В неволе слышишь запах книг (гет)

Прежде чем идти в чужой храм, нужна инструкция. Без неё тоже можно... Но будет тяжко.

— Альбе-е-ерт, ты уверен, что знаешь дорогу? Это точно та самая библиотека? Если ты постебаться решил, я тебя на шашлык пущу, слышишь, чертёныш полуфабрикатный? Не для того я наших оставила без присмотра! — скрестив руки на груди, проворчала Маргарита.

— Безусло-о-овно! Можешь довериться мне! — Альберт улыбался во весь рот и вообще цвёл, будто майская роза.

— Пф, смотрю, ты повеселел? Видать, выспался? Неужто сон был настолько хорош? — Виктория презрительно фыркнула.

— А вот мне др-р-ругое интересно, дорогая моя... — Ал заговорил на полтона ниже, его плечи едва заметно напряглись.

Вика насупилась и немного порозовела... И уже через секунду побледнела, заметив, как улыбка юноши канула в небытие.

— Чего ты вообще с нами попёрлась? — вопрос Альби прозвучал довольно грубо.

— Тухнуть в нашей библиотеке тошно, вот и всё. К тому же, если б я осталась, Марго свалила бы бразды правления на меня как на самую адекватную в этом дурдоме, а мне это к лешему не сдалось.

— Ну-ну, — Алик прищурился. — Выкрутилась... А впрочем, вопрос о твоей вменяемости... Эм...

— Даже не думай сказать это, чёрт треклятый!

Мы вчетвером — я, Рита, Вика и Альберт — шли на поиски родной Сониной библиотеки. Альби был нашим проводником. Он с невинной ухмылочкой мурлыкал какую-то весёлую песенку, но время от времени мрачнел — ненадолго, но я замечала, да и остальные, думаю, тоже. Стоит отдать должное: сон со взрывом Софьюшки, о котором Ал по секрету успел мне поведать, сильно подействовал на него. Теперь алоглазый садист перестал улыбаться круглые сутки в открытую, при всех. Выглядел он ещё более сломленным, но вместе с тем... Не знаю, более живым, человечным, что ли...

Остальные, осмелившись довериться Алику вслепую, покорно следовали за ним. Строй замыкала я. В разговоры не вмешивалась — серьёзно, а зачем? Мне и от путешествия впечатлений хватает. Как-никак, до этого ни разу не маялась по иным книжным обителям в виде духа... Интересно же! Можете оспорить, но мне плевать: интересно — и точка.

— О-оу, господамы, мы пришли! — воодушевлённо воскликнул Альберт через какое-то время. — Прошу любить и жаловать: библиотека имени Достоевского.

— Ещё одна? Мда, с Грушницким поинтереснее было... — Марго скептично вздёрнула бровь.

— Что поделать, у людей так заведено. Любят они пихать известные фамилии везде, где можно, и даже там, где нельзя. Вам, Маргарита, пересчитать объекты, названные в честь Пушкина?

— Спасибо, обойдёшься.

— Э-э-эх, как жа-а-аль...

Юноша, состроив гримасу разочарования, повесил голову и опустил плечи. Переигрывал он явно специально. Театральным жестом Ал указал всем на дверь. Вместе с тем он отошёл в сторонку — пропускал Риточку; конечно же, по-другому этот перец не мог. Мда, всё-таки Альберт остался собой: он всё ещё разыгрывает чёрта из табакерки.

— Дамы, ой, прошу прощения, главы вперёд, — он с едким хихиканьем отвесил Рите поклон в пояс.

За своё поведение Алик вполне обоснованно схлопотал по затылку. Маргарита же, обратив свой праведный гнев в хорошую затрещину, вышла вперёд. С твёрдой уверенностью, без лишних колебаний, словно хирург на операции, рыжеволосая дама распахнула дверь. И...

Наткнулась на две скрещённые между собой деревянные швабры.

— О как... Мило, — сорвалось с уст Риты.

Алоглазый чертёныш увидел растерянное лицо девушки и засиял, как солнышко. Его ухмылка стала ещё шире, когда к нашей компании обратились какие-то персоны:

— Эй, а вы кто вообще? — раздался первый голос, принадлежавший, судя по всему, молодому пареньку.

— Какими судьбами? Нелёгкая занесла? — подхватил второй голос, почти такой же, только чуть пониже.

Мне стало жутко интересно посмотреть на обладателей голосов. Легко оттолкнувшись от земли, я взмыла к потолку и подлетела поближе к Марго. Как только я оказалась рядом с ней, мой взор уловил двоих стройных, относительно высоких духов со швабрами в руках — брюнета и шатена. Шатен был одет в серый свитер и голубые джинсы. На брюнете красовалась синяя водолазка, а штаны отличались по цвету — их выкрасили в чёрный. Карие глаза обоих поблёскивали нехорошим огоньком: очевидно, наше появление несколько расстроило их.

Будь я на месте Маргариты, я бы для начала извинилась. Но Марго — личность более прямолинейная. Все церемонии она благополучно пропустила:

— Я не поняла, а на каких основаниях вы грубите гостям?

— А на таком, что у нас гостям не рады, — отрезал шатен.

— Про закрытые границы в странах слышали что-нибудь? — сказал второй "страж". — Ну вот, считайте, что у нашей библиотеки тоже границы закрыты.

— Что за бред? В жизни такого не видела!

— Значит, ты просто ни разу не натыкалась на цивилизованные библиотеки, — брюнет усмехнулся.

Рита собралась выплюнуть нечто весьма и весьма ядовитое, но вовремя сдержалась: пришлось сделать глубокий вдох и крепко ухватиться за собственную юбку, чтобы не потерять самообладание.

— Послушайте, молодые лю... Кхм, духи, у нас есть очень важное дело. И это дело касается вашей библиотеки. Нам необходимо поговорить с вашими духами и, желательно, провести встречу с главой.

— Всё равно необоснованно. И вообще, быть может, вы собираетесь шпионить за нами во имя грязной цели или похуже что затеяли? Ваша четвёрка выглядит очень... — шатен окинул взглядом каждого из нас и, заметив Альберта, напрягся ещё больше. — Стойте, так я его видел! Это он у нас цветы спёр несколько месяцев назад!

— Искренне раскаиваюсь, — развесёлый Алик положил руку на сердце. — Поймите меня правильно, парни, я для девушки.

Чистосердечное (или не совсем чистосердечное) извинение Альберта не растрогало наших оппонентов. Швабры как были скрещены, так и остались на месте.

— Ступайте-ка вы отсюда, ребята, — шатен выделял голосом каждое слово, каждую букву, будто сам за счёт важного тона пытался показаться значительным лицом.

— Вот именно, — подхватил его товарищ по службе. — Иначе нам придётся применить силу. Поверьте, этого не хотим ни мы, ни вы.

Психика Марго, видимо, очень удачно попыталась свести счёты с собой. Девушка ринулась вперёд, прямо на швабры. Конечно, "стражи" сдержали её, но по капелькам пота, выступившим на их лбах, и отборнейшей брани, градом полетевшей в её сторону, можно было достоверно судить о физических качествах Маргариты. Да, Риточка была сильной не только сердцем, она и кулаками могла помахать. Не зря лидером стала именно она.

— Совсем сдурела, рыжая?! — крикнул один "страж".

— Ты куда лезешь? Сказано же, нельзя! — поддержал товарища второй.

— Пустите! Да дайте дорогу, супостаты! — надрывалась Марго. — У нас черезвычайное происшествие!

— Нам от этого ни жарко, ни холодно! Идите и решайте свои проблемы сами!

— Вы не понимаете! Наши проблемы связаны с вашими проблемами!

— Не городи околесицу!

— Нам нужно задать вопросы!

— Сгинь, ведьма!

— Как ты меня назвал?!

Я потихоньку-полегоньку съёжилась. Мне стало неловко. И неуютно. И страшно. Дело начало принимать нехорошие обороты. Альберт определённо был прав, когда говорил, что в гневе Риточке сносит крышу и что в таком состоянии её нужно изолировать от общества во имя всеобщей безопасности...

Не знаю, как бы всё кончилось, если б в конфликт не вклинилось новое лицо:

— В чём дело?

Я восхищённо ахнула. Там, по другую сторону двери, стоял, сцепив ладони в замок за спиной, юноша. Он был строен, очень высок, по-аристократически бледен и убийственно спокоен. Его тонкие, аккуратные черты лица на "ура" вписывались в общепринятые стандарты привлекательности. Одет он был прямо как японский старшеклассник. Внимание привлекала и причёска незнакомца: свои короткие серебристые волосы он либо сам зачёсывал назад, либо мучился с ними так же, как я — со своей неснимаемой маской; чёлка вовсе куда-то испарилась. А его глаза... Ах, что за глаза! Голубые-голубые, словно кусочки льда, да такие холодные, да такие глубокие, да такие выразительные... Короче, я откопала в этом юноше один из широко известных типажей. Действительно, кто не знаком с педантичными, расчётливыми, серьёзными и вместе с тем элегантными сухарями? Полагаю, таких почти что нет. Только вот в моём случае подобная персона существовала в реальности, а не на страницах книг или телевизионных экранах. И от осознания этого факта... Неловко как-то становилось, не по себе... Но в то же время я перестала бы быть собой, если б не отметила, что моё сердце от восторга пропустило лишний удар.

Пока я мечтательно расписывала у себя в голове образ незнакомца, Маргарита успела вернуть душевное равновесие и даже завести беседу:

— Добрый день. Меня зовут Маргарита, и я глава библиотеки в школе... — Рита назвала номер нашей школы. — Мы прибыли к вам по делу неотложной важности. Нам нужно поговорить с местными духами и, желательно, организовать встречу с главой. Скажите, юноша, вы вот, к примеру, местный?

— Дело? — незнакомец едва заметно приподнял бровь. — Боюсь, мы не можем помочь. Ума не приложу, какое дело, тем более неотложное, может связывать нас с другими заведениями для чтения. Мы живём автономно, по возможности ни с кем не контактируем. Наша библиотека закрыта и для посторонних лиц, и для посторонних происшествий.

— Но это правда очень важно! — Марго незаметно для себя повысила голос на полтона. — Это касается той, что раньше жила у вас. Она давно сбежала... Сбежала к нам. И сейчас ей плохо. Мы хотим понять, что с ней происходит и как ей можно помочь. Поэтому сейчас мы стоим здесь и нагло забираем ваше время.

Незнакомец молчал довольно долго. На его лице не отразилась ни одна, даже самая микроскопическая, эмоция, но длительная пауза выдала то, насколько сильно этот тип нам не доверял и с каким усердием думал, впускать нас на порог или нет.

— Ясно, — ответил он. — А как зовут вашу беглую душу?

— София. Её зовут София. Блондинка, невысокая такая, вечно полусонная, в пушистом свитере, — я на автомате вставила пояснение.

— София?

И вновь в голове голубоглазого духа запустился активный мыслительный процесс. К счастью для нас, крупицы доверия (или чем он там руководствовался) в его внутренней борьбе одержали победу. Знаками парниша приказал "стражам" пропустить нашу четвёрку. Две скрещённые швабры наконец-то перестали преграждать дорогу. Я мысленно запищала от удовольствия: мало того что незнакомый дух на вымышленного персонажа смахивал, так ещё и приспешниками обзавёлся! Интересно, а у него прихвостней только двое? А может, целая банда?

— Да, была у нас такая особа... Хорошо. Я проведу для вас небольшую экскурсию. Чтобы вы убедились в благополучии нашего края. Однако после этого я попрошу вас удалиться, — сказав это, юноша протянул Маргарите руку. — Максим, глава этой библиотеки.

— Глава? — я случайно спросила; честно, я не хотела.

— Да, всё верно. Что-то не так? — теперь уже не настолько сильно незнакомый незнакомец отреагировал абсолютно спокойно, даже не моргнул лишний раз.

— Нет-нет, всё так, извините, — я с неловким смешком почесала затылок.

Максим хмыкнул, но докапываться не стал. Он дождался, пока Марго ответит на его рукопожатие, и провёл нашу четвёрку внутрь. Я снова ахнула. На сей раз меня поразило внутреннее убранство территории. Оно сильно отличалось от нашего. Здесь было гораздо светлее и просторнее. Правда, с цветовым оформлением создатели библиотеки решили не заморачиваться: пол, стены, потолок, люстры, книжные шкафы, прочая мебель — абсолютно всё было либо белым, либо бежевым. Да и само внутреннее убранство выглядело неестественно одинаково, даже как-то безжизненно...

С каждой минутой экскурсии моё восхищение улетучивалось, уступая место другому чувству, очень странному. Знаете ощущение, когда вас загоняют в угол дурацкими рамками и правилами? Примерно так чувствовалась вся библиотека. Стеллажи были слишком ровными, гладкими и чистыми, книги на них — слишком упорядоченными, цвета — слишком блеклыми, свет — слишком холодным. Было тут нечто тяжёлое, гнетущее... И дополняли эту атмосферу люди. Люди, которых почему-то почти не было. А ещё местные духи. Чересчур спокойные, вежливые, безэмоциональные... Одинаковые... И одевались они как-то неправильно. В своём сером, голубом, синем, белом одеянии, неестественно похожем по фасону, местные сливались в одно большущее пятно.

— А... Можно вопросик? — робко подала голос я. — А у вас всегда все ходили в такой... Таком... То есть у вас униформа есть? Давно?

Максим, доселе рассказывавший якобы интересные факты из истории своей (и не только своей) библиотеки, явно не обрадовался тому, что я его перебила, но конфликтами он, к счастью, не интересовался, из-за чего постарался ответить максимально нейтрально.

— Нет, не так уж давно. После того как я взял на себя роль главы, одежда трансформировалась без какого-либо вмешательства, — сказал он чересчур вежливым тоном. — Понимаю, звучит иррационально, но это неоспоримый факт. Я и сам не понял, если честно.

— Ого... — я замялась, думая, стоит ли продолжать, и всё же решилась: — А характеры у местных тоже трансформировались?

— Почему ты сделала такие выводы?

Мой мозг неожиданно решил взять себе перерыв — на обед, наверное, кто его знает. Вразумительного ответа от меня не последовало. Как же хорошо, что рядом находились мои ребята, особенно Марго, которая сориентировалась в неловкой ситуации быстрее всех нас вместе взятых.

— Так сколько у вас духов живёт? — она умудрилась вернуть целый вопрос.

— Семнадцать, — тут же окликнулся Максимка, как ни в чём не бывало.

— Солидная цифра. Почти как класс, — заметила Риточка.

— Да.

Дальнейшая беседа захлебнулась. Максим начал капитально уставать от нашего общества. Возможно, он уже думал, как бы выставить нас побыстрее за порог... Хотя кого я обманываю, он поставил себе эту задачу с самого начала. Он точно что-то знал, но упорно не хотел делиться с нами своими знаниями. А мы... Мы не знали, о чём ещё спросить Максима, да ещё так, чтобы он на наши вопросы ответил. Мы уже пытались добыть косвенные сведения о положении дел на его территории, но до сути так и не докопались — Максим умудрялся говорить чётко, ясно и по теме вопроса, но вместе с тем совершенно неинформативно. Видимо, он давно практиковал навык ведения переговоров. В итоге нам приходилось опираться на то, что видели собственными глазами. А видели мы полный порядок. Ни лишней соринки, ни лишнего звука, ни других намёков на неблагополучие мы не заметили. Но ведь Софе плохо! Значит, тут есть какой-то подвох? Неужели местные настолько профессионально скрывают проблемы?

Или мы... Ошиблись?..

Вскоре кое-кто нарушил тишину.

— Максимка-а-а! — высокий и громкий девичий голосок наполнил мои уши неприятным звоном.

К нам подошла — или, если быть точнее, подбежала — обладательница голоса... Мать моя берёзовая роща, какая прекрасная девчушка была! Высокая, но чуть ниже Альберта, худенькая, с симпатичной фигурой и нежным молочным цветом кожи, с прелестными розовыми губками и аккуратным носиком. В её глазах цвета бирюзы плясали радостные искорки. Волосы у неё были очень длинные и волнистые, прямо как у Маргариты. Только если наша Марго была рыженькая, то шевелюра прекрасной незнакомки поражала ярко-голубым оттенком. Милую головку украшал белый ободок с остроконечным бантом. Одеяние девочки состояло из воздушного голубого платья с рукавами-фонариками, белого фартука, того же цвета гольф и чёрных лакированных туфелек.

— Максимка, слушай, а ты случайно не видел той милой закладки с котятами, розовой такой, чуточку зеленоватой к концам? Пожалуйста, скажи, что видел, а не то я расстроюсь. Правда-правда расстроюсь! Ну, Максимка-а-а, — девочка щебетала так, будто меня и моих товарищей по несчастью не то что рядом, даже в проекте не было.

Максим не шелохнулся. Вооружившись спартанской стойкостью, он выдержал трескотню голубоволосой. Он даже в лице не дрогнул. Разве что... Взгляд стал теплее?.. "Стойте, мне это почудилось? Ну конечно, нет, не почудилось! Я всё видела, Макс. Намёк понят и принят. Будем сводить... Ты хоть представляешь, насколько гармонично вы с ней смотритесь?!" — мысленно воскликнула я, как можно быстрее уставившись на стерильно вылизанный пол — не хватало, чтобы рядом стоящие души прочитали эмоции уже в моих глазах. Как-никак, намечается отличная возможность для проявления внутренней свахи!

— Опять потеряла? — спросил серовласый глава.

— У... Угу... — его собеседница машинально принялась перебирать пальцы.

— Собственно, что и следовало ожидать... — Симка не сдержал страдальческого вздоха, но зато быстро спохватился и вернул спокойствие, по крайней мере внешнее. — Раздел зарубежной литературы, шестая полка, Жюль Верн, между четвёртой и пятой книгой слева.

— Спасибочки!

Лучезарная улыбка голубоглазой особы заставила Максима перемяться с ноги на ногу и кашлянуть в кулак — должен же был он каким-то максимально нейтральным способом дать выход острым чувствам. Пока юнец пытался отвлечься, девочка соизволила заметить нас и, логично, удивиться.

— Ого... Максим, а кто они? Новенькие? — с детской наивностью поинтересовалась она.

— Ну... На самом деле, нет, — немного подумав, отрезал её собеседник.

— А откуда они тогда здесь?

Голубовласка с искренним непониманием уставилась на Макса. Тот лишь выразительно приподнял бровь, показав руками непонятный жест. Вот тут до девчонки наконец-то дошла суть.

— Стойте... Подождите... Вы что, гости? У нас бывают гости? Настоящие?! — обратилась она к нашей четвёрке.

— Как видишь, — фыркнула успевшая заколебаться от всего сущего Вика.

— Ой, вот здорово! А как вас зовут? И что вы здесь делаете?

Пришлось мне на пару с Марго вкратце пересказывать основное.

— Софа? — внимательно выслушав нашу "исповедь", Мира (так незнакомка представилась), приложив изящный пальчик к губам, глубоко задумалась, и вскоре её осенило: — Точно, чуть не забыла! Я недавно нашла чей-то непонятный дневник... На нём было написано то же имя!

У Софы и дневник был?.. Ладно. Ладно.

Конечно, заявление вышло неожиданным, но мы всё же были готовы к такому. Конечно, после того, через что мы успели пройти в последние дни, мелочи нас не удивляли... Нас, перетёртых жизнью оболтусов. А вот на Максимку слова Мирославы подействовали более взбудораживающе.

— Дневник? Где? — миссию по приданию голосу полной безэмоциональности он провалил.

— Да в дырке нашей. Ну, в полу такая...

— Подвал? — поправил Макс.

— Да, точно! Помнишь, ты мне сам его показывал?

— Почему сразу не сказала? Зачем молчала? — с едва заметным напором и ещё менее примечательной улыбкой спросил Ал.

— Ну... Если честно... — Мира накрутила на палец одну из голубых прядей. — Я забыла...

Путешествия — это полезно. Иногда в чужом храме можно откопать что-нибудь интересное.