Гарри Поттер и Наследие скальдов (джен)

Приближались зимние каникулы, которые чистокровные называли «Йольскими», а магглорождённые, по привычке и вслед за директором, «Рождественскими». Каникулы должны были официально начаться двадцать третьего числа, но фактически двадцать первого, в субботу, уже все были свободны, кроме особо злостных нарушителей учебной дисциплины. Хогвартс-экспресс отправлялся в воскресенье, двадцать второго.

Зная из книг, что четверо рыжиков должны остаться на каникулы в Хогвартсе, Гарри не удивился, когда в субботу к нему подошли близнецы и спросили, чем он собирается заняться на каникулах. То, что он остаётся в замке, они уже откуда-то прознали. Гарри уклончиво ответил, что учёбой, и тут вспомнил о предупреждении-пожелании Одина насчёт «листьев, отнесенных от древа». Решив, что хуже не будет, он рассказал Фреду с Джорджем про свой «вещий сон», с купюрами, разумеется. МакКошка ещё сразу после истории с троллем пыталась выяснить у Гарри, откуда взялся ворон, но после пары ответов в духе «сам прилетел» отстала. Как вычитал Гарри в книгах, которыми его исправно снабжал Кричер, вопрос фамилиаров для волшебников был чуть ли не более интимным, чем вопрос выбора супругов. Так что он мог особо не беспокоиться, что его будут расспрашивать, разве что сам директор, ведь кроме того и МакГонагалл других настолько беспардонных личностей было ещё поискать. Рональд не в счёт, его можно было просто послать Запретным лесом. Так что близнецам Гарри просто рассказал, что в ходе сна, когда он впервые встретил Сюнгвари, ему намекнули про них, процитировав дословно сообщение о «листьях». Правда, заменил «мой побратим» на «побратим всеотца». Незачем кому-то ещё знать о визите самого Одина.

Близнецы дураками не были, и сразу же рванули в библиотеку, узнавать, можно ли на Йоль обратиться за покровительством к древним богам, или это надо было делать на Самайн. Гарри же, посчитав миссию законченной, пошёл договариваться с Гермионой. Она уже пригласила его к себе на двадцать шестое число, так называемый «День подарков». Добираться он собирался способом «Кричер-экспресс». Маггловский адрес «графство-город-дом-улица» ни для почтовых птиц, ни для домовиков ничего не значил. И те, и те каким-то образом отслеживали магический след адресата, если он, конечно, не был скрыт артефактами или ритуалом. Поскольку Кричер уже был знаком с Гермионой, то подтвердил, что найдёт её. Для облегчения работы домовику, а точнее, чтобы не быть потом самому выжатым, как лимон, Гарри должен был воспользоваться порт-ключом до дома Блэк, а уж оттуда Кричер бы его перенёс в Кроули. Драко же выполнил своё обещание и заранее принёс Гарри приглашение от Люциуса Малфоя посетить их «в любое время на Йольских каникулах».

Несмотря на снег, падавший в течение двух дней, в четверг и пятницу, за выходные дожди растопили всё выпавшее, и пейзаж снова стал серо-чёрным и унылым. Даже тёмно-зелёные ели и пихты Запретного леса не особо скрашивали картину. Снег лежал только на вершинах самых высоких из окрестных гор. Никаких сугробов возле замка, о которых Виктор прочёл в книгах, не было. Не то что строить крепости, но и просто поиграть в снежки было просто нечем. В понедельник из хулиганских побуждений Гарри подбил было близнецов слепить «грязевика». Они даже начали недалеко от теплиц, но профессор Спраут быстро прекратила это безобразие, заставив раскидать уже скатанную землю обратно. А чтобы закрепить урок, отправила ещё час перекидывать компост в теплицах, раз уж им так захотелось физических упражнений и покопаться в земле.

На следующее утро возле хижины Хагрида, с северной её стороны, стояла композиция из пяти скульптур, слепленных из грязи и замороженных. В фигурах отчётливо, пусть и в общих чертах, проглядывали характерные особенности деканов и директора. Плотно сбитая фигура в соломенной шляпке (снятой с пугала в хагридовском огороде) и с граблями в «руке». Низенькая фигурка в старой остроконечной шляпе и с прутиком, долженствующим изображать палочку. Высокая тощая фигура с пузырьком в руках. И ещё две высоких фигуры в очках и остроконечных шляпах — одна с бородой из пакли, а другая с кошачьим хвостом из толстой верёвки. Очки были сделаны из веточек с помощью заклинания размягчения и последующей трансфигурации. Фигуры стояли кругом, как будто обсуждая что-то.

На паническое сообщение Хагрида о скульптурной композиции директор, пришедший на «место преступления» первым, посмеялся и приказал оставить фигуры, пока не растают, дополнительно наколдовав на них заморозку. МакГонагалл, определив, что и при создании фигур, и при изготовлении очков использовалась трансфигурация, буркнула себе под нос: «Двадцать очков Гриффиндору за трансфигурацию, мистер Уизли и мистер Уизли». Хотя участие близнецов не было доказано, а сами они приходили смотреть на композицию вместе с другими учениками и с честными глазами восхищались сделанным, всем было ясно, чьих рук это дело. Участие в проделке Гарри никем даже не рассматривалось, хотя директор на последующем обеде смотрел на него одобрительно. Очевидно, что директор прекрасно знал, кто покидает замок по ночам. Видимо, он решил, что его план вовлечения Гарри в «приключения» хоть так, пусть и частично, начал выполняться.

О том, что близнецы Уизли решились на ритуал воззвания к Локи в ночь на двадцать пятое число, Гарри узнал, когда снова вместо сумбурных снов очутился на серой равнине, покрытой сбросившими листья деревьями. Но на этот раз перед ним оказался красивый мужчина без возраста с такими же изумрудно-зелёными глазами, как и у мальчика, и с каштановыми волосами, переливавшимися золотом на вроде как скрытом туманом солнце. Локи звонким серебряным голосом поприветствовал его и спросил, поручается ли Гарри за своих вассалов. Когда Гарри спросил того, что значит «вассалов», из тумана проявились и оба близнеца, которые тут же, при Локи, дали малую вассальную клятву. «Малой», как уже знал мальчик, прочитавший про вассальные клятвы всё, что смог найти, клятва называлась оттого, что давший её не должен был постоянно быть рядом, а призывался только в случае военных действий или ещё для какой помощи, связанной непосредственно с защитой семьи сюзерена.

— Хорошо, внучок, — с хитрой улыбкой проговорил Локи. — Будь по-твоему.

И он возложил свои руки на головы Фреда и Джорджа.

— Внучок? То есть… — Гарри стал лихорадочно вспоминать, — один из братьев Певерелл действительно мой предок? И…

Локи только кивнул, отходя от находящихся в прострации братьев Уизли.

— И встреча братьев со Смертью, описанная в сказках барда Биддля? — продолжил уточнять Гарри.

— Всего лишь сказка. Смертным ни к чему знать подробности. Игнотус и вправду полюбился моей дочери, и она действительно одарила его. И ребёнком, и тремя вещами. Не буду врать, что я не участвовал в создании этих трёх её даров, — с усмешкой добавил Искажающий смыслы. — Игнотус был умным мальчиком, он передарил два самых неоднозначных дара своим братьям. И ты их потомок, Игнотуса и Хель. По обеим линиям.

— Обеим?

— Я должен напоминать, от кого из родителей тебе достались такие выразительные глаза? — ехидно вопросом на вопрос ответил Локи, вытащив из воздуха ручное зеркальце в серебряной раме и посмотревшись в него.

Близнецы в благоговении смотрели на древнего бога.

— Ваши грязевики неплохо смотрятся, но я немного их улучшил. Надеюсь, вам понравится. До новых встреч, мои юные друзья!

Набежавший туман скрыл от глаз Гарри сначала Локи, а потом и близнецов. Снова он ощутил себя в свой кровати. В другом углу комнаты выводил рулады Рон. Через пару минут дверь открылась и в комнату заглянули близнецы.

— Ты тоже…

— Это…

— Видел? — в своём духе громким шёпотом выпалили они.

Рон всхрапнул чуть громче.

— Тише вы! Сейчас спущусь, — пристыдил их Гарри, вскочив с кровати и направившись в туалет.

В комнате близнецов они сверили свои видения. Где-то рядом им всем троим послышался серебряный смешок. Гарри колданул на всех троих «проявляющее» заклинание, которое показало браслеты клятвы. В дополнение к «гермиониному» браслету на левой руке, у него на правом запястье появился ещё один, двойной. Узоры у него и близнецов были похожи, только у Гарри переплетались, как бы вложенные один в другой. И выглядели новые браслеты попроще, чем тот, что он заполучил с Гермионой, хотя из-за переплетения разница была на беглый взгляд незаметна.

— Вау! И что, теперь всегда так красиво будет?

— Неа, — покачал головой Гарри. — Через пару минут рассеется.

— Всё равно «вау»!

— Ладно, вы как хотите, а я не выспался, — пробормотал Гарри и завалился на кровать Ли Джордана досыпать.

Близнецы последовали его примеру, хотя долго ещё перешептывались в одной из своих кроватей.

* * *

Наутро Гарри быстро убежал в свою комнату, вспомнив о предполагаемом подарке директора. Не надо, чтобы Рон его видел. К счастью, тот ещё спал, раз не надо было идти на занятия. Гарри получил поздравления и мелкие подарки от всех сокурсников, кроме Рона и близнецов, но последним он сам сказал ничего не дарить. Но это, как оказалось, не отменяло подарков от семейства Уизли. Большой свёрток с чем-то мягким и коробка с выпечкой от мамы Молли ждали его возле кровати, как и неподписанный свёрток с мантией-невидимкой и туманной запиской, написанной убористым почерком с завитушками. Никакой дудочки от Хагрида не было, что логично — весь замок уже знал, что у Гарри имеется свирель. Все три «непредвиденных» подарка он переложил в специально для этого опустошённый рюкзак, решив, что завтра возьмёт с собой в дом Блэк. Потом подумал, и достал коробку с выпечкой, подложив её Рональду в кучу.

Пришедшие снова близнецы поздравили Гарри, растолкали Рона, скривились от его вида (или запахов, витающих возле его кровати — Гарри так и не понял). Что характерно, никаких одинаковых свитеров с буквами «Ф» и «Дж» на них не было. Близнецы затем ссыпались вниз, прихватив с собой Гарри и крикнув Рону, что тот пропустит не только завтрак, но и обед.

Внизу, при нормальном освещении, Гарри уже без удивления констатировал, что волосы Фреда и Джорджа сменили свой оттенок — из тускло-ржавых стали блестяще-золотистыми.

— Ты это тоже заметил, о сюзерен наш?

— Так вам даже больше идёт, о наипрекраснейшие вассалы мои! — поддел их Гарри.

— Но-но, это я — прекраснейший!

— Наипрекраснейший!

— Точно! А Джордж — всего лишь наиумнейший!

— И наихитрейший! Только сегодня я — Фред, ты что, забыл?

— Ладно, Фред, — Гарри безошибочно повернулся к Фреду, который «наипрекраснейший», — Джордж, — он посмотрел на «наиумнейшего».

Тут их веселье было прервано появившимся из входа в гостиную Перси. А вот тот был в свитере с буквой «П». Он-то и поинтересовался, поглядев на близнецов:

— А вам мама что, свитеров не прислала?

— Прислала, о нуднейший…

— Из нуднейших…

— Брат наш, только…

— Она перепутала…

— Буквы на свитерах!

— Мы же не можем…

— Надевать чужое!

Перси махнул рукой на их кривлянья и ушёл к себе в комнату. Навстречу ему с лестницы спустился растрёпанный Рональд в свитере с буквой «Р». Оглядев близнецов и Гарри, он вздохнул, но направился к выходу.

— Вы завтракать-то идёте?

По его виду было ясно, что он уже и не рад, что остался в замке. Перси занимался своими очень важными делами — подготовкой к СОВ. Близнецы вечно где-то пропадали, а Гарри то тоже пропадал, то демонстративно читал учебники, не обращая внимания на Рона.

— Какой завтрак? — весело спросил Фред.

— Обед на носу! — добавил Джордж.

Рональд посмотрел на часы, висящие над камином, чертыхнулся и вернулся, чтобы упасть в ближайшее кресло. Достав из кармана кексик, он начал грызть его, не пытаясь угостить других, хотя видно было, как карман оттопыривается.

— Пойдём смотреть на грязевиков, не растаяли ли ещё? — предложил Гарри.

— Не думаю, о сюзерен наш!

— Великий человек Дамблдор…

— Заколдовал их на совесть!

— Да что вы его всё сюзереном кличете? Достали уже! Даже мне уже не смешно, — возмутился Рон.

— Да что бы ты понимал…

— О, братец⁽¹⁾ меньший наш!

— Пошли, надо же проверить! — бросил Гарри, направляясь на выход. — Всё равно подышать свежим воздухом не помешает.

Близнецы, а потом и Рон потянулись за ним.

Подойдя к скульптурам, они ещё издалека заметили стоявших около них МакГонагалл и Флитвика. При их приближении Флитвик незаметно для МакГонагалл показал им большой палец, а вот сама МакГонагалл строго нахмурилась. И было отчего — теперь все пять грязевиков имели чёткое портретное сходство с прототипами. Вдобавок к этому, верёвка, изображавшая хвост у МакКошки, стала натуральным пушистым хвостом, а из-под шляпы выглядывали такие же пушистые неко-ушки. Борода и грива Дамблдора тоже стали выглядеть совсем как настоящие, только вместо золотых бубенчиков были вплетены цветки колокольчиков.

— Это не мы! — хором воскликнули офигевшие от детализации близнецы, стараясь не заржать от вида неко-статуи своего декана.

— Если бы это были вы, — поджав губы, проговорила МакГонагалл, — я бы поставила вам годовой зачёт не глядя. И вы, конечно, не знаете, кто это сделал?

— Мы не видели, — начал Фред.

— Кто это сделал… — продолжил Джордж.

Рон и Гарри тоже честно помотали головами.

— Но выглядит потрясающе! — закончили близнецы хором, переглянувшись.

За день усовершенствованную скульптурную композицию посетили, разумеется, все, оставшиеся в замке. По словам очевидцев, семикурсников с Рейвенкло, Дамблдор, наложив какие-то заклинания, важно сказал что-то типа «фейри шалят» и ушёл, задумавшись.

На праздничном обеде оставили только один ученический стол, за который и усадили всех оставшихся в замке, в основном пяти- и семикурсников. Но стол был такой большой, что те же слизеринцы сели как можно дальше от Уизли. Несмотря на то, что обычная вражда факультетов в этом году еле тлела, благодаря общению Гарри с Драко и компанией, сидеть рядом с рыжими никто не хотел. Гарри и близнецы сели так, чтобы оказаться по разные стороны стола от Рона и Перси. Вообще, при виде братьев они становились задумчивыми, но при этом кривили носы, как будто от тех воняет. Поскольку Гарри самому было некомфортно в обществе Рона и Перси, он решил, что так «пахнет» неснятая печать Предателей крови. Новый оттенок волос близнецов никто, по-видимому, не замечал. Или считали очередной шуткой.

Учителя же, как и обычно, сидели за своим столом. Дамблдор всячески старался развеселить народ, отпуская шутки и остроты, но особого веселья ни за тем, ни за тем столом не наблюдалось. Близнецы тоже пытались шутить, и Гарри их по мере сил поддерживал, но этого было мало. Поедая праздничного гуся, все были сосредоточены на разговорах внутри своих маленьких группок. Перси был мыслями где-то далеко, хоть и успевал одёргивать Рона, когда тот чересчур увлекался набиванием рта. Сам Рон был сосредоточен на еде, прислушиваясь к шуткам постольку-поскольку. Остальные студенты общались внутри своих факультетов. Слизеринцы первые завершили трапезу и, отпросившись у угрюмого Снейпа, дружной толпой ушли в свои подземелья. Дамблдор заклинанием распределил по всем оставшимся студентам и преподавателям хлопушки, все вразнобой дёрнули за веревочки, полюбовались на вылетевшие клубы дыма, конфетти и серпантин, посмеялись с выпавших призов, и постепенно тоже разошлись. Ужинать директор разрешил по гостиным.

Гарри договорился, что близнецы его прикроют, и рано утром, ещё по темноте, отбыл через Визжащую Хижину. Всё-таки активировать порт-ключи внутри охранного периметра Хогвартса — идея не из лучших. Прибыл он в прихожую⁽²⁾ дома Блэк. И сразу же встретился глазами с портретом матушки Сириуса, Вальбурги Блэк. Ожидая от неё криков в духе прочитанного в книгах, он, тем не менее, поклонился чётко выверенным поклоном младшего родственника старшему и представился. Портрет едва заметно ему кивнул, обозначив приветствие.

— Вы к нам надолго, Гарольд? — Вальбурга назвала его так, как он представился.

— Нет, мэм. Только попрошу Кричера проверить пару посылок, а потом мне надо нанести визит одному из моих вассалов.

— Вы уже обзавелись вассалами? Похвально, молодой человек, весьма похвально, — благосклонно произнесла женщина на портрете. — Приятно видеть, что не вся молодёжь игнорирует старые традиции. Надеюсь, вы сможете повлиять на моего непутёвого сына.

— Благодарю вас, мэм, — снова склонил голову Гарри, прощаясь и отправляясь вслед за Кричером в гостиную.

Там он выложил «подарки» и попросил Кричера проверить их на «злые чары». Кричер сразу же отскочил от стола, указывая на свёрток с мантией-невидимкой.

— Наследник Гарольд, Кричер не может проверить эту вещь! Эта вещь не принадлежит этому миру, старый Кричер боится! Кричер накажет себя, как только доставит наследника к его мисс.

— Не надо себя наказывать, Кричер, — сказал Гарри, откладывая свёрток с мантией в сторону. — Посмотри, пожалуйста, на второй свёрток.

Кричер поводил над свёртком своими лапками, потом буквально обнюхал и вынес свой вердикт:

— То, что внутри, пропитано зельями приязни и несёт плохую магию. Кричер думает, что это было сделано Предателями крови.

— Ну что же, ты прав насчёт Предателей. Кстати, вот эти двое уже ведь не несут печать? — добавил он, показав явно видимые Кричеру браслеты на правой руке.

Кричер принюхался к браслетам, потом удовлетворённо кивнул.

— Нет, наследник Гарольд, — вслед за Вальбургой старый эльф стал называть Гарри этим именем, — ваши новые вассалы чисты. Кричер рад, что сила Наследника растёт!

«Сюнгвари, ты далеко от меня?», спросил Гарри мысленно, настроившись на образ ворона. Хорошо ещё, что мысленно общаться с вороном можно было на любом языке, потомок божественных воронов, как-никак. Хотя вслух ворон общался только услышанными им фразами.

Через несколько секунд за переплётом окна появился силуэт.

— Кричер?

Домовик щёлкнул пальцами, и фрамуга окна поднялась. Ворон скользнул внутрь, усевшись на стол и внимательно глядя на Гарри.

— Ты сможешь отнести этот свёрток человеку, от которого в тот раз приносил мне письмо? Он называет себя мистер Доу, — спросил Гарри у ворона.

Ворон скептически осмотрел довольно объёмный свёрток, потрогал его лапой, и в итоге послал Гарри ментальное согласие. Гарри достал из рюкзака блокнот с ручкой, написал короткую записку, поясняющую суть «подарка», и вместе с заранее приготовленной поздравительной открыткой вложил в свёрток. Поздравление Сметвику, как и прочим вне замка, Гарри отправил заранее с замковыми совами.

Ворон схватил «посылку» когтями и выскользнул обратно в окно, которое немедленно по щелчку пальцев Кричера закрылось.

Гарри посмотрел на часы, собрался с духом и протянул руку Кричеру.

«Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро!», мысленно пропел он, пока Кричер переносил его к двери дома Грейнджеров. Домик чем-то неуловимо напоминал такие же домики в Литтл Уингинге.

«То тут сто грамм, то там сто грамм — на то оно и утро!», закончил он, подойдя к двери и позвонив.

Послышался топот ног, и дверь почти сразу распахнулась. Сияющая Гермиона отступила в сторону, давая Гарри пройти, а потом крепко его обняла.

— Ты всё-таки вырвался!

— Конечно, я же обещал! — удивлённо посмотрел на неё Гарри, а потом улыбнулся и добавил: — Я тоже очень рад тебя видеть!

Гермиона была одета в джинсы и джемпер, из-под которого выглядывал воротник клетчатой фланелевой рубашки в красно-сине-чёрных тонах. В своей мантии он почувствовал себя дурачком, прибывшим с карнавала. Он быстро скинул её, оставшись тоже в джинсах, купленных летом, и свитере. Не Уизлевском, а обычном, из магазина. На ноги Гермиона предложила ему весёленькие закрытые тапочки с ушками, изображающими мышей. Тот возражать не стал. Кричера он отпустил.

Было только восемь утра, но Грейнджеры уже встали и как раз собирались позавтракать на кухне.

— Так вот каков знаменитый Гарри Поттер! — воскликнул гладко выбритый высокий мужчина с золотисто-каштановыми волосами на тон светлее, чем у самой Гермионы.

Он привстал со стула, протянув Гарри руку.

— Гарольд, — представился мальчик, отвечая на рукопожатие.

— Ну, в таком случае, Дэниэл⁽³⁾, — с улыбкой произнёс мужчина, чересчур крепко пожав руку.

Гарри даже не поморщился, что Дэна явно впечатлило.

— Эмма, — в свою очередь представилась мама Гермионы, доставая четвёртый набор приборов для Гарри.

— Очень приятно познакомиться, — Гарри вежливо кивнул головой.

— Как добрались? — спросила Эмма, накладывая «классический английский завтрак».

— О! Кричер-экспресс переносит очень мягко.

— Переносит?

— Так называемая «аппарация», что-то типа телепортации. Волшебникам она разрешена с семнадцати лет, поэтому приходится пользоваться услугами домового эльфа.

Увидев вопрос на лицах родителей Гермионы, он пояснил.

— Это дух-прислужник. Подробности, я думаю, Гермиона вам потом расскажет. Он служит дому моего крёстного, — сказал Гарри, вовремя заменив слово «принадлежит».

— Гарри, а как твой крёстный? Его же оправдали? — спросила Гермиона.

— Проходит реабилитацию, — пожал плечами Гарри. — Я думаю отпроситься навестить его тридцать первого или первого числа.

Дальше они, как культурные люди, молча поели. К разговору перешли, рассевшись в гостиной.

— Гарольд, наша дочь вроде и много рассказывает о школе в частности и о магическом мире вообще, но у меня создалось впечатление, что она что-то недоговаривает, — начал строгим тоном отец Гермионы.

— Дэн, ну праздник же! — попыталась приструнить его Эмма.

— Ничего, всё нормально, миссис Грейнджер, — успокоил её Гарри.

— Гарри, не надо этих «мистеров» и «миссис», а то я себя старухой чувствую, — сказала ему действительно ещё весьма молодая женщина.

«И весьма привлекательная», подумал Виктор в Гарри. «Цыц, шизофрения», сказал Гарри самому себе, «Маленькие мы ещё для такого».

— И в чём она, как вы считаете, недоговаривает? — спросил Гарри у Дэна.

— Как-то не верится, что в магическом мире всё так гладко, — скептически поднял бровь тот.

— Кажется, я понял, о чём вы, — кивнул головой мальчик. — Ну что же, пожалуй, тут я могу рассказать кое о чём. Со своей точки зрения, разумеется. Не знаю, говорила ли вам Миона, — он заметил, как девочка удивлённо вскинула на него глаза, услышав своё сокращённое имя, — но я воспитывался тоже у обычных, или, как говорили мои опекуны, «нормальных», людей. Хотя по происхождению почти чистокровный волшебник. «Почти», потому что моя мама считалась рождённой от обычных людей.

— Считалась? — переспросил Дэн.

— На поверку она оказалась потомком сквибов, это волшебники, по какой-то причине лишившиеся магии или рождённые таковыми. Некоторые семьи их изгоняют, некоторые просто отправляют жить в обычный мир, но поддерживают контакты. Похоже, предки моей матери из первых, ну или же эти контакты в результате каких-то событий, войн там, или революций, прекратились. В общем, суть-то не в этом. А в том, что у меня по отцу, как вы можете догадаться, есть как минимум троюродные родственники. Несмотря на то, что я воспитывался у родной тётки, сестры моей матери, она всё же сквиб, причём не имеющий контактов с миром магии. А волшебнику лучше жить с волшебниками. Вот скажите, вам сложно было скрывать необычные способности Мионы?

Родители Гермионы переглянулись. Затем Эмма повела рассказ.

— Когда это только началось, Миона стала притягивать к себе книги с верхних полок, до которых не могла достать. Мы испугались, думали, что её у нас отберут какие-нибудь спецслужбы, занимающиеся паранормальщиной. Нам пришлось долго ей объяснять, что такие способности — вещь, конечно, хорошая, но завистливые люди могут её у нас отобрать, если такое увидят. Ведь не все так умеют.

— Да, тогда это сработало, — с улыбкой вставила Гермиона. — Я стала очень осторожна и в книжные магазины всегда брала с собой папу. А то бы не удержалась и потянула к себе какую-нибудь интересную книгу.

— И когда пришла МакКошка? — уточнил Гарри.

— Мак… Кошка? — удивлённо переспросила Эмма.

— Она умеет превращаться в кошку. Полосатую такую, с прямоугольными отметинами вокруг глаз, как будто в очках, — пояснил Гарри.

— Гарри, профессор МакГонагалл!

— Гарри — не профессор МакГонагалл! В лучшем случае «профессор Поттер», да и то, смотря по какому предмету, — пошутил Гарри.

Все засмеялись.

— Она пришла, когда Мионе исполнилось одиннадцать, вечером. Мы как раз заканчивали доедать праздничный торт, как она появилась. Рассказала, кто она, откуда, превратила стол в свинью и обратно. Пояснила про странности Мионы. Мы наконец были рады узнать, что можно не бояться спецслужб. В ближайшую субботу она провела нас на эту вашу Диагон-Аллею, мы закупили Мионе книги, а потом она убедилась, что мы запомнили дорогу к Дырявому Котлу, прости Господи, действительно дыра, и сказала прийти за палочкой и ингредиентами для зельеварения не ранее июля.

— И как вы должны были пройти на Диагон-Аллею без палочки?

— Она представила нам того бармена, и сказала, что всего за шиллинг он откроет нам проход.

Гарри покивал головой.

— То есть вас магия Мионы не пугала? — уточнил Гарри.

— Больше нет, — ответила Эмма.

— Так вот, а мои «нормальные», — Гарри пальцами изобразил кавычки, — родственники ненавидели всё магическое до такой степени, что даже волшебные сказки были в том доме под запретом.

— Ненавидели? А что с ними стало?

— О нет, ничего такого. Просто я неким спонтанным волшебством снял все магические плетения, которые были, по всей видимости, наложены на наш дом. И отношение родственников ко мне резко поменялось. Не до того, конечно, чтобы я стал любимейшим племянником, но я перестал жить в чулане под лестницей, и ко мне наконец-то стали относится, как к воспитаннику, а не как к нахлебнику.

— Какой кошмар! — воскликнула Эмма. — И куда смотрели органы опеки?

— Во-первых, я не уверен, что органы опеки вообще были в курсе, а во-вторых, волшебники бывают очень убедительными. Два человека из моей школы, кому было не плевать на моё состояние, исчезли в неизвестном направлении. Вам не кажется странным, что вы спокойно отпустили Гермиону в школу-интернат за тридевять земель⁽⁴⁾?

— Вот теперь, когда ты спросил, Гарри… — протянула Эмма и с испугом посмотрела на супруга.

— МакГонагалл поймала вас на том, что вы расслабились и подумали, что теперь можно не опасаться правительственных спецслужб. Скорее всего, использовала какой-то артефакт, снижающий критичность мышления или наколдовала лёгкий Конфундус. Среди магов есть такие, которые не считают простых людей достойными внимания, — осторожно подбирая слова, продолжил Гарри. — И именно такие вышвырнули меня из магического мира в возрасте пятнадцати месяцев. Я рассказываю вам это для того, чтобы вы поняли, что у меня нет причин любить волшебный мир, как, должно быть, рассчитывали те, кто заколдовывал моих родственников на причинение мне как можно больших страданий. Видимо, думали, что я с радостью побегу за первым же, показавшим мне увлекательный мир магии, — с кривой улыбкой сказал Гарри.

— Что ты этим хочешь сказать? — спросил нахмурившийся Дэн.

— Только то, что Гермиону не удастся забрать из магического мира, если вы об этом подумали. Ей необходимо получить магическое образование, чтобы научиться использовать свои возможности без вреда для себя и окружающих. Если она откажется от обучения ранее, чем сдаст экзамены СОВ, это что-то типа GCSE, то ей и вам сотрут память о магии, а ей ещё и заблокируют магическое ядро. В отличие от обычных сквибов, такие заблокированные долго не живут. Может, она и успеет подарить вам внуков, — на этих словах Гермиона густо покраснела, — но вот воспитывать вы их будете без неё, простите за прямоту.

— Гарольд, вы говорите и ведёте себя при этом совсем не на свой возраст, — прищурившись, заметил Дэн. — Вы говорили, что волшебники могут быть очень убедительными? Как мы можем знать, что вы — это действительно вы?

Гарри вздохнул и усмехнулся.

— Один отставной аврор, это магическая полиция, даже скорее спецназ, так вот, он бы похвалил вас. Его девиз — постоянная бдительность! — Гарри не стал кричать, но всё равно произнёс это достаточно весомо. — Миона?

Он демонстративно потёр запястье.

— Гарри, мы же не можем колдовать!

— Я могу. Если ты не забыла, у меня есть трофейная палочка. Так что мы можем выехать куда-нибудь на природу, где нас никто не увидит, ну или просто отъехать подальше — в машине с закрытыми стеклами попробуй что разгляди, и там покажем. Тут, в доме, явно не стоит — вдруг чары Надзора ещё и по площади работают.

— Вы о чём? — спросила Эмма.

Дэн при этом пытался разглядеть запястья детей, заметив жест Гарри.

— Подожди, а разве мои родители смогут увидеть?

— Миона, ты забыла, о чём рассказывал Драко в поезде? Если они НЕ увидят, то я увезу тебя на самый край света, запру наверху самой высокой башни, осыплю золотом… э… книгами! Да, книгами, и женюсь, как только тебе исполнится семнадцать!

— Но тебе же ещё семнадцати не будет! — почему-то зацепилась за эту мысль Гермиона.

— То есть тебя только это смущает, а в остальном ты согласна? — с улыбкой переспросил Гарри, глядя на то, какими большими глазами смотрят на него и свою двенадцатилетнюю дочь Грейнджеры.

— Да ну тебя, — махнула на него рукой снова покрасневшая девочка.

— Так, а нас кто-нибудь хочет поставить в известность? — нахмурился Дэн. — Что ещё за планы женитьбы?

Эмма при этом тихонько смеялась.

— Пока никаких планов! — примиряюще поднял руки Гарри. — Видите ли, я, как представитель древней фамилии, взял вашу дочь под свою защиту. Теперь никто не сможет ни подчинить её ментально, ни опоить зельями. По крайней мере, пока я жив. И доказательство этого мы носим на наших запястьях, но чтобы их проявить, нужно наложить чары из арсенала диагностических колдомедицинских. А чтобы их наложить, нужно отъехать подальше от вашего дома, лучше всего куда-нибудь либо в безлюдное, либо, наоборот, многолюдное место. Подделать эти «браслеты» невозможно.

Гермиона подтверждающе кивала головой.

— Ну и есть ещё один момент, если выберем безлюдное место. Миона, я так думаю, сможет колдовать моей палочкой, хотя и не так эффективно, как своей. Ведь вы же хотите увидеть что-нибудь из настоящего волшебства, которому научилась ваша дочь?

Родители девочки переглянулись.

— Дэн?

— Ладно, поехали! Тут неподалёку лесок есть. До Бьюбуша⁽⁵⁾ быстро доедем, там можно будет погулять. Народ сейчас весь по домам сидит, вряд ли кто увидит. А там решим, может, на каток рванем.

— Каток, в такую погоду? — удивился Гарри. — Не замёрзнет же!

— Гарри, люди уже давно научились намораживать лёд, не ожидая милостей от погоды, — с улыбкой сказала Гермиона.

Гарри демонстративно хлопнул себя по лбу!

— В своё оправдание скажу лишь, что Дурсли меня никогда на каток не водили. Да и сами не ходили — Дадли и Вернон там просто разнесут всё, а Петунии одной чего там делать?

Несмотря на шуточный тон, всем стало немного не по себе.

— Извини, Гарри, — сказала Эмма, потянувшись обнять его, но тот сделал вид, что именно в этот момент наклонился поправить штанину.

«Вроде и рановато ещё гормонам-то играть», подумал Гарри, удивляясь своей реакции. «Хотя чему тут удивляться, ментально-то мне, считай, столько же, сколько и ей. Подумаешь, пару лет младше. Да изменения в голосе, акселерация… Точно, надо к мистеру Доу на проверку возраста».

Быстро погрузившись в Вольво-440, припаркованный на дорожке, они выехали на Хоршам-роад. Из-за малого количества машин на дорогах они за несколько минут достигли небольшого лесочка на запад от Бродфилда, к югу от Бьюбуша. Гарри не рискнул брать с собой трофейную палочку Волдеморта (он её вообще оставил, как и свою, в башне Гриффиндора), и достал свою «неофициальную», которую ему выделил мистер Доу. Наколдовал проявляющее «браслеты» заклинание. Дэн и Эмма полюбовались на похожие браслеты, а потом Гермиона заметила на правой руке Гарри ещё браслет.

— Гарри! А это что?

— А это… Помнишь, как Фред и Джордж меня называли после… Самайна? — Гарри чуть не проговорился про тролля, но вовремя исправился.

— То есть они теперь?..

— Ага! Там долгая история, потом расскажу. Ты бы видела, каких мы с ними грязевиков слепили!

И Гарри рассказал историю о создании скульптурной композиции из статуй деканов и директора.

— Как-то это… — неуверенно произнесла Эмма, не зная, ругать Гарри или смеяться, — не очень уважительно, да?

— Директору понравилось, он даже наколдовал, чтобы заморозка подольше продержалась, — пожал плечами мальчик. — Я думаю, Миона ещё успеет увидеть их.

Затем Гарри торжественно вручил Гермионе палочку, чтобы она попробовала поколдовать. Они отошли в лесок в пределах видимости машины, но всё равно ветки, пусть и голые, их неплохо закрывали. Гермиона полевитировала ветки, наколдовала светлячки-колокольчики в заранее припасённую банку, подожгла мини-костерок из веточек Инсендио и сразу его потушила Акваменти (не хватало ещё пожарных вызвать!), в общем, показала всё, чему их успели обучить за четыре месяца. Видя счастье на лице дочери, родители похвалили её, после чего Дэн сказал:

— Ну хорошо, убедили. Мы не будем забирать Миону из этого вашего Хогвартса. Но ты, парень, раз уж взялся, береги её! Если что — из-под земли достану. Тем более, как мы выяснили, мы эти, как их, недоволшебники, и можем видеть эту вашу магию.

— Да, вы оба сквибы. Что, в принципе, неудивительно. Подобное тянется к подобному, — подмигнул Гарри Дэну.

— Поговори мне тут! — шутливо замахнулся Дэн, чтобы дать подзатыльник. — Мал ещё.

После леса Грейнджеры повезли Гарри на каток, где Гермиона, смеясь, учила его стоять на коньках. Пообедав в ближайшем кафе, они вернулись домой, где Гарри с Гермионой были оставлены в её комнате наедине «и чтобы без глупостей». Гарри не спеша рассказал о событиях в Хогвартсе за эти дни, в том числе и чуть подробнее о вассальной клятве близнецов.

К семи вечера мальчик со вздохом попрощался с Грейнджерами, причём и Гермиона, и её мама крепко его обняли. Гарри с трудом заставил себя не прижиматься к выпуклостям Эммы дольше положенного, крепко пожал руку Дэну, получил от того хлопок по плечу вкупе с напутствиями в дорогу и вызвал Кричера прямо в прихожую. На улице, хоть уже давно и стемнело, прогуливался народ. Полюбовавшись на ошарашенные лица старших Грейнджеров, впервые увидевших домовика, он подмигнул Гермионе и взялся за протянутую тем лапку.

1) Oh, lesser brother of ours! — «lesser brothers» имеет такой же смысл, как наше выражение «братья меньшие»

Вернуться к тексту

2) entrance-hall

Вернуться к тексту

3) В каноне родители Гермионы безымянные, поэтому используем один из фанонных вариантов.

Вернуться к тексту

4) in the middle of nowhere

Вернуться к тексту

5) Здесь и ниже — местечки неподалёку от Кроули, где, по фанону, живут Грейнджеры.

Вернуться к тексту