Нечаянно развязанная битва (джен)

Лондон больше не был столицей Великобритании. Он стал зоной отчуждения.

Чем ближе Гарри, Жанна, Ольга-Мария и Дадли подходили к Сохо, тем сильнее менялась реальность. Сначала исчезли люди. Машины стояли брошенными посреди дорог с открытыми дверцами, словно их водители просто растворились в воздухе. В витринах магазинов мигали неоновые вывески, освещая пустые тротуары.

Затем изменился воздух. Он стал густым, маслянистым, пахнущим озоном, гниющей медью и чем-то приторно-сладким. Небо над головой приобрело цвет старой венозной крови, а гигантская Черная Метка, сотканная из капающей Грязи, пульсировала прямо над крышами, затягивая в себя обрывки облаков.

— Массовое стирание памяти не сработает, — тихо констатировала Ольга-Мария, перешагивая через брошенный на тротуаре детский плюшевый медведь. Её голос дрожал, но она упрямо сжимала блокнот. — Ассоциация эвакуировала периметр. Они просто вывели гражданских и установили барьеры Изоляции. Мы внутри карантинной зоны.

Жанна Альтер шла впереди, её латные сапоги хрустели по битому стеклу. Она не скрывала своего присутствия — черный флаг волочился за ней, оставляя на асфальте глубокую, дымящуюся борозду.

— Они изолировали не людей, мелочь. Они изолировали кормушку. Местные маги поняли, что эта тварь жрет всё живое, и просто заперли её здесь, надеясь, что она подавится.

Гарри шел рядом с Дадли. Кузен тяжело дышал, сжимая биту так, что побелели костяшки. Его кожа приобрела землистый оттенок.

— Гарри… — прохрипел Дадли, озираясь по сторонам. — Почему здесь так… тихо? Даже птиц нет.

— Потому что здесь нечего ловить, Дадли, — ответил Гарри, инстинктивно сжимая палочку из остролиста. Магия Эйнштейна внутри неё слабо пульсировала, словно предупреждая о зашкаливающем уровне энтропии впереди. — Всё, что могло чувствовать страх, либо сбежало, либо…

Он не договорил.

Из-за угла, взвизгнув шинами, вылетел знакомый серебристый седан. Машина пронеслась по пустой улице, виляя между брошенными автомобилями, и с визгом тормозов остановилась в десяти метрах от них.

Дверца водителя распахнулась еще до того, как машина полностью замерла.

Вернон Дурсль вывалился наружу. Он был без пиджака, его рубашка насквозь пропиталась потом, а лицо было красным, как переспелый помидор. Следом с пассажирского сиденья выскочила Петуния. Её волосы растрепались, а в глазах плескалась чистая, неприкрытая истерика.

— ДАДЛИ! — завопила Петуния, бросаясь к сыну с такой скоростью, что чуть не сбила с ног Ольгу-Марию.

Она вцепилась в толстого подростка, ощупывая его лицо, плечи, руки с битой.

— Ты жив! Боже мой, ты жив! О чем ты думал, паршивец?! Как ты мог сбежать с этими… с этими…

Она осеклась, встретившись взглядом с золотыми глазами Жанны Альтер. Но инстинкт матери на секунду пересилил страх перед Драконьей Ведьмой.

— Вы! — Петуния повернулась к Гарри, её голос сорвался на визг. — Это всё из-за тебя! Ты притащил в наш дом этих монстров! Ты утащил моего сына в это… в это пекло!

Вернон подбежал следом, тяжело отдуваясь. В его руках был зажат длинный кухонный тесак. Это выглядело бы комично, если бы не абсолютное отчаяние на его лице.

— Пошел в машину, Дадли! Живо! Мы уезжаем из этого сумасшедшего дома! — Вернон схватил сына за рукав кожаной куртки и дернул на себя.

Но Дадли уперся. Он вырвал руку из хватки отца.

— Нет! — пробасил он.

Вернон и Петуния замерли, словно их ударили током. Дадли никогда, ни разу в жизни не перечил отцу таким тоном.

— Папа, ты не понимаешь! — Дадли указал битой на багровое небо и пульсирующую Черную Метку. — От этого нельзя уехать! Вы видели, что там происходит?! Там небо гниет! Если Гарри и… и его команда не остановят эту штуку, она придет в Литтл-Уингинг! Она сожрет всех!

— Не говори глупостей! — Вернон замахнулся тесаком, его лицо перекосило от страха и ярости. — Это дела их ненормального мира! Пусть они сами там дохнут! Мы — нормальные люди! Наше дело — сидеть дома и…

— И ЖДАТЬ, ПОКА НАС РАЗДАВИТ ГРАВИТАЦИЕЙ?! — заорал Дадли, срывая голос. — Ты видел те машины у нашего дома, пап?! Ты видел, как они превратились в кубики?! Твой дом больше не крепость! Нормальности больше нет!

Петуния закрыла рот руками, из её глаз брызнули слезы. Вернон тяжело задышал, глядя на сына так, словно видел его впервые. Этот парень с битой, стоящий на заваленной мусором лондонской улице, больше не был тем избалованным ребенком, который требовал тридцать шесть подарков на день рождения.

Жанна Альтер, всё это время молча наблюдавшая за семейной драмой, медленно подошла к Дурслям. Её латные сапоги цокали по асфальту.

Она остановилась перед Верноном. Мужчина инстинктивно поднял тесак, но Жанна даже не посмотрела на лезвие. Она смотрела прямо ему в глаза.

— Твой сын прав, боров, — тихо, но угрожающе произнесла она. — То, что сидит там, впереди — это не просто магия. Это конец вашей реальности. И если ты сейчас попытаешься утащить его силой… я сломаю тебе обе ноги. Не потому, что он мне нужен. А потому, что он сам выбрал сдохнуть стоя, а не скулить под кроватью, как ты.

Вернон сглотнул. Тесак в его руке дрогнул и медленно опустился.

Гарри сделал шаг вперед.

— Дядя Вернон. Тетя Петуния. Уезжайте, — сказал он. В его голосе не было ни ненависти, ни злорадства. Только усталость человека, который принял свою судьбу. — Дадли будет обузой в бою. Но он нужен здесь, чтобы вытащить Ольгу, если всё пойдет не по плану. Вы не сможете его защитить. А мы — попытаемся.

Петуния перевела взгляд с Гарри на Дадли, затем на Ольгу-Марию, которая молча стояла в стороне, сжимая свой блокнот. Маленькая, тощая девочка в огромной рубашке, которая выглядела более взрослой, чем они все вместе взятые.

Петуния вдруг сделала то, чего Гарри от неё совершенно не ожидал. Она подошла к Ольге, дрожащими руками сняла с себя светлый кардиган, который накинула поверх платья в спешке, и набросила его на плечи Директора Астрономии.

Ольга-Мария вздрогнула, её огромные серые глаза округлились. Она рефлекторно попыталась отстраниться, как от удара, но Петуния удержала кардиган за полы, плотно укутав худенькую фигурку девочки.

— Вечер сырой, — глухо, почти механически произнесла Петуния, не глядя Ольге в глаза. Её голос дрожал, а пальцы вцепились в вязку кардигана. — В Лондоне всегда сыро. А у тебя… у тебя губы синие.

Она резко отвернулась, словно испугавшись собственного жеста, и бросилась обратно к мужу. Вернон стоял, опустив тесак, и смотрел на сына. Его массивные плечи обвисли. В этот момент он выглядел не как тиран Тисовой улицы, а как стареющий, напуганный человек, у которого отобрали контроль над его маленьким, понятным миром.

— Дадли… — прохрипел Вернон. — Если ты сейчас не сядешь в машину…

— Я не сяду, пап, — Дадли перехватил биту двумя руками, его лицо было бледным, но решительным. — Поезжайте домой. Заприте все двери. Если мы не вернемся… ну, значит, мы пытались.

Вернон закрыл глаза. На мгновение показалось, что он сейчас замахнется тесаком или начнет орать, но он лишь тяжело выдохнул. Он развернулся, грузно зашагал к серебристому седану и открыл дверцу для жены.

Петуния села на пассажирское сиденье, не отрывая взгляда от Дадли. Её лицо было залито слезами. Вернон сел за руль, бросил тесак на заднее сиденье и завел мотор. Машина резко сдала назад, развернулась с визгом покрышек и умчалась прочь, растворяясь в клубящемся тумане, который начал затягивать улицу.

Гарри смотрел им вслед. В горле стоял комок. Это было не прощание героев из фильмов. Это был нелепый, болезненный разрыв с прошлым, полный недосказанности и страха.

— Сентиментальный мусор, — прокомментировала Жанна, но в её голосе не было привычного яда. Она отвернулась и зашагала дальше, в сторону багрового марева. — Идем. Пока ваш Темный Властелин не сожрал весь город.

Ольга-Мария плотнее закуталась в кардиган Петунии. Он пах стиральным порошком с ароматом лаванды и чем-то неуловимо домашним — запахом, которого в её жизни в Часовой Башне никогда не было.

— Рационализация родительского инстинкта в условиях экстремального стресса… — тихо пробормотала она себе под нос, словно пытаясь защититься научными терминами от эмоций, которые вызвал жест миссис Дурсль. Но её руки, вцепившиеся в мягкую ткань, дрожали меньше.

Они двинулись дальше.

Чем ближе они подходили к площади Пикадилли, тем плотнее становился туман. Теперь это был уже не просто лондонский смог, смешанный с запахом озона. Воздух стал вязким, словно патока, и приобрел странный, пульсирующий фиолетовый оттенок.

— Плотность маны превышает допустимые пределы, — Ольга-Мария сверялась с показаниями крошечного прибора, похожего на компас, который она достала из кармана. Стрелка прибора металась как сумасшедшая. — Загрязнение концептуального уровня. Это… это уже не Фантом, Поттер. То, что там сидит, пытается сформировать полноценное Ядро.

Внезапно из тумана впереди вынырнули две фигуры.

Гарри мгновенно вскинул палочку, а Жанна материализовала флаг, встав в боевую стойку. Но фигуры не атаковали. Они были одеты в строгие, старомодные костюмы, и их движения были дергаными, почти механическими.

Это были не Пожиратели Смерти. И не гражданские.

Один из них, высокий, изможденный мужчина с седыми висками, опирался на трость с серебряным набалдашником в виде черепа. Второй, более молодой, с бледным лицом и темными кругами под глазами, держал в руках что-то похожее на древнюю астролябию.

Ольга-Мария резко остановилась. Её глаза расширились.

— Лорд Мато? — выдохнула она, и в её голосе смешались удивление и тщательно скрываемый страх. — Зокен Мато? Вы… вы в Лондоне?

Высокий старик с тростью поднял голову. Его глаза, глубоко посаженные и тусклые, словно у трупа, встретились с глазами Ольги. Губы старика растянулись в улыбке, больше похожей на оскал черепа.

— Леди Анимусфер, — скрипучим, шелестящим голосом произнес Зокен Мато. Он сделал легкий, почти издевательский поклон, опираясь на трость. — Признаться, я удивлен встретить наследницу Астрономического Отдела в этом… котле из нечистот. Я полагал, ваш отец запрет вас в безопасном хранилище.

Он перевел взгляд на Жанну, затем на Гарри и Дадли. Его глаза-впадины сузились, изучая каждого из них с препарирующим любопытством энтомолога, рассматривающего редких насекомых.

Жанна презрительно скривилась. От этого старика разило гнилью и чем-то невыносимо древним. Запах, который она чувствовала только от существ, чьи души прогнили насквозь.

— Очередной дед из вашей песочницы? — бросила она Ольге, не опуская флаг. — Он воняет червями. Если он сделает лишнее движение, я превращу его в пепел.

Молодой маг с астролябией за спиной Зокена напрягся, рука метнулась к карману, но старик остановил его легким жестом трости.

— Осторожнее со словами, Драконья Ведьма, — мягко, но с ядовитой насмешкой проскрипел Зокен. — Ваш гнев впечатляет, но он бессилен против того, что сейчас формируется в центре этой площади.

Зокен кашлянул, звук был сухим и болезненным. Он посмотрел на багровое небо, где пульсировала искаженная Черная Метка. Впервые за долгое время на лице Мастера Магии Червей появилось выражение, близкое к неподдельному, священному ужасу.

— Я видел многое, — тихо сказал Зокен, и его шелестящий голос на мгновение потерял свою надменность. — Я видел, как Грааль в Фуюки извращался. Я видел Грязь, которая сводит с ума. Но это… Это существо, которое ваш местный темный маг вылепил из своего расколотого духа и первородного греха… Это мерзость, перед которой меркнут даже мои эксперименты.

Он посмотрел на Гарри, и в его тусклых глазах мелькнул странный, расчетливый блеск.

— Мальчик со шрамом. Сосуд, который не разбился. Знаешь ли ты, что твой Темный Лорд сотворил там, впереди?

— Он жрет души, — жестко ответил Гарри, не опуская палочку. — И мы идем его остановить.

Зокен Мато издал сухой смешок, похожий на треск сухих ветвей.

— Жрет души? О, наивное дитя. Если бы он только жрал. Он… эволюционирует. Грязь Грааля дала ему форму, но его расколотая природа, его страх смерти породили нечто иное. Он пытается стать Зверем.

Ольга-Мария ахнула, побледнев так сильно, что стала почти прозрачной. Она прижала руки ко рту.

— Зверь… Класс Beast? Это невозможно! Он не обладает концептуальным весом для инициации!

— Он не обладает, — кивнул Зокен, его лицо исказилось в гримасе брезгливости и восхищения одновременно. — Но он нашел способ схитрить. Он использовал Грязь, чтобы выдернуть из другого континуума нечто, способное стать ядром. Нечто… родственное вам, леди Анимусфер.

Ольга замерла.

— Что вы имеете в виду?

Зокен тяжело оперся на трость и указал ей в сторону эпицентра, где багровое свечение было самым ярким.

— Он призвал искаженную версию будущего. Существо, которое когда-то было директором, но стало планетарной угрозой. Инопланетный Бог, лишенный памяти, но переполненный мощью. Он пытается слиться с U-Ольгой-Марией.

Тишина, повисшая над улицей, была оглушительной.

Гарри ничего не понял из этих слов, но он видел лицо Ольги-Марии. Она выглядела так, словно ей только что зачитали смертный приговор, который она не могла ни обжаловать, ни осознать.

Жанна Альтер опустила флаг. Её янтарные глаза широко раскрылись.

— Чего? Этот безносый паразит пытается сожрать… будущую версию вот этой мелочи, чтобы стать Зверем?

Зокен Мато кивнул. Его глаза снова стали холодными и расчетливыми.

— Именно. И если он закончит слияние… Лондон станет лишь первой каплей в океане крови. Я пришел сюда, надеясь извлечь выгоду из этой аномалии. Но даже я понимаю, что эту мерзость нужно искоренить до того, как она осознает себя.

Он повернулся и посмотрел на Гарри, Жанну и Ольгу-Марию.

Старый маг-манипулятор, столетиями плетущий интриги, внезапно оказался перед лицом угрозы, которую сам не мог контролировать. И он, скрипя зубами, был готов сделать то, чего не делал уже очень давно.

Помочь.

— Я предоставлю вам коридор через искаженное пространство, — проскрипел Зокен. — Мои фамильяры отвлекут его защитников. Но сражаться с тем, что сидит в центре… придется вам. И, мальчик со шрамом…

Зокен прищурился, глядя на шрам Гарри.

— …будь осторожен. Твой Лорд знает, что ты здесь. И он знает, что часть его души всё еще находится в тебе. Он может попытаться забрать её обратно. Прямо из твоего живого мозга.

Гарри невольно коснулся лба. Шрам был холодным, как лед.

Путь в эпицентр был открыт. Но то, что ждало их там, превосходило самые страшные кошмары как Британского магического мира, так и Часовой Башни.

Зокен Мато растворился в тени переулка вместе со своим молчаливым спутником, оставив после себя лишь мерзкий запах тлена и эхо своих слов.

Ольга-Мария стояла посреди пустой лондонской улицы. Её маленькие кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели. Кардиган Петунии соскользнул с её плеч и упал на грязный асфальт. Она даже не заметила этого.

— Будущая версия… меня? — прошептала Ольга. Её голос дрожал, но не от страха. Это была вибрация перегруженного реактора. — Зверь? Инопланетный Бог? Это… это математически невозможно. Мой потенциал как Мастера низок! Я администратор! Я не могу стать угрозой Человечеству!

Гарри шагнул к ней, протягивая руку.

— Ольга, послушай… этот старик мог соврать. Он выглядит так, словно…

— ОН НЕ ВРЕТ! — вдруг закричала Ольга-Мария. Звук её голоса разорвал тишину, отразившись от слепых окон витрин.

Девочка-директор, которая еще утром чопорно ела глазунью на кухне Дурслей, внезапно сломалась. Её лицо покраснело, из глаз брызнули злые, горячие слезы.

Она швырнула свой драгоценный блокнот на землю.

— Вы не понимаете! — рыдала она, обхватив голову руками. — Мой отец говорил, что я дефектная! Что я никогда не достигну Истины! А теперь этот… этот безносый паразит из вашей Британии вытаскивает из будущего МОЮ искаженную форму, чтобы стать богом?! Это значит, что я в будущем — монстр! Я — то, что нужно уничтожить!

Магическая энергия вокруг Ольги начала выходить из-под контроля. Асфальт под её ногами пошел мелкими трещинами. Воздух заискрил синим светом.

Дадли в панике попятился, подняв биту, как щит. Гарри инстинктивно вскинул палочку, но не знал, какое заклинание здесь поможет.

Жанна Альтер шагнула вперед.

Она не стала читать нотаций. Она не стала её успокаивать. Она просто подошла к бьющейся в истерике Ольге, схватила её за плечи и с силой встряхнула.

— Заткнись! — рявкнула Жанна так громко, что у Гарри заложило уши.

Ольга захлебнулась рыданием, широко распахнув заплаканные серые глаза.

— Ты думаешь, ты единственная, кто знает, каково это — быть монстром в будущем? — прошипела Жанна, наклоняясь так близко, что их носы почти соприкоснулись. Золотые глаза Авенджера полыхали яростным, невыносимым светом. — Посмотри на меня, мелкая! Я — это то, во что превратилась святая дева! Я — воплощение её худших кошмаров, её невысказанной ненависти! Меня вообще не должно существовать!

Жанна отпустила плечи Ольги и ткнула закованным в латы пальцем в её грудь.

— То, что этот слизняк вытащил из будущего — это не ты. Это вероятность. Это кусок грязи, надевший твое лицо. И если ты сейчас будешь реветь над разбитым блокнотом, то ты именно этим куском грязи и станешь. Поняла?

Ольга-Мария судорожно глотала воздух. Истерика начала спадать, уступая место холодному, злому осознанию. Она посмотрела на Жанну, затем опустила взгляд на свой валяющийся в пыли блокнот.

Она медленно наклонилась и подняла его.

— Я… поняла, — прошептала она, вытирая лицо рукавом рубашки Дадли. Её голос снова стал ледяным. — Это несанкционированное использование образа Анимусферов. Я лично заставлю этого Темного Лорда подавиться своей грязью.

— Вот это настрой, — Жанна одобрительно оскалилась и подняла с земли кардиган Петунии, накинув его обратно на плечи девочки. — А теперь пошли убьем твою злую версию, пока она не съела весь Лондон.

Они двинулись дальше, сквозь переулки, которые всё больше напоминали декорации к фильму ужасов. Воздух становился всё гуще.

Внезапно из боковой аллеи навстречу им вышла высокая, неестественно прямая фигура. Мужчина с зализанными светлыми волосами, в безупречном синем костюме, поверх которого был наброшен плащ. В его руках перекатывалась серебристая капля тяжелого жидкого металла.

— Кайнет Арчибальд Эль-Меллой. — представила его Ольга-Мария своим спутникам. — Лорд Часовой Башни. Гений Минералогии.

Он остановился, брезгливо оглядывая компанию: растрепанного Гарри, потного Дадли с битой, заплаканную Ольгу-Марию и Жанну в черных доспехах.

— Леди Анимусфер, — Кайнет холодно кивнул, его голос сочился снобизмом. — Какое плачевное зрелище. Я полагал, что Астрономический Отдел пришлет кого-то более… компетентного для решения проблемы с этим грязевым элементалем. Но раз уж ваш отец отправил ребенка с магловской свитой и нестабильным Слугой, полагаю, мне придется взять операцию под свой контроль.

Ольга-Мария выпрямилась, её глаза сузились.

— Лорд Эль-Меллой. Ваш Отдел Минералогии не имеет юрисдикции в зоне…

— Моя юрисдикция — это мой интеллект, Директор, — надменно перебил Кайнет. Капля ртути в его руках — Volumen Hydrargyrum — начала формировать тонкие, бритвенно-острые щупальца. — То, что засело на площади — это конструкт из Грязи Грааля. Фактически, сложный минерально-эфирный голем. Мой Мистический Код способен расщепить его структуру на атомы. Вам следует отойти назад и наблюдать за работой мастера.

Жанна Альтер расхохоталась.

— Очередной надутый индюк! Слушай, гений блестящих луж, то, что там сидит, жрет души тысячами. Твоя ртуть испарится быстрее, чем ты успеешь сказать свое длинное дурацкое имя.

Кайнет бросил на Жанну испепеляющий взгляд.

— Авенджер. Класс, не предусмотренный изначальной системой. Грубая, неотесанная сила. Вы недооцениваете века исследований рода Арчибальдов.

Гарри хотел было вмешаться, но краем глаза заметил движение на балконе второго этажа разрушенного здания справа.

Там стояли трое.

Северус Снейп, закутанный в черную мантию, с мрачным, почти отчаянным выражением лица. Рядом с ним — седой, суровый старик в старомодном европейском костюме: Юбштахайт фон Айнцберн, глава клана алхимиков. И чуть позади — женщина неземной, хрупкой красоты, с белоснежными волосами и печальными красными глазами. Айрисфиль.

Снейп поймал взгляд Гарри. Зельевар едва заметно покачал головой, его губы беззвучно прошептали: «Не суйся».

Юбштахайт смотрел на багровое зарево над Сохо с холодным, расчетливым ужасом.

— Северус, ваш Темный Лорд превзошел все прогнозы, — проскрипел старый алхимик. — Он использует Грязь как суррогатное тело, но его якорь… крестражи. Если мы не разорвем связь между его духом и этим суррогатом, ни ваши зелья, ни моя алхимия не смогут его растворить. Он бесконечен.

Айрисфиль сделала шаг вперед, подходя к парапету балкона. Её взгляд упал на Гарри, идущего внизу. Женщина-гомункул, созданная стать жертвенным Сосудом Грааля, смотрела на мальчика, который стал случайным Сосудом для чужой души. В её красных глазах блеснули слезы глубочайшего, искреннего сострадания.

Она прижала руки к груди.

— Этот ребенок… — прошептала Айрисфиль, и её голос донесся до Гарри, словно дуновение теплого ветра среди этого кошмара. — Он несет в себе осколок этой тьмы. Дед, мы не можем позволить ему пойти туда. Грааль внутри того монстра вырвет эту часть души прямо из мальчика. Это убьет его.

— Жизнь одного магла-полукровки против стабилизации Ритуала Небес? — Юбштахайт равнодушно пожал плечами. — Приемлемая цена.

Снейп резко обернулся к старику, его лицо исказилось в ярости.

— Поттер — не расходный материал, Айнцберн! Он… он нужен живым.

Гарри отвел взгляд от балкона. Он услышал достаточно. Снейп защищал его, но всё еще по-своему, мрачно и скрытно. Алхимики были готовы им пожертвовать. А лорд Эль-Меллой, шедший впереди со своей ртутью, был готов умереть от собственной гордыни.

— Лорд Кайнет! — внезапно крикнул Гарри, ускоряя шаг. — Подождите! Тот монстр… он может выдергивать куски душ из людей! Если вы подойдете слишком близко…

Кайнет даже не обернулся.

— Мальчишка с палкой, избавь меня от своих лекций. Моя магическая защита абсолютна.

Они вышли на границу площади Пикадилли.

То, что они увидели, заставило даже Жанну Альтер остановиться и крепче сжать древко флага.

Посреди площади возвышался купол из костей, черной пульсирующей Грязи и искореженного металла. Над куполом парила фигура.

Это был уже не просто змеелицый маг. Это был гибрид. Нижняя часть его тела сливалась с Грязью, уходя корнями глубоко в асфальт. Верхняя часть — бледный торс Волдеморта, но его руки были покрыты черными, извивающимися венами, а глаза горели не красным, а ядовито-золотым светом Грааля.

А за его спиной, словно гигантская, гротескная тень, медленно формировался силуэт огромной женщины с белыми волосами и пустыми глазницами. U-Ольга-Мария. Нерожденный Зверь.

Волдеморт медленно повернул свое змеиное лицо к вошедшим на площадь. Его безгубый рот растянулся в улыбке, от которой стыла кровь.

— Гарри Поттер… — голос Волдеморта был подобен шипению миллионов змей, усиленному через мегафон. Звук бил по барабанным перепонкам, вызывая тошноту. — Ты принес мне последний кусочек моего пазла. Как это… любезно с твоей стороны.

Кайнет Арчибальд Эль-Меллой фыркнул, выступая вперед.

— Мерзость из грязи. Познай гнев лорда Часовой Башни!

Ртуть сорвалась с его рук серебряной молнией, устремившись к Волдеморту.

И в этот момент Волдеморт просто поднял руку.

Он не произнес ни одного заклинания. Он лишь слегка пошевелил пальцами, покрытыми черными венами Грязи.

Гарри почувствовал, как его шрам на лбу взорвался такой чудовищной, ослепительной болью, что он рухнул на колени, издав нечеловеческий крик. Ему показалось, что кто-то вонзил в его лоб раскаленный крюк и начал медленно, с хрустом, вытягивать его мозг наружу.

Волдеморт не атаковал Кайнета. Он атаковал Гарри. Он дернул за невидимую нить связи между крестражами, пытаясь вырвать кусок своей души прямо из живого тела подростка.

— ГАРРИ! — заорал Дадли, бросаясь к кузену.

Жанна Альтер взревела, её флаг вспыхнул столбом черного пламени, и она прыгнула прямо на Волдеморта, закрывая Гарри своей спиной.

Битва, которую невозможно было выиграть, началась.