Жизнь после жизни (джен)

Примечание автора:

А у меня к вам есть странный вопрос.

Как вам удобнее читать и воспринимать персонажей: как раньше, когда я не повторяла имена и фамилии, а жонглировала эпитетами, или как сейчас, когда я в основном использую имена?

— То есть сначала мы перекопали всю разрешенную литературу, а теперь так же бесцельно ищем в запретной секции? — Книга из рук Гермионы полетела в стену, но на полпути плавно вернулась на полку, пойманная Драко.

Лина откинулась на спинку диванчика.

— Да, это все не то, нужен ориентир какой-нибудь... Какие вообще есть магические науки?

— Ты бы ещё про цвета глаз спросил, — сонно пробормотал Гер, свернувшись в соседнем кресле калачиком. — Любой "магической" науке можно найти аналог в маггловских.

— Ну, химия и зельеварение — это понятно. А рунология? — Ангелина с трудом запихнула том обратно на стеллаж.

— Считай за немецкий... Ну хорошо, за норвежский. Лично я не вижу разницы.

— Трансфигурация?

— Квантовая физика. — Подросток проснулся окончательно, заинтересовавшись разговором.

Лина внимательно посмотрела ему в глаза. У них довольно схожие ассоциации, а это значит, что его теоретически можно направить.

— А если обычная физика?

— Хм... Алхимия, пожалуй.

— А теперь скажите мне, — глаза Драко вдруг хищно загорелись, — какая наука не изучается в Хогвартсе? Не изучается настолько, что о ней ничего не удается найти в учебниках?

— Эврика! — вскинулся Гер.

— Все забываю спросить, — тихо начала Лина, склоняясь над книгой, — на кой тебе дался этот коридор? Чего ради мы тут все вообще сидим?

Вопрос возник давно, ещё в тот момент, когда Гер упомянул коридор на третьем этаже. Все чаще Лине казалось, что он — такой же попаданец, подрабатывающий малым двигателем сюжета. А ещё — что он ее давно уже раскрыл и просто издевается.

Вот и сейчас:

— Я не говорю людям того...

— Вот это не то, что я хотел бы сейчас услышать. На вопрос ответь.

Гер посмотрел на нее с негодованием.

— Хочешь сказать, что для тебя все это вообще ничего не значит?

— Сам по себе я не настолько любопытен, чтобы полтора месяца искать "то, чего на белом свете вообще не может быть".

— Хорошо, я покажу. Если ты, конечно, решишься нарушить десяток школьных правил, — пообещал Бледный так едко, что Лина поняла: причина его интереса ему самому очень не нравится.

— Фламель — создатель единственного в мире философского камня, — Гермиона грохнула на стол книгу с таким звуком, что у Лины волосы дыбом встали. — Этот камень способен превращать любой металл в золото, а ещё из него можно получить эликсир бессмертия.

— Дожил. Бегать по всей библиотеке за легендой... — фыркнул Драко, спрыгивая со шкафа.

— Да черт с ней, с легендой... — Гер и Гермиона переглянулись, словно им пришла одна и та же мысль. — В Хогвартсе эта легенда-то что делает?

Малфой осмотрел всех троих и накрыл лицо ладонью.

— Вы же не верите в это, нет?..

— Скептика ответ, дорогуша!

— Научите меня молиться, — застонал мальчишка. — Я живу с конспирологами!

— Ты не знаешь, что это значит, не выдумывай.

* * *

— С Рождеством, дорогие мои!

Лина скатилась с кровати и тут же увидела выглядывающего из балдахина Драко. Мальчишка смотрел на дверной проем с неприязнью на лице:

— Ты по шее давно не получал?

— Нечего спать до полудня! — снова заголосил некто очень весёлый для утра. Некто очень настырный, так и напрашивающийся на то, чтобы в его улыбающуюся физиомордию швырнули сначала подушкой, а потом ещё чем-то тяжёлым...

— Гер, я тебя прибью кирпичом!

— Я тоже рад тебя видеть, — засмеялся подросток. — Пошли в гостиную подарки смотреть.

— Под... чего? Ты нас только за этим разбудил?! — Драко аж поперхнулся. — Мерлин, как можно быть настолько психом, чтобы даже меня каждый раз удивлять? Он никогда так не делал! — за этой фразой последовал возмущенный взгляд в сторону Лины.

Лина не стала комментировать. В отсутствие кирпича швыряться пришлось книгами. В обоих.

— Драко не трожь, он забавный. А этот заслужил, — прокомментировал Гарри под негодующий вопль и ехидное "Мимо." — Но один раз в жизни и его можно послушать.

— Сейчас... Ладно, пошли, — фыркнула девочка уже вслух, накидывая мантию. Все равно теперь не уснуть. — Драко, ждём.

Малфой свалился лицом в подушку:

— Les merdes.

— Сам такой.

Перед ёлкой уже сидела Гермиона, обмотавшись мишурой и перебирая в руках медно блестящую металлическую мандаринку, состоящую из восьми округлых долек и украшенную зелёным бантом.

— Счастливого Рождества! — она поднялась им навстречу и обняла обоих. Ребята втроём устроились у ёлки и принялись разбирать подарочные коробочки, откладывая в сторонку те, которые предназначались Драко — все подарки, благо, были подписаны.

Среди своих Лина нашла набор цветных карандашей — сложно скрыть любимое дело от друзей, особенно от самой внимательной подруги, — пронзительно-зеленый шарф из даже на вид дорогой ткани и...

— Бледный, это что? — Лина посмотрела на Гера, Гермиона и подошедший Драко — на то странное нечто, что она держала в руках. Больше всего это было похоже на чей-то рог, только из глины и с отверстиями по поверхности.

— Окарина, — невозмутимо ответил подросток, примеряя подаренный Гермионой браслет из деревянных бусин. — Должна же в твоей жизни быть хоть какая-то культура. Буду музыке тебя учить.

— Ты издеваешься, что ли?

— Нет, — с таким спокойствием, что стало страшно, ответил Гер. А до Ангелины внезапно дошло.

Трехголовый пёс в Запретном коридоре. Этот юный гений, очевидно, и правда там бывал, и, следовательно, знал, как справиться со "сторожем".

Но почему этим должна заниматься Лина?

— Эй, Гарри! Тут тебе ещё один пакет! — Гермиона подняла на ладони бумажный свёрток и протянула ей. У Лины дрожали руки. Она знала, что в пакете. Других вариантов просто не было.

Веревка со свертка упала на пол. Серебристая ткань скользнула по пальцам, минуя бумагу.

— Что это?

— Такой же вопрос.

— Я, кажется, догадываюсь... — Из всех Драко, видимо, был самым сообразительным. — Это явно мантия. Надень, давай.

Девочка завернулась в серебро мантии-невидимки... и тут же совершенно закономерно пропала.

— Это мантия-невидимка! — Драко хлопнул в ладоши. — Отличная штука!

Под его охи-вздохи и пулеметный треск Гера, пересказывающего Гермионе сказку о Дарах Смерти — рановато, непорядок, — Лина поигралась с мантией и зеркалами. Перспектив практического применения диковинки коллективный разум квартета не нашел, но Лина уже прикидывала их в одиночку.

* * *

Когда Лина вышла в гостиную, Гер уже лежал в любимом кресле. Подросток подготовился к авантюре: во-первых, на нем почти не было украшений, раздражающе звенящих в обычное время — только деревянный цветок василька на шнурке и серебряное кольцо на пальце; во-вторых, он сидел босиком. Из-за его привычки носить сапоги Лина и не знала, что он так сильно уступает ей в росте — разница была сантиметров на десять, не меньше.

— Пошли? — тихим, глубоким голосом позвал Гер, вставая и делая несколько шагов к двери. Потом повернулся к ней и протянул руку: — Если не струсил.

— Не беспокойся.

Они вышли из гостиной, и Лина достала окарину.

— Зачем мне это? — Они как-то незаметно оба переключились на родной язык — Геру, кажется, тоже тяжело давался чистый английский. — Ты же мне ее специально подарил?

— Молодец. Развиваешься на глазах, — серьезно ответил подросток. — Смотри: вот так держишь, вот сюда дуешь. Для разницы звука — отверстия: зажимаешь все их пальцами, а потом просто пальцы по очереди поднимаешь. Ну, это тебе как дилетанту для простоты. Вопросы? Эй, ты чё ржешь?

Лина прижала ладонь ко рту и остановилась, пытаясь подавить смех. Господи! Он себя Моцартом считает или что? Откуда этот пренебрежительный тон, на который только смехом и отвечать?

— Ничего, — наконец выдавила она. — Объясняешь ты, конечно, профессионально. Ну-ка...

Девочка на пробу извлекла из инструмента несколько звуков.

— А, нормально, — махнул рукой "профессионал", — из тебя бы и музыкант вышел неплохой. Только пальцы не напрягай так, заболят.

— Заботливый какой.

Заботливости Гера хватило ненадолго. Стоило им нырнуть в нужную комнату Запретного коридора, как он захлопнул дверь, оставляя их в полной темноте.

— Ты что дел...

Тьму прорезал яркий белый луч, начинавшийся в пустоте примерно на уровне ее подбородка. Где-то как раз на этом уровне должны быть глаза Гера...

— У тебя глаз светится??? А почему только один?

— Оба. Один под волосами. Смотри вперёд.

Лина зря отвлеклась: трехголовый пёс Пушок их уже заметил и водил по воздуху всеми угрожающими мордами сразу, пытаясь одновременно разглядеть их и не страдать от бьющего во все глаза по очереди света. Черная шерсть лоснилась — Хагрид не жалел для питомца полезной ему еды, — глаза соловелые, размер пастей достаточен примерно для того, чтобы целиком проглотить трехлетнего ребенка.

— Если решит сожрать, то разгрызет пополам. Мучительно, — цинично подсказал Гарри.

Нужно было либо бежать, либо унять псину. Девочка прижала окарину ко рту и почти уже дунула...

Светлые, похожие на капли воды звуки разнеслись по комнате. Лина перевела взгляд на Гера. Луч, все ещё направленный на пса, теперь на лапы, мешал разглядеть все остальное, словно вокруг него темнота была ещё гуще, но свет отразился бликами в черных ногтях и узких, но длинных металлических пластинках, с которыми эти ногти почти соприкасались. Звуки сплетались в единую мелодию — какую-то простую колыбельную. На пса действовало.

В темноте Ангелина увидела ещё один источник света. Едва заметно черные волосы Гера осветились голубой спиралью, охватившей их и чуть стянувшей в хвостик. Спираль разделилась надвое и потекла по рукам, обвивая и их. Интереса ради Лина проследила всю длину спирали и обнаружила, что самое-самое начало она берет от Пушка. Всего пара искорок, но к ним присоединяются другие, просачивающиеся сквозь стены, пол, потолок...

В этом слабом свете Лина с трудом, но разглядела выражение лица своего спутника. Он ни секунды не смотрел на инструмент в своих руках, но мелодия явно усложнялась по мере того, как голубое сияние подбиралось к пальцам; а его лицо впервые на ее памяти было спокойным, безмятежным и — странно такое о нем сказать! — одухотворенным.

Гер опустил руки с инструментом, и Лина посмотрела на пса. Тот крепко спал. Девочка снова взглянула на руки подростка. Остатки голубого света нырнули под ногти.

— Посмотри на его лапы, — совсем тихо сказал Гер.

— Люк, — сощурилась Лина, проследив направление луча-взгляда. — Она что-то сторожит.

— Полагаю, с тем, что она сторожит, мы разобрались два дня назад в библиотеке, — судя по лучу, Гер закатил глаза.

— Веришь в философский камень?

— И небываемое бывает.⁽¹⁾ Все, пора уходить.

Они одновременно вынырнули за дверь.

— Гер.

— Ну что опять?

— Зачем ты вообще сам лазал в этот коридор?

— Не твое дело.

— Что это за инструмент? — Лина сообразила, что в руках у Гера его больше нет.

— Калимба.

— А зачем ты мне окарину впихнул, если сам играть собирался?

— На всякий случай.

— Ты вообще чего-нибудь боишься?

— Дакадатыротужезакроешь?!

Лина дернулась. В темноте все звуки не просто громкие, а оглушительные! А Гер ещё явно крикнул во весь голос...

— Совсем крыша уех...

— Да твою ж!

Гер нырнул за ее спину и зажал ей рот. Сбоку скрипнула дверь, Лину втащили в проем.

И этот человек ноет, что книги устает носить? Какой же он всё-таки сильный, когда не надо!

Лина бегло осмотрела помещение. Заброшенный кабинет: шкафы у стен, парты рядами, все завалено давно забытыми листками пергамента и прочей канцелярской мелочевкой.

— Ты меня уже доконал, — яростно выдохнул Бледный.

— Это ещё чем? — Нет, серьезно, ему-то она что сделала?

— Явился на мою голову, ноешь, придуриваешься...

— Ревнуешь, что теперь этим кто-то ещё занимается? — иронично спросила Лина.

— ...и рот у тебя не закрывается, — Гер мрачно стрельнул на нее глазами. — И ладно бы все это. Ты же на мою территорию залез.

— Что? Погоди, что? — Ангелина внезапно сообразила: — Язык?

— Ну надо же. Дошло. — Гер провел рукой по столешнице. — Ты, умное создание, лишил меня малейшего шанса на секретность. Если тебе нужны объяснения: русский — это единственный язык, на котором мы с Драко одинаково хорошо друг друга понимаем. Теперь даже с ним не поговорить без того, чтобы ты влез...

— Ну извини, — прыснула Лина. — Не знал, что ты так трепетно относишься к своим секретам. А, или тебе просто так важен Драко?

Подросток серьезно посмотрел ей в глаза. С вечно прикрытого глаза упала челка, зрачки сузились, и теперь девочка видела его радужки. Серая — это правый глаз, и это он светился белым во мраке комнаты цербера. Синяя — левый, всегда невидимый, но красивый.

Очароваться Лине не дали.

— Не приставай ко мне. Не лезь мне в душу. Тебе же хуже будет. — Он чеканил слова, словно вбивал гвозди в голову. Хотя Лина согласилась бы на любой гвоздь, лишь бы не это. Не этот внезапно заледеневший голос, режущий мысли и барабанные перепонки.

Надо было прекращать.

— А я возьму и продолжу. Что тогда? — Лина сделала шаг вперёд.

— Калдыр мине тынычлыкта!⁽²⁾ — вдруг резко выкрикнул Гер, отшагивая в сторону. Теперь их разделяла парта.

— Ниче не понял, — девочка мотнула головой. — Не ори только. Я с миром, дорогуша.

— Оставь меня. НЕ ПЫТАЙСЯ ЗАБРАТЬСЯ МНЕ В ГОЛОВУ!

В следующую секунду Ангелина сделала, пожалуй, самую памятную в своей жизни ошибку. К агрессивному, но явно напуганному чужим сопротивлением психу она додумалась протянуть руку.

"Особенность зрения" услужливо выдала несколько кадров: Гер дернулся назад, а миг спустя парта меж ними вспыхнула.

Лина потратила несколько выигранных своим даром секунд на ещё одну ошибку. Решив, что Гер держит зажигалку, она ударила его по сжатой в кулак левой руке. Никакой зажигалки. Подросток отшатнулся. Вспышка — и на столешнице заиграло пламя.

Занялись пергаменты рядом, а от них загорелась другая парта, стоящая рядом, как раз та, что была ближе к выходу.

Та, которая теперь путь к этому самому выходу затрудняла.

Лина могла бы спокойно выйти, если бы первые несколько секунд не стояла столбом, не понимая, что происходит, как?

Стоило ей опомниться, как дверь в кабинет хлопнула, а в замке что-то щелкнуло.

— Алохомора! Эй! — Девочка ударила кулаками о дверь — будь замок заперт снаружи, то поддался бы заклятию. Не поддается — значит, закрыто другим способом, одному Геру известным. — Выпусти меня! Не смешно уже!

Но это было сделано едва ли с какой-то надеждой. Лина понимала: не выпустит. Не для того Гер ее сюда загнал, чтобы разыграть, припугнуть и выпустить. Он всерьез считает ее угрозой.

— Well. I have a problem.⁽³⁾ — Первая полностью английская мысль в ее жизни немного запоздала со своим смыслом: Ангелина уже знала, что делать. Разум уже вспомнил вызывающее воду заклинание.

— Агуаменти!

1) (с) Петр Первый.

Вернуться к тексту

2) Оставь меня в покое! (татарский)

Вернуться к тексту

3) Итак. У меня проблема. (английский)

Вернуться к тексту