Свет в руинах. Том второй (джен)

Воскресенье. Утро. Кабинет Директора Хогвартса.

Лорд Марисбери Анимусфер поднимался по винтовой лестнице к кабинету Дамблдора. Его шаги были быстрыми, резкими, а лицо напоминало высеченную из мрамора маску гнева. За ним, едва поспевая и стараясь не стучать каблуками, семенила Адашино Хишири.

Час назад им доставили Льва Лайнура.

Точнее, то, что от него осталось. Профессор Часовой Башни, носитель Демонического Столба, сидел в купе «Хогвартс-Экспресса» на платформе Хогсмида, пускал слюни и счастливо улыбался, глядя на узор обивки сиденья. Его магические цепи не просто сгорели — они были ювелирно, концептуально вырезаны из его существа. Он стал абсолютным, кристально чистым маглом с разумом трехлетнего ребенка.

Это было не просто убийство. Это было публичное, изощренное унижение Ассоциации Магов.

Марисбери не сомневался, чьих это рук дело. Почерк «Убийцы Магов» Кирицугу Эмии и алхимии Юбштахайта читался в каждом разорванном эфирном узле Лайнура.

«Они поплатятся, — холодно думал Анимусфер, сжимая кулаки в перчатках. — Я заставлю Дамблдора выдать их Аврорату. Если он откажется, я инициирую процесс Запечатывания всего их выводка через лондонский трибунал. Они зашли слишком далеко».

Марисбери не стал стучать. Он толкнул тяжелые дубовые двери кабинета директора с такой силой, что они с грохотом ударились о каменные стены.

— Дамблдор! — ледяным тоном, не терпящим возражений, начал Лорд Астромантии, врываясь внутрь. — Я требую немедленных объяснений! Один из моих старших профессоров подвергся…

Он осекся на полуслове.

Слова застряли у него в горле, а нога, занесенная для следующего шага, так и осталась висеть в воздухе.

Кабинет директора Хогвартса не был пуст. И атмосфера в нем категорически не соответствовала настроению человека, готового объявить международный скандал.

Посреди кабинета, прямо на пушистом ковре, был расстелен огромный плед. В центре пледа стоял низкий столик из красного дерева, на котором дымился пузатый фарфоровый чайник и возвышалась гора лимонных долек. Рядом располагалась изящная доска для магических шахмат.

Альбус Дамблдор сидел в уютном кресле с высокой спинкой, одетый в мантию с узором из пляшущих снитчей. Он добродушно улыбался, попивая чай из чашки в горошек.

А напротив него… напротив него сидел человек, чье присутствие в этом замке нарушало все законы логики, политики и здравого смысла.

Мужчина с аристократическими чертами лица, длинными светлыми волосами и пронзительным взглядом, одетый в роскошный костюм по последней европейской моде. Он изящно держал двумя пальцами белого коня и задумчиво хмурился, глядя на доску.

— Дарник… Престон Иггдмилленния? — хрипло выдохнул Марисбери. Его идеальная осанка дала трещину. Глаза расширились от абсолютного, неконтролируемого шока.

Глава клана Иггдмилленния, человек, укравший Великий Грааль и объявивший независимость от Ассоциации Магов, тот, кого Часовая Башня считала предателем номер один, медленно поднял глаза от доски.

— О, Марисбери, — Дарник вежливо, почти дружелюбно улыбнулся, опуская белого коня на клетку С4. Шахматная фигурка недовольно заворчала. — Доброе утро. Не ожидал встретить вас в столь варварском климате. Как поживает ваша восхитительная дочь? Надеюсь, вы не довели её до истощения своими экспериментами? Альбус, ваш конь под ударом.

Дамблдор радостно хмыкнул и передвинул пешку.

— Ах, Дарник, вы всегда были склонны к агрессивным фланговым атакам! Лорд Анимусфер, входите, входите! Присаживайтесь! Мы с лордом Иггдмилленния как раз обсуждали тонкости шотландских дебютов. Чаю? С бергамотом или, может быть, с ромашкой? Говорят, ромашка отлично успокаивает нервы.

Марисбери Анимусфер, Лорд Астромантии, чувствовал, как его мозг отказывается обрабатывать реальность.

Его главный политический враг, лидер сепаратистов, сидел в кабинете директора Хогвартса и играл в шахматы с человеком, который, по идее, должен был быть светлым магом и борцом за порядок.

Адашино Хишири, стоявшая за спиной Марисбери, побледнела так, что её лицо слилось с белой пудрой. Она инстинктивно сделала шаг назад, к двери.

— Что… что он здесь делает? — процедил Марисбери, указывая пальцем на Дарника. Вся его подготовленная речь об Айнцбернах, судах и трибуналах рассыпалась в прах. — Дамблдор, вы укрываете врага Ассоциации! Это прямое нарушение Конвенции!

Дамблдор удивленно вскинул седые брови, откусывая лимонную дольку.

— Врага? О, помилуйте, Марисбери. Лорд Дарник — председатель Попечительского совета факультета Трансфигурации по обмену опытом. Он сделал невероятно щедрое пожертвование в фонд развития нашей теплицы номер три. Вы же знаете, Хогвартс всегда открыт для меценатов. Как и для… атташе по культурному обмену из Германии.

Дарник Иггдмилленния отпил чай и лукаво прищурился.

— Замечательный чай, Альбус. И да, Марисбери. Я слышал о вашем досадном инциденте с профессором Лайнуром. Какая трагедия. Потерять магическое ядро… Говорят, он теперь очень увлекается разглядыванием узоров на обоях. Знаете, в Румынии мы бы сочли это… признаком плохой кармы. Или следствием неосторожного обращения с детьми чужого Клана.

Марисбери сжал кулаки так, что ногти впились в ладони сквозь перчатки.

Он понял.

Айнцберны не просто искалечили Лайнура. Они сделали это с молчаливого согласия Дамблдора. А Дамблдор, в свою очередь, не просто «чудаковатый старик». Этот британец сидел в центре паутины, которая опутала всю Европу. Он был связан с Юбштахайтом, он принимал в гостях Дарника Иггдмилленния, и, возможно, если Марисбери сейчас обернется, из камина вылезет Зокен Мато и предложит ему партию в покер.

Британия не была «захолустьем». Британия была буфером, где величайшие монстры континентальной магии пили чай, пока их враги ломали зубы об их интриги.

— Вы… вы сумасшедшие, — прохрипел Анимусфер, теряя остатки лоска. — Вы все здесь сумасшедшие.

— Мы предпочитаем термин «широко мыслящие», — мягко поправил Дамблдор, забирая слона Дарника своей пешкой. — Лорд Марисбери, я понимаю ваше негодование. Утеря ценного сотрудника — это всегда печально. Но я бы настоятельно рекомендовал вам сосредоточиться на здоровье вашей дочери. Шотландский климат суров. Будет обидно, если её… Магический Герб не выдержит местных сквозняков.

В голосе Дамблдора не было угрозы. Но Марисбери услышал её четко. «Тронь Айнцбернов, и твоя дочь пострадает. И мы даже не встанем из-за шахматного стола, чтобы это устроить».

Марисбери Анимусфер, Лорд Часовой Башни, медленно попятился к двери. Его лицо превратилось в каменную маску, но в глазах плескался холодный, липкий страх человека, который осознал, что шагнул в клетку с тиграми, думая, что это просто домашние кошки.

— Идем, Адашино, — бросил он, резко разворачиваясь. — Нам здесь больше нечего делать. Мы отбываем в Лондон немедленно.

Он распахнул тяжелые дубовые двери кабинета директора, намереваясь гордо удалиться. Но его путь оказался прегражден.

На винтовой лестнице, ведущей в кабинет, стояла семья.

Высокий, безупречно одетый мужчина с тростью и рубиновым кулоном на галстуке — Токиоми Тосака. Рядом с ним его жена, Аои, с мягкой, но уверенной улыбкой. А впереди них, весело щебеча и держась за руки, поднимались две девочки — одна с двумя черными хвостиками, другая с короткими фиолетовыми волосами. Рин и Сакура. Неразлученные. Живые и абсолютно счастливые.

Марисбери застыл, словно налетел на невидимую стену.

— Тосака? — прохрипел Лорд Анимусфер. — Что… какого дьявола Глава японской ветви делает в шотландской школе?!

Токиоми вежливо, с легким поклоном, снял цилиндр.

— Лорд Марисбери. Какая неожиданная встреча. Мы здесь по приглашению Альбуса. Видите ли, микроклимат Шотландии и уникальная плотность лей-линий Хогвартса оказались идеальными для… синхронизации двух наследниц без необходимости передачи их в другие семьи. Не так ли, Лорд Мато?

Из самого темного угла кабинета Дамблдора, куда Марисбери до этого момента даже не смотрел, раздался сухой, каркающий смешок.

В глубоком кресле, закутанный в клетчатый плед (предоставленный заботливыми эльфами), сидел Зокен Мато. Древний, высохший старик, от одного имени которого в Ассоциации многие содрогались, сейчас выглядел… умиротворенным. Перед ним стояла чашка горячего какао с маршмеллоу.

— О да, Токиоми, — проскрипел Зокен, беря костлявыми пальцами зефиринку. — Признаться, я был скептически настроен, когда мистер Эмия и профессор Айнцберн ворвались в мой подвал с огнеметами и предложением «альтернативной образовательной программы» для Сакуры. Но Альбус оказался прав. Совместные инвестиции в тепличные комплексы Хогвартса приносят куда больше дивидендов, чем мои старые эксперименты с червями. К тому же, местная почва идеально подходит для выращивания плотоядных орхидей.

Зокен Мато, древний монстр, отпил какао и лукаво подмигнул остолбеневшему Анимусферу.

— Присаживайтесь, Марисбери. Мы с Токиоми как раз обсуждаем, не выкупить ли нам Министерство Магии Британии, пока цены на недвижимость упали. Альбус обещал скидку.

Мозг Лорда Астромантии заискрил.

Тосака. Иггдмилленния. Мато. Айнцберны.

Все древние, могущественные и амбициозные семьи, которые должны были перегрызть друг другу глотки в Войне Грааля, прямо сейчас находились здесь, в кабинете этого сумасшедшего британского старика, и обсуждали инвестиции и счастливое детство своих детей!

Это был не просто союз. Это была монопольная коалиция, способная стереть Часовую Башню в порошок.

— Вы все сошли с ума, — в ужасе прошептал Марисбери. Он начал пятиться. Его паранойя, до этого спавшая, взвыла сиреной. «Они заманили меня сюда. Лайнур был лишь предлогом. Они хотят ассимилировать и Анимусферов!»

В этот момент на лестнице послышались торопливые, сбивающиеся шаги.

Сквозь Тосаку и его дочерей протиснулась Ольга-Мария. Девочка тяжело дышала, её бледное лицо раскраснелось от бега. В правой руке, прижатой к груди, она сжимала крошечный синий флакончик из-под эвкалиптового сбора.

— Ольга-Мария! — рявкнул Марисбери, хватая дочь за плечо с такой силой, что девочка тихо вскрикнула. — Идем! Немедленно! Мы возвращаемся в Лондон! Этот замок — рассадник предателей!

Он потянул её за собой.

Обычно Ольга-Мария послушно, как тряпичная кукла, следовала за отцом. В её жизни не было слов «я не хочу». Было только «да, Лорд Анимусфер».

Но сейчас… сейчас её плечо не горело от боли. Эликсир Гарри подарил ей первую за долгие месяцы ночь ясного сознания. А когда она бежала сюда, она видела, как Иллия и Хлоя смеются в коридоре. Как Рин и Сакура держатся за руки.

Она посмотрела на отца. На его перекошенное страхом и злобой лицо.

А затем она посмотрела в кабинет. Туда, где из камина, отряхивая пепел с мантии, как раз шагнула Айрисфиль фон Айнцберн, а за ней появился Гарри.

Гарри встретился с ней взглядом. Он не улыбался, но в его зеленых глазах она увидела ту самую спокойную готовность защищать, которую он проявил на стадионе.

Ольга-Мария сделала то, чего от неё не ожидал никто. Даже она сама.

Она резко, с отчаянным криком, вырвала свою руку из хватки отца.

— НЕТ! — её детский голос сорвался, эхом отразившись от каменных стен.

Марисбери замер. Адашино Хишири побледнела.

— Что ты сказала? — прошипел Лорд Астромантии.

— Я сказала — нет! — Ольга-Мария отступила на два шага назад, прямо к открытым дверям кабинета Дамблдора. Её трясло, слезы градом катились по щекам, но она не отводила взгляда. — Я не поеду с вами! Вы используете меня! Мой Герб убивает меня, а вы даже не пытаетесь это исправить! Вы просто ждете, когда я выдам результат или умру!

Она повернулась к Альбусу Дамблдору. Девочка, воспитанная в гордыне Ассоциации, рухнула на колени прямо на пушистый ковер директорского кабинета.

— Профессор Дамблдор! Профессор Айнцберн! — зарыдала она, прижимая флакон к груди. — Я прошу Академического Убежища! Я… я хочу учиться здесь! Пожалуйста… не отдавайте меня ему!

В кабинете воцарилась звенящая тишина.

Зокен Мато перестал жевать маршмеллоу. Токиоми Тосака одобрительно, с легкой грустью прикрыл глаза. Рин и Сакура спрятались за мантию отца, сочувственно глядя на плачущую девочку.

Марисбери Анимусфер побагровел.

— Ты… ничтожная, дефектная девчонка! — взревел он, доставая палочку. — Ты опозорила наш Род! Я заберу тебя силой и…

Он не успел договорить.

Айрисфиль фон Айнцберн оказалась рядом с Ольгой-Марией за долю секунды. Она не стала доставать оружие. Она просто опустилась на колени, обхватила плачущую девочку своими теплыми, сияющими руками и прижала её к груди, укрывая белоснежной мантией, как крыльями.

— Тише, милая, тише, — ласково, но с пугающей сталью в голосе проворковала Айрисфиль, гладя Ольгу по пепельным волосам. — Ты дома. Никто тебя больше не тронет.

Затем Матриарх Айнцбернов подняла взгляд на Лорда Анимусфера. Её алые глаза полыхнули пламенем, от которого воздух в кабинете мгновенно стал сухим и раскаленным.

— Вы слышали юную леди, Марисбери, — произнесла Айрисфиль. Её голос вибрировал от высшей магии. — Она запросила Убежище. И как профессор этого замка, и как мать, я его ей предоставляю. Сделайте еще один шаг в её сторону с палочкой в руке, и я клянусь… я расплету ваши магические контуры так медленно, что профессор Лайнур покажется вам счастливчиком.

Дамблдор медленно поднялся со своего кресла.

— Полагаю, вопрос закрыт, Лорд Анимусфер, — сказал директор, и в его голосе прозвучал гром. — Хогвартс удовлетворил просьбу мисс Ольги-Марии. Завтра же я оформлю официальный перевод из Часовой Башни. А теперь… я настоятельно рекомендую вам покинуть территорию школы. Ваш поезд отправляется через сорок минут.

Марисбери обвел безумным взглядом кабинет.

Айрисфиль, укрывающая его дочь. Гарри, стоящий рядом с ней с непроницаемым лицом. Тосака, Мато и Иггдмилленния, которые молчаливым присутствием одобряли этот акт неповиновения. Дамблдор, возвышающийся над всеми.

Его империя логики и расчетов только что была уничтожена… сочувствием и чаем с лимонными дольками.

Лорд Астромантии опустил палочку. Он был параноиком, но не идиотом. Броситься в бой против такой коалиции означало верную смерть.

— Вы объявили войну Ассоциации, Дамблдор, — прошипел Марисбери, отступая на лестницу. — Часовая Башня не забудет этого.

— Часовой Башне придется встать в очередь, — флегматично заметил Зокен Мато из угла. — За нами. Закройте дверь с той стороны, Марисбери. Вы пускаете сквозняк.

Марисбери Анимусфер развернулся и бросился прочь, сопровождаемый испуганной Адашино.

В кабинете повисла тишина.

Ольга-Мария, всё еще дрожа, уткнулась в плечо Айрисфиль.

— Он… он никогда мне этого не простит… — всхлипывала она.

— И слава Мерлину! — раздался бодрый голос Гарри. Он подошел ближе, опустился на корточки и протянул девочке чистый белый платок. — Добро пожаловать в Хогвартс, Ольга. Тебе здесь понравится. У нас тут, правда, бывают тролли и летающие чугунные ванны, но зато никто не заставляет перегружать Магический Герб. Широ починит твою систему маны к концу недели.

Ольга-Мария посмотрела на Гарри сквозь слезы. Мальчик, которого её отец считал «Аномалией», улыбался ей так тепло, как никто в её жизни. Она неуверенно, дрожащими пальцами взяла платок.

— С-спасибо…

— Ну вот и славно! — Дамблдор хлопнул в ладоши, мгновенно разряжая обстановку. — А теперь, полагаю, нам нужно организовать дополнительную кровать в спальне Гриффиндора? Или, возможно, Когтеврана?

— О, она будет жить с Иллией и Хлоей! — безапелляционно заявила Айрисфиль, поднимая девочку на ноги. — Я уже представляю, какие чудесные бантики мы ей подберем!

Гарри и Токиоми Тосака обменялись полными глубочайшего сочувствия взглядами. Ольга-Мария Анимусфер еще не знала, что спасение от тирании отца — это лишь первый шаг. Настоящим испытанием станет выживание в условиях гиперопеки Айрисфиль и соседства с Хлоей.

Тяжелые дубовые двери кабинета директора с глухим стуком закрылись за лордом Марисбери. Эхо его шагов на винтовой лестнице стихло.

Ольга-Мария, всё еще стоящая на коленях и прижимающая к груди крошечный флакончик с эликсиром, вдруг осознала, что именно она только что сделала. Адреналин отступил, и на девочку обрушился ледяной, парализующий ужас.

Она предала Главу Рода.

Она опозорила Анимусферов на глазах у других Лордов.

— Он… он активирует контролирующий контур в моем Гербе, — прошептала она, её зубы начали выбивать мелкую дробь. — Он лишит меня доступа к мане. Он объявит меня предательницей крови. Ассоциация пришлет за мной Экзекуторов… Меня запечатают…

Айрисфиль, которая до этого гладила девочку по голове, вдруг нахмурилась. Её нежное лицо приняло выражение абсолютной, деловой целеустремленности.

Она повернулась к мужу.

— Кирицугу, дорогой, — голос Айрисфиль был таким будничным, словно она просила передать ей соль за завтраком. — Как быстро мы можем лишить этого человека родительских прав и оформить над Ольгой-Марией полную опеку? Мне не нравится, как он с ней обращается. Девочке нужно трехразовое питание, нормальный сон и платья не только черного и синего цветов!

Ольга-Мария поперхнулась воздухом.

Опеку? Лишить родительских прав Лорда Часовой Башни?! Это было не просто нелегально, это было концептуально невозможно! Магические Роды не подчинялись таким законам!

Кирицугу Эмия не моргнул глазом. Он медленно достал из внутреннего кармана плаща магловский блокнот и серебряную ручку.

— Физическую безопасность я обеспечу прямо сейчас, — ровным тоном киллера-бухгалтера произнес он. — Майя уже перекрыла периметр замка. Что касается бумаг… мы на территории Британии. Альбус, у директора Хогвартса есть право экстренного убежища?

Дамблдор смахнул невидимую пылинку с рукава и радостно кивнул:

— Согласно Уставу тысяча двести четырнадцатого года, директор имеет право взять под полную защиту замка любого несовершеннолетнего мага, если его жизни или магическому ядру угрожает опасность. Я оформлю статус беженца сию же минуту. Но для полной передачи опеки Клану Айнцберн нам потребуется решение Визенгамота и, что сложнее, признание этого решения Международной Конфедерацией Магов. Марисбери будет оспаривать это в суде Ассоциации.

— О, пустяки, — раздался из угла сухой, скрипучий голос.

Зокен Мато, древний патриарх, отставил чашку с какао и укутался в свой клетчатый плед. Его маленькие, глубоко посаженные глаза хитро блеснули.

— Вы слишком усложняете, Альбус. Ассоциация Магов — это змеиный клубок. Если Марисбери попытается поднять шум, мы просто сыграем на опережение. Токиоми, друг мой, как глава Азиатского отделения, вы ведь наверняка заметили… вопиющую некомпетентность лорда Анимусфера в обращении с наследницей?

Токиоми Тосака, элегантно поправив манжеты, изобразил на лице глубочайшую скорбь.

— Разумеется, лорд Мато. Как отец двух дочерей, я был до глубины души потрясен тем фактом, что лорд Анимусфер перегружает неокрепшие магические цепи ребенка ради тривиального сбора данных. Это не просто жестокое обращение, это — непрофессионализм, ставящий под угрозу качество Магического Герба. Я готов подать официальную ноту протеста в Совет.

— А клан Иггдмилленния с удовольствием её поддержит, — улыбнулся Дарник, покручивая в пальцах шахматную фигуру. — У нас в Румынии очень трепетно относятся к защите детства. К тому же, у меня есть три прикормленных судьи в Лондонском Трибунале Ассоциации. Если мы втроем заявим, что Марисбери Анимусфер нестабилен и опасен для окружающих, Трибунал с радостью отстранит его от опеки. Они давно искали повод урезать финансирование факультета Астромантии.

Ольга-Мария сидела на ковре, и её картина мира окончательно распадалась на пиксели.

Три самых страшных, амбициозных и жестоких мага планеты прямо сейчас, попивая чай в шотландской школе, формировали коррупционный синдикат, чтобы… помочь её новой маме усыновить её через Службу Опеки?!

— Отлично! — Айрисфиль захлопала в ладоши. — Значит, решено! Кирицугу, свяжись с Люциусом Малфоем. Пусть он протолкнет наши бумаги через британское Министерство по ускоренной процедуре. Мы же не зря сделали то пожертвование в фонд попечителей! Скажи ему, что если он всё сделает к среде, я не буду спрашивать Драко на следующем уроке про аэродинамику чугунных изделий.

Кирицугу сделал пометку в блокноте.

— Понял. Статус Ольги-Марии: приемная дочь Клана Айнцберн. Активация протоколов защиты семьи. Гарри.

Гарри, который всё это время стоял рядом и с легкой улыбкой наблюдал, как рушится империя Лорда Астромантии, подошел к остолбеневшей девочке.

Он присел рядом с ней и протянул ей руку.

— Ты слышала маму, — мягко сказал Ледяной Принц. — Твой отец больше не имеет над тобой власти. Если его адвокаты попытаются сунуться в Хогвартс, они познакомятся с Майей. А если он попытается использовать магию Герба… Широ заблокирует передачу маны, а Тачи не подпустит к тебе ни одно проклятие.

Ольга-Мария посмотрела на протянутую руку. Затем на Айрисфиль, которая смотрела на неё с такой безграничной, теплой любовью, какой девочка никогда в жизни не видела.

— Вы… вы сумасшедшие, — прошептала Ольга-Мария, и из её глаз снова хлынули слезы. Но в этот раз она улыбалась. — Вы просто кучка ненормальных, самоубийственных…

— Аристократов, — закончил за неё Гарри, крепко сжимая её ледяные пальцы и помогая подняться. Тепло его магии, защищенной кровью Лили Поттер, мгновенно окутало её, заглушая остаточную боль в плече. — Добро пожаловать в семью, Ольга. У нас тут весело. Главное, не ешь печенье Лизритт без спросу.

Рин Тосака, стоявшая за креслом отца, подошла к Ольге и протянула ей чистый носовой платок.

— Не переживай, — шепнула Рин с легкой, понимающей улыбкой. — Мой папа тоже был помешан на магии, пока профессор Айнцберн не объяснила ему, что живые дочери приносят больше пользы, чем мертвые маги. Привыкнешь. Пойдем, я покажу тебе, как тут играют в плюй-камни.

Зокен Мато, допив какао, удовлетворенно крякнул и повернулся к Дамблдору.

— Ну что, Альбус. Анимусфера мы устранили, девочку спасли. Ставлю десять галлеонов, что Марисбери к утру заработает нервный срыв. А теперь… шах и мат. Вы прозевали моего слона, пока умилялись этой семейной драме.

Дамблдор посмотрел на доску, затем на сияющую Айрисфиль, обнимающую сразу Ольгу, Рин и Сакуру, и весело рассмеялся.

— Вы правы, Зокен. Я проиграл партию. Но, кажется, мы все только что выиграли нечто гораздо более важное.

Конец октября. Большой Зал. Завтрак.

Ольга-Мария Анимусфер (которую Хлоя в первый же вечер безапелляционно окрестила «Олли», игнорируя слабые аристократические протесты) сидела за столом Гриффиндора. На ней была новая мантия, сшитая Селлой, мягкая и теплая. Магический Герб на её плече больше не пульсировал болью — Гарри и Широ наложили на него стабилизирующий бандаж из мифриловых нитей, который глушил перегрузки.

Ольга всё еще вздрагивала, когда кто-то громко смеялся, но сейчас, глядя, как Рон и Хлоя спорят из-за последнего куска бекона, она впервые в жизни чувствовала себя не инструментом, а… просто девочкой.

— Ешь, Олли, — Иллия придвинула к ней вазочку с профитролями. — Тебе нужно набирать массу. Селла сказала, что британский ветер может сдуть тебя с метлы.

Гарри, сидящий напротив, листал свежий выпуск «Ежедневного Пророка».

— Марисбери подал официальную ноту в Конфедерацию, — спокойно сообщил он, отпивая чай. — Жалуется на «похищение наследницы».

— И что ответила Конфедерация? — поинтересовался Драко, который теперь завтракал за столом Гриффиндора чаще, чем за слизеринским (Снейп смотрел на это сквозь пальцы, смирившись с тем, что факультетские границы рухнули).

— Лорд Мато и лорд Иггдмилленния прислали в Конфедерацию встречный иск о «жестоком обращении с магическим потенциалом» и приложили снимки её выжженных цепей, — Гарри улыбнулся Ольге-Марии. — Дело закрыто за отсутствием состава преступления. Ты официально под защитой мамы. Папа Кирицугу уже оформляет тебе гражданство.

Ольга всхлипнула и спрятала лицо за чашкой с какао. У неё была семья. Настоящая.

— Ладно, политика политикой, — Фред Уизли плюхнулся на скамью рядом с Широ. — А у нас сегодня Хэллоуин! Говорят, в прошлом году в этот день вы завалили тролля! Что планируем в этом?

— В этом году, — Гарри строго посмотрел на Трио Хаоса (Хлою, Фреда и Джорджа), — мы планируем спокойно поесть тыквенного пирога и лечь спать. Никаких взрывов. Никаких пространственных дыр. И уж тем более никаких визитов к Дарту Вейдеру. Энакин просил передать, что у него медитация, и он не хочет видеть летающую сантехнику.

Хлоя невинно захлопала ресницами, но пальцы за спиной скрестила.

Хэллоуин. Вечер. Коридор второго этажа.

Праздничный пир прошел идеально. Никто не врывался с криками о троллях. Гарри, Рон, Гермиона, Широ, Тачи и Ольга-Мария неспешно возвращались в башню, обсуждая домашнее задание по трансфигурации.

Когда они свернули за угол, ведущий к туалету Плаксы Миртл, Гермиона вдруг остановилась.

— Гарри… что это?

Пол в коридоре был залит водой. Но не это привлекло их внимание.

На стене, между двумя окнами, огромными, неровными, зловеще-красными буквами было выведено:

«ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА. ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА!»

А прямо под надписью, подвешенная за хвост к кронштейну для факела, висела миссис Норрис — кошка Филча. Она была твердой, как доска, а её глаза были вытаращены в пугающем, стеклянном оцепенении.

Рон сглотнул, побледнев.

— Блин. Комната… Гарри, Василиск! Он выбрался?! Иллия плохо его заморозила?!

Ольга-Мария ахнула, закрыв рот руками, а Тачи мгновенно выдвинулась вперед, впечатав щит в пол, создавая защитный барьер перед группой.

Гарри нахмурился. Он посмотрел на надпись, потом на кошку. Сердце рефлекторно ускорило ритм, но разум алхимика мгновенно взял верх.

— Отставить панику, — жестко скомандовал Ледяной Принц. — Широ. Структурный анализ кошки. Гермиона, проверь надпись.

Широ подошел вплотную к висящей миссис Норрис. Его глаза вспыхнули синим светом.

Он нахмурился. Принюхался. Постучал пальцем по хвосту кошки.

— Гарри… это не окаменение Василиска.

— В каком смысле? — не понял Рон. — Она же твердая!

— Она твердая, потому что её цепи скованы дешевым заклятием Фиксации Сухожилий, — Широ с недоумением посмотрел на кошку. — И еще я чувствую следы порошка из растертой Горгоны. Это заклинание-обманка. Её можно разморозить обычным Контрзаклятием Свободы Движений и чашкой теплого молока. Никакой магии смерти здесь нет.

— А надпись! — Гермиона подошла к стене, игнорируя «зловещий» посыл. Она достала чистый платок, провела им по красной букве «Т» и понюхала ткань. Девочка, проводившая часы в лабораториях Айрисфиль, возмущенно фыркнула. — Рон, это не кровь!

— Не кровь? — хором переспросили Ольга и Рон.

— Это вишневый сироп! — Гермиона повернулась к Гарри, потрясая платком, который пах сладкими ягодами. — С добавлением люминесцентной эссенции, чтобы светилось в темноте! Кто-то просто вылил на стену банку десертного топпинга!

Гарри фон Айнцберн медленно опустил палочку. Ледяной Принц стоял в луже воды и чувствовал, как эпичность момента разбивается о скалу идиотизма.

— Подведем итоги, — мертвым, усталым голосом произнес Гарри. — Наш настоящий Василиск лежит в трубе в состоянии криогенной заморозки, замурованный Иллией. Истинный Наследник Слизерина, Том Реддл, прямо сейчас переводит для Хлои инструкцию к микроволновке с японского на английский в нашей гостиной. А кто-то… кто-то невероятно, монументально глупый решил разыграть спектакль с сиропом и парализованной кошкой, чтобы изобразить из себя героя или напугать школу.

— Но кто мог додуматься до такого позора? — пробормотала Ольга-Мария, привыкшая к изысканным интригам Лордов, а не к вандализму продуктами питания.

В этот момент из-за угла, прямо к «месту преступления», выбежал человек.

Он был одет в ослепительно-серебристую мантию, его золотые кудри идеально развевались на бегу, а в руках он держал перо и блокнот. За ним семенил первокурсник Колин Криви с фотокамерой наизготовку.

— О, Мерлин! Какой ужас! — театрально, с идеальной трагической интонацией воскликнул Златопуст Локонс, останавливаясь в эффектной позе перед надписью. Он картинно приложил руку ко лбу. — Древнее зло пробудилось! Тайная Комната открыта! Но не бойтесь, дети! Я, Златопуст Локонс, Кавалер Ордена Мерлина, лично возьмусь за это расследование! Я вычислю монстра и сражусь с ним один на один! Колин, снимай с нижнего ракурса, чтобы я выглядел более решительно на фоне этого зловещего послания!

Колин послушно щелкнул вспышкой.

Гарри, Рон, Гермиона, Широ, Тачи и Ольга-Мария стояли в абсолютной, звенящей тишине. Они смотрели на этого павлина, который сам написал на стене вишневым сиропом угрозу, сам парализовал несчастную кошку дешевым порошком, чтобы потом «героически» спасти школу и написать об этом новый бестселлер, так как его репутация была уничтожена Айрисфиль.

Рон медленно повернулся к Гарри. Лицо Уизли было абсолютно плоским.

— Гарри. Можно я его ударю? Просто один раз. Тяжелым учебником.

— В очередь, Уизли, — прошипела Гермиона, чье уважение к литературе только что было оскорблено до глубины души. — Я первая. Это профанация магии!

— Я могу его разобрать на базовые элементы, Гарри-сама? — вежливо, но с пугающей готовностью поинтересовалась Тачи, поднимая щит. — Это не займет много времени.

Гарри потер переносицу, чувствуя, как у него начинает болеть голова. Это был не Темный Лорд. Это был даже не Демонический Столб. Это был просто клоун с манией величия.

Но в этот момент в коридоре послышались тяжелые шаги. Сюда бежали учителя, привлеченные криком Локонса. Впереди всех мчался Филч, а за ним шли Дамблдор, МакГонагалл и Снейп.

Гарри мгновенно принял решение.

— Отряд, отходим, — тихо скомандовал он. — Мы не будем его бить. Это слишком просто. Мы сделаем кое-что похуже. Мы заставим его доказать свой героизм. Если он так хочет искать Тайную Комнату… мы организуем ему эксклюзивную экскурсию к настоящему Василиску. Посмотрим, как его улыбка сработает на куске замороженного тысячелетнего мяса.

Глаза команды хищно блеснули. Гриффиндор и Слизерин (в лице Драко) обожали хорошую месть. А месть Айнцбернов, как известно, всегда подавалась холодной. Очень, очень холодной.

Ноябрь. Утро после «открытия» Тайной Комнаты. Визжащее Шале.

Утренний совет в резиденции Айнцбернов напоминал заседание антикризисного штаба, на котором обсуждают не угрозу мировой войны, а как лучше избавиться от назойливого грызуна.

На столе перед Гарри лежал свежий выпуск «Ежедневного Пророка». Заголовок кричал: «УЖАС В ХОГВАРТСЕ! НАСЛЕДНИК СЛИЗЕРИНА ВЕРНУЛСЯ!». Рядом валялось несколько колдографий, сделанных Колином Криви, на которых Локонс с невероятно мужественным лицом (и слегка подрагивающими коленями) стоял на фоне надписи из вишневого сиропа.

— Значит, сироп, — резюмировал Кирицугу, помешивая кофе. Убийца Магов выглядел так, словно у него болели зубы от одной лишь мысли о британской школьной драме. — И парализованная кошка. И этот клоун решил, что сможет набрать политические очки, разыграв нападение, о котором читал в школьных архивах.

— Он идиот, папа, — авторитетно заявила Хлоя, намазывая тост джемом. — Но он наш идиот. И мы не позволим ему портить стены замка дешевыми сладостями. Селла вчера полчаса ругалась, что сахар въедается в камень, и Филчу придется использовать жесткие растворители.

Айрисфиль, расчесывающая волосы Ольге-Марии (которая до сих пор не могла поверить, что утро может начинаться с блинов, а не с тренировки Магического Герба), ласково улыбнулась.

— Гарри, мой свет. Что вы планируете делать с нашим дорогим коллегой? Директор Дамблдор, конечно, всё понял — он вчера смеялся так, что у него очки запотели. Но он не может уволить Локонса без доказательств, а сироп — это не улика для Визенгамота.

— Нам не нужны улики, мама, — спокойно ответил Гарри, поправляя манжеты. Его зеленые глаза лучились холодной, расчетливой иронией. — Нам нужно публичное признание. Если Златопуст Локонс так жаждет найти Тайную Комнату и сразиться с монстром… мы окажем ему эту услугу. Мы предоставим ему монстра.

Широ, сидевший рядом, тихо хмыкнул. Он помнил замерзшую, обледенелую морду тысячелетней рептилии.

— Он же умрет от разрыва сердца, Гарри.

— Не умрет, — отрезал Гарри. — Тачи пойдет с нами и развернет Щит, если он упадет в обморок слишком близко к сквозняку. Но он должен спуститься в трубу.

Рон, жующий бекон, нервно сглотнул.

— Гарри, а как мы заставим его туда полезть? Он же трус. Он будет придумывать отговорки до самого лета! «Ой, у меня важная автограф-сессия», «Ой, мне нужно вымыть волосы специальным шампунем»…

Гарри переглянулся с Гермионой. Взгляд девочки, которая когда-то боготворила Локонса, теперь был острым, как скальпель. Иллюзии разбились, уступив место холодной логике.

— Мы не будем его заставлять, Рон, — Гермиона поправила стопку учебников. — Мы сделаем так, что он сам не сможет отказаться. При свидетелях.

День. Кабинет Защиты от Темных Искусств.

Урок у второго курса Гриффиндора и Слизерина (где теперь на законных основаниях присутствовали Иллия, Хлоя, Широ, Тачи и Ольга-Мария) начался в атмосфере гнетущего напряжения.

Локонс расхаживал перед классом, напустив на себя вид утомленного, но полного решимости воителя.

— Опасность велика, дети мои! — вещал он, взмахивая мантией. — То, что произошло вчера ночью… это лишь начало! Тайная Комната хранит в себе Ужас, с которым не справится обычный маг! Но не бойтесь! Я, Златопуст Локонс, уже взял след! Я чувствую, как Тьма прячется от моего Света!

Он эффектно взмахнул палочкой, и с потолка посыпались конфетти.

Драко Малфой за первой партой Слизерина тихо застонал и ударился лбом о столешницу. Ольге-Марии, сидящей рядом с Гермионой, стоило огромных усилий не активировать защитный контур Анимусферов от одного только уровня этого пафоса.

— И когда я найду логово Зверя… — продолжал Локонс, наслаждаясь тишиной класса (которая была вызвана не трепетом, а банальным испанским стыдом), — …я лично спущусь туда. Я взгляну чудовищу в глаза! И я…

— Профессор Локонс! — звонко, на весь класс перебил его голос Гарри Поттера.

Локонс осекся. Конфетти перестали падать.

Гарри поднялся со своего места. Его лицо выражало абсолютное, религиозное благоговение, от которого Рон и Гермиона под партой едва сдерживали истерический смех.

— Профессор! Вы даже не представляете, как мы счастливы это слышать! — Гарри шагнул в проход между партами. — Ваша отвага не знает границ! Мы с друзьями всю ночь думали о том, как спасти школу, и тут мы поняли: только вы способны на это!

Локонс, сбитый с толку внезапной похвалой от Ледяного Принца, тут же расплылся в фирменной улыбке.

— О, Гарри, мальчик мой! Я всегда говорил, что у тебя есть задатки! Приятно, что ты наконец оценил мой масштаб!

— Еще как оценил, сэр! — подхватила Хлоя, вскакивая с места и вытаскивая из-под парты упирающегося Колина Криви с фотоаппаратом наизготовку. — Именно поэтому мы сегодня утром провели небольшое расследование! По вашим, так сказать, заветам из книги «Блуждания с вурдалаками»!

Локонс напрягся. Слова «расследование» и «сегодня утром» ему категорически не понравились.

— Расследование? Мисс Айнцберн, вам не следовало… это слишком опасно…

— Никакой опасности, сэр, когда мы опираемся на вашу мудрость! — с жаром воскликнула Гермиона, вставая рядом с Гарри. — И мы нашли его, профессор! Мы нашли вход в Тайную Комнату!

В аудитории повисла звенящая, мертвая тишина.

Даже слизеринцы перестали дышать.

Лицо Златопуста Локонса начало медленно, мучительно бледнеть, пока не приобрело цвет залежалой овсянки.

— В-вы… вы нашли… что? — пропищал он.

— Вход, сэр! В женском туалете на втором этаже! — отрапортовал Широ, поднимаясь следом. — За раковиной скрывается древний эфирный туннель, ведущий глубоко под фундамент замка! И оттуда доносится страшный запах!

Локонс попятился назад, пока не уперся поясницей в свой преподавательский стол. Его глаза нервно забегали по классу, выискивая пути к отступлению.

— Это… это, несомненно, выдающееся открытие, дети… — выдавил он, судорожно сглатывая. — Я… я немедленно сообщу директору Дамблдору, и мы организуем туда комиссию из Министерства… через пару месяцев…

— Но профессор! — Гарри сделал еще шаг вперед, и в его голосе зазвучало такое искреннее, детское разочарование, что у любого дрогнуло бы сердце. — Как же Министерство?! Вы ведь только что сказали, что лично спуститесь туда! Вы сказали, что взглянете Зверю в глаза! Неужели вы уступите славу победы над Ужасом Слизерина каким-то там аврорам?!

Хлоя с силой толкнула Колина Криви в спину.

— Колин, снимай! Исторический момент! Златопуст Локонс отправляется в Тайную Комнату!

ВСПЫШКА! — фотоаппарат Колина ослепил профессора.

— Это пойдет на первую полосу «Ежедневного Пророка»! — радостно возвестила Иллия, хлопая в ладоши. — «Рыцарь Ордена Мерлина спасает Хогвартс! Эксклюзивные кадры спуска во Тьму!» Моя мама уже пишет письмо Рите Скитер!

Слово «Скитер» и вспышка фотокамеры сработали как контрольный выстрел в голову здравого смысла Локонса. Его тщеславие, раскормленное годами лжи, мгновенно взяло верх над инстинктом самосохранения.

Если он откажется сейчас, при всем классе, под прицелом камеры — его репутация рухнет. Он станет посмешищем.

Локонс судорожно выпрямился, натянул на бледное лицо подобие уверенной улыбки и выхватил палочку.

— Ха! Разумеется, Гарри! Я… я просто проверял вашу бдительность! Комиссия? Какая глупость! Я, Златопуст Локонс, сам разберусь с этим мелким недоразумением в водопроводе!

— Мы так и знали, сэр! — Гарри просиял улыбкой, в которой не было ни капли тепла. Это была улыбка алхимика, который только что запер крысу в лабиринте. — И чтобы вы не тратили время на поиски, мы с друзьями проводим вас прямо до входа. Прямо сейчас. Класс, урок окончен! Профессор идет совершать подвиг!

Гриффиндорцы и Слизеринцы взорвались аплодисментами и восторженным свистом.

Драко Малфой, сидя за своей партой, закрыл лицо руками, его плечи тряслись от беззвучного смеха. Он только что понял всю глубину коварства Айнцбернов. Они не просто подставили Локонса. Они заставили его самого прыгнуть в петлю под овации толпы.

— Идемте, профессор! — Хлоя буквально взяла Локонса под руку, вцепившись в него мертвой хваткой. — История не ждет!

Златопуст Локонс, понимая, что его только что конвоируют на собственную казнь под вспышки фотокамер, деревянной походкой направился к выходу. Его знаменитая улыбка напоминала оскал черепа.