Турист Поттер: Маршрут Перестроен (джен)

* * *

Если вы дошли до этой главы и вам нравится эта история — не забудьте прожать оставить отзыв или рекомендацию — доброе слово и кошке приятно, а уж автору — тем более)

Выйдя из «Чары и Шарм», Гарри ощутил, как прохладный воздух Косого переулка непривычно касается его обнаженного лица. Отсутствие оправы на переносице всё еще вызывало фантомный дискомфорт, но четкость зрения была пугающе безупречной. Он миновал «Дырявый котел», чувствуя себя невидимкой под прикрытием каштановых волос, и скользнул в магловский Лондон. Шум машин, скрежет автобусов и бесконечный поток людей в джинсах и деловых костюмах обрушились на него, подтверждая: лицо изменено, но его гардероб всё еще безнадежно принадлежит миру мантий и аврорской формы. Ему нужно было окончательно раствориться в этой толпе.

Гарри остановился перед стеклянными автоматическими дверями крупного торгового центра. Внутри царил хаос, который показался бы странным любому волшебнику: ряды вешалок, залитых неоновым светом, эскалаторы, плавно уносящие людей вверх, и фоновая музыка, бьющая по ушам. Воздух здесь был сухим и пах новой тканью, кожей и дешевым пластиком.

Он медленно побрел между стойками с одеждой, чувствуя себя так, словно попал на другую планету. Всю свою жизнь Гарри либо донашивал огромные, пахнущие старой едой свитера и необъятные джинсы Дадли, либо носил строгую школьную форму и функциональные мантии Аврората. Он никогда не заходил в магазин, чтобы выбрать вещь просто потому, что она ему нравится или «в моде». Для него одежда всегда была либо способом скрыть свою худобу, либо рабочей формой.

Теперь же перед ним раскинулись целые джунгли из денима, хлопка и синтетики. Джинсы всех возможных оттенков синего — от выцветшего до чернильного, футболки с непонятными надписями, ветровки, худи с капюшонами. Гарри замер перед вешалкой с чем-то ярко-желтым, не понимая, куртка это или просто очень плотная рубашка.

— Добрый день! Могу я вам чем-нибудь помочь? — раздался голос из-за спины.

Гарри вздрогнул. Перед ним стоял молодой консультант с безупречно уложенными волосами и в узких черных брюках. Парень окинул Гарри оценивающим взглядом, задерживаясь на его поношенной куртке, которая выглядела так, будто пережила битву (что, по сути, было правдой).

— Да... — Гарри замялся, чувствуя себя крайне глупо. — Мне нужна... одежда. Для путешествий. Чтобы было удобно. И чтобы... ну, не выделяться.

Консультант слегка приподнял бровь, поправляя маленький бейджик на груди.

— Разумеется. Путешествия — это прекрасно. Какой стиль вы предпочитаете? Смарт-кэжуал? Стритвир? Может быть, что-то в стиле оверсайз или классический деним?

Гарри моргнул. Латинские заклинания в кабинете целителя Фиппса были для него куда понятнее, чем этот магловский диалект. Он посмотрел на манекен, одетый в шорты с огромным количеством карманов и панаму, а затем на другого, упакованного в узкое пальто.

— Я не знаю, — честно признался он, чувствуя, как на него снова накатывает дезориентация. — Что сейчас... носят? Ну, чтобы просто идти по улице в Париже и выглядеть как обычный человек?

Консультант замолчал, озадаченно склонив голову. Он посмотрел на каштановые волосы Гарри, на его ярко-зеленые глаза и на общее выражение лица человека, который только что вышел из многолетнего заточения в подземелье.

— Вы имеете в виду тренды этого сезона? — осторожно уточнил парень, глядя на Гарри как на инопланетянина, который пытается выдать себя за местного жителя, но забыл изучить последние выпуски журналов. — Или вы просто хотите... базу?

Гарри беспомощно кивнул на слово «база», надеясь, что это означает что-то, что не заставит людей оборачиваться ему вслед.

Через пару минут он оказался заперт в тесном пространстве примерочной, окруженный зеркалами, которые, в отличие от магических, хранили высокомерное молчание и не давали никаких советов. На крючках висела целая гора ткани — результат настойчивости консультанта, который, кажется, вознамерился превратить Гарри в икону стиля.

Началась долгая и утомительная борьба с денимом. Первые джинсы, которые предложил парень, оказались настолько узкими, что Гарри всерьез запереживал, не перекрывают ли они кровообращение. Вторые были такими широкими и низкими, что он почувствовал себя Дадли образца девяносто пятого года. Наконец, после пятой попытки, он нашел те самые: темно-синие, из плотной ткани, которые сидели как влитые и не сковывали движений.

Затем пришла очередь футболок. Консультант пытался навязать ему модели с огромными логотипами и кричащими лозунгами, но Гарри методично откладывал их в сторону.

— Мне не нужна надпись на груди, — твердо повторил он, выбирая простые, однотонные вещи: серые, темно-зеленые, черные.

Самым важным элементом стала куртка. Гарри долго крутился перед зеркалом в легкой темно-серой штормовке. Его пальцы машинально проверяли глубину каждого кармана. «Сюда поместится кошелек, сюда — карта», — думал он. Но главным критерием было то, насколько быстро и незаметно можно было выхватить палочку из внутреннего потайного отделения. Куртка была идеальной — функциональной, неброской и с глубоким капюшоном, способным скрыть лицо в случае внезапного ливня или нежелательной встречи.

Ботинки он выбирал с особой тщательностью. После долгих марш-бросков по лесам во время поисков крестражей Гарри знал цену хорошей обуви. Он остановился на крепких кожаных ботинках кофейного цвета с толстой подошвой — надежных, как старое заклятие щита.

В разгар примерки занавеска дернулась, и консультант с торжествующим видом просунул внутрь руку, сжимавшую нечто невообразимое.

— Это — последний штрих! — провозгласил он, демонстрируя шелковую рубашку с агрессивным, кричащим леопардовым принтом. — Самый горячий тренд сезона! В Париже в такой вы будете просто богом террас.

Гарри уставился на пятнистую ткань, которая, казалось, рычала на него в тишине кабинки. Он представил себя в этом наряде, идущим по Косому переулку. Даже Волан-де-Морт, вероятно, не стал бы его убивать, а просто умер бы от смеха.

— Я буду выглядеть как... нет, — отрезал Гарри, отодвигая рубашку двумя пальцами. — Даже не просите.

— Ох, ну что же вы, — консультант обиженно поджал губы и демонстративно встряхнул плечиками. — Леопард — это неувядающая классика. Это смелость, это вызов обществу!

— Я предпочитаю бросать вызовы обществу более... тихими способами, — пробормотал Гарри, застегивая свою новую серую куртку.

Оплатив покупки, он вышел из магазина, и автоматические стеклянные двери с мягким шипением закрылись за его спиной. В руках он сжимал несколько плотных бумажных пакетов с логотипом бренда, которые теперь казались ему единственной связью с этим миром стекла и бетона. Но самое главное изменение было на нем самом.

Старая аврорская куртка и потертые штаны остались в пакете, а на смену им пришли новые темно-синие джинсы и простая угольно-серая футболка. Новая ветровка была застегнута до половины, скрывая палочку в специально подобранном внутреннем кармане. Новые ботинки глухо и уверенно стучали по плитке торгового центра, даря непривычное чувство устойчивости.

Гарри шел сквозь поток людей, и его сердце билось в странном, лихорадочном ритме. Он намеренно замедлил шаг возле витрины с электроникой, где за стеклом транслировались новости, и на мгновение замер. Мимо него прошла группа смеющихся подростков, чуть не задев его плечом; за ними проследовала женщина с детской коляской, погруженная в разговор по телефону.

Он смотрел на них, ожидая привычного — заминки, узнавания, шепота за спиной, внезапного расширения зрачков. Но ничего не происходило.

Для них он был просто очередным прохожим. Обычным молодым человеком, каких тысячи в этом огромном городе. Один из множества парней, которые покупают одежду, спешат на встречу или просто гуляют в пятницу днем. С каштановыми волосами, без очков, в неброской куртке — он полностью растворился в серой массе лондонской толпы.

«Никто не смотрит», — подумал он, и эта мысль отозвалась внутри почти физическим облегчением. «Никто не знает, кто я. Никто ничего от меня не ждет».

Это было не просто отсутствие внимания. Это была абсолютная, звенящая свобода. Раньше он чувствовал себя золотым снитчем, за которым вечно охотятся тысячи глаз, но теперь он превратился в воздух. Прозрачный, незаметный, свободный перемещаться куда угодно.

Гарри поправил пакет на плече и уверенно зашагал к выходу на улицу, щурясь от яркого дневного света. Маскировка сработала идеально. Теперь он был готов не просто уехать — он был готов исчезнуть, чтобы найти себя настоящего.

* * *

Вечерний Лондон за окнами «Дырявого котла» постепенно тонул в сизых сумерках и моросящем дожде, но внутри паба царило привычное оживление. Гарри прошел через общий зал, низко надвинув капюшон своей новой куртки. Мимо него пролетали подносы с дымящимся рагу, Том привычно протирал стойку грязным полотенцем, а у камина громко спорили двое старых волшебников. Никто не обернулся. Никто не замер с открытым ртом. Гарри поднялся по крутой, скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, чувствуя, как внутри нарастает волнение перед главной проверкой — встречей с теми, кто знал его лучше всех на свете.

Маленькая приватная комната была залита тусклым светом масляных ламп, которые едва разгоняли густые тени по углам. В камине лениво потрескивали поленья, а на столе уже стояли три кружки сливочного пива. Рон и Гермиона сидели за дальним столом, негромко переговариваясь. Когда дверь скрипнула, они оба одновременно подняли головы, их руки машинально дернулись к карманам с палочками — въевшаяся в подкорку привычка не исчезала даже на отдыхе.

Гарри закрыл за собой дверь, снял капюшон и замер, позволяя друзьям рассмотреть результат своей трансформации.

Тишина затянулась на несколько долгих секунд. Рон замер с открытым ртом, его кружка зависла в паре дюймов от стола. Гермиона медленно сняла руки со столешницы, её глаза заблестели от изумления, она подалась вперед, словно пытаясь разглядеть сквозь новое лицо того, старого Гарри.

— Мерлин, Гарри! — наконец выдохнул Рон, и в его голосе смешались шок и легкое недоумение. — Ты выглядишь как... как...

Он замялся, подбирая слова, переводя взгляд с каштановых волос на ярко-зеленые глаза, которые теперь, без очков, казались непривычно беззащитными.

— Как другой человек, — тихо закончила за него Гермиона, её голос дрогнул. — Это невероятно странно. Если бы я не знала, что ты должен прийти, я бы... я бы, наверное, приняла тебя за случайного посетителя. Твое лицо... оно словно изменило структуру.

Рон, наконец, поставил кружку и нервно усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку своим привычным способом.

— Я хотел сказать «как скучный офисный работник» или какой-нибудь бухгалтер из министерства магии, но ладно, пускай будет «другой человек», — он покачал головой, всё еще не в силах привыкнуть к новому облику друга. — Знаешь, приятель, если ты в таком виде придешь в Нору, мама решит, что я привел домой незнакомца и начнет угощать тебя чаем по протоколу для официальных лиц.

Гарри невольно улыбнулся, и эта улыбка — единственный знакомый элемент — на мгновение вернула его друзьям. Он сел на свободный стул, чувствуя, как с плеч спадает напряжение.

— Спасибо, Рон. Очень поддерживающе, — саркастично заметил он, делая глоток пива. — Но вообще-то это именно то, чего я добивался. Если даже вы двое в замешательстве, значит, план работает.

Гермиона продолжала внимательно изучать его лицо, словно анализируя качество наложенных чар и зелий.

— Шрам почти не бросается в глаза, — заметила она, прищурившись. — Без черных волос он выглядит просто как старая отметина. Но глаза... Гарри, твои глаза всё еще слишком узнаваемы. Тебе нужно быть осторожным.

Согласно кивнув на это, Гарри отставил кружку со сливочным пивом. В неверном свете масляных ламп, висящих на закопченных стенах, его новое лицо казалось еще более чужим. В соседнем зале «Дырявого котла» кто-то громко затянул застольную песню, но здесь, за закрытой дверью, атмосфера была пропитана серьезностью момента.

— Мне нужно имя, — тихо произнес Гарри, глядя на друзей. — Настоящее имя я оставлю для официальных бумаг, Гринготтса или если попаду в настоящую беду. Но для отелей, вокзалов и случайных знакомств мне нужно что-то, что не заставит людей тянуться за автографами.

Рон тут же оживился, подавшись вперед. Его глаза азартно блеснули — придумывать легенды ему нравилось еще со времен их скитаний по лесам, хотя его идеи всегда балансировали на грани абсурда.

— Джон Смит! — провозгласил он, многозначительно подняв указательный палец. — Это классика магловского мира, я читал об этом в «Справочнике по связям с общественностью» моего отца. Никто не задает вопросов Джону Смиту. Или... — он хитро прищурился, — как насчет Барри Поттера? Никто не догадается! Это же гениально: спрятаться на самом виду!

Гермиона с таким усердием закатила глаза, что, казалось, еще секунда — и она увидит собственный затылок.

— Барри Поттер, Рон? Серьезно? — вздохнула она.

— Ладно, ладно, — не унимался Рон, подливая себе пива. — Тогда что-то величественное. Годрик! Нет, слишком очевидно для гриффиндорца. Салазар? — он расхохотался, увидев выражение лица Гарри. — Ладно, шучу. А что насчет «Невилл Два»? Это бы его точно запутало.

Гермиона мягко коснулась ладони Гарри, прерывая поток предложений Рона. Она смотрела на друга с той самой проницательностью, которая всегда позволяла ей видеть самую суть его желаний.

— Может быть, стоит выбрать что-то, связанное с твоей семьей? — предложила она тихим, серьезным голосом. — Эванс — девичья фамилия твоей мамы. Это честное имя, Гарри. Оно принадлежит тебе по праву крови, но в магическом мире оно не звучит как колокольный набат.

Она на мгновение задумалась, перебирая варианты.

— Или возьми имя из литературы? Что-то, что тебе по душе. Главное... — она сделала паузу и выразительно посмотрела на него. — Пожалуйста, только не «Том». По понятным причинам. Это было бы крайне... неудачным выбором.

Гарри замолчал, пробуя на вкус фамилию «Эванс». Это слово вызвало внутри него теплую, вибрирующую волну. Эванс. Фамилия Лили. Она была магловской по происхождению, простой, но в ней была скрытая сила. Назвать себя так означало не просто спрятаться, а наконец-то признать ту часть своего наследия, которая всегда оставалась в тени славы Джеймса и легенды о Поттерах. Это был способ взять маму с собой в Париж, на юг, в горы — туда, где она никогда не успела побывать. Это казалось... правильно.

— Генри Эванс, — наконец произнес Гарри. — Генри — это почти Гарри, старая форма имени. Если кто-то на улице случайно окликнет меня «Гарри», я смогу обернуться, не выглядя так, будто меня застукали за кражей. И Эванс... мамина фамилия.

Гермиона улыбнулась, и в её взгляде проступило одобрение, смешанное с легкой грустью.

— Мне нравится. Это звучит солидно и очень... по-настоящему.

— Генри? — Рон разочарованно откинулся на спинку стула, едва не перевернув пустую кружку. — Серьезно? Гарри, это же как «Гарри», только хуже! Звучит как имя какого-нибудь престарелого дядюшки, который коллекционирует почтовые марки.

— В этом и смысл, Рон, — спокойно ответил Гарри. — Чем скучнее и привычнее, тем лучше. Я не хочу выделяться. Я хочу, чтобы люди забывали мое имя через пять минут после разговора.

Рон несколько секунд хмурился, переваривая услышанное, а затем нехотя кивнул, признавая поражение.

— ...Ладно, это умно. Ненавижу, когда ты бываешь таким логичным. Это обычно роль Гермионы.

Он замолчал, но хитрая искорка в его глазах подсказала Гарри, что комедийная часть вечера еще не закончена.

— Слушай, — протянул Рон, — если ты теперь официально Генри Эванс... могу я называть тебя Генри? Ну, для практики?

— Нет, — отрезал Гарри.

— Гензель? — Рон не унимался, его лицо расплылось в широкой ухмылке. — Знаешь, «Гензель и Гретель»... ты ведь идешь в лес приключений!

— Определенно нет.

— А как насчет Генриха? Звучит по-королевски! Король Генрих Первый Эванс, завоеватель парижских круассанов!

— Рон, прекрати, — вмешалась Гермиона, хотя уголки её губ предательски подергивались. — Дай человеку привыкнуть хотя бы к одному имени, прежде чем ты завалишь его своими дурацкими прозвищами.

После того как бурные обсуждения нового имени утихли, напряжение окончательно покинуло маленькую комнату. Рон заказал еще одну порцию сливочного пива и большую тарелку сосисок в тесте, и разговор сам собой перетек в то русло, которое Гарри так ценил в последние дни: в обычную, приземленную повседневность.

Они не говорили о Министерстве, не обсуждали недобитых Пожирателей Смерти или политические реформы Кингсли. Вместо этого Рон долго и в красках жаловался на Джорджа, который изобрел новую партию «Икающих конфет», и теперь весь персонал магазина в Косом переулке общается исключительно короткими очередями звуков «ик».

— Представляешь, — ворчал Рон, закусывая пиво сосиской, — я пытаюсь составить отчет по инвентаризации, а Веррити за соседним столом выдает партию в ритме «Марша волшебников». Это невыносимо!

Гермиона, в свою очередь, делилась новостями из Департамента магического правопорядка, но не о законах, а о том, что в их отделе наконец-то починили кофейный аппарат, который до этого три месяца вместо эспрессо выдавал горячий апельсиновый сок.

— Перси был в ярости, — смеялась она, и её глаза светились в мягком свете ламп. — Он утверждал, что это диверсия со стороны Департамента магических игр и спорта, но, скорее всего, кто-то просто перепутал заклинания при чистке.

Гарри слушал их, и на душе у него становилось непривычно спокойно. Он рассказывал им, как Кикимер, узнав о его планах работать в Хогвартсе, начал упаковывать свои вещи в наволочку с таким видом, будто собирается на штурм крепости.

— Он спросил, нужно ли ему брать с собой серебряные вилки Блэков, чтобы «показать этим овсяночным эльфам, как выглядит настоящая роскошь», — улыбнулся Гарри.

В этой простой болтовне о конфетах, кофе и ворчливых эльфах было что-то исцеляющее. Это была жизнь, ради которой они сражались — жизнь, где главной проблемой была икота или неисправный автомат. Сидя в полумраке «Дырявого котла», Гарри понимал: именно к этой нормальности он стремится, и Генри Эванс — его пропуск в этот мир, где можно быть просто человеком, обсуждающим за ужином всякую ерунду.

* * *

Больше глав и интересных историй — по ссылке на https://boosty.to/stonegriffin (уже есть в доступе вся первая книга), в примечаниях автора к данной работе. Дело добровольное (как пирожок купить), но держит в тонусе. Графика выкладки глав здесь это никак не коснется — работа будет обновляться регулярно, работа будет выложена полностью : )