Жизнь после жизни (джен)

— Боже… Лишь бы больше сюда не возвращаться…

Ангелина быстрым шагом выходит со школьного двора, скучающе окидывая взглядом окружающий мир. Большая часть цветов раздражающе мертвая, но звуки… Звуки живые, настоящие, и Лина вслушивается в них, не разделяя.

Мертвый зеленый стремительно приближается слева. Девочка реагирует на шуршание шин только в момент, когда оно звучит совсем рядом. Зеленые глаза косятся в сторону звука, а в следующую секунду Ангелина чувствует сильный удар об его источник, толчок, падение и какую-то странную, полуреальную боль. Из горла сам собой вырывается жесткий смех. Рядом кто-то кричит.

— Никогда трупов не видели? — интересуется она непонятно у кого. Даже не уверена, что говорит вслух. Смех смешивается с кашлем, кашель — с кровью, хлынувшей из горла, и Ангелина прикидывает: какова вероятность того, что ей переломали ребра и осколки пробили легкие?..

Глаза прикрываются, но она заставляет себя их открыть, чтобы взглянуть на небо. Голубое, красивое. Апрель выдался облачным, и май щедро одаривает солнцем, словно извиняясь. Лине такое извинение нравится. А еще ей нравится то, что ей почти не больно. Или только кажется, что не больно?

* * *

Открыв глаза, Ангелина не узнала место, где находится. Два паука в углу сразу бросились в глаза.

— Твою ж мать, ну и антисанитария, — на пробу сказала девочка. Голос чужой — звонкий, мальчишечий. Не ее мелодичный и осторожный, но и в этом есть приятные нотки. — И что? И все? А где там, я не знаю… котлы с грешниками? — Лина резко села. Лучше бы быть осторожнее, но свои посмертные возможности стоит прикинуть как можно скорее — мало ли что случится.

Случилось. По косому потолку что-то застучало снаружи, и звучало это как топот бегущего на задних лапах носорога. Почти сразу раздался не особо приятный голос, орущий что-то оскорбительное, судя по интонации. Речь была с горем пополам определена как английская, и Ангелина, подключив все свои знания этого языка, заорала в ответ:

— К черту пошел! — Потом нашла дверь в крохотном помещении, которое было несложно осмотреть даже несмотря на отсутствие освещения — настолько оно было маленьким, — вышла, осмотрелась и отправилась к первой попавшейся двери, понадеявшись на то, что там будет зеркало.

Ванная. Чудно. Ангелина замерла перед висящим над раковиной зеркалом. На нее большими зелеными глазами смотрел худенький остролицый мальчишка с гнездом волос на голове. На вид ему было не больше девяти лет, и выглядел он как-то недокормленно. Звонкий и чуть жесткий голос резко контрастировал с внешностью, но все же безмерно ей шел. Ангелина взглянула на свои ладони. Где-то она читала, что детали рук — линии, оттенки кожи, шрамы — во сне не видны. Взгляд устремился к среднему пальцу левой руки, где у девочки был шрам в виде отзеркаленной буквы «С» прямо на подушечке. Причин его возникновения она не помнила — с детства остался. И в данный момент отсутствовал. Только вот руки все же были детализированы, как с картины эпохи Возрождения.

— Так, ну это вроде не сон… — вслух начала рассуждать Лина. — Но тогда какого хрена?

— Извини, а можно на английском? — попросило отражение. Ангелина дернулась. — Ты его вроде знаешь.

— Какой сейчас год?

— 1989, тридцать первое июля, — моментально отреагировало отражение, с интересом наблюдая за реакцией.

— Как тебя зовут?

— Гарри.

— Гарри Поттер? — нервно хихикнув, поинтересовалась Ангелина.

— Откуда ты знаешь?

— Вообще-то это была шутка. Тридцать первое июля… с днем рождения. — Ангелина нервно побарабанила пальцами по раковине.

— Спасибо, — неуверенно отозвался Гарри.

— Так… это все, конечно, весело, но у меня нервы слабые. Что это может значить… — призадумалась девочка. На ум не приходило ничего, кроме известного литературного явления «попаданчества», что она и изложила Гарри.

— Ну, не знаю… Но других версий же нет, да?

— Ага, — уныло отозвалась Ангелина. — И по законам этого жанра есть вероятность, что я тут — в смысле в тебе — навсегда. Хотя я редко видела, чтобы попаданец и хозяин тела вообще вместе в нем существовали.

Дверь внезапно распахнулась. На пороге возникла высокая тощая женщина, отчетливо напоминающая лошадь. Девочка мысленно определила ее как Петунью Дурсль.

— Ты как с братом разговариваешь?! — с порога набросилась она на Ангелину. Реакция на стресс у Лины всегда была из серии «бей», поэтому она, почти не задумавшись, выдала:

— Он мне нахамил. А куда мне, извините, деться?

Женщина аж дар речи потеряла:

— Да ты!.. Да как!..

Ангелина внаглую воспользовалась этим, чтобы скрыться — поднырнула под руку, отмечая гибкость и плавность движений нового тела.

— Не обращай внимания, она всегда орет, — посоветовал Гарри ментально.

— Окей. Так, че есть поесть?.. — девочка сунула нос в холодильник, оторвала кусок от буханки хлеба, даже не доставая, и взяла пару яиц. Где-то слева замаячил силуэт мальчишки-толстяка, поглядывающий на «брата» с опаской.

— Тебе яйца пожарить? — поинтересовалась Лина вместо приветствия.

— Давай, — в легком шоке кивнул тот.

За завтраком Дадли и Лина разговорились и как-то сразу «поймали одну волну», как выразился Гарри. К тому моменту, как Петунья отмерла и пошла давать племяннику по шее за хамство, его и след простыл, как и ее сына. Вернулись мальчишки только вечером, и Дадли упросил родителей не наказывать кузена.

— Слушай… Спасибо, — тихо сказала Ангелина, когда их с мальчиком усадили ужинать. Петунья куда-то делась, а Вернон сидел в соседней комнате перед телевизором, и они могли нормально поговорить.

— Пожалуйста. Пошли еще завтра так погуляем?

— Не вопрос, — улыбнулась девочка.

Позже, уже лежа в кровати, она позвала по неожиданной ментальной связи нового друга.

— Гарри?

— Да?

— Слушай… Ты не в обиде?

— За что? А, за то, что ты тут мной управляешь? Вообще нет. Ты главное нигде не спались. И английский подучи, — ехидно добавил он после паузы. — Произношение у тебя, конечно…

— Да ну тебя. Ладно, я спать.

— Спокойной ночи.

Он сущий чертенок, я знаю, но ведь он, бедняжка, сын моей покойной сестры, у меня как-то духу не хватает наказывать его.

Марк Твен

С памятного «бунта племянника» в доме номер 4 по Тисовой улице прошло около полугода. Ангелина постучалась в комнату к Дадли:

— Можно?

— Канеш.

Лина заглянула в комнату.

— Ты идешь или как?

— Ага, сейчас! — Дадли старательно запихивался в черную футболку.

— Отлично. Да, одолжи тетрадь и ручку, пожалуйста.

— В столе возьми.

— Спасибо, — кивнула она, доставая первую попавшуюся тетрадку.

Всего за полгода девочка расположила к себе «брата», перечеркнув восемь лет, в течение которых его родители настраивали его против Гарри Поттера. Сам Поттер тем временем стал для Дадли авторитетом, не прилагая для этого особых усилий. Гарри консультировал Лину в дворовой жизни Литтл-Уингинга и подтягивал ее английский, который, как он сам сказал, «слушать просто невозможно».

Тетрадь Лине нужна была по одной простой причине: общаться с собственной головой, выдавая себя за другого человека перед реальными людьми, было затруднительно, и девочка чувствовала, что скоро свихнется. А она где-то читала, что от безумия помогает ведение дневника.

23 декабря.

Попросила у Дадли тетрадь. Посмотрим, способна ли я на ведение дневника хоть в каком-то теле. Все попытки ранее (или позднее, не знаю как сказать) заканчивались провалом на следующий же день.

Дальше Лина нарисовала след кошачьей лапки.

— Теперь ты заснул? — Дадли хлопнул «брата» по плечу. Ангелина поморщилась.

— Пошли, у нас еще двор не закошмаренный.

— Тебе, я смотрю, скучно? — хмыкнул Гарри.

— Всегда мечтала почувствовать себя Томом Сойером, — саркастично отозвалась она.

— Я про дневник.

— И Анной Франк.

Прогулки ради «закошмаривания двора» Дадли предпринимал и раньше, но с тех пор, как к нему присоединилась Ангелина с ее начитанностью и шилом в одном месте, результаты резко улучшились. Дадли Дурсль теперь считался не просто здоровяком с жестокими играми и весьма скудным воображением — теперь для ближайших улиц, где его знали, он был «той еще сволочью, но зато с ним интересно». Гарри Поттер же из забитого очкарика стал сущим кошмаром для всех, кроме своего брата, — за малейший косой взгляд мог заехать по лицу так, что дело доходило до сломанного носа, или высмеять абсолютно незначительную деталь. Обычно они появлялись вместе, причем Гарри всегда держался на полшага впереди, и было ясно, что главным брат считает именно его.

Из дома Ангелина сразу скользнула в ближайшую тень, возмущенно шипя на свою привычку надевать зимой светлую одежду, из-за которой ее труднее было заметить на фоне снега. В том-то и была проблема: снег в Литтл-Уингинге был редкостью, что изрядно бесило девочку. Светлая одежда во время пробежек по лужам, крышам и чужим клумбам совершенно бессовестно пачкалась, и отстирать ее было непросто, а своих камуфляжных обязанностей она совершенно не выполняла.

Дадли проводил взглядом силуэт брата, хмыкнул и пошел вверх по улице. Захочет — сам придет, они друг друга везде находят.

Сегодняшняя прогулка обогатила обоих пакетиком тыквенных семечек и булочкой с маком. Семечки Лина стащила с чьего-то подоконника, проходя мимо, а булку Дадли честно отвоевал у какого-то пятилетки. Трофеи были съедены дома под «Кикбоксера»⁽¹⁾, а потом тетя Петунья попросила Ангелину приготовить ужин.

Девочка вообще-то не знала, что хорошо готовит, но первое время ее новой жизни тетя пыталась выбить из племянника характер работой. Готовку поручали особенно часто, и Лина постоянно старалась ее запороть: то пересолить, то недосолить, то передержать, то недодержать, то сыпануть перца чили туда, где нужна куркума, то влить «немного» больше воды, чем нужно. Самым странным было то, что, как она ни косячила, блюда получались и были не просто съедобными, а очень даже вкусными. Так и открылся талант юного повара, после чего тетя делегировала Ангелине обязанности по кухне и на этом отстала.

С предвкушающей ухмылкой маньяка Лина вытащила из холодильника цельную курицу, достала тесак для мяса и со всем присущим данному занятию изяществом расчленила и выпотрошила тушку, плеснула в ближайшую сковородку масла, посолила куроконечности и закинула их туда, а после отправила сковородку на огонь. Хребет курицы отправился в кастрюлю с холодной водой — решение приготовить рамен было спонтанным и возникло при виде этого самого хребта. Филе грудки было нарезано мелким кубиком, залито майонезом и заброшено в холодильник мариноваться на ночь. По окончании этих манипуляций Лина снова занялась ножками и крылышками — обжарила и запихнула в духовку.

— Что бы такого сделать на гарнир…

— Ты умеешь делать что-то, кроме мяса? — удивился Гарри. — Честно, сложно поверить. Особенно учитывая то, как ты с курицей управилась за три минуты.

— Ты все равно есть не будешь, молчи. А не пожарить ли нам кабачков?..

— Тетя, у нас есть кабачки? — заорала она, не дождавшись ответа от друга. Впрочем, не то, чтобы ей было так уж важно, что он скажет — будут ей тут всякие голоса в голове советы по готовке давать!

Ужин прошел без расспросов о прогулке (и слава богу, ибо тетя не одобряла Лининой любви к воровству), в атмосфере покоя и легкого веселья — дяде Вернону удалось заключить контракт с одной фирмой, изготавливающей станки. Сразу после еды Ангелина улизнула в свою комнату — бывшую игровую Дадли, которую ей не так давно выделили. Там она сразу же достала тетрадку-дневник. Под следом лапки поставила точку и задумалась.

— Да я тут скорее «Онегина» напишу, чем дневник нормальный, — негромко заключила девочка после получаса раздумий о том, как перенести сегодняшний день в виде букв на бумагу. Посмотрев на страницу еще раз, она увидела, что лапок на ней стало больше. Теперь почти вся страничка была в них.

— Что ж, буду делать, как умею.

В каждой лапке Лина нарисовала по одному своему лицу, и каждое выражало свою эмоцию. Ногтем девочка провела по ним ломаную линию, хмыкнула и захлопнула тетрадь. Затем убрала ее под подушку, погасила свет и свернулась на кровати клубочком.

Проснулась Лина от ощущения того, что рядом с ней кто-то есть. Девочка резко распахнула глаза и села на кровати. Возле нее сидел и смотрел серебристо-зелеными немигающими глазами дикий кот — манул. Ангелина в ужасе замерла, а затем… проснулась по-настоящему.

— Как мне все это нравится, — фыркнула она, пытаясь найти глазами часы или хотя бы успокоить бешеное сердцебиение.

Полтретьего ночи. Лина тихонько застонала. Спать не хотелось, хотелось есть, но тетя проснется и будет недовольна. Хотя… а вдруг повезет?

Ангелину Смертникову звали Любимицей фортуны в прошлой жизни. Ее никогда не палили за списыванием или маленькими шалостями вроде подброшенной в сумку одноклассника игрушечной змеи, равно как и за ночными перекусами. Правда, родители спали не так чутко, как тетя, но ведь везение не может распространяться только на тело, верно? И что, что она выглядит иначе, душа-то осталась.

Лина бесшумно вынырнула из комнаты, пробежала по лестнице на цыпочках и очень медленно повернула ручку кухонной двери. Только она зашла, как об ее ноги что-то потерлось. Тот же самый манул.

— Поттер, у вас тут в вашей Британии манулы водятся?

— Нет, ни разу не видел.

— А ЭТО ТОГДА ЧТО?!

— Ну, очевидно, это твой.

— Ну охренеть теперь. Я точно не сплю?

— Да вроде бы. Общаемся — значит, скорее всего, не спишь.

Манул уселся на Линин стул и снова уставился на нее с тем же любопытным выражением наглой пушистой морды, что и в комнате.

— Ну и что мне с тобой делать, шапка меховая? — почти ласково — все же какой-никакой, а котик — поинтересовалась Лина. «Шапка» моргнула, подошла к девочке, ткнулась носом ей в ногу и посмотрела уже жалобно. Ангелина не выдержала этого взгляда и выдала кошаку кусок холодной курицы. Он низко и явно радостно мяукнул и умял мясо в пару укусов, хрустнув куриным хрящом. Потом снова потерся о ноги девочки и бесшумно выскользнул в окно.

— Пора завязывать с чтением, — Лину передернуло. Есть уже тоже не хотелось, и всю оставшуюся ночь девочка провела, сидя на подоконнике и любуясь звездами.

1) «Кикбоксер» — американский боевик 1989 года, сама не смотрела и как правильно пишется название — для меня загадка

Вернуться к тексту

Ну а колдовству, как известно, стоит только начаться, и тогда его уже ничем не остановишь.

Булгаков

Сколько, по-вашему, нужно времени на то, чтобы создать маленькую банду? Неправильно, семь с половиной месяцев.

Ангелина Инга Поттер, как она себя теперь гордо именовала, потратила именно столько времени на свою маленькую ОПГ имени Тома Сойера. Литтл-Уингинг был маленьким городком, в котором мальчишкам ее возраста было самое место. Из всей их команды звание Сойера больше подошло бы Дадли — он был практически копией книжного образа — но ему недоставало находчивости, поэтому эту кличку носила Ангелина. И носила с гордостью просто от того, что так ее прозвали товарищи.

С трудом, но Лина все же начала вести дневник. На первой странице под лапками появилась запись о мануле, и дело пошло легче. Например, когда девочка в свой настоящий день рождения совершенно случайно попала на концерт Iron Maiden, по которой фанатела еще в прошлой жизни, запись вышла почти на две страницы — восторгу не было предела. В некоторые дни записывать было банально нечего, и Ангелина просто рисовала в тетради. Манулов, обычных дворовых котов — их было шестеро, и всех Лина знала по именам и узнавала по мяуканью, — кошачьи лапки, зарисовывала свое отражение в зеркале и настоящую себя по памяти — девочку с прямыми черными волосами, пушистыми ресницами и ядерно-зелеными глазами, — цветы тети Петуньи и… самым странным было то, что иногда воображение подкидывало образы трех человек — двух мальчишек и одной девочки, ровесников Лины.

Один обладал острым подбородком, светло-серыми глазами, почти белыми волосами, светлой кожей, аристократично-пропорциональными чертами лица и спокойным, умным выражением. Второй был болезненно бледен и угловат, занимающие почти всю верхнюю половину лица глаза и спускающиеся почти до плеч волосы обладали угольно-черным цветом, как и вечно растянутые в широкой улыбке губы. Девочка была самой красивой из всех троих, смотрела одинаково мягко и весело с каждого своего портрета, темные волосы мило кудрявились, подчеркивая нежные черты лица, острый носик был забавно вздернут, а передние зубы странно выступали вперед.

Да, Лина была художником, и большая часть дневника являла собой альбом для рисования. Только вот вряд ли хоть в одном альбоме можно было найти такие рисунки. Портреты переговаривались, те, что были нарисованы в полный рост, еще и жестикулировали или перемещались между страницами. Один раз портрет Гарри и двое других мальчишек абсолютно бесшумно, но крайне увлеченно что-то обсуждали часа три, и Ангелина все это время сидела и наблюдала не отрываясь. Коты и манулы игрались, шипели друг на друга, дрались, спали, умывались — в общем, вели себя как живые. Цветы закрывались при наступлении темноты и снова раскрывались с рассветом. Ради интереса девочка стала рисовать больше неодушевленных предметов: на листах стали появляться книги, камни, как обычные, так и драгоценные, маркеры, музыкальные инструменты, расчески и резинки, еда, кошачий корм, бутылки с газировкой и бытовой химией — все, что попадало на глаза. Сами по себе эти предметы признаков жизни не проявляли, но люди и звери с ними активно взаимодействовали. Дошло до того, что нарисованная Ангелина споткнулась о нарисованную гитару и посмотрела на свою создательницу с таким возмущением, что эксперимент пришлось завершить.

Однако это была далеко не единственная странность в жизни девочки. То она только подумала о том, чтобы взять вещь, и та уже в ее ладони. То в школе, забыв сделать домашку, она сдавала пустой лист, и учителей ничего не смущало — ей ставили как минимум «удовлетворительно», словно бы действительно что-то проверили, и это что-то было видно всем. Кроме самой Ангелины! Когда тетя Петуния решила ее постричь, волосы и вовсе отросли до прежней длины за одну ночь. Тетя вопила, Дадли умирал со смеху, Лина довольно ухмылялась и театрально вздыхала, мол, не судьба, буду ходить лохматаяый.

А ещё… о, этим своим новым умением девочка гордилась сильнее всего. Спустя какое-то время после знакомства с дворовыми кошками она начала их понимать. Кошки тёрлись о руки Лины, когда она приносила им еду, мурлыкали и рассказывали новости. Очень скоро она поняла, как это можно приспособить на практике ещё эффективнее: кошки стали ее разведчиками.

Они добывали сведения по всему району. Благодаря этому Ангелине было известно все и чуть больше о происходящем в пределах ее познания города. И всей получаемой информацией она пользовалась максимально эффективно. Кто-то распускает сплетни о доме Дурслей с неугодным содержанием? Лина предупреждала домочадцев, и те вели себя так, чтобы намекнуть окружающим: «Мы знаем, что вы о нас думаете, и это — ложь». В один из домов переехал кто-то новый и незнакомый? Девочка утаскивала ключи и делала дубликат, на всякий случай. Все окрестные мастера по ключам прекрасно ее знали и знали, что ее ни о чем лучше не спрашивать, да и вообще не связываться. Впрочем, самой Ангелине ключи не слишком были нужны. Она спокойно проходила сквозь стекло толщиной меньше трех дюймов, а ключи были на случай, если нужно было впустить Дадли или кого-то из их компании. Тогда девочка просто открывала дверь изнутри.

Жемчужиной же среди талантов Ангелины стало умение предсказывать действия других людей. В какие-то моменты она начинала видеть происходящее словно в ускоренной записи, понимая, что человек сделает в следующую секунду, как двинется и какими будут последствия. Во время вылазок Лина не раз натыкалась на не очень дружелюбных людей, и эта так называемая «особенность зрения» не раз ее спасала.

Жизнь с каждым днём становилась все лучше. Лину все больше уважала новая семья, появились друзья, как подчинённые, так и настоящие. Она праздновала день рождения дважды: день рождения Гарри — тридцать первого июля и свой — девятого мая. Девочка рассказала Поттеру все, что о нем знали в ее времени, и они вдвоем ждали письма из Хогвартса. Для обоих это значило одно — возможность получить силу.

* * *

29 июля 1991 года.

Где письмо из Хогвартса? У меня тут уже Поттер возмущается (кажется, не надо было ему пересказывать его историю).

Невысокий мальчишка в круглых очках, джинсах и светло-серой футболке сидел на крыше дома с тетрадкой в одной руке, бутербродом в другой и с ручкой за ухом. Внезапно он уловил пока еще тихий звук недовольства тети, насторожился и мысленно отсчитал от трех до нуля.

— ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР! — выкрикнула тетя Петунья на «ноль». Лина оперативно перебралась на крышу соседского дома, откуда ее не было видно из окон, и замерла.

— Напомни, что ты сделала на этот раз? — флегматично поинтересовался настоящий Гарри Поттер откуда-то из правого полушария мозга.

— Поставила в холодильник кастрюлю с водой, — отозвалась девочка. — Но это для Дадли ловушка, чтобы не наглел.

— Тогда она не поэтому кричит, — по привычке проинформировал Гарри. — Довольно безобидно, она не обиделась, вообще ничего не случилось. Странно.

— Гарри! Ну-ка быстро домой! К тебе пришли! — крикнула тетя из окна. Мнение соседей ее уже давно не волновало: после того, как ее сын и племянник устроили «темную» соседкам-сплетницам, а именно понаставили в их домах жутких, но относительно безопасных ловушек вроде натянутого на уровне глаз или шеи скотча в дверном проеме, семью Дурслей как-то резко перестали обсуждать…

Лина аккуратно вернулась на крышу своего дома, спрыгнула на садовую дорожку и осторожно заглянула в окно кухни.

— Да, тетя?

На кухне тетя Петунья сидела напротив высокого старика с длинной седой бородой и хитрым взглядом из-под очков.

— Гарри, лучше зайди, — попросила она.

Лина прищурилась. Примерно так она себе Дамблдора и представляла. Только странно: в книге директор до Гарри не снизошел, отправил Хагрида, а теперь вдруг сам явился?

Девочка забралась в дом через окно и с почти искренним недоумением посмотрела на тетю.

— Что-то случилось?

— Гарри-Гарри, — мягко начал старик, — как же давно мы не виделись.

— Я вас не знаю, — констатировала Лина, скрещивая руки на груди. — Вы не из полиции?

Женщина за столом улыбнулась: ее дети творили много бесчинств, но полиции ещё не попадались.

— Нет-нет, — поспешил заверить их Дамблдор. — Мое имя Альбус Дамблдор, и я — директор школы чародейства и волшебства «Хогвартс».

Девочка нахмурилась в притворном недоверии.

— Это не ко мне, это к врачу, — отрезала она. Петунья недовольно поджала губы, но легкая гордость во взгляде все же проглядывала.

— Ты не веришь? Напрасно. — Дамблдор покачал головой. — Скажи, с тобой не случалось ничего странного, когда ты злился или был напуган?

Было бы у нее хоть что-то не странное.

Манул. Оживающие рисунки. «Особенность зрения». Способность проходить сквозь стекло. Понимание кошачьего языка. Отрастающие за одну ночь волосы. Авария из будущего. Нет, пожалуй, лучше выбрать из всех зол меньшее.

Ангелина потупилась и негромко произнесла:

— Иногда бывает. Вещи двигаются до того, как я к ним прикоснусь.

— Ну вот. Ты — волшебник, Гарри, — с тихой торжественностью произнес Дамблдор. — Такой же, как и я.

— Зачем вы здесь? — Лина постаралась придать голосу и лицу выражение страха, злости и недоверия.

— Чтобы рассказать тебе о том, кем ты являешься.

Дамблдор повернулся к тете:

— Петунья, ты не могла бы нас оставить?..

— Не стоит этого делать. — Ангелина, умирая от смеха глубоко внутри себя, положила руку на рукоять тесака для мяса. В той, предыдущей жизни она почти выучила книги о Гарри Поттере и теперь старалась вести себя так же, как Том Реддл, когда Дамблдор явился к нему с такими же словами. — Ваша вменяемость все еще под вопросом, и мне совершенно не хочется оставаться с вами наедине.

Директор был поражен, но выбора ему никто оставлять не собирался: либо подчиняйтесь порядкам дома, либо на выход со скандалом.

— Гарри, ты знаешь, как погибли твои родители?

— Они разбились в автокатастрофе, — уверенно сказала девочка. Тетя на секунду подняла бровь: Лина как-то неосторожно упомянула о том, что эта версия не выдерживает никакой критики как минимум потому, что шрам на лбу Гарри Поттера явно был оставлен специально. После этого Петунья рассказала все, что знала о смерти старших Поттеров. Но, раз уж племяннику нравится ломать комедию, зачем ему мешать?

— Нет, мальчик мой, — покачал головой старый мудрец. — Твои родители погибли, защищая тебя и весь волшебный мир.

Ангелина подняла бровь. Посмотрела на тетю. Потом на Дамблдора. Потом снова на тетю.

— Спецагенты штоле?

Ответ она расслышала с трудом — Поттер в ее голове смеялся как одержимый, и девочка прикусила язык, чтобы не заржать следом. Рано.

— Нет. Твой отец был магом-полицейским, но великий подвиг твоих родителей в том, что они пошли на смерть не из чувства долга, а ради тебя.

— Ладно, заинтересовали. — Лина щелчком пальцев подозвала стул, подъехавший прямо ей под колени, и села рядом с тетей.

— И что от меня теперь нужно? Повторить этот самый подвиг?

Дамблдор прищурил глаза.

«Получите!!! А кто в детстве так управляться с магией умел? А маленький Том Реддл так умел!» — внутренне захихикали Ангелина и Гарри.

— Нет, Гарри. Сейчас в мире все спокойно. Я пришел сегодня для того, чтобы пригласить тебя на обучение в школу, о которой уже говорил — школу чар…

— Чародейства и волшебства «Хогвартс», я с первого раза услышал, спасибо.

— Гарри, не груби, — мягко одернула ее Петунья. — Мой племянник настороженно относится к чужим людям, — пояснила она директору. Тот понимающе кивнул.

— «Хогвартс» — единственная магическая школа в Британии. Там ты научишься управлять своей магией и контролировать ее. Обучение длится семь лет, и, судя по тому, что я в тебе вижу, ты в нем преуспеешь.

— Приятно, — ухмыльнулась Лина. — Но обучение наверняка недешевое, а денег у меня нет.

— Не беспокойся об этом. Твои родители были не бедными людьми, — директор загадочно улыбнулся. Девочка посмотрела на Петунью. Та пожала плечами.

— С этого места, пожалуйста, поподробнее: почему я не то что не имел доступа к своим средствам, но даже не знал об их существовании? Ненавижу, когда недооценивают организационные моменты.

Дамблдор явно был поражен, но решил задать вопрос в ответ:

— А что ты хочешь делать с этими деньгами?

— Деньги — это возможности, — кратко ответила Лина, на первый раз спустив директору отсутствие ответа.

— Я выдам тебе необходимую для покупки школьных принадлежностей сумму…

— А вот это уже интересно! — Ангелина улыбнулась было в недоумении, и ее моментально перекосило. — То есть даже у моего официального опекуна нет ни малейшего понятия о том, что у меня есть какие-то средства, а у вас есть к ним доступ?!

— Разве ты против?

— ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, С ЧЕГО ВДРУГ, — с саркастическим нажимом ответила девочка.

— Гарри прав, — внезапно вмешалась Петунья, до этого с интересом наблюдавшая за кривляниями племянника, понимая, что если бы Дамблдор хоть на секунду ему понравился, тот был бы в разы спокойнее. — Не хотите доверять деньги ребенку — передайте мне.

— Ну хорошо. — Старец достал из рукава крохотный ключик и протянул Лине. Та приняла его и отдала тете.

— Где я могу взять деньги и купить школьные принадлежности?

— В Косом переулке. Я провожу тебя…

— Ещё чего. Я вполне способен все сделать сам, если мне дадут инструкцию.

Дамблдор, всё ещё удивленный, достал и отдал ей подписанный зелёными чернилами конверт.

— Здесь инструкция, как добраться до Косого переулка, и стандартное приглашение.

— Благодарствую… — Девочка вскрыла конверт и пробежалась по нему взглядом, убеждаясь, что письмо оправдало ее ожидания. — Итак, от меня ещё что-то нужно?

— Ничего, Гарри.

— В таком случае спасибо за визит и за приглашение. Буду ждать следующей встречи, — Лина встала и слегка поклонилась. — Тетя, я собираться.

— До свидания, мальчик мой, — кивнул Дамблдор, и Ангелина помчалась на второй этаж одеваться в более цивильную одежду и уговаривать Дадли ее сопровождать. Последним, что она услышала из кухни, был диалог:

— Очень интересный мальчик. Я бы даже сказал «странный».

— Вы преувеличиваете. Гарри просто активный и очень умный.

— Лично мне уже плохо от количества пройденных магазинов, — заявил Дадли.

— По-братски прошу, не ной, — отмахнулась Ангелина, бродя между полок магической книжной лавки. — Ой, здесь есть Маяковский!

— Ты совсем как девчонка! Весь день закупаемся, а ты даже не устал!

— Я его понимаю, — хмыкнул Гарри.

— Да ну вас, — Лина закатила глаза и бросила брату кошель с колдовскими монетами. — Найдите с Люци здесь кафе какое-нибудь, там подождёшь, а я ещё поброжу, мне здесь интересно.

Удовлетворённый Дурсль помахал кузену уже почти не пухлой рукой и, посадив на плечо почтовую ворону, окрещенную Люциферазой, свалил на поиски еды.

— Не любишь ты его, — констатировал Поттер.

— Я никого не люблю, вы меня все бесите, — пробормотала девочка, выискивая на полках книги из школьного списка.

В Косом переулке они были через час после разговора Дамблдора с Петуньей и Линой. Первым же делом, выбравшись из бара со странным названием «Дырявый котел» (» — Я у них, типа, знаменитость? — Походу. Бален, тоже так хочу!»), кузены побывали в магическом банке, где: Ангелина доконала гоблинов вопросами по своему счету, на котором обнаружились такие бешеные деньги, каких ни один из ребят представить себе не мог; Гарри просто хотел порулить банковской подземельной тележкой; а Дадли, залюбовавшись внутренним убранством здания, всерьез решил стать архитектором. И вот, взяв рекомендованную гоблинами сумму, они уже часа четыре ходили по магазинам.

Первым делом направились в аптеку, где Лина впихнула названному брату список покупок и жестами одной руки потребовала, чтобы он разобрался и все купил, а сама выскочила на улицу и только тогда смогла вдохнуть — вонь в магазине стояла неимоверная. Выходя через десять минут, Дадли кинул в нее пакетиком какой-то сушёной гадости.

— Мог бы и подождать.

— Предлагаешь не дышать десять минут?

Из инвентарной лавки Дурслю, напротив, пришлось выпихивать кузена под лопатки, не то любопытная Ангелина, всецело поддерживаемая Гарри из подсознания, задержалась бы на час, рассматривая котлы, амулеты, артефакты и прочую магическую мелочевку. В магозверинец вслед за Линой мальчишка вообще не пошел. Очень зря, потому что спустя несколько минут на него сначала вылетел некрупный черный ворон, он же Люцифераза, а за ним, точнее, за ней, смеясь, выскочила Ангелина.

Всего этого хрупкая психика Дадли не вынесла. «Позор на его светлую голову,» — усмехнулась про себя Лина, открывая книгу под заголовком «Яды и проклятия. Черная магия как вид искусства» и перелистывая приятно шуршащие страницы.

— Любишь читать? — раздался голос совсем рядом с ее ухом. Девочка, перепугавшись, резко повернулась и замахнулась книгой, а в следующую секунду поймала вылетевший из рук обратившегося к ней человека томик в зелёной обложке.

— Ты чего? — испуганно спросила стоящая перед Линой девочка с густыми каштановыми волосами и весёлыми глазами.

— Какая красивая… — восхищённо выдохнул Гарри.

— Прости-прости! Я не хотел! Сильно напугал? — виновато посмотрев на девочку, Поттер протянула ей книгу.

— Извинения приняты, — кивнула она, принимая томик. Ангелина посмотрела на обложку. Что-то на английском.

— О чем книга? Интересная?

— Мне нравится. Это славянские сказки.

— Серьезно? — Лина удивлённо посмотрела на девочку, которая с каждой секундой казалась ей все более знакомой.

— Можно взглянуть?

Кудрявая девочка протянула ей книгу. Ангелина пробежала глазами содержание. «Frost» — это, видимо, Морозко. «Vasilisa the Beautiful». «Rejuvenating apples». И… Да ладно!

— «Правда и Кривда!» Одна из моих любимых детских сказок, — пояснила свой восторг она. Лицо кудрявой приобрело удивлённое выражение и стало похоже на кукольное.

— Ты разбираешься?

— Одно время жил в Новгороде, — возвращая книгу, ответила Лина. Даже не соврала — «одно время» разное бывает! И что, что для неё это время было всей жизнью длиной в одиннадцать лет?

— Как тебя зовут?

— Гермиона Грейнджер, — четко произнесла девочка. В черепе у Ангелины что-то взорвалось.

Эта девочка… Портреты из дневника! Один из тех людей, которых она рисовала, был реален! А это значит…

Гермиона Грейнджер. Из книг про Гарри Поттера именно благодаря ее персонажу Лина прочла все, а не забросила на середине, как происходило обычно. Хардкорнейшая из девушек канона, мастерица заклятий на все руки, человек-свобода. Любимый ее герой, история которого была так безнадежно окончена какой-то нелогичной любовью…

— А тебя?

— Гарри Поттер.

Гермиона изменилась в лице: оно снова выражало удивление куколки.

— Правда? Ой, я про тебя читала!

Настала очередь Поттер удивиться.

— Ч-читала?..

— Про тебя волшебники едва ли не легенды складывают. Ты же знаменитость!

— Ээээ… да?

— Ты не знал? — нахмурилась Гермиона. — Я бы в такой ситуации уже давно прочитала все, что можно!

— А что обо мне можно прочитать? — всё ещё растерянно спросила Ангелина.

— Да ну тебя! Быть такоооой личностью — и не знать! — Девчонка потянула ее за руку. Та даже не сопротивлялась — силы в Грейнджер оказалось как в бульдозере. — Пойдем, исторические книги про тебя найдем.

Девочки как-то сразу нашли общий язык. Не прошло и пяти минут, как они болтали, словно старые подруги.

— Хогвартс разделен на 4 факультета, — излагала Гермиона то, что Лина уже знала, — Гриффиндор — факультет смелых, Когтевран — туда берут за ум и талант, Пуффендуй — трудолюбие, и Слизерин — там темные маги учатся.

— Так-таки и темные? — обиделась за любимый факультет Ангелина, улегшаяся подбородком на стопку книг, пока хоть на минуту они перестали бродить по лавке. — Я читала, что это — факультет амбициозных. Вряд ли Слизерин создавался для того, чтобы тьму взращивать.

— Справедливо, — задумчиво кивнула подруга. — Но мне все-таки Когтевран больше всех нравится.

Лина дернула плечами. Если бы не ее неугомонный характер, она бы точно поступила к воронам. А так…

— Знаешь, не то, чтобы от нас ничего не зависело в смысле выбора факультета.

— Думаешь?

Поттер, убрав голову с книг, склонила ее к плечу.

— А почему, в сущности, нет? Разве не выбор определяет человека? Вот скажи, могу ли я считаться плохим человеком, если ворую?

— Думаю, да.

— А если бы мне хотелось воровать, но я этого не делала?

Гермиона улыбнулась.

— Мне не нравится то, как ты о себе думаешь.

— Я, кажется, говорю как взрослая! — спохватилась Лина. — Это надо прекращать! А знаешь… пошли в кафе? Я брата отправил искать место, где можно поесть, а с поисками у него проблем нет. Сидит сейчас, бедный, в одиночестве где-то, скучает.

Выходя из книжной лавки, они щурились на яркое солнце. Ангелина сочла это за хороший знак.

Какая разница, кто с кем сцепился? От перестановки слагаемых драка не отменяется!

Дмитрий Емец.

— Ты это, звони из своего интерната, — Дадли хлопнул Лину по плечу.

— Обязательно, — кивнула девочка.

— Заскучает он без тебя, — печально сказал Гарри. Ангелина сглотнула, пытаясь не дать слезам вырваться наружу, скомканно попрощалась с родственниками и, прикрывая лицо рукой, нырнула в поезд.

— Все, Рон, можешь идти. Помнишь, что тебе нужно сделать? — услышала она голос с платформы.

— Помню, мам.

— Первым он должен подружиться именно с тобой, не забудь!

Поттер сразу же отложила слезы на потом. Волоча за собой сундук с вещами, она почти побежала по поезду. Рон Уизли — канонная треть Золотого трио и предпоследняя личность, с которой ей хотелось общаться. Неприятный, истеричный, завистливый, еще и из многодетной семьи.

Но любимая Линина пословица «беда не приходит одна» в очередной раз себя оправдала.

— Ойпростипожалуйста! — пискнула девочка, глядя на мальчишку с бледным лицом и платиновыми, почти белыми волосами, в которого только что врезалась и чуть не упала, размашисто вышагивая по вагонам. Мальчишка смерил ее взглядом. Еще один канонный персонаж — Драко Малфой. Избалованный ребенок, которого внезапно отправили во взрослую жизнь, дав пинка для рывка. То ли трагический, то ли отрицательный герой.

— Живой? — спросил Малфой.

— Д-да…

— И правильно. — Мальчишка осмотрел Ангелину, задержав взгляд на шраме. Она моментально почувствовала себя неуютно. — И куда ты так торопишься?

— А это что, интервью? — удивившись наглому допросу, нахамила Поттер. Драко хмыкнул.

— Нет. Не хочешь — не говори.

— Не хочу, — кивнула она. — Тем более что мы даже не знакомы!

— В этом весь вопрос? — Мальчишка протянул ей руку. — Я — Драко Малфой.

«Я в курсе, спасибо».

— Гарри Поттер.

— Тот самый? — вскинул брови Малфой. — Ты от любопытствующих, что ли, убегаешь?

— Да. Почти. Можно пройду? Я вообще-то подругу ищу.

Драко пропустил ее.

— Увидимся в школе.

— Да. Спасибо. — Лина пошла по коридору дальше.

— Ты вроде бы говорила, что чистокровки очень следят за репутацией и ненавидят магглов? — внезапно спросил Гарри.

— Ага, — тихо ответила девочка, прикрывая рот удачно сбившимся набок капюшоном ветровки.

— А почему он не в мантии?

Ангелина споткнулась. Только сейчас она поняла, что Драко Малфой, главный магглоненавистник всея Хогвартса, шел в белой футболке, черной кожаной куртке с высоким воротом и небесно-голубых джинсах.

— Ой, веселья будет… — прошептала она с нервным предвкушением.

* * *

Ангелина почти сразу нашла Гермиону, с которой весь месяц оживленно переписывалась и пару раз даже сыграла в «морской бой» по звонку. Вживую было даже интереснее: за месяц новообретенные подруги соскучились и были искренне рады видеть друг друга. Грейнджер даже показала Лине несколько простых заклинаний, которые успела выучить.

Время до прибытия прошло незаметно. Спрыгивая со ступеней поезда, Ангелина едва не врезалась в нереалистично высокого человека в шубе не по погоде.

— Простите! Что ж за день…

— Ничего, — со смешком пробасил человек. — Первоклашки, надо думать?

— Да, — кивнула цивилизованно выходящая из дверей вагона Гермиона.

— Пожал`те за мной, — позвал великан, чью фамилию наконец удалось вспомнить мисс Поттер: Хагрид, лесник Хогвартса.

Переправа на лодках оказалась хоть и не захватывающей, как было описано в книге, но все равно прекрасной. Правда, кто-то из новых учеников, видимо, попытался спрыгнуть за борт: Лина отчётливо услышала из какой-то лодки вскрик: «Залезь обратно сейчас же!» А вот сам замок… При виде огромного, потрясающе красивого старинного здания с витражными окнами, шпилями на башнях, статуями и арками девочка на несколько секунд забыла, что нужно дышать, а опомнившись, достала блокнот и принялась зарисовывать прекрасный вид.

Как только первоклашки выбрались из лодок, ими занялась профессор Макгонагалл — один из любимых персонажей Ангелины, которого она узнала сразу же, без долгого вспоминания сюжета книги. В ожидании Распределения будущие одноклассники шушукались и строили теории о том, как оно будет происходить.

— Наверное, нам придется пройти через какие-то испытания, — предположил Рон Уизли, как-то незаметно оказавшийся около Ангелины и Гермионы. — Мой брат Фред сказал, что это очень больно, но я думаю, что он, как всегда, шутил.

— Я, конечно, читал учебники, но чтобы так… — изобразила испуг девочка.

К ним внезапно повернулся стоящий недалеко Драко Малфой.

— Привет, — чуть улыбнувшись, кивнул он Лине. Видимо, узнал голос.

— Иди отсюда, — недовольно рявкнул рыжий.

— С чего бы?

— Меня не было ровно тридцать девять секунд, Драко, в чем дело?! — услышала Поттер нервный смеющийся голос. По левую руку от Драко появилась тощая девчонка с завязанными в хвост черными волосами и выкрашенными в черный цвет губами, растянутыми в неискренней улыбке. Одета она была в мантию поверх джинсов и кофты с рукавом, все непроницаемо-черное, от чего ее бледность становилась ещё ярче. На руки были надеты бесчисленные кольца и браслеты, шею украшали подвески и кулоны. Увидев их рядом, Лина внезапно поняла: именно эти два лица постоянно мелькали на страницах ее дневников и блокнотов.

Малфой и его подруга отличались друг от друга настолько, насколько вообще могут быть различны два человека. И тем не менее Ангелина кожей чувствовала в них удивительное и неясное ей сходство друг с другом… и с ней самой.

— Не лезь, — буркнул Уизли.

— Предателям крови слова не давали, — возмутился Малфой. — Я ведь знаю, кто ты! Рыжий, в обносках своих братьев. Уизли, не так ли?

— А мне показалось, что таракан, — дождавшись недоумевающих взглядов, девчонка с хвостиком пояснила: — Противный, рыжий и маленький.

— Каблуки сними, потом поговорим! — алея ушами, выкрикнул Рон под смех окружающих.

— Берцы на каблуках? — задумчиво уточнила девчонка. — Было бы забавно, но неудобно. Сначала научись отличать обувь на каблуках от обуви на платформе, потом поговорим, — светло улыбнулась она.

— Да отстань ты от него, — не выдержала Ангелина. Рыжий все сильнее тушевался с каждым словом, и диалог напоминал избиение младенцев или утопление котят.

Темноволосая мгновенно переключилась на Лину.

— Я его и не трогаю. Полез к моему другу — сам виноват.

— Тебя не учили, что оскорблять людей невежливо?

— Меня учили… — девчонка подошла к ней, широко улыбаясь.

«Она даже на человека не похожа», — Поттер передернуло.

— …что оскорблять людей иной раз полезно, а защищать своих людей — моя обязанность.

Темные глаза абсолютно серьезно взглянули на Ангелину. Странная, мертвая улыбка в них даже не отражалась.

Ангелина, почти не задумываясь, выбросила вперед кулак. Ее руку тут же сжали длинные ледяные пальцы.

С совсем не девичьей силой.

— Хочешь подраться? Давай. Что нам стоит, да?

Длинноволосый мальчишка оскалился. Лина все сильнее злилась.

— Руки убери, чахоточный.

Тот внезапно уронил голову на плечо, отшатнулся, продолжая смотреть в глаза соперника, и неожиданно рассмеялся, сгибаясь пополам. Смех его напоминал звук наждачной бумаги.

— ООООООО! Чахоточным меня ещё не называли! — вскрикнул он, все еще улыбаясь, и сразу после этих слов смех оборвался. — А ты не такой уж и придурок, каким я успел тебя счесть. — Голос мальчишки стал вдруг тихим и глубоким. — Приношу свои извинения. И, раз уж на то пошло, то если тебе вдруг понадобится друг — Гер Ириан к твоим услугам.

Он поклонился, взмахнув волосами, и отошёл, оставив Ангелину осмысливать его слова.

— Гер? Да что это за имя вообще? — прыснул Гарри.

— Меня больше волнует, — она прищурилась, глядя на странного мальчишку, — откуда ж мне знакома такая речь?

Гер Ириан встал на прежнее место рядом с Драко. Малфой что-то говорил, судя по лицу, отчитывал друга, который стоял, разглядывая свои ногти, и тихо говорил… нет, напевал:

— Большой секрет для ма-а-аленькой, для маленькой такой компа-а-ании… — на чистом русском, без следа акцента.

Лина несколько раз моргнула, тряхнула головой и повернулась к Гермионе.

— Хамло, — без слов поняла ее подруга.

— Мне кажется, или он какой-то нереалистичный?..

И тут вернулась профессор Макгонагалл, распахнув двери и поманив детей за собой.

За Распределением девочка следила во все глаза, стараясь не отвлекаться от знакомых и не очень фамилий на звездный потолок и привидений. Аббот… Боунс… Браун… Булстроуд… Финч-Флетчи… Финниган… Гойл…

— Грейнджер, Гермиона!

Лина затаила дыхание. Итак…

Шляпа думала, по ощущениям, часа три, но страдания от ожидания были вознаграждены:

— Слизерин!

«Жаль, не Когтевран», — подумала Поттер. — «Хотя это упростит мне жизнь».

Снова ожидание и попытки не сожрать свои же ногти:

— Убери руки ото рта! Прекрати издеваться над моим телом!

Взгляд девочки упал на бледного мальчишку с хвостиком. Он продолжал скалить зубы в черной улыбке и до сих пор не среагировал ни на одну фамилию. Просто стоял, как кукла.

Лонгботтом… Гриффиндор, ну ещё бы. Более эффектного развития персонажа, чем у Невилла, которому Ангелина почти симпатизировала, придумать было сложно.

— Малфой, Драко! — Его друг в черном дернулся и сжал плечо Драко в жесте поддержки.

Как и в книге, Шляпа над Малфоем долго не раздумывала — сразу отправила в Слизерин, и дело с концом. Бледнолицый снова застыл статуей.

Нотт… Паркинсон… Патил — Лина чуть не завизжала, увидев, какие же на самом деле красавицы эти близняшки. И, наконец…

— Поттер, Гарри!

Когда она сделала шаг вперёд под успокаивающий шепот проникшегося торжественностью момента Гарри, окружающие едва не пищали от шока. На табуретку Поттер почти что свалилась, напуганная чем-то, непонятным даже для нее самой.

— Безусловная смелость, готовность к труду, недюжинный ум, много талантов, а какие амбиции! Куда же вас определить? — услышала она голос Шляпы. — Может быть, вам подойдёт…

— Слизерин! — разнеслось по залу. Конец слова поглотили аплодисменты и выкрики учеников.

— О дьявол, — услышала Ангелина шепот. Друг Малфоя закатил глаза. — Впрочем, может, и к лучшему.

Она тряхнула головой, но в полной мере слов осознать не смогла — слишком велико было ее торжество. Приняли! Ее приняли и не раскусили!

Девочка села между Гермионой и кем-то из старшекурсников Слизерина.

— Поздравляю, — улыбнулась ей Грейнджер.

— Добро пожаловать, — произнес неожиданно старшекурсник — высокий, красивый юноша с темными волосами и карими, почти оранжевыми глазами. — Кларисс Селвин, шестой курс. Если вам обоим вдруг нужна будет помощь, всегда обращайтесь.

— Спасибо?.. — неуверенно пробормотала ошарашенная Лина.

Ещё несколько человек спустя профессор Макгонагалл внезапно поразила ее ещё больше, чем, казалось, это возможно.

— Снейп, Геракл!

— Это типа Геракл — Гер? — уточнил не менее пораженный Гарри, наблюдая вместе с подругой, как мальчишка с хвостиком садится на табуретку, якобы уверенно закинув ногу на ногу, но при этом заламывая руки. Над ним Шляпа действительно задумалась, но в итоге отправила на Слизерин. Геракл, успокоившись, выдохнул и на скамью за столом свалился почти так же, как и Ангелина.

— Прекрати на него таращиться.

— Я не таращусь, я оцениваю потенциальную угрозу!

— Глаза открой, он слабее тебя раз в восемь! Он же тощий!

На Блейзе Забини церемония закончилась, и ученикам наконец-то позволили поесть, после чего отпустили спать. С лестницы Поттер ухитрилась навернуться, и поймал ее тот же Кларисс, попросив впредь быть аккуратнее.

— Здесь легко можно переломать все кости, — услышала девочка смеющийся голос Геракла, поднырнувшего под руку Селвина, чтобы обернуться к ней и улыбнуться.

— Гер, то, что ты сын декана, не даёт тебе права отчитывать кого-то, — нахмурился шестикурсник.

— Как скажешь, — легко согласился длинноволосый, — прошу прощения.

— Сын декана… Мне многое стало яснее, — переглянувшись с Гермионой, сказала Лина.

— Он что-то вроде местного Летучего Голландца, — махнул рукой юноша. — Много умеет и знает для своих лет, но характер кошмарный. Иногда из его слов можно поверить, что он на что-то годен. Иногда он доказывает это на деле. Не обращайте внимания.

— Он, типа, друг Малфоя?

— У них наследственная дружба — родители не разлей вода.

— Вот поэтому блондин мантию в обычное время и не носит, — мысленно кивнула она.

— Спроси про улыбку, — пнул по черепной коробке Гарри.

— А почему он так странно улыбается? — опередила их Грейнджер.

— Чего не знаю, того не знаю, — Кларисс развел руками. — Но ходят слухи, что улыбка у него от какого-то ритуала осталась. Типа, зашили в таком положении. Думаю, враньё.

— А все эти украшения? И одежда странная.

— От матери вместе со внешностью досталось, — объяснение прозвучало так, что девочкам расхотелось спрашивать.

Спальни в подземельях выглядели просто восхитительно. В отличие от аскетичной гостиной, где из мебели были только столы по стеночкам, несколько кресел и камин, в спальне было искусственное окно, при виде которого Ангелина секунд пять пыталась проморгаться (- Откуда?) мягкие даже на вид кровати, пара столов, зеркало и небольшой стеллаж, видимо, для книг.

— Я — у окна! — одновременно крикнули Поттер и Снейп и повернулись друг к другу. Кровати стояли в два ряда, друг напротив друга, но Ангелине не очень хотелось спать напротив странного мальчишки. Тот, наоборот, не имел ничего против компании Избранного, хоть сразу они и не поладили. Впрочем, явного восторга и Геракл не испытывал. Но все же уступить не захотел никто.

— Я спать, к черту все до рассвета, — плюхнувшись на покрывало в уличной одежде и задергивая полог, вздохнула девочка. Сразу, разумеется, не уснула — слушала негромкие разговоры, дожидалась, пока все стихнет.

Услышав наконец тишину, Ангелина приподнялась и пальцем начертила на простыне след лапки. Простая красивая закономерность: рисунок лапки вызывал первого из ее питомцев. На постель бесшумно вспрыгнул манул, укладываясь комочком и мурча.