Мой мир без меня (джен)

— Ах, долгоисканная книга! — рассмеялась Твайлайт, обнимая внушительный фолиант. Высоко поднятые крылья аликорна трепетали от восторга. — Наконец, я узнаю всё о Селестии, Луне, Кейденс и себе. — Пытливо вчитываясь в потускневшее от времени золотое тиснение: «Все об Аликорнах: легенды, мифы, правды и факты».

Положив книгу на стол, с трудом открыла тугой замок, но не успела даже поднять обложку, как над столом ярко сверкнула вспышка магической телепортации.

— Ой-ё! — Твайлайт успевает спихнуть драгоценную книгу. Из вспышки материализовалось что-то грязно-серое, со спутанными синими волосами — неудачно упав на край стола, оно со стоном рухнуло на пол.

Решив не рисковать книгой, Твайлайт поставила ее на самую верхнюю полку. Затем, с опаской приблизившись к нежданному гостю, коснулась его гривы.

— Оставьте меня в покое! — Заорал гость, не открывая глаз, поджимая все ноги, стремясь свернуться в плотный ком.

Отшатнувшись, аликорн невольно взмахнула крыльями и оказалась под потолком. Из смежной комнаты выглянул Спайк.

— Что случ?.. — Через миг его рот был запечатан магией, а сам Спайк вынужден затормозить собой влетевшую в комнату Твайлайт.

— Ох, извини. — Выдохнула пони, поднимая на ноги дракона и снимая магию с его рта.

— Ничего, просто я услышал голос Рэрити и выглянул поинтересоваться.

— Э, Рэрити? Ты думаешь, это она там в зале?

— Ну, да. А кто ж еще? — Развел лапами Спайк, выходя в зал.

Спайк подошел к свернувшемуся власяному кому осторожно, будто тот мог в любой момент взорваться. Он присел на корточки, пытаясь заглянуть под спутанную синюю гриву.

— Рэрити? Это правда ты? — Голос дракончика звучал мягко, как весенний ветерок. — Э-эй, мы здесь свои. Твайлайт, скажи что-нибудь.

— Я… — Твайлайт всё ещё висела под потолком, нервно перебирая копытами по воздуху. — Я могу почитать тебе что-нибудь из новой книги? Там про аликорнов! Очень успокаивает!

Из комка донеслось приглушенное рыдание, всхлипы, а потом звуки, подозрительно напоминающие смех пополам с икотой.

— Ты предлагаешь… — Всхлип. — …почитать мне книгу? — Комок медленно разворачивался. Из спутанной гривы показался один красный, опухший глаз. — Твайлайт, дорогуша, я люблю тебя, но если я услышу ещё хоть одну лекцию об аликорнах, я заколочу свой бутик и уеду выращивать кактусы в пустыню.

Твайлайт обиженно надулась и опустилась на пол, аккуратно сложив крылья.

— Кактусы? Но они же колючие. И потом, в пустыне нет воды, чтобы стирать ленты и…

— В ТОМ-ТО И ДЕЛО! — Рэрити резко села, и это было настолько неожиданно, что Спайк отпрыгнул на шаг. — Никаких лент! Никаких бантов! Никаких клиентов, которые приходят за пять минут до закрытия и требуют платье «прямо сейчас, мисс Рэрити, вы же волшебница, ну пожалуйста»! — она изобразила противный писклявый голос, совершенно не похожий на её обычную аристократичную речь.

Спайк и Твайлайт переглянулись. Твайлайт подошла и осторожно присела рядом с подругой, обняв её крылом.

— Рэрити, дорогая, может, ты просто переутомилась? Давай я сделаю тебе чай, и ты расскажешь, что случилось. Спокойно. Без криков.

— Без криков? — Рэрити истерически хохотнула, проводя копытом по спутанной гриве и с ужасом осознавая, насколько та свалялась. — О, конечно, дорогуша. Давай спокойно. Давай по порядку.

Она глубоко вздохнула, закрыла глаза и начала:

— Сегодня утром, ровно в пять часов, когда я шила подкладку для платья миссис Кэйк, ко мне в окно ворвалась сова мистера Коула и украла мой лучший рулон серебряной парчи. Я гонялась за ней по всему Понивиллю до шести утра. В шесть тридцать я вернулась, парчи, разумеется, не было, зато была записка: «Поменяю на мышь. Коул».

— В семь утра прибежала Эпплджек с просьбой залатать её шляпу. Экстренно. Потому что без шляпы она не может работать в поле. Я залатала. В восемь явилась Флаттершай с просьбой сделать бризи крошечный свитерок. Бризи, Твайлайт! Крошечный свитерок! Я сделала, потому что у Флаттершай такие глаза, что отказать невозможно.

— В девять ворвался этот… этот… — Рэрити задохнулась от возмущения. — Этот человек! Который Антон, или Анон, или как его там?.. Клиент из Кантерлота! Он вчера заказал платье для сегодняшнего бала и забыл указать, что оно должно быть бирюзовым, а не голубым. И он стоял надо мной ДВА ЧАСА и дышал. Просто дышал, Твайлайт! Вот так: «хы-ы-ы-ы… хы-ы-ы-ы…» — Рэрити изобразила шумное дыхание, закатывая глаза.

— В одиннадцать у меня кончились нитки. Самые обычные белые нитки! Мне пришлось бежать к Дарен и умолять её продать мне нитки в долг, потому что я забыла кошелёк. Дарен смотрела на меня так, будто я прошу у неё почку, а не нитки.

— В двенадцать я съела бутерброд. Бутерброд был невкусный, — Рэрити сделала драматическую паузу. — Он был с сыром, который я не люблю. Но есть нормальную еду было некогда, я ела его, пока примеряла корсет на миссис Харви, которая вдохнула поглубже и сказала, что у нее «ребра сломались». Они не сломались. Корсет был идеален. Просто она любит драму.

— В час дня я пролила кофе на уже готовое платье Антона. В два часа я его перешила. В три часа выяснилось, что бирюзовый, оказывается, не тот бирюзовый, а «чуть более бирюзовый с оттенком утреннего неба над Кантерлотом в дождливый день, когда только-только выглянуло солнце». — Рэрити шмыгнула носом. — Это одни и те же слова! Они значат одно и то же!

Спайк осторожно протянул ей носовой платок. Рэрити выхватила его и громко высморкалась.

— В четыре часа у меня заболела голова. В пять часов я случайно пришила рукав к подолу. В шесть часов этот ужасный клиент вернулся и сказал, что платье «неплохо, но он ожидал большего». И ушел без чаевых! БЕЗ ЧАЕВЫХ, Твайлайт! Я провела с ним целый день, я изучила оттенки его дурацкого бирюзового, я чуть не сошла с ума, а он просто взял платье и ушёл!

Рэрити рухнула обратно на пол, раскинув ноги.

— Я хочу исчезнуть. Я хочу в мир, где нет ниток, нет клиентов, нет этого дурацкого бирюзового цвета. Я хочу в мир, где я могу просто… не быть. Хоть один день. Один-единственный день покоя.

Она повернула голову и посмотрела на Твайлайт абсолютно безумным взглядом.

— Ты же у нас великий магический гений, да? Ты можешь всё, да? Так сделай так, чтобы меня не было. Хоть ненадолго.

Твайлайт замерла. Спайк замер тоже. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов на камине.

А затем глаза Твайлайт вспыхнули.

— Знаешь… — медленно начала она, и в ее голосе появилась та самая интонация, с которой обычно начинаются великие открытия или грандиозные катастрофы. — Есть одна теория… Я читала о ней в «Парадоксах пространственно-временного континуума для начинающих»…

* * *

Твайлайт подскочила к книжным полкам с такой скоростью, будто гналась за ускользающей мыслью. Копыта лихорадочно перебирали корешки, сбрасывая вниз тома, которые она считала недостаточно важными.

— Так, не то, не то, ага! — Она выхватила толстенную книгу в пыльном переплете и шмякнула её на стол, едва не припечатав Спайка, который вовремя отдёрнул лапу. — «Парадоксы пространственно-временного континуума для начинающих, том третий: параллельные реальности и как в них забраться, не разорвав ткань мироздания».

Спайк опасливо покосился на обложку.

— Твай, а почему «не разорвав ткань мироздания» выделено таким крупным шрифтом? Это же должно быть само собой разумеющимся, нет?

— Не перебивай, я вхожу в состояние научного транса! — отмахнулась Твайлайт, уже лихорадочно перелистывая страницы. Её рог светился ровным фиолетовым светом, выхватывая отдельные абзацы.

Рэрити тем временем приподнялась на локтях и с подозрением уставилась на подругу.

— Твайлайт, дорогуша, ты говоришь так, будто это… реально возможно. Я, конечно, драматизировала, но…

— Возможно! — Твайлайт хлопнула копытом по раскрытой странице. — Смотри: теория смежных вселенных предполагает существование бесконечного множества реальностей, где каждое решение создает ответвление. И если наложить определенную частоту магической вибрации на объект, можно временно сместить его в соседнюю ветку, где…

— Твайлайт! — хором рявкнули Рэрити и Спайк.

Аликорн моргнула, избавляясь от наваждения научного транса, и глубоко вздохнула.

— Простите. Короче. Да, я могу это сделать. Но есть условия. Много условий. И ты должна их понять и принять, иначе я не позволю тебе туда отправиться.

Рэрити села, подобрав под себя ноги и пытаясь пригладить спутанную гриву. Получалось плохо.

— Я слушаю.

Твайлайт начала считать:

— Первое и самое главное. Ты будешь там… как призрак. Нет, не пугайся, — быстро добавила она, заметив, как расширились глаза Рэрити. — Ты будешь физически существовать, но для всех обитателей того мира ты будешь за гранью восприятия. Они не смогут тебя увидеть, услышать или почувствовать. Ты для них — пустота.

— То есть… я не смогу ни с кем поговорить? — Рэрити нахмурилась.

— Вообще. Представь, что ты невидимка, которую невозможно обнаружить никакими органами чувств. Ты можешь ходить где угодно, заходить в любые дома, трогать любые вещи, читать любые книги. Но сказать хоть слово — нет. Они просто не услышат.

Спайк почесал голову:

— А если она попробует написать что-то на бумаге?

— Бумага останется чистой. Её магия восприятия будет блокировать любое взаимодействие, которое может изменить ход событий в том мире. Понимаешь, Рэрити, — Твайлайт посмотрела подруге прямо в глаза, — ты будешь там абсолютно беспомощна. Если на твоих глазах кто-то будет падать с обрыва, ты не сможешь его спасти. Если начнется пожар, ты не сможешь его потушить. Ты — наблюдатель. И только.

Рэрити задумалась. В её голове проносились картины одна страшнее другой: Эпплджек падает с яблони, а она стоит рядом и не может использовать телекинез; Спайк тонет в реке, а она…

— А если там случится что-то с кем-то из вас? — тихо спросила она. — С тобой? С Рэрити того мира?

— Это второй важный пункт, — Твайлайт вздохнула. — Ты можешь встретить там нас. И себя. Ту Рэрити, которая живет в том мире. Она будет выглядеть как ты, но, возможно, жить совсем другой жизнью. Понимаешь, бесконечность вариантов: где-то ты можешь быть актрисой, где-то — фермершей, где-то — даже злодейкой, если честно.

— Злодейкой? — Рэрити аж поперхнулась. — Я? Невозможно!

— Теоретически возможно всё, — пожала плечами Твайлайт. — Но тут самое важное условие, и ты должна его запомнить, как свое имя. Ни в коем случае, ни под каким предлогом ты не должна прикасаться к той Рэрити. К своей параллельной версии.

— Почему? Что случится?

Твайлайт помрачнела.

— Плохие вещи. Очень плохие. Две идентичные сущности из разных веток реальности не могут соприкоснуться физически — это создаст разрыв. Как если бы ты соединила два одинаковых полюса магнита, только в миллион раз хуже. В лучшем случае вас обеих выкинет в межпространственный вакуум. В худшем — разрыв засосет всю реальность, включая наш мир.

Спайк пискнул и спрятался за ногу Твайлайт.

— Так, я уже не хочу никуда идти, — заявил он. — Звучит опасно.

— Но ты и не идёшь, — фыркнула Рэрити. — Иду я. — Она снова посмотрела на Твайлайт. — Допустим, я всё поняла. Я — призрак. Ни с кем не говорю. Ничего не трогаю из того, что может изменить реальность. Не прикасаюсь к себе. А что можно?

— Всё остальное, — улыбнулась Твайлайт. — Хочешь путешествовать по всей Эквестрии — пожалуйста, просто пожелай очутиться в нужном месте. Для призрака нет расстояний. Ты можешь заходить куда угодно, смотреть и слушать всё что захочешь, изучать всё что заинтересует. Даже платья примерять — на информационном уровне это ничего не меняет. Реальные вещи «того мира» останутся все на своих местах. Хочешь просто лежать в поле и смотреть на облака — лежи. Хочешь напиться в баре «Бронко» и уснуть под лавкой в парке — ради Селестии, пожалуйста. Там никто не осудит, потому что никто не увидит.

— Звучит… пугающе одиноко, — прошептала Рэрити.

— Поэтому я не предлагаю тебе туда отправляться насовсем, — мягко сказала Твайлайт. — Только на сутки. Ровно двадцать четыре часа. И ровно в то же место, откуда ты уйдешь, ты должна вернуться. Я поставлю магический якорь вон на том стуле, — она указала на старенькое кресло у камина. — Где бы ты ни была, ты всегда будешь чувствовать этот якорь и сможешь вернуться к нему в любой момент. Но окончательно ты должна быть здесь ровно через сутки. Если опоздаешь даже на минуту…

— Что? Я застряну там навсегда?

— Нет, — Твайлайт отвела глаза. — Магия рассеется сама, и тебя выкинет обратно. Но выкинет в случайную точку пространства и времени. Можешь оказаться в прошлом. Можешь — в будущем. Можешь — в жерле вулкана. Поэтому лучше не опаздывать. Совсем.

В камине весело трещал огонь. Где-то за окном ухала сова. Рэрити смотрела на пламя и перебирала в голове всё, что услышала.

Призрак. Наблюдатель. Один день без нее.

Без клиентов. Без требований. Без бирюзового цвета с оттенком утреннего неба после дождя. Без всего.

— Я согласна, — сказала она тихо, но твердо.

— Рэрити, подумай еще раз! — встрепенулся Спайк. — Это же опасно! А вдруг там дракон? А вдруг там…

— Там не может быть ничего страшнее, чем тот клиент с его дыханием, — усмехнулась Рэрити, и впервые за вечер в её глазах появился живой блеск. — Один день, Спайк. Всего один день, когда я не должна ничего никому. Ни шить, ни улыбаться, ни быть вежливой. Один день, когда меня просто… нет.

Она встала, отряхнулась и гордо вскинула голову, пытаясь вернуть себе хоть каплю былого достоинства.

— Я хочу посмотреть на мир, в котором я не родилась. Интересно, какой он?

Твайлайт кивнула и открыла книгу на нужной странице.

— Тогда готовься. Подготовка к ритуалу займет у меня около часа. И да, — она хитро прищурилась, — там, куда ты отправишься, тоже есть я. И я там, скорее всего, сижу в библиотеке и читаю точно такую же книгу прямо сейчас. Только ты для меня будешь невидима. Представляешь, какая ирония?

Рэрити представила и впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему.

— Знаешь, Твайлайт, возможно, это именно то, что мне нужно. Увидеть мир, где я — никто. Чтобы потом вернуться и снова стать собой.

* * *

Прошел час. Ровно столько, сколько Твайлайт обещала.

Рэрити выплыла из ванной комнаты, и это была уже совсем другая пони. Грива блестела, уложенная аккуратными локонами, шерсть сияла чистотой, а на морде появилось выражение спокойной решимости, которое бывает только у пони, принявших важное решение.

— Ну как я? — Рэрити грациозно покрутилась на месте, демонстрируя себя.

— Потрясающе! — Спайк аж присвистнул. — Прямо как настоящая Рэрити, а не та… ну, которая час назад.

— Я и есть настоящая Рэрити, просто очень уставшая от жизни, — фыркнула единорожка и подошла к Твайлайт. — Как успехи, дорогуша?

Твайлайт стояла в углу библиотеки, где обычно хранились старые карты и пыльные фолианты, которые никто не открывал последние лет сто. Угол был освобождён, пол подметён, а в центре стоял самый обычный деревянный стул с высокой спинкой.

— Почему именно здесь? — Рэрити с сомнением оглядела закуток. — Здесь же темно и пахнет плесенью.

— Именно поэтому, — Твайлайт поправила очки, которые надела для пущей важности. — Чем меньше магических помех, тем стабильнее портал. А в центре комнаты слишком много энергии от камина, книг и вечно любопытного Спайка.

— Эй! — возмутился дракончик. — Я не помеха, я помощник!

— Ты ещё и плотник, — Твайлайт кивнула на стул. — Покажи, что сделал.

Спайк гордо выпятил грудь и указал на ножки стула. Каждая была прибита к полу тремя здоровенными гвоздями, а для верности сверху ещё намотана толстая верёвка, тоже прибитая.

— Надёжно? — спросил он с гордостью.

Рэрити дёрнула стул. Стул не шелохнулся даже на миллиметр.

— Впечатляет, Спайк. Ты прирождённый строитель.

— Я прирождённый дракон, который не хочет, чтобы его подруга застряла в параллельной вселенной из-за того, что стул кто-то случайно задел хвостом! — Спайк поклонился, принимая комплимент.

Твайлайт тем временем раскрыла книгу на нужной странице и разложила вокруг стула несколько магических артефактов: кристаллы, амулеты и странную подставку с дымящимися травами.

— Садись, — сказала она. — И постарайся не дёргаться. Процесс может быть немного… странным.

— Странным — это как? — Рэрити осторожно уселась на стул, стараясь не касаться гвоздей и верёвок.

— Помнишь, когда ты в детстве кружилась на карусели, а потом резко останавливалась, и мир продолжал вертеться?

— О да, меня тогда вырвало на новое платье тёти.

— Вот примерно так же, только в сто раз сильнее и во всех измерениях сразу, — Твайлайт ободряюще улыбнулась. — Но это быстро пройдёт. Главное — помни условия.

— Не разговаривать, не вмешиваться, не прикасаться к себе, через сутки вернуться сюда, — отчеканила Рэрити, как школьница на экзамене. — Я всё помню.

— И ещё… — Твайлайт замялась. — Если тебе станет совсем одиноко или страшно, просто закрой глаза и представь нас. Я поставлю на якоре дополнительную защиту, чтобы ты чувствовала нашу связь. Не говорить, конечно, но чувствовать — будешь.

Рэрити почувствовала, как к горлу подступает комок.

— Спасибо, Твайлайт. Ты настоящая подруга.

— А я? — обиженно надулся Спайк.

— И ты, Спайк. Самый лучший дракон в мире.

Спайк шмыгнул носом и быстро вытер глаза лапкой.

— Ладно, хорош на сантименты, — Твайлайт хлопнула крыльями. — Ровно сутки. Ни минутой больше. Готова?

Рэрити глубоко вздохнула, расправила плечи и вцепилась копытами в подлокотники.

— Готова.

Твайлайт закрыла глаза. Её рог засветился ярче солнца, и фиолетовый свет начал пульсировать в такт с сердцебиением. Она забормотала что-то на древнем языке пони, слова которого звучали как скрежет металла и шелест листьев одновременно.

Спайк зажмурился и зажал уши.

Воздух вокруг Рэрити начал дрожать. Сначала едва заметно, потом сильнее, потом так, что её силуэт поплыл, как отражение в воде.

— Твай, мне кажется, или она становится прозрачной? — пискнул Спайк, выглядывая одним глазом.

— Не кажется! — сквозь зубы процедила Твайлайт, не прекращая заклинания.

Рэрити хотела что-то сказать, но вдруг поняла, что не чувствует собственного тела. Это было странное ощущение — сидеть на стуле и одновременно парить где-то между. Она видела библиотеку, видела Твайлайт и Спайка, видела свои копыта, но они казались чужими, нарисованными.

А потом мир дёрнулся.

Исчез звук. Исчез запах. Исчезло ощущение дерева под копытами.

На секунду Рэрити показалось, что её вывернули наизнанку, собрали заново и снова вывернули.

И вдруг — тишина.

Стул под ней был твёрдым. Воздух — обычным. Библиотека — точно такой же, как секунду назад.

— Ну вот, я всё ещё здесь, — разочарованно выдохнула Рэрити. — Не сработа…

Она осеклась.

Потому что в двух шагах от неё стояла Твайлайт. Твайлайт, которая смотрела прямо на неё.

— Твай? Ты меня видишь?

Твайлайт не ответила. Она смотрела сквозь Рэрити так, будто та была пустым местом. А потом отвернулась к столу и с восторгом подхватила магией какую-то книгу.

— Ах, долгоисканная книга! — рассмеялась она, обнимая внушительный фолиант.

Рэрити замерла.

Это были те же слова. Те же интонации. То же движение крыльев.

Она медленно поднялась со стула и обошла Твайлайт по кругу. Аликорн не реагировала. Вообще. Как будто Рэрити была просто колебанием воздуха.

— Твай… — тихо позвала Рэрити, хотя знала, что ответа не будет. — Я здесь. Я стою рядом с тобой.

Твайлайт положила книгу на стол и попыталась открыть тугой замок.

— Это безумие, — прошептала Рэрити. — Я действительно… невидимка.

Она протянула копыто и осторожно коснулась гривы Твайлайт. Копыто прошло сквозь фиолетовые пряди, как сквозь воздух. Никакого сопротивления. Никакого тепла. Просто пустота.

Рэрити отдёрнула ногу и отступила на шаг.

— Ладно, — сказала она самой себе, стараясь не поддаваться панике. — Ладно. Я знала, что так будет. Я к этому готовилась.

Над столом сверкнула вспышка магической телепортации.

Рэрити вздрогнула и обернулась.

Из вспышки материализовалось что-то грязно-серое, со спутанными синими волосами — и с глухим стуком рухнуло на пол, зацепив край стола.

Рэрити смотрела на это нечто, и сердце её пропустило удар.

— Это же… — прошептала она. — Это же я.

Грязная, замученная, растрёпанная версия её самой лежала на полу и стонала.

— Оставьте меня в покое! — заорала та Рэрити, не открывая глаз.

А местная Твайлайт, только что читавшая книгу, отшатнулась и взлетела под потолок.

— Что слу?.. — донеслось из соседней комнаты, и выглянувшего оттуда Спайка через миг снесло аликорном.

Рэрити смотрела на эту сцену, и её накрывало странное чувство. Она видела себя со стороны. Видела ту, которая только что прошла через тот же ад с клиентами. Видела ту, которая мечтала о покое.

— Бедняжка, — прошептала Рэрити. — Я знаю, что ты чувствуешь.

Она шагнула вперёд, но остановилась.

Не вмешиваться. Не прикасаться. Не менять.

Твайлайт того мира начала успокаивать упавшую Рэрити. Спайк суетился рядом. А настоящая Рэрити, та, что пришла из другого мира, просто стояла в стороне и смотрела.

— Прощай, — тихо сказала она своему отражению. — Надеюсь, ты найдёшь свой покой. А я пойду искать свой.

И, развернувшись, Рэрити шагнула к выходу из библиотеки, в огромный, неизведанный мир, где её не существовало.

Тем временем в исходной реальности Твайлайт закончила заклинание и обессиленно рухнула на пол.

— Сработало, — выдохнула она, глядя на пустой стул.

— Она исчезла? — Спайк подбежал и потрогал стул. — Пусто. Совсем пусто.

— Да. Теперь самое главное — защита.

Твайлайт с трудом поднялась и направила рог на стул. Вокруг него начал формироваться полупрозрачный фиолетовый купол. Он рос, уплотнялся, мерцал, пока не превратился в почти непроницаемую сферу, которая полностью скрыла стул от внешнего мира.

— Двадцать четыре часа, — прошептала Твайлайт. — Никто и ничто не должно потревожить этот стул. Ни пыль, ни мухи, ни даже время.

Она пошатнулась и вновь чуть не упала, но Спайк вовремя подставил плечо.

— Твай, ты молодец. А теперь пошли спать. Ты зелёная вся.

— Я фиолетовая, — машинально поправила Твайлайт, но позволила увести себя в спальню.

Перед уходом она обернулась и посмотрела на пульсирующий купол.

— Держись, Рэрити. Мы ждём тебя.

* * *

У выхода Рэрити привычно толкнула дверь магией — и невольно запнулась, когда телекинез не встретил преграды. Подумав, пони осторожно тронула дверь — копыто прошло сквозь дерево, и Рэрити поняла, что дверей как таковых для неё больше не существует.

Улицы Понивилля были пустынны и тихи.

Рэрити вышла из библиотеки и остановилась на крыльце, вдыхая воздух полной грудью. Вечерний воздух пах так же, как дома: свежескошенной травой, яблоками из далеких садов Эпплджек и легкой сладостью цветов, которые Флаттершай выращивала у своего домика.

— Странно, — прошептала она. — Всё такое же, а меня будто и нет.

Она сделала шаг вперёд и вдруг замерла.

Мимо прошла пони. Пожилая, с седой гривой, она несла в магическом поле корзинку с продуктами. Прошла прямо сквозь Рэрити.

Та вздрогнула и отшатнулась, хотя не почувствовала ровным счётом ничего. Только лёгкий холодок, как сквозняк.

— Извините… — автоматически сказала Рэрити, но пони даже ухом не повела, продолжая свой путь.

Рэрити посмотрела на свои копыта. Целая, невредимая, абсолютно реальная для самой себя. И абсолютно нереальная для всех остальных.

— Что ж, — сказала она вслух, потому что говорить теперь можно было сколько угодно — никто не услышит. — Начнём, пожалуй.

Она достала из гривы механические часы на тонкой цепочке. Твайлайт дала их перед уходом с наказом: «Это твоя единственная связь с реальностью. Когда стрелки замкнут круг, ты должна быть на стуле. Никаких магических штучек — просто старый добрый механизм. Надёжнее не бывает».

Сейчас часы показывали без пяти десять.

— Вечер, — пробормотала Рэрити. — Прекрасное время для начала приключений. Или для того, чтобы просто посидеть в парке и никому не улыбаться.

Она спустилась с крыльца и зашагала по главной улице. Копыта стучали по брусчатке, но звук казался приглушённым, будто шёл откуда-то издалека.

Первым делом Рэрити направилась к «Бронко».

Не потому, что хотела напиться. Ну, может, совсем чуть-чуть. Просто ей было безумно любопытно, как выглядит её любимое кафе с другой стороны реальности.

Она просто прошла сквозь стену, как призрак.

Внутри было шумно и накурено.

За стойкой Берришайн лениво протирала стаканы, перекидываясь шутками с местными. За столиками сидели пони, пили сидр, смеялись, спорили. Жизнь кипела.

Рэрити прошла к стойке и села на табурет. Ну, попыталась сесть — табурет остался пустым, а она просто зависла над ним, так и не коснувшись поверхности.

— Замечательно, — вздохнула она. — Я даже посидеть нормально не могу.

Она попробовала пристроиться на полу, прислонившись к стойке спиной. Частично сработало — она чувствовала холодный камень под собой, хотя для всех остальных её там не было.

Берришайн прошла прямо сквозь неё, даже не дрогнув. Рэрити снова ощутила тот же холодок.

— Берри, дорогая, когда-нибудь ты узнаешь, что сквозь меня прошла, и тебе станет неловко, — усмехнулась Рэрити. — Хотя вряд ли.

Она достала часы. Прошло десять минут.

— Десять минут из двадцати четырёх часов, — подсчитала она. — Всего тысяча четыреста сорок минут. Я справлюсь. Я просто…

Она осеклась.

За столиком у окна сидела пони. Белая, с фиолетовой гривой, в элегантном платье. Рэрити.

Та самая. Местная.

Она пила яблочный сидр маленькими глоточками и листала какую-то книгу. На столике рядом лежала театральная маска.

— Ох, Селестия, — выдохнула Рэрити. — Она правда актриса.

Рэрити-местная выглядела сногсшибательно. Грива уложена в сложную причёску, копыта ухожены, на шее — изящное колье с сапфирами. Она улыбалась чему-то в книге и иногда поглядывала на вход, будто ждала кого-то.

И тут дверь открылась.

Вошёл жеребец. Статный, с тёмно-синей гривой, в дорогом костюме. Он направился прямо к столику Рэрити, наклонился и поцеловал её в щёку.

Рэрити-призрак почувствовала, как у неё отвисла челюсть.

— Фансервис? — прошептала она. — Ты встречаешься с Фансервисом?

Местная Рэрити рассмеялась — тем самым мелодичным смехом, которым сама Рэрити всегда смеялась на званых вечерах, когда надо было казаться очаровательной. Но этот смех звучал искренне.

— Дорогой, ты опоздал, — сказала она. — Я уже выпила почти весь сидр.

— Прости, репетиция затянулась, — Фансервис улыбнулся и сел напротив. — Как прошёл спектакль?

— Аншлаг, милый. Полный аншлаг. Мне подарили столько цветов, что пришлось нанимать телегу.

— Моя звезда.

Рэрити смотрела на эту идиллию и не знала, плакать ей или смеяться.

— Вот значит как, — пробормотала она. — Где-то я — великая актриса, встречаюсь с красавцем-жеребцом, пью сидр в баре и не парюсь о том, что завтра шить платье для очередной капризной клиентки.

Она достала часы. Прошло ещё пятнадцать минут.

— Я же хотела отдыхать, — напомнила она себе. — А вместо этого сижу и подглядываю за собой счастливой. Это неправильно.

Рэрити поднялась и решительно направилась к выходу. Но у дверей остановилась и обернулась.

Местная Рэрити смеялась над шуткой Фансервиса, запрокинув голову. Он смотрел на неё с таким обожанием, что у призрачной Рэрити защемило сердце.

— Завидую тебе, — тихо сказала она. — Но, знаешь, ты — это не я. Ты — это ты. А я — это я. И мне нужно найти свой покой, а не смотреть на чужой.

Она шагнула сквозь дверь и вышла на улицу.

Ночь опустилась на Понивилль окончательно. Звёзды высыпали на небе, зажглись фонари. Где-то вдалеке залаяла собака.

Рэрити шла по пустынной улице и думала.

Куда идти? Что делать? Как прожить эти сутки так, чтобы потом не жалеть?

Она могла пойти к Эпплджек и посмотреть, как та живёт без неё. Могла заглянуть к Флаттершай и проверить, все ли зверушки на месте. Могла даже пробраться в Кантерлот и посмотреть на Селестию.

Но вместо этого она свернула к парку.

— Сначала — тишина, — решила она. — Сначала — просто побыть одной. Без планов, без целей, без списка дел.

В парке было темно и сыро после недавнего дождя. Рэрити нашла скамейку под старым дубом и попробовала сесть.

На этот раз получилось. То ли скамейка была достаточно старой и податливой, то ли Рэрити наловчилась, но она смогла пристроиться на середине скамейки, свесив копыта.

Достала часы. Половина одиннадцатого.

— Двадцать три с половиной часа, — сказала она звёздам. — Что мне делать с вами, двадцать три с половиной часа?

Звёзды молчали. Они вообще никогда не отвечали, но Рэрити почему-то всегда их спрашивала.

Она откинулась на спинку скамейки и закрыла глаза.

Ветер шелестел листвой. Где-то ухал филин. Вдали слышалась музыка из «Бронко».

И ни одного голоса, который обратился бы к ней.

— Я правда не существую, — прошептала Рэрити. — Это… странно. Пугающе. И в то же время…

Она открыла глаза и посмотрела на луну.

— …в то же время так спокойно. Впервые в жизни меня никто не дёргает. Не просят. Не ждут.

Она улыбнулась.

— Ладно. Посижу тут часик. А потом… потом придумаю, что делать дальше.

Рэрити достала часы, положила их рядом на скамейку и стала слушать тишину.

Механизм тикал едва слышно: тик-так, тик-так, тик-так.

Счётчик времени, который неумолимо приближал её к возвращению.

Но пока — она была свободна.

* * *

Тишина парка была столь глубокой, что Рэрити почти задремала. Почти — потому что в голове всё ещё роились мысли о местной версии себя, о Фансервисе, о том, как странно быть никем.

Топот копыт раздался внезапно. Резкий, сбивчивый, панический.

Рэрити открыла глаза и не успела даже сориентироваться, как на скамейку, прямо на неё, рухнуло что-то тёплое, тяжёлое и очень мокрое.

— Ой-ей! — взвизгнула Рэрити, вскакивая и отпрыгивая в сторону.

Она стояла, тяжело дыша, и только через секунду сообразила, что произошло. На скамейке, прямо там, где она только что сидела, распласталась пони. Обычная земная пони, вся растрёпанная, грива висит патлами, шерсть взлохмачена, и от неё разит так, что даже призрачный нос Рэрити защекотало.

Перегар. Пот. И ещё что-то кислое, похожее на дешёвый сидр.

— Послушайте! — возмущённо воскликнула Рэрити, забыв обо всех правилах и предупреждениях. — Как вы смеете? Я здесь сидела! Здесь моё место! Я, между прочим, первая пришла!

Пони не отреагировала. Вообще.

Она сидела, уставившись в одну точку перед собой, и по её щекам текли слёзы, оставляя мокрые дорожки на грязной шерсти.

Рэрити замерла.

— Ах да, — тихо сказала она. — Меня же нет.

Она осторожно обошла скамейку, чтобы заглянуть пони в морду. И чуть не задохнулась.

— Божечки, — выдохнула Рэрити. — Это же... это же я. Опять.

Перед ней сидела третья версия Рэрити. Самая жалкая из всех, что она могла себе представить.

Эта Рэрити была не просто растрёпана — она была уничтожена. Платье, когда-то явно дорогое и красивое, висело клочьями. Грива свалялась в колтуны, в которых затерялся рог, застряли листья и какой-то мусор. Одно ухо было проколото, но без серёжки, и дырочка начала затягиваться, будто серёжку не вставляли уже давно.

От неё разило дешёвым алкоголем за версту.

— Ну здравствуй, — прошептала Рэрити. — А ты кто у нас будешь?

Рэрити-пьяная всхлипнула, утёрла нос копытом и забормотала в пустоту:

— Всё... всё пропало... я никому не нужна... бутик закрылся... клиенты разбежались... Фансервис ушёл к этой... к этой выдре... которая даже иголку в копытах держать не умеет...

Рэрити-призрак присела на корточки напротив неё, внимательно слушая.

— Говорят, я бездарность, — продолжала пьяная Рэрити, обращаясь то ли к луне, то ли к кусту сирени. — Говорят, её платья лучше... А она просто копирует мои фасоны! Копирует, понимаешь? Приходит в бутик, фоткает всё, а потом шьёт дерьмовые подделки!

— Кошмар, — искренне посочувствовала Рэрити. — Конкуренция — зло.

— И Фансервис... — Рэрити-пьяная всхлипнула особенно громко. — Он сказал, что я слишком много работаю. Что я не уделяю ему внимания. Что я зануда и модница, которая только и умеет, что тряпки обсуждать. А ей он дарит цветы! Каждый день! Я видела!

Она закрыла морду копытами и разрыдалась.

Рэрити-призрак сидела напротив и смотрела. Внутри у неё всё переворачивалось.

— Милая, — осторожно сказала она. — Я здесь. Я тебя слышу. Я понимаю.

Пьяная Рэрити, разумеется, не отреагировала. Она просто продолжала плакать, время от времени икая и бормоча проклятия в адрес какой-то неизвестной соперницы.

Рэрити встала и начала ходить вокруг скамейки.

— Так, — забормотала она. — По правилам я не могу с ней говорить. Не могу прикоснуться. Не могу утешить. Она меня не слышит, не видит, не чувствует. Я абсолютно бесполезна.

Пьяная Рэрити тем временем достала откуда-то из гривы мятую фотографию и уставилась на неё.

— Вот, — сказала она, показывая фото луне. — Смотри, какая стерва. Тоже белая, тоже единорог, тоже модельной внешности. Но внутри — пустота. А он выбрал её. Почему? Почему?

Рэрити-призрак подошла ближе и глянула на фотографию.

И чуть не засмеялась.

На фото была она. Та самая Рэрити-актриса, которую она видела в баре. В шикарном платье, с идеальной причёской, рядом с Фансервисом, который обнимал её за талию.

— Ох, божечки, — выдохнула Рэрити. — Так это из-за меня она плачет? Точнее, из-за той меня?

Она посмотрела на пьяную развалину, потом на фото, потом снова на развалину.

— Мы обе Рэрити, — тихо сказала она. — Но живём в разных мирах. Там, где я — актриса, ты, видимо, — неудачница. Или наоборот. В том мире, откуда я пришла, я — успешная модельерша. А местная версия меня — актриса и счастливица. А здесь...

Она обвела копытом пьяную пони.

— Здесь ты — неудачница. И тебе больно.

Рэрити села на траву напротив скамейки и просто стала смотреть.

Пьяная Рэрити всё плакала. Потом начала рассказывать историю своей жизни. Подробно, с деталями, с именами, с датами. Рэрити слушала.

Она слушала о том, как талантливая швея из бедной семьи приехала в Кантерлот покорять мир. О том, как её обманули первые заказчики. О том, как она влюбилась в Фансервиса, а он сначала отвечал взаимностью. О том, как открылся бутик, как пошли первые успехи. О том, как появилась конкурентка — точная копия её самой, только с идеальными манерами и театральным прошлым. О том, как Фансервис увлёкся этой копией. О том, как бутик прогорел. О том, как она запила.

— Я никому не нужна, — повторяла пьяная Рэрити снова и снова. — Никому. Даже себе.

Рэрити-призрак сидела на траве и чувствовала, как по её собственным щекам текут слёзы.

— Нужна, — прошептала она. — Ты нужна. Просто ты этого не видишь.

Пьяная Рэрити затихла. Уронила голову на грудь и, кажется, задремала.

Рэрити осторожно поднялась и подошла к ней. Протянула копыто, чтобы погладить по голове, но в последний момент отдёрнула.

Нельзя прикасаться. Даже если очень хочется. Даже если это — ты сама, только несчастная и сломленная.

— Я не могу тебя обнять, — сказала Рэрити. — Я не могу сказать тебе, что всё наладится. Я не могу дать тебе совет или просто вытереть слёзы.

Она помолчала.

— Но я могу побыть рядом.

Рэрити аккуратно устроилась на траве, прислонившись спиной к скамейке, прямо под тем местом, где спала пьяная пони. Достала часы.

Половина двенадцатого.

— Ещё много времени, — прошептала она. — Я посижу с тобой, ладно? Посижу и послушаю твой храп. И звёзды. И тишину.

Сверху донёсся всхрап. Пьяная Рэрити спала и во сне продолжала всхлипывать.

— Какая же ты громкая, — улыбнулась Рэрити. — И пахнёшь ужасно. Но ты — это я. И я тебя не брошу.

Она подняла глаза к небу.

— Твайлайт, если ты меня сейчас как-то слышишь или чувствуешь, спасибо тебе. Это именно то, что мне было нужно. Не отдых. Не покой. А понимание, что где-то кому-то хуже, чем мне. И что даже если я ничего не могу сделать, просто быть рядом — это уже что-то.

Она положила часы на колени и стала смотреть, как тикает секундная стрелка.

— Поспи, — сказала она пьяной Рэрити. — А я постерегу.

Над парком плыла луна. Звёзды мерцали. Вдали всё так же играла музыка из «Бронко».

А две Рэрити сидели у одной скамейки — одна спала и не знала, что она не одна, а другая смотрела на часы и ждала.

Чего именно — она и сама не знала.

* * *

Рэрити сидела под скамейкой, слушала храп пьяной версии себя и смотрела на часы. Стрелки ползли медленно, но верно. Полночь приближалась.

— Знаешь, — тихо сказала она спящей пони, — я, наверное, пойду. Ты тут справляешься. А мне нужно... мне нужно увидеть что-то ещё.

Она задумалась.

— Твайлайт говорила, что расстояния не имеют значения. Что я могу оказаться где угодно, просто представив это место.

Рэрити закрыла глаза и сосредоточилась.

Кантерлот. Ночная столица. Огни, дворцы, принцессы. Я хочу туда.

Она представила шпили замка, сияющие в лунном свете, мраморные лестницы, бесконечные залы с хрустальными люстрами.

Открыла глаза.

И ахнула.

Она стояла прямо на балконе замка Кантерлота. Высоко, очень высоко. Внизу раскинулся ночной город, переливающийся тысячами огней. Звёзды здесь казались ближе, а луна — огромной, почти ослепительной.

— Сработало, — выдохнула Рэрити и чуть не захлопала в копыта, но вовремя вспомнила, что хлопать некому.

Она прошла сквозь стеклянную дверь балкона и оказалась в коридоре замка. Длинном, бесконечном, устланном мягкими коврами. Вдоль стен стояли статуи и горели факелы, хотя ночью здесь почти никого не было.

Рэрити шла и улыбалась.

Никто не спрашивал у неё пропуск. Никто не требовал аудиенции. Никто даже не смотрел в её сторону — стражники стояли неподвижно, глядя прямо сквозь неё.

— Какое странное чувство, — прошептала она. — Быть в Кантерлоте и не волноваться об этикете. Не подбирать слова. Не улыбаться притворно.

Она прошла мимо двух гвардейцев, которые тихо перешептывались о чём-то своём. Один из них почесал нос как раз в тот момент, когда Рэрити проходила сквозь него, и чихнул.

— Будьте здоровы, — машинально сказала Рэрити и тут же засмеялась. — Божечки, я даже здесь не могу перестать быть вежливой.

Она побрела дальше, заглядывая в залы. Тронный зал — пустой, величественный, с тронами Селестии и Луны, которые в темноте казались огромными хищными зверями. Бальный зал — тоже пустой, но Рэрити представила, как здесь кружатся пары, и даже покружилась сама под музыку, которую никто не слышал.

— Идеальный партнёр, — усмехнулась она, обнимая пустоту. — Никогда не наступает на копыта.

Потом она забрела в библиотеку. Огромную, с тысячами книг на стеллажах, уходящих под самый потолок. Там горел свет.

Рэрити замерла на пороге.

За столом, склонившись над древним свитком, сидела Принцесса Луна.

Она была без регалий, в простом ночном халате, распущенная грива струилась по плечам, переливаясь звёздной пылью. В магическом поле перед ней парила чашка с дымящимся кофе.

— Ваше Высочество... — прошептала Рэрити и прижала копыто к груди. — Какая честь просто видеть Вас такой... обычной.

Она осторожно приблизилась, стараясь не шуметь, хотя какой смысл? Луна всё равно не могла её услышать.

Принцесса хмурилась, водя копытом по пергаменту, и что-то бормотала себе под нос.

— Неразборчиво, — ворчала она. — Совсем неразборчиво. Древнемодные писцы вообще не думали о тех, кто будет это читать через тысячу лет?

Рэрити подошла ближе и заглянула в свиток.

И замерла.

Это были эскизы. Древние, выцветшие, но прекрасно различимые. Платья. Причёски. Украшения. Целые страницы с изображениями моды тысячелетней давности.

— О боги, — выдохнула Рэрити. — Это же сокровище.

Она присела рядом с Луной и впилась глазами в рисунки. Платья были невероятны: струящиеся ткани, необычные крои, драпировки, о которых современные модельеры даже не догадывались.

Луна тем временем отхлебнула кофе и поставила чашку на край стола.

Рэрити посмотрела на чашку. Потом на Луну. Потом снова на чашку.

— А можно? — спросила она. — Ну, чисто по-призрачному?

Она осторожно протянула копыта и взяла чашку. Та послушно поднялась в воздух.

— Ого, — удивилась Рэрити. — Я могу!

Она поднесла чашку к губам и сделала глоток. Кофе был горячим, крепким и сладким — Луна любила с сахаром, определённо.

— Божественно, — прошептала Рэрити. — Я пью кофе из чашки принцессы. Я сижу рядом с принцессой. И она даже не подозревает об этом.

Она сделала ещё глоток и вернула чашку на место. Луна машинально взяла её и снова отхлебнула, даже не заметив, что кофе стало чуть меньше.

Рэрити улыбнулась и снова уткнулась в свиток.

— Запоминай, — приказала она себе. — Запоминай каждую линию. Каждый изгиб. Эти платье должны быть воссозданы.

Она смотрела на одно платье особенно долго. Оно было тёмно-синим, почти чёрным, с вышивкой серебряными нитями, изображающей звёздное небо. Именно такое, какое могла бы носить Луна.

— Я сошью его для Вас, Ваше Высочество, — пообещала Рэрити. — Вернусь в свой мир и сошью. И подарю. И Вы даже не узнаете, что я подсмотрела его здесь, в параллельной вселенной, пока вы пили кофе.

Луна вдруг чихнула.

— Странно, — пробормотала она. — Сквозняк, что ли?

Рэрити хихикнула и прикрыла рот копытом.

Она просидела рядом с Луной около часа, рассматривая свиток, пока принцесса наконец не зевнула, не свернула пергамент и не отправилась спать.

— Сладких снов, Ваше Высочество, — прошептала Рэрити вслед.

А потом пошла искать Селестию.

Найти покои дневной принцессы оказалось несложно — они были самыми большими и роскошными в замке. Рэрити прошла сквозь дверь и замерла.

Селестия спала.

Огромная кровать с балдахином, белоснежные простыни, разметавшаяся грива всех цветов радуги. Принцесса Солнца дышала ровно и глубоко, и от неё исходило мягкое тепло, как от печи в холодный день.

Рэрити осторожно приблизилась.

— Ваше Высочество, — прошептала она. — Какая же Вы красивая во сне. Как... как солнце, которое решило отдохнуть.

Она постояла, разглядывая спящую принцессу, а потом приняла решение.

— Я останусь здесь, — сказала она. — Я хочу увидеть, как Вы просыпаетесь. Как Вы поднимаете солнце. Это, наверное, самое прекрасное зрелище в мире.

Рэрити аккуратно забралась на огромную кровать и устроилась в ногах у Селестии, прямо на мягком одеяле.

— Ой, какая мягкость, — простонала она от удовольствия. — Это не кровать, это облако. Почему у меня дома нет такой кровати?

Она потопталась, устраиваясь поудобнее, и достала часы.

Час ночи.

— Ещё много времени, — прошептала Рэрити. — Я посплю немножко. А когда проснусь, увижу чудо.

Она свернулась калачиком в ногах у принцессы, положила голову на копыта и закрыла глаза.

Селестия во сне улыбнулась и перевернулась на другой бок.

Рэрити улыбнулась тоже.

— Спокойной ночи, Ваше Высочество, — сказала она. — Спасибо, что пустили переночевать.

И провалилась в сон.

Ей снились платья. Много платьев. Они кружились в вальсе, переливались тканями, шелестели шёлком. А в центре этого вихря стояла она, Рэрити, и смеялась.

— Я всё смогу, — шептала она во сне. — Я всё успею. Я сошью для Луны самое красивое платье в мире.

* * *

А где-то в Понивилле, в старой библиотеке, Твайлайт ворочалась в постели и вглядывалась в фиолетовое свечение купола, охраняющего пустой стул.

— Держись, Рэрити, — бормотала она. — Ещё двадцать один час. Ты справишься.

* * *

Рэрити не знала, сколько проспала.

Сон был глубоким и тёплым, наполненным мягким золотистым свечением, исходящим от самой Селестии. А потом это свечение зашевелилось.

Рэрити открыла глаза.

Селестия потягивалась на кровати, сладко зевая и жмурясь. Её грива переливалась всеми оттенками рассвета — розовым, золотым, оранжевым — хотя за окном всё ещё была ночь.

— М-м-м, — промычала принцесса и села.

Рэрити затаила дыхание. Хотя какой смысл?

Селестия спустила копыта с кровати и побрела... куда-то. Рэрити осторожно сползла следом и пошла за ней, стараясь не слишком уж пялиться, но получалось плохо.

Принцесса была помятой. По-настоящему помятой, как обычная пони после сна. Грива немного спуталась, на морде — след от подушки, веки припухшие. И всё равно она была прекрасна.

— Божечки, — прошептала Рэрити. — Даже помятая Вы — произведение искусства.

Селестия зашла в уборную. Рэрити замерла у двери, раздумывая, прилично ли заходить следом. С другой стороны, кто узнает?

Она зашла.

Селестия стояла перед огромным зеркалом и рассматривала своё отражение с лёгким недовольством.

— Ох уж эта ночь, — вздохнула она, проводя копытом по гриве. — Слишком сладко спалось. Теперь придётся приводить себя в порядок целый час.

Рэрити стояла рядом и смотрела на них двоих в зеркале. Селестия — величественная даже спросонья. И пустота рядом, где должна была быть Рэрити.

— Я здесь, — тихо сказала она. — Я на Вас смотрю и восхищаюсь.

Селестия тем временем умылась, почистила зубы и направилась в ванную. Рэрити последовала за ней, чувствуя себя немного вуайеристкой, но не в силах отказаться от зрелища.

Ванная комната принцессы оказалась размером с бутик Рэрити. Огромная мраморная чаша, множество полотенец, ароматические масла, щётки всех размеров и форм.

Селестия забралась в ванну и включила воду. Тёплый пар поплыл по комнате.

Рэрити присела на край ванны, болтая копытами в воздухе.

— Какая же Вы... — начала она и осеклась, подбирая слова. — Обычная. В хорошем смысле обычная. Вы тоже умываетесь по утрам, тоже не любите помятую гриву, тоже наслаждаетесь тёплой водой.

Селестия закрыла глаза и откинула голову на бортик ванны.

— Пять минут, — пробормотала она. — Всего пять минут покоя, и потом — поднимать солнце, править страной, решать проблемы. Целый день впереди.

— Я Вас понимаю, — тихо сказала Рэрити. — У меня тоже каждый день — бесконечные дела. Только Вы солнце поднимаете, а я платья шью. Но устаёте вы, наверное, не меньше моего.

Она помолчала.

— Знаете, я раньше думала, что принцессы не устают. Что Вы какие-то... другие. Бессмертные, всемогущие, без слабостей. А Вы просто... просто пони. Которые тоже хотят пять минут покоя.

Селестия вздохнула и начала мыться. Рэрити отвернулась, давая ей хоть иллюзию приватности, хотя призраку это было ни к чему.

Спустя полчаса принцесса вышла из ванной, завернувшись в огромное пушистое полотенце. Села перед зеркалом и начала приводить гриву в порядок.

Рэрити смотрела заворожённо.

Это был целый ритуал. Сначала расчёсывание, потом укладка, потом какие-то специальные составы, которые делали гриву ещё более переливчатой. Каждое движение было отточенным, красивым, величественным даже в такой обыденной процедуре.

— Вы словно творите магию, — прошептала Рэрити. — Даже просто расчёсываясь.

Наконец, спустя час после пробуждения, Селестия была готова. Корона на месте, копыта сияют, грива струится радужным водопадом. Идеальная принцесса.

Она вышла на балкон.

Рэрити вышла следом.

Ночное небо всё ещё было тёмным, но на востоке уже начинала светлеть полоска. Звёзды мерцали, луна клонилась к горизонту.

Селестия встала у перил, подняла голову к небу и закрыла глаза.

Рэрити встала рядом.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Позвольте мне это увидеть.

И Селестия начала творить рассвет.

Сначала было просто тепло. Оно разлилось от принцессы во все стороны, мягкое, ласковое, как объятие матери. Рэрити почувствовала, как каждая клеточка её тела наполняется этим теплом.

Потом появился свет — золотистый, прозрачный, текучий. Он струился от рога Селестии, от её копыт, от всей её сущности, и уходил в небо.

Небо начало меняться.

Тьма отступала медленно, нехотя. Звёзды гасли одна за другой. Луна побледнела и скрылась за горизонтом. А на востоке разгоралась заря — сначала розовая, потом оранжевая, потом золотая.

— О боги... — выдохнула Рэрити.

Слёзы текли по её щекам. Она не могла их остановить, да и не хотела.

Селестия с распростёртыми крыльями парила в воздухе, едва касаясь копытами пола, вся пронизанная светом. Её грива развевалась, хотя ветра не было. Глаза горели золотом.

— Вы прекрасны, — шептала Рэрити. — Вы само совершенство. Вы — жизнь. Вы — начало всего.

И вдруг — край солнца показался над горизонтом.

Яркий, ослепительный, живой.

Рэрити не отвела взгляда. Она хотела видеть. Хотела запомнить каждое мгновение.

Солнце поднималось медленно, величественно, как и подобает солнцу. А вместе с ним поднималась и Селестия — ещё выше, ещё светлее, ещё прекраснее.

— Спасибо, — прошептала Рэрити, когда диск солнца полностью оторвался от горизонта. — Спасибо, что позволили это увидеть. Я никогда не забуду.

Селестия медленно опустилась на балкон, и лучащийся от неё свет погас. Осталось только утреннее солнце, залившее Кантерлот золотом.

Принцесса глубоко вздохнула, поправила корону и ушла в свои покои.

Рэрити осталась на балконе.

Она смотрела на солнце, на город внизу, на просыпающийся мир.

— Я видела, как принцесса поднимает солнце, — прошептала она. — Я стояла рядом с ней. Я чувствовала её магию. Я... я прикоснулась к чуду.

Она достала часы.

Шесть утра.

— Ещё шестнадцать часов, — сказала она. — Что мне делать с вами, шестнадцать часов?

Где-то внизу запели птицы. Город просыпался.

А Рэрити стояла на балконе принцессы и улыбалась.

— Наверное, пора искать новые приключения. Или просто бродить по этому прекрасному миру, где меня нет.

Она шагнула с балкона прямо в воздух и...

...оказалась на другой улице Кантерлота.

— Работает! — рассмеялась она. — Просто представляю место — и я там!

Она закружилась на пустынной утренней улице.

— Я свободна! Я могу быть где угодно! Я могу увидеть всё!

Ранние прохожие шли мимо, не замечая её. Кто-то нёс свежий хлеб из пекарни. Кто-то спешил на работу. Кто-то просто гулял с детьми.

И никто, никто не требовал от Рэрити внимания.

— Замечательное утро, — сказала она солнцу. — Просто замечательное.

* * *

Шесть утра. Солнце только-только поднялось, и Кантерлот медленно просыпался. Лавки были закрыты, театры пусты, бутики не работали. Даже птицы пели как-то сонно.

— Слишком рано для города, — решила Рэрити. — Но идеальное время для природы.

Она закрыла глаза и представила.

Водопад. Большой, шумный, величественный. Тот самый, о котором рассказывала Эпплджек — говорят, там вода падает с такой высоты, что радуга не сходит с неё никогда.

— Хочу туда.

Она открыла глаза.

И чуть не упала.

Рэрити стояла на самом краю скалы, в паре метров от пропасти. Внизу, глубоко-глубоко, кипела вода. А прямо перед ней, во всю ширь обзора низвергалась стена воды.

Огромная. Невероятная. Бесконечная.

Вода рушилась вниз с оглушительным рёвом, разбивалась в миллионы брызг, взлетала радужной пылью. Солнце подсвечивало эту пыль, и казалось, что водопад светится изнутри всеми цветами сразу.

— Божечки... — выдохнула Рэрити.

Она стояла и смотрела. Минуту. Пять. Десять.

Вода падала и падала, и в этом была какая-то завораживающая вечность. Будто так было всегда и так будет всегда, независимо от того, есть в мире Рэрити или нет.

— А ведь водопаду всё равно, — тихо сказала она. — Ему не важно, кто я. Модельерша, актриса, неудачница на скамейке. Вода падает, и это прекрасно.

Она осторожно подошла к самому краю. Брызги долетали до неё, оседали на шерсти холодной росой. Рэрити облизнула губы — вода была пресной и чистой.

— Можно искупаться? — спросила она у водопада. — Никто же не увидит.

Водопад не возражал.

Рэрити разбежалась и прыгнула со скалы.

Вниз, вниз, вниз — ветер свистит в ушах, сердце замирает от восторга и ужаса, вода приближается с невероятной скоростью...

Бултых!

Рэрити с головой ушла под воду. Холодную, чистую, обжигающую. Она вынырнула, отфыркиваясь и смеясь.

— Я жива! То есть, я не... ну, вы поняли!

Она перевернулась на спину и поплыла по течению, глядя в небо. Водопад грохотал где-то рядом, но здесь, в заводях, было тише. Солнце пригревало морду. Вода ласково покачивала.

— Рай, — прошептала Рэрити. — Просто рай.

Она плавала долго. Ныряла, пытаясь достать до дна, но дна не было — слишком глубоко. Смотрела, как рыбы проплывают сквозь неё, даже не замечая. Лежала на спине и считала облака.

Потом выбралась на берег — небольшой песчаный пляж у подножия водопада. Отряхнувшись, села на песок, и уставилась на водопад.

— Здесь так... правильно, — сказала она. — Так спокойно. Никто не требует. Никто не ждёт. Только я и вода.

Она достала часы.

Половина восьмого утра.

— Ещё двенадцать с половиной часов, — подсчитала она. — Я могу посидеть здесь до вечера. Или пойти куда-то ещё.

Она посмотрела на водопад.

— А может, я просто посижу здесь. Успею ещё набегаться.

Рэрити откинулась на песок и закрыла глаза.

Вода шумела. Птицы пели. Солнце поднималось всё выше.

— Спасибо тебе, Твайлайт, — прошептала она. — Спасибо за этот день.

* * *

Где-то далеко, в библиотеке Понивилля, Твайлайт чихнула и проснулась.

— Рэрити? — позвала она в пустоту. — Ты там как?

Купол над стулом мерцал ровным фиолетовым светом.

— Надеюсь, у тебя всё хорошо, — вздохнула Твайлайт и пошла варить кофе.

* * *

Рэрити лежала на песке, смотрела на облака и улыбалась им.

Они плыли по небу медленно, величественно, совершенно не заботясь о том, что там внизу происходит. Пушистые, белые, похожие то на драконов, то на цветы, то на огромные куски сахарной ваты.

— Интересно, — пробормотала Рэрити, провожая взглядом особенно пухлое облако, — а как вы делаетесь? Как из обычного пара получаются такие... произведения искусства?

Она села и задумалась.

— Твайлайт рассказывала, что пегасы управляют погодой. Что облака не просто так летают, их создают специально. А я ни разу не видела, как это делается.

Рэрити вскочила на ноги и отряхнулась от песка.

— Клаудсдейл! — воскликнула она. — Город пегасов в облаках. Там наверняка есть фабрика погоды или что-то вроде того.

Она закрыла глаза и представила.

Город из облаков. Белые улицы, пушистые дома, радужные мосты. И главное — фабрика, где рождаются облака, дожди и молнии.

— Хочу туда!

Открыла глаза.

И чуть не задохнулась от восторга.

Она стояла на облаке.

На самом настоящем, белом, пушистом облаке, которое слегка пружинило под копытами. Вокруг, насколько хватало глаз, простирался Клаудсдейл — город из облачной ваты, сверкающий в лучах утреннего солнца.

Дома здесь были круглыми, с плавными линиями, без острых углов. Улицы струились между ними, как молочные реки. А высоко-высоко, над всем этим великолепием, парили огромные механизмы — колёса, шестерёнки, трубы, из которых вылетали маленькие облачка.

— Фабрика погоды, — выдохнула Рэрити. — Точно она.

Она побежала по облачной улице, и это было странное чувство — облако пружинило под копытами, но не проваливалось. Иногда она пролетала сквозь пегасов, которые спешили по своим делам, и каждый раз пегасы чихали от лёгкого холодка.

— Будьте здоровы! — кричала она вслед, но её никто не слышал.

Фабрика погоды оказалась огромным сооружением из множества переплетённых облачных труб и резервуаров. Внутри что-то грохотало, свистело и периодически выстреливало маленькими радугами.

Рэрити прошла сквозь стену и оказалась внутри.

— О божечки...

Внутри фабрика напоминала гигантский механизм, собранный из облаков и радуг. Пегасы в форменных кепках сновали между агрегатами, что-то крутили, нажимали, регулировали.

Рэрити подошла к одному из станков поближе.

Пегас — крепкий, с седой гривой — загружал в большую воронку... воду. Обычную воду из ведра.

— Вода, — прошептала Рэрити. — Из воды делают облака?

Пегас нажал рычаг. Машина зажужжала, засвистела, и из трубы наверху начал подниматься пар. Пар собирался в форму, спрессовывался, и через минуту из машины выпало готовое маленькое облачко — пушистое, белое, аккуратное.

— Невероятно, — ахнула Рэрити.

Она пошла дальше.

В следующем цехе делали дождевые тучи. Процесс был сложнее: в воду добавляли какой-то серый порошок, потом взбивали специальными венчиками, потом охлаждали. Готовые тучи висели под потолком, тёмные и тяжёлые, и изредка роняли капли на пол.

— Извините, — сказала Рэрити, проходя сквозь одну из туч, и вышла с другой стороны мокрая с головы до копыт.

— Ну спасибо, — фыркнула она, отряхиваясь.

Потом был цех молний. Туда Рэрити заходить побоялась — слишком громко трещало и сверкало. Она только заглянула в окошко и увидела, как пегасы в защитных костюмах трут огромные стеклянные шары шерстяными тряпками, высекая искры.

— Я думала, молнии сложнее делают, — удивилась она. — А это просто трение.

Самый красивый цех оказался в конце — цех радуг.

Там работали молодые пегасы, явно ученики. Они смешивали цвета в огромных чанах — красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый. Потом заливали смесь в формы и оставляли сушиться.

Готовые радуги висели под потолком, переливаясь всеми цветами. Некоторые были маленькие, для украшения неба после дождя. Другие — огромные, во всю стену, для особых случаев.

Рэрити стояла посреди этого великолепия и не могла отвести глаз.

— Я думала, радуга — это просто свет и вода, — прошептала она. — А это... это искусство. Настоящее искусство.

Она протянула ногу и осторожно коснулась ближайшей радуги. Копыто прошло сквозь цвет, но на шерсти остался лёгкий разноцветный отблеск.

— Красота...

Прораб-пегас, наблюдавший за учениками, вдруг нахмурился.

— Странно, — пробормотал он, глядя на радугу. — Цвета будто потускнели на миг. Наверное, брак.

Рэрити отдёрнула копыто и виновато улыбнулась.

— Извините, — прошептала она. — Не удержалась.

Она вышла из цеха и побрела дальше, рассматривая механизмы. Где-то делали снег (просто замораживали облака), где-то — град (замораживали сильнее и добавляли пылинки), где-то — туман (разбрызгивали воду через мелкое сито).

— Это целая наука, — восхищалась Рэрити. — Целое производство. А я даже не задумывалась, откуда берутся облака. Просто смотрела на них и радовалась.

Она вышла на смотровую площадку фабрики — большой балкон, с которого открывался вид на весь Клаудсдейл.

Город парил в утреннем небе, окружённый белыми пушистыми облаками. Солнце золотило крыши домов. Пегасы летали между улицами, приветствуя друг друга.

— Красиво, — прошептала Рэрити. — Очень красиво.

Она достала часы.

Девять утра.

— Ещё одиннадцать часов, — сказала она. — Что дальше?

Внизу, на облачной улице, маленький пегасёнок учился летать. Он разбегался, прыгал, падал в облачную пыль, вставал и снова пробовал. Рядом стояла его мама и подбадривала:

— Давай, милый! У тебя получится!

Рэрити смотрела на эту сцену и улыбалась.

— Материнство, — тихо сказала она. — Ещё одна вещь, которой у меня нет. И никогда не будет, наверное.

Она вздохнула, но вздох получился лёгким, без горечи.

— Но у меня есть сестрёнка. Милая маленькая Свити Белль. Она тоже учится — правда, не летать, а находить свою талант. И я за ней присматриваю. Как та мама за своим пегасёнком.

Рэрити постояла ещё немного, наслаждаясь видом, а потом решила:

— Пойду-ка я в гости к пегасам. Посмотрю, как они живут. Вдруг что интересное увижу.

Она шагнула с балкона прямо в воздух и...

...оказалась на главной улице Клаудсдейла, полной спешащих по делам пегасов.

* * *

Рэрити стояла посреди главной улицы Клаудсдейла и чувствовала себя... неуютно.

Не потому, что её кто-то видел — в этом смысле всё было отлично. А потому, что вокруг было столько пегасов, сколько она в жизни не видела. Они летали, ходили по облакам, болтали, смеялись, и все — с крыльями.

— Я как будто в другую страну попала, — прошептала Рэрити, оглядываясь. — Где все местные — птицы, а я — единственная без крыльев.

Мимо пронеслась стайка пегасят, гоняющихся друг за другом. Один из них пролетел прямо сквозь Рэрити и тут же чихнул.

— Будь здоров! — крикнула она вслед, но пегасёнок уже умчался.

Рэрити оглядела улицу. Куда идти? Что смотреть? В городе, где все летают, у неё, без крыльев, даже ходить было странно — облако пружинило, и каждый шаг требовал усилия, чтобы ставить ноги ровно.

— Ладно, — решила она. — Начну с самого очевидного.

Рэрити заглянула в первое попавшееся здание. Это оказалась школа — большая, светлая, с партами из спрессованных облаков и доской, на которой писали... чем? Оказалось, специальными палочками, которые оставляли на облачной поверхности тёмные следы.

В классе сидели пегасята разного возраста. Учительница — строгая пожилая пегаска с очками на носу — рассказывала про облачные формации.

— Запомните, дети, — говорила она, — перистые облака делаются из самой лёгкой воды. Их задача — быть красивыми. Кучевые — из воды потяжелее, они для дождей. А слоистые — это вообще замороженные кристаллы, их для морозов используют.

Рэрити присела на свободное место и стала слушать. Ей было безумно интересно.

— А как делают радугу? — спросил пегасёнок с первой парты.

— Радугу, — торжественно произнесла учительница, — делают только лучшие мастера. Это сложный процесс смешивания цветов. Но вы к этому ещё не готовы. Сначала научитесь простые дождики делать.

Рэрити улыбнулась.

— Я уже видела, как радуги делают, — прошептала она. — Это правда сложно.

Она просидела весь урок, слушая про облака, ветра и осадки. Когда прозвенел звонок — звенел его пегас-звонарь, который летал по коридору и тряс колокольчиком, Рэрити вышла из школы с чувством глубокого удовлетворения.

— Теперь я знаю об облаках больше, чем любой единорог в Эквестрии, — гордо сказала она.

Проголодавшись, Рэрити заглянула в уютное кафе с вывеской «Облачная пена». Внутри пахло... ничем. Совсем ничем. Рэрити удивилась, а потом поняла — у пегасов, наверное, другие запахи.

За столиками сидели пегасы и ели... облака. Самые настоящие облака, только взбитые, приправленные и разложенные по тарелкам.

— О божечки, — прошептала Рэрити. — Они едят свои дома.

Она подошла к стойке, где повар-пегас ловко взбивал в миске пушистую белую массу. Рядом стояли баночки с разноцветными посыпками — радужной крошкой, звёздочками, крошечными молниями.

— Заказ для столика три! — крикнул повар. — Облако по-королевски с радужной посыпкой!

Рэрити сглотнула слюну.

— А можно мне? — спросила она, понимая, что ответа не будет.

Она протянула копыто к тарелке с готовым облаком, которое стояло на стойке. Копыто прошло сквозь облако, но на нём осталось немного белой пены.

Рэрити лизнула.

— М-м-м... — Она зажмурилась от удовольствия. — Сладко. Воздушно. Тает во рту. Божественно!

Она зачерпнула ещё. И ещё. К тому моменту, когда официантка пришла забирать заказ, облако заметно уменьшилось в размерах.

— Странно, — нахмурилась официантка, глядя на тарелку. — Вроде только приготовили, а уже осело.

Рэрити виновато прикрыла рот копытом и тихонько выскользнула из кафе.

После школы и кафе Рэрити захотелось просто побродить. Она нашла парк — огромное пространство из мягких облачных холмов, с облачными деревьями (они стояли неподвижно, но если толкнуть — начинали покачиваться) и облачными скамейками.

В парке гуляли пегасы. Семьи с детьми. Влюблённые парочки. Старики, читающие облачные газеты, которые шелестели, но не рвались.

Рэрити присела на скамейку рядом с пожилым пегасом, который кормил облачных птиц. Птицы были тоже облачные — белые, пушистые, с клювами из спрессованной облачной массы.

— Интересно, — задумалась Рэрити, — а они настоящие? Или тоже сделанные?

Птица подошла к ней и попыталась клюнуть невидимое копыто. Не получилось — клюв прошёл насквозь. Птица удивлённо наклонила голову и улетела.

— Извини, — улыбнулась Рэрити. — Я не специально.

И тут Рэрити увидела вывеску, от которой у неё перехватило дыхание.

«ПЕГАСЬЯ МОДА — облачные наряды для настоящих летунов».

— О божечки! — взвизгнула она и пулей влетела внутрь.

Внутри оказался рай для модельера. Всё было сделано из облаков, но каких! Лёгкие, почти невесомые шарфы, которые переливались на свету. Платья, похожие на перистые облака. Шляпки из кучевых облаков, украшенные радужными перьями.

Рэрити ходила между вешалками и тихо постанывала от восторга.

— Как они это делают? Как? Это же невозможно — сделать ткань из облака!

Продавщица — молодая пегаска с модной стрижкой — обслуживала покупательницу.

— Это платье из экстра-лёгких перистых облаков, — щебетала она. — Оно почти ничего не весит, в нём вы будете парить, а не летать!

Рэрити протянула копыто и осторожно погладила платье. Оно было прохладным, мягким и действительно почти невесомым.

— Я должна это запомнить, — прошептала она. — Должна понять, как они это делают.

Она подошла к прилавку, за которым виднелась дверь в мастерскую. Прошла сквозь дверь — и оказалась в святая святых.

Там работали три пегаски. Они взбивали облачную массу специальными венчиками, потом раскатывали её скалками в тонкие листы, потом резали эти листы на полосы и сшивали... чем? Оказалось, радужными нитками — самыми настоящими, которые оставались после производства радуг.

— Нитки из радуги, — выдохнула Рэрити. — Гениально. Просто гениально.

Она смотрела, как из бесформенной облачной массы рождаются изящные наряды, и в голове у неё роились идеи.

— Если облако взбить сильнее, оно станет пышнее. Если добавить чуть-чуть дождевой воды, оно станет тяжелее и будет струиться. Если вморозить в него радужные нитки...

Она просидела в мастерской до обеда, запоминая каждое движение пегасов-модельеров.

Насытившись модой, Рэрити отправилась искать знания. Библиотека в Клаудсдейле оказалась скромной по сравнению с Кантерлотской, но стократ более удивительной.

Книги здесь были не бумажные, а... облачные. Страницы — спрессованное облако, на котором каким-то образом держались буквы.

Рэрити взяла одну с полки. Книга была лёгкой, почти невесомой, и приятно холодила копыта.

«Полная энциклопедия облачных формаций», — прочитала она на обложке.

Она полистала. Буквы не стирались, не размазывались, хотя страницы были мягкими, как зефир.

— Удивительно, — прошептала Рэрити. — Век живи — век учись.

Она нашла раздел про облачную моду и погрузилась в чтение. Оказалось, пегасы тысячелетиями совершенствовали искусство создания одежды из облаков. Были целые династии, школы, направления.

— Когда вернусь, — решила Рэрити, — надо будет поделиться с местными пегасами-модельерами. Вдруг они тоже захотят попробовать?

Она прочитала несколько глав, запомнила основные принципы и с сожалением закрыла книгу.

И уже под вечер Рэрити наткнулась на стадион. Огромный, с трибунами, полными пегасов. А в центре...

— О божечки, это же Вондерболты!

Легендарная пилотажная группа выполняла тренировочный полёт. Они носились по стадиону с невероятной скоростью, выделывая такие трюки, от которых у Рэрити захватывало дух.

— Спейшл Шаттл! — крикнул комментатор. — Мэриголд! Ураган!

Рэрити присела на свободное место и заворожённо смотрела, как пегасы проносятся сквозь облачные кольца, выписывают в небе замысловатые фигуры и взрывают фейерверки в конце выступления.

— Я никогда не видела ничего красивее, — прошептала она. — Ну, кроме рассвета с Селестией. Но это другое. Это... искусство полёта.

Когда тренировка закончилась и стадион опустел, Рэрити вышла на смотровую площадку на самом краю города.

Солнце клонилось к закату. Клаудсдейл окрасился в розовые и оранжевые тона. Облачные дома светились изнутри мягким светом.

Рэрити достала часы.

Восемь вечера.

— Ещё два часа, — сказала она. — Я уже столько всего увидела, а время будто застыло.

Она смотрела на закат и думала.

О пегасах, которые живут в облаках и едят свои дома. О матерях, которые учат детей летать. О модельерах, которые шьют из невесомости. О книгах, которые можно читать и есть одновременно.

— Какой разный мир, — прошептала она. — Как много в нём всего, о чём я даже не догадывалась.

Внизу, на облачной улице, зажигались первые вечерние огни. Пегасы зажигали фонарики, которые парили в воздухе, освещая путь.

— Наверное, пора возвращаться в Понивилль, — решила Рэрити. — Скоро ночь, а там, на скамейке, сидит та, другая я. Вдруг она проснётся? Вдруг ей снова станет плохо?

Она закрыла глаза и представила Понивилль. Парк. Скамейку под старым дубом.

— Я иду, — прошептала она. — Держись.

И шагнула в пустоту.

* * *

Рэрити открыла глаза и чуть не заплакала.

Парк, освещенный луной, пустовал. На холодной скамейке никого не было.

Часы показывали половину десятого вечера. До возвращения оставалось всего полчаса.

— Успею, — решила Рэрити. — Я должна заглянуть в бутик. Просто посмотреть одним глазком.

Она закрыла глаза и представила «Карусель».

Она открыла глаза и ахнула.

Бутик был на месте. Её бутик. С той самой розовой вывеской, с витриной, где она обычно выставляла самые красивые платья, с уютным крылечком.

Но что-то было не так.

Рэрити подошла ближе и присмотрелась.

Вывеска потускнела. Краска облупилась. На витрине не было платьев — только пыльные занавески, которые давно никто не стирал.

— Что... что случилось?

Она прошла сквозь дверь и замерла.

Внутри было темно, холодно и заброшено. Те швейные машинки, которыми Рэрити так гордилась, стояли покрытые толстым слоем пыли. Ткани, которые она так любила, свалялись в грязные комки по углам. Поникены валялись на полу, некоторые разбитые.

— Божечки... — прошептала Рэрити, прижимая копыто к груди. — Что здесь произошло?

Она медленно пошла по бутику, вглядываясь в каждую деталь.

На стойке, где раньше лежали каталоги и записные книжки, стояла бутылка. Пустая. И несколько оплывших свечей.

— Кто-то здесь пил, — поняла Рэрити. — Один. В темноте.

Она поднялась на второй этаж, туда, где была её спальня.

Здесь царил ещё больший хаос. Эскизы валялись на полу, некоторые разорванные. А в углу, на старом диване...

Рэрити замерла.

На диване спала пони.

Та самая. Пьяная. Растрёпанная. Версия её самой, которая плакала в парке на скамейке.

Она спала беспокойно, вздрагивая во сне, поджав под себя ноги. Рядом на полу валялась пустая бутылка и какая-то старая газета.

Рэрити подошла ближе, инстинктивно стараясь не шуметь, хоть в этом и не было смысла. Осторожно заглянула в морду спящей.

Та была ужасна. Грива нечёсаная, под глазами тёмные круги, на щеках — следы слёз. Платье превратилось в лохмотья.

— Это я, — прошептала Рэрити. — Та я, у которой всё плохо.

Она присела рядом на пол и просто смотрела.

Спавшая Рэрити вздохнула во сне и что-то пробормотала.

— Фансервис... не уходи... я всё исправлю...

Рэрити-призрак почувствовала, как у неё сжимается сердце.

— Милая, — тихо сказала она. — Он не стоит твоих слёз. Ни один жеребец не стоит.

Спавшая всхлипнула и затихла.

Рэрити оглядела мастерскую. Столько труда, столько любви было вложено в это место. А теперь...

Она заметила на столе какой-то листок, полускрытый газетой. Подошла, всмотрелась.

Это был эскиз. Последний эскиз, судя по дате в углу. Платье, невероятное по красоте — лёгкое, струящееся, с вышивкой, похожей на падающие звёзды.

Рядом с эскизом лежала записка:

«Если бы я могла сшить это платье, всё было бы иначе. Но у меня больше нет сил. Простите все».

— О нет, — выдохнула Рэрити. — Нет-нет-нет. Ты не сделаешь этого.

Она посмотрела на спящую, потом на эскиз, потом снова на спящую.

— Послушай меня, — зашептала она горячо. — Ты не знаешь, что я здесь. Ты меня не слышишь. Но я — это ты. Та ты, у которой всё хорошо. У которой есть друзья, работа, надежда. И я говорю тебе: не смей сдаваться.

Спавшая пошевелилась, но не проснулась.

— Это платье — гениально, — продолжала Рэрити. — Ты должна его сшить. Ради себя. Не ради Фансервиса, не ради клиентов, не ради кого-то ещё. Ради себя. Потому что ты — талантлива. Потому что ты — лучшее, что есть в этом мире.

Она протянула копыто, желая погладить спящую по голове.

Но невероятным усилием воли сдержалась в последний момент.

И всхлипнула.

— Я не могу до тебя дотронуться. Не могу обнять. Не могу сказать эти слова так, чтобы ты услышала. Но я оставлю тебе знак.

Она огляделась. Взгляд вновь упал на эскиз.

Рэрити осторожно взяла его в копыта. Подумала. Потом положила обратно, но так, чтобы он лежал не под газетой, а сверху, на самом видном месте.

— Пусть это будет случайностью, — прошептала она. — Когда ты проснёшься, ты увидишь его первым. И, может быть, вспомнишь, зачем ты вообще всё это начала.

Она постояла ещё немного, глядя на спящую.

— Прощай, — сказала она. — Мы ещё встретимся. В другой жизни. В другом мире. Но знай: где-то там, в параллельной вселенной, ты — счастлива. И это значит, что у тебя есть шанс.

Рэрити вышла из бутика.

Ночь была тёмной, звёздной. Где-то вдалеке светились окна библиотеки.

— Пора, — сказала она себе. — Совсем пора.

Она не стала переноситься магией. Пошла пешком. Медленно, впитывая каждый звук, каждый запах, каждое дуновение ветра. Всматриваясь в черты вечернего Понивилля. Родного городка, знакомого до последнего камешка. Улица, по которой она ходила тысячу раз, фонари, у которых она останавливалась поправить гриву, витрины, в которых она разглядывала отражения.

— Дом, — прошептала она. — Почти дом.

Вот и библиотека.

Рэрити остановилась у крыльца и посмотрела на часы.

Без пяти десять.

— Успела, — выдохнула она.

Она вошла внутрь.

В библиотеке было тихо. Спайк спал на своём лежаке, свернувшись калачиком. Твайлайт сидела в кресле и смотрела на фиолетовый купол, внутри которого стоял стул.

— Ещё пять минут, — прошептала она. — Давай, Рэрити, возвращайся.

— Я уже здесь, — тихо сказала Рэрити, подходя к куполу.

Твайлайт, конечно, не услышала.

Рэрити подошла к стулу вплотную. Купол мерцал, но для неё он был прозрачным — она могла пройти сквозь любую магию.

— Спасибо тебе, Твайлайт, — сказала она, глядя на подругу. — Ты даже не представляешь, что ты для меня сделала.

Она села на стул.

Часы показывали без двух минут десять.

— Я готова, — сказала Рэрити. — Забирай меня домой.

И мир завертелся.

* * *

Купол вспыхнул ярче солнца и осыпался фиолетовыми искрами.

Твайлайт подскочила к стулу раньше, чем искры коснулись пола.

— Рэрити! Рэрити, ты здесь? Ты цела? Ты в порядке? Говори скорее!

Рэрити открыла глаза.

Она сидела на том самом стуле, прибитом гвоздями к полу. Вокруг — родная библиотека, пахнущая книгами и пылью. Рядом — Твайлайт, живая, настоящая, с выпученными от волнения глазами.

— Я... — Рэрити моргнула. — Кажется, я дома.

— УРА! — заорал Спайк, вылетая из спальни и повисая на шее у Рэрити. — Ты вернулась! Ты живая! Я так волновался! Я чуть не сжёг свой лежак от переживаний!

— Спайк, слезь, ты меня душишь, — засмеялась Рэрити, но обняла дракончика в ответ.

Твайлайт тем временем уже раскрыла блокнот — огромный, с обложкой, на которой было написано «ЭКСПЕРИМЕНТ № 147: ПАРАЛЛЕЛЬНОЕ СМЕЩЕНИЕ».

— Так, — деловито сказала она, нацепив очки. — Сейчас я задам тебе несколько вопросов. Научных. Очень важных. Для протокола. Для истории. Для...

— Твайлайт, дай ей хотя бы вздохнуть! — возмутился Спайк.

— Нет-нет, — Рэрити мягко отстранила дракона и улыбнулась. — Я понимаю. Это же наука. Спрашивай, дорогуша. Я всё расскажу.

Твайлайт аж подпрыгнула на месте и плюхнулась на пол, приготовив перо.

— Вопрос первый! Что ты чувствовала, когда переместилась? Было больно? Страшно? Щекотно?

— Скорее... странно, — задумалась Рэрити. — Как будто меня вывернули наизнанку, а потом собрали обратно, но не совсем в том порядке. А через секунду всё прошло.

— Вывернули наизнанку, — записала Твайлайт. — Интересно. Второй вопрос: ты сразу поняла, что оказалась в другом мире?

— Ну... — Рэрити усмехнулась. — Там была ты. И когда я к тебе обратилась, ты просто прошла сквозь меня и даже не заметила. Тут-то я и поняла.

— Прошла сквозь? — Твайлайт подняла бровь. — То есть физический контакт с обитателями того мира невозможен?

— Невозможен, — подтвердила Рэрити. — Я пыталась дотронуться до местной тебя. Копыто прошло насквозь, как сквозь воздух.

— А предметы? — Твайлайт подалась вперёд. — Ты могла трогать предметы?

— Могла! — Рэрити оживилась. — И это самое удивительное. Я пила кофе из чашки принцессы Луны!

Твайлайт выронила блокнот.

— Ты... что?

— Пила кофе, — повторила Рэрити с довольной улыбкой. — Сидела рядом с Луной, пока она читала древний свиток, взяла её чашку, отпила глоток и поставила обратно. Она даже не заметила. Возможно, подумала, что кофе стало чуть меньше, но списала на испарение.

— Невероятно! — Твайлайт заметалась по комнате. — То есть предметы интерактивны, а живые существа — нет! Это же... это же целое открытие! А еда? Ты ела что-нибудь?

— Ещё как! — Рэрити мечтательно закатила глаза. — Твайлайт, ты не представляешь, что там едят пегасы! Облака! Самые настоящие облака, взбитые с сахаром и посыпанные радужной крошкой! Это божественно! Я съела полпорции, пока официантка не заметила.

— Облака? — Твайлайт остановилась и уставилась на Рэрити круглыми глазами. — Они едят облака?

— У них целая кулинария на этом построена, — кивнула Рэрити. — Облачные кафе, облачные рестораны. Они даже книги делают из спрессованных облаков! Я читала энциклопедию облачной моды!

Твайлайт схватилась за голову.

— Книги из облаков! Это же гениально! Лёгкие, невесомые, экологичные! Почему у нас так не делают?

— Потому что у нас нет пегасов, которые умеют спрессовывать облака в страницы, — резонно заметил Спайк, появляясь с подносом, на котором дымились три чашки чая и тарелка печенья.

— Умница, Спайк, — похвалила Рэрити, принимая чашку. — Я после облачной кухни что-то по земному заскучала.

Твайлайт отхлебнула чай, не выпуская блокнота из магического поля.

— Кстати о пегасах, — Твайлайт снова уставилась в блокнот. — Ты была в Клаудсдейле? Видела, как они живут?

— Была! — Рэрити расправила плечи, явно наслаждаясь ролью первооткрывателя. — Я видела фабрику погоды! Там делают облака, дожди, молнии и радуги! Молнии, Твайлайт, делают простым трением стеклянных шаров шерстяными тряпками! А радуги — смешивают цвета в чанах и разливают по формам!

— Потрясающе, — выдохнула Твайлайт, лихорадочно записывая. — Просто потрясающе. А облачные хранилища ты видела?

— Видела, — кивнула Рэрити. — У них есть огромные облачные склады, где они хранят запасы погоды на случай засухи или наводнений. Представляешь? Целые штабеля готовых дождевых туч, сложенных друг на друга!

— Штабеля туч, — повторила Твайлайт и захихикала. — Звучит как начало абсурдной поэмы.

— А ещё я видела, как учат маленьких пегасов летать, — добавила Рэрити, и голос её стал мягче. — Мама стояла рядом и подбадривала: «Давай, милый, у тебя получится!». Это было так... трогательно.

Твайлайт перестала писать и посмотрела на подругу с пониманием.

— Тяжело было? Наблюдать за всем этим и быть невидимкой?

— Сначала да, — призналась Рэрити. — А потом... потом я поняла, что в этом есть своя прелесть. Я могла быть где угодно, видеть что угодно, и никто от меня ничего не ждал. Ни улыбок, ни разговоров, ни работы.

— А с кем-нибудь из нас ты встречалась? — осторожно спросила Твайлайт.

Рэрити помолчала.

— Да. Я видела тебя. Ты тискала книгу про аликорнов. И Спайк у тебя был точно такой же.

— А я? — встрепенулся дракончик. — Я был милым? Умным? Скромным?

— Ты был собой, — улыбнулась Рэрити. — То есть совершенно очаровательным.

Спайк довольно заулыбался.

— А ещё я видела себя, — тихо сказала Рэрити. — Три раза.

Твайлайт замерла.

— Три?

— Да. Одну — в Понивилле, в баре. Она была актрисой. Красивой, успешной, счастливой. Встречалась с Фансервисом.

— С Фансервисом? — Твайлайт аж подпрыгнула. — Твоя версия встречается с Фансервисом?

— Похоже на то, — усмехнулась Рэрити. — Они выглядели очень довольными друг другом.

— А вторая? — спросил Спайк.

Рэрити помрачнела.

— Вторая сидела на скамейке в парке. Пьяная, грязная, несчастная. Её бросил Фансервис, её бутик разорился, она потеряла всё. Она плакала и говорила, что никому не нужна.

Твайлайт и Спайк переглянулись.

— Рэрити... — начала Твайлайт.

— Я посидела с ней, — перебила Рэрити. — Не могла прикоснуться, не могла утешить. Просто сидела рядом и слушала. А потом, перед возвращением, зашла в её бутик. В мой бутик. Он был заброшен. Всё в пыли, манекены разбиты. А она спала там на диване.

Голос Рэрити дрогнул.

— Рядом с ней лежал эскиз. Самый красивый эскиз, который я видела в той реальности. Платье с падающими звёздами. И записка... она писала, что у неё нет сил.

— О нет... — прошептал Спайк.

— Я не могла до неё дотронуться, — продолжала Рэрити. — Но я сдвинула эскиз. Положила его сверху, на самое видное место. Чтобы, когда она проснётся, он первым попался ей на глаза. Может быть... может быть, это ей поможет.

Твайлайт молчала, обдумывая услышанное.

— А ещё обыватели чихали, — вспомнила Рэрити.

— Что, прости? — Твайлайт уставилась на неё.

— Чихали, — повторила Рэрити. — Каждый раз, когда кто-то проходил сквозь меня, он чихал. Не все, но многие. Как будто чувствовали лёгкий холодок или что-то вроде того.

— Реакция на инородное присутствие, — забормотала Твайлайт, строча в блокноте. — Организм чувствует, что что-то не так, и реагирует чиханием. Это же гениально! Это доказывает, что даже на подсознательном уровне живые существа могут ощущать присутствие существ из параллельных миров!

— Твай, ты записываешь чихи? — хихикнул Спайк.

— Это наука, Спайк! Наука не терпит пренебрежения к деталям!

Рэрити смотрела на подругу и улыбалась.

— Знаешь, Твайлайт, — сказала она. — Спасибо тебе. Это было... это было лучшее приключение в моей жизни. Я увидела столько всего, что теперь буду переваривать месяцами.

— А отдых? — Твайлайт оторвалась от записей. — Ты отдохнула хоть немного?

Рэрити задумалась.

— Знаешь... да. Не так, как я планировала. Я думала, буду просто лежать и ничего не делать. А вместо этого я искупалась в водопаде, пила кофе с принцессой Луной, смотрела, как Селестия поднимает солнце, ела облака в Клаудсдейле и... и сидела под скамейкой с самой несчастной версией себя.

— Звучит не очень похоже на отдых, — заметил Спайк.

— Это был отдых души, — возразила Рэрити. — Я поняла одну важную вещь. Где-то там, в параллельных мирах, я могу быть кем угодно. Актрисой. Неудачницей. Кем-то ещё. Но здесь, в этом мире, я — это я. Со всеми своими проблемами, клиентами, усталостью. И знаешь что?

— Что? — хором спросили Твайлайт и Спайк.

— Я не хочу быть никем другим. Я хочу быть собой. Даже если это значит каждый день шить платья для капризных клиентов и слушать дыхание тех ужасных человеков из Кантерлота.

Твайлайт расплылась в улыбке.

— То есть эксперимент удался?

— Эксперимент удался, — подтвердила Рэрити. — А теперь, дорогуша, можно мне ещё чашечку чая?

— Конечно! — отложив блокнот, Твайлайт магией подхватила чайник.

— А я? — обиженно надулся дракончик. — Я тоже хочу чай!

— Всем чай! — рассмеялась Рэрити. — И печеньки.

Рэрити откинулась на спинку стула и посмотрела на часы. Половина одиннадцатого вечера. Обычное время для обычного вечера в библиотеке.

Но теперь она знала, что обычных вечеров не бывает.

Рэрити пригубила чай и вдруг замерла, вспомнив что-то важное.

— Ой, Твайлайт, я чуть не забыла! — воскликнула она. — Там было кое-что ещё. Прямо в первые секунды после перемещения.

— Что? Что? — Твайлайт подалась вперёд, снова с блокнотом наготове.

— Когда я только появилась в той библиотеке, я увидела тебя. Местную тебя. Я пробовала к тебе прикоснуться. А потом... — Рэрити наморщила лоб, вспоминая. — А потом над столом сверкнула вспышка магии, и из неё выпала я. Та, другая я. Грязная, со спутанной гривой, с красными глазами. Она упала со стола на пол и закричала: «Оставьте меня в покое!»

Твайлайт перестала писать.

— Погоди, — медленно произнесла она. — Ты хочешь сказать, что в тот момент, когда ты туда попала, туда же попала и другая версия тебя?

— Именно, — кивнула Рэрити. — Она появилась через несколько секунд после меня. И это была та самая Рэрити, которая потом сидела на скамейке в парке. Я уверена. Та же растрёпанная, та же несчастная.

Твайлайт отложила блокнот и уставилась перед собой. Её глаза двигались — верный признак того, что в голове у неё крутятся шестерёнки научного мышления.

— Интересно... — пробормотала она. — Очень интересно... Это объясняет некоторые парадоксы...

— Что объясняет? — не поняла Рэрити. — Твайлайт, не молчи, это пугает.

— Я думаю, — отмахнулась Твайлайт и продолжила бормотать: — Если допустить, что момент смещения создаёт точку бифуркации, то есть разветвления вероятностей, то появление второй версии вполне закономерно. Но тогда возникает вопрос о временной последовательности событий и их причинно-следственной связи в многомировой интерпретации квантовой магии...

— Твайлайт! — перебила Рэрити. — Дорогуша, я не понимаю ни слова. Говори как-то... попроще, пожалуйста. Для обычных пони, которые не читают книжки с надписями «не разорвав ткань мироздания» на обложке.

Спайк фыркнул в чашку.

Твайлайт глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

— Хорошо. Попроще. Смотри.

Она встала и подошла к доске, на которой обычно писала формулы и схемы. Взяла мелок и нарисовала две параллельные линии.

— Вот наш мир. — Она ткнула в левую линию. — А вот тот мир, куда ты отправилась. — Ткнула в правую.

— Это я понимаю, — кивнула Рэрити.

— Теперь смотри. — Твайлайт нарисовала стрелку из левого мира в правый и поставила точку. — В момент, когда я отправила тебя в тот мир, в нём образовалась вот эта точка. Точка входа. Ты появилась там в определённое время, в определённом месте — в библиотеке.

— Верно.

— А теперь самое интересное. — Твайлайт нарисовала ещё одну стрелку, но уже из правого мира... в тот же правый мир, замыкая её в круг. — Понимаешь, сам факт твоего появления в том мире стал событием. Но это событие не существовало в том мире до твоего появления. Оно было... как бы сказать... импортировано из нашего мира.

Рэрити нахмурилась.

— И что с того?

— А то, — Твайлайт оживилась, — что это событие — твой приход — стало триггером. Ключевым моментом, который создал новую ветку реальности прямо на месте. В том мире тоже есть Рэрити. Местная Рэрити. И у неё своя жизнь, свои проблемы. Но в тот самый момент, когда ты появилась в библиотеке, что-то щёлкнуло.

— Что щёлкнуло?

— Вероятность, — торжественно произнесла Твайлайт. — Твоё появление создало... э-э-э... как бы это назвать... рекурсию поступков.

Спайк поднял лапу.

— Простите, что? Ре... чего поступков?

— Рекурсию, — повторила Твайлайт. — Это когда процесс зацикливается сам на себе. Смотрите.

Она нарисовала на доске бесконечную ленту.

— Рэрити из нашего мира отправляется в параллельный мир, чтобы отдохнуть. Правильно?

— Правильно.

— И по прибытии она замечает другую Рэрити, которая появляется там же — грязную, уставшую, несчастную. Которая, по сути, находится ровно в том же состоянии, в котором наша Рэрити была час назад, когда ворвалась сюда.

Рэрити кивнула, начиная понимать.

— Эта вторая Рэрити — местная. У неё своя история. Но в тот самый момент, когда наша Рэрити появилась в библиотеке, местная Рэрити тоже решила сбежать от своей жизни. Она пришла к местной Твайлайт и попросила отправить её в параллельный мир. И местная Твайлайт отправила её.

— Куда? — спросил Спайк.

— В тот мир, где нет её самой! — воскликнула Твайлайт. — То есть... — Она замялась. — Ну, технически, в мир, где нет местной Рэрити. Но местная Рэрити отправилась в какой-то другой мир. Возможно, в тот, где нет Рэрити-актрисы. Или в тот, где нет Рэрити-фермерши. Или...

— Твайлайт, — остановила её Рэрити. — Ты опять уходишь в дебри.

— Прости, прости. — Твайлайт тряхнула головой. — Короче. Главное вот что: та Рэрити, которую ты видела в библиотеке в момент своего появления, — это та самая Рэрити, которой предстоит отправиться в параллельный мир. Прямо сейчас. В тот самый момент, когда ты на неё смотришь.

— Предстоит? — переспросила Рэрити.

— Да! — Твайлайт аж подпрыгнула. — Понимаешь? Ты видела не просто местную Рэрити. Ты видела момент, когда она делает ровно то же самое, что сделала ты. Она приходит к местной Твайлайт, просит отправить её в мир без неё, и местная Твайлайт её отправляет. И та Рэрити, которую ты видела, отправляется в какой-то другой мир, где тоже есть своя несчастная версия, которая тоже когда-то отправилась...

— И так до бесконечности? — тихо спросила Рэрити.

— Да, — кивнула Твайлайт. — Бесконечная цепочка Рэрити, каждая из которых сбегает от своей жизни в мир, где её нет. И каждая из них в момент отправления видит предыдущую версию, которая появляется из ниоткуда.

В библиотеке повисла тишина.

Спайк переводил взгляд с одной пони на другую, пытаясь переварить услышанное.

— То есть... — начал он медленно. — То есть та Рэрити, которую наша Рэрити видела в библиотеке, отправилась в мир, где нет её самой. И в том мире она, наверное, встретила какую-то другую Рэрити, которая тоже откуда-то пришла?

— Именно, — подтвердила Твайлайт.

— И та другая Рэрити тоже от кого-то сбежала?

— Да.

— И так всегда?

— Бесконечно, — кивнула Твайлайт. — Каждая Рэрити, которая решает сбежать в мир без себя, создаёт новую ветку. И в момент своего отправления она видит ту, которая сбежала до неё. А та, которая сбежит после неё, увидит её.

Рэрити молчала, обдумывая услышанное.

— Значит, — наконец сказала она, — где-то там, в бесконечности миров, есть миллионы меня? Которые все устали, все сбежали, все ищут покой?

— Теоретически, да, — осторожно ответила Твайлайт. — Но есть и хорошая новость.

— Какая?

— Они все, как и ты, возвращаются. — Твайлайт улыбнулась. — Потому что рано или поздно каждая Рэрити понимает то, что поняла ты: сбежать от себя невозможно. Можно только вернуться и принять себя настоящую.

Рэрити смотрела на подругу и чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Ты думаешь, та, на скамейке... она тоже вернулась?

— Уверена, — твёрдо сказала Твайлайт. — Ты сдвинула её эскиз. Ты оставила ей надежду. И она, скорее всего, проснулась, увидела его и поняла, что ещё не всё потеряно.

— А если нет?

— Рэрити, — Твайлайт подошла и села рядом, — ты не можешь спасти всех. Ты не можешь исправить все параллельные миры. Но ты можешь жить свою жизнь — здесь и сейчас. И судя по тому, что ты рассказывала про платье для Луны и про облачную моду, ты с этим прекрасно справляешься.

Рэрити всхлипнула и уткнулась носом в гриву Твайлайт.

— Спасибо, — прошептала она. — За всё.

— Пожалуйста, — ответила Твайлайт, обнимая подругу. — А теперь давай пить чай, пока он совсем не остыл. И расскажи мне ещё раз про облачные пирожные. Я хочу записать рецепт.

Спайк разлил новую порцию чая, и библиотека наполнилась теплом и уютом.

Где-то там, в бесконечности параллельных миров, миллионы Рэрити пили чай с миллионами Твайлайт и рассказывали миллионы историй о своих путешествиях.

Но здесь, в этом мире, была только одна история. И она заканчивалась хорошо.

— Знаешь, Твайлайт, — сказала Рэрити, откусывая печенье, — а ведь я теперь точно знаю, что буду шить дальше.

— Что?

— Платья, вдохновлённые бесконечностью. С рекурсивными узорами. И назову коллекцию «Рэрити без границ».

Твайлайт засмеялась.

— Только не говори никому, что идею подсказала я. А то все решат, что я тебя замучила своей наукой.

— Уже поздно, дорогая, — подмигнула Рэрити. — Ты меня замучила. Но в хорошем смысле.

Они чокнулись чашками и взглянули в окно, где зажигались первые звёзды.

За окном светила луна. Та же самая, под которой она сидела в парке с пьяной собой. Та же самая, которая освещала Луну, читающую древний свиток.

— Я вернулась, — прошептала Рэрити. — Я дома.

И улыбнулась.

* * *

Три месяца спустя

Вечер окутал Понивилль, мягкий и тёплый, как пуховое одеяло.

В бутике «Карусель» горел уютный свет. За окном стрекотали цикады, где-то вдалеке лаяла собака, а из открытой форточки тянуло свежестью и едва уловимым запахом яблок — Эпплджек, видимо, собирала поздний урожай.

Рэрити сидела в своём любимом кресле у окна. Ноги вытянуты, копыта расслабленно сложены на животе, грива распущена и слегка влажная после вечернего купания. Рядом на столике парила чашка ромашкового чая, а в копытах шуршала свежая газета.

— Итак, — пробормотала она, отхлебнув чай, — чем нас сегодня порадует «Кантерлотский вестник»?

Она развернула газету и сразу наткнулась на первую полосу.

«ЕДИНОРОГ ЗАДАЁТ МОДЕ ПЕГАСОВ НЕВИДАННУЮ ПЛАНКУ!»

Рэрити хмыкнула и поправила очки для чтения — те самые, в изящной золотой оправе, которые она надевала только для особых случаев.

— Ну надо же, — протянула она с деланной скромностью. — Невиданную планку. Как громко.

Она пробежала глазами статью.

«Известная модельерша из Понивилля Рэрити представила новую коллекцию, вдохновленную... облаками! Да-да, дорогие читатели, вы не ослышались. Легкие, почти невесомые наряды, напоминающие перистые облака, уже назвали "революцией в моде". Особое внимание привлекает использование необычных материалов — воздушных, струящихся, переливающихся на свету, как настоящие облака на закате...»

— Ох уж эти журналисты, — фыркнула Рэрити, переворачивая страницу. — Пишут так, будто я с неба спустилась. А всего-то нужно было однажды сходить в гости к параллельным пегасам и подсмотреть их секреты.

Она отложила газету на колени и задумалась.

Конечно, никакие это были не «подсмотренные секреты». После возвращения из параллельного мира Рэрити три месяца экспериментировала с тканями, пытаясь воссоздать ту самую лёгкость, которую она видела в облачных нарядах Клаудсдейла. Перепортила кучу материала, сломала две швейные машинки и однажды чуть не спалила бутик, пытаясь «взбить» шёлк так же, как пегасы взбивали облака.

Но оно того стоило.

— Интересно, — пробормотала она, — а в Клаудсдейле тоже сейчас читают эту статью? Или у них свои газеты? Облачные?

Следующий заголовок заставил её улыбнуться ещё шире.

«ОБЛАЧНАЯ КУЛИНАРИЯ — НЕВЕРОЯТНЫЕ ВЫСОТЫ ВКУСА!»

— А вот это уже чистая случайность, — усмехнулась Рэрити.

Статья гласила:

«В Кантерлоте открылось первое в Эквестрии кафе, специализирующееся на... облачных десертах! Шеф-повар заведения, вдохновленный недавними путешествиями в Клаудсдейл, представляет уникальное меню: "Перистые пирожные", "Кучевое суфле" и, конечно, фирменный десерт "Радужный зефир". Пегасы, посетившие заведение, утверждают, что вкус практически неотличим от настоящих облачных лакомств!»

Рэрити хихикнула и прикрыла рот копытом.

— «Практически неотличим», — передразнила она. — Милый мой, я эти облака ела! Настоящие! Из первой партии! Если бы не мои рассказы, никакой шеф-повар и не додумался бы до такого.

Она вспомнила, как после возвращения взахлёб рассказывала Твайлайт про облачную кулинарию. А та, конечно, записывала каждое слово. И где-то через неделю к ней в бутик заглянул взъерошенный пони с блокнотом, представился шеф-поваром нового кафе и попросил «подробностей, любых подробностей, умоляю!».

— Пришлось делиться, — вздохнула Рэрити. — Но, надо признать, пробные облачные пирожные у них получились отменные. Надо будет как-нибудь зайти.

Она перевернула страницу и замерла.

Весь третий разворот был посвящён одной теме.

«РЭРИТИ ДАРИТ ЛУНЕ ПЛАТЬЕ! ПРИНЦЕССА РАСТРОГАНА!»

— О божечки, — выдохнула Рэрити. — Они и это написали?

Статья занимала целую полосу. С фотографиями.

«Вчера в Кантерлотском дворце произошло событие, которое уже назвали "Самым трогательным моментом года". Известная модельерша Рэрити преподнесла принцессе Луне платье, созданное по мотивам древних эскизов, найденных в личном архиве Её Высочества.

Принцесса Луна, известная своей сдержанностью, не смогла утаить слёз, когда увидела наряд. "Это платье я видела только на древних свитках, — сказала она. — Я мечтала о нём тысячу лет, но никогда не думала, что оно может стать реальностью. Рэрити, вы настоящая волшебница!".

Сама модельерша, как всегда, скромно заметила, что "Просто повезло найти правильные материалы". Однако наши источники утверждают, что материалы эти — чистейший шёлк, серебряные нити и редчайшие кристаллы из Кристальной Империи — она искала по всей Эквестрии больше двух месяцев».

Рэрити отложила газету и закрыла глаза.

Воспоминания нахлынули снова.

Как она сидела рядом с Луной в той, другой реальности. Как пила её кофе. Как смотрела на древний свиток и запоминала каждую линию, каждый изгиб того самого платья.

— Я обещала тебе тогда, — прошептала она. — Я сказала: «Вернусь в свой мир и сошью его для тебя». И я сшила.

Платье получилось идеальным. Тёмно-синее, почти чёрное, с вышивкой серебряными нитями, изображающей звёздное небо. Точно такое, как на том древнем эскизе.

Луна, когда увидела его, действительно расплакалась. Рэрити этого не ожидала — принцесса, правительница ночи, плачет из-за платья. Но Луна плакала не из-за платья. Она плакала, потому что в этом платье она увидела свою молодость, свои первые годы правления — всё то, что хранилось только в древних свитках и в её собственной памяти.

— Спасибо, — сказала Луна тогда, обнимая Рэрити. — Спасибо, что вернула мне кусочек прошлого.

Рэрити открыла глаза и посмотрела на небо за окном.

Там, высоко-высоко, уже зажглись первые звёзды. А луна — огромная, круглая, прекрасная — поднималась над горизонтом.

— Носите с радостью, Ваше Высочество, — улыбнулась Рэрити.

Она дочитала газету до конца, сложила её и положила на столик. Чай почти остыл, но она всё равно допила его маленькими глотками.

В бутике было тихо и спокойно. Никаких клиентов, никаких срочных заказов, никаких требований. Только она, вечер и воспоминания.

— Интересно, — вдруг сказала она в пустоту. — А как там та, другая я? Которая была на скамейке?

Она часто думала о той пьяной, несчастной версии себя. О её разорённом бутике, о разорванных эскизах, о записке, в которой она прощалась с надеждой.

— Я сдвинула твой эскиз, — прошептала Рэрити. — Я положила его сверху. Надеюсь, ты проснулась и увидела его. Надеюсь, ты нашла силы.

Где-то там, в параллельной вселенной, может быть, прямо сейчас та самая Рэрити тоже сидит в своём бутике. Может быть, она тоже пьёт чай. Может быть, у неё тоже всё налаживается.

— Мы обе заслуживаем счастья, — сказала Рэрити. — Ты там, я здесь.

Она встала, подошла к окну и открыла его пошире. Ночной воздух ворвался в комнату, пахнущий травой и свободой.

— Знаешь, Твайлайт, — сказала она, обращаясь неизвестно к кому, — тот день в параллельном мире изменил меня. Я думала, что хочу исчезнуть. А поняла, что хочу быть. Просто быть. Со всеми своими проблемами, клиентами, усталостью. Потому что если меня не будет — некому будет сшить Луне платье. Некому будет придумать облачную моду. Некому будет... ну, просто быть собой.

Она улыбнулась.

— А ещё я поняла, что у меня есть вы. Твайлайт, Спайк, Эпплджек, Флаттершай, Пинки, Рэйнбоу. И даже Свити Белль, которая вечно путает нитки. Вы — моё всё. И никакой параллельный мир мне не нужен.

Рэрити закрыла окно, погасила свет и поднялась в спальню.

— Спокойной ночи, — сказала она луне.

Луна мигнула в ответ.

* * *

На следующее утро в бутик «Карусель» пришло письмо. С серебристым тиснением, с личной печатью принцессы Луны.

В письме была всего одна строчка:

«Спасибо, что вернули мне звёзды. Приезжайте пить кофе в любой вечер».

Рэрити перечитала письмо три раза, потом аккуратно сложила и положила в самую красивую шкатулку.

— Обязательно приеду, — пообещала она. — Как-нибудь вечерком.

А потом открыла блокнот с новыми эскизами и начала рисовать.

Потому что жизнь продолжалась.