вопрос стал для него своеобразным компасом. Дядя не позволил бы Малфою отобрать напоминалку. Дядя не стал бы реветь как девочка от оскорблений Снейпа. Дядя нашёл бы способ дать отпор Бэддокам.

— Невилл, ты чего застыл? — голос Рона вырвал его из раздумий. — Будешь шоколадную лягушку? Они, похоже, партию не размешивали. Сегодня попадаются одни Ленноксы Кэмпбеллы из Стоунхейвенских сорок, у меня их уже пять.

Невилл повернулся к нему и выпрямил спину, копируя манеру дяди.

— Да, давай.

— Невилл, — подала голос Гермиона, которая всё это время молча наблюдала за ним поверх раскрытой «Теории магического дуализма». — Ты сегодня какой-то странный… особенно странный, — слабо улыбнулась она на последних словах, но в её карих глазах читалась обеспокоенность. — Что-то случилось?

Будь Невилл чуть посообразительнее, он не стал бы рассказывать о том, что его родственники, среди которых ещё и аврор, собираются совершить преступление.

Он выложил им весь разговор с дядей. В купе повисла тишина, нарушаемая лишь стуком колёс. На лицах друзей за короткое время сменилась целая череда эмоций: сначала была радость и искреннее изумление, затем — нарастающее недоумение, перешедшее в самый настоящий шок.

— О, боже, — она прикрыла лицо рукой. — Как же это безрассудно! Их могут посадить! К тому же, они рискуют зря! Это зелье не подействует. Уже слишком поздно. Я читала исследования о необратимых изменениях в мозге после травм…

— Я не понимаю, какой смысл запрещать хвост единорога, при этом разрешать свободную продажу рогов и шерсти, — недоумевал Рон.

— Если бы ты внимательно слушал лекцию профессора Снейпа про значение священных животных в зельеварении, то знал бы, что рога и шерсть единорогов имеют свойство отрастать, — отсчитала его Гермиона. — И к тому же, ты даже писал по этой теме домашнее задание!

— Я не запоминаю всё то, что списываю у тебя!

— Ах так? Больше ни ты, ни Гарри, ни Невилл ничего у меня не спишут!

— Ты не можешь так поступить с нами!

— Ещё как могу! Насчёт Невилла я ещё подумаю, а вы, два лентяя, будете теперь сами всё делать. Максимум что я буду делать — это проверять и указывать на ошибки.

— Почему насчёт Невилла ты подумаешь, а с нами уже всё решено? — негодовал Рон.

— Потому что… учёба ему даётся труднее. Неужели это надо разжёвывать, Рон? — она перевела взгляд на Невилла, и её выражение смягчилось. — Не знаю, чем думали твои дядя с дедом, но они скормили тебе пустую надежду. И я могу назвать тебе множество причин, почему эта затея не увенчается успехом. Даже если они каким-то чудом найдут хвост и сварят зелье…

Она наклонилась к нему, и её голос стал тихим, убедительным.

— Невилл, — теперь в её голосе чувствовалось сочувствие, — ты должен принять себя таким, какой ты есть. Не стоит себя тешить иллюзиями. У тебя есть успехи в трансфигурации. Возможно, именно в этом твоё призвание.

Слова Гермионы спустили Невилла с небес на землю. Последние дни он парил, окрылённый надеждой, а она… Да как она смеет такое говорить? Как она смеет рубить на корню единственный лучик света в его жизни? Гнев, горячий и неожиданный, поднялся в нём, смывая робость.

— Легко тебе это говорить, Гермиона! Как легко давать такие «советы», будучи лучшей ученицей на курсе.

— Что? Невилл…

— Ты хоть представляешь, каково это — быть мной? Быть посмешищем, терпеть постоянные унижения, уже через час забывать, что ты ел на обед. И ты мне предлагаешь «принять себя таким» и опустить руки? Может, ты и сдалась бы, будучи на моём месте, но я буду бороться, даже если бороться не за что! Теперь, когда я знаю правду о себе, я уже не смогу сидеть сложа руки.

Рон и Гермиона потеряли дар речи. Они слушали своего друга, разинув рты. Наверное, Невилл был последним в поезде, от кого они ожидали услышать подобную дерзость.

Между тем он не унимался. Мальчика распирала внезапная, кипящая злость. Даже Драко Малфой, зайди он в купе, не сумел бы настолько вывести его из себя.

— И, господи, Гермиона, как можно быть настолько умной и настолько однобокой одновременно?

Поезд вдруг замедлил ход, въезжая в Хогсмид. Невилл внезапно обнаружил, что стоит на ногах, сжимая кулаки. Также он увидел, как глаза Гермионы наполнились слезами. Понемногу он начал приходить в себя.

— Дружище, это было… неожиданно, — первым опомнился Рон.

Невилл подсел к Гермионе. Вся ярость ушла, оставив после себя пустоту и стыд. Он придвинулся к ней поближе и приобнял её за плечи.

— Прости, — прошептал он, и голос его снова стал тихим и робким. — Я не хотел обидеть. Я просто…

— Нет, это ты меня прости, — перебила она, вытирая ладонью слёзы. — Я действительно однобокая. Я не подумала… что для тебя это значит. — Она глубоко вздохнула, взяла себя в руки и встала. — А теперь выходите, мне надо переодеться.

* * *

В замке их встретил Гарри. Он выглядел воодушевлённым и сразу потянул друзей к столу Гриффиндора. Весь ужин они обменивались новостями, рассказывали о том, как провели каникулы, но когда пришла очередь Гарри, он внезапно запнулся.

— Потом... — бросил он, коротко кивнув в сторону Невилла.

Невилл почувствовал, как внутри что-то болезненно кольнуло. Он понял этот взгляд. У них были свои секреты — тайны «великой троицы», в которую он, несмотря на все совместные приключения, не входил. Они считали его другом, но не настолько близким, чтобы доверять по-настоящему важные вещи.

Ему стало обидно. И он сразу же пожалел, что был так откровенен в поезде. Особенно после того, к чему это привело. Дядя Мэтт был прав: нельзя раскрывать свои карты всем подряд. Если он хочет стать аврором, он должен научиться держать язык за зубами. Про инцидент с Бэддоками он так и не рассказал.

Наспех доужинав, троица удалилась в гостиную Гриффиндора, оживлённо обсуждая что-то на ходу, оставив Невилла один на один с опустевшими тарелками и холодным чувством одиночества.

Он поднялся и пошёл к выходу из Большого зала. По пути он случайно столкнулся с Ханной Эббот, которая несла стопку книг. Книги с грохотом рассыпались по каменному полу.

— Ой, прости! — воскликнул Невилл, бросаясь на помощь.

— Ничего страшного, — улыбнулась Ханна, её круглые щёки порозовели. — Я сама не смотрела, куда иду.

Они вместе собирали фолианты. Невилл заметил, что одна из книг — «Магия для начинающих: техники концентрации».

— Это для дополнительных занятий? — спросил он.

— Да, — призналась Ханна. — Я тоже, как и ты, не всё сразу понимаю. Приходится больше читать, чтобы хоть что-то получалось на практике.

Невилл протянул ей последнюю книгу.

— Спасибо, Невилл, — сказала Ханна, поудобнее перехватывая стопку.

— Не за что, — ответил он и, поймав себя на мысли, добавил более уверенно: — Удачи с занятиями.

Он уже было повернулся, чтобы идти дальше, когда из-за колонны, словно из воздуха, материализовались три знакомые и неприятные фигуры.

— О, посмотрите-ка, — протянул Малфой, поигрывая палочкой. — Лонгботтом-неудачник нашёл себе подружку по несчастью? Какое трогательное зрелище. — Крэбб и Гойл, как всегда, стояли позади него, тупо ухмыляясь. — А я как раз искал кого-нибудь, на ком можно попрактиковаться в новых заклинаниях. Профессор Флитвик сказал, что мне нужно отточить чёткость движений.

— Пропусти меня, Малфой, — тихо, но твёрдо сказал Невилл.

Малфой лишь гадко ухмыльнулся и внезапно выкрикнул:

— Локомотор Мортис!

Невилл только и успел крикнуть:

— НЕТ!

Вспышка света ударила Невилла ниже колен. Его ноги с силой прижались одна к другой, словно их обмотали невидимой стальной проволокой. Он попытался сделать шаг и чуть не рухнул, удержавшись на месте лишь ценой невероятных усилий.

— Отлично сработано! — с восхищением просипел Крэбб.

— Ещё бы, — самодовольно сказал Малфой, любуясь своей работой. — Прыгай шустрее, Лонгботтом. Может, успеешь вернуться в гостиную до отбоя.

Он с дружками загоготал и, развернувшись, неспешно удалился, оставив Невилла стоять перед воротами Большого зала со сведёнными ногами.

Ханна, видевшая всё это, быстро оставила свою стопку книг за столом Хаффлпаффа и подбежала к нему.

— Ох, Невилл! Какой же он мерзкий! Давай, обопрись на меня.

— Я сам… — выдавил Невилл, багровея от унижения. — Я могу…

Но идти он не мог. Ему пришлось передвигаться короткими, нелепыми прыжками, держась за плечо Ханны. Путь до гостиной Гриффиндора, который обычно занимал пять минут, превратился в бесконечный марафон по лестницам.

— Невилл, назови портрету ваш пароль, я его не знаю, — тихо сказала Ханна, когда они наконец добрались до Полной Дамы.

Невилл открыл рот… и похолодел. В голове была абсолютная, звенящая пустота. Гнев и стыд стёрли из памяти заветную комбинацию.

— Я... я забыл, — пробормотал он, готовый провалиться сквозь землю прямо здесь, под сочувствующим взглядом девочки.

К счастью, долго ждать не пришлось. С ужина поднимались двое старшекурсников. Увидев прыгающего Лонгботтома, они переглянулись и, вдоволь насмеявшись, подхватили его под руки и кивнули Ханне.

— Мы его заберём. Пароль — «Свиной пятачок».

— Спасибо, Ханна! — крикнул он ей на прощание.

Невилла втащили в гостиную. Там было людно и шумно. Гриффиндорцы облепили камин, обсуждая праздники. При виде прыгающего, раскрасневшегося Невилла по комнате прокатился дружный хохот. Лишь Гермиона, сидевшая с Роном и Гарри, подскочила к нему.

— Фините Инкантатем! — чётко произнесла она.

Ноги Невилла тут же разъехались в разные стороны.

— Что случилось? — спросила Гермиона, подводя его к дивану, где сидели Гарри и Рон.

— Малфой, — коротко бросил Невилл. — Сказал, что ему нужно на ком-то попрактиковаться.

— Немедленно иди к профессору МакГонагалл! — подтолкнула его Гермиона. — И расскажи всё, как было!

Невилл покачал головой.

— Хватит с меня неприятностей.

— Но ты должен это сделать, Невилл! — возмутился Рон. — Он вечно пытается втоптать всех в грязь, а ты сам в неё ложишься и облегчаешь ему работу!

— А ты бы пошёл жаловаться, Рон? — спросил он тихо, но вкрадчиво. — Если бы тебя прокляли, ты бы побежал к учителю? Или это только в моём случае допустимо?

— Я… э-э-э… — Рон посмотрел на Гарри, с Гермионой, рассчитывая на помощь. Он явно не ожидал такого вопроса.

Гарри, до этого хранивший молчание, запустил руку в карман мантии и вытащил шоколадную лягушку — последнюю из тех, что привезла ему Гермиона. Он протянул её Невиллу.

— Ты стоишь десятка таких как Малфой, — серьёзно произнёс Гарри. — Ты достоин быть в Гриффиндоре, Невилл. А Малфой… он просто злится, потому что сам оказался в вонючей дыре под названием Слизерин. Возьми.

Невилл почувствовал, как к горлу подкатил комок. Он взял сладость, едва сдерживая слёзы — от этой странной, горькой смеси поддержки и осознания своей слабости.

— Спасибо, Гарри, — выдавил он. — Наверное, я пойду посплю… Вот, держи карточку, Рон. Ты же их собираешь.

Невилл протянул Рону вытащенный из обёртки кусочек картона. Гарри скользнул взглядом по картинке.

— Ну вот, снова Дамблдор, — пробормотал Гарри. — Как в тот раз, в поезде…

Гарри вдруг резко вдохнул, словно ему не хватило воздуха. Он выхватил карточку из рук Рона, его глаза расширились.

— Кажется, я нашёл его! — прошептал он, и его голос сорвался от волнения. — Я нашёл Фламеля! Я…

Он внезапно осекся. Рон фальшиво закашлялся, а Гермиона уставилась куда-то вниз.

— Иду, иду, — горько усмехнулся Невилл и побрёл в спальню.