Цена мечты стать айдолом (джен)

Тренировка прошла в напряжённом молчании. Алан не кричал, но его взгляд стал ещё требовательнее. Он видел, как Ёну сдерживает гримасу боли при приземлении, и это его злило. Не потому что жалел, а потому что это сбивало синхронность. Но Ёну не ошибался. Он держал темп, словно внутри него был встроенный метроном, отсчитывающий не биты, а секунды до дебюта.

— Перерыв десять минут, — бросил Дохён, выключая музыку.

Все потянулись за водой. Ёну не стал оставаться в зале. Ему нужно было смыть с лица пот и привести мысли в порядок. После разговора с Инсо внутри осталось неприятное ощущение липкой грязи. «Инвестиция. Актив».

Он вышел в коридор. На кухне было пусто и холодно. Ёну налил воды из кулера, но пить не стал. Просто держал стакан, грея ладони о пластик.

— Красиво играешь, — голос раздался из тени у холодильника.

Джумин вышел на свет. В руках у него не было ничего, но пальцы нервно перебирали край футболки. Его улыбка была натянутой, как струна.

— Вчера в общежитии... Ты ведь понял, что я не просто так говорю?

Ёну повернулся. Лицо спокойное.

— Понял. Ты хочешь меня выжить.

— Я хочу справедливости, — Джумин сделал шаг вперёд. — Почему тебя защищают? Что ты сделал? Ты же никто. Без связей, без денег. Ты даже танцуешь хуже меня.

— Может, я просто нравлюсь директору, — равнодушно ответил Ёну.

— Не ври мне! — Джумин сорвался на шёпот, но в нём звенела сталь. — Я видел, как он смотрит на тебя. Как на хрустальную вазу. Если ты упадёшь — он разобьётся.

Джумин подошёл вплотную. Его тень накрыла Ёну.

— Слушай сюда. Я не знаю, кто за тобой стоит. Но я найду. И когда найду... я сделаю так, что ты сам уйдёшь. Я не буду подкладывать кошельки. Я сломаю тебя так, что камера всё запишет. И тогда даже твой покровитель не сможет соврать.

Ёну смотрел на него. Раньше бы он испугался. Раньше бы он начал оправдываться, искать поддержки у взрослых.

Но сегодня он вспомнил другое. Вспоминал, как отец заставлял его улыбаться перед партнёрами по бизнесу, когда хотелось плакать. Вспоминал, как мать учила его менять интонацию, чтобы звучать убедительнее. «Ёну, будь милым. Будь удобным. Если они поверят твоей игре — они дадут нам деньги».

Его учили актёрству с детства. Не для сцены. Для выживания.

Ёну сделал вид, что хочет пройти мимо.

— Пусти, Джумин-я. Мне нужно вернуться.

— Я не закончил, — Джумин выставил руку, преграждая путь. Он слегка толкнул Ёну в плечо. Не сильно. Скорее демонстративно. — Ты меня слушаешь?

В этот момент Ёну решил действовать.

Он не стал сопротивляться. Он расслабил тело, поддался толчку и резко отшатнулся, будто его ударили сильнее.

Его нога — та самая, травмированная — подвернулась специально. Он упал на бок, громко ударившись локтем о плитку.

— А-а-а! — крик вырвался сам собой. Ёну вложил в него всю боль, которую копил неделями. Боль от усталости, от холода, от осознания, что он куплен.

Он схватился за лодыжку, корчась на полу.

— Зачем?! — выкрикнул он, глядя на Джумина глазами, полными слёз. — Почему ты меня толкнул?!

Джумин замер. Его лицо побелело.

— Ты... Ты что творишь? Я лишь коснулся тебя!

— Помогите! — заорал Ёну ещё громче. — Он меня толкнул! Нога!

Дверь зала распахнулась через секунду. Первым выбежал Дохён. За ним Алан, Феникс, Хёнхо.

И последним, расталкивая всех, ворвался Ынсок. Он был в кабинете, но крик услышал даже через стену.

— Что случилось?! — директор увидел Ёну на полу. Увидел Джумина, стоящего над ним с протянутой рукой.

— Ынсок-ним! — Джумин затрясся. — Он врёт! Я просто стоял! Он сам упал!

— Хватит! — Ынсок не дал ему договорить. Он опустился на колени перед Ёну, хватая его за плечи. В его глазах был чистый ужас. Не за стажёра. За деньги. За контракт. За Инсо. — Ёну! Где болит? Дыши!

— Нога... — простонал Ёну, глядя на директора. Он видел, как Ынсок цепляется за эту версию. Директор хотел верить, что это несчастный случай по вине Джумин. Потому что если Ёну сломан — инвестор злится. Если Ёну сломан Джумином — инвестор злится меньше.

Ынсок резко встал. Развернулся к Джумину.

— Ты прикасался к нему?

— Нет! Клянусь! — Джумин бледнел на глазах. — Он симулирует! Спросите у других!

Дохён смотрел на Ёну. Алан хмурился. Феникс молчал.

Никто не видел момента столкновения. Но все видели результат: Ёну на полу, Джумин рядом.

— Мне всё равно, что ты там делал, — голос Ынсока дрожал от злости. — Если он не сможет танцевать на оценке — ты ответишь. Я сказал не трогать его! Я сказал работать в команде!

— Но он врёт! — Джумин посмотрел на Ёну. В его взгляде была такая ненависть, что воздух казался электризованным. — Он манипулирует вами!

— Вон из кухни, — отрезал Ынсок. — Иди в зал. Жди меня там. Мы поговорим о твоём поведении.

Джумин сжал кулаки. Он посмотрел на Ёну ещё раз. Ёну сидел на полу, прижимая ногу, и смотрел на него спокойно. Слишком спокойно для человека, который только что кричал от боли.

Джумин понял.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что со стен посыпалась штукатурка.

Ынсок помог Ёну подняться.

— Ты можешь идти? Нужно вызвать врача...

— Не надо, — тихо сказал Ёну. — Просто ушиб. Я могу тренироваться.

Ынсок выдохнул, словно гора свалилась с плеч.

— Хорошо. Хорошо... Просто будь осторожнее. Пожалуйста.

Директор ушёл, следуя за Джумином, чтобы «провести беседу».

В кухне остался только Ёну.

Он медленно выпрямился. Нога ныла, но не настолько, чтобы нельзя было ходить. Он просто использовал боль, которая уже была у него, как инструмент.

Из тени коридора вышел Юань. Он всё видел. Или почти всё.

Он подошёл к Ёну, посмотрел на его сухие глаза, где ещё секунду назад стояли слёзы.

— Хорошая игра, — сказал Юань бесцветным голосом.

Ёну вытер лицо рукавом.

— Меня учили. Родители хотели, чтобы я умел нравиться людям.

— Теперь ты умеешь заставлять их бояться, — поправил Юань. — Джумин не простит. Директор защитил тебя, но он тоже понял, что ты опасен.

— Пусть понимают, — Ёну сделал шаг. Твёрдо. — Я не хочу быть жертвой. Я не хочу быть активом. Я хочу быть тем, кто держит контроль.

Юань кивнул.

— Тогда не хромай слишком убедительно. Если Алан решит, что ты не готов — он заменит тебя на репетиции.

— Я не захромаю, — ответил Ёну.

Он вышел из кухни.

В зале Джумин стоял у стены, опустив голову. Ынсок читал ему нотации.

Когда Ёну вошёл, Джумин поднял взгляд.

В этом взгляде не было раскаяния. Было обещание.

«Это война», — читалось в его глазах.

Ёну занял своё место в строю.

— Продолжаем, — сказал он тихо.

Алан включил музыку.

Ёну начал танцевать.

Без хромоты. Без ошибки.

Он только что использовал грязь против грязи. И выиграл раунд.

Но он знал: Джумин не остановится.

Теперь Ёну нужно стать не просто лучшим танцором.

Ему нужно стать незаменимым.

Чтобы даже правда о взятке не смогла его убрать.

Потому что когда звезда сияет слишком ярко — никто не смотрит, кто заплатил за электричество.