Опустошители Кровавого Моря / Reavers of the Blood Sea (джен)

Магори не любили огонь — возможно, потому, что пламя напоминало им о том месте, откуда они явились, — о месте, куда у них не было ни малейшего желания возвращаться. Уничтожение нескольких из них убедило остальных: лучше сражаться с огнём и врагами, чем навлечь на себя гнев самого верного и доверенного слуги Отца Хаоса. Магори боялись этого преданного слуги сильнее, чем любого пламени. Они будут сражаться и убивать — их бесконечные ряды сметут детей предателя Саргоннаса.

Змееподобные сегменты извивались и скользили друг по другу, некоторые — в возбуждении. Для Катушки по‑прежнему оставалось досадной помехой то, что предатель Саргоннас не оставил никаких следов своей гибели, никаких намёков на то, действительно ли он прекратил существовать. Отец Всего и Ничто ожидал от своего самого верного слуги, что тот будет знать правду. Незнание нарушало его, в остальном безупречное, ощущение неминуемой победы.

Предатель должен быть стёрт с лица земли; он обязан быть мёртв.

Неважно. Существует предатель или нет, но очень скоро его так называемые дети перестанут существовать. Магори уже перегруппировались — на этот раз их побуждали наступать, даже если защитники подожгут оба острова целиком. Всё, что им нужно было сделать, — подождать ещё немного, подождать и позволить туману, который защищал Магори, ещё сильнее ослабить тех, кто находился на островах. К этому времени зачарованные туманы проникли повсюду, и это вскоре сделает и без того непосильную задачу никчёмных защитников ещё более невыполнимой.

Один из защитников особенно интересовал самого верного слугу. Одно из смертных существ владело игрушкой богов — маленькой булавкой, которая колола слишком хорошо. Почему этому маленькому смертному был дарован этот артефакт силы, Катушка желала знать. Возможно, это какая‑то последняя уловка Саргоннаса, хотя в конечном счёте тысяча таких безделушек не сможет одолеть Отца Всего и Ничто. И всё же, если Катушка захватит этого смертного и оружие, которым он владеет, это наверняка порадует Отца Хаоса. Возможно, тогда он дарует Катушке блаженное ничто.

Да, слуга Хаоса хотел заполучить этого маленького смертного с колющей булавкой — хотел очень сильно…

* * *

Арикс резко сел в кровати, покрытый потом. В сознании он всё ещё видел, как падает, падает, падает…

— Сон! — пробормотал он себе. — Проклятый сон!

Это немного успокоило его. Арикс сделал глубокий вдох, расслабляясь ещё сильнее. То, что ему снились боги, не удивляло: они занимали его мысли куда чаще, чем он позволял понять остальным. Если бы они были также же реальны в действительности, как в его кошмарах…

Арикс поднялся, гадая, который сейчас час. Возможно, прошло всего несколько минут с тех пор, как он уснул. Минотавр прислушался, пытаясь уловить какие‑либо звуки деятельности, но не услышал ничего. Лучше всего было бы найти часового и спросить у него. Впрочем, учитывая, насколько напряжённым сейчас чувствовал себя Арикс, он сомневался, что смог бы снова уснуть.

Поправив килт и упряжь, тёмно‑серый воин размышлял, стоит ли брать с собой Меч Слёз. Да, путешествие могло занять всего несколько минут туда и обратно, но если близился пятый час, у Арикса могло не оказаться времени вернуться за оружием. Демонический клинок мог прийти к нему сам, но он не хотел полагаться на это свойство. По правде говоря, он не хотел полагаться ни на какие способности артефакта, кроме его умения с лёгкостью прорубать бронированные панцири магори.

Магори? Арикс нахмурился, на мгновение задумавшись, где он слышал это странное имя. Сон, конечно. Кири‑Джолит называл этих мерзостей магори и упоминал также, что ими управляет нечто, известное как Катушка, — слуга Хаоса. Первое название каким‑то образом подходило ракообразным, но мысль о том, что Кири‑Джолит действительно передал эту информацию Ариксу, означала, что удивительный дар, который он дал минотавру, тоже…

Внезапно он осознал, что видит обоими глазами.

Арикс уставился на свою левую руку, перемещая её в сторону. Только когда он вытянул её далеко за бок, она исчезла из поля зрения. Ошеломлённый, минотавр закрыл правый глаз. Мир мгновенно приобрёл изумрудный оттенок, словно Арикс смотрел сквозь камень на Мече Слёз.

Обернувшись, встревоженный воин стал искать зеркало или любую отражающую поверхность, чтобы осмотреть себя. Он подбежал к небольшому зеркальцу, висевшему возле оружейного шкафа, и почти уткнулся в него мордой.

Шрамы от ослепления остались, но коричневый глаз, испорченный ядовитой кислотой умирающего разбойника, теперь был заменён полностью зелёным — даже те части, которые обычно были белыми. Ещё поразительнее было то, что левый глаз Арикса теперь имел другой разрез — такой же, как у рептилии или… или у дракона.

«Из глаза древнего левиафана, Тираннуса Кровавого Проклятия, Ариксимараки, убитого в Эпоху Снов…»

Всё правда… сон был не сном, а вызовом перед ликом богов… или только перед одним богом. Арикс понял, что до сих пор не знает личности невидимого собеседника Кири‑Джолита, но наверняка это был Хаббакук или какое‑то подобное божество. Впрочем, сейчас это едва ли имело значение. Арикс осторожно коснулся нижнего века нового глаза, удивившись, что не чувствует боли.

Дары богов обычно имеют цену. Он думал об этом во сне и не изменил мнения сейчас, видя, как изумрудный глаз сверкает, когда он смотрит. Сосредоточившись на своём естественном глазу, Арикс с тревогой отметил, что справа он выглядит как прежде, а слева — словно на него смотрит другое существо, даже не минотавр. Он вздрогнул и наконец отвернулся от зеркала, чтобы не поддаться искушению вырвать дар бога из глазницы.

Что скажут остальные, когда увидят его? Как он ответит на их вопросы, если они захотят узнать про этот глаз? Арикс проклял богов в целом. Его предок, Каз Убийца Драконов, говорил правду: доверяй богам — они вмешаются в твою жизнь любым возможным способом. Вспоминая детали сна, который оказался вовсе не сном, Арикс вдруг осознал: кроме лорда Броэдиуса, клана Орилг и минотаврских генералов, теперь ещё два — а может, и больше — бога выбрали его своей пешкой в этой войне. И опять без малейшей понятной ему причины…

Хуже всего было то, что собственное чувство чести не позволяло ему уклониться от ролей, навязанных ему, даже если Арикс считал себя неподходящим для них.

Его взгляд упал на Меч Слёз. Глаза минотавра расширились, когда он заметил тёмную ауру вокруг меча — даже вокруг тех частей, что были скрыты ножнами. Он сосредоточился левым глазом и увидел, что аура становится более плотной, словно какой‑то щит окружает артефакт.

Арикс потянулся к ножнам:

— Ты что‑нибудь знаешь об этом даре? И что это за зловещее свечение, которое ты приобрёл?

Меч Слёз не ответил. Арикс фыркнул — он ожидал такого ответа. Пытаться расспрашивать зловещий клинок было бесполезно: он говорил только то, что намеревался сказать. Переключив взгляд, минотавр также заметил, что аура исчезла. Никто, кроме него, не мог её видеть.

Открыв оба глаза, Арикс расслабился… и аура осталась невидимой. Значит, только концентрируясь левым, изумрудным глазом, он мог видеть подобные вещи с какой‑то стабильностью. Для чего может пригодиться такой взгляд, Арикс не мог сказать. Полезен для магического существа вроде дракона, но едва ли для воина.

Пристегнув ножны, он наконец покинул комнату. Независимо от того, приближалось ли нужное время, Арикс больше не мог оставаться на месте. Тишина, пустота слишком сильно напоминали ему Бездну и образы, которые Кири‑Джолит открыл ему.

Кринн действительно стоял перед угрозой уничтожения… нет, хуже того. Каким‑то образом он знал: если огненный гигант добьётся успеха, это будет так, словно мир Арикса никогда не существовал. Боги делали всё, что могли, чтобы этого не произошло — ну, некоторые из них, — но им также приходилось полагаться на смертных, чтобы противостоять слугам Отца Всего и Ничто, существам Хаоса. Везде, где смертные побеждали, они ослабляли Хаос. Там, где они терпели неудачу… Кринн всё ближе и ближе подходил к забвению.

Минотавры с момента своего создания были обучены сражаться. Каждый раз, когда их порабощали, они восставали снова — сильнее, чем прежде. Саргоннас говорил правду, когда указывал, что смертные силы Ансалона, всего Кринна, нуждаются в сильной руке и решимости народа Арикса.

Видимо, слуги Хаоса тоже это поняли.

Арикс шёл по коридору, стараясь не потревожить никого из своих товарищей. К своему раздражению, он не заметил ни одного часового, пока не достиг конца первого коридора и не прошёл половину следующего. Арикс до сих пор не знал, как другие отреагируют на его «дар», но вечно скрывать его не получится. Лучше раскрыть правду как можно скорее — в надежде, что те, с кем он столкнётся, увидят: за изумрудным глазом по‑прежнему скрывается простой воин, который не желает ничего, кроме выживания своего мира.

Часовой оставался на посту, когда Арикс приблизился; его взгляд был устремлён прямо вперёд. Минотавр встал перед рыцарем, глядя на него сверху вниз:

— Эй, ты. Который сейчас час?

Рыцарь не посмотрел ему прямо в лицо:

— Мы только что миновали четвёртый час.

Он не стал уточнять и даже не обратил на Арикса особого внимания. Воин фыркнул: его первый контакт с кем‑то из окружающих вышел совсем не таким, как он ожидал. Арикс подумал было вытащить меч, чтобы заставить стража проявить больше внимания, но тут же осознал всю нелепость такого поступка.

— Насколько миновали?

Наконец человек поднял взгляд — в его глазах читались нетерпение и пренебрежение. Однако в тот момент, когда он встретился взглядом с Ариксом, рыцарь замер. Рот человека приоткрылся, и он уставился на драконий глаз.

— Насколько миновали? — повторил Арикс.

— Всего… всего несколько минут… не больше.

Часовой продолжал смотреть, словно зачарованный изумрудным глазом Арикса.

— Благодарю.

Минотавр быстро направился в сторону покоев лорда Броэдиуса. Позади он чувствовал, что рыцарь Такхизис всё ещё смотрит на него — без сомнения, с приоткрытым ртом. Арикс надеялся, что не все будут реагировать так же. Ему не нравилась мысль оставлять за собой след из разинувших рты зевак, куда бы он ни пошёл.

Впрочем, очень скоро минотавр заподозрил, что именно так и будет. Каждый страж, мимо которого он проходил, отвлекался от своих обязанностей, чтобы открыто уставиться на тревожащий глаз. Один даже последовал за ним на несколько шагов. Если обученные воины Такхизис не могут принять этот глаз, что тогда подумают такие, как Сеф или Делара? Оттолкнёт ли дар Кири‑Джолита от него всех? Осмелится ли он вообще попытаться поговорить с генералами?

Какой у него был выбор? Все уже возложили на его плечи ответственность за достижение согласия. Ему придётся заставить свой народ слушать, несмотря на отвлекающий изумрудный глаз.

Приближаясь к покоям Броэдиуса, он услышал гул разговоров внутри — голоса минотавров, ни один из которых не звучал радостно. Арикс остановился в нескольких ярдах от дверей, собираясь с духом. Двое человеческих часовых у входа взглянули в его сторону, а затем крепче сжали оружие, как только заметили его левый глаз.

Не видя причин медлить, Арикс направился к стражам:

— Я — Ариксимараки из клана Орилг, послан лордом Броэдиусом лично, чтобы поговорить с минотаврскими генералами.

Один страж даже не смог найти слов. Второй сумел кивнуть, запоздало добавив:

— Вы… лорд Броэдиус сказал, что вы… вам будет разрешено войти, как только вы прибудете.

— Тогда, если вы перестанете таращиться и пропустите меня, я исчезну из вашего поля зрения. — Его раздражение начало перерастать в гнев. Арикс не выбирал принимать дар бога.

Второй рыцарь открыл дверь. Врываясь внутрь, Арикс увидел, что прибыло лишь несколько генералов. Ходжак стоял там вместе с незнакомым рыжевато‑коричневым воином. За ними генерал Герил беседовал с двумя другими: одним — невысоким мускулистым старцем, другим — такого же роста, как Герил, но с обхватом тела почти вдвое больше. Соплеменник Арикса держал в руке топор — как и двое других. Оставшаяся пара, в числе которой был Ходжак, вооружилась длинными мечами. Очевидно, генералы явились на эту встречу, не ожидая услышать много хороших новостей, хотя он сомневался, что они намеревались вступить в настоящую схватку с Броэдиусом и его офицерами.

Все они повернулись в его сторону, когда открылась дверь, — без сомнения, ожидая увидеть кого‑то из своих. Взгляд Арикса метнулся от одного офицера к другому, быстро улавливая их реакцию. В большинстве он прочитал удивление, а затем ещё больший шок, когда они сосредоточились на драконьем глазе. Ходжак фыркнул, глядя на Арикса так, словно видел перед собой одного из панцирных опустошителей. Лишь Герил отреагировал с долей уважения, но и он не смог удержаться от короткого изумлённого взгляда на стоявшую перед ним фигуру.

— Некоторые из вас меня знают, — начал Арикс, пытаясь сделать вид, что он ничуть не изменился. — Для остальных: я — Ариксимараки де‑Орилг, воин империи, член экипажа и выживший с «Ока Кракена», а также…

— Мы все знаем, кто ты, Арикс, — тихо перебил Герил, не отрывая взгляда от тёмно‑серого минотавра. — По крайней мере, думаем, что знаем.

— Волею Зебоим… — пробормотал Ходжак. — Только посмотрите на его глаз! — Генерал рядом с ним молча кивнул.

Герил сделал шаг вперёд:

— Арикс… Ариксимараки… о твоём участии в битве уже рассказали и пересказали за те немногие часы, что прошли с тех пор. — Он взял свой топор чуть ниже лезвия и, держа оружие перпендикулярно полу, протянул его в сторону молодого воина в знак приветствия. — Я чту тебя и чту твой клинок.

Этот жест снял большую часть напряжения. Другие генералы, даже Ходжак, повторили приветствие, используя своё оружие. Арикс кивнул каждому, затем шагнул в центр комнаты:

— Я всего лишь сражался за империю, как поступил бы любой воин.

— Но несмотря на этих глупых людей, тебе удалось навести порядок в рядах, — настаивал невысокий старец. — Мы должны были перебить их всех в тот миг, как они пришвартовались! Эта битва сложилась бы иначе, если бы они не вмешивались!

Ходжак фыркнул:

— Тебя не было в доках, когда Саргоннас явился, Селкин! Я не посмел ничего предпринять!

— Я вовсе не намекал…

— Генералы! — К своему ужасу, Арикс обнаружил, что его голос прогремел на всё помещение. — Генералы… я хотел бы поговорить с вами о рыцарях Такхизис.

Двери за его спиной распахнулись, и вошли ещё два старших офицера. Они замерли, заметив глаз Арикса. Он тихо выругался про себя. Если этот глаз так отвлекает, Арикс никогда не сможет добиться их полного внимания — а без этого как он убедит их в необходимости сотрудничать с людьми?

«Ты втравил меня в это, Кири‑Джолит. Хоть бы заставил их слушать», — подумал Арикс. Но в глубине души он понимал: задача лежит на нём. У богов шла своя великая битва.

Прибывали новые генералы. Сколько ещё придёт — он не знал, но медлить дольше Арикс не мог. Броэдиус появится ровно в пятый час — в этом встревоженный воин не сомневался.

Возможно, заметив предстоящее Ариксу тяжёлое испытание, Герил заговорил:

— Ты сказал, что пришёл поговорить с нами о людях, Арикс. Что ты хочешь сказать?

Он оглядел собравшихся офицеров, на этот раз намеренно демонстрируя драконий глаз. Возможно, вместо того чтобы отвлекать их, это заставит генералов прислушаться к его словам.

— Лорд Броэдиус освободил вас всех.

— Это и так очевидно, — проворчал Ходжак. — Но ради какого нового бесчестья?

— Не ради бесчестья, а ради союза.

Все зароптали. Даже Герил отнёсся к словам Арикса с подозрением. Только когда молодой воин посмотрел каждому в глаза, они заколебались. Драконий глаз устрашал генералов — по крайней мере, достаточно, чтобы заставить их слушать. Возможно, Кири‑Джолит знал об этом, а может, и нет, но Арикс теперь вовсю использовал этот эффект. Пока командование минотавров хранило молчание, он начал рассказывать, что предложил лорд Броэдиус.

Большинство сохраняли нейтральное выражение лица, пока Арикс излагал суть своих переговоров с командующим рыцарей. Признаться, он кое‑что приукрасил, но надеялся: если генералы согласятся на предложение, Броэдиус пойдёт навстречу в мелочах. Он пытался заставить их понять, что это — лучшая надежда на выживание империи и их расы. В глубине души он верил в это, и твёрдая вера помогала ему сейчас.

Пока Арикс говорил, он смотрел на каждого изумрудным глазом. Возможно, именно из‑за этого никто не перебивал, никто не выходил из зала. Закончив, Арикс почувствовал, что по крайней мере некоторые из них приняли его доводы.

Но Ходжак к ним не относился. Грубоватый офицер, член Верховного Круга, фыркнул, когда Арикс завершил свою речь:

— Значит, нам якобы дают командование нашими силами, но мы всё равно должны кланяться тому, у кого глаза, как у Бездны! Какая тогда разница? С нами всё равно будут обращаться как с пушечным мясом, а не как с союзниками! Мы ничего не выигрываем!

— Я не согласен, — перебил Герил. — Должен быть верховный командующий, и хотя человек мне тоже не по душе, Ходжак, Броэдиус — опытный военачальник. Более того, он знает обстановку на Ансалоне, которая наверняка затрагивает и нас.

— Рыцари не понимают, как защищать остров, — возразил другой генерал.

— Против подземных тварей мы знаем не больше них.

Арикс оглядел зал, пытаясь оценить настрой генералов. Он насчитал по крайней мере троих против союза и четверых за. О настроении остальных он ничего сказать не мог.

Ходжак оставался непреклонен:

— Мы и так достаточно свободны! Нам вообще не стоило сюда приходить! Если мы соберём силы, избавимся от людей и их проблем за считаные часы!

Герил резко рассмеялся:

— А пока мы будем очищать наши земли от людей, опустошители набросятся на нас и перебьют наших соплеменников! Отличная стратегия, Ходжак!

Другой генерал схватился за оружие:

— Ты насмехаешься надо мной?

— Конечно, нет, но даже ты должен видеть, насколько опасна твоя затея!

Ходжак фыркнул, его глаза покраснели от гнева. Ещё мгновение — и он впал бы в берсеркскую ярость, из которой его могло вывести только смерть его или соперника. Арикс схватил разъярённого офицера за руку с оружием. Ходжак повернулся к нему, готовый сразиться с молодым воином.

— Нет! — Арикс наклонился вперёд, почти уткнувшись мордой в лицо старшего минотавра. Он встретил яростный взгляд, не моргая, глядя прямо на генерала Ходжака. В нынешнем состоянии Ходжак мог убить его, но Арикс отказался отступать.

— Отпусти меня!

— Нет! — глаза Арикса сузились. — Нет. Мы не можем позволить себе сражаться друг с другом, генерал! Если мы это сделаем, мы обесчестим тех, кто на нас полагается! Мы обесчестим всех, кто погибнет из‑за того, что мы не смогли преодолеть собственное недоверие! — Он устал от постоянных ссор и распрей среди своего народа. Неудивительно, что их так часто порабощали. — Ты прекратишь это сейчас же.

Генерал Ходжак свирепо посмотрел на него. Затем что‑то, что он увидел, лишило его ярости. Почти испуганное выражение появилось на его лице. Арикс никогда не видел такого выражения, разве что у некоторых товарищей по кораблю, когда оружие магори сразило их.

— Отпусти меня, — прошептал старший минотавр почти жалобно. — Отпусти…

— Ходжак! — окликнул кто‑то из остальных. — Ты…

Внешние двери распахнулись, и в зал ворвался сам лорд Броэдиус. Казалось, он совсем не спал с тех пор, как Арикс в последний раз с ним говорил. Командующий рыцарями рассеянно оглядел помещение, пока его взгляд не остановился на Ариксе. Броэдиус хотел что‑то сказать, но заметил драконий глаз. После некоторого колебания рыцарь Такхизис наконец произнёс:

— Что ж, от тебя, Арикс, один сюрприз следует за другим!

— Лорд Броэдиус, я говорил с генералами, и…

— Сейчас это не имеет значения! Я искал тебя, но они тоже могут пойти.

Герил выступил вперёд:

— В чём дело, командующий? Подземные твари вернулись?

— В некотором смысле, возможно. — Старший рыцарь подошёл к Ариксу. — Поступило предложение… предложение о переговорах.

Арикс едва мог в это поверить:

— От ракообразных?

— Нет, от голоса — или, может, голосов; не могу сказать — откуда‑то из тумана. Любопытно, но он… они просят именно тебя, Арикс.

— Меня? — Он покачал головой. — Этого не может быть, лорд Броэдиус! Почему кто‑либо…

Рыцарь оборвал его взмахом руки:

— Мне сейчас неважно «почему», минотавр, важно лишь то, что тебя ждут. Пойдёшь?

Часть его разума кричала «нет». Образы всех, кто погиб на «Оке Кракена», вернулись, усиливая это желание. Но в душе Арикс не мог так ответить. Даже если бы тысяча магори с копьями ждала его, честь требовала, чтобы он встретился с ними лицом к лицу.

— Я пойду с тобой, человек, хотя бы в надежде, что это что‑то значит.

— Очень хорошо. — Броэдиус оглянулся на генералов. — Идите или оставайтесь — выбор за вами.

Герил переглянулся с остальными, прежде чем ответить:

— Мы услышали предложение через Арикса, командующий, и если оно всё ещё в силе, мы его примем… пока. При необходимости мы будем сражаться рядом с вами. Сейчас не время для разногласий.

Рыцарь слегка кивнул:

— Согласен. Идём!

Броэдиус вывел их из родового дома туда, где ждали несколько всадников. Среди них сидели Рэнд и Карнелия, но Сефа и Делары Арикс не заметил. Осознав, что им ничего не сообщили, Арикс хотел было вернуться, но взгляд командира с чёрными глазами заставил его передумать. Сейчас нельзя было медлить. Возможно, оставив их позади, Арикс сумеет уберечь их.

Реакция на драконий глаз оказалась предсказуемой — лишь жрец Кири‑Джолита сохранил невозмутимость. Рэнд вовсе не выглядел довольным новым глазом Арикса, но, в отличие от Карнелии и некоторых других, не таращился на него с открытым ртом. Такая реакция лишь укрепила неуверенного минотавра — из‑за этого он, возможно, казался остальным безэмоциональным, даже холодным.

Один из рыцарей протянул ему поводья огромного коричневого жеребца. Заметив нового всадника, тот едва не вырвал поводья из рук в приступе внезапной тревоги. Ругнувшись, Арикс пристально посмотрел на животное, что вызвало новые перешёптывания как среди минотавров, так и среди людей.

Он быстро вскочил в седло и, хмуро глядя на столь явное внимание к себе, прорычал:

— Давайте уже займёмся делом…

Не дожидаясь остальных, он развернул жеребца и направился к докам.

* * *

По мере приближения к месту назначения Арикс не мог не думать о том, каким зрелищем они, должно быть, предстают перед теми, кто способен разглядеть их в густом тумане: люди и минотавры бок о бок — явно скорее как союзники, нежели как хозяева и слуги. Он лишь надеялся, что хрупкий союз устоит: сейчас он был нужен им как никогда.

Объединённые силы устремились к береговой линии. Арикс каждую секунду ожидал столкнуться с врагом — с целыми роями противников. Однако, прибыв на место, Арикс не обнаружил ни одного врага — даже с учётом густого тумана. Отряды рыцарей и легионы минотавров стояли в ожидании приказов, но никаких признаков противника он не видел. Так куда же делся тот, чей голос потребовал его присутствия? Даже с драконьим глазом он не мог разглядеть ничего, кроме волн, а вдали — брошенных кораблей и лодок. Он заметил, что большинство его спутников разделяют его замешательство. Броэдиус, однако, словно воспринимал происходящее как должное: он остановил коня и вгляделся в, казалось бы, пустой морской пейзаж — словно видел то, что было недоступно даже Ариксу.

— Ну? — крикнул рыцарь в сторону пустого порта. — Мы здесь. Все мы, включая его!

Лошади внезапно забеспокоились, и некоторые попытались развернуться. Один из рыцарей что‑то выкрикнул, указывая на ближайший берег.

Из‑под песка поднялся один ракообразный. В каждой руке он держал по жуткому мечу‑серпу, но не предпринимал никаких действий.

— Держать позиции! — крикнул Броэдиус, когда некоторые из собравшихся защитников зашевелились. Позади него генерал Герил выкрикнул аналогичный приказ — к явному интересу минотаврских легионов. Герил посмотрел на командующего рыцарей так, словно бросал ему вызов — не станет ли тот делать выговор генералу минотавров, — но Броэдиус лишь кивнул.

В некотором отдалении от первого из песка поднялся второй панцирный монстр, а через мгновение появился и третий — выстроившись в идеальную линию с первыми двумя. Дальше Арикс разглядел ещё двух или трёх. Внезапно он представил, что весь остров окружён этой странной цепью чудовищных захватчиков.

Затем они заговорили — одним тревожным голосом, который дрожал и отдавался эхом, заставляя нервы напрячься. Как и говорил Броэдиус, этот единственный голос звучал одновременно как множество — загадочное противоречие.

— Вам предлагается мир… — начал странный голос.

Сначала никто не мог поверить своим ушам. Враг пришёл предложить условия мира? Последняя битва была выиграна ещё до того, как началась? Среди защитников поднялся гул.

— Тишина в рядах! — немедленно выкрикнул Герил. Ропот затих.

— Мир забвения… — наконец добавил голос.

Ощущение шока прокатилось по рядам защитников. Спустя мгновение Броэдиус подтолкнул своего неохотно идущего коня на несколько шагов вперёд:

— Кто вы? Кто командует?

Снова тишина. Затем:

— Катушка командует; магори подчиняются…

Возможно, это было воображением Арикса или уловкой сгущающегося тумана, но ему показалось, что ближайшее из существ вздрогнуло. Очевидно, магори очень боялись этой Катушки.

Лорд Броэдиус, похоже, вовсе не впечатлился ответом:

— Слушай сюда, Катушка! Мы не покоримся тебе! Клянусь моей госпожой Такхизис, великой королевой небес!

Раздался всплеск смеха — настолько нечеловеческого, что волосы на шее Арикса встали дыбом. Несколько воинов отступили на шаг.

— Глупые маленькие смертные… вы думаете, боги могут противостоять отцу богов?

Лишь Рэнд и Арикс проявили хоть какие‑то признаки понимания загадочного вопроса. Но прежде чем Арикс успел спросить жреца, что тому известно, повелитель магори снова заговорил… и на этот раз — с ним:

— Воин Саргоннаса, избранник предателя, владелец демонического меча, ты меня слышишь?

Собравшись с духом, Арикс пришпорил коня и продвинулся на пару шагов к застывшим магори:

— Я слышу тебя! Чего ты хочешь от меня?

— Где Рогатый? Где ваш Саргоннас?

Значит, он хотел узнать, куда делся бог… Брови Арикса сдвинулись, пока он пытался быстро сообразить. Наверняка этот слуга Хаоса должен знать, что случилось с Саргоннасом! Если он управляет этими морскими мерзостями и туманом, то наверняка управлял и бурей. Он определённо должен знать, что храм был унесён в небо — и вместе с ним…

Арикс ощутил внезапный холод возле ноги, там, где висели ножны с Мечом Слёз.

Предупреждение?

Он вгляделся за спины магори, пытаясь каким‑то образом встретиться взглядом с невидимым повелителем существ.

— Он стоит наготове со своими избранниками! — выкрикнул минотавр. — Он повсюду!

Его слова придали уверенности минотаврам, но на невидимую Катушку почти не произвели впечатления — та снова рассмеялась.

— Тогда он увидит, как погибнут его питомцы. Отец Хаоса постановил, что этому маленькому миру не быть более, и его самый верный слуга — Катушка — подчинится. Вы всё ещё можете выбрать мир забвения.

Словно в качестве наглядного примера того, что имела в виду Катушка, ближайший к Ариксу и его отряду ракообразный вдруг зашипел от откровенного ужаса. Щупальца тумана обвились вокруг него, и, пока это происходило, магори задрожал и стал прозрачным. Он отчаянно боролся, пытаясь освободиться, но всё напрасно. Наконец ракообразный издал последний пронзительный шипящий звук… и исчез — вместе с оружием.

На какое‑то время воцарилась тишина: невидимая Катушка позволила защитникам осознать судьбу существа, прежде чем завершить фразу:

— Судьба весьма справедливая и безболезненная, не согласны?

Кто‑то не согласился. Из рядов вылетел метко брошенный топор.

Он вонзился прямо в горло одному из магори — чудовищный ракообразный рухнул, брызгая жидкостью во все стороны, а его предсмертным криком стало пронзительное шипение. Остальные магори остались на местах: оружие было наготове, но они не шевелились.

Краткий возглас ликования поднялся среди минотавров и людей — но быстро затих, когда из земли поднялся новый монстр, заняв место первого. Снова нечеловеческий смех сотряс нервную систему Арикса. Он не чувствовал себя лучше оттого, что остальные реагировали так же, а некоторые — даже сильнее.

Море и песок внезапно закишели магори — насколько хватало глаз.

— Подавайте сигнал к бою! — крикнул Броэдиус, разворачивая своего коня.

Всё больше водных опустошителей вырывалось наружу — их было так много, что существа теснились друг к другу. Они выбирались из песчаного берега, всплывали из едва различимого порта, карабкались на самые дальние доки. Повсюду их оказалось больше, чем, как подозревал Арикс, кто‑либо видел во время первой атаки. Туман заметно сгустился, а мускусный запах, который всё ещё напоминал Ариксу о кошмаре на борту его корабля, стал настолько сильным, что ему показалось, будто он задохнётся.

— Вы отвергли мир забвения, — голос Катушки, казалось, доносился отовсюду, — а значит, будет мир резни.

Магори двинулись вперёд.