Мой мир без меня (джен)

Рэрити открыла глаза и чуть не заплакала.

Парк, освещенный луной, пустовал. На холодной скамейке никого не было.

Часы показывали половину десятого вечера. До возвращения оставалось всего полчаса.

— Успею, — решила Рэрити. — Я должна заглянуть в бутик. Просто посмотреть одним глазком.

Она закрыла глаза и представила «Карусель».

Она открыла глаза и ахнула.

Бутик был на месте. Её бутик. С той самой розовой вывеской, с витриной, где она обычно выставляла самые красивые платья, с уютным крылечком.

Но что-то было не так.

Рэрити подошла ближе и присмотрелась.

Вывеска потускнела. Краска облупилась. На витрине не было платьев — только пыльные занавески, которые давно никто не стирал.

— Что... что случилось?

Она прошла сквозь дверь и замерла.

Внутри было темно, холодно и заброшено. Те швейные машинки, которыми Рэрити так гордилась, стояли покрытые толстым слоем пыли. Ткани, которые она так любила, свалялись в грязные комки по углам. Поникены валялись на полу, некоторые разбитые.

— Божечки... — прошептала Рэрити, прижимая копыто к груди. — Что здесь произошло?

Она медленно пошла по бутику, вглядываясь в каждую деталь.

На стойке, где раньше лежали каталоги и записные книжки, стояла бутылка. Пустая. И несколько оплывших свечей.

— Кто-то здесь пил, — поняла Рэрити. — Один. В темноте.

Она поднялась на второй этаж, туда, где была её спальня.

Здесь царил ещё больший хаос. Эскизы валялись на полу, некоторые разорванные. А в углу, на старом диване...

Рэрити замерла.

На диване спала пони.

Та самая. Пьяная. Растрёпанная. Версия её самой, которая плакала в парке на скамейке.

Она спала беспокойно, вздрагивая во сне, поджав под себя ноги. Рядом на полу валялась пустая бутылка и какая-то старая газета.

Рэрити подошла ближе, инстинктивно стараясь не шуметь, хоть в этом и не было смысла. Осторожно заглянула в морду спящей.

Та была ужасна. Грива нечёсаная, под глазами тёмные круги, на щеках — следы слёз. Платье превратилось в лохмотья.

— Это я, — прошептала Рэрити. — Та я, у которой всё плохо.

Она присела рядом на пол и просто смотрела.

Спавшая Рэрити вздохнула во сне и что-то пробормотала.

— Фансервис... не уходи... я всё исправлю...

Рэрити-призрак почувствовала, как у неё сжимается сердце.

— Милая, — тихо сказала она. — Он не стоит твоих слёз. Ни один жеребец не стоит.

Спавшая всхлипнула и затихла.

Рэрити оглядела мастерскую. Столько труда, столько любви было вложено в это место. А теперь...

Она заметила на столе какой-то листок, полускрытый газетой. Подошла, всмотрелась.

Это был эскиз. Последний эскиз, судя по дате в углу. Платье, невероятное по красоте — лёгкое, струящееся, с вышивкой, похожей на падающие звёзды.

Рядом с эскизом лежала записка:

«Если бы я могла сшить это платье, всё было бы иначе. Но у меня больше нет сил. Простите все».

— О нет, — выдохнула Рэрити. — Нет-нет-нет. Ты не сделаешь этого.

Она посмотрела на спящую, потом на эскиз, потом снова на спящую.

— Послушай меня, — зашептала она горячо. — Ты не знаешь, что я здесь. Ты меня не слышишь. Но я — это ты. Та ты, у которой всё хорошо. У которой есть друзья, работа, надежда. И я говорю тебе: не смей сдаваться.

Спавшая пошевелилась, но не проснулась.

— Это платье — гениально, — продолжала Рэрити. — Ты должна его сшить. Ради себя. Не ради Фансервиса, не ради клиентов, не ради кого-то ещё. Ради себя. Потому что ты — талантлива. Потому что ты — лучшее, что есть в этом мире.

Она протянула копыто, желая погладить спящую по голове.

Но невероятным усилием воли сдержалась в последний момент.

И всхлипнула.

— Я не могу до тебя дотронуться. Не могу обнять. Не могу сказать эти слова так, чтобы ты услышала. Но я оставлю тебе знак.

Она огляделась. Взгляд вновь упал на эскиз.

Рэрити осторожно взяла его в копыта. Подумала. Потом положила обратно, но так, чтобы он лежал не под газетой, а сверху, на самом видном месте.

— Пусть это будет случайностью, — прошептала она. — Когда ты проснёшься, ты увидишь его первым. И, может быть, вспомнишь, зачем ты вообще всё это начала.

Она постояла ещё немного, глядя на спящую.

— Прощай, — сказала она. — Мы ещё встретимся. В другой жизни. В другом мире. Но знай: где-то там, в параллельной вселенной, ты — счастлива. И это значит, что у тебя есть шанс.

Рэрити вышла из бутика.

Ночь была тёмной, звёздной. Где-то вдалеке светились окна библиотеки.

— Пора, — сказала она себе. — Совсем пора.

Она не стала переноситься магией. Пошла пешком. Медленно, впитывая каждый звук, каждый запах, каждое дуновение ветра. Всматриваясь в черты вечернего Понивилля. Родного городка, знакомого до последнего камешка. Улица, по которой она ходила тысячу раз, фонари, у которых она останавливалась поправить гриву, витрины, в которых она разглядывала отражения.

— Дом, — прошептала она. — Почти дом.

Вот и библиотека.

Рэрити остановилась у крыльца и посмотрела на часы.

Без пяти десять.

— Успела, — выдохнула она.

Она вошла внутрь.

В библиотеке было тихо. Спайк спал на своём лежаке, свернувшись калачиком. Твайлайт сидела в кресле и смотрела на фиолетовый купол, внутри которого стоял стул.

— Ещё пять минут, — прошептала она. — Давай, Рэрити, возвращайся.

— Я уже здесь, — тихо сказала Рэрити, подходя к куполу.

Твайлайт, конечно, не услышала.

Рэрити подошла к стулу вплотную. Купол мерцал, но для неё он был прозрачным — она могла пройти сквозь любую магию.

— Спасибо тебе, Твайлайт, — сказала она, глядя на подругу. — Ты даже не представляешь, что ты для меня сделала.

Она села на стул.

Часы показывали без двух минут десять.

— Я готова, — сказала Рэрити. — Забирай меня домой.

И мир завертелся.

* * *