Судьба\Безжалостная профанация (джен)

Прошло... какое-то время. В Сингулярности, отрезанной от внешнего мира и вращающейся в истинном вакууме, время стало категорией условной.

Их жизнь превратилась в сюрреалистичный, но невероятно стабильный ситком.

Малфой и Гермиона целыми днями пропадали в созданной ими библиотеке на четвертом этаже, споря до хрипоты о совместимости кельтских рун и законов термодинамики (Сфено делала ставки на то, когда они уже поцелуются, а Тич принимал эти ставки в гача-валюте).

Геракл нашел свое призвание: он стал главным дегустатором на кухне Медеи и Цирцеи, а по вечерам служил для D.Va и Дадли непреодолимым боссом в файтингах (оказалось, полубог обладает божественной скоростью реакции на геймпаде). Аталанта гоняла Дадли по бесконечным трансфигурированным коридорам, заставляя его худеть, а Тиамат вязала всем розовые свитеры из первородной маны.

Гарри и Медуза... они просто были счастливы. Идеальный, непробиваемый закольцованный Фиделиус защищал их тайну. Наблюдатель забыл об их существовании. Они пили утренний чай у камина, читали книги и медленно, день за днем, учились жить без ожидания удара в спину.

Это был идеальный покой. И именно поэтому он не мог длиться вечно.

Все началось, как всегда, на кухне.

Был тихий «вечер» (свет за окном Гермиона переключила на режим заката). Гарри сидел в кресле, Медуза устроилась на подлокотнике, перебирая его отросшие волосы. В дальнем углу Кирей меланхолично поедал свой мапо-тофу, игнорируя презрительные взгляды Фрэнсис Дрейк, глушившей ром.

Внезапно пространство в центре гостиной — прямо над персидским ковром — издало звук, похожий на то, как если бы кто-то попытался провернуть ржавый ключ в замочной скважине мироздания.

Гермиона мгновенно выскочила на балкон второго этажа, свесившись через перила.

— Невозможно! — крикнула она. — Наша сингулярность зашифрована Фиделиусом! Нас нельзя найти целенаправленно! Любой вектор поиска будет отражен...

И тут из разлома в пространстве донесся возмущенный, до боли знакомый каждому фанату Fate девичий голос:

— Эмия-кун! Я же просила не сыпать столько черного перца в карри, когда я калибрую Изумрудный Меч Зелретча! У меня из-за тебя концентрация сбива... Апчхи!!!

Этот чих не был просто физиологическим актом. Это был чих мага-гения, в руках которого находился артефакт Второй Истинной Магии, оперирующей параллельными мирами.

Фиделиус защищал от тех, кто искал их Дом целенаправленно.

Но Фиделиус не мог защитить от того, кто вообще никого не искал, а просто случайно, из-за щепотки черного перца, пробил дыру в мультиверсе, чихнув в сторону пустоты!

Пространство треснуло, как дешевое стекло.

Из разлома, прямо на персидский ковер, кубарем вывалилась Тосака Рин. Ее знаменитые хвостики дымились, а лицо было перемазано сажей.

Следом за ней, с криком «Тосака, берегись!», из портала вылетел Широ Эмия. В одной руке он сжимал укрепленный магией половник, а в другой — сковородку, на которой все еще шкварчало карри.

За ними, с радостным визгом «Ура, новая горка!», выскользнули Иллия и Хлоя (Куро), а следом изящно и плавно спустилась Айрисфиль фон Айнцберн.

И, наконец, замыкая эту процессию, из портала медленно вышел Эмия Кирицугу. Он был в своем неизменном плаще, с сигаретой в зубах, и его лицо выражало абсолютную, всепоглощающую усталость человека, который просто вышел на кухню за стаканом воды, а оказался в центре очередного мифологического бреда.

Гостиная Гарри погрузилась в звенящую, хрустальную тишину.

Две самые травмированные, самые сумасшедшие семьи мультивселенной смотрели друг на друга.

Рин Тосака, кашляя от дыма, подняла голову. Она увидела каррарский мрамор. Увидела Геракла. Увидела гигантскую рогатую женщину в розовом фартуке. Увидела Малфоя с палочкой. Увидела Гарри Поттера.

— Эмия-кун... — прохрипела Рин, не веря своим глазам. — Кажется, я чихнула так сильно, что мы пробили текстуры сервера и попали в фанфик-кроссовер с рейтингом NC-17.

Широ Эмия, однако, смотрел не на богинь и не на героев. Его взгляд, взгляд истинного Героя Справедливости (и по совместительству лучшего повара Фуюки), мгновенно сфокусировался на кухне, где Медея и Цирцея застыли с раскатанным тестом в руках.

Широ принюхался.

— Розмарин? — удивленно спросил он, опуская свой боевой половник. — Вы добавляете розмарин в тесто для пирога? Но ведь он перебивает тонкий аромат начинки!

Глаза Медеи, Ведьмы Предательства, гневно сузились. Критиковать ее стряпню?!

— Мальчишка, — прошипела она. — Я готовила для героев Эллады, когда твои предки еще не умели добывать огонь! Розмарин подчеркивает текстуру!

— Спорим на желание, что мое карри с яблоками вкуснее вашей античной запеканки? — с вызовом ответил Широ, его глаза загорелись азартом, превосходящим любую Войну за Грааль.

Пока на кухне назревала битва тысячелетия «Широ Эмия против Медеи Колхидской», в другом конце комнаты происходило нечто куда более зловещее.

Кирицугу Эмия, выпустив клуб дыма, перевел взгляд мертвых, пустых глаз на столик в углу.

Там сидел Котомине Кирей с недоеденной пиалой мапо-тофу.

Два вечных антагониста. Два человека, чьи идеалы уничтожили их жизни.

Кирей медленно положил ложку. Его губы тронула фирменная, садистская улыбка.

— Эмия Кирицугу. Ты пришел, чтобы снова попытаться убить меня? Или... — священник пододвинул к нему свободную пиалу с красным, кипящим соусом, — ...ты пришел разделить со мной радость бытия?

Кирицугу смотрел на мапо-тофу так, словно это была взрывчатка С-4.

Он медленно вынул изо рта сигарету.

— Кирей. Я лучше проглочу пулю происхождения, чем притронусь к этой радиоактивной дряни.

— Папа! Не будь грубым в гостях! — Иллия радостно помахала Гераклу. — Берсеркер! Ты тоже тут! А кто эта милая большая тетя с рогами?

«Аааа! (Какая хорошенькая белочка! Кушай печенье, девочка!)» — транслировала счастливая Тиамат, немедленно впихивая в руки Иллии свежую выпечку.

Гарри стоял, обнимая Медузу за талию, и чувствовал, как у него начинает дергаться глаз от смеха, который он едва сдерживал.

Малфой, спустившись по лестнице, брезгливо перешагнул через дымящиеся хвостики Рин.

— Поттер. Твоя концептуальная защитная система, работающая на закольцованном доверии и высшей магии... — Малфой брезгливо пнул дымящийся кусочек морковки, вылетевший из сковородки Широ. — ...была пробита кулинарным чихом. Напомни мне больше никогда не доверять гриффиндорцам фундаментальные константы мироздания.

Рин Тосака, наконец откашлявшись от сажи, потрясла головой и уперла руки в бока. Ее взгляд, цепкий и профессиональный, пробежался по Гарри, остановился на его шраме, затем скользнул к Медузе. Знакомый силуэт Слуги класса Райдер заставил ее вздрогнуть.

— Райдер?! — воскликнула Рин, указывая на нее пальцем. — Ты жива?! Подожди, где твоя повязка? И почему у тебя такое лицо... словно ты в отпуске, а не на Войне за Грааль? И кто этот парень в очках, в которого ты так вцепилась?

Медуза не стала прятаться за спину Гарри. Она не опустила взгляд. Тысячелетний монстр, пугавший саму себя в зеркале, грациозно выпрямилась. Ее аметистовые глаза встретились с глазами Тосаки без капли враждебности.

— Война закончилась, Рин Тосака, — голос Медузы был спокойным и глубоким. Она крепче сжала ладонь Гарри. — А это Гарри Поттер. Мой Мастер. Мой Хранитель Тайны. И... мой дом.

Рин открыла было рот, чтобы выдать гневную тираду о правилах Ассоциации, но осеклась. Как маг, она видела ауры. И то, что связывало этих двоих, было настолько плотным, сияющим и нерушимым, что любые правила казались на этом фоне жалкой бумажной волокитой.

— Ладно, — выдохнула Рин, потирая виски. — Я даже не буду пытаться это осмыслить. Эмия-кун! Мы уходим! Мы извиняемся за вторжение и...

Она обернулась. Но Эмия-кун уходить не собирался.

На кухне разворачивалось эпическое противостояние.

Широ Эмия, парень, в чьей душе жил идеальный механизм по созданию мечей, сейчас перенаправил всю свою концептуальную мощь на кулинарию. Он закатал рукава. Его глаза горели фанатичным огнем Героя Справедливости, который обязан накормить всех страждущих.

— Я есть кость моей сковородки! — торжественно провозгласил Широ, проецируя в воздухе идеальные копии кухонных ножей шеф-повара. — Сталь — мое тело, а соевый соус — моя кровь! Я создал более тысячи блюд! Неизвестен голоду, не ведает переедания! Так приди же... UNLIMITED KITCHEN WORKS!

Медея, Ведьма Предательства, была в абсолютном шоке. Но шок быстро сменился азартом.

— Ах так?! — взвизгнула колхидская принцесса, отбрасывая Руле Брейкер и хватаясь за венчик. — Думаешь, пара трюков со специями делает тебя поваром?! Цирцея, прикрой мне фланги! Мы покажем этому выскочке, как готовили на пирах Олимпа!

Две кухни столкнулись в яростной схватке. В воздухе летали огненные шары, обжаривающие мясо в полете, кипели соусы, а запахи карри, бекона, запеканки и древнегреческих пряностей смешались в аромат, от которого можно было сойти с ума.

Дадли Дурсль, забыв про Аталанту, подполз к барной стойке, по щекам его текли слезы благоговения.

— Я в раю... — шептал он, ловя ртом пролетающие мимо пирожки. — Гарик, я никогда отсюда не уеду.

Гермиона Грейнджер, тем временем, решительно подошла к Рин Тосаке.

Она посмотрела на Изумрудный Меч Зелретча, который Рин все еще держала в руке. Глаза лучшей ученицы Хогвартса вспыхнули нездоровым, маниакальным блеском исследователя.

— Извините, — начала Гермиона, доставая свой неизменный блокнот. — Вы только что сказали, что пробили текстуры сервера? Вы используете концепцию мультивселенной для локального перемещения? А какая у вас формула расчета пространственных искажений при чихании?!

Рин, почувствовав родственную, невыносимо занудную и гениальную душу, мгновенно выпрямилась и достала свои схемы.

— Наконец-то кто-то с мозгами! Понимаешь, коэффициент преломления маны был нарушен из-за капсаицина...

Малфой лишь закатил глаза, элегантно падая в кресло рядом с Айрисфиль, которая с интересом разглядывала его трансфигурированные гобелены.

— У вас восхитительный вкус, юноша, — ласково улыбнулась леди Айнцберн.

— Хоть кто-то в этой вселенной способен оценить каррарский мрамор, — с облегчением выдохнул Драко, принимая из рук услужливого автоматона Гильгамеша (которого Король Героев забыл забрать) бокал вина.

А в углу, где царил полумрак, Эмия Кирицугу молча курил, глядя на Котомине Кирея.

Кирей медленно ел мапо-тофу.

Кирицугу медленно выдыхал дым.

Идеальный, смертоносный баланс двух сломанных людей, которые наконец-то поняли, что им больше нечего делить.

Иллия и Куро уже сидели на диване с D.Va и Тичем, яростно нажимая на кнопки геймпадов в «Super Smash Bros», пока Тиамат заботливо поправляла на них пледы и подливала горячий шоколад.

Гарри стоял посреди этого невообразимого, прекрасного, оглушительного хаоса.

Смех. Звон посуды. Магические вспышки. Истеричные вопли Тича, проигрывающего Иллии в файтинг.

В их идеальное, закрытое от всех убежище только что ввалилась половина параллельной вселенной.

Он посмотрел на Медузу.

— Кажется, наш Фиделиус сломался, — с притворной грустью сказал Гарри.

Медуза тихо рассмеялась. Она обняла его за шею, прижимаясь всем телом, чувствуя, как ровно и спокойно бьется его сердце.

— Нет, Гарри. Он сработал идеально.

Она посмотрела в глаза своему Мастеру. Их путь завершил свой цикл. Травма была не просто осознана и принята; она была исцелена.

— Фиделиус прячет тайну от тех, кто хочет причинить ей вред, — мягко пояснила бывшая Горгона, глядя на то, как Широ и Медея, забыв о вражде, вместе дегустируют получившийся соус. — Защита не пропустила бы Наблюдателя или пустоту. Но эти люди... они просто искали место, где можно поужинать. Магия твоего Дома пропустила их, потому что Дом — это не склеп. Это место, куда приходят друзья. Ты не запер нас в пустоте, Гарри. Ты построил мост.

Гарри медленно выдохнул.

Тяжесть, которую он носил в себе с того самого дня, как узнал о пророчестве, окончательно растворилась. Ему больше не нужно было быть Мальчиком-Который-Выжил. Ему не нужно было быть Танком, принимающим на себя всю боль мира.

Ему можно было быть просто Гарри. Человеком, у которого есть большая, очень шумная, абсолютно сумасшедшая семья. И любимая женщина, чьи глаза больше не несут смерть.

Он наклонился и поцеловал ее. Не для того, чтобы удержать распад вакуума. Не ради концептуального веса. А просто потому, что у нее на губах был вкус шоколадного печенья Тиамат и счастья.

— Эй, голубки! — донесся с кухни вопль Фрэнсис Дрейк, которая уже успела откупорить новую бутылку рома. — Если вы сейчас же не сядете за стол, Геракл и этот ваш пухлый кузен сожрут все карри!

Гарри с неохотой оторвался от губ Медузы.

Они улыбнулись друг другу — заговорщицки, счастливо, как люди, которые знают главный секрет этой вселенной. Секрет о том, что даже самый мрачный миф, самый страшный конец света и самая концентрированная боль всегда пасуют перед хорошей шуткой, вовремя предложенной тарелкой еды и кем-то, кто готов держать тебя за руку, пока мир рушится.

— Идем, — сказал Гарри, переплетая свои пальцы с пальцами Медузы. — А то Малфой опять начнет жаловаться на интерьер, а я слишком голоден, чтобы превращать его в хорька.

Они шагнули навстречу свету, шуму и запаху специй.

Сингулярность «Приют на Краю Небытия» продолжала свой полет в бесконечности. Но внутри нее, за закрытыми (но теперь уже всегда готовыми открыться для гостей) дверями, горел очаг, у которого для каждого сломанного героя всегда найдется место, кружка горячего чая и тот, кто назовет его по-настоящему.

Безжалостная профанация пафоса завершилась.

Началась просто Жизнь.

КОНЕЦ